— Нет… Так дело не пойдет… — пробормотал он через пару минут — Успокойся Норт! Успокойся!
Нащупав рукой клавиатуру терминала, Нортис не глядя шлепнул ладонью по кнопке «Sleep» и экран послушно потемнел. Оглядев спаренными визорами имплантата превращенный в руины модуль, Нортис склонил голову набок и невольно присвистнул. Рамирес будет не в восторге. Вот и нашлось дело, чтобы ненадолго отвлечь голову. Калека решительно закатал рукава комбинезона и принялся за уборку.
Через полчаса его модуль приобрел гораздо более приемлемый вид. Легкие обломки кровати заняли место в большом мусорном пакете, туда же отправились пустые бутылки и упаковки от пищевых брикетов. Аккуратно застеленная постель разместилась в углу прямо на полу, рядом примостился тощий мешок с пожитками Нортиса. На небольшом откидном столике выстроились в ряд полные тубы с водой и начатая коробка недельного пайка. Ровной шеренгой протянулись пузырьки с таблетками.
Дело сделано — порядок наведен, а душевное равновесие юноши восстановилось настолько, что он с арктическим спокойствием киборга активировал терминал. Дождавшись, пока перед его взглядом появится фотография, окинул ее безразличным взглядом. Не допуская лишних мыслей, сосредоточился на изображении мужчины — вернее его спины, затылочной части головы и левой кисти руки.
Тщательно осмотрел каждый дюйм фотографии при многократном увеличении, обратив особенное внимание на обхватывающий левое запястье насильника браском. Более чем дорогая модель — артианитовое напыление, широкий экран утопленный в корпус, на боковых панелях замысловатая гравировка ручной работы. Такой браском не каждому по карману. Выделив нужный участок фотографии, Нортис увеличил его, сохранил в отдельном файле и вернулся к просмотру первого изображения.
Игнорируя искаженное лицо матери, он сконцентрировал все внимание на виднеющихся в кадре руках. Первую пару рук он узнал по уже знакомому браскому и перевел взгляд на пятерню лезущую женщине под комбинезон. И сразу же наткнулся на темнеющее пятно — на участке ладони между большим и указательным пальцем. Увеличил фото в несколько раз и понял, что это не пятно, а цветная татуировка. Вырезав нужный участок изображения, Нортис закинул его в графический редактор и защелкал опциями программы. Всего-то требовалось развернуть рисунок в нужном ракурсе и восстановить четкость. Он хотел было заняться и цветами, но вовремя вспомнил, что его новые глаза не способны различать цвета. Через несколько минут все было готово и, увеличив рисунок во весь экран, Вертинский смог рассмотреть его во всех подробностях. Вскоре он с досадой выругался — ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Крайне примитивное по задумке тату — одинокая латинская буква «S», заключенная в перечеркнутый по диагонали вертикально расположенный овал. Но само исполнение заслуживает всяческой похвалы — даже с учетом потери качества при увеличении изображения, было видно, что здесь поработала рука настоящего мастера и, похоже, это ручная работа. Или филигранно сделанный штамп для автоматической татуировочной машины…