— Ох, как вам повезло, господин. Я как раз недавно слышал от знакомого, что он не сможет пойти, с женой на отдых уезжает. И он как раз тут неподалеку, в парке гуляет. Вон в том, через дорогу. Вы туда идите, сядьте на лавочку, мороженое себе купите, а я ему позвоню и он сам вас найдет.

— Да вы меня просто спасли! Дай вам Будда крепкого здоровья! — пожелал я и отправился в сторону указанного парка. Мороженое купить не забыл. Денек сегодня жаркий, а простудиться я не боюсь. Что мне там жалкая мороженка, когда я под кондиционером, так легко свалившим начальника отдела в реанимацию, закалялся? Кратковременные приступы жара я, правда, у себя замечал, но совсем-совсем недолгие.

Купил себе целое ведерко охлажденного десерта и почти наполовину успел его съесть, когда ко мне на лавочку присел жуликоватого вида неопрятный юноша. Совсем-совсем подросток. Видимо, это он с супругой едет на курорт. А ранние у них тут в Токио браки. Да и не парень это никакой, а коротко стриженая девчонка лет тринадцати-пятнадцати в мужской одежде. Внезапно меня как будто что-то кольнуло, какая-то непонятная мгновенная симпатия. Такие, отеческие чувства, которые до того мне испытывать не доводилось. Ерунда какая-то, право. Совершенно чужой мне ребенок. Какое мне до нее вообще дело?

— Эй, дядя, это ты билеты вдесятеро купить хочешь? У меня есть. На любой день турнира. Хочешь на финал попасть? Не на первый ряд, конечно. А еще есть на турнир большого шлема по дзюдо, на финал волейбольного турнира старших школ и на гран-при Японии в «Формуле Один». Вот, гляди, — девочка, изображающая мальчика, жестом фокусника, работающего с карточной колодой, развернула передо мной билеты.

— Какие из них не фальшивые? — с невинным видом спросил я.

— Обижаешь, дядя. Все настоящие… но «Формула Один» прошлогодняя. Эй, как ты заставил меня это сказать? — я всего-то пристально смотрел и не мигал. Сам не знаю, почему поступил именно так, но сработало.

— Два на сумо, в Рёгоку Кокугикан, — решил я и достал деньги. Изначально я собирался дать волю шаловливым рукам Хидео-сана и обобрать спекулянта до нитки, но сейчас передумал. Не обижать же ребенка. Ей и так, судя по всему, непросто живется. Не стоит ли мне позвонить в социальную службу? Чего я только этим добьюсь? Нужно подумать.

— Пятьдесят тысяч, дядя. Хотя нет, для тебя, сорок. Ты какой-то слишком добрый, не хочу тебя обдирать. Да как ты это делаешь⁈

Молча отсчитал пять банкнот с изображением Фукудзавы Юкити, номиналом в десять тысяч каждая, и отдал юной спекулянтке. Та на секунду замялась, как бы раздумывая взять последнюю или нет.