Мы с Мияби тихонько рассмеялись. Настолько курьезно звучало предложение девчонки.

— Да нет, я же серьезно! С такими деньгами я без всяких взрослых до шестнадцати дотяну. Квартирку себе сниму. Буду в супермаркете подрабатывать.

— А стать популярным айдолом, значит, не хочешь?

— Ни за что! Мне за один год этих плясок и этих их безумных диет хватило. Вроде как и кормят, но так мало! А у меня организм требует! Я бы мяса съела. Жареного. Большой-большой кусок! Все, что на подработках скопить удается, на жратву спускаю. У меня растущий организм, мне очень нужно!

Главный вопрос тут в том, насколько сильно девчонка приврала, описывая ненавистное ей место. Десять избитых мной извращенцев не дадут соврать о том, как сильно она способна преувеличивать и сгущать краски. Вот так вот, попадешься на лжи один раз и все, доверие утрачено. Общественная мораль тут советует «не ври», а Хидео-сан сказал бы «не попадайся». Но в любом случае то, что нормальный дом воспитания сирот превратили в какое-то развлекательное агенство, меня удручает. Не того хотел бы его основатель Акияма Кэнсин, как мне кажется. Вот прямо уверен в этом. Кем бы он ни был.

— Дядь, а ты не бывал на Хоккайдо? — спросила меня вдруг девочка, не позволив додумать мысль. — Может, ты мой папка? Что-то слишком я тебе доверилась.

— Сколько мне, по твоему лет?

— Пятьдесят?

Мияби, услышав эту цифру, закашлялась. Неужели я так плохо выгляжу для постороннего наблюдателя? Как-то был уверен, что с момента окончания университета ни капли не изменился и смотрюсь даже моложе своих тридцати. На двадцать пять, если не двадцать три. Лишний вес, конечно, накидывает несколько лет. Но не настолько же много!

— Нет, я намного моложе. Хотя, один мой… пусть будет предок, когда-то жил на Хоккайдо и у него там осталась семья. Это был героический начальник полиции небольшого городка, который погиб в схватке с бандитами почти сто лет назад.

— Эсаши? — я чуть со стула не упал, когда она назвала тот самый поселок. Не может же Мори приходиться правнучкой Хидео-сану, сомнений в реальности которого как-то с каждым новым фактом становится все меньше? Или больше, чем один раз «пра»? Это бы кое-что объяснило, я про родственные чувства, которые начал ощущать без малейшего объективного повода.

— Да. Эсаши.

— Там целый музей в честь того копа открыли. Нас из старого приюта на экскурсию в него водили. Он тогда в Окоппе, соседнем городе, располагался. Приют, не музей. Вообще ничего про него не помню, если честно. Дядь, а давайте вы поженитесь и меня удочерите? Круто же будет!