Алекс Грей делал рутинную проверку внешнего контура шлюзового отсека. Работа в открытом космосе была уже привычной, почти медитативной: плавные, выверенные движения в громоздком скафандре, мерное, свистящее дыхание в гермошлеме и спокойный, слегка потрескивающий от статики голос командира в наушниках:
— Алекс, как ты там? Всё чисто?
— Всё чисто, Кэп, — ответил он, не отрывая взгляда от тускло поблескивающей титановой панели обшивки. — Ещё пара минут, затяну последний болт и возвращаюсь.
Алекс потянулся к основному крепёжному узлу на страховочном фале. Толстые пальцы в герметичной перчатке привычно, вслепую нащупали металлический фиксатор карабина.
И в тот же миг страховочный трос дёрнуло. Это не было похоже на технический сбой. Ощущение было пугающим — будто кто-то невидимый и огромный резко, с силой выдохнул прямо ему в затылок внутри закрытого скафандра. Но законам физики было плевать на его страх. Стальной фиксатор лопнул и трос мгновенно ослаб, превратившись в безжизненную змею. Алекса мягко, плавно, но с чудовищной неумолимостью отнесло от обшивки корабля.
— Трос! Трос сорван! Меня уносит! — выкрикнул он в микрофон, чувствуя, как липкий, ледяной пот мгновенно заливает глаза, а сердце начинает бешено колотиться в самые рёбра.
В наушниках тут же раздался панический, сорвавшийся на хрип голос командира:
— Алекс, держись! Включи аварийные двигатели скафандра! Мы разворачиваем станцию на сближение! Любой ценой держись!
Но Алексу уже незачем и не за что было держаться. Пальцы слепо скребли по абсолютно пустому ледяному вакууму. Он беспомощно смотрел, как колоссальный силуэт корабля — его единственный дом, его тепло и спасение — медленно, с безразличным изяществом поворачивается вокруг своей оси в чёрной бездне, будто беззвучно прощаясь с ним.
Голос командира в наушниках внезапно начал искажаться, перерастая в тот самый низкий, утробный подземный гул, который Алекс когда-то слышал в своих кошмарах, а из радиопомех со свистом пополз едва различимый, хриплый шёпот. Отражение Земли в золотистом стекле его шлема уродливо вытянулось под неестественно острым углом.
И в этот миг Алекс окончательно осознал: он больше не часть этой огромной сложной машины. Теперь он — всего лишь крошечная, забытая Богом и абсолютно одинокая точка в бесконечной голодной пустоте.
Стадия первая: отрицание
Алекс продолжал говорить. Он не замолкал ни на секунду — не столько для них, сколько для самого себя, отчаянно пытаясь разговором заглушить наползающий со всех сторон ужас.
— Кэп, я сейчас развернусь. Слышишь? У меня есть манёвровый импульс на скафандре, — его голос срывался на хрип, дыхание становилось частым, прерывистым. — Я вернусь. Дайте мне точные координаты шлюза, я скорректирую вектор. Я справлюсь.