Окружили… — понял я, чувствуя подступающее раздражение, и тут мне прилетел мощнейший удар в затылок, после которого я впал в состояние просто какого-то неконтролируемого бешенства. Осознание того факта, что меня могут сейчас убить, причём, не в реальном бою, а в какой-то тупой тренировке, от рук своих же товарищей, снесло просто все тормоза в моём мозге…

На глаза опустилась какая-то кровавая пелена, и то, что происходило дальше, я потом вспомнил лишь обрывками.

Вот на меня выскочил Медведь, но уже через секунду я вырвал у него из рук автомат, а самого его отправил пинком в полёт, вот от меня убегает Тень, но я догнал его, и уже чуть не опустил ему на затылок кулак, как он вдруг исчез куда-то, вот я огромным прыжком переместился к прятавшейся бетонном бункере Молнии, получил от неё разряд прямо в грудь, но он даже не притормозил меня, и мои щупальца метнулись в узкую щель бойницы под визг девушки.

В следующем кадре Ника попыталась покрыть меня ледяной коркой, но я без проблем сломал её, и она тысячами осколков обрушилась на землю. И всё это сопровождалось звуками выстрелов и почему-то взрывов, дикими криками, чьим-то рёвом… Не знаю, сколько времени это всё продолжалось, но в какой-то момент у меня вдруг потемнело в глазах, и я отключился.

— … половина укреплений раздолбана, три автомата восстановлению не подлежат, ещё один требует ремонта… И как я за них отчитываться буду? Это ещё хорошо, что из людей никто не пострадал, а то задолбался бы отписками заниматься, — бубнил над ухом чей-то смутно знакомый голос.

— Ну, а кто в этом виноват, Сильвер? Я же поняла, что ты задумал. Сам ведь хотел растормошить парня, вот и растормошил на свою голову. К чему теперь эти жалобы? — возразил ему кто-то голосом Астры.

— Да кто ж мог знать, что он в таком молодом возрасте настолько силён? Я примерно представляю силу Берсерков в его возрасте, там и близко подобного нет! Далеко не каждый взрослый Берсерк такой силищей как у него обладает! Предупреждать же надо!

— Ну, извини! Я в отличие от тебя раньше с Берсерками не сталкивалась, и сравнивать мне было не с чем!

— Так! — громко произнёс третий голос. Какой-то незнакомый, старческий, — Нашли, где ругаться! Либо вон отсюда оба, либо молча сидите!

— Молчу-молчу! — сбавил тон лысый, — Извините, Пётр Захарович.

— Вот и молчи! И вы, барышня, тоже помалкивайте! Больному покой нужен, а не ваши разборки слушать!

— А вы думаете, он нас слышит? — с сомнением спросила Астра.

— Веки дёргаются, дыхание изменилось, почти не слышным стало. Скорее всего, в себя приходит, а мы ему сейчас немного поможем… — проскрипел голос, и тут какой-то резкий запах шибанул мне в нос, да так, что я аж сел, и заморгал заслезившимися глазами.