Залп за залпом сотрясали корпус Белого Крейсера, защитные поля давно отказали.

— Пробоина на шестой палубе! Потери — сорок человек.

Новое сотрясение и новый доклад:

— Множественные пробоины с восемнадцатой по двадцать вторую палубу! Потери шестьдесят два человека!

Алексей стоял у капитанского пульта, все сильнее сжимая кулаки. Выйти из этого боя живым он уже не надеялся. Что ж, пусть будет так. По крайней мере, он отдаст жизнь за правое дело.

— Мой капитан! — громом прозвучал голос искина. — Ситуация изменилась! Кто-то атакует карханцев с тыла. Судя по конфигурации кораблей — это ларатцы.

Адмирал Холгин застыл по стойке «смирно» в командной каюте, не замечая, что по его щекам стекают две одинокие слезинки. Он слушал слова древней песни, которую на Ларате тоже не забыли, и все сильнее кусал губы. Там, на почти мертвом крейсере, находились люди, заставившие его гордиться тем, что он — росс. Одновременно адмиралу было стыдно, что он сейчас здесь, а не там, вместе с идущими на смерть во имя родины.

Ленни смотрел на него широко распахнутыми глазами, и в этих глазах Холгин видел осуждение. И его стыд усиливался. Впервые адмирал задумался о том, что затеянная им провокация дурно пахнет. Он и раньше знал это, но отгонял от себя непрошенные сомнения. А теперь они вернулись в полной мере. Желание возвести на престол законного императора придется, похоже, оплачивать слишком дорогой ценой.

— Последний парад наступает… — неслышно прошептал Холгин, с трудом сдерживая дрожь рук.

Внезапно перед ним загорелся голоэкран, на котором появилось лицо контр-адмирала Тоцкого. Он выглядел мрачным, но решительным.

— У нас проблема, Виктор.

— Какая?

— Экипажи всех наших кораблей стоят по стойке «смирно» и поют вместе с этими идущими на смерть ребятами, — в голосе Тоцкого звучала горечь. — Мы ведь тоже россы, если ты не забыл…

— Россы, — подтвердил Холгин. — Но к чему ты это говоришь?

— Если мы позволим карханцам сейчас раздавить росский флот, то получим бунт. Видел бы ты, с каким гневом смотрят на меня мои собственные штабные офицеры. Мы заигрались, Виктор. Может, хватит?..

— Пожалуй, да, Толя. Придется менять планы. Командуй атаку! И постарайся, чтобы уйти сумели не больше двух кораблей, причем малых.

— Сделаем! — пообещал Тоцкий, затем обернулся к кому-то и бросил: — Флоту — готовность номер один! Атакуем по схеме два-плюс!

Несколько голосов хором радостно ответили:

— Есть!

Когда останки росского крейсера врезались в карханский линкор, адмирал Холгин на мгновение прикрыл глаза, а затем глухо сказал: