— Беда у меня, мастер, — тяжело вздохнул адмирал. — И не только у меня — у всего Ларата. Наверное, только вы сможете помочь.

— Рассказывай, — старик стал серьезным.

Холгин снова вздохнул и поведал историю принца. А затем мастер Хамидэй часа полтора донимал его уточняющими вопросами, причем часто эти вопросы никак не относились к Ленни, но адмирал подробно отвечал, зная, что старый буддист ничего не делает без причины.

— Хорошо, присылай своего парня сюда, — сказал, наконец, мастер Хамидэй. — Займусь им. Но ничего обещать не могу. Погляжу на него.

Он отключился. А Холгин поспешил организовать отправку принца в Южный монастырь. Вскоре ему доложили, что Ленни упирался руками и ногами, не желая никуда ехать, пришлось усаживать его в флаер силой. Адмирал облегченно вздохнул. Он очень надеялся, что старому мастеру удастся вправить молодому оболтусу мозги. Ведь вскоре предстояло действовать. А без сотрудничества Ленни это станет бессмысленным.

— Господин адмирал! — заставил его вскинуться голос адъютанта. — К вам начальник аналитической службы флотской разведки.

В кабинет ворвался встрепанный рыжеволосый с проседью человек в мятой форме с погонами адмирал-лейтенанта. Холгин укоризненно покачал головой — Михась в своем репертуаре. Уж сколько ему в молодости доставалось за пренебрежение к внешнему виду! Нет, не помогло. Аналитик, надев свежевыглаженную чистую форму, за полчаса ухитрялся превратить ее в черт-те что. Он вполне мог вытереть жирные руки об белоснежный парадный китель, причем прямо на глазах у вышестоящих офицеров, отчего у тех случался когнитивный диссонанс, они молча открывали рты и пучили глаза, словно вытащенные из воды рыбы, а придя в себя, обрушивали на головы злосчастного тогда еще лейтенанта громы и молнии. Однако, профессиональные качества одноклассника Виктора Холгина были столь великолепны, что ему прощали многое, чего не простили бы другому. Лучшего аналитика, чем Михась Швертич, во флотской разведке не имелось. Неудивительно, что через тридцать лет после окончания академии он возглавил аналитическую службу.

— Садись, Михась, — адмирал показал на кресло. — Не мельтеши.

— Ты же знаешь, что я не люблю говорить сидя, — недовольно буркнул тот и потер кулаками красные от недосыпа глаза.

— Ладно, черт с тобой. Опять всю ночь не спал?

— Пришлось переделывать работу после этих молодых придурков! — Михась досадливо скривился. — Чему их только в Академии учили⁈ Как можно было не учесть дополнительных экономических параметров при анализе⁈ Из-за них до утра просидел! Поспать бы, так некогда!