Сначала зашевелилась земля.
Едва заметно, будто под свежим могильным холмом копошился крот или проседала после недавнего дождя рыхлая почва. Несколько мелких комьев скатились вниз, застряли в мокрой траве, и все снова стихло.
Потом холм вздрогнул еще раз, уже сильнее.
Земля приподнялась почти посередине могилы, медленно осыпалась в стороны, а из глубины донесся глухой треск, словно под тяжестью почвы ломалось дерево.
Над старым погостом стоял поздний вечер. Последний свет еще удерживался над лесом узкой багряной полосой, но между могильными камнями уже сгущались сумерки. После дождя пахло сыростью, прелой травой и свежевскопанной землей. Ветви старых рябин едва покачивались над захоронениями, и никто не видел, как по одному из холмов побежала первая глубокая трещина.
Земля вздулась.
Из нее показались пальцы. Тонкие, перепачканные влажной глиной, с обломанными до мяса ногтями. Несколько мгновений рука лежала неподвижно, будто даже то, что находилось под землей, не знало, что делать дальше, затем пальцы судорожно согнулись и впились в рыхлую почву.
Могила снова дрогнула.
Рука дернулась, исчезла почти до запястья, а потом с новой силой вырвалась наружу.
Послышался хруст.
Из-под земли донесся приглушенный, нечеловечески сиплый хрип.
На соседней тропе остановилась старуха с корзиной в руках. Она долго смотрела на могилу, не двигаясь, словно разум еще пытался найти происходящему простое объяснение. Корзина медленно выскользнула из ее пальцев, яблоки посыпались на землю и покатились между могильных камней.
— Святые силы… — едва слышно прошептала она.
Вторая рука пробилась наружу рядом с первой. Земля между ними просела, из глубины показалась макушка, спутанные волосы, затем мертвенно-бледное лицо, целиком перепачканное землей.
Старуха попятилась. То, что выбиралось из могилы, делало это медленно и страшно неловко, словно собственное тело стало ему чужим. Руки подламывались в локтях, пальцы соскальзывали с мокрой земли, голова бессильно падала набок, однако мертвая упорно хваталась за край могилы снова и подтягивала себя выше.
Из-под земли показались плечи.
Треснувшие доски гроба остались внизу.
Девушка выползла наружу целиком и некоторое время лежала грудью на собственной могиле, неподвижная, облепленная землей, с волосами, закрывавшими лицо. На ней было светлое погребальное платье, теперь мокрое, разорванное и потемневшее от грязи. На ткани под ребрами расплылось большое бурое пятно.
Старуха всхлипнула.
Мертвая подняла голову. Движение получилось резким и каким-то неправильным, будто шея послушалась не сразу. Из-под спутанных прядей показалось лицо.