Ужас, отчаяние, бессилие, силы закончились, надежды больше нет. Мира привалилась к сухой каменной стене, зловещий коридор подземелья тянулся в три стороны, теряясь в мраке. Почти ничего не видно, только мрачная фигура медленно наступает, приближается из темноты. Оно не торопится, потому что знает, что догонит: Мира заблудилась в подземном лабиринте на третьем этаже Башни, сбила ноги в десятках кругов и больше не может бежать. Она уже потеряла первую, запасную жизнь и сейчас погибнет окончательно.

Яр, билось у неё в голове, пожалуйста, спаси нас, родной, любимый, умоляю, приди на помощь! Она знала, что я не приду. Это невозможно, я где-то в другом мире, а она осталась одна, и только искорка внутри, шепчущая искорка — сейчас они оба погаснут. Но она отчаянно и слабо продолжала звать.

Из темноты вырисовался высокий и тощий вывороченный монстр из каменных крошек и раздробленных костей — ожившая куча тверди и смерти, ведомая безжалостной волей. Гравийный голем перетирает жертв в клочья, дробит их камнями, поглощая в своё тело-жернова. Он шагнул к Мире, медленно-медленно… на скорости в десять раз меньшей, чем здесь, в харчевне Жруни.

Я вскочил из-за каменного стола и помчался назад, едва не выбил дверь в зал и практически врезался в Жруню, не дал ему даже удивиться:

— Мне нужно попасть к другому восходящему на этаж.

Бугай сразу всё понял: по моему виду, по тону, по тому, как я в него вцепился. Хозяин харчевни не потратил ни одной секунды, а зычно взревел:

— Элессин!

От одного из столов, заросшего плющом, поднялся стройный и светлоликий гуманоид, практически эльф, в строгой синей мантии со сложной вышивкой, напоминающей множество пересекающихся порталов и путей.

— Он проводник изнанки, — гаркнул Жруня. — Элессин, помоги!

«Эльф» был опытным, оценил меня взглядом и сразу понял суть.

— Чтобы найти и протянуть портальную нить к восходящему, мне нужно знать его имя, этаж и класс.

Моё лицо окаменело, потому что по мимолётному контакту с Мирой я не понимал, кем она стала в Башне. Бежать обратно к ноосферу было уже некогда, я мог лишь попробовать угадать, зная жену и её привычки, мечты… Но сам факт того, что она ломанулась в Башню без моего ведома и не дожидаясь меня, подсказывал, что я знал её хуже, чем думал. По моему лицу все поняли, что с проводником изнанки не вариант.

— Ке’Урга! — заорал Жруня. — Может ты?

Та самая «орчиха» с кривыми клыками отёрла руки о подол, я буквально нутром чувствовал, как утекают драгоценные секунды.

— Слово силы, — буркнула она, — Позволяет открыть дверь к другу в Башне, если знаешь имя и жертвуешь свою силу. Что ты готов дать?