— Да, — кивнул Скрипач.

— Потому что образцы для воссоздания конечностей брали, скорее всего, из утилизатора, в который могли попасть носки или бельё ребенка, — объяснила Элин.

— То есть настоящая девочка не пострадала? Так, получается? — спросил Ит. — Это стандартная процедура. Конечности и фрагмент позвоночника просто воссоздали, верно?

— Видимо, да, — согласилась Элин. — Генри… бедный Генри. Он очень впечатлительный человек, ему нельзя работать в такой области. То, что он увидел, его напугало. Сильно напугало. Я считаю, что ему нужно переквалифицироваться, начать изучать генетику, и уйти в конструирование краткосрочных форм растений. Они уж точно не отращивают ноги и щупальца, не умеют этого делать.

— Погодите, — попросил Ит. — То есть вы считаете, что к этому делу могут быть причастны мистики?

— Вероятно. Такие среды, как данный биогель, на планете используют только врачи и мистики, но у врачей он подконтролен, законен, и полностью учтён, а вот у мистиков вполне может быть запас, который вообще нигде не значится, — объяснила Элин. — Я пыталась объяснить это всё бедному Генри, но потом оставила эту затею.

— Это действительно не планета, а какой-то чёртов тихий омут, — покачал головой Скрипач. — Внешне всё чинно и благородно, а на деле…

— Вам ли не знать, — усмехнулась Элин. — Это ведь ваш скъ’хара был когда-то заместителем куратора какого-то кластера?

— Да, — кивнул Ит. — Эта информация есть в общем доступе, Фэб никогда её не скрывал.

— А вы работали вместе с ним, — продолжила Элин. — Так что, думаю, подобных омутов вы перевидали немало. Это так?

— Да, это так, — Ит улыбнулся. — Но Окист… видимо, нам просто хотелось верить, что здесь ситуация исправилась, и всё стало немного иначе.

— Такие ситуации, и такие миры не исправляются, — Элин села на лавку возле одного из баков с будущей брагой. — Может быть, именно этим он мне и понравился когда-то. В некотором смысле, это — свобода. Не абсолютная, конечно, но где-то рядом.

— Вы хотели рассказать о вашей вере, — Скрипач тоже сел. — Если я правильно понимаю, это тоже в какой-то степени связано…

— Да, так и есть, — подтвердила Элин. — Моя вера основана на осознании процессов жизни всего, что доступно нашему осмыслению. Абсолютное Начало в момент творения разделилось, и вложило свои основные свойства во всё, что мы есть, и что мы можем понять. И оно, пусть незримо, присутствует во всём, что нас окружает. Им пронизано всё — от летящего миллионы лет в пустоте камня, осколка погасшей звезды, до бактерий, которые мы сегодня поселили в эти баки. Всё есть всё, и всё есть Оно, вот символ моей веры. Творец в сотворённом.