Умник хмыкнул:

— Да все тут очевидно. В информструктуре хранится только значимая информация. Например, если описывать камень, то утрированно достаточно описать его форму, материал и принцип связи между атомами и молекулами кристаллической решетки. Если есть неоднородности, они отдельно описываются. Остальное дорисовывается «воображением мироздания», если ты так уж хочешь красивости услышать. Хотя, конечно, все равно все это сложно. А в этом копировальном аппарате передается информация чуть ли не до уровня кварков. Для каждой минимальной единицы. Потому и вычислительные мощности такие завышенные. Они, впрочем, связаны не со сложными алгоритмами, а с пропускной способностью обсчитать все эти атомы и кварки…

Я хлопнул себя по лбу.

— Что-то я туплю сегодня. Все верно. Ладно, это пока не важно. Я тут другое придумал, как раз на основе копирования информструктур.

Я достал из кармана обычную скатерть. Посмотрел на маленький столик Умника, двинул бровью, щелкнул биореле в голове, и стол, столкнув ноги моего друга с себя, вытянулся на пару метров. Затем я постелил на него скатерть. Кстати, красочно расшитую по местным культурным особенностям.

— И что? — Умник с интересом посмотрел на скатерть. — Красиво.

— Полностью автономная, то есть независимая от моего биокомпа, скатерть-самобранка.

— Самобранка? — повторил за мной по-русски Умник. — Сама бранится? Ругаться, что ли, может?

Я невоспитанно заржал.

— Ага, для того к ней и инфокомп прикручен. Ага… — Я продолжал смеяться. Неожиданно хохотунчик напал. Подозреваю, что Умник специально это сделал, — уж больно я серьезен был. Вытерев слезы, я предложил: — Постучи по ней.

— Тук-тук-тук, — параллельно стуку озвучил Умник.

Над столом тут же появилась иллюзия верхней части тела пожилой женщины, скорее бабки, в старорусской одежде и кокошнике. Посмотрев на Умника, она заговорила:

— И чего тебе надобно, красный молодец? Чайку аль борщеца навернуть желаешь? А может, ушицы? Царской! А? Давай! Не пожалеешь!

— Ну давай. — Ошеломленный Умник кивнул.

Женщина пригорюнилась:

— А нету! Ничего русского нету! Только татевские всякие курунтуйки, паролашки, туромушки… Что будешь?

— Хм… — заперхал Умник. — Ну давай туромушку, хоть узнаю, что это такое.

На столе тут же появилось блюдо с парящей едой. Туромушки — блюдо из хвостов специально разводимой в воде ящерицы. Вроде крокодила, только более мирного.

— С тебя тридцать копеек, милок! И не смей выбрасывать остатнее! Чтобы все съел, тута нету уборщиков за всякими убирать! — Иллюзия пропала.

Умник посмотрел на меня.