— Хм… нет, признаться честно, ничего такого из ряда вон выходящего до меня не доходило, — ответил Бруно, задумчиво потирая свой знаменитый белый клок шерсти у себя на подбородке, который он с большой гордостью именовал бородой. — Но я, разумеется, могу навести справки, посмотреть официальные публичные записи в Зале Совета острова Сканно. Это что-то действительно важное, господин?

— Возможно, даже очень, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает какая-то необъяснимая тревога. Мне и вправду так казалось, хотя сам пока толком не понимал, почему. Но любопытство, смешанное с дурным предчувствием, разбирало все сильнее. — В общем, просто дай знать, как только что-нибудь конкретное выяснишь, хорошо?

— Непременно, любезный хозяин, можете на меня положиться, — управляющий тепло улыбнулся и привычным жестом поправил свой старомодный монокль. — Если честно, мне и самому теперь стало просто жутко любопытно, что же там за история.

— Ох, ах! Ой, батюшки! — мадам Брайт вдруг неожиданно громко, страдальчески заохала и принялась энергично растирать себе правое бедро.

— Что стряслось, мадам? — тут же, как ужаленный, подскочил к ней Сет, едва успев ловко перехватить тяжелый кубок с вином, который она чуть не выронила из ослабевших рук. — Вы в порядке, мадам Брайт? Вам плохо?

— А чтоб их всех, кости мои старые, опять разнылись! — сокрушенно проворчала она и, не говоря больше ни единого слова, решительно, хоть и прихрамывая, направилась к неприметной двери, ведущей из судомойни дальше, вглубь. — Вечно они, проклятые, ноют, когда кому-то из моих пациентов срочно нужна помощь!

Мы все, включая Энджи, которая в последнее время, надо сказать, все лучше и лучше, как-то незаметно, вписывалась в нашу разношерстную, немного сумасшедшую компанию, гуськом, стараясь не шуметь, последовали за мадам Брайт в полутемный коридор, который, судя по всему, вел в сырые подвалы поместья.

Там, у очередного поворота, мы нос к носу столкнулись с сестрами Рамзи, обе в одинаковых, как две капли воды, алых платьях.

— О, Макс, а мы как раз тебя и искали! Хотим тебе кое-что важное показать, — мелодично прощебетала миловидная Иди, сверкая глазами. Ее маленькие серебристые рожки блестели так, словно она их всё утро усердно начищала до зеркального блеска. Девушка тут же нетерпеливо повернулась к сестре и выжидательно на нее уставилась, словно передавая эстафету.

— Да, она сущую правду говорит, — Ада медленно потерла ладонь о ладонь, и вокруг них тотчас вспыхнуло и заплясало слабое, тревожное оранжевое свечение. — Что бы вы там с Сетом внизу ни натворили, дружище, это, похоже, активировало целую кучу древних рун-ловушек. Они все более-менее одинаковые по силе, но одна среди них очень сильно выделяется. Это могущественная руна сурового наказания.