— Но все-таки, как ты это сделала? — не унимался я, вернувшись к этому вопросу, пока мы оба осторожно, почти благоговейно ощупывали друг друга, словно виделись впервые после долгой разлуки.

Как будто мы и вправду заново знакомились и влюблялись друг в друга.

— Я пока и сама толком не знаю, как это все работает, — сбивчиво, немного растерянно объясняла она, мило закусив нижнюю губу. — Но мысль о том, что мы все можем потерять тебя навсегда, была такой невыносимой, что я сама не поняла, как это произошло… Просто почувствовала эту древнюю, дремавшую силу внутри себя и откуда-то сразу знала…

— Что знала? — переспросил я, главным образом потому, что мне до смерти не хотелось, чтобы она переставала говорить. Было так радостно, так чертовски приятно видеть, что она все еще живет, дышит, двигается, улыбается мне.

— Что слова Иди — это чистая правда, — она ослепительно, по-новому улыбнулась. — И что, возможно, у нас с тобой впереди еще очень большое, долгое и счастливое будущее.

— Возможно? Ты что-то не договариваешь? — почему это, блин, «возможно»? Я-то уже почти расслабился, думал, что теперь все точно будет нормально.

— Да, возможно. Если ты больше никогда не будешь так сильно пугать меня, то твоя жизнь будет очень долгой и очень счастливой, Макс Медведев, — фыркнула она, а потом снова тепло улыбнулась и нежно прижалась своим лбом к моему.

Я громко, от всего сердца рассмеялся. Смех буквально лился из меня неудержимым потоком вместе со слезами облегчения. Шелли тут же присоединилась ко мне, и мы вместе плакали и смеялись, как сумасшедшие, не в силах остановиться.

— Он… Макс, ты как, в порядке? — с тревогой в голосе спросил Сет. Остальная часть нашей разношерстной компании, наконец, осмелилась приблизиться к нам, когда Шелли перестала так ярко пылать. Я с благодарностью ухватился за предложенную руку друга, чтобы сесть.

— Эм… — я провел рукой по своему боку, потом по груди, и был несказанно, приятно удивлен полным отсутствием даже малейших отголосков недавней адской боли. — Думаю, что да. Кажется, я в полном порядке. Абсолютно.

Стоило только произнести эти слова, как меня мгновенно окружила восторженная толпа, и я оказался буквально похоронен под горой тел — каждый из моих друзей своими объятиями, казалось, пытался выжать из меня остатки жизни или, наоборот, удостовериться, что я все еще здесь.

— О, ребята, осторожнее, я ведь только что вернулся с того света, можно сказать, — рассмеялся я и обнял их всех в ответ, стараясь уделить внимание каждому.

До меня только сейчас по-настоящему дошло, что всего несколько минут назад я и правда мог умереть, и жизнь ко мне вернулась только благодаря какому-то невероятному чуду. Никакими, даже самыми красивыми словами, невозможно было бы передать это ошеломляющее ощущение.