Мой дар любые чары поглощал.

Именно этим я и занималась, пока капитан решал, как именно нужно искать и выкапывать артефакты. Часть команды и вовсе в обсуждениях не участвовала. Им приходилось отбиваться от мертвецов, которым совсем не нравилось, что мы вдруг прекратили отступать.

Но все это я отмечала лишь краем глаза, выпивая магию артефактов, выпивая их до самого дна лишь одним ментальным прикосновением. В этом и была суть моего страшного дара.

Страшного для других.

Когда-то я очень сильно хотела учиться в столичной академии магии, но родители раз за разом отказывали мне в моей просьбе. Тогда я очень сильно обижалась на них и не понимала, почему они не давали мне разрешения на такую малость. Ведь это было важно — научиться управляться с даром.

Но, став взрослее, я их поняла.

В детстве — в возрасте, в котором обычно поступали в магическую академию, — я совсем не контролировала свой дар. Убегая от служанки, часто бродила по поместью в одиночестве и однажды забралась в отцовский кабинет. Там было так много всего, с чем бы я хотела поиграть, множество всяких безделушек…

И не только безделушек, к сожалению.

Ощутив магический отголосок, не понимая, не осознавая, что именно чувствую, я потянулась к картине, висевшей на стене. Потянулась ментально, ведь руками достать до нее все равно не смогла бы.

Осознание, что это была не простая картина, а артефакт со свойствами иллюзии, скрывающий сейф, спрятанный в стене, пришло ко мне значительно позже, когда папа об этом сказал. Он не ругался на меня за нанесенный вред, ведь я сделала это неумышленно, но в его кабинет без него заходить запретил.

А еще прикасаться к чему-либо магическому. Как руками, так и ментально.

Мой дар сжирал абсолютно любые чары. Без остатка. А сожрав всю магию из человека, он запросто мог убить. И это был мой самый большой страх — убить кого-то своей магией.

Закончив вытягивать чары из последнего артефакта, я открыла глаза и неловко качнулась. Состояние было такое, словно я только очнулась от длительного сна.

— Можно идти, — произнесла я громко, обращаясь в первую очередь к капитану.

Прошло не больше минуты, но у меня было ощущение, что я отсутствовала несколько часов.

— Куда идти? — не понял Арс, прикидывающий, откуда нужно начинать подкоп, чтобы артефакт сам скатился по песку и нарушил линию защитного поля.

— Я… деактивировала артефакты, — соврала я умышленно.

Потому что не знала, можно ли рассказывать капитану о своем даре. Точнее, господину Айверсу я, может, и доверилась бы, но при нашей беседе присутствовала вся команда. Родители же запрещали мне говорить о своем «таланте» с кем-либо, кроме учителя. Ни на балах, ни в гостях или на званых вечерах — я не могла сказать о нем нигде и никому. Не должна была даже под страхом смерти.