Спросить, все ли в порядке, я так и не решилась. Даже когда мы покинули гостеприимную таверну и отправились по адресу неизвестному, я ни слова не сказала.

Адресу, неизвестному для меня.

— Нам сюда, — указал господин Айверс кивком в сторону широкой чистой улицы, что начиналась сразу за поворотом.

От ярких лучей утреннего солнца, выползшего после короткой грозы, люди на этой улице прятались под зонтиками или небольшими квадратными навесами. Светло-серой мелкой плиткой была выложена одна-единственная дорога, по которой горожане двигались, как по тротуару, а кареты и груженые телеги — словно по мостовой.

По обеим сторонам от дороги располагались величавые светлых оттенков двухэтажные дома, украшенные белыми колоннами, балюстрадой и изящной лепниной.

Но все это великолепие закончилось слишком быстро, резко перейдя в дома поменьше и поскромнее. Переход был настолько стремительным, что эта разница сильно бросалась в глаза, вызывая вполне обоснованное недоумение.

Но это у меня. Арс же никакого дискомфорта, судя по всему, не ощущал и, вероятно, бывал здесь не в первый раз. Он наперед знал, где находятся необходимые ему лавки, а где начинаются нестройные ряды уличных лотков под тканевыми самодельными навесами.

Что примечательно, на стихийном рынке господин Айверс останавливался почти у каждого торговца и почти у каждого что-то да покупал. Выбранные и оплаченные им товары тут же отправлялись в направлении неизвестном. Подкидывая лишнюю монетку для мальчишек-носильщиков, капитан произносил загадочное «как обычно» и шел дальше как ни в чем не бывало, явно наслаждаясь теплым днем и неспешной прогулкой.

И вот я запросто могла бы подумать, что приобретенные им товары являлись очередными запасами для следующего плаванья, если бы не одно но. Арс покупал книги и детские игрушки, фрукты и овощи, которых на судне было полно, зерно и мясо, сладости и писчие перья, чернила и бумагу.

Язык мой прямо-таки зудел от незаданных вопросов, но я держала его за зубами, здраво полагая, что если бы хотел, то уже все рассказал бы. А раз не рассказал, то и не моего ума это дело.

— Выбирай, — щедро предложили мне, едва мы остановились у очередного лотка, где торговали не только одеждой, но и обувью.

Обувь стояла в самом лотке, на картонках и скамейках вокруг него, а одежда за крюки была подвешена к длинным цепочкам, которые висели вдоль единственной стены, а еще свисали вниз по одной стороне навеса.

— Я? — удивилась и даже растерялась собственно я, окинув быстрым взглядом ассортимент бойкой торговки, которая уже показывала с десяток разноцветных платков. — А что именно я должна выбирать?