— Ты его установил?
— Не могу. Вышел на саму Плоткину, обольщаю, угостил кокаином.
— Про последнее будем считать, что я не слышал. Откуда она взялась?
— Из дневника самоповесившегося пацана, Ильи Чухонцева. Ещё про неё говорил ваш Гена Кожемяков, он ей кокс продавал. Не поверите, вы такую толпу студентов оставили без кайфа, арестовав его.
— Переживут. Он нам стольких уже сдал…
— Молодец. Брата Плоткиной знает наверняка. Эта девица сама из себя ничего не представляет, совсем юная, только восемнадцать стукнуло. Но — дочь тогашки, вместе с братом лезет в «высший свет». Оттуда у неё информация. Меня считает таким же, коль угостил девицу, с которой знаком всего час.
— Тебе бы в оперы идти, а не в следователи.
— Вы же не взяли…
— Сам знаешь, почему, — Сазонов что-то пометил у себя на перекидном календаре и спросил: — Почему не озадачишь этим Плоткиным Папаныча?
— Хочу, чтоб сработали тоньше. Кроме того, надеюсь, что этот тип выведет на другую золотую молодёжь, делающую ставки на деньги родителей, заработанные на взятках и воровстве. Ваши клиенты. И ещё, не уверен, что у него та же фамилия, вдруг — двоюродный брат.
— Всё?
— Почти. Может случиться, что вычислю нечистых на руку сотрудников ОБХСС из города или даже из МВД республики. Нестроев предупредил — на «Счастье» готовится наезд.
— И ворьё в курсе…
— Меня тоже беспокоит их информированность. В общем, если я не застану на месте вас или Аркадия, кому звонить?
Сазонов раздумывал секунд десять.
— Ладно. Пиши телефон. Представься, только не Вундеркиндом, а…
— Ноль-ноль-восемь. Потому что ноль-ноль-семь уже занято.
— Хорошо. Я распоряжусь, чтоб знали — на связь вышел наш человек.
— И последнее. Приборчик, что обнаруживает прослушки-закладки.
— Категорически запрещено, этого я даже не слышал. Подойди к Аркадию, он на месте. Только верни!
— Вы же меня знаете…
— Именно. Ты непредсказуем и недисциплинирован.
— Вас тоже — с наступающим!
Закладки обнаружились две — у Кабушкиной и у Элеоноры. Одна — под днищем шкафа, другая в венткоробе. Учитывая, что даже уборка этих комнат происходила в присутствии хозяек, поставил их кто-то очень «свой»…
Диктофоны содержали обычную кассету «МК-60», тянувшуюся чрезвычайно медленно, не на четвёртой штатной скорости. Они включались на запись автоматически, реагируя на шум, в паузах останавливались. У Валентины плёнка докрутилась, и запись прекратилась, у Элеоноры остались последние метры.
Егор злорадно сложил гаджеты в наплечную сумку с милицейскими бланками. Пусть потом отчитываются, куда пропали товарно-материальные ценности. Подобный аппарат видел у Цыбина, по меркам 1982 года — писк хайтека. Озадаченной Кабушкиной пообещал прослушать всё сам — что она говорит про Егора за спиной, а Элеонора — с какими мальчиками любезничает. Директриса беспечно махнула рукой, Эля взволновалась несколько больше, вставив «там ничего серьёзного».