Хоть в гримёрке было не жарко, парень на глазах начал покрываться потом. Но молчал.
Егор взял его за подбородок и приподнял голову вверх.
— Давай с простого. Кто из твоей клиентуры ходит на автогонки на выживание, что устраиваются по ночам на стадионе «Заря» за кольцевой? И кто организует эти гонки?
Выстрел был наугад, но не наобум. Сыночки коммунистического дворянства, покупающие дурь у наркодилера или посещающие подпольные автогонки — одной породы. Не ошибся. Гена не стал запираться.
— Не знаю, кто организует. У него погоняло — «Баклан». Всегда в тёмной куртке с капюшоном, морду заматывает шарфом. На глазах — очки. Голос чуть сиплый. Носит радиостанцию как у ментов, говорит по ней с водителями и с постами на шухере. Злой, когда сердится — через слово мат.
— Рост? Вес? Ориентировочно — возраст.
— Как я, может — на несколько лет старше. С вас ростом, здоровый, крепкий.
Понимая, что быть зрителем «автоспорта» не наказуемо, Гена разлился соловьём. Рассказал про оба мероприятия — октябрьское и декабрьское, а также что новое обещано на январь. Про угрозы Баклана мочить любого, кто проболтается про автоклуб. Точь-в-точь как «первое правило бойцовского клуба». Нельзя никому говорить ни про бойцовский, ни про автогоночный клуб, даже с целью зазывания новых участников, «Баклан» всех находит сам.
— Входной билет дорогой — сто рублей. Минимальная ставка — тысяча. А выходного билета нет.
— Что это значит? — спросил Аркадий.
— То и значит. Один пацан, я его не знаю почти, хотел не прийти второй раз. Нашли повешенным в парке. Типа сам. Баклан спросил: кто ещё хочет?
Повисла тишина. Если про наглую ложь Егора о вербовочных поползновениях ЦРУ знал только Аркадий и, естественно, не брал близко к сердцу, то вероятность убийства только ради сокрытия криминальной схемы обогащения нагнала холодок тревоги.
— Хорошо. Я попрошу начальника управления уголовного розыска в городе поднять все материалы о висельниках за неделю, — веско пообещал Егор, словно Папаныч ходил у него в подчинённых. — Поищем твоего товарища, любителя адреналина и ночных гонок. Теперь давай остальных. И меня пока не интересует, кому из них продавал кокс. Или не только кокс? Товарищ майор, прошу обеспечить задержанного бумагой и ручкой. Нашему Льву Толстому есть что написать.
Аркадий вышел из гримёрки за Егором.
— Вообще-то, я ожидал, что ты его ударишь. Чтоб побои списать на милицию. От тебя чего угодно можно ждать.
— Да ну! Я — музыкант. Существо с тонкой душевной организацией.
— Вот и дуй на сцену. Тимоха расклеился. Перепугался до усрачки.