— Женат. Но брак зарегистрируем в апреле. Рапорт подал, вы сами визировали.
— Сожительница — не жена. Свободен! Стой.
— Да?
— Из КГБ по твою душу звонили. Опять с ними шашни крутишь? — он протянул листок с шестизначным набором цифр.
— Если бы крутил, они бы знали, как вызвонить напрямую в кабинет, а не спускали через начальство.
Номер был не знаком. Точно не Селезнёва или Аркадия.
Егор поднялся к себе на третий этаж и, не снимая шинели, одеваемой редко, но осточертевшей даже за дни дежурств, когда приходилось её цеплять, принялся накручивать диск. Вильнёв, углубленный в свои бумажки, ненавязчиво кидал взгляды, заметив слегка нервное состояние питомца.
— Это КГБ? — с притворным энтузиазмом гаркнул Егор, как только звуки на том конце провода возвестили, что трубка снята.
— Управление по Минску и Минской области, — ответил начальственный бас. Наверняка телефонные разговоры после звонков левых граждан начинаются в иной последовательности и тональности.
— Мне этот телефон дали, сказали позвонить. Звоню.
Равнодушное выражение лица Вильнёва сменилось на заинтересованное. Воспитанник включил дурака в разговоре с комбинатом глубинного бурения? Что-то новое.
— Кто звонит?
— Егор меня зовут.
— Фамилия? — градус раздражения нарастал.
— Евстигнеев.
— Место работы?
— Знаете ли, дорогой товарищ майор, я совсем не уверен, что вы — правда из КГБ. Не буду же я вам раскрывать всего себя, тем более — по телефону и незащищённой линии. Советские граждане должны быть бдительными, враг подслушивает.
Вильнёв прыснул. Беззвучно.
— Та-ак… Судя по несерьёзному разговору, вы — из милиции. Первомайский РОВД?
— Нет. Да.
— Что значит «нет, да»⁈
Если бы телефонная линия проводила не только звуки, но и жидкости, из трубки наверняка брызнула бы слюна.
— Нет, не из милиции. Да, из Первомайского РОВД. Я — следователь. Моя служба не относится к милицейской.
Как-то он пытался объяснить одной из подруг, почему следователь — офицер милиции, но не милиционер. Похоже, гэбист отличался не большей понятливостью, чем молодая девица.
— Сами разбирайтесь в своём бардаке… Слушайте, Евстигнеев. Вы расследуете дело об угоне с улицы Седых, 12. Бежевая «волга» ГАЗ-24. Её нужно найти непременно! Дело на контроле в… Вы поняли.
— Не понял и не расследую. Материал сдан в дежурную часть. Начальник рассмотрит. Сменюсь с дежурства, отдохну сутки. Там, если мне распишут, посмотрю, что сделать.
Вильнёв, слышавший гундёж в трубку и с того конца провода, покрутил пальцем у виска: нафига дразнишь? Егор пожал плечами.
— Никаких послезавтра! Слышишь⁈ — тот перескочил на «ты». — Немедленно!