Те подробности были известны Сазонову. Тем не менее, он спросил:
— Где тела?
— Понятия не имею. Кроме Говоркова, конечно. Виктор Васильевич, вы прекрасно понимаете, что недоговариваю. Но убедительно прошу: давайте не будем углубляться. Врать не хочу. Говорить «не ваше дело» — тем более. Основное вы знаете.
— Знаю. Ты ликвидировал Бекетова чужими руками и причастен к ликвидации его убийц, причём вышел сухим из воды. Значит, и с Евстигнеевым справишься.
— Про «сухим из воды» не уверен. Именно из-за Евстигнеева-Нестроева. Он снимает жильё рядом с бывшим опорным Говоркова. Почти наверняка осведомлён о делишках криминалитета на Востоке-1. Если сам не был связан напрямую с капитаном, а между его появлением в Минске и расстрелом участкового прошло мало времени, всё же не мог не пересекаться с людьми, на Говоркова работавшими. И в этом деле, какая неожиданность, торчат мои уши. Вы не один, товарищ полковник, умеете строить логические умозаключения. Да, я жду шантажа и не имею конкретного плана, а мои экспромты заставляют непривычных вздрагивать… Давайте займёмся пуговицей.
— Чем? — Сазонов, вроде привыкший к его поворотам и экспромтам, всё же удивился. Тем более, не смотрел фильм «День радио», до выхода которого оставалось где-то два десятка лет.
— Перед одним московским персонажем встали две проблемы: остановить крейсер, выходящий из порта Владивостока, и найти закатившуюся под стол пуговицу в его кабинете. Не в силах повлиять на плавание корабля, принялся искать пуговицу. То есть заниматься тем, что по силам. Крейсер, кстати, сам сломался и никуда не двинулся. Предлагаю звонить Чергинцу.
— На меня не ссылайся.
Егор развернул аппарат к себе.
— Николай Иванович? Егор Евстигнеев, следователь из УВД города.
— Ты же был в Первомайском? — блеснул памятью главный сыщик республики.
— Повысили. Не суть. Вы сегодня слушали Жавнеровича, как и я. Наверняка догадались, что под Витебском орудует серийный маньяк, а старый очковтиратель вешает каждый отдельный эпизод новому бедолаге.
Он специально не прижимал трубку к уху, чтоб Сазонов слышал ответы.
— С ума сошёл? А если разговор слушают?
— Слушает КГБ. В больших звёздах, не буду называть имени, этот товарищ сидит напротив и клеит ухо. Я из соседнего здания.
В трубке булькнуло нечто невразумительное. Потом Чергинец коротко бросил:
— Дуй ко мне.
— Все мной командуют и помыкают, — делано огорчился лейтенант, положив трубку. — Почему я не родился сразу генералом КГБ? С погонами, увеличенной печенью и подагрой.
— Не будешь осторожен, не дорастёшь и до старшего лейтенанта милиции, — серьёзно предупредил Сазонов.