— Обязательно, Ваше Величество. У нас самая популярная баня. Часто даже мест не хватает.
— А парная где?
— Вон там, Ваше Величество. — Указала Эльза в самый конец мыльни. Я сначала то и не заметила, а сейчас увидела дверь в дальнем углу. Прошла туда. Открыла дверь. В лицо ударил жар. Свет поступал от небольшого, под самым потолком, окошка. В мыльне тоже было окно, расположенное высоко.
— Молодец, Эльза. Я довольна. Значит хорошо зарабатываешь?
— Да. Слава богу. Я ведь одна троих детей поднимаю. Муж то у меня два года назад в море сгинул. Рыбаком он у меня был.
— Ну и ладно. Зарабатывай. Так, девочки мои, раздеваемся. Палатины, на выход. Мы когда вымоемся, потом вы пойдёте. Понятно?
— Понятно, Матушка. — Ответил за всех Богдан.
— И позовите сюда всех женщин, с которыми мы сюда приехали.
— Слушаюсь, Матушка. — Козырнул мне Богдан.
— Эх, а я хотел жене спинку потереть. Прямо размечтался об этом. — Горестно вздохнул Божен. Все засмеялись. Фрося покраснела.
— Божен! Хватит, бесстыжий. Не позорь меня перед Матушкой. — Возмутилась Фрося.
— А чего я позорю? Ты мне жена венчаная! А муж с женой в бане вместе моются. Спину друг дружке трут…
— И не только спину трут, но и ещё кое-что другое! — Тут же вставил свои пять копеек Никифор. Опять смех.
— Да ну тебя. — Махнула на мужа рукой Ефросиния. — Идите уже. Всё бы им только по зубоскалить. Ни стыда, ни совести, хотя вон лбы какие вымахали на матушкиных то харчах!
— Правильно, Ефросиния, лбы здоровые вымахали, особенно твой Божен. — Усмехнулся Богдан. Палатины ушли. Баню окружили кирасиры Алексея Кобылы.
Снимая мундир, сказала Эльзе.
— Эльза, мы с собой не взяли еды. Пусть что-нибудь сюда принесут.
— Конечно, Ваше Величество. Сейчас сама схожу в таверну к Гюнтеру. Тут рядом. Что именно там заказать?
— Мяса, дичи какой-нибудь. Зелени, хлеба. Яблоки. Ещё соли надо и мёда. И пару десятков яиц. И ещё мне нужна ромашка.
— Ромашка? — Переспросила Эльза.
— Ромашка. Обыкновенная ромашка. Точнее цветки ромашки, без стеблей.
— Сколько?
Я огляделась. Увидела глиняной горшок. Указала на него.
— Вон, пусть горшок этот насобирают. Только побыстрее. Мне ещё надо отвар из него сделать.
— Хорошо. — Эльза взяла горшок и вышла. В мыльню зашли Клод с дочерью и Сюзанна с матерью Анной де Боже. Великая Мадам не захотела выпускать свою единственную дочь из поля своего зрения. К тому же надо было сохранить приличия, как в глазах мужа Сюзанны, так и в глазах французского двора. И Анна, для подобного, идеально подходила. Так же в мыльню зашли Клариче и обе инфанты. Мы все разделись.