Сиенна
— Девочка моя, ты меня слышишь? Приди в себя, Сиенна! Сейчас совсем не время терять сознание!
Лицо обожгла слабая пощёчина, и я бы возмутилась на такое самоуправство, но жест являлся скорее отчаянной попыткой помочь вернуться в реальность, чем действительно ударом. Да и голос, который меня звал, звучал ласково, хоть и с тревожными нотками. С трудом разлепив веки, я обнаружила, что мир перед глазами — множество разрозненных осколков, никак не желающие собираться воедино. Пришлось крепко зажмуриться и повторить всё с самого начала ещё несколько раз, прежде чем зрение наконец сфокусировалось в единую картинку.
— Сиенна, ты меня слышишь? Ответь мне, девочка моя, — продолжала причитать совершенно незнакомая мне женщина, решив сменить тактику по приведению меня в чувства и теперь трясла меня за плечи.
Ясные голубые глаза незнакомки смотрели с той же тревогой, что чувствовалась в её голосе, круглые щёчки выглядели слишком бледными, а светлые кудряшки растрепались и выглядывали из-под белого чепца. Её пышная фигура была затянута в ворох воздушной ткани с множеством оборок, отчего женщина казалась ещё больше, чем было на самом деле. Мы обе полусидели-полулежали на деревянном полу посреди просторной спальни, чьим главным достоянием являлась королевских размеров кровать с четырьмя колоннами и бледно-розовым балдахином. Неподалёку стояло кресло с высокой спинкой, а рядом стол. За высокими витражными окнами бушевала гроза, в стёкла то и дело хлестали ветки деревьев. Я отстранённо отметила всю окружающую обстановку вместе с мыслью о том, что это всё должно быть из-за новых транквилизаторов, раз уж снится теперь и такое. Осознанные сны для меня были в новинку, но ничем иным и не объяснить, как я из больничной палаты, где прожила последнюю неделю, попала сюда.
— А что?.. — прочистив саднящее горло, выдавила я из себя.
Но и только. Всё, что я собиралась узнать дальше, я проглотила, вздрогнув одновременно с прозвучавшим раскатом грома снаружи, когда вместе с ним посреди спальни материализовался бесплотный дух, мерцающий синеватым потусторонним светом. Дух был определённо мужского пола. В седовласом возрасте. И во фраке.
А я аж язык прикусила с перепугу от неожиданности!
— Они слишком сильны и настойчивы, миледи. Не уверен в том, как долго ещё смогу им противостоять, — сдержанно поклонился бесплотный дух… мне?
Да, кажется именно так всё и обстояло.
— Они? — переспросила я растерянно.
За окнами особенно ярко вспыхнули молнии, после чего грянул новый раскат грома, а стены дома содрогнулись. Нет, не просто содрогнулись.