Угрозы, сыпавшиеся на мою голову, от престарелой хозяйки были не шуточные. Меня хотели лишить нескольких особо важных органов и отправить в нежелательную командировку в места, которые я бы сам ни за что не стал бы посещать. Пока я это слушал и вставал, подбежал и пёс. Среднего роста, выше моих, испачканных снегом, колен, он с разбегу воткнул свой нос мне в пах и клацнул зубами. Иван. Здоровье 99 % (-1) .

Ёлки-иголки, вот что за лохматое меньшинство, зачем же сразу там кусать? Рухнув на спину, я не решился начать отдирать от своего достоинства, закрытого пластиковым щитком, этого зубастого минетчика. Ещё оторвёт мне хрен на хрен. Каламбур прикольный, но в данной ситуации не весёлый. Я вытащил макаров и выстрелил псине в голову, Энергия 6 406 (+1 589) , сказав жёлтому не развеивать тело, чтобы не палиться перед бабулькой.

Та уже ко мне подошла, и клюкой вмазала мне по надетой пейнтбольной маске. Удар был не столько болючим, сколько обидным. Появившийся звон в ушах не помешал мне руками начать разжимать челюсти пса, чтобы освободиться от его зубатого капкана.

— Уйди старушка, я в печали, — смог с сарказмом из себя хрипло выдавить я, освободившись.

— Нехристь, ты зачем пса моего убил?

— Бешеный он был, я из санинспекции. У нас рейд по ликвидации очага заражения.

— Врёшь, с роду у нас этой напасти не было, а Филька так вообще здоровый был. Вчера вон у соседей Машку полдня драл, насилу его палками отогнали.

Мой мозг слегка поплыл. Кое-как устаканив в своём сознании, что Филька — это видимо кличка пса, который похоже совсем не меньшинство, а Машка, как я надеюсь, не соседка этой бабульки, а псина, охранявшая этих соседей, я сказал:

— Сейчас я документы покажу, погодите. И не надо меня бить, я при исполнении! — последнее я добавил, когда заметил второй замах клюкой в мою сторону.

Из своих камуфляжных штанин я достал бумажник и передал женщине купюру в пять тысяч рублей.

— Вот, держите. Это вам за беспокойство.

— А документы где?

— Вот, — ответил я и протянул ей ещё две купюры аналогичного достоинства.

— Чёй-то я твоего лица на них не наблюдаю.

— А я не центробанк, что нарисовали, то и даю. Я же не виноват, что вместо портретов сейчас города печатают.

Бабулька покачала осуждающе головой и, развернувшись, пошла к себе в дом. Я, морщась, двинулся за ней.

— Ты куда это? Иди откуда пришёл, — сказала мне местная фильковладелица. — Хотя нет, постой. Я точно знаю, что Машка та тоже бешеная, давай ещё свои документы. Мы её сами вылечим.

— Побойся бога старушка, нет у меня больше.

— Я видела что есть. Ты давай, милок, не жмись. А то я участковому про твои проделки всё расскажу.