Мы выпили еще. Шампанское делало все вокруг мягче, теплее, а его голос – ближе. Костя рассказал, как любит бегать по утрам, как мечтал в детстве стать пилотом, но стал врачом, потому что так хотела его мать.

Я поделилась, как в юности хотела быть художником, но выбрала стабильность бухгалтерии. Мы смеялись, и его смех был как музыка – глубокий, искренний, с легкой хрипотцой. И я поймала себя на мысли, что хочу слушать его вечно.

Когда бар начал пустеть, Костя посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое – не только грусть, но и… желание. Не похоть, не то грубое влечение, которое я видела в других мужчинах. Это было что-то глубже, как будто он искал спасения, а я была его шансом.

– Не хочу, чтобы вечер заканчивался, – его рука накрыла мою, кожа была теплой, а прикосновение – таким естественным, будто мы знали друг друга годы. – Пойдем куда-нибудь?

Знала ли я, что это неправильно? Знала. Знала, что он женат, что у него есть другая жизнь, другая женщина, которая, возможно, ждет его дома. Знала, что, если бы я была на ее месте, я бы осудила такую женщину.

Но в тот момент я не думала о морали. Я думала об этом мужчине – о его глазах, о его голосе, о том, как он смотрел на меня, будто я была единственной в этом мире. Я чувствовала себя желанной и нужной.

И я не могла сказать «нет».

– Пойдем, – прошептала, голос дрожал от смеси страха и возбуждения.

Мы вышли из бара, холодный воздух ударил в лицо, Костя взял меня за руку, мы пошли по заснеженной улице к небольшому отелю неподалеку. Я не спрашивала, почему именно туда. Не спрашивала, что будет дальше. Я просто шла, чувствуя, как его пальцы сжимают мои, как мое сердце бьется в такт его шагам.

В номере было тепло, пахло чистым бельем и чем-то сладковатым, может, ванилью. Он закрыл дверь, и на секунду мы просто стояли, глядя друг на друга. Его глаза были такими синими, такими глубокими, что я чувствовала, как тону в них.

Костя шагнул ко мне, я не отступила. Его руки легли на мои плечи, скользнули по спине, и я задрожала, не от холода, а от того, как сильно я его хотела.

– Надежда. Если ты не хочешь…

Но я не дала ему договорить. Притянула к себе, и наши губы встретились. Его поцелуй был голодным, но не грубым, полным боли и желания, которые смешивались в одно.

Я отвечала, растворяясь в нем, чувствуя, как все внутри меня оживает. Его руки скользили по моему телу, снимая пальто, платье, я не сопротивлялась. Я хотела этого.

Хотела его. Хотела забыть обо всем – о морали, о правильности, о том, что это грех.

Костя поднял меня на руки, как будто я ничего не весила, отнес на кровать. Его движения были уверенными, но в них была нежность, которой я не ожидала. Он смотрел на меня, пока снимал с себя одежду, его грудь вздымается от тяжелого дыхания.