Я была крайняя в очереди. Вечер, в приемной было пусто, только гудение кондиционера нарушало тишину. Медсестра, та самая Наташа с ее слишком коротким халатом и игривым взглядом, позвала меня:

– Надежда Волкова, проходите.

Поднялась, чувствуя, как ноги дрожат, вошла в кабинет УЗИ. И тут мое сердце остановилось. За аппаратом сидел он. Роман Лебедев.

В белом халате, с серьезным выражением лица, он что-то настраивал на мониторе. Я замерла в дверях, чувствуя, как кровь отливает от лица. Это был он, тот самый доктор, чье лицо я видела каждую ночь, закрывая глаза.

Тот, который был отцом моего ребенка. Я хотела развернуться и уйти, но медсестра уже закрыла дверь за мной.

– Почему… почему вы? – вырвалось у меня, голос дрожал. – Где специалист по УЗИ?

Роман поднял глаза, и я снова утонула в их синеве. Он нахмурился, будто моя реакция его раздражала.

– Так получилось, – ответил он сухо. – Специалист заболел, я подменяю. Ложитесь, начнем. И не надо так странно реагировать на меня, я точно не кусаюсь.

Его тон был холодным, профессиональным, но я чувствовала, как внутри все сжимается. Лечь? Оголить живот? Перед ним?

Сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

Если он делает вид, что не знает меня, то и я буду. Я не дам ему увидеть мою слабость. Не дам понять, как он разрывает мне сердце.

Легла на кушетку, задрала сарафан, обнажая живот, и уставилась в потолок, чтобы не смотреть на него. Холодный гель коснулся кожи, вздрогнула, но не от холода. Его руки, уверенные, профессиональные, двигались по моему животу, и я чувствовала, как каждый их миллиметр обжигает.

Он смотрел на экран, хмуря брови, и я украдкой взглянула в его лицо. Ничего. Ни эмоций, ни тепла. Только сосредоточенность, как будто он недоволен тем, что видит.

Или мной?

Сжала кулаки, чувствуя, как слезы подступают. Он видит своего ребенка – нашего ребенка, если это действительно он, – и ничего не чувствует. Как он может быть таким бессердечным?

Или он правда не знает? Не помнит? Или это не он, а кто-то другой? Моя голова гудела от вопросов, от боли.

– Все в порядке, – сказал мужчина наконец, его голос был ровным, как будто он говорил о погоде. – Ребенок развивается нормально. Хотите посмотреть?

Кивнула, не доверяя своему голосу. На экране появился мой малыш – крохотное существо с бьющимся сердечком. Я почувствовала, как слезы все-таки вырываются, и быстро вытерла их, надеясь, что он не заметит.

Но он заметил. Его рука замерла, и я почувствовала, как ладонь случайно коснулась моего живота – не гелем, не инструментом, а теплой кожей. Вздрогнула, как от удара током, и рванулась, чтобы встать.