Я упала на колени перед ним…

Его массивная фигура заполняла все пространство. Он расположился на каменном возвышении, у подножия которого я судорожно обхватила себя за плечи.

Моя туника, прозрачная и легкая, почти ничего не скрывала. И даже не защищала от царящей в огромной зале прохлады.

Такую одежду надевали не для защиты, а чтобы вызвать желание.

Проблема в том, что меня сюда привели и швырнули ему под ноги не для этого.

Меня продали как жертвенное подношение. Как ритуальный артефакт. И я не доживу до утра.

Холод и страх обжег каждый сантиметр тела.

Пристальный взгляд властителя скользнул по моей фигуре.

Я боялась смотреть на него. Но даже не поднимая глаз, я его чувствовала. Мощная разрушительная аура власти и хаоса заполняла все.

Давила на каждого присутствующего.

Волхвы и свидетели выстроились в ряд по обе стороны.

Молчали с пугающим безразличием.

Для них я очередная жертва, брошенная на съедение демону. Вот его они боялись и благоговели… он был их владыка.

Слышала, как властитель задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику каменного трона.

Этот звук особенно сильно ощущался в повисшей тишине, вызывая нервное трепыхание сердца.

— Ты здесь по доброй воле? — его голос, тяжелый, властный, прогремел раскатом грома по зале.

Я сильно вздрогнула и подняла голову. Мы встретились глазами.

Всего доля секунды, но мне показалось, что меня накрыла тьма.

— Отвечай, — повторил он спокойно.

Я с трудом шевельнула губами. Жалкая попытка заговорить… и полностью бесполезная.

Шею сдавило. Больно, отнимая дыхание.

— Молчишь?

На моих глазах проступили слезы.

Молчу, потому что не могу говорить. У меня отняли голос.

Жертва должна дать добровольное согласие на ритуал. Таковы правила.

Но я не могу…

Не могу дать отказ. Даже если мотну головой — это не будет считаться. Только твердо произнесенное при свидетелях и волхвах «нет».

Мое молчание затянулось. Повисшая тишина в церемониальной зале стала настолько сильной, что слышала, как громко трепыхается мое сердце.

Владыка последний раз ударил пальцами по камню и поднялся на ноги.

Плавные шаги по мрамору раздались глухим эхом.

Он приближался и волхвы ожили, засуетились.

Владыка не подходит к своим жертвам до начала ритуала.

Я опустила глаза в пол. Камень подрагивал. И чем ближе был владыка, тем сильнее все окружающее пространство реагировало на его мощь.

Разрушительная энергетика ломала, давила. Каждый вдох отнимал все больше сил.

Лишь бы не потерять сознание…

Но может так проще. Все закончится быстрее.

Я не увижу страшный ритуал.

Грубые, словно раскаленный камень, пальцы взяли меня за подбородок.

Мое дыхание оборвалось.

Владыка задрал мне голову. Колючая дрожь рассыпалась по коже. Он смотрел в мои глаза. Долго. Пристально. Выжигая душу наизнанку.

— Ты слишком слабая для дарницы. Тебе не пережить ритуал.

Все правда. Мой дар слишком слаб.

Иногда девушки действительно добровольно выбирали путь дарницы. Кто-то это делает ради семьи, чтобы помочь. Ведь за нас дают много золота. Достаточно, чтобы бедная семья на ближайшие три поколения забыла о нищите.

А кто-то верил, что станет избранной. С сильным…по-настоящему мощным даром, можно было не только выжить, но и стать ведуньей, получить благословение и почести.

К сожалению это происходило так редко, что последнее имя ведуньи было вписано в хронику несколько десятков лет назад.

А в моем случае…

Отец просто хотел избавиться от неугодной дочери. Презренной, с искалеченным даром, непригодной в невесты магам.

За меня бы никто не дал выкуп.

Отец нашел выход…

Ресницы дрогнули. Одинокая слеза покатилась по щеке.

Владыка заставил меня подняться на ноги. Его глаза…Мрачные, хищные, медленно исследовали мое тело, прикрытое прозрачной тканью.

Мне хотелось зажмуриться.

В зале снова повисла тишина.

И здесь, на глазах у всех, я почувствовала, как предательски твердеют соски. То ли от прохлады. То ли от этой всей ситуации…

Я почти обнажена.

Каждый и в первую очередь властитель, может видеть мое тело.

Владыка медленно обошел меня, по кругу. Ощутимый взгляд опалил бедра и ноги. Снова перешел на налитую грудь и опустился к треугольнику между ног… даже он порочно и отчетливо просвечивался через воздушный шелк.

Я постаралась сжать колени, сглотнула.

От его взгляда низ живота вдруг обдало жаром.

— Как интересно. Твой дар слаб, но ты не бесполезна. — он задумчиво выдохнул.

Владыка снова коснулся моего лица.

На этот раз обвел большим пальцем губы, надавил.

Меня пробило страной слабостью.

А дальше… его пальцы спустились ниже, очерчивая ключицы. От каждого прикосновения кожа горела. Он словно клеймил.

Ниже…

И широкая ладонь накрыла холмик груди.

Я часто задышала.

Никто никогда не прикасался ко мне так…

Большим пальцем властитель надавил на сосок и обвел его по кругу. Тело прострелили спазмом. Я раскрыла губы, но с них сорвался лишь глухой вздох.

Я готова была молить его меня пощадить, не трогать так порочно на глазах у остальных…

Не унижать…прекратить пытку.

Все, что я могла, просто стоять, ощущая как мутнеет в голове.

Глаза властителя резко потемнели, будто сама тьма распахнула ловушку. Оскал стал почти звериным.

Он резко сместил ладонь к моим ключицам. Надавил. По его плечам пошло напряжение.

На мгновение показалось, что ничего не происходит, но в следующий миг.

Пальцы мужчины полыхнули огнем.

Я видела, как от них вырвались огненные ленты и острыми иглами вонзились в кожу.

Мгновенная боль ударила по сознанию. Беззвучный крик застрял в горле, в глазах потемнело и меня пошатнуло.

Я снова повалилась к его ногам.

Боль ушла так же внезапно. Но я все еще задыхалась. Смотрела на то, как он возвышается надо мной скалой и жадно хватала ртом воздух.

Владыка рассматривал свою ладонь.

Задумчиво изучал огненные узоры, словно для него все в мире перестало существовать.

Я не сразу поняла, что произошло.

Церемониальный зал не просто молчал, они жались по углам с побелевшими лицами.

Я видела их шок. А затем опустила глаза…

На моей ключице, где кожу все еще ощутимо пощипывало, тонкими алыми линиями вырисовывалась точно такая же метка. Клеймо Владыки.

Магия, которая или заставит меня подчиняться его желаниям или уничтожит.

— Ты будешь моей наложницей, дарница. До тех пор, пока на тебе моя метка, — спокойно сообщил он.

По залу прошла дрожь. Каменные стены будто задохнулись под тяжестью его силы, а я не смогла сделать вдох.

Временная метка…

Если я не приму ее и не дам ему того, что он хочет, она сгорит.

А вместе с ней — и я.

— Дарница? — дыхание обожгло ухо.

Я пропустила момент, когда владыка оказался прямо за моей спиной и лопатками я ощутила его мощь. — Я выбрал тебя. Но я дам тебе право самой решить.

Короткая пауза заставила вздрогнуть.

Нет у меня выбора.

С того момента, как меня продали и лишили голоса — я перестала принадлежать себе.

Сильные пальцы опустились на мои плечи.

Кожа к коже. Только от его ладоней исходил такой жар, что мне показалось — он сейчас меня обожжет.

Он слишком близко.

Пальцы мужчины мягко вырисовывали узоры на моих плечах.

Обманчивая мягкость. За ней стояла та сила, от которой все мое тело охватывало ознобом.

Могущественный демон, пометивший меня клеймом жажды.

Бессмертный правитель наших земель.

— Ты можешь выбрать, — хриплый голос разлился лавой по моим венам. — Если ты все еще желаешь остаться дарницей, я не буду мешать.

Я ошарашено повернула голову.

На губах владыки заиграл звериный оскал.

— Я не хочу мешать добровольцам принять великую участь.

Мне не показалось.

Он высмеивал ритуал. И от этого становилось по настоящему жутко.

Владыка в отличие от волхвов не восторгался жертвенностью дарниц.

Я едва успела сглотнуть, пальцы сомкнулись на моей шее. Внезапно и резко, он не отнимал воздух, но заставил почувствовать страх и благоговение.

— Это чистый путь и ты сохранишь невинность, — снова его дыхание над ухом. Он почти коснулся губами мочки моего уха и виска.

У меня пересохли губы, я машинально их облизнула.

Он говорил тихо.

Вряд ли кто-то еще нас слышал.

Он давил. Морально и физически, продолжая сжимать мою шею.

Вена под его ладонью испуганно трепыхалась, я почти не дышала.

— Как только ты станешь моей наложницей, пути назад не будет.

Это была не угроза.

Констатация факта.

Я знала это.

Все знала.

С трудом заставила себя вдохнуть раскаленный воздух.

И снова провела языком по иссушенным губам.

Потом… щеки вспыхнули.

Удерживая меня за шею, он плавно провел рукой по моему бедру… ниже, до разреза, открывающего ногу.

Шелк и так не спасал от его прикосновения. Я чувствовала все.

Как шершавые, словно наждачка, подушечки пальцев вырисовывают узоры по ткани, смещаясь все ближе и ближе к открытой коже. Как кожный покров покрывается мурашками и искрит.

Перед моим взором стояли волхвы.

Замерли, молчали. Капюшоны почти скрывали их сухие безжалостные лица… но то, что происходило, не могло их не задевать.

Я физически чувствовала их похоть.

Волхвы отступники от всего мирского. Женщины для них запретны.

А сейчас они видели как наливаются мои груди и выпирают через ткань затвердевшие соски.

Как порочный владыка непристойно гладит мою ногу и его пальцы медленно подбираются к ткани.

Зачем…он это делает?

Он заставляет меня чувствовать невыносимый стыд и гореть от каждого ощущения и остроты.

Заставляет их смотреть.

Кого он наказывает?

Меня?

Их?

Я сглотнула.

Сердце бешено забарабанило в ушах.

Владыка-демон не многословен.

Но он снова заговорил:

— Моя метка сделает тебя послушной. Но ты вряд ли понимаешь, что тебя ждет, — он усмехнулся.

В этом момент мне показалось, что в его усмешке звучала горечь.

— Это не спасение. Это другой выбор казни, — на этот раз его губы коснулись моей щеки… коснулись и обожгли, словно новое клеймо.

Пальцы резко отодвинули воздушную ткань и погладили кожу.

Я вздрогнула. Затрепетала.

Мужская ладонь накрыла треугольник между ног.

А меня пронзил шок.

Только не здесь…

Я дергалась, попыталась сжать колени. Защититься от происходящего. На мне не было ничего…

Лишь голая кожа, прикрытая жалким клочком ткани. И никаких препятствий для его порочной руки.

Еще немного и…

Он гортанно засмеялся и рывком развернул меня на себя.

— Смотри на меня, дарница, — грубые пальцы сжались на моем подбородке. — Ты так меня боишься?

Не спрашивал. Утверждал.

Я молчала.

Кивну — он разорвет метку и мне останется путь ритуала.

Мотну головой — поймет, что я лгу.

А больше я ничего не могу ответить. Язык неподвижно замер, под действием зелья, которым меня опоил родной отец.

— Как же ты собираешься удовлетворять меня, дарница, став моей наложницей?

Мне осталось только зажмуриться, чувствуя, как намокли ресницы.

И… прикусить губу.

Я не знала.

Я просто не хотела погибнуть.

Не так…

Не во время проклятого ритуала.

Он пристально сверлил меня темными адскими глазами.

Чувствовала не поднимая головы, как его взгляд ощущается сильнее даже самых откровенных прикосновений.

— Что ты выбираешь, дарница?

Я подняла глаза. Мои щеки горели невыносимо сильно.

— Ритуал? — владыка изогнул бровь, лицо оставалось каменным и непроницаемым.

Почему я задумалась?

Меньше всего я хотела в этом участвовать.

Но мысли и сомнения продолжали терзать сознание.

Владыка огромен. Стоя напротив, он возвышался надо мной огромной каменной глыбой, накрывая своей тенью.

Смогу ли я с ним вообще делить ложе?

Я судорожно пыталась угадать, что он имел в виду под словами «вряд ли понимаешь, что тебя ждет».

Что меня ждет?

Что?!

Тугой узел застрял в горле.

Я бы просто убежала, если бы могла.

Но, возможно, такой шанс будет… вдруг.

Теплый лучик надежды шевельнул душу.

Я мотнула головой, отвечая «нет» на его вопрос.

И в этот момент, поставленное на груди клеймо ожило и начало жечь кожу.

Демон ухмыльнулся.

От его ухмылки меня пробило холодом. А затем резко бросило в жар.

Метка реагировала.

Я приняла условия владыки.

Выбрала свою участь.

Церемониальный зал остался позади.

Легче не стало.

Передо мной открылась новая дверь. Огромная, высотой под три метра, тяжелая, обшитая золотом и рубинами.

А за ней много света. Свечей было так много, что их пламя слепило глаза.

Тысячи горящих столбиков у подножья огромной кровати, у широкой полоски воды в мраморном полу по центру залы. На стенах и под потолком.

Свечи давали тепло и наполняли помещение ладаном и воском.

Все вокруг казалось золотым и теплым.

Невероятный контраст после холодного и мрачного церемониального зала.

Мебели было немного. А окон не было совсем. Только помпезные многоступенчатые своды, что тянулись от колонн высоко-высоко, образуя купол.

Больше всего мое внимание приковывала кровать, залитая теплыми отблесками.

Широкая, с небрежно раскиданными по ней подушками.

И я невольно сглотнула.

Здесь он возьмет меня, как свою новую наложницу.

Чтобы немного отвлечься, я быстро отвела взгляд взгляд в сторону.

Там было кресло. Не менее массивное, чем трон в зале церемоний. Отличие в том, что он был из темного дуба, а не камня. Спинка напоминала сплетенные вместе толстые ветви, а внизу, на каменном полу, валялась шкура какого-то животного.

— Ты немая с рождения или это проклятье?

Он оказался за моей спиной. Снова близко. Низкий голос разливается по моему телу, будто в нем уже содержится яд.

Это метка жажды. Уверена.

Она будет постепенно действовать и подчинять меня желаниям владыки.

Мужчина плавным шагом проходит к креслу.

Опускается.

Приманивает меня жестом.

И смотрит… пристальный взгляд обжигает нервные окончания.

Кажется, даже в моем сознании пульсирует «иди ко мне».

Метка действительно реагирует и начинает жечь. Пока осторожно, но я знаю, что магия будет усиливаться.

Наслышана.

Такие метки заставляют гореть желанием и подчиняться, причиняя боль в случае непослушания.

Я иду.

Опускаю стопы в теплую воду неглубокого бассейна, пламя свечей отражается на водной глади и она словно горит.

Когда подхожу, мои ноги утопают в мягкой шкуре.

Владыка расслабленно откидывается в кресле и наклоняет голову набок.

Внезапно мои ноги подгибаются. Под его пристальным взглядом я падаю на колени.

Глаза мужчины, практически темные, на мгновение меняют цвет.

В висках у меня покалывает.

Знаю, что демоны высшего уровня способны распознавать магию.

Но не травы, которыми меня опоили.

Он ничего не чувствует и я замечаю, как он раздраженно выдыхает.

— Возможно так будет интереснее, — задумчиво произносит, выдержав паузу. — Так лучше для тебя. Ты знаешь правила магии метки?

На душе холодеет, но я киваю.

— Моя метка будет на тебе три луны.

Три луны?

Вначале сердце подпрыгивает от облегчения.

Всего навсего три луны!

Но потом…

Почему так мало?

Наложниц обычно помечают на большие сроки. Этот своеобразный контракт может длиться годами.

Растерянно хлопаю ресницами.

Он замечает мое смятение, усмехается, обнажая белоснежные клыки.

— С тебя хватит трех лун, — владыка, подняв руку, касается моей щеки.

Чувствую шероховатость кончиков его пальцев. Странную бархатность в голосе. И противоречивый взгляд, изучающий мое лицо.

И губы…

Он смотрит на них жадно, прикасается. Обводит большим пальцем.

— Я никогда не беру себе наложниц из людской расы. Ты исключение, — сообщает обволакивающим голосом, от которого в районе метки разливается тепло.

Но, проклятье, я отчетливо понимаю — он не просто так начал этот разговор. За его словами скрывается что-то жуткое. И меня пробивает холодом. Не смотря на нарастающую волну тепла и множество свечей, прогревающих зал.

Видимо он замечает страх в моих глазах. Отмечает, как дрогнули мои губы. Что-то в его лице меняется. Черты становятся опасно острее.

— Поднимись, — выдыхает сквозь зубы.

Сглотнув, я встаю на ноги. Колени подрагивают.

Мрачный взгляд владыки снова изучает мое тело. Недолго.

Несколько коротких мгновений, от которых кожа успевает покрыться мурашками.

— Раздевайся, — звучит оглушительный приказ. — Хочу увидеть тебя.

Я медлю.

Кусаю губы от волнения. И… стыда.

Казалось бы, мне даже снимать толком нечего. Тело едва прикрыто. Можно увидеть все.

Но оказывается, скинуть с себя прозрачный шелк невыносимо тяжело.

Владыка, не отводя глаз, прищуривается. Его взгляд и так нагло ласкает мое тело, задевая чувствительные места.

Во рту пересыхает…

Метка.

Она не просто жгет, а колет нежную кожу.

Я позволяю себе сопротивляться.

Покалывания усиливаются и мне уже хочется зажмуриться. Нарастающая боль будет усиливаться.

Я знаю. Потому что это уже происходит.

Еще мгновение моего промедления и что-то наподобие раскаленных игл вонзается глубже в кожу.

Дрожащими руками тянусь к поясу.

Развязываю быстро, как могу.

Платье ослабевает, а затем я скидываю его с плечь.

Ткань стекает на пол, к моим ногам.

Опускаю голову. Щеки сильно горят.

Как и вся кожа.

Смотрю на него исподлобья.

Свечной свет оставляет золотистые отблески на смуглой коже владыки. Волевые черты кажутся отлитыми из бронзы.

На рельефе мощного тела переливаются узоры и руны.

Возможно владыка даже красив.

Если он не будет слишком груб…

Я пытаюсь успокоить себя. Внушить, что близость с этим мужчиной может быть не такой страшной.

— Повернись, — звучит новый приказ. — подними волосы.

Я делаю как он говорит.

Дышу через раз, от волнения дрожат колени.

Взгляд мужчины ощутимо касается моих бедер и спины. Дыхание продолжает срываться. А внизу живота как будто закручивается тугой узел.

— Сядь, — голос владыки звучит неузнаваемо хрипло.

Лихорадочно осматриваюсь… Куда сесть? Кресло только одно.

Прежде чем понимаю, что именно он имеет в виду, грубые пальцы смыкаются на моем запястье.

Он рывком подтягивает меня к себе и перехватывает за талию. Я оказываюсь у него на коленях.

Стыд бьет в лицо. Попой чувствую его твоердую плоть. Огромную до такой степени, что я машинально дергаюсь…

Метка и его руки заставляют мгновенно застыть на месте.

Округлив глаза, смотрю перед собой. Тело дрожит. Его пробивает огнем и чем-то тягучим.

Замирая, понимаю, что я окончательно в ловушке. Полностью в его руках.

Ладони скользят по моей талии и груди… играют, задевая соски и они предательски твердеют.

— Мне нравится твоя невинность, дарница, — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку.

Даже его шепот… его хриплый, сводящий с ума шепот, проходит через меня вибрацией, вызывая жжение между бедер.

— Скоро наступит ночь, — произносит вкрадчиво. — Многое изменится. Тебе лучше быть готовой принять меня.

Владыка делает паузу. Его молчание становится для меня новой пыткой, потому что его рука плавно скользит по моему животу… к бедрам.

Еще немного и его пальцы коснутся меня там…

Меня пробивает ознобом и я в панике сжимаю колени.

Слышу, как он шумно выдыхает. И метка снова жжет меня за непослушание.

— Раздвинь ноги, дарница, — язык владыки обжигает мою скулу и хриплый голос повторяет приказ: — Раздвинь ноги.

Между бедер внезапно начинает потягивать.

Его приказ «раздвинь ноги» — проходит через меня жаркой волной и бьет краской в лицо.

Я не могу…

Опускаю голову. Колени подрагивают, а его пальцы умело ласкают мое тело.й

Касаются груди, обведя горошины сосков, сминают холмики и поглаживают бедра.

Смущение снова и снова обжигает жаром щеки, в тот же момент тело словно мне больше не принадлежит.

Я чуть развожу колени в стороны. И его ладонь, поглаживая живот, опускается к нежной горошине.

От его прикосновения меня пронизывает чем-то острым, кровь вскипает, заставляя меня облизнуть пересохшие губы.

«Боги…» — хочется закричать.

Ласка мужчины вызывает невероятные ощущения. Плоть горит и нежный бугорок набухает.

Я чувствую, как лоно увлажняется, отвечая на прикосновения.

Он теребит набухший клитор, размазывает мои соки по нижним губам.

Дышу через раз. Мысли стираются. Между бедер зудит. Он двигает пальцами вверх-вниз. Надавливает. Повторяет. Медленно…быстро.

Быстрее…

Еще движение.

Тело пробивает от сладости.

Я как в кипящем котле. Дрожу, кусаю губы и развожу ноги. Ерзаю на нем. Бугор, выпирающий через штаны мужчины, сильно давит.

Его пальцы ускоряются. Быстрее… еще быстрее.

Плоть пульсирует, горит, низ живота начинает сводить судорогой. Я вся сжимаюсь от напряжения.

А потом между бедер вдруг что-то взрывается и меня будто выбрасывает из реальности. Сильная, сладостная дрожь пронизывает тело. Содрогаюсь в легких конвульсиях, кусая губы.

По бедрам стекает влага, я не придаю этому значение.

Голова кружится, я обессиленно опускаю ее на плечо владыки.

— Не бойся, дарница, — кончики его пальцев мягко скользят по моему подбородку.

Я все еще плавлюсь от пережитых ощущений. Все вокруг кажется туманным и нереальным. Лишь его прикосновения ощущаются как прикосновения каленого железа.

Разве может владыка, доставивший мне удовольствие, причинить вред?

Мозг отвергает плохие мысли.

Но какая-то часть моего сознания понимает — все не просто так.

На меня действует его метка. Она притупляет разум и страхи. Она жаждет большего. Хочет нашей близости вопреки всему.

От этого я размякла, откинула голову, томно облизывая искусанные губы.

Моя слабость и дурман в голове — мешают осознанию, что пространство меняется. Свечи постепенно гаснут, мрак подкрадывается к моим ногам.

Тяжелая аура владыки обретает ощутимую свинцовость.

И с ним самим что-то происходит…

Руки на моем теле внезапно царапают меня когтями.

От неожиданности вздрагиваю, распахнув ресницы.

Моя голова по прежнему безвольно запрокинута на мужское плечо.

Я встречаюсь с его глазами. Совсем недавно темными, но словно человеческими.

А сейчас…

Дикими, ставшими янтарно желтыми. Горящими адским пламенем.

Немая паника сдавливает горло.

Это глаза монстра, хищника.

Ч-что происходит…?

Лицо владыки меняет форму. По острым скулам ползут узоры рун.

Он скалится. Клыки заостряются.

Я хочу закричать…

Не могу.

Хватаюсь за горло и падаю на пол.

Его фигура разрастается с такой стремительностью, что в воздухе что-то трещит.

— Дарница? — голос громыхает. По мышцам разливается кровь.

Он слишком огромный. Закрывает собой сводчатые потолки и все пространство.

Его демоническое обличие, которое он скрывал под личиной человеческого мужчины — устрашает.

Я смотрю на него и удары собственного сердца оглушают.

Он раздавит меня…

Взгляд случайно опускается от каменного пресса монстра — ниже…

Дыхание обрывается.

Это невозможно.

Ни одна человеческая девушка не выдержит.

Он просто порвет меня на части.

— Дарница… — тянет монстр, голосом, который звучит эхом всюду.

Он раскрывает передо мной ладони, будто хочет коснуться моего лица или схватить.

Скорее второе. Потому что я чувствую, как меня накрывает его ставшая совершенно звериной и неуправляемой энергетика.

Нет!

Я отползаю, яростно мотаю головой. Метка жжет так сильно, что кажется, под кожу снова впиваются раскаленные иглы.

Страх сильнее боли.

Три луны?

Я даже одну не переживу!

Он скалится. В адских глазах дикий голод.

Необъятный, безумный, пожирающий одним взглядом мое обнаженное тело.

И меня от него словно ошпаривает кипятком. Знаю, что он хочет сделать. Его глаза как раскаленная лава, опускаются ниже по моему животу.

Проклятая метка заставляет меня чувствовать отклик.

Ну нет…

Вскакиваю на ноги и бегу к дверям. Да хоть куда.

Рукой прикрываю зудящую ключицу.

За спиной раздается безумный рук.

Кажется, ему не нравится, что я пытаюсь убежать.

Совсем не нравится. Стены содрогаются, мое дыхание сбивается.

Я почти у стены… и оглушительный треск заставляет остановиться. Трещина расползается по стене, уродуя гладкий мрамор.

Это его энергетика. Она бушует так, что все вокруг рушится.

Оборачиваюсь и понимаю… все, мой побег окончен.

Огромная ручища прижимает меня к стене.

Демон наклоняет голову набок. На мощной шее вздуваются вены и я сглатываю.

Молюсь…

Пожалуйста…

Пощадите!

Потом его ручища подхватывает мое колено. Я едва не падаю, но с ужасом чувствую, как он вжимается своими бедрами в мои. Огромный каменный бугор трется о мою промежность, резкими движениями.

Он задевает нежный бугорок, который предательски начинает трепыхаться.

Все грубо. Резко.

Я в его руках настолько маленькая, что я даже не представляю, возможна ли эта близость.

И мне все еще страшно.

Особенно, когда огромная ручища накрывает мою грудь. Опять сильно и жестко. Но сосок твердеет и метка выплескивает яд желания.

Нет…

Кусаю губы и жадно вдыхаю воздух. Такой раскаленный, что легкие обжигает.

Демон не останавливается, он даже не смотрит в мои заплаканные глаза. А я не могу издать ни звука. Лишь рваные вздохи.

Грубые пальцы совсем не нежно теребят сосок. Он быстро становится невероятно чувствительным, словно рука монстра его просто обжигает огнем.

Каменный бугор так давит, будто еще немного и разорвет ткань штанов.

Демон второй рукой тянется к моей промежности и там… пальцами разводит влажные складки.

Я зажмуриваюсь, дрожу так, что стучат зубы.

И в этот момент его пальцы, жадно поглаживающие мое лоно, находят вход и проникают в узкую дырочку.

О боги…!

Меня пронзает спазм, лоно сокращается. Но его палец входит глубже. Слишком глубоко.

Нежная плоть сжимается, пульсирует.

Чувствую внутреннее сопротивление.

И оно длится не долго.

В одно мгновение меня накрывает волной жара и острой болью.

Губы немеют и из глаз льются потоком слезы.

Демон замирает.

Все происходящее кажется каким-то безумством.

Я дрожу, прижавшись к стене. Он нависает надо мной скалой, пугающе огромный. Его рука останавливается между моих разведенных бедер, где все еще потягивает.

А глаза… страшные демонические глаза, исследуют лицо.

Внезапно он убирает руку и подушечками пальцев прикасается к моей мокрой щеке.

В этом обличии он не многословен.

Молчит.

Для меня каждая секунда растягивается в вечность.

Я не понимаю, что ждать дальше.

Надеюсь лишь, что первая луна на исходе.

Что-то заставляет меня робко поднять на него глаза. Встретиться с ним взглядами и раствориться в бездне пылающих радужек.

Он водит большим пальцем по моей щеке, стряхивая слезы.

Грубо, будто по другому не умеет.

Тишина такая гнетущая, что я слышу как сердце барабанит висках.

— Ты будешь моей, — грохочет голос властителя.

Я не понимаю — это вопрос или утверждение?

Но он чего-то ждет. Не делает больше никаких движений и я машинально киваю.

Просто потому что нет выбора.

И нет выхода.

— Хорошо, — он снова проводит кончиками шершавых пальцев по моей щеке, но на этот раз будто успокаивая.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь на его плече…

Демон быстро преодолевает расстояние до широкой кровати. Я падаю на нее, утопая в мягких подушках и простынях.

Эмоции смешиваются. Я уже не понимаю, что чувствую.

Страх?

Шок?

Возражение от клейма желания?

Или…

Демон разводит мои ноги в стороны, порочным взглядом исследует мою открытую промежность.

Даже от этого сознание воспаляется и я невольно кусаю губы.

Он наклоняется.

Черные пряди волос щекочут внутреннюю поверхность моих бедер. А затем и его дыхание опаляет нежную плоть. Краска задевает щеки, я прикусываю губы.

Кажется, я снова должна дрожать от ужаса и попытаться сбежать, но…

Его язык… горячий, огромный и влажный язык, бьет по моему клитору. И начинает двигаться, выписывая круги.

Меня пробивает спазм. Низ живота кипит от быстро нарастающего напряжения.

Он уже доводил меня до похожего состояния, когда ласкал рукой. Но ощущения были слабее.

А сейчас меня так сильно лихорадит, что я задыхаюсь.

Кончиком языка он проникает в узкое отверстие, накрывает губами пульсирующий клитор. Теребит, чуть прикусывает. Он повсюду, задевает каждую точку.

Все нервные окончания словно смещаются в одно место. И там все искрит и набухает.

Набухает так, что кажется, сейчас взорвется. Я взорвусь. Перед глазами мигают белые пятна. И сознание накрывает туманом.

Я сама машинально развожу шире ноги.

Слышу его рык, он подхватывает мои ноги выше колен, задирает, разводит еще шире.

Его огромный язык толкается в дырочку. Меня пробивает током. Так остро, что просто невыносимо.

Но я больше не боюсь.

Все эмоции и чувства сосредоточены на безумных ощущениях. На его губах и языке, неистово ласкающими мою мое возбужденное до предела лоно.

Кажется еще немного… я взорвусь.

Демон не останавливается.

Даже не собирается.

Он усиливает мои муки. Начинает проникать в меня указательным пальцем. Он у него такой же огромный как наверное у многих мужчин член.

Через меня проходит разряд тока. Сильнее. Ощутимее.

На коже выступают капельки пота.

Он надавливает пальцем, постепенно проминает преграду. Мои колени дрожат и их почти сводит.

Низ живота горит… Там одновременно тянет и пульсирует.

Движения медленные, осторожные, но до безумства ощутимые.

Давление нарастает рывками, чувствую, как на искусанных губах проступает солоновато-металлический привкус.

И параллельно он продолжает теребить клитор языком.

Мучительные мгновения почти доводят меня до пика. Понимаю, что его палец глубоко во мне и двигается все быстрее и быстрее.

А потом все останавливается…

Замирает и мир перед глазами рушится.

Между бедер болезненно свербит от неудовлетворенности.

Почему?

Я не понимаю, почему он остановился.

Ответ ошарашивает — демон приподнимается и подхватывает меня за талию. Подтягивает. Я вся дрожу и плохо соображаю. Почти падаю на его каменную грудь, даже обхватываю плечи дрожащими руками.

Он как огонь, жжет обнаженную кожу. Даже просто прижавшись к нему, я задыхаюсь от жара.

— Моя, — звучит у самого уха. В его голосе что-то подчиняющее.

Огромные ладони опускаются к моим бедрам, разводят.

Я не сразу осознаю, что он делает. Прихожу в себя лишь когда что-то безумно горячее и… огромное начинает неистово давить на мое лоно.

Опустив голову — бледнею.

Он собирается войти…

Дергаюсь в ужасе, становится только хуже.

Демон оглашает меня своим рыком. Я теряюсь в пространстве. И в этот момент он начинает меня насаживать на себя.

Узкое отверстие сопротивляется. Даже огроменная головка помещается с трудом.

На моем лбу выступают капельки пота, сердце бешено бьется о ребра. Глаза закатываются, а по моим бедрам интенсивно стекает смазка.

Толчок… я до хруста выгибаюсь в пояснице.

Еще один… лоно пульсирует как безумное и меня пронизывает мощным спазмом.

Снова толчок… он входит почти полностью, я жадно хватаю воздух. Сжимаясь вокруг него кольцом.

Я заполнена до предела.

Последний… и наши бедра ударяются друг о друга.

Он дает мне короткую передышку. Я смотрю в потолок и перед глазами мигают фонарики.

Я вся мокрая. А его член заполняет меня так глубоко, что кажется, еще немного и он пройдет насквозь.

Демон снова сжимает мои бедра и начинает двигаться.

Опять… неистово.

Быстрее и быстрее.

Меня знобит и трясет от мощных импульсов. Запрокидываю голову, хрипя от того как мое тело бьется в конвульсиях.

Он вколачивается, долбится, яростно прижимаясь губами к моей шее.

Чувствительный клитор трется о его торс, наглые пальцы демона добавляют остроты — лаская колечко ануса.

Все вместе доводит меня до безумного состояния…

Боль и наслаждение смешиваются, взрываются искрами по возбужденной плоти.

Я захлебываюсь в удовольствии. Захлебываюсь так, что больше не могу…Меня бросает в дикий жар и холод. Мышцы живота поджимаются и тело простреливает оргазмом.

Судорожно цепляюсь за массивные плечи, пока он делает последние, особенно глубокие ощутимые толчка.

И падаю…

Обессилено закрываю глаза. Кажется, я просто теряю сознание.

Кто-то рядом насвистывает мелодию. Я знаю ее. Старая народная песня из детства.

Вдыхаю запах ладана и эфирных масел розмарина и мяты.

Парю между сном и реальностью. Голос все активнее пробивается в сознание. Женский. Приятный.

Запахи наполняют легкие с каждым вдохом. Слишком реально, чтобы быть сновидением.

Глаза открываю не сразу и с огромным трудом.

Сразу вижу ее… вначале в виде размытого силуэта. Затем более отчетливо.

Она выглядывает из-за пурпурного капюшона мантии. Сухие черты и тонкие губы. Ей примерно сорок. Но судя по мантии, она ведунья и может быть значительно старше.

На лице красуются тонкие узоры рун, глаза неестественно золотистого цвета.

— Проснулась, — безразлично подмечает, заметив, что я открыла глаза. — Доброе утро, недодарница.

«Недодарница» — звучит как насмешка.

Похоже я единственная, кто из дарниц, выбранных для ритуала, перешла в разряд личных наложниц владыки.

Женщина передо мной тоже была дарницей, но в итоге она выжила. Тот редкий случай, когда дар оказался настолько мощным, что вместо смерти она получила благословение.

— Как спалось? — она перетирала в маленькой бронзовой чаше какие-то травы. Судя по запаху как раз мяту. — Ах, да, ты же немая.

Я нахмурилась, пытаясь понять, почему ведунья здесь.

Осмотрелась.

С удивлением обнаружила себя лежащей в роскошной кровати, но совсем не той, где меня безжалостно брал владыка.

Здесь было светло. Огромные окна, прикрытые воздушными полотнами, благодаря которым свет рассеивался и не слепил.

Много мебели, все изящное, светлое и пышное. Подушки, кресла, пуфики. Комната словно воздушное кремовое пирожное.

Здесь даже имелась бронзовая округлая ванная, наполненная горячей водой, судя по исходящему пару от поверхности.

Взглянув на себя, опешила.

Я лежала совершенно обнаженной и вокруг множество лепестков роз.

Но… ужас у меня вызвало не только обнаженное тело, а многочисленные синяки и гематомы.

Откуда…?

Я не помнила, чтобы мне было больно.

Разве что…

Пальцы нащупали метку, опустила голову.

Да, печать была на месте. Погасшая и спокойная.

«Молчащее» клеймо символизировало, что моего хозяина сейчас рядом нет.

— Не паникуй, недодарница, сейчас мы тебя подлечим. Для этого я здесь.

Неужели послышалось?

Непонимающе смотрю на нее, ведунья это замечает, усмехается, ставит чашу на кровать.

— Я лучший врачеватель страны, так что уже вечером будешь готова… тебе еще две луны развлекать владыку.

Чувствую как бледнею и отворачиваюсь. Не хочу смотреть, как она зачерпывает рукой странную субстанцию. Зато отчетливо ощущаю жжение и холод в тех местах, куда она их наносит.

— Не переживай, недодарница, владыка щедр и ему эти ритуалы нравятся куда меньше чем нам. Просто выбора иного нет.

Округлив глаза, я обернулась.

Эта ведунья явно могла позволить себе говорить больше, чем это делали остальные люди.

Причина, почему проводились ритуалы — не обсуждалась. На нее было наложено негласное табу. При этом волхвы могли обвинить в крамоле.

Мало кто знал, что случилось много столетий назад.

События тех времен ветхими осколками сохранились в преданиях и былинах.

Я помнила их плохо. Только то, что мне рассказывала бабушка. Владыка пришел в наш мир не случайно. Его призвали. Зачем — я не запомнила. Слишком мелкая была.

Кажется, это была легенда о темном страннике.

Кто-то совершил ошибку, призывая его. Ошибка требовала жертв и ритуалов. С тех пор много дев были обречены.

Странная и грустная история. От которой в детстве… да и сейчас, у меня кожа покрывалась мурашками.

Пока вспоминала, не заметила, что ведунья полностью обработала все ссадины и кожа местами уже успела восстановиться.

Я бы спросила ее, а где сам владыка.

Но могла лишь выдохнуть и качнуть головой.

Она небрежно и с оглушительным звоном швырнула чашу на стол, и потянулась за тряпкой.

Пока вытирала свои руки, сверлила меня пристальным взглядом. У меня от него стало покалывать в висках.

— Странно это, — задумчиво протянула женщина. — Столько лет… и появилась ты.

Я удивленно хлопнула ресницами. Чувствовала, что она может сказать мне что-то важное. То, что я обязательно должна знать.

Но ведунья тянула время.

А затем отшвырнула тряпку и выдохнула, словно сдалась:

— Твой дар на редкость кривой. Я сначала думала, что ты просто очень слабая. Я почти не чувствую твоей магии, а теперь понимаю — это искажение. Дефект. Ты существуешь совершенно на другом уровне энергетики. Теперь понятно, почему на тебе появилась метка. Ты же понимаешь, что наш владыка не часть этого мира и при другом раскладе присвоение метки — невозможно.

Что?

Меня пробило странным ознобом, в районе ключиц почему-то потеплело. Метка просыпалась, словно владыка был близко.

Волнение подкатило к горлу, я запаниковала и подтянула к себе шелковую простыню, будто в защитном жесте. Закрыться и спрятаться.

— Забавная ты, — ведунья усмехнулась. Поймав мой взгляд, качнула головой, — ты должна знать, владыка не определял срок действия этого клейма, — она указала на мою ключицу. — И он не ставил ее. Только проявил.

Она ушла быстрее, чем я опомнилась. Быстрее, чем я переваривала сказанное ей.

Если бы я могла говорить… я бы не смогла озвучить и половины вопросов, что возникли в моей голове.

Что значит «проявилась»?

Разве это не магический контракт подчинения меня ему?

Клеймо владыки снова полыхнуло и я стиснула зубы.

Он точно рядом.

И наша новая встреча неизбежна. Еще две луны.

Низ живота предательски затянуло. Слишком ярко и хорошо я помнила как плавилась от удовольствия и страха, когда он неистово вторгался в мое тело.

В его спальне снова горели свечи.

Остановившись у мерцающей воды, я робко смотрела на него.

По смуглой коже мужчины разливался теплый свет. Спокоен. Расслаблен.

Он был обнажен по пояс и узоры рун будто жили своей жизнью на его рельефном теле.

В руках у него был кубок и на столе стоял графин из прозрачного стекла, наполненный густой алой жидкостью.

Владыка задумчиво провел пальцем по изящной ножке кубка, но глоток так и не сделал.

Казалось, он не заметил моего присутствия. Сдвинув брови на переносице — он словно находился в своих мыслях.

Но я ошиблась…

— Подойди, дарница, — мягко приказал, продолжая изучать кубок.

Я замешкалась. Мне потребовалась время, чтобы сделать первый шаг в его сторону.

В этой спальне слишком многое напоминало о том, что было вчера ночью и что будет сегодня…

Когда я оказалась рядом, он поднял на меня глаза.

— Будешь? — кивнул на графин.

Я мотнула головой. Опустила глаза.

— Хорошо, — он резко осушил содержимое кубка и отбросил его в сторону.

Тот со звоном покатился по мрамору. Я проводила его глазами…смотрела, как он катится к подножью кровати, а потом владыка взял меня за руку и подтянул к себе, усаживая на колени.

Не успела опомниться, его губы оказались на моих. Жестко. Властно. Требовательно.

Меня впервые целовали…

Голова мгновенно закружилась и низ живота обдало жаром.

Он раздвинул языком мои губы, проник в мой рот и я почувствовала вкус тягучей жидкости. Такой вязкой, сразу обжигающей гортань. Он поил меня винным напитком, я чувствовала, как крепость попадает в кровь и пьянит.

Но сладковато-терпкий вкус мерк на фоне того, что его рот делал со мной. Он не просто целовал, а словно истязал мои губы. Насиловал, выворачивал душу наизнанку.

Движения языка неоднозначные, подчиняющие. Между бедер затянуло от нарастающего желания и метка… снова горячо пустила корни, добавляя остроты ощущениям.

Тяжелая ладонь легла мне на затылок, удерживая на месте. Но я и так не собиралась убегать.

Не могла…

Тело больше не слушалось. Меня охватила приятная истома, слабость. Сознание плыло от его по мужски чувственных губ и хмеля.

А потом стало еще опаснее…

Мужская рука скользила по внутренней поверхности моего бедра и отодвигала ткань ткань. Еще немного и меня пробило сладким спазмом.

Пальцы владыки погладили нежные складки, раздвинули, стали играть с чувствительным клитором.

Тягучее удовольствие нарастало волнами. Сильнее и сильнее.

Еще немного и с моих губ вырвался мурлычащий стон. Я со сладостным удовольствием кусала губу.

Между бедер нарастало восхитительное потягивающее томление и там стало так мокро, что его пальцы легко скользили, задевая горошину и проникая в узкую дырочку.

Он не спешил… будто растягивал мои томительные муки.

Я двигала бедрами ему в такт, выгибались, вдыхала разряженный воздух.

Между моих ног так невыносимо приятно саднило и подрагивало. Еще немного… я готова была взорваться.

Соски затвердели и порочно топорщились сквозь ткань платья. И они ныли в ожидании ласки.

— Ксарис — мое имя, — его голос пробился в мое воспаленное сознание. — Хотел бы, чтобы ты кричала его, когда я беру тебя.

Ксарис…

Пропечаталось в мыслях.

Напряжение между ног достигло своего пика, тело пробило спамом и жгучее удовольствие разлилось по венам, от низа живота и выше…

— Ты порадовала меня вчера. Я могу одарить тебя. Что ты хочешь, дарница?

Что я хочу…?

От пережитого наслаждения мое сознание разлетелось вдребезги и смысл его слов дошел до меня не сразу.

Встрепенувшись, посмотрела на властителя затуманенным взглядом. Хлопнула ресницами.

Все, что мне нужно — это моя жизнь. Желательно подальше от этого города и продавшего меня отца.

Правда, вряд ли демон меня отпустит.

Вздохнув, я осторожно провела подушечкой указательного пальца по мощной руке мужчины.

Он нахмурившись, изучал невидимые узоры, которые я пыталась изобразить.

— Библиотека?

Да!

Быстро закивала, широко распахнув глаза. Смотрела на него с безумной надеждой.

— Странное желание, — темные глаза задержались на моем лице. Несколько мгновений задумчивого молчания. — Хорошо. Ты получишь доступ.

От радости я подпрыгнула, улыбнулась и сделала то, чего сама от себя не ожидала…

Прижалась губами к его щеке.

Горячей, каменной, чуть колючей из-за щетины.

Он удивленно приподнял бровь и мы уставились друг на друга. Мне показалось, что от его взгляда я сгорю. Поэтому робко опустила глаза.

Странно… но внезапно его пальцы коснулись моей щеки. Почти мягко, даже нежно погладили кожу. Так непривычно, что по телу рассыпались мурашки.

Я все еще сидела опустив глаза, когда он снова заговорил. Спокойно, но со странной, непривычной интонацией. Будто с горечью:

— Ты моя еще на две луны. И сегодня я не буду таким мягким как вчера.

Пауза…

Страшная… пугающая до дрожи пауза…

Во рту пересохло и мне стало сложно дышать.

— Ложись на кровать и раздвинь ноги, — прозвучал приказ. Сухо. Без эмоций.

Я ошарашено кинула на него взгляд.

На каменном лице ничего. Пустота и холод.

— Иди, — он кивнул в сторону постели. Его руки, что недавно нежно обнимали меня, застыли неподвижно на подлокотниках кресла. Он словно окаменел, но я заметила, как на его ладонях проступили вены.

Я сделала как он сказал.

Упала спиной на кровать. Руки заскользили по мягкой простыне, прохладной как вода. Колени подрагивали, я развела их в стороны.

Дрожь усилилась. Смущение опалило щеки.

Я не боялась.

Удивительно, но страха не было. Лишь сильное смущение. И даже оно гасло, помимо того как он приближался и метка будто жгла меня желанием, превращая кровь в раскаленную лаву.

Владыка стоял надо мной. Упавшая тень придавала его чертам жесткость и хищность.

Обжигающий взгляд опалил каждый сантиметр моего тела. Он медленно наклонил голову набок, рассматривая меня.

Время превратилось в вечность, мое дыхание участилось.

— Ты очень красива, дарница, — хрипло произнес.

Голос владыки рассек повисшую тишину и я почему-то ощутила странную боль в груди.

— Слишком красива, чтобы быть игрушкой палача, который должен был тебя казнить.

Слова прозвучали так тихо, что я решила — мне послышалось.

Я даже хотела переспросить…

Все резко изменилось.

Кожей почувствовала, как накалился воздух, став невыносимо душным. Атмосфера сгустилась.

Владыка небрежно задрал подол моего платья и сжал ладонями мои колени. Резко и даже больно. До синяков и новых отметин.

А потом резко развел в стороны мои ноги.

Я дернулась, услышав звон расстегнувшегося ремня.

Приподнялась на локтях и он тут же надавил на мое плечо, заставляя лечь обратно.

Метка предательски отозвалась. Реагировала импульсами, выбрасывая в кровь возбуждение.

В тот же момент, краем сознания понимала — что-то не так.

Владыка грубо подтянул меня к себе. Совсем не так, как это было вчера ночью. Все было иначе.

Горячая головка обожгла мою промежность. Он был все еще в привычном обличии, но его член… все равно слишком огромный и твердый.

Одно движение и он вошел рывком. Полностью на всю длину.

Меня выгнуло дугой. Лоно увлажнилось, принимая его грубость.

С губ сорвались рваные вздохи. Резкий спазм, новое движение. Еще более глубокое. Куда глубже.

Казалось, он готов был пробить меня насквозь. А я все равно извивалась под ним змеей, сжимая руками простыни до побеления костяшек.

Как же горячо и безумно.

Боль смешалась с чем-то диким, выбивающим меня из реальности и сладким.

Мне хотелось кричать…

Внезапно его член во мне дрогнул и стал увеличиваться. У меня закатились глаза и кожа покрылась испариной.

Он превращался, а я это чувствовала.

Чувствовала безумное распирание, от которого тело подзнабливало.

Огромные руки сжали мои бедра, он вколачивался. Затем вышел и рывком перевернул меня, поставив на колени. Я лихорадочно заскользила руками по мятой простыни.

Снова вошел, заполняя меня полностью. Колени от резкости раздвинулись и дыхание перехватило. Он стал двигаться, натягивая меня на себя. Помещение наполнились хлюпающими звуками от того, как наши бедра резко соприкасались.

Усиливая темп, владыка дотянулся до моего клитора. Несколько интенсивных движений и горошина налилась соками. Влага потекла по бедрам на простыню.

Он зарычал, ощутимо провел рукой по моей спине, вдавил в матрас. Я прикусила губу. Лоно пульсировало от нарастающего напряжения.

Низ живота снова прострелило спазмом, когда владыка обвел пальцами колечко моего ануса.

Я насторожилась, часто задышала. Было непривычно. Ощущения усилились, он надавливал и плавно толкался туда…

Я не смогу…

Не выдержу…

На мгновение меня охватила паника.

Сосредоточилась на странном давлении, пока огромные пальцы владыки разрабатывали мое отверстие.

И он не останавливался. Двигался. Когда он вошел с двух сторон, меня прошибло сильным потом и по телу разлилось такое мощное и тягучее удовольствие, что я захлебнулась в нем. Потеряла связь с реальностью.

Он заполнил меня полностью. Вколачивался резкими толчками, было чувство, что во мне сразу два члена. Они терлись сквозь стенки, добавляя остроты. Все во мне звенело. Наслаждение стремительно нарастало. Больше. Сильнее. И мощной волной обожгло нервные окончания.

Я упала лицом в подушку, делая рваные вдохи. Мои бедра залило горячим семенем. Он кончил почти сразу со мной.

Вторая Луна…

Осталась третья.

Прикрыв веки, я чувствовала опустошение. Но приятное. И по телу разливалась приятная усталость.

Я засыпала… плавно растворяясь в шелковых простынях.

И словно во сне слышала его голос:

— Спи сладко, дарница.

Виска коснулись горячие губы. Мужские. А не того монстра, из-за которого я ощущала такую слабость.

Наверное мне просто приснилось.

Проснувшись, я потянулась. Сладко, до хруста в костях.

— Доброе утро, — пробурчал знакомый женский голос.

О, она была здесь. Та ведунья.

Открыв глаза, удивленно осмотрелась. Спальня владыки. Почему я здесь?

Прошлый раз мне выделили личные покои. А тут…

Растерянно выдохнула. Села.

Воздух наполнился запахом трав. Ведунья придирчиво осмотрела меня.

— В этот раз все намного лучше. Наш владыка стал аккуратнее.

Тут я даже с удивлением приподняла брови. Аккуратнее?

Он буквально трахал меня так, что у меня зубы стучали. Это было совсем не аккуратно. Грубее. Жестче.

Но ссадин на мне действительно почти не было. А те что были — исчезали почти сразу, благодаря свеже приготовленной мази ведуньи.

В огромные двери постучали и ведунья быстрым шагом пересекла помещение.

Вернулась с подносом, наполненным яствами.

— Позавтракай, одевайся и я отведу тебя в библиотеку. Приказ владыки.

Мммм…я зависла над тарелками, вдыхая волнующий аромат пряностей.

Кивнула…

Библиотека, да!

Я знала, что буду там искать.

Мне нужна была легенда о темном страннике.

Среди пыльных полок под высокими сводами и витражами я потерялась.

Что здесь можно найти?

Глаза растерянно бегали по бесконечным стеллажам. Как много всего.

— Кхе-кхе, могу вам помочь?

Услышав скрипучий голос, обернулась. Сутулая фигура в сером капюшоне хранителя книг протянула мне перо и бумагу.

— Меня предупредили, что вы немы. Просто напишите что ищите.

Я взяла перо и царапнула кончиком по бумаге.

Хранитель книг поклонился и через пару минут передо мной на столе лежал манускрипт песен и легенд южных народов Аш’Кара.

Пальцы осторожно перелистнули страницу. Шуршание бумаги эхом ударило о стену. Я искала легенду о страннике. Она должна была быть.

И нашла…

Перед моими глазами была гравюра огромной мрачной фигуры и девы напротив.

Но текст явно был не про любовь.

Странное чутье отвлекло меня в ту же минуту.

В библиотеке и так было тихо. Даже слишком. Но в этот момент тишина стала настолько заевшей, что по спине скользнул холодок, из-за нарастающей тревоги.

Внезапно что-то хлопнуло.

На другом конце.

Глухой удар, будто кто-то уронил тяжелую книгу.

Сердце подпрыгнуло. Я резко вскочила и передо мной упала тень.

Новый удар. На этот раз в голове прострелило от резкой боли.

Тишина… мрак…я лежала на чем-то твердом и вокруг пахло сыростью.

В затылке потягивало, а от попытки встать — сознание содрогнулось от резкой боли.

Я ничего не могла рассмотреть, было слишком темно.

Потом с другого конца помещения, где я очнулась, что-то затрещало. Вспыхнули факелы, осветив несколько фигур в мантиях волхвов.

Я с трудом смогла вдохнуть.

Фигуры стояли треугольником, но был еще один человек в потрепанной одежде. Стоял, опустив голову…

Я знала его.

Отец…

Почему он здесь?

Эти волхвы… это слабо освещенное помещение с серыми сырыми стенами…

Неужели властитель решил избавиться от меня и отправил на растерзание своим слугам. Расторг контракт.

Метка молчала. Я машинально коснулась линий на коже ключиц.

Холодные…

Неотрывно смотрела на фигуры в мантиях и отца.

Они зашагали вперед, шаркая тяжелыми сапогами. Отца толкнули, когда он замешкался.

Чем ближе они были, тем больше факелов загоралось на стенах, освещая дорогу.

— Здравствуй, дарница, — хрипло бросил мужчина в центре. Капюшон почти полностью скрывал его лицо и выглядывала только короткая борода с проседью.

На его приветствие я не ответила, застыла на месте, осторожно переводя взгляд с одной фигуры на другую.

Внутри все переворачивалось.

— Кого ты нам продал, Лавий? — второй волхв снова толкнул моего отца и тот упал на колени.

Когда он поднял на меня взгляд, мое сердце сжалось от боли. В его глазах не было даже намека на жалость ко мне. Он жалел себя.

Еще в поблекшем взгляде горела вина. Тоже не из-за меня, а перед ними…

— Я виноват… — забормотал он себе под нос.

— Громче. Мы хотим слышать, — с отвращением рявкнул волхв, что стоял к нему ближе.

— Я виноват. Думал, она просто бесполезна. Не годится в невесты. Кто ее бы такую взял… я дал ей зелье. И не знал, что она окажется…

Отец осекся.

А я не могла нормально дышать. Сердце бешено колотилось о ребра. Каждое его слово ранило.

— Идиот! — вскипел волхв и толкнул ногой отца, как бродячую собаку.

— Тихо! — осек его тот, что стоял ближе. На его мантии были вкрапления золота. Он был главнее.

Среди волхвов была негласная иерархия, хоть они представлялись как безликий совет, где нет ни имен, ни лиц, не статуса. Это была ложь. И я наглядно это видела.

— Мы должны действовать быстро. Лавий, ответь, как в твоей обычной семье появилась избранная?

Избранная?

Во рту пересохло…

Я слабо понимала, о чем они говорят. Мой отец мешкал, отблески огня освещали его испуганное лицо.

— Не знаю… я и не думал, что она ей окажется. Знал бы — задушил гадину во младенчестве…

Его слова ударили пощечиной. Я сглотнула, понимая, что больше ничего не могу. Не могу ответить.

Всегда знала, что для него я была словно чужая. Но столько неприязни никогда не было. Почему сейчас он так жесток?

— Лавий? — рявкнул главный.

Отец дрогнул. Он все также стоял на коленях. На сухом лице виднелись синяки. И губа была разбита. Видимо он не по доброй воле здесь.

— Она вообще не моя дочь! Жена моя покойная была на сносях. Ее моя семья во время бури приютила.

У меня внутри будто что-то рухнуло.

Я смотрела на него, не в силах даже вдохнуть нормально. В ушах звенело, а сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться из груди.

Вот почему в его глазах никогда не было тепла.

— Не знаю я, кто отец. Не спрашивал у жены. Просто надеялся, что со временем за нее хороший выкуп дадут, если вырастет нормальной магичкой. Жена сильная была, а эта…

Он с презрением сплюнул в сторону.

Мои пальцы дрогнули, впиваясь в ткань платья, а к горлу подступила жгучая, унизительная боль. Будто меня облили помоями.

— Уведите!

С приказом волхва появились стражи. Они вошли почти бесшумно. Отца подхватили, он испуганно застонал, стал молить его пощадить… почти сорвался на крик, который потух, едва закрылась дверь.

— Что ж… — протянул главный, обернувшись ко мне. Я сильно вздрогнула. — Как ты поняла, дитя, в наши планы ты не входила. Мы не можем допустить нарушения порядка, который соблюдался все годы на протяжении столетий…

Он говорил спокойно, без эмоций. Не двигаясь, словно застыл. А у меня дрожала каждая клеточка, пока я его слушала.

Не только от страха и осознания, к чему он меня подводит.

В сознании всплывала гравюра из книги. Я нашла ее историю, но не успела прочитать.

Раньше мне казалась просто сказанием, народным вымыслом.

А теперь я судорожно напрягала мозг, пытаясь вспомнить…

— Мне жаль, дитя.

Судя по голосу — не жаль. Ему все равно. Он просто хотел выглядеть благороднее для самого себя, перед тем как вынесет финальный приговор.

Волхвы — снобы. Они не хотят быть просто убийцами, им важно придать своим действиям великую цель или философию.

Я понимала это.

Слушала, чувствуя ненависть к фальши. И продолжала вспоминать… что было в истории. Звезды, ночь… мы у костра. Пламя потрескивая, п — ожирает поленья. Бабушкин голос сливается порывами ветра.

В этом момент волхв почесывает серебристую бороду:

— У нас осталась последняя луна. Она последняя и для тебя, дитя. Мы не можем допустить укрепление вашей связи или все рухнет.

Он шагнул ко мне. Плавно, я даже не успела заметить, как он оказался совсем близко. Скрещенные пальцы, украшенные перстнями, держали что-то тонкое. И… острое.

Я прищурилась, присмотрелась.

Ритуальный кинжал!

Проклятье!

— Я не хочу убивать тебя, дитя, но для нашего мира важен баланс. А ты его разрушаешь. Ты же не хочешь…?

— Вы лжете! — внезапно вырвалось, обжигая горло. Словно невыносимая преграда, мешающая говорить, просто сгорела.

Что?

Я схватилась за горло. Руками ощупала шею, все еще не веря, что магия зелья рухнула.

Волхв пошатнулся и подал кому-то знак.

Не успела я дернуться в сторону, как меня схватили. Стражники. Он появились так же внезапно, как в тот момент, когда забрали отца.

— Вы лжете! — выкрикнула увереннее. На глазах навернулись слезы, дыхание сбилось.

Я вспомнила, что мне рассказывала бабушка. Каждое слово.

Волхвы всегда врали…с самого начала.

Я помнила темную, как смола, ночь. Ветер гнул верхушки сосен, а искры от костра взлетали в небо так высоко, будто пытались достать до звезд. Бабушка сидела напротив меня, закутавшись в старую шерстяную шаль и огонь делал ее лицо почти чужим — древним, как сами горы.

— Запомни, девочка, — тихо говорила она, подбрасывая в пламя сухую ветку. — У каждой сказки есть доля правды. Особенно у той, о которой люди боятся говорить вслух.

Я придвинулась ближе.

И тогда бабушка начала свою легенду.

Много сотен лет назад, когда мир еще был молод, а магия текла по земле, как реки после весенних дождей, волхвы захотели подчинить саму Тьму. Они искали силу, что могла бы защитить царства от войн, болезней и смерти.

Семь ночей длился ритуал.

Семь жертвенных костров горели в круге из черного камня.

Семь волхвов читали заклинания на языке, которого больше не существует.

И на восьмую ночь небо раскололось.

Из разлома между мирами пришел Он.

Темный Странник.

Не человек.

Не бог.

И не зверь.

Демон, рожденный в мире, где нет солнца.

Говорят, когда он впервые ступил на землю, трава под его ногами почернела, а воздух стал ледяным. Люди падали перед ним на колени, не понимая — от страха или от желания. Потому что Тьма внутри него была живой. Она звала. Манила. Пожирала.

Но волхвы допустили ошибку.

Один из них дрогнул.

Всего одно слово было произнесено неправильно.

И вместо цепи подчинения появился Разлом — невидимая рана между мирами. Через нее Тьма начала просачиваться в человеческий мир, медленно уничтожая его изнутри.

Реки сохли.

Леса умирали.

Дети рождались без душ.

А сам Странник оказался навеки связан с этим миром.

Он не мог уйти.

Но и остаться без платы тоже не мог.

Тогда древние нашли способ удержать равновесие.

Каждый год проводился обряд.

Выбирали девушек, рожденных с особой силой. Тех, в чьей крови спала древняя магия. Их называли дарницами, потому что они отдавали свой дар ради жизни всего мира.

Они питали демона и сращивали раны, нанесенные этому миру своими силами.

Многие погибали. И лишь единицам удавалось выжить, став сосудом новой силы.

Люди боялись дарниц.

Почитали их.

И одновременно приносили в жертву.

Потому что если обряд не провести — Тьма проснется.

И мир исчезнет…

Когда бабушка замолкала, я прислушивалась к треску костра.

Ждала продолжения с замиранием сердца.

— Но было пророчество, что родится особая дева. Не такая как остальные. В ее жилах смешается чужая кровь разных миров. И если Темный Странник признает ее… если за три ночи между ними возникнет связь не только магии, но и души… Разлом закроется.

Навсегда.

Больше не будет смертей.

Не будет обряда.

Не будет жертв.

Демон либо снова станет свободным…

Либо погибнет вместе с Тьмой.

Я вспомнила, как после слов бабушки кожа покрылась мурашками.

— Когда появится эта дева? — шепотом спрашивала ее.

Бабушка долго молчала.

А потом едва слышно отвечала:

— Никто не знает. Странник все время ищет ее среди всех рожденных дарниц. И говорят… когда он смотрит на девушку, он сразу чувствует — есть ли в ней чужая кровь. Но есть и те, кто никогда этого не допустит, или потеряет все…

Последние слова особенно ощутимо въелись в сознание и заиграли новым страшным смыслом.

Я смотрела на волхвов, затаив дыхание. Но сердце билось так, что в груди было до невозможного тесно.

— Вы не хотите блага для этого мира. Вы хотите власти над ним…

— Лучше бы ты и дальше молчала! — зарычал в ответ волхв.

Меня прижали к земле и выкрутили руки. Больно. До слез.

Мантия моего палача шевельнулась и в руках сверкнул занесенный кинжал.

— Умри…

Клинок резко рванул вниз.

Я зажмурилась.

Но удара не последовало.

Я ощутило нечто иное… метка приятно согрела кожу. Дыхание участилось.

Затем…

Земля содрогнулась. Так сильно, что волхва отбросило в сторону. Воздух вспорол низкий, нечеловеческий рык, от которого кровь застыла в жилах.

Стена посыпалась, от камней воздух наполнился густой пылью. От нее першило в горле, вызывая сильный кашель.

Тьма хлынула прямо из разлома в стене.

Живая.

Холодная.

Она отшвырнула от меня стражей и обвилась вокруг моей руки, словно узнав меня, а в следующий миг отступила.

Я услышала как кто-то сдавленно хрипит, умоляя его отпустить. Потирая глаза, пыталась рассмотреть, что происходило вокруг меня.

Огромный как скала, демон держал за горло над землей дергающегося седовласого волхва.

Двое других валялись на земле, лицами вниз. Поломанные стражи лежали рядом в лужах бордовой жидкости.

От одного взгляда на этот ужас я снова зажмурилась. Меня мутило.

— Она моя, — прозвучал хриплый голос демона, от которого у меня перехватило дыхание.

Я зажала уши, вжимаясь в угол.

Потом все закончилось и моих рук коснулись его.

Я вздрогнула. Глаза не открыла.

Чувствовала, как он поднял меня на руки и куда-то понес.

Лица коснулся прохладный ночной воздух, наполненный ароматом речных кувшинок.

Распахнув ресницы — увидела звездное небо. Сад, окружающий террасу у воды. И там подрагивали от легкого ветра кувшинки. Затем я встретилась с его глазами. Демоническими, горящими прямо в темноте.

Он поставил меня на ноги.

— Ты моя, — прохрипел грозно, касаясь огромной когтистой лапищей моего лица. Так нежно, что я машинально накрыла ее своей.

— Ксарис… — произнесла тихо. Говорить все еще было непривычно. Но его реакция…

Возвышающийся надо мной демон вздрогнул от неожиданности.

— Ты говоришь? — в демонических глазах полыхнуло что-то еще.

— Говорю…

Прикусив губу, обернулась к горизонту.

За скалами и садом все еще чернела ночь, но я чувствовала — закат скоро.

Меня хотели уничтожить, чтобы не допустить третьей ночи.

А она могла изменить многое. Больше никаких ритуалов. Девушек больше не будут приносить в жертвы демону ради спасения мира.

Ксарис станет свободным. Возможно я тоже.

— Ксарис, — снова произнесла его имя. И он снова вздрогнул. Оскалился, но мне казалось, что он пытался улыбнуться. — Сегодня последняя ночь. Я готова…

Мои щеки обожгло стыдом. А метка наоборот приятно полыхнула, разливая по венам горячую тягучую лаву, которая чувственной волной спустилась к низу живота и там сладко затянуло.

Я отступила на шаг и расстегнула броши на плечах. Позволила платью упасть к моим ногам. И вошла в воду.

Прохладная жидкость охлаждала мысли и освежала кожу. Я обернулась к нему, протянув дрогнувшую руку.

Кажется, даже небо содрогнулось от его рыка. Он зашел в воду, подхватив меня под бедра. Я обвила его ногами, чувствуя, как горячая головка налитого кровью члена коснулась моего лона. Нежная дырочка запульсировала, принимая его плоть и я прижалась всем телом к каменному торсу.

Он двигался, мои соски ощутимо терлись об его грудь. Тело пылало от каждого глубокого проникновения. Снова и снова.

Пока меня не накрыла волна сладкого удовольствия. Тягучего. Восхитительного.

Я выгнулась в спине и сладостно застонала:

— Ксарис…!

Солнце поднялось над горизонтом и его первые лучи осветили наши влажные тела.

— Ты моя, — шепнул он с тяжелым вздохом.

Горячие мужские губы коснулись моей щеки…Потом накрыли мои губы, жадно завладевая так, что у меня голова пошла кругом.

Он обратился. Образ чудовища растворился с восходом. Теперь он просто страстно меня обнимал, удерживая на руках.

— Как тебя зовут, дарница?

— Лилиан, — ответила, обвивая уставшими руками его могучую шею.

— Красивое имя, Лилиан.

Я закрыла глаза, мурлыкая от того, как его пальцы медленно гладили мою спину, будто он все еще не верил, что я настоящая.

И вдруг впервые поняла — страха больше нет.

Не будет следующего года.

Не будет новых дарниц, которых поведут к алтарю.

Не будет девушек, умирающих ради чужих ошибок.

Все закончилось.

Мир больше не требовал жертв.

Знала и чувствовала.

Тихо выдохнула и крепче обняла владыку за шею.

А он прижал меня к себе так, словно отпускать уже никогда не собирался.

Чуть позже, этим же днем, мои ожидания подтвердились.

Владыка издал приказ, отменяющий ежегодный ритуал. Совет волхвов — разогнали. Самих волхвов отправили в ссылку как предателей, за заговор против жителей Аш’Кар.

Что случилось с моим отцом, я так и не узнала. Как и не смогла ничего узнать о матери, которую потеряла в детстве.

Я стояла на террасе, опираясь ладонями о холодные перила, и смотрела на темное небо, где медленно гасли последние звезды.

Ночной ветер мягко скользил по коже, принося с сада сладкий запах кувшинок и влажной травы.

Я до сих пор не могла поверить, что все действительно закончилось.

Метка мягко запульсировала.

Я обернулась.

Владыка стоял на выходе с террасы, облокотившись плечом на каменную арку.

Опасный. Сильный. И до боли красивый.

Темные волосы чуть шевелились от потока ветра, а в глазах застыла привычная темнота.

— Ты не обратился, — тихо заметила я.

— Нет, — он оттолкнулся от арки и шагнул ко мне. — Нет нужды. Этот мир больше не пытается уничтожить меня, как что-то чужеродное.

Я опустила взгляд, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Его пальцы мягко коснулись моего подбородка и приподняли мне голову.

— Значит… все кончено? — тихо спросила, чувствуя, как снова тону в темноте его глаз.

— Да. Ты больше не моя наложница.

У меня внутри что-то болезненно сжалось.

Да, я хотела свободы… но в этот момент поняла, что мне безумно сложно будет с ним расстаться. Было чувство, что я знаю его всю жизнь.

В следующую секунду он внезапно притянул меня к себе. Мужские губы накрыли мои, в коротком, но пьянящем поцелуе.

А потом, он оторвался, дал вздохнуть и хрипло добавил:

— Теперь ты будешь моей женой, Лилиан.

И прежде чем я успела что-то ответить, он опять поцеловал меня. Страстно и одновременно бережно. И так горячо, что я задыхалась от охватившего меня волнения.

А где-то рядом тихо шелестели кувшинки под теплым ночным ветром.