Посвящаю эту книгу тем, без которых она вряд ли бы появилась:

Моей семье, которая меня терпит и любит.

Моему учителю Александру Мазину.

Мои друзьям — редактору Евгении Беляевой и художнику Андрею Ермолаеву.

Без друзей жизнь тяжела и уныла!

Пролог

В холодной комнате отсутствовала жизнь. Даже в глубине катакомб, среди камня, Элия ощущала её биение, но в этом месте жизни не было — так захотели его хозяева.

Невидимые путы удерживали руки девушки. Вырваться не было никакой возможности, оставалось лишь ждать и думать о том, кто её ждёт.

Пребывать в одиночестве ей долго не дали — её навестили: низенькая мелкая дрянь, завёрнутая в белёсые тряпки, с волосами цвета овечьей шерсти. Ведьма. Элия таких сразу распознавала — кровь обязывала. Ей помогали идти двое слуг, они же усадили ведьму в кресло напротив девушки.

— Я тебе не нравлюсь? — первое, что спросила вошедшая; мягким, почти нежным голосом.

— С чего ты должна мне нравиться?

— Мы спасли вас от смерти, приютили. Хотя могли бы просто убить, как это делали твои предки сотни лет назад. Они без раздумий убивали тех, кто переступал границу их земель.

Голос ведьмы был чуть-чуть низковатый, с еле заметной хрипотцой. Про такие говорят — бархатный.

— Что ты знаешь о моих предках? — грозно выпалила узница, но по её виску скатилась капля пота.

— Да уж побольше тебя, безродная.

Элию пробрала дрожь: этот голос — голос, которым разговаривала с неё ведьма, был её собственным.

— Не пытайся залезть в мою голову, — прошипела девушка.

— Сколько ярости! А среди людей ты была повежливей. Знаешь, твой друг вёл себя куда более сговорчиво. Может, я ему больше нравлюсь?

На одно мгновение твёрдость и злобу на лице узницы сменили беспомощность и боль.

— Это не правда! — выпалила она; и поняла, что проиграла.

Ведьма смогла вывести её на эмоции, а значит наверняка проникла в разум и увидела то, что ей не следовало.

— Мне интересно, — услышала Элия где-то внутри своей головы, — что позабыла потомок перворождённых рядом с обыкновенным человеком? И как вы попали сюда, куда многие сотни лет не могла проникнуть ни одна живая душа.

Ведьма выделила голосом последние слова и посмотрела маленькими глазками из-под бровей.

— А если я откажусь говорить?

Глава первая. В Сердце Зоны

Парень и девушка, мужчина и женщина, влюблённые, сталкеры, игроки (они и сами не знали, как себя назвать), держась за руки, стояли в квадратном туннеле. На них падал синеватый свет от причудливо изогнутых белых линий, похожих на изморозь, — колоний грибов, которые удивительным образом перерабатывали тепло в свет.

Позади остался долгий путь по однообразному, освещённому грибами туннелю. И наконец-то путь перед сталкерами изменился.

Кто-то говорит, что любые перемены к лучшему, потому как стагнация равна смерти. Наверное, он просто не встречал в неизведанном подземелье следы выстрелов на стенах.

Туннель был покрыт похожим на пластик материалом, мягким, но упругим; не пропускающим холод, но при этом пористым, по-видимому, обеспечивающим вентиляцию. А ещё к нему не приставала пыль.

И по этому материалу нежного бежевого цвета кто-то будто провел несколько раз раскалённой кочергой. Чёрные полосы были метр в длину и пальца два в ширину, края опалены. В основном они встречались на стенах, но были и на полу — похожие на уродливые расплывшиеся кляксы.

Все отметины располагались примерно в одном месте, из чего Андрей (так звали парня) сделал логичный вывод, что где-то здесь проходит граница опасной зоны. Сталкеры взяли оружие наизготовку, парень находился чуть впереди, Юля (как с недавних пор звали девушку) чуть позади.

Ожидать опасность всегда тяжело, тем более, когда она себя никак не проявляет. Поэтому сталкеры сперва залегли, а потом и вовсе устроили перекус по очереди — тайны подземелья подождут.

Андрей хрумкал галетами и посматривал на Юлю. Это имя для неё он придумал совсем недавно. Она была не против. Тогда Андрей не знал, насколько близко оказался к истине, ведь Юлия в переводе означает «царственная».

Девушка держала в руках горизонтальную двустволку. Её лоб закрывала широкая полоса зелёной ткани, скрывающая уши и усмиряющая длинные волосы ниже. На спине у неё висел вместительный рюкзачок, на поясе — револьвер. Одета она была в комбинезон защитного цвета, который всё равно не мог скрыть стройных ног, округлых бёдер (на которые то и дело поглядывал Андрей), да и в целом отменной фигуры и упругой груди, которая ещё отчётливее проявлялась в положении стрельбы лёжа.

Андрей в очередной раз отдёрнул взгляд, смахнул крошки с рук и решительно заявил:

— Что ж, отдохнули и будет. Надо что-то делать. Идти дальше всё равно некуда. Как думаешь, из чего здесь палили?

— На пули не похоже, скорее чем-то очень горячим.

— Думаешь, лазер?

— Что?

— Такой направленный луч чистой энергии, — Андрей всё время забывал, что Юля родом из другого мира.

— Да, возможно.

— Впереди я не вижу турелей или чего-то похожего на защитные сооружения… У тебя сколько сигнальных «фаеров»?

— Три.

— У меня столько же. Тогда попробуем провести эксперимент. Только отойдём шагов на пятнадцать.

Андрей запалил фаер, из которого тут же брызнул тугой сноп искр, и бросил его туда, где по его предположению кто-то подпортил лазером стены.

Первые несколько секунд ничего не происходило, а потом в темноте коридора вспыхнул синий огонёк. Раздался звук как из старого телефона с севшим аккумулятором.

Огонёк, прыгая, добрался до освещённого места. Это оказался белый аппарат каплеобразной формы, непонятно как державшийся в воздухе. Спереди у него располагалось углубление, в котором и горел синий огонёк, позади — несколько стабилизаторов.

Аппарат, дергаясь, подлетел к затухающему фаеру, наклонился, будто собирался пикировать, и плюнул пару раз огнём. После чего так же, будто вагончик на американских горках, полетел обратно. Позади у него тоже горел синий огонёк, но похожий скорее на пламя свечи.

У Андрея созрел естественный план: бросить ещё одну приманку и атаковать. Только что делать, если огонь не сработает?

— Юля, мы ещё раз его подманим. Когда он подлетит, я сперва бросаю гранату, а потом мы вместе по нему стреляем. Ты быстрее разрядишься, поэтому независимо от результата сразу бросаешь дымовую шашку и мы уходим. Вопросы-возражения будут?

Девушка отрицательно мотнула головой и полностью доверилась плану Андрея. В очередной раз. А он… Ладно, не время для рефлексий.

Горящий фаер опять покатился по изуродованному покрытию, гасящему звуки. На это раз аппарат не успел далеко улететь — очень быстро раздался «жёванный» писк, возник огонёк.

Когда аппарат подлетел к фаеру, в руке Андрея уже была граната с выдернутой чекой. Он крепко сжимал рычаг предохранителя, выжидая момент. Юля, практически не двигаясь, держала на прицеле странный механизм.

Искусственный луч света ударил в пол, к нему навстречу полетела простая «лимонка». Перед этим Андрей отпустил рычаг и досчитал до двух перед броском. Прежде чем упала граната, он успел подхватить автомат. Выстрелы бронебойными патронами и цельными двенадцатимиллиметровыми пулями прозвучали почти одновременно.

Граната подскочила после падения и взорвалась точно под аппаратом. Взрыв и ударная волна оглушили сталкеров, но увидеть результаты стрельбы не получилось. Юля, разрядившись, тут же бросила перед собой дымовую шашку, и сталкеры бросились прочь.

Это можно было бы принять за извержение маленького вулкана или гейзера: шипение, свист, струи огня и искр. Вот только и огонь, и искры были синего цвета. Подробностей из-за дымовой завесы было не разглядеть.

Когда она рассеялась, сталкеры подошли к месту «извержения». «Пластик» метра на три вокруг был выжжен до гладкого камня, но агрегат продолжал работать!

Когда-то белый корпус был опалён до угольной черноты, но огонёк в углублении продолжал тускло гореть, и непонятно откуда раздавался тихий жалобный писк.

Андрей испытал смутное чувство вины: как будто он уничтожал что-то, что не угрожало его жизни. Но теперь уже ничего не изменить. Единственное, что он мог сделать — добить этот странный аппарат.

Предупредив Юлю о возможном рикошете, Андрей выстрелил несколько раз из «стечкина» в дыру в корпусе, окончательно уничтожив механизм.

Путь дальше был свободен!

Метров через триста коридор неожиданно расширился, и сталкеры оказались в просторном помещении со сводчатым потолком. Оно было заставлено стеллажами и разломанными коробами, на поверхности которых располагались панели с многочисленными кнопками. Здесь были и паутина, и пыль, и запах тлена. Но почему-то паутина тянулась в первую очередь из трещин в коробах.

Последним обращал на себя внимание разбитый экран в полстены, затянутый паутиной и мутный — то ли от времени, то ли от налипшей грязи.

Андрей прошёлся по помещению, кое-где смахивая пыль. На всех коробах сверху был оттиснут один и тот же знак — разомкнутый треугольник, у которого одна сторона уходила ниже основания, отчего он походил на перевёрнутую цифру «4».

— Ты знаешь, что это за символ?

Юля помотала головой.

— Нам надо уходить отсюда и быстрее.

— Почему?

— Видишь эти наросты на стене?

— И?

— Они начали набухать, как только мы сюда пришли. Давай лучше уйдём, — впервые за всё их необычное путешествие в голосе девушки проскользнули тревожные нотки, и то скорее из-за упрямства её спутника

— Как скажешь, пошли быстрее.

Едва они пересекли границу помещения, как раздалась череда хлопков, наполнившая его жёлтой взвесью.

— Ты была права! Бежим быстрее!

Туннель из «пластика» оборвался внезапно. Впереди начиналась совершенно другая пещера — круглая, сплошь из твёрдого камня вроде базальта (если это так, чем её умудрились проложить?), кое-где торчали сталактиты и сталагмиты. И что больше всего поражало — не было никакого перехода между двумя тропами. Будто кто-то огромный по своей прихоти срезал бритвой и вырвал часть туннеля, а вместо неё прилепил древнюю и необжитую пещеру.

Светящиеся грибы при этом на камне росли гораздо реже и светили, соответственно, тусклее.

— Понятно, яркого света не будет.

— Погоди, — остановила его девушка, выглядывая из-за плеча. — У меня есть идея.

Она извлекла из многочисленных карманов комбинезона небольшой, похожий на колбу пузырёк, ловко соскребла им грибки со стен, наполнив доверху, закрыла и поднесла зажигалку.

Пузырёк вспыхнул как неоновая лампочка.

— Держи, — сказала Юля, — посвети мне.

Через пару минут у неё в руках горел такой же пузырёк.

— Хорошо, что ты в этом разбираешься, — сказал очевидное Андрей.

— Я их видела пару раз, на Ярмарке Гильдии. Правда, там их использовали, чтобы из угля какой-то газ делать. Они дорогие, за один пузырёк можно целую меру палладия получить.

— Если мы попадём в то место, о котором я говорил, тебе уже не будет нужен палладий.

— Как скажешь, — спокойно и доверчиво согласилась Юля.

Андрея эта простая фраза, сказанная беззаботным тоном, едва не взбесила, но он сдержался, стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Ему хотелось убеждать, спорить, доказывать, что с ними всё будет в порядке. Но в том-то и дело, что Юля не ждала этого от него. Однажды сказав: «я верю тебе», она доверилась ему полностью, словно он был единственным человек, от которого зависела её жизнь.

— Юля!

Андрей обернулся.

— Что?

— Ты отлично выглядишь.

Девушка смутилась, но благодарно взглянула.

Теперь сталкеры шли, освещая себя путь пузырьками как факелами. Затхлости вокруг не чувствовалось, а пещера вела чуть-чуть вверх под углом: если пузырёк бросали вниз — он катился обратно. Всё это говорило о том, что сталкеры были на верном пути.

Андрей второй раз по счёту запалил зажигалку, чтобы дать грибам тепло, когда Юля его тихо попросила:

— Убери свет, пожалуйста.

Он немедля развернулся, скинул с плеча «калаш», одной рукой наставил его по направлению взгляда любимой, а другую вскинул вверх, осветив пространство кругом. Затем растерянно посмотрел на Юлю.

— Так надо.

Казаков спрятал пузырёк за пазуху. И точно — через несколько секунд сам увидел совсем рядом на стенах сужающейся пещеры тусклые огоньки.

— Ух ты, что это? Опять грибы?

— Не такие как раньше, давай пройдём чуть дальше.

С каждым шагом стены пещеры всё гуще облепляло то, что Андрей с трудом мог бы назвать грибами. По форме они скорее походили на одуванчики — тонкие стебли, на которых покачивались полупрозрачные шарики с огоньками внутри.

Дальше таких «одуванчиков» становилось всё больше, и горели они всё ярче, так что вскоре нужда в светящихся пузырьках отпала.

— Ты такое когда-нибудь видела? — задумчиво спросил Казаков, коснувшись одного из «одуванчиков» — тот задёргался как маятник; ощущение было будто мыльного пузыря коснулся.

— Нет. Мне о чём-то подобном рассказывали в детстве, но это другое.

— Они могут быть ядовитыми?

— Теперь это уже не важно.

Андрей не сразу понял, что это Юля шутит. Кажется, за те пару дней, что они знакомы, такое с ней впервые. От черного юмора почему-то настроение сразу приподнялось. А вот насчёт предосторожности…

— Хорошо, постереги пока впереди.

Андрей убрал автомат, закатал рукав куртки по локоть.

— Что ты делаешь? — удивились Юля.

— Подожди немного, — отмахнулся Казаков.

На предплечье, с внутренней стороны, у него красовались две татуировки. Только ни одну из них Юля увидеть не могла, даже в самый солнечный день. Ближе к середине располагался дикий лесной кот зелёного цвета, сейчас он застыл в напряжении, а чуть ниже — череда алых полосок, похожих на штрих-код.

— Я думаю, нам надо всё-таки быть осторожнее, — сделал «гениальное» умозаключение Казаков.

Юля застыла с двустволкой наперевес, ждала продолжения.

— А пока что идём дальше, других вариантов я не вижу.

Андрей опять первым он пошёл по туннелю. Растительность становилась всё гуще, «одуванчики» росли даже на потолке, а между ними появилось что-то похожее на настоящую траву, только со светящимися прожилками на стеблях.

— Красиво, — сказал Казаков, вертя головой. — Сделаем привал?

— Я не устала. Пройдём ещё чуть-чуть.

Диковинная трава густо покрывала все своды, так что сталкеры теперь шли не по каменному тоннелю, а словно по какому-то земляному. Голубоватый свет и запах свежескошенной травы наполняли пещеру. Светящие «одуванчики» в ней буквально утопали, образуя на зелёном ковре удивительные мерцающие узоры, напоминавшие изморозь на окне.

Через несколько шагов Андрей увидел самую настоящую снежнику, только размером в два раза больше него самого, её лучи загибались на потолке и полу. Потом сталкеры увидели ромашку такой же величины. Для Андрея запахло домом, чем-то родным и безопасным. Сразу захотелось упасть в траву вместе с Юлей и долго-долго лежать. Он расслабился, чего в Игре делать категорически нельзя.

— Удивительное место, ты ничего такого не видела?

— Нет, — Юля покружилась на месте. — В детстве в легендах рассказывали.

— Это ты ещё Свободы не видела, вот где настоящие чудеса.

— Свобода — это то место, куда ты хотел меня отправить?

— Да, — слегка помрачнел Андрей. — И мы туда попадём, нужно только немного времени. Это, наверное, путь такой… особый.

— Наверное, — покорно согласились Юля, внимательное осматривая своды пещеры.

Влюблённые, не сговариваясь, замедлили шаг, любуясь узорами.

Казаков решил сменить тему:

— У тебя в мире много удивительных животных. Там, откуда я прибыл, таких нет, но тоже встречаются необычные. Вот, смотри, по-твоему на что это похоже?

Андрей указал на узор.

— Сложно сказать, на гриб-душитель, у него тоже такие отростки, которыми он за деревья цепляется. Или, — Юля немного замялась, — на менгир в священном круге, от него так же цепочки огоньков исходят.

Андрея несколько озадачили ассоциации девушки, он сделал пару зарубок в памяти об этом, но продолжил гнуть свою линию:

— Надо же! А как по мне, то это осьминог. Животное такое, оно в воде живёт, у него одна голова и восемь ног-щупалец. Примерно так он и выглядит. Смотри, вот это голова, — Казакова широко обвёл рукой вокруг зелёной кочки с мерцающими огоньками, — а это щупальца, — прямые линии огоньков. — Вот здорово, даже глаза есть! Осьминог глубоко живёт, ему большие глаза нужны, и здесь…

Казаков сорвался на полуслове: два бирюзовых блюдца были совсем не похожи на остальные одуванчики, не качались в такт невидимому ветру и, более того, один глаз неотрывно смотрел точно на него.

Холодок пробежал по спине.

Андрей, всё ещё не веря в свою догадку, медленно положил руку на рукоять автомата. Юля отошла на шаг, взяла ружьё наизготовку.

Контролируя её боковым зрением, Андрей сдвинул со щелчком рычаг предохранителя. Краем глаза уловил движение щупалец, нажал спуск. Автомат задергался, вырываясь из руки.

Тут же Казакова ударило в грудь, будто здоровенным резиновым шлангом долбануло. Он отлетел к противоположенной стенке, ударился спиной, затылком, прикусил язык, но главное — остался в сознании.

Снова нажал на спуск, хотя перед глазами всё плыло. В стрёкот автомата вплелись два раскатистых выстрела из ружья.

«Значит, с ней всё в порядке», — отметил Казаков.

Он чуть приподнялся. Сознание и зрение быстро восстанавливались, самое время было дать точную очередь, желательно, последнюю.

Похожий на отрыжку звук опередил его действие едва ли на секунду. Новая догадка ещё не успела оформиться в мозгу, а тело Андрея уже рвануло что есть сил вдоль пещеры, подальше от чудища.

Казаков посреди подземелья почувствовал слабый запах яблок, рот наполнился слюной, зрение затуманилось, он запнулся обо что-то ногой и рухнул носом вниз. Проехался немного по подземной траве. Первой мыслью было крикнуть: «Юля, беги!!!»

Но Андрей вовремя одёрнул себя:

«Если она услышит меня, то точно не бросит», — подумал он и прикусил язык — в прямом и переносном смысле. Тело не слушалось, будто Казаков только-только из ледяной воды вынырнул.

Благо, мозг соображал нормально. Сквозь пелену перед глазами Андрей увидел приближающийся неровный силуэт. Головоногая тварь, скорее всего, его не видит, но шарит щупальцами по округе. Идея искрой возникла в голове.

Дальше Казаков действовал чётко, несмотря на своё состояние: ножом, в одно движение, распорол шнурки на берце; собрав всю волю в кулак, стянул его; приложив не меньше усилий, выдернул чеку из гранаты и запихнул её в ботинок так, чтобы был прижат предохранительный рычаг.

Из последних сил он бросил ботинок в сторону монстра и неуклюже распластался на траве. Андрей сделал всё, что мог. Дальше оставалось надеяться только на судьбу.

Сквозь стучащую в ушах кровь, он услышал скрежещущий звук, а через пять секунд — взрыв, который не показался ему громким. Сознание медленно затухало.

Казаков не мог сказать, сколько он пролежал в забытье, но его привело в чувство прикосновение чего-то мокрого к лицу. Рот и щёки сразу защипало. Андрей не мог сказать: хорошо это или плохо.

— Милый, выпей. Так нужно, пожалуйста, — уговаривал его из ниоткуда встревоженный ласковый голос, — … так нужно.

Казаков сделал усилие надо собой, проглотил безвкусную жидкость, от которой сразу свело желудок и заболела голова. Но зрение прояснилось, и сознание спустя несколько ударов сердца тоже.

— Вот, пей это, — сказала Юля; теперь Андрей её отчётливо видел в свете «одуванчиков».

— Что это? — по привычке спросил он, отхлёбывая из кружки.

— Раствор регенерата. Это универсальный антидот, но лучше сперва принять настоящее противоядие.

— А где ты его взяла? — неподдельно удивился Казаков, что только говорило о его улучшающимся состоянии.

— Сделала. Не задавай лишних вопросов. Как себя чувствуешь?

— В норме.

— Ты извини, что я не стреляла. Я не бросила тебя, просто… просто, если бы я пальнула, он ещё мог отраву выпустить. Понимаешь? — в её голосе проскользнули виноватые нотки. — Я как раз думала, как бы его с одного выстрела минусовать. А тут смотрю — ты уже сам сориентировался. Ты молодец.

Юля говорила всё это, отведя взгляд. Андрей погладил её по щеке.

— Ты всё правильно сделала, умничка, — прохрипел он. — Ты молодец, спасла меня, а теперь такое говоришь.

Он осуждающе, с улыбкой, покачал головой.

— Я испугалась за тебя.

Юля подняла на Андрея свои поразительные карие глаза — у того ком к горлу подступил.

— Всё в порядке, — шёпотом ответил он, сглотнув. — Помоги мне подняться.

Андрей принял вертикальное положение, выдохнул напряженное ожидание боли в побитом теле.

— Ну как? — заботливо спросила его спутница.

— А знаешь, — он посмотрел на нее озорно, — отлично! Штормит только немного.

Он только сейчас обратил внимание на развороченную тушу монстра.

— Лихо ты его. Если хочешь, я могу всё ценное из него в контейнеры забрать, — предложила Юля.

— Давай, — машинальное ответил Казаков.

Пока его девушка извлекала из подземного «осьминога» всякие железы или органы (откуда она вообще знает физиологию этого существа?), он сам занялся изготовлением портянки вместо потерянного берца. Опыт у него уже был: в одном из туристических походов, ещё в той, обычной жизни, его ботинок утащил енот, зараза такая. Хорошо хоть идти в тот раз оставалось недолго.

Сварганив себе что-то типа древнего мокасина, Андрей смог идти дальше. Не то, чтобы очень удобно, но лучше, чем босиком.

Чувствовал он себе вполне прилично, — во всяком случае, был в силах продолжить путь. Юля стала идти к нему ближе, чем обычно. На всякий случай. Эта забота грела сердце, тем более, что после того места, где им встретился осьминог, «одуванчики» стали заметно редеть, «трава» пропала и вскоре пришлось опять вытащить светящиеся пузырьки.

Девушка кивнула. Сталкеры продолжили путь, периодически освещая тропу «фонариками». Они шли, огибая сталагмиты, стараясь издавать как можно меньше шума, но предательское эхо всё равно разносило малейший звук далеко вперёд и назад. В этом имелся свой плюс — и к ним тоже никто не должен подобраться неожиданно. Андрею очень хотелось в это верить.

Он не только прислушивался, но и принюхивался, старался ощутить дуновение свежего ветерка, хоть какой-то намек, куда следует идти.

Пока ничего. Одно радовало — воздух в пещере был довольно свежий, а значит он циркулировал, и рано или поздно можно прийти к выходу на поверхность.

По его прикидкам они прошагали уже километров десять по подземелью от того места, где им встретился «осьминог».

Андрей задел камушек под ногами, тот с пронзительным стуком отлетел вперёд. Каждый удар эхом отразился от стен, издавая раздражающий звук, слишком громкий для этих мест. Казалось, он нарушал какие-то местные законы и привлекал совсем ненужное внимание.

Казаков шёпотом матюкнулся.

— Думаю, нам надо сделать привал, — сказал он.

— Здорово, я и сама хотела предложить.

Вместе они тщательно осмотрели место будущей стоянки, расстелили покрывало по стене и полу и устроились будто на пикнике, сидели друг с другом в обнимку, так было теплее, ну и просто хотелось прижаться друг к другу покрепче.

Юля достала из рюкзака свёрток с едой и фляжку, запасы Андрея решили не трогать. Светящиеся грибы к тому времени почти потухли, так что обед вкушали в темноте и полном молчании.

Юлия не проявляла ни малейших признаков беспокойства. Это Андрей гарантированно понимал, в своих объятьях он чувствовал её сердцебиение, замечал плавность и точность движений. Она была собрана и в то же время расслаблена. Профессиональная аккуратность в стрессовой ситуации — отличный навык. Как у повара, который пилит кости на разделочном станке голыми руками.

Андрей ещё в той, обычной жизни, будучи охранником супермаркета, знал одного такого повара, тоже женщину.

— И даже гайку бросить некуда, — последние слова Андрей произнёс вслух.

— Какую гайку?

— Да это у нас обычай такой: сталкеры бросают гайки перед собой, проверяя, есть ли ловушки или аномалии.

— В твоём мире, выходит, тоже есть сталкеры?

— В смысле? А, нет, что ты, разве что в книгах или фильмах. Я тебе говорил: наш мир нам кажется скучным и обыденным, вот мы и придумываем то, чего не бывает, — ответил Андрей и задумался: а откуда он знает, чего «не бывает» в его мире; особенно после всего, что с ним случилось. — Тебе кажется это странным?

— Немного. У нас обычно ничего не выдумывают, легенд и баллад правдивых хватает.

— Да уж, у вас с приключениями дефицита не бывает.

Юля засмеялась.

Она почти никак не отреагировала ни на само подземелье, ни на реакцию Андрея, что они оказались не там, где нужно. Она доверилась ему полностью и целиком отдалась в его руки, безоговорочно признав старшим. Став при этом не безвольной ведомой, а надёжной помощницей. Никаких тебе закидонов и умничанья — настоящая боевая подруга, умница и красавица!

Говоря прямо, на Андрея такое поведение немного давило и, чего греха таить, раздражало. Ну за что ему, балбесу, такое доверие и такая девушка? Он сам мучился этой неопределённостью, которую старательно пытался скрыть, и корил себя за то, что втянул Юлию. Андрей обещал ей покой и безопасность, место, где никто и никогда не посмеет причинить ей вреда, а в результате они вдвоём оказались в такой… глубине подземелий, что форты Красных Орлов покажутся просто курортом на Лазурном побережье.

— Хорошо, моя отважная сталкерша. Заночуем здесь или ещё немного пройдём?

— Я могу ещё долго идти, мой… сталкер, — у Юля получилось выговаривать это слово со странным акцентом, но из её уст оно звучало ещё круче.

— Тогда вперёд за приключениями, — с напускной бравадой объявил Казаков.

Сталкеры не спеша продолжили путь. Свет выхватывал то один конус сталагмита, то другой. Казалось, это повторялось раз разом и сталкеры идут по одному и тому же бесконечному отрезку. Но Андрей не позволял подобным мыслям занять его разум, он убеждал себя, что у этого туннеля должен быть конец.

— Воздух свежее стал, и слышишь — эхо не такое громкое, — неожиданно сказала Юля.

— А ведь верно.

Влюблённые прибавили шаг, почти забыв об осторожности. Кроме желания выбраться в них обоих горело ещё одно чувство — любопытство. Возможно, если бы не это свойство характера, они бы и не сошлись вместе — лесная-изгой и чужак из вольного траппа. Не прошло и двадцати минут, как они вышли из пещеры — сталагмиты внезапно исчезли, вместе с полом и стенами.

Андрей обнаружил, что свет грибков уже не может разогнать темноту впереди. Предусмотрительно он наклонился и направил пузырёк вниз, там оказалась черная яма провала. К счастью, неглубокая — метрах в трёх виднелась твёрдая на вид поверхность.

Казаков извлёк фонарик, очень осторожно, прикрывая ладонью, посветил им по бокам. Луч скользнул вдоль монолитной, слегка изогнутой стены на несколько сотен метров. Андрей направил фонарик вверх: свет выхватывал широкие зазубренные арки, каменные колонны, целые анфилады и галереи. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: они вышли к какой-то огромной пещере.

Её нельзя было сравнить даже с метрополитеном. Высоченный арочный потолок изгибался в десятках метрах над головой. Андрей водил лучом фонаря, чтобы составить представление о том, куда они попали, и поражался размерам. Клаустрофобию в таком месте точно было трудно испытать. Сами своды казалось немного приплюснуло гигантской тяжестью земной коры. Дно туннеля имело такую же форму — в середине углублялось, а по краям взмывало вверх.

— Я думаю нам надо здесь заночевать. А завтра, когда проснёмся, с новыми, силами продолжим путь. Здесь есть, куда идти, значит, и выход найдётся.

— Согласна, — лаконично ответила Юлия.

Без лишних слов она предложила Андрею его долю ужина — бутерброды с каким-то непонятным мясом, очень сытные. Запивать всё приходилось морсом из фляги, кисловатым, но тоже очень неплохим на вкус.

Устроились Андрей и Юля в обнимку, но спать решили по очереди. Кто-то один должен бодрствовать — на незнакомой территории иначе нельзя.

Юля зарылась носом куда-то в воротник Андрею. Он чувствовал её дыхание, спокойное и немного усталое, он провёл рукой по шелковистым волосам.

— Расскажи о том месте, куда мы идём, — тихо попросила Юля.

Андрей вдруг понял, что всё их путешествие ждал этой просьбы.

— У меня не хватит слов описать его, — тихо ответил он. — Представь место, где всегда тепло, совсем рядом красивое озеро. Где все люди радостные и счастливые, где каждый день царит праздник и веселье. Там ты можешь купить любую самую удивительную, самую волшебную вещь на земле. Там нет войн, нет болезней, царит закон и справедливость, там невероятные чудеса на каждом шагу! Вот что такое Свобода! И ты её увидишь Юля, я обещаю.

Юля уже спала, а Андрей и сам не заметил, как его сморило.

Казаков проснулся и оказался в темноте. Это была не темнота комнаты с зашторенными окнами, не темнота пасмурной безлунной ночи, это была тьма подземелья, куда не проникал не единый лучик света.

Андрей подавил в зародыше приступ клаустрофобии. Чтобы окончательно успокоиться, прогнал в голове список дел, которыми надо заняться по порядку. Он двинул плечом, и Юлия сразу проснулась — глубоко вздохнула, сладко потянулась, издав тихий стон. Андрею немедля захотелось её обнять, поцеловать, прижать к себе послушное ему тело, вдохнуть ее одуряющий запах, зарыться лицом в ее волосы, а потом — укрыть от всей этой тьмы, нести на руках, сколько угодно, хоть до Луны, лишь бы увести её из этого места. Но он сдержался — не время и не место — только спросил:

— Хорошо выспалась?

— Ага, — Юля чмокнула его в нос.

— Тогда давай спускаться.

Они с Юлей стояли в гигантском линзообразном туннеле. Судя по сталагмитам образовалась эта пещера не так давно, в геологическом масштабе, конечно. Над вопросом, как именно, Андрей предпочитал не думать — того и гляди голову сломаешь.

Его щеки опять коснулся слабый ветерок. Переглянувшись с Юлей и коснувшись её ладони (чтобы ободрить и просто потому, что ему захотелось), Андрей пошёл в том направлении.

Воздух был свежим, иногда ветер даже шевелил волосы и гудел где-то над потолком. Сталкеры шли, освещая путь пузырьками с грибами, иногда просматривая дорогу с помощью фонариков.

Такое путешествия слегка расслабило Андрея, и он решил поговорить с Юлей, а вернее — побольше узнать о ней самой.

— Юля, а расскажи о себе.

— Что именно?

Андрей готов был спорить, что девушка улыбнулась в темноте, — привычная, правильная женская реакция.

— О своём детстве, например. Вот тебе часто приходилось лазить по пещерам?

— Нет, скорее по норам в земле.

— Вы так играли?

— Скорее прятались.

Андрей мысленно обругал себя: «Вот придурок! Сколько можно мерить её, человека из совсем другого мира, по своим представлениям?» Повисла неловкая пауза. Надо было срочно реабилитироваться.

— Хмм, если хочешь, спроси что-нибудь у меня — буду рад вниманию к моей скромной персоне.

— Я даже не знаю. На твоей родине много красивых девушек?

— Невероятно много!

— Да?

— О да! И все кидаются на парней, как бешенные!

— Хм-м, такое поведение по-моему это странно… А зачем они это делают?

— А чтоб залюбить до смерти!

Юлия фыркнула, поняв, что он водит ее за нос, и легонько стукнула его кулачком в плечо:

— Шутник! Я серьезно.

— Я полностью серьезен. У нас полно красивых девушек, — сказал парень, широко улыбаясь; и выдержав паузу, добавил: — Но ни одна, даже самая красивая, не сравнится с тобой.

Они остановились. Он смотрел ей прямо в глаза.

— Ты действительно так считаешь? Только не ври!

— Да чтоб мне пусто было! — вновь улыбнулся Андрей.

— Ты странный, — Юля словно попробовала это слово на вкус. — Вроде есть, на что обидится, но я не обиделась. И мне — приятно.

— Это мне в тебе и нравится.

— По-моему, ты меня обманываешь.

— Как можно? Ты так обворожительна, что рядом с тобой я могу говорить только правду.

Довольный смешок.

Андрей едва открыл рот, чтобы снова сказать что-то в этом духе, как девушка его оборвала:

— Слышишь?

До Казакова донёсся тихий шорох и стук.

— Может быть, камень где-то обвалился.

Звук тут же усилился и как будто размножился.

— Эхо, наверное… — пробормотал Казаков.

Немного поколебавшись, он включил фонарик и направил его назад, в направлении звука.

Луч света выхватил шевелящийся ковёр быстро приближавшихся живых существ, в которых Андрей секундой позже опознал пауков. Одни были размером с кошку, другие по колено ему. Мерзкие твари с белёсой кожей, покрытые редкими длинными волосками, и с кучей глаз, отливавших красным, как на хреновой фотографии. Они уверенно шли по следу людей.

Палец Казакова сам двинул рычаг предохранителя на «калаше».

— Беги, — тихо сказал он Юле. — Увидишь боковой ход, забегай туда. Я за тобой. Главное — не оборачивайся.

Девушка ничего не сказала, Андрей лишь услышал удаляющиеся шаги, отсчитав их до двадцати, он нажал спуск. Автомат задёргался в руке, грохот выстрелов многократно отразилось от сводов и ударил по голове не хуже молота. Вспышки слепили и одновременно выхватывали из темноты живой покров из тварей.

Андрей веером, как в кино от живота, расстрелял почти весь рожок. Из шевелящегося ковра сразу полетели ошмётки, брызнула слизь, уши резанул противный визг, которым пауки ответили на длинную очередь.

Казаков, не мешкая, развернулся и побежал, маяком ему был прыгающий огонёк, который держала в руке Юля. А сзади приближался шорох. Андрей вынул из кармана гранату (оставалось ещё две).

Прикидывая, как бы половчее кинуть, он выдернул чеку, отпустил предохранительный рычаг, досчитал до двух и прыгнул на одну ногу.

— Юля, взрыв! — крикнул Андрей,

Не теряя скорости, он развернулся на одной ноге, как в балете или как на татами, и швырнул подарочек обитателям подземелья.

Металлический кругляш со звоном трижды отскочил от камня — и бабахнуло!

Андрей взрывную волну почти не почувствовал, но по ушам эхо ударило всё равно не слабо. Оставалось надеется, что подземным жителям от взрыва ещё хреновее.

— Андрей, слева!

Меж тем огонёк прыгнул в левую сторону, а потом раздался выстрел, и ещё один. Дробь из ружья пролетела совсем близко (за спиной опять противный писк), но это девушка указывала ему путь.

Во время вспышек выстрелов в памяти Андрея, как в фотоаппарате отпечатались кусок пещеры и круглый тёмный зёв в человеческий рост — ход в другую пещеру. Андрей рванул к нему. Юля уже скрылась внутри, Казаков забежал туда же и едва не споткнулся — пол поднимался круто вверх. Андрей взял в зубы светящийся пузырёк, стал карабкаться по склону с такой скоростью, с какой будет лезть человек, за которым гонятся полчища пауков.

Огонёк над головой резко исчез, потом появился снова:

— Андрей⁈

— Я тут, — невнятно пробормотал тот из-за пузырька.

Секунд через десять он уже схватился за край склона и одним рывком перенёс себя в очередную пещеру, уже горизонтальную.

Без передышки Андрей вставил полный магазин, вытащил вторую гранату, прислушался: шорох приближался.

— Стой позади. Если один или два опередят остальных, завалишь их. Возьми автомат, — приказал Казаков.

— Мне этого хватит, — девушка показала револьвер в руке.

«Ни капли дрожи в голосе, а у меня, блин, сердце вот-вот выскочит», — с завистью и восхищением подумал Андрей.

— Хорошо, тогда приготовься.

Андрей на слух определил, когда пауки заползли в ход, но из-за эха очень трудно было понять, какое расстояние они прошли. Мысленно досчитав до трёх, Казаков выдернул чеку и бросил гранату вниз.

РВАНУЛО!!!

Из хода вырвалась тугая струя воздуха, окрашенная зелёным и мешаниной разорванных тел. Завоняло аммиаком. Андрей, держа фонарик у ствола, заглянул внутрь хода и принялся поливать свинцом копошащихся на стенках тварей. Пули с визгом рикошетили от камня, перекрывая даже визг пауков, прочерчивали широкие борозды в живом ковре. У Казакова над плечом ловко расстреляла четыре патрона Юля, дробь оказалась ничуть не менее смертоносной, чем десятки пуль.

Сталкеры нырнули в своё укрытие, перезарядились. У Андрея это был последний рожок автомата.

— Готовься, у нас отличная позиция, мы должны их всех покрошить, — сказал он, вынимая последнюю гранату, и прислушался.

А знакомого шороха уже не было. Вместо него из пещеры доносились странные однотипные звуки, которые не приближались.

Рискнув, Казаков посветил фонариком в глубь хода. Увиденное одновременно обрадовало его и вызвало отвращение: пауки самозабвенно жрали своих убитых и покалеченных сородичей. Впрочем, и покалеченные могли схарчить не в меру ретивых собратьев.

— Так, пока они заняты друг другом, надо сваливать, и быстро. — сказал Казаков Юлии.

Он задумался на несколько секунд: бросить оставшуюся гранату, чтобы наверняка отрезать погоню, или сберечь? И всё-таки вернул её в разгрузку.

— Подожди, — Юля извлекла откуда-то бумажный свёрток, развернула. — Это сушёные ягоды тан, ими натираются, чтобы отпугнуть всякий змей и огненных слизней. Может, и на них подействует, попробовать стоит. Вытяни-ка ногу. Хорошо. А теперь ты натри мне подошву, — сказала девушка, покончив с обувью Андрея.

Казаков выполнил её просьбу, и они вместе побежали по туннелю прямо — других вариантов у них не было. Бежали они до тех пор, пока на пути перед ними не возникла развилка: два широких, почти прямоугольных тоннеля с щетиной мелких кристалликов на потолке и два узких лаза — круглых тёмных отверстий прямо в стене.

Сталкеры решили пойти по самому широкому туннелю. Вскоре их ждал приятный сюрприз — свет отражался от мутноватых кристаллов на потолке и стенах, наполняя пространство оранжевым свечением. Идти стало намного комфортнее.

Если рассуждать трезво, то пауки, конечно, твари малоприятные, но коль их собралась тут такая орава, значит в подземелье достаточно воды и пищи, чтобы прокормить их, а значит и сталкерам голод и жажда не грозят. А что касается выхода на поверхность, то со временем он найдётся. Андрей верил в это.

— Смотри! — отвлекла его от оптимистичных мыслей Юля.

Теперь кристаллы не росли рядами на потолке, вместо них камень покрывал слой такого же полупрозрачного вещества — бугристого, с зёрнами камней и пыли. Изредка встречалось то, что осталось от особо крупных кристаллов — они были оплавлены почти полностью, но застыли как несгоревшие свечи.

— Странно, лава может здесь была или ещё что, — прикасаясь к веществу заметил Андрей. — Или гейзер.

— Если так, то по этому туннелю идти опасно.

Словно в ответ на эти слова, из глубин темноты потянуло мощным потоком воздуха.

— Этим камням наверняка миллионы лет, опасности никакой уже нет. Чувствуешь, как тянет? Может, рядом где-то выход. Пошли, не бойся.

Ободрённый самим собой, Андрей первым сделал три шага. Оранжевая тропа уверенно вела вверх, так что сталкер слегка запыхался идти под уклон. Он уже надеялся скоро увидеть проблески света или почувствовать запах перегноя, верные признаки близости поверхности, когда чуть не навернулся вниз.

Тропа резко ныряла в глубокую каверну. Хорошо хоть склон оказался пологим, так что спуск не составит труда. В глубине полость представляла собой большой зал, потолок которого будто специально удерживали уже знакомые высоченные колонны метров в семьдесят высотой.

Андрей поначалу даже испугался, что они ходили кругами, но внимательно осмотрев путь с помощью фонарика, убедился: нет, это совсем другая галерея.

Почти съехав на спине, сталкеры спустились и оказались на дне каверны в окружении воздушных потоков. Андрей, не задумываясь, пошёл по направлению самого сильного. Его толкала интуиция и он всё больше ускорял шаг.

— Андрей, ты уверен? — робко спросила Юля.

— Да! — не оглядываясь, ответил Казаков, но слишком резко как ему показалось.

Он остановился, чтобы придумать что-нибудь ласково-ободряющее подруге и товарищу по несчастью, как вдруг осознал, что перестал отсчитывать шаги, что не переставал делать почти всё время путешествия. — Но если ты волнуешься, давай передохнём. Прикинем, куда ветер дует.

Казаков опять прикусил язык…

«Что за…» — подумал он.

Они ведь шли в направлении самого сильного воздушного потока, но на небольшом каменном выступе, где стояли сталкеры, ветер почти не чувствовался. Вернее, это Андрей их увёл! Они направлялись к какому-то широкому круглому зёву пещеры по левую руку от входа, хотя он изначально планировал подниматься по галерее.

— Да, Юля, нам точно надо здесь передохнуть.

— Думаешь, именно здесь? — в голосе девушки читался неподдельный страх.

Андрей обернулся.

— Юля, это я. Я здесь, со мной всё хорошо.

Девушка с напряженным лицом приставила светящий пузырёк к самому носу Андрея, так что он сощурился, пальцем оттянула ему веко, посмотрела прямо в глаза.

— Как хорошо, — Юля бросилась ему в объятья, — а то я уже испугалась.

Андрей ощутил знакомое любимое тепло, стиснул зубы и в ответ обнял Юлю ещё сильнее.

— Прости, просто эти пещеры… странно на меня подействовали.

— Всё хорошо, не бойся. Я здесь, я норме, я тебе не оставлю.

Андрей рассеянным взглядом оглядел освещённое пространство и увидел:

— Смотри, топляк!

Посреди гигантской каменной пещеры лежало сухое бревно, а рядом ещё несколько сучков. Казаков пригляделся и увидел несколько наплывов, которые оставляют ручейки по весне, только эти были не из песка, а из камня.

— Здесь было русло реки или ручья. Давай костёр разожжём?

Юля пожала плечами, мол как хочешь, и Андрей занялся делом. Ему захотелось увидеть огонь, настоящий, а не из невесть откуда взявшихся грибов, ощутить его тепло.

Дерево было сухим и очень быстро занялось. Двое сталкеров в обнимку сидели у огня, слегка щурились от непривычно яркого света, протягивали руки к теплу.

— Ты думаешь, мы выберемся? — впервые за всё путешествие спросила Юля.

— Теперь точно уверен!

Андрей поцеловал заострённое ушко своей любимой.

В груди у него защемило, то ли от нежности, то ли от тоски. Он обернулся опять к пещере, в которую чуть не запёрся. Андрею показалось, что в неё буквально тянет поток воздуха, и его самого туда… тянет.

Отвлёк зуд на руке. Казаков задрал рукав: зелёный кот стоял, выгнув спину, шерсть его стояла дыбом, хвост трубой.

Андрей взглянул на Юлю и вымолвить смог только одно:

— Бежим!

Сталкеры побежали по руслу высохшего ручья, в след им донёсся гулкий протяжный стон, а затем резкий порыв ветра и стук опрокинутых деревяшек.

Пламя погасло, люди бежали, едва разбирая дорогу. Щёку Андрея облизал тёплый воздух, он обернулся и увидел, как галерею освещает желтоватым светом, исходящим из той самой пещеры. А в ней самой что-то ворочалось.

Бахнуло, как будто под землёй кто-то топнул гигантской ногой. Пещера исторгла из себя настоящий жар. Андрей почувствовал запах палёного волоса. Это только прибавило прыти сталкерам.

Они бежали бок о бок, не уступая друг другу в скорости и не желая знать, что такое может вылезать из пещеры. Вместе они и ухнули вниз по наклонному лазу.

Андрей, ударившись копчиком, заскользил вниз по камню, на лету поймав руку Юли и на скорости воткнулся во что-то мягкое и липкое. Едва берцы в этом не оставил, пока выбирался. Почти на ощупь нашёл твёрдую поверхность — узкий выступ, на который они и забрались с Юлей.

На миг показалось, что они в безопасности на этом крошечном каменном карнизе, в таинственном подземелье, рядом со странной жижей. Такое чувство сохранялось до тех пор, пока на камне перед ним не заплясали знакомые отблески, а темнота вокруг не стала наполняться дёргающимся рыжим светом. Воздух начал наполняться жаром — душным, вязким, вытягивающим кислород. Вместе с ним пришёл страх — то самое нечто, что каким-то образом притягивало к себе, а теперь наполняло сердце необъяснимым волнением, которое разрасталась и грозило вот-вот перерасти в панику.

Андрей едва не бросился в таинственную жижу и не побежал, куда глаза глядят, когда его руку сжала дрожащая девичья ладошка. Юля тоже боялась и тряслась от страха, и от того ещё сильнее держалась за Андрея. А вместе, как говорилось в одном мультфильме, и боятся не так страшно.

В пещере стало настолько светло, что сталкеры смогли различить черты лица друга. Стало нечем дышать. Андрей всё-таки приготовился бежать, несмотря ни на что, и тянуть за собой Юлю. Сердце оглушительно колотилось, казалось, на всю пещеру. Казаков напрягся, как и пружина, но… Свет стал тускнеть, а вместе с этим начал уходить и страх. Воздух быстро наполнялся прохладой, его буквально вытягивало вдоль пещеры.

Андрей насчитал пятьсот ударов сердца, своего и Юли, прежде чем решился включить фонарик. Они стояли в пещере прямоугольного сечения, весьма узкой, пол которой был устлан коричневой массой, напоминавшей перегной. Казаков посветил лучом вдаль — их уступ скоро заканчивался, но после маячили «зубы» камней, торчащих из жижи. По ним сталкеры и перебрались на другую сторону тоннеля, который сразу же разветвлялся на пару ходов.

Андрей с Юлей как можно быстрее уходили от встречи с таинственным обителем подземелья Умирающей Земли. Казаков по привычке пытался логически осмыслить, а что это собственно было. «Это» логически не осмысливалось. Ему вдруг пришло в голову, что он не знает о месте, куда попал, ничего, кроме «учебки» Доброго Ангела, которая весьма поверхностно прошлась по истории. Каталог, заложенный ему в голову, был бесполезен.

«Стоп! Рядом с ним — ценный источник информации, а он ничего толком и не спросил об окружающем мире.»

— Юлия, удовлетвори любопытство. Что у вас тут произошло? Какая-то война? Если да, то из-за чего?

— У-у-у, об этом столько легенд ходит, но никто точно ничего не знает.

— Да мне и не надо точно. Мне интересно, что ты думаешь?

— Среди клановых ходит поверье, что раньше, когда земля была другой, люди могли летать на машинах куда угодно, хоть на луну. Началась большая война. Из-за чего, никто уже и не помнит. Сначала сражались друг с другом армии из машин и железа, а потом — то ли с Солнца, то ли с какой-то звезды — обрушилась Погибель из Света и Дыма. Ну, война и закончилась. Все, кто выжил, стали говорить, что они законная власть и ведут свой род от прошлых правителей земли.

— Погоди, а лесные откуда взялись, такие как ты? И если никто не помнит, из-за чего война началась, как же они могут предъявлять права на власть?

— Ну, от того, что никто не помнит, и предъявляют.

— А с лесными всё-таки что? — не дал Андрей уйти с темы.

— Клановые говорят, что после того, как солнце упало на Землю, оно принесло с собой всякую заразу — мутантов, болезни. И лесных тоже, остроухих, как они называют.

— А тебе что рассказывали в детстве? — Казаков остановился, нежно поймал за предплечье девушку.

Она руки не убрала, лишь посмотрела неодобрительно — мол, не время.

Вместе они пошли дальше.

— Я плохо помню, что мне говорили. Когда-то давно шла война, длилась она очень долго, не одно и не два поколения. И один из вождей, когда понял, что проигрыш неизбежен, открыл проход в тёмный мир, чтобы выпустить оттуда на планету демонов и прочих жутких существ. Но Творец сжалился над людьми и впустил через проход вместе с демонами своих слуг, а потом и саму дыру в пространстве закрыл.

— Слуги — это те, кого сейчас называют миротворцами?

— Не знаю. Порой мне кажется, что они совсем наоборот — те самые разрушители.

— Тебе это лесные рассказывали?

— Угу.

— А кто они вообще такие? Во что верят, чего хотят?

— Хотят они жить так же, как жили предки. Только уже никто не помнить, как они жили, поэтому они и не знают, чего хотят. Верят в разное. Это ведь только для клановых — все лесные на одно лицо. На самом деле, кто-то верит в Единого Творца, кто-то в духов леса и природы, а кто-то говорит, что эти духи и есть Его проявления. Спорят друг с другом из-за этого, воюют, но всё равно все дают имена своим винтовкам и пистолетам.

— И ты своё оружие назвала?

— Да.

— И как, если не секрет?

— Грантразин.

— И что это значит?

— «Скалящаяся».

— А револьвер?

— Нииратмортер.

— Едрить! А это как переводится?

— «Пьющий кровь», — слегка засмущавшись, ответила Юля.

— Надо же, — протянул Андрей, покивав головой. — То есть, ты не забыла языка, которому тебя в детстве учили?

— Нет.

Девичья ладошка напряглась в руке Андрея.

— Прости, мы об этом поговорим в другой раз, если захочешь. Хорошо?

— Да.

Ладонь снова расслабилась, покорно доверившись мужчине.

Андрей после всего случившегося с ними взял себе за правило через каждые сто шагов останавливаться и освещать дальнейший путь фонариком. Тут как раз удобный момент и представился, чтобы прервать неловкую паузу. В очередной раз Казаков включил фонарь, поводил лучом по сторонам, мазанул по потолку и ахнул.

Белёсое, сегментированное тело, блестящее от слизи, свесилось с потолка пещеры на полтора метра. С глухим влажным «чпоком» раскрылась круглая пасть полная треугольных зубов. Тварь будто почуяла людей, изогнулась в их сторону, завибрировала, словно всасывала что-то. Ни глаз, ни лап, не было видно, одна только пасть и склизкое тело пиявки до самого верха. Андрей поводил лучом и понял, что впереди весь потолок увешан коконами этих тварей.

— Андрей, — осторожно тронула его за плечо Юля.

Она указала вниз. В паре метров на уровне колена поблёскивала от света тонкая, похожая на леску нить. Она пересекала всю пещеру, ныряла в выбоины и под камни, но Андрей всю равно проследил её, протянувшуюся по боковой стене к самому потолку. И не одну! Десятки серебряных отблесков мелькали между камней и уступов, но всё равно вели к потолку. К колонии пиявок!

— Так вот, как они охотятся, — задумчиво протянул Казаков.

Каменный пол перед ними был покрыт нитями паутины и, должно быть, работало это как самое настоящее минное поле.

Можно было предположить, что для этих тварей выгоднее, если по сигналу от одной паутинки падают вниз сразу все охотники пещеры.

Пиявка, свесившаяся с потолка, тем временем ещё немного подрыгалась и втянулась обратно. Андрей поводил перед ней рукой — никакой реакции. Потом подпрыгнул на месте.

«Ага! А вот сейчас она зашевелилась, и ещё парочка неподалёку.»

Он понял следующее: зрения у них не вообще, что не удивительно для обитателей темноты, обоняния тоже почти нет, а вот на вибрацию они реагируют. Интересненнько!

— Они нас не видят и не чуют? — тоже догадалась Юля.

— Угу. По идее, у нас есть преимущество. Смотри: через полсотни шагов вроде на потолке уже никого нет. Давай сейчас ещё один эксперимент проведём. Юль, отойди чуть-чуть назад.

Казаков внимательно осмотрел всё вокруг себя. Убедившись, что ни под каким камнем его не ждёт сюрприз, он очень медленно коснулся ногой паутины. Сразу несколько ближайших коконов на потолке закачалось. Андрей медленно увеличивал давление, натягивая паутину, пока не почувствовал кожей сквозь одежду сопротивление, тогда он убрал ногу. Пиявки на потолке остались висеть.

— Ну что ж, пройти можно, авось, за этими хитрыми тварями никого опаснее не встретим. Юля, ты как? Не боишься? Мы можем и другой путь поискать.

Девушка скептически хмыкнула и вместо ответа полезла в рюкзак, ножом отрезала два куска верёвки по метру.

— Я и не таких существ видела, держи вот. Возьми в руку перед собой…

— Я знаю, как этим пользоваться.

Как-то они со страйкоболистом Сеней попробовали пройти «минное поле» на тренировочной базе его команды. Тогда с ними был ещё один парень, представившийся Васей, он и показывал технику, а заодно и организовывал «полосу препятствий».

В «Васе», после показанных им приёмов, Андрей заподозрил матёрого спецназовца, имевшего реальный боевой опыт. И то, как тот себя вёл, спокойно, без понтов, неприметно и обстоятельно, только укрепило Казакова в этом мнении.

В тот раз страйкболисты пытались найти на заднем дворе заброшенного завода (он и выполнял роль базы клуба) растяжки и «лепестки» — миниатюрные противопехотные мины. Техника подходила и для инопланетных пиявок, правда, вместо верёвки они тогда использовали прутик. Всё просто: держишь прутик на вытянутой руке перед собой, чтобы он почти до земли доходил, если прутик отклонился, значит, он наткнулся на препятствие.

— Кто пойдёт первым? — в голосе Юли звучал неприкрытый намёк.

— Я, — тем не менее, ответил Андрей. — И это, ты воротник потуже застегни.

Сталкерша без лишних слов превратила свою повязку в платок, а Казаков накинул капюшон. Он сделал уверенный шаг, потом второй. Труднее всего оказалось поднять заднюю ногу, когда ты уже чётко не видишь, где паутина. Андрей обернулся, в одной руке он сжимал фонарь и верёвку, в другой — пистолет, Юля шла за ним след в след. Ей, выросшей в лесу, скорее всего, было легче, чем ему.

«Ну, вперёд», — подбодрил сам себя Казаков.

Идти оказалось не так уж трудно, как казалось по началу. Прямо как в детской игре, когда пол — это лава, и надо по игрушкам прыгать, чтобы на диван попасть.

Андрей бы совсем расслабился, если бы не чавкающие звуки, периодически доносившиеся сверху. Белёсые твари вся равно каким-то образом ощущали людей и начинали слегка покачиваться, когда те проходили под ними, тогда у Казакова от этих тихих звуков мурашки пробегали по спине.

Что что-то не так, Андрей понял по звуку, который раздался, когда его подошва коснулся каменного пола. Над его головой громко чмокнуло. Сталкеры замерли.

Круглая зубастая пасть раскрылась в метра от лица Андрея, но нападать тварь почему-то не торопилась. Казаков посветил фонарём под ноги и увидел, что вляпался подошвой в какую-то клейкую плёнку.

— Юль, ты ещё такое под ногами видишь?

— Поблизости нет.

Пиявки вибрировала, по слизкому телу ходили волны. Её сородичи тоже закачались под потолком.

— Иди вперёд, — сказал Андрей. — Иди, если что. Я ломанусь напролом, а ты меня прикроешь. Давай.

Луч света осветил Казакова, из темноты донеслось возмущённое сопение. Почему-то в такой ситуации это показалось Андрею милым.

— Слушай, Юль, нам не надо ссориться, не сейчас. Делай, как я сказал, так будет лучше. И не спорь, пожалуйста, — твёрдо и спокойно сказал Казаков, как если бы речь о покупках в супермаркете.

Темнота фыркнула, а потом сказала звонким чуть низковатым голосом:

— Хорошо, я иду.

Совсем скоро Юлия скрылась из поля зрения — Казакову были слышны только удаляющиеся шаги. А пиявка продолжала висеть — вот же упрямая тварь! Поддавшись скорее наитию, Андрей вытащил из кармана зажигалку. Его отвлёк возглас. Он аж вздрогнул, хотя позвали его достаточно тихо.

— Андрей, я дошла, тут немного осталось. Держись ближе к центру — там паутины почти нет.

Казаков выдохнул, щёлкнул зажигалкой. Пламя коснулось белёсой кожи твари, и пиявка с визгом втянулась к потолку. Остальные задёргались, издавая слабый писк, но Андрей, не без усилия оторвав подошву, быстрым скоком преодолел опасный участок. Благо путь ему освещала Юля, да ещё и указывала на опасные места. Может, и вправду стоило пустить её впереди себя?

Сталкеры обнялись, как будто месяц не виделись, но, сохраняя разум, отошли от колонии паразитов ещё на пару сотен метров. Теперь они были осторожнее.

— Подожди, Андрей, надо осмотреть себя. На всякий случай. Вытяни руки.

— Ага, как скажешь, — многозначительно сказал Сталкер, при этом он не мог согнать с лица глуповатую улыбочку.

Ладони быстро пробежались по одежде. Андрею вспомнился инструктор их охранного агентства, где он недолго работал. Тот весело учил молодняк, как надо быстро обыскивать подозреваемого.

— Теперь снимай свою сбрую и повернись.

Андрей улыбался уже во все тридцать два зуба, но когда нежные пальцы коснулись его кожи, стало не до улыбок. Его аж повело в сторону, пещера закружилась, кровь прилила… к голове.

Спустя несколько секунд вечности, Юля тихо сказала:

— Теперь твоя очередь. Повернись.

Ей тоже было сейчас не просто. Юля стояла к нему спиной, голая до пояса.

— Не тяни, пожалуйста, — дрожащим голосом сказала она, пока Андрей любовался ею.

Вот где была пытка.

Андрей коснулся бархатной кожи.

— Ах, — вырвалось из груди Юли.

— Руки холодные, прости.

— Нет, руки у тебя не холодные, — стараясь лишить свой голос любых эмоций, произнесла она. — Продолжай.

Юля закусила губу, изо всех сил стараясь не застонать, но лишь вздрогнула, когда снова ощутила прикосновения.

Андрей стиснул зубы до треска. Это была сладкая пытка — тело Юли было нежным, трепещущим, от холода и его прикосновений, кожа покрывали мурашки. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы сейчас не наброситься на девушку.

Он быстро оглядел её спину и ноги, ничего не нашёл.

— А спереди? — хриплым голосом спросил Андрей.

— Спереди я себя уже осмотрела, — ответила Юля, одевая майку. — Не стой столбом, пошли.

Она вдруг, на полушаге, бросилась обратно к Андрею, ткнулась носом в щёку, тихо-тихо сказала:

— Потерпи немного, пожалуйста.

Она быстро поцеловала Андрея, он ощутил вкус её губ… и крови. В уголке рта у Юли текла тонкая алая струйка.

Все мысли из головы словом ветром вымело, но Андрей собрал волю в кулак и ответил:

— Как скажешь. Сейчас не время.

Камень вокруг теперь имел жёлтый оттенок, свет от него уютно отражался, поэтому идти было даже приятно. «Во всем надо искать что-то хорошее», — говорил кто-то уже трудно вспоминаемый. Андрей считал это утверждение спорным, но в данный момент оно было к месту.

Тоннель постепенно сужался, и можно было подумать, что сталкеры идут в тупик, но что-то толкало Андрея дальше. Это было не как в тот раз, когда невесть что его заманивало в пещеру. Казаков чувствовал, что скоро они должны найти конец пути, что-то должно измениться.

Первой перемены опять заметила Юля, несмотря на то, что Андрей шёл впереди.

— Смотри! — сказала она.

Посреди пещеры торчала маленькая пирамидка из песка. Откуда он насыпался, понять было невозможно, точно не с потолка. Андрей в нём поковырялся носком берца и ничего не обнаружил. Делать было нечего, пошли дальше.

Новую деталь на этот раз заметил Андрей — подошву от берца. Кто бы ему сказал, что он найдёт такое в таинственном подземелье. И она валялась рядом с ещё одной кучкой песка. Недолго думая, Казаков присобачил подошву к своему «мокасину». Затем он разворошил песок, осмотрел всё вокруг и ничего не нашёл — никаких других следов чужого присутствия не было.

— Думаю, мы идём в правильном направлении, — тем не менее, сделал вывод он.

— Мне тоже так кажется, — ответила девушка.

Андрею стало чуть легче — всё-таки здорово, когда тебе кто-то не только безгранично доверяет, но и поддерживает. Почти сразу Юля опять привлекла его внимание:

— Как необычно…

— Что такое?

— Стены. Видишь? Какие-то полосы — будто-то резцом прошлись.

— Может быть.

Далее им встретился на пути кусок камня, который вывалился, судя по форме, с потолка.

— Интере-е-еснько, — протянул Андрей вслух.

Юля сняла с плеча ружьё, напряженно вслушиваясь.

Казаков думал. Была в происходящем какая-то логика, нужно было принять правильное решение, найти смысл.

— Опусти оружие, — сказал Андрей.

— Что-о? — впервые переспросила Юля.

— Не бойся, и иди за мной. Ты знаешь, какие песни поют у меня на Родине?

— Откуда?

— Вот слушай, походная, и подпевай. Х-хар-рашо живёт на свет Винни-Пух. Оттого поёт он эти песни в слух…

Андрей драл глотку на всю пещеру, чеканя шаг в ритм песни. Юля шагала следом, непонимающе и недоверчиво поглядывая на него. Андрей опять её удивил, но песня была весёлая, и Юля невольно стала кивать в такт.

Казаков их проморгал, в буквально смысле. Только что впереди никого не было, но стоило ему открыть глаза, как перед ним стоял он. Гуманоид, с двумя руками, двумя ногами. Однако верхняя часть его черепа была какой-то коробчатой и угловатой. Там, где должны были быть глаза, переливались радужной плёнкой два огонька. Низ лица был ничем не закрыт, так что можно было хорошо разглядеть белую кожу и ярко-алые губы.

Ростом гуманоид был не очень высок, ниже невысокого Андрея, может, сантиметров сто шестьдесят.

«Бледный» (так решил называть его Андрей) издал тихий звук, двинул головой. Казаков обернулся. Как он и ожидал: за его спиной оказалось ещё двое таких же «бледных», а когда он вновь посмотрел вперёд, рядом с первым встреченным стоял ещё один.

Только сейчас Андрей разглядел, что в руках они держат что-то похожее на микрофоны звукооператоров — длинные вытянутые штуковины.

Главный бледный опять что-то проговорил низким голосом, изобилующим полутонами и обертонами. Андрей аж заслушался. Но тут преградивший ему путь сопроводил свою речь очень красноречивым жестом — указал на его оружие и на пол.

— Я не понимаю, что ты говоришь, — не делая резких движений, прикинулся валенком Казаков. — Слушайте, вы же видели, мы мирно шли, никого не трогали.

Бледный направил свой «микрофон» в сторону небольшого камушка, послышался тихий вибрирующий звук — и камень рассыпался в пыль.

Миг — и этот «микрофон» смотрит ему в живот. К горлу Андрея подступил ком. В этот момент он многое понял: понял, откуда взялась подошва в подземелье, понял, что за кучка песка была там, и ещё понял, что бледный больше предупреждать не станет.

— Разоружаемся, Юль, только не чуди.

Девушка опять подчинилась, ведь сталкерам ничего другого и не оставалось.

Бледные потребовали снять разгрузку, после чего повели за собой. Шли они минут пять, пока не оказались в тупике. Главный из конвоя указал рукой на стену.

— Не вижу, куда идти? — не понял Казаков.

Тогда бледный просто сунул руку в стену — и рука исчезла.

«Даже так», — пробормотал Андрей, и не без дрожи сделал шаг.

Лицо Казакова будто обдало холодном ветром.

Он оказался в совершенно ином помещении, где царил полумрак. Свет исходил от прямоугольных фиолетовых фонарей на высоком потолке. При этом всё вокруг было произведено руками людей, людей, знакомых с технологиями не только двадцать первого века.

В полумраке угадывались какие-то погрузочные аппараты, небольшие транспортные средства, передвигавшиеся быстро и бесшумно. Вся поверхность вокруг была покрыта странным материалом, ни бетоном, ни пластиком, точно таким же, какой увидели сталкеры, когда только оказались в подземелье. Размеры помещения было трудно определить, но в высоту оно было не менее трёх десятков метров.

Всё кругом настолько отличалось от того, что Андрей видел последние несколько дней (камень, плесень и грибы), что он испытал шок вроде того, когда первый раз попал из Мира в Рекреацию.

Судя по деятельности вокруг, они угодили во что-то наподобие терминала. Бледный за спиной пробурчал что-то своим переливистым голосом, Андрей обернулся и как раз вовремя, чтобы увидеть как его собеседник отрывает верхнюю часть своей головы.

Казаков вздрогнул и медленно выдохнул: перед ним стоял вполне обычный человек, только глаза у него были заметно больше, с чёрными дырами зрачков. Аппарат в его руках, как можно было догадаться, был прибором ночного-видения.

Возможно, он специально дал сталкерам время осмотреться и прийти себя, своеобразный знак вежливости. Он жестами приказал спускаться по небольшой лестнице. Что-то зажужжало, заверещало, и между двух платформ, на одной из которых стояли сталкеры с конвоем, остановилось транспортное средство, напоминавшее одновременно вагонетку для «американских горок» и вагон скоростного поезда.

Сталкеры разместились посередине, бледные уселись по краям, и вагонетка начала разгоняться.

Андрей попытался определить их скорость по проносящимся мимо фонарям, но очень скоро оставил эту затею. Ясно было, что неслись они очень быстро, быстрее, чем в метро.

Тогда он решился заняться более полезным делом. Незаметно Андрей положил руку на бедро девушки, как будто хотел подбодрить её, и пальцами с внутренней стороны начала черти буквы. Получилось:

«Мы нашли неизвестный артефакт, и случайно оказались здесь» .

Ежу понятно, что их будут допрашивать. И говорить нужно одно и тоже, но и врать нельзя. Собственно, Андрей и не соврал. Разве эвакуатор из Рекреации не неизвестный артефакт? Разве они знают, как и где они оказались?

Юля еле заметно кивнула. Что ж, легенду придумали — уже хорошо. Пока, судя по отношению к ним, есть надежда на положительный исход. Впрочем, от неё с Андреем сейчас мало что зависело.

Туннель внезапно окончился, сталкеров ослепил яркий свет. Пока глаза к нему привыкали, вагонетка начала замедляться.

Андрей увидел лишь три или четыре высоченных штыря, похожих на рельсы, которые поднимались на сотню метров вверх к куполообразному потолку. Между ними гуляли фиолетовые молнии, которые били не в пустоту. В последний момент Казаков смог разглядеть не просто яркую пелену, а луч света в ней. От конструкции к нему тянулись разряды, а он сам бил в яркий, переливающийся жидкой плазмой шар света в центре каменного купола. Бледный толкнул Андрея в спину. Миг — и дивное сооружение скрылось за мрачным угловатым зданием.

Было похоже, что конвоиры сдали сталкеров на руки уже другому подразделению. Казаков испытал что-то вроде тревоги: к задержавшим его он уже привык что ли, а вот что ждать от обитателей здания — кто знает. Юлия же встретила перемены стоически.

Вагонетка остановилась перед серым кубом, угнетающего одним своим видом. Их провели внутрь. Не давая ничего рассмотреть, новые бледные сразу же отвели их на несколько этажей вниз, в узкий коридор. Сопровождающие деловито открыли одну из дверей. За ней оказалась комната, обставленная по-спартански: кровать и тумбочка. Но освещенная уже знакомым фиолетовым светом от лампы на потолке, что уже было хорошо. Здесь пленных и оставили — вдвоём. Андрей с облегчением вздохнул, он до последнего боялся, что их разлучать.

— Ну что, моя железная леди, добро пожаловать в новые апартаменты, — как можно бодрее изрёк сталкер. — Присаживайся. Удобно тебе?

— Ты молодец, Андрей. Здорово ты всё понял про этих коротышек, меня бы они уже минусовали, — устало ответила Юлия.

Вот те раз! Казаков хотел подбодрить её, а на самом деле поддерживают его. Из последних сил, судя по виду.

— Ну что ты, милая, без тебя я бы сюда вообще не дошёл. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да, вымоталась просто.

— Тогда поспи.

— А ты?

— А я осмотрю тут всё и тоже лягу спать.

Юля, как сидела, упала на кровать и буквально через пару вдохов уснула. Андрей как следует осмотрел комнату на предмет различных сюрпризов, прослушки и того, что может послужить оружием. В конце концов, обжиться на чужой территории никогда не помешает — это может стать небольшим преимуществом, если придётся драться.

Закончив с осмотром, Андрей как можно осторожнее прилёг рядом с Юлей и немедленно уснул.

Разбудил их стук в железную дверь. Казаков потянулся, проверил время: поспать им дали часа три от силы. В дверном проёме стоял бледный, который их и разбудил. Невыразительное лицо, большие глаза — холодные и неподвижные. Похожая на китель одежда неприметного серого цвета была без знаков отличия. Единственным ярким пятном был значок с вертикальной белой полоской.

Бледный указал пальцем на парня и сделал характерный жест рукой — «на выход».

— Не понимаю, — опять включил дурака Андрей.

— Ты, иди за мной, — на понятном Казакову языке сказал тюремщик.

И надо сказать удивил.

— За тобой так за тобой.

Андрей не спеша поднялся с кровати, ободрительно улыбнулся Юле и вышел.

Он предполагал, куда его ведут, — на допрос. Допрашивать задержанных поодиночке было логично. Но вот почему тогда их оставили на несколько часов одних? Это идея навела Казакова на кое-какие мысли, но додумать он их не успел — они пришли в нужное место. Его отвели на один пролёт вверх, завели в комнату, похожую на классическую допросную: жухлые серые стены, стол посередине. Разве что зеркального стекла не было. Оставили одного.

Ожидание порой действует не хуже пытки. Андрей хорошо это знал, но скрывать ему было нечего, тем более злого умысла в их действиях не было. Ему бы выбраться отсюда на Свободную территорию, в Рекреацию то бишь, вместе с Юлей, конечно, — и он уже будет счастлив.

Возглас из невидимых динамиков заставил его вздрогнуть и прервал размышления:

— Положите руки на полосы.

Язык опять был понятен Андрею. Что ж, к таким фокусам пора было привыкнуть еще в Рекреации.

На столе сами собой возникли две фиолетовые полосы. Казаков выполнил приказ, положил на полосы руки — и в тот же миг их стиснула неведомая сила. Он попытался дёрнуться, но давление только усилилось. Ощущение было такое, будто его удерживают упругие резиновые жгуты, даже следы на коже были заметны, но ничего видимого и материального не было.

Казакова оставил попытки освободиться и успокоился. Он ничём не выдал своё удивление, когда в гости к нему вошла целая компания.

Двое бледных, ничем не примечательных, вели под руки седовласую женщину. Или скорее альбиноса. Просторное длинное платье белого цвета шелестело при ходьбе и ярко контрастировало с одеждой её прислужников. Она была весьма миниатюрна, ниже своих сопровождающих. Волосы собраны в короткий хвост, черты лица мелкие, глаза заметно меньше, чем у двух других бледных, и полуприкрыты. Почему-то последнее, на что обратил внимание Андрей, было колье — в глубоком вырезе декольте, подчёркивавшем небольшую грудь, поблёскивала серебристая цепочка, на которой висел большой, отливающий чёрным камень.

Андрей отчего-то почувствовал укол тревоги. Захотелось посмотреть на зверя-татуировку, но это было бы сейчас слишком заметно.

Бледные помогли женщине сесть на стул и отступили назад, заняв место, положенное охране и свите.

— Здравствуй, — сказала она без малейшего акцента, как будто бы всю жизнь изучала филологию в столице.

На Андрея это произвело большее впечатление, чем если бы голос зазвучал у него в голове. Возраст женщины он не смог определить, с равным успехом ей могло быть и восемнадцать, и сорок.

— Я буду задавать вопросы, а ты отвечай на них только да или нет.

Голос у неё был вкрадчивый, ласковый, располагающий к себе. Так и хотелось поделиться с ней своей непростой историей.

— Хорошо.

— Тебе зовут Андрей?

— Да.

— Зачем ты здесь?

— Я… погодите, как же я отвечу? Вы же мне сказали… — Казаков поперхнулся.

Ошалелым взглядом он смотрел на центр лба женщины-альбиноса. Там еле заметно колыхалась кожа, слово у младенца, у которого ещё не зажил родничок. Бледная продолжала ласково смотреть на заключённого.

Андрей почувствовал, как по телу у него разливается холод, сковывающий мышцы.

— Не бойся, отвечай, как есть, — ласково сказала женщина вспотевшему будто после бегового марафона Андрею.

Каждый удар отзывался болью в его груди, горло пересохло и горело.

— Это вы делаете?

Бледная не изменила выражения лица, но Андрея словно обдало ледяным ветром.

— Ещё раз задашь вопрос — и к тебе применят силу, — участливо, с располагающей улыбочкой сообщила она. — Ты понял?

— Да.

— Ты ищешь у нас что-то ценное?

— Нет.

— Ты хочешь узнать о нас побольше?

— Нет.

— Ты пришёл сюда по чьему-то приказу?

— Нет.

— Ты хочешь нам зла?

— Да нет же!

Сорвался Андрей на хриплый крик, но невидимые путы на руках не дали ему встать.

— Тогда зачем ты к нам пришёл?

— Я к вам не пришёл. Мы заблудились. Спросите у тех, кто меня задержал. Мы не крались, сообщили о своём присутствии. Мы сами не знаем, куда попали.

— А зачем вы убили стража?

— Какого стража? Не хотели мы никого убивать. Нам бы выбраться отсюда. Мы никому ничего не расскажем, я вам обещаю.

— Как вы сюда попали?

— Я не знаю. Вы… вы не поверите всё равно.

Альбинос молчала.

Андрей вздохнул:

— В общем, я… я хотел увести свою девушку в другой мир.

Казаков взглянул на женщину — вроде за психа его не приняла.

— Я добыл артефакт, пластину, которая может это сделать, если её разбить. А вместо безопасного места я оказался здесь, в этих долбанных пещерах. Я не хотел никого оскорбить, — быстро поправился Казаков.

— Хорошо. А теперь ответь на следующий вопрос, как можно искреннее, — вкрадчиво так завела песню блондинка. — Ты принесёшь нам зло?

— Нет, то есть… — Андрей понял, что угодил в ловушку. — Аа-ай, ну откуда мне знать, что я вам могу принести? Я пару суток назад ничего не знал о вашем существовании, и знать не хотел. Если вам нужно сохранить тайну о себе, я конечно же её сохраню.

Казаков изо всех сил боролся с нахлынувшим отчаянием, понурил голову, чтобы защититься от взора этой… ведьмы.

Женщина ещё немного посверлила его взглядом, затем приподняла руки. Сопровождающие тут же подхватили их, и бережно увели свою хозяйку.

Перевести дух Андрею не дали, сразу явился тюремщик, буквально за шиворот вытащил его из-за стола. Казаков не сопротивлялся, словно во сне пошёл за тюремщиком в знакомую комнату. Юли внутри не было.

Казаков распластался на кровати. Внутренний голос подсказывал, что с его девушкой всё в порядке. Андрей обрадовался этому предчувствию, но не сильно, апатия обволокла его тугим коконом.

«Неплохо было бы посмотреть на татушку», — вяло подумал он.

Рука двигалась словно в вязком желе. Зелёный кот мирно свернулся клубком.

«И хорошо, — сонно подумал Андрей, — с Юлей будет всё хорошо. Я здесь, а она там, разговаривает, с этой… этой, — сквозь пелену пофигизма проклюнулся гнев. — Она же с той ведьмой! Её допрашивают! Нас разлучили, а я здесь лежу как кисель. ДА ЧТО СО МНОЙ ТАКОЕ⁈»

ААААХРРР!

Из груди вырвался крик, сметая остатки наваждения. Андрей вскочил с кровати, с ходу долбанул в железную зверь. Звон пошёл на всю тюрьму. Если бы не каратистское прошлое, он сломал бы руку, а так — только кровь на костяшках проявилась.

— Да чтоб вас!!!

Андрей понял, что криками делу не поможешь. В приступе гнева и жажды что-нибудь сломать, а лучше кого-нибудь, он упал на кулаки и стал отжиматься. Если не можешь ничего изменить, то укрепляй тело, пригодиться в любом случае.

За этим занятием его и застала Юля. Казаков бросился в её объятья.

— Ты как, с тобой всё хорошо?

— Да, в норме.

Привели ею довольно скоро, и выглядела она нормально. Куда лучше, чем Андрей после допроса, но заметно встревоженная. Впрочем, расстроенной и злой Юля была с тех пор, как их разоружили.

— Я так рад тебя видеть, — сжимая крепче объятья, сказал Андрей. — Присядь. Тебе допрашивала эта… белёсая? Ну, ты поняла.

— Трёхглазая.

— Именно!

— Мало приятного. Я сказала, как мы договорились, потом она ушла.

— Милая моя, — Андрея нашёл губами её ушко в волосах, — потерпи немного, я что-нибудь придумаю. Я знаю, я уже это говорил, но… Эй, ты чего⁈

Девичья рука забралась ему под майку и устремилась ниже, под ремень.

— Догадайся.

— Погоди.

Юля села Андрею на колени и почти опрокинула его своим весом.

— Ты что? За нами наблюдают, я уверен в этом.

— Плева-ать, — прошептала на ухо девушка.

Двигая бёрдами, она приспустила часть своей одежды, помогла себе рукой — и они соединились.

Андрей понял, чего по-настоящему хотел всё это время. Он схватил Юлю за бёдра, за волосы, крепче прижал к себе. Долго сдерживаемое желание дало о себе знать, влюблённые вдвоём почти сразу же достигли пика удовольствия. Крики, стоны, пульсация плоти, резкое движение тел. Но им обоим было мало.

Юля продолжала двигаться на Андрее, смотря прямо в глаза, а он запустил руки ей под одежду (никому не позволено пялиться на его женщину!), чтобы лучше, сильнее ощущать её.

И вновь удовольствие заставило испустить стоны из лёгких, сладкие судороги соединённых вместе тел довели до исступления. Юля упала на Андрея, мелко дрожа, и прижалась крепко, слово боялась чего-то. Её мужчина спрятал свою любимую в объятьях, укрыл от чужого мира, защитил, на мгновение тюремная комната в таинственном подземелье стала только их.

Андрей гладил Юлю по голове, убирал пряди с заострённого «эльфийского» ушка, проводил пальцами по идеальным точеным линиями лица. Она была для него настоящей эльфийской принцессой. Неважно, кто её предки и как она жила, — Андрей нашёл своё сокровище. Он до сих удивлялся, как такая девушка вообще может существовать, а уж что она досталась ему — это и вовсе немыслимо.

— Слушай, Юля, я вот думаю… Аа-рр!

С глухим воплем он подскочил с кровати — ему в руку будто раскалённым железом ткнули. Он задрал рукав: зелёный кот изогнул спину, вздыбил шерсть, а штрих-код горел алым светом.

— Привет. Как понежился?

— Что⁈ Какого!..

— Фэ, как грубо. Что, мозги совсем протрахал?

— Андрей?..

— Погоди, Юль. Кара, это ты что ли? — Казаков сообразил, что голос звучит только в его голове.

— Сообразил, наконец-то. Ну что, доволен процессом?

— Какой доволен! Что ты, млять, устроила? Мы о чём договорились⁈

Утихшая боль вспыхнула с новой силой.

— Аххррр, — простонал Андрей.

— Попридержи язык, недоумок, всё было сделано, как положено. А ты как думал? Аборигена можно выдернуть из своего Ареала, но он точно так же должен пройти тьюториал и получить статус игрока. У твоей лесной срок пребывания в Зоне, кстати, подходит к концу.

— То есть?..

— Да, совсем скоро она отправиться на Свободу. А мы с тобой не закончили, кстати. Забыл, что у нас уговор?

— Забудешь такое… И что я должен сделать?

— Мне нужны звуковые резонаторы.

— Что⁈

— Оружие тех, кто тебе захватил, кретин.

— Интересно, и как я его доставлю?

— Заткнись и больше не смей меня перебивать, иначе оставлю здесь. Пусть тебя с твоей подругой препарируют.

— Я слушаю.

— Другое дело. Запоминай, у нас мало времени. Тебе нужно взять с собой любой резонатор, например, такой как у стражей. После чего ты тоже эвакуируешься на Свободу. Эвакуатор у тебя с собой, проверь нагрудный карман.

Казаков залез в карман и в самом деле нащупал там прямоугольную металлическую пластинку, как она там оказалась, он даже предположить не мог.

— У своей пассии возьми яд, который она сделал из осьминога. Надеюсь, антидот у неё хватило ума сделать. Если нет, просто выпей раствор регенерата. И быстрее, пока её не эвакуировали.

— Юль, ты сделала какой-то яд из той твари в пещере?

Девушка весь разговор смотрела на любимого круглыми глазами, но самообладания не потеряла.

— Да, сейчас. Вот, — она протянула спичечный коробок, самый настоящий, со спичками, но под ними была насыпан порошок. — Если нужно, сжимаешь коробок в руке, он загорается, и выходит газ. Но перед этим нужно противоядие выпить, оно здесь, в пузырьке. Андрей, я не понимаю…

— Всё нормально, верь мне — Казаков приобнял её за плечи. — Всё идёт по плану. Сейчас ты отправишься туда, где безопасно, в то место, о котором я рассказывал. Если что, спроси контролёра, они тебе помогут. Возьми, это ключ от моей квартиры.

Сталкер протянул ей широкий ключ с затейливыми бородками, на головке которого была была изображена морда оскалившегося лесного кота.

— Им ты откроешь дверь в мой дом.

— Погоди, Андрей, я не понимаю тебя сейчас. Ты меня оставляешь?

— Нет, никогда и ни за что. Просто запомни всё, что я сказал.

В спину Казакову будто ударило холодным ветром, перед глазами на миг возникла серебристая пелена.

— Всё, тебя пора. Удачи.

— Постой, противоядие оно тоже яд, ты должен…

— Я понял, я знаю…

Вокруг Юли из ниоткуда возник вихрь, эдакое мини-торнадо, а когда он опал, девушки из комнаты пропала.

— Как мило, я чуть не расплакалась. Ты и вправду любишь её?

— Не твоё дело.

— Тогда не облажайся, Андрей, от тебя зависит её будущее.

— Я всё сделаю.

Жжение в области штрих-кода исчезло. Казаков уже слышал приближающиеся шаги. Видимо, бледные поняли, что у них происходит что-то не ладное.

Андрей отхлебнул из пузырька, оставленного Юлей, горечь во рту быстро сменилась онемением, а потом сжал в кулаке коробок. Зашипели загоревшиеся спички. Сталкер поспешно отбросил коробок к двери, и лёг на кровать, приняв максимально миролюбивую позу.

Железная дверь с грохотом отворилась, внутрь вломились двое бледных, разговаривая на своём тарабарском языке. Андрей поднял руки:

— Я не знаю, не понимаю.

На него наставили резонаторы. Один бледный что-то орал, надрываясь и указывая на стену, второй начал рыться в кровати. Андрей послушно, с поднятыми руками, поднялся и подошёл к стене. Его начали обыскивать, когда другой бледный со стуком повалился на пол. Его напарник допустил оплошность, обернувшись на звук.

Казаков немедля зарядил ему локтем с разворота и вырубил наглухо, тем более он был готов к такому повороту событий. Наклонившись, он подхватил диковинное оружие, которым ему не раз угрожали. На вид и вес оно всё так же походило на микрофон звукооператора — вытянутый конус, покрытый странной тканью, а сзади горизонтальная ручка с двумя кнопками, нажимать их Андрей не стал. Он поискал, чем можно было бы проткнуть эвакуатор — если нарушить его целостность, то его забросит на Свободу к Юле.

И тут его взгляд упал на одного из бледных. Выглядел он щуплым подростком, а без сознания казался ещё беззащитнее.

— Ладно, по идее у вас должно быть противоядие, — пробормотал Андрей и одного за другим выбросил стражников из комнаты.

«Это должно уменьшить воздействие газа, а потом наверняка им успеют вколоть какую-нибудь сыворотку», — так рассуждал Андрей, укладывая второго тюремщика в коридоре, а когда поднял взгляд…

В коридоре была она. Трёхглазая бледная. На этот раз под плечи её никто не поддерживал, напротив — она стояла сама, вытянув руки и растопырив тонкие пальцы, а её слуги замерли на ступеньках позади с выражением страха и восхищения на лицах.

В позвоночнике Андрея закололи иголки, а в груди как будто шевельнулся кусок льда. Страх побежал по телу вместе с мурашками, но в этот раз только подстегнул.

Казаков с криком, не обращая внимания ни на бледных, ни на свои ощущения, рванулся к ведьме. С ним что-то произошло: он как будто воспринимал себя отдельно от тела. Нет, он чувствовал боль в позвоночнике, ощущал страх, но его тело действовало само по себе, как будто в него заранее загрузили программу того, чего Андрей очень-очень сильно хотел. А хотел он пробежать оставшиеся три метра и врезать белобрысой ведьме между глаз.

Женщина упала замертво. Андрей впал в ступор: и это всё? Надо сказать, когда он переварил случившееся, то почувствовал себя отвратно, будто ребёнка ударил или инвалида. Глядя на тщедушную женщину, можно подумать она и то, и другое.

Андрею повезло, что бледные точно так же были в шоке от увиденного. Когда первый из них пришёл в себя, Казаков был готов к продолжению. Он схватил наставленный на него резонатор голой рукой. Бледный, у которого глаза от страха стали ещё больше, судорожно нажал кнопку. Сталкер, поддавшись наитию, успел наклониться и схватить кулон с тёмным камнем. Он почувствовал вибрацию и жжение прямо под кожей — в ладони, схватившей оружие стражника, был эвакуатор.

Перед глазами Андрея возникла знакомая серебристая вуаль, резонатор бледного поперхнулся и перестал жужжать. Казаков на секунду ощутил, что куда-то летит, и затаил дыхание. Яркий свет резанул глаза.

— Что ж ты, умник, не подготовившись, из Зоны вылезаешь?

По-доброму сказал кто-то сверху над корчащимся Казаковым.

— Могу солнцезащитные очки предложить, хорошие.

— Сколько? У меня с собой монет нет, потом отдам.

— Сто монет, в долг. Договор свят?

— Договор свят, — простонал Андрей.

Чья-то сильная рука пожала его ладонь, а потом вручила спасительные очки. Помогло, честно говоря, не очень, перед глазами по-прежнему всё плыло. Любой взгляд на поверхность, отражающую солнце, вызывал приступ боли, не только в глазах, но и в голове. Да ещё и мутить начало.

— Слушай, а что это за штуковина такая интересная? — спросил контролёр (а кто ещё это мог быть?), наверняка имея в виду резонатор.

Камень Андрей стремительно и незаметно запихивал себе в карман.

— Это? Да так, агрегат один повезло заныкать. А я что, что-то нарушил, господин контролёр?

— Нет, без базара. Что нашёл в Игровой Зоне, то твоё. Я как посмотрю, рейд у тебя интересный вышел.

— Угу… Погоди, а если регенерата закапать в глаза — это поможет? — поинтересовался Казаков у контролёра.

— Вот сразу видать, что новичок. Реген тебе не мутаген, но попробуй, вдруг поможет.

Андрей втёр щепотку регенерата себе в слёзные железы, проморгался. Пару секунд щипало аж жуть, но потом стало полегче.

— Вроде могу идти, спасибо за помощь. Как тебя зовут? Кому долг отдавать?

— Я — Витя Стылый, — ответил смазанный силуэт. — Спроси в «Логове Мутика», тебя любой скажет, как меня найти.

— Понял, запомню!

Надвинув капюшон посильнее на лицо, Андрей осторожно побрёл по раздолбанной бетонной дорожке. Дорогу ему подсказывал его верный зелёный кот, периодически указывая лапкой в нужном направлении. Всё перед собой Андрей угадывал сквозь серую рябь, но татушку кота Казаков видел отчётливо, как и красный штрих-код, будь он не ладен.

Так, следуя подсказкам, Андрей сперва выбрался с Закрытой территории Умирающей Земли, а потом, прогулявшись по Рекреации, нашёл свою квартиру.

На этот раз бешенный карнавал Свободной территории, или попросту Свободы, прошёл мимо него. С лёгкой дрожью он толкнул дверь — открыто.

Стоило ему переступить порог, как на него набросились, с криком:

— Андрей!

Нежные поцелуи влажных губ были лучшим болеутоляющим.

— Андрей, с тобой всё в порядке? Я знала, что ты вернёшься!

— Да, всё хорошо. Ты сама как добралась?

— А мне помогли.

— Кто? — в голосе Казакова пропало всё радушие.

— Я тебе покажу, пойдём за мной.

Нежная ладошка уверенно потянула Андрея вглубь квартиры.

— Господин контролёр, вот он, как вы и говорили. Можете ему дать то же, что и мне?

— Конечно-конечно, не беспокойтесь. Держи, мертвяк, закапай это в глаза.

Мертвяками называли игроков из Умирающей Земли, так что Андрей не обиделся. Но и Юля тоже, значит она уже в курсе дел. В общих чертах, по крайней мере.

Казаков закапал жидкость себе в глаза, и произошедшее иначе как волшебством назвать язык не поворачивался: зрение вернулось моментально, без каких-либо неприятных ощущений и последствий, будто режим кнопкой переключили.

— Ну как? — спросил гость.

Он сидел посреди комнаты в квартире Андрея, которую он получил, когда заработал статус игрока. Жил он здесь недолго, но успел запомнить обстановку и мог сказать, что она почти не изменилась.

— Лучше примите мою благодарность. С кем имею честь? — холодно осведомился Казаков.

— Меня зовут Станислав Медведь, старший контролёр.

Если и можно было подобрать более неподходящее прозвище этому элегантному джентльмену в летнем пиджаке и бриджах, то на него у Казакова фантазии не хватило.

— Юлия, кстати, приготовила превосходный чай, пока мы вас ждали. Не хотите попробовать?

— Хочешь, Андрей? Я могу принести.

— Принеси.

Девушка, обдав Казакова ароматом свежести, неторопливо вышла и оставила мужчин одних.

— Я так понимаю, вы со мной хотите о чём-то поговорить? — хмуро спросил Андрей.

— Разумеется. Когда абориген Ареала вдруг получает статус игрока, это событие вызывает определённый интерес.

— А я обязан отвечать на ваши вопросы?

— Андрей, ну что вы. Это, если можно так выразиться, частный визит.

— Я сейчас не расположен к светским беседам.

— Понимаю, хочется отдохнуть. Вы бы, кстати, руку с этой машинки убрали, вдруг сработает ненароком, проблем не оберёшься, — Станислав указал на резонатор.

— Благодарю за совет. Так мы закончили?

— Как угодно. Просто странно всё это. То, что произошло с вашей… кхм… подругой невозможно без вмешательства серьёзно покровителя.

— Статус Юли был получен согласно правилам?

— Насколько известно, согласно базе, да.

— Тогда о чём мы говорим?

— Наша обязанность — блюсти Закон на Свободной территории, согласно воле Игры. А любые странности и недомолвки, как правило, ведут за собой большие проблемы и нарушение этого самого Закона. Поэтому хотелось бы знать, Андрей, в какую историю вы влипли?

— Я обязан отвечать?

— Как угодно.

— Тогда слушайте: я чту законы Игры и, если я их нарушу, то буду отвечать перед вами. А пока мои дела — это мои дела.

— Ответ настоящего игрока. Пожалуй, оставлю вас наедине с вашими делами, — губы контролёра тронула еле заметная улыбка.

Одним великолепным движением Станислав оказался на ногах — Андрей аж зависть испытал к такой пластике. Уже в дверях контролёр остановился:

— Знаете, Андрей, а у вас отличный вкус. Ради такой девушки можно горы свернуть или предать. Постарайтесь не погубить себя и её. Моё имя вы теперь знаете.

Казаков выдохнул — и ментально, и физически. У него будто бензин разом кончился, сразу накатила волна слабости и апатии.

— Поговорили, блин, — буркнул он.

В комнату, тихая как мышка, вошла Юля. Принесла ароматный чай.

— Я сделала что-то неправильно?

— Что за глупости. С чего-то ты взяла?

— Я привела в дом этого человека, без твоего ведома, и ты был не рад ему.

— Перестань. Это контролёр, и он тебе помог. За одно это я ему должен спасибо сказать, а вместо этого характер показывал. Голова что-то у меня не варит, — потёр затёкшую шею Казаков. — Ты, наверное, хочешь узнать, что здесь происходит. Это долгая история.

— Да знаю я, долгая. Ты пей, — Юля решительно протянула ему чай. — Допивай чай, умойся и ложись спать.

— Постой-постой, а ты как же?

— А я приду к тебе скоро. Не спорь. Тем более вечереет уже.

— Да?

И в самом деле — солнце над Свободой заходило, а ему казалось, он в самый полдень попал.

— Ладно, утро вечера мудренее. Ты обустроилась тут?

— Да, не беспокойся. Отдыхай, милый.

Андрей медленно поплёлся по винтовой лестнице в спальню.

Спал он без снов. Только несколько раз просыпался, казалось, что штрих-код опять раскалился. Казаков открывал глаза и тут же отрубался.

Проснулся он с восходом солнца. Юли рядом не было, но в комнате неуловимо чувствовалось её присутствие. Снизу из кухни тянуло чем-то вкусным. Кровать, облицованная гранитом, казалась слишком большой для него. Казаков сонно взглянул в окно на восходящее тропическое солнце, быстро привёл себя в порядок и спустился к любимой.

— Привет, — Юля что-то разливала по бокалам из чайника. — Ничего, что я тут хозяйничаю?

— Теперь это и твоя квартира, — нежные объятья, поцелуй. — Но тебе должны были дать отдельную.

— Да, насколько я понимаю, это соседняя квартира на этаже. У меня даже ключ от неё непонятно как оказался.

— Всё правильно, так и должно быть. Не волнуйся, — Андрей чмокнул Юлю в аккуратный, с небольшой горбинкой, носик.

— Андрей, но что это такое? Я отходила недалеко от нашего дома и… Я не понимаю. Всё вокруг — это какие-то чудеса?

— Я бы даже сказал: чудеса ещё какие! — влюблённые в обнимку исполнили пируэт на узкой кухне. — Не переживай, сейчас я тебе всё расскажу. Вот прямо за чайком. Дай только с мыслями собраться, фу-ух.

Андрей примерно минуту раздумывал, с чего бы начать. Юля терпеливо ждала.

— Значится так, Юля, эта территория — не мой родной дом. Насколько я понимаю, здесь вообще никто не рождается. Это остров, который находится неизвестно где. Мне, по крайней мере, не известно. Называется он Свободная территория или просто Свобода, иногда Рекреация. Пока не путано?

Юля покивала, тёмные пряди упали на щёки.

— Так вот, из этой Свободной Территории можно попасть в разные уголки… Вселенной, — Андрей долго подбирал слово. — Я родился на другой планете. Уровень развития у нас примерно как у Умирающей Земли до войны. У нас и ракеты в космос летают, и атомные реакторы есть, но вот Луну мы пока не освоили, и регенерата у нас тоже нет, а уж всяких монстров и мутантов — тем более. У нас есть большие государства с сотнями миллионов жителей, и эти государства почти не воюют друг с другом, официально, по крайней мере.

Я родился в обычной стране, занимался разными единоборствами, экстремальный отдыхом, водил людей в турпоходы за деньги. Экстремальный отдых, как бы тебе объяснить, это когда люди готовы рискнуть своей жизнью, но не сильно. Например, забраться в горы, увидеть то, что раньше не видели, но с минимальным риском: никто в них стрелять не будет, и монстры тоже специально нападать не станут. Монстров у нас вообще нет. Но я это уже говорил, — Андрей отхлебнул чай, перевёл дух. — Всё это не важно на самом деле. Жил я почти спокойной жизнью, когда мне предложили отправиться в один турпоход. Я и ещё двое человек заключили контракт на моей земле, а потом нас как-то переправили на Свободу, прямо в то место, где ты оказалась. Когда ты сюда попала, тебе контролёры должны были встретить.

— Да, они очень вежливые и отзывчивые люди.

Казаков хмыкнул — вспомнил свою первую встречу с контролёрами.

— Так вот, мы подписали договор и попали в «Стратегию». Это Игра, которая называется «Стратегия», или Стратегия, называющаяся Игрой. А все, кого ты видишь вокруг, игроки. Этот остров и все чудеса на нём созданы тоже ради Игры.

— Не понимаю: Игра, она зачем?

— Я тоже задавал этот вопрос. И все мне отвечали, что Игра существует ради Игры. Или всё по воле Игры. Ты должна понять, что все игроки немного того… чокнутые.

— Мы же с тобой тоже теперь игроки?

— Ну да.

Влюблённые засмеялись.

— Теперь к конкретике.

— А что до этого было?

— Вводная. А расклад такой: есть Свобода, здесь мир дружба, жвачка…

— Что⁈

— Все дружат и любят друг друга. Приходят сюда игроки, чтобы как следует оттянуться, повеселиться. Да и жить здесь просто удобно. Из Свободы можно попасть в Закрытые территории. Это места, которые дублируют те миры, в которые может попасть игрок с этих территорий. Они как бы подготавливает игроков к миру куда они хотят попасть. На Закрытой территории можно заняться обучением, купить нужно снаряжение и всё такое. Понятно?

— Примерно.

— Я тебе потом всё покажу. С Закрытой территории можно попасть в Игровую Зону. Это тот мир, та планета или тот отрезок времени, в котором проходит Игра. Вернее, Игровыми Зонами их игроки называют. На самом деле эти Зоны существуют сами по себе. Это целые планеты, где живут разные народы, у них своя судьба, история, обычаи, а игроки каким-то образом к ним просто попадают. Например, мир откуда ты прибыла называется Умирающая Земля. Ты, наверное, уже в курсе?

— Да, мне объяснял Станислав. Но я не понимаю: все мои предки, вся эта Война, Кланы, они все созданы ради этой Игры? — в словах Юли слышалась неприкрытая боль.

— Вся наша жизнь — Игра. Может, и моей планетой кто-нибудь играет. Но, мне кажется, кто-то могущественный создал всё это ради одному ему известной цели. В любом случае, игроки участвуют только в небольших эпизодах истории миров и по сравнению с обителями Ареала их просто ничтожное количество.

«Ну вот, — укорил себя Андрей, — стал говорить совсем как эти контролёры».

— Так что, скорее всего обитатели Игровых Зон живут своей жизнью, а игроки так — поиграть приходят. Ну что ты, Юль?

Андрей положил ладонь ей на руку.

— Нет, ничего, просто задумалась. Продолжай.

— Хорошо. Я знаю о трёх Игровых Зонах: Мидгард, Умирающая Земля и Техномир. Первый — это что-то вроде Средневековья, где люди не знают пороха и ходят только с холодным оружием.

— А что значит его название?

— Мидгард? Это на языке одного из народов, кстати, моей родной планеты. Означает оно «Срединный мир». Сам народ назывался викинги. Вернее, его так называли те, кого эти викинги грабили. А почему ты спрашиваешь?

— Слово знакомое. В моё языке есть похожее — «Милэантир», оно означает «окружённый со всех сторон».

— У тебя красивый язык. В Мидгарде, между прочим, я побывал и получил статус. А ещё вот это.

Андрей задрал рукав, показав татушку.

— Ага, я рассматривала её у тебя, пока ты спал, и у меня в голове голос возник, который твоё имя назвал и какой-то уровень.

— У тебя должна быть такая же.

— Да, она тоже красивая — смотри.

«Юлия Лесная. Первый уровень», — доложил голос после считывания татуировки.

На предплечье Юли красовался синий хищный зверёк.

— Ух ты, это кто такая? Куница?

— Нет, это ласка. Так мне она сама сказала, точнее, голос в голове. И она живая! Андрей, как это?

В голосе Юли смешалось восхищение маленькой девочки и осторожность опытного воина.

— Всё нормально, Юль. Так и должно быть. Это не просто татуировка, это метка игрока, которую тот зарабатывает, отбыв первые обязательные дни в Игровой Зоне. И от них бывает польза. Он мне подсказал, что что-то неладно, когда кто-то на нас из пещеры хотел напасть. Смотри, давай сюда руку.

Сталкеры соединили предплечье так, чтобы их татуировки были напротив друг друга. Зелёный кот сразу вальяжно потянулся и посмотрел на соседку. Синяя ласка встрепенулась и распушила хвост.

— Ой, как здорово! — воскликнула Юля, не скрывая радости. — А они нравятся друг другу, ты смотри!

— Ну ещё бы.

Искренняя радость на лице Юле была лучшей наградой для Андрея за все старания.

— Знаешь, — неожиданно сказала девушка, — а я ведь тебе свою квартиру не показала, там тоже всё красиво. Пойдём?

— Конечно, пошли.

Юля повела за собой Андрея, как ребёнок родителей, когда хочет похвастаться рисунком. Её дом имел такую же планировку, что и у Андрея: на первом этаже две комнаты, на втором спальня, и она была…

— Вот это да! — восхитился Андрей.

Стена у изголовья кровати была разрисована с потрясающей достоверностью и детализацией. Видимо, это было традицией в Игре. У Андрея на стене был изображён горный ручей в лесу, а здесь: на одной половине стены была изображена ночь в полнолуние с яркими звёздами и сумеречным лесом под небосводом, на другой — восходящее солнце, освещающее зелёные луга и горы на горизонте.

Краски были такими сочными, а рисунок таким точным, что казалось: протяни руку — и вдохнёшь свежий горный воздух или ночную прохладу.

А между двумя картинами, прямо в изголовье кровати, лился искрящийся водопад. Сама кровать была исполнена в виде носа корабля или лодки, с загнутым форштевнем, украшенным витой резьбой. Лодка то ли спускалась по волшебному водопаду, то ли готовилась по нему же взлетать.

— Какая красота, — только и смог вымолвить Андрей.

— Да, мне тоже понравилось, — крепче прижимаясь к нему, сказала Юля.

— Иди ко мне, — попросил Андрей.

И влюблённые упали на кровать.

Юля провела пальцем по губам Андрея, подбородку, мокрой от пота груди, остановила руку напротив сердца, с задумчивым видом положила на это место ладонь.

— Андрей, ты ведь мне не всё рассказал, да? — тихо спросила она.

— А что ты хочешь знать? — устало, всё ещё пытаясь успокоить дыхание, спросил Казаков.

— Ты сказал, что подписывал контракт. А я не подписывала ничего, просто оказалась здесь. Почему так?

— Слушай, в общем, из Ареала местного жителя не так-то просто выдернуть, поэтому я… попросил помощи у других игроков. Они тебе организовали тьюториал — это что-то вроде испытания, чтобы стать полноценным игроком. А я им за это кое-что должен. Короче, я заключил с ними договор, а он здесь свят. Я по нему рассчитаюсь, и всё будет совсем хорошо.

— Андрей, — Юля запустила пальцы ему в волосы. — Ты прошёл под стволом ради меня?

— Что⁈ Я не понимаю?

— Ты отдал себя в руки других?

— Я⁈ Нет, ты что! Я же сказал — заключил договор, — Андрей изо всех сил старался натужно не улыбаться и быть убедительным. — Я же сказал, что всё улажу. Я знаю, я это часто говорю, но вот видишь…

Юля бросилась ему на шею, он почувствовал влагу на её щеках.

— Ты такой молодец, Андрей, ты такой храбрый, добрый, умный.

— Юль, ну что ты, ну перестань, — приговаривал Андрей, гладя её по голове. — Давай лучше прогуляемся. Знаешь, как здесь красиво. Ты ведь уже видела, да?

— Ага, очень красиво. Идём. Только, наверное, одеться надо получше. Что я в лохмотьях боевых пойду.

— Ой, не бери в голову. Здесь всем наплевать, как ты выглядишь, хоть голой бегай. Но я это не одобряю, — быстро поправился Казаков. — Впрочем, поищи в шкафу, у тебя там должен быть полный набор одежды. А ещё сейф, который только ты можешь открыть, там всякие ништяки могут лежать.

— Ничего себе!

— Что такое?

— Револьвер, такой же, как у меня раньше был.

— А я что говорил. И помнишь, я сказал, что если ты выбежишь голая, то всем будет плевать?

— Да, а что такое?

Юля стояла голая, отставив револьвер с откинутым барабаном, распущенные чёрные волосы рассыпались, подчёркивая аккуратную упругую грудь, округлые бёдра и длинные ноги так и манили к ним прикоснуться.

— Я ошибался.

В общем, на прогулку они продолжили собираться только через полчаса.

Юля по привычке оделась неброско: армейские брюки, майка, лёгкая ветровка. Револьвер сунула за пояс. Когда она стала обвязывать голову тканью, Андрей сказал:

— Тебе не обязательно так делать. Здесь Свобода, и никто тебе слова не скажет по поводу твоего внешнего вида. Я за этим прослежу.

— Я по привычке, не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

— Дело твоё.

Юля задумалась. Глядя на Андрея, она потеребила пуговицу, а потом стянула свои волосы в пушистый хвост, оголив восхитительные «эльфийские» ушки.

— Я такой тебе больше нравлюсь?

— Ты мне всякой нравишься. Но пойдём на улицу, а то так опять до вечера не прогуляемся.

Андрей тоже забежал в свою квартирку, переоделся в стандартную одежду: куртка, штаны цвета хаки. Только вместо майки под куртку одел косоворотку из натурального льна, расшитую рунами в стиле викингов, она ему досталась на память после первого входа в Игру. Очень удобная, и в ней не жарко.

Заодно взял игровые деньги: монеты разного цвета и номинала, от единицы до сотни. Металлические кругляши были единственной валютой на Свободной Территории, но процветал и натуральный обмен. У Андрея ещё оставались монеты из тех, что ему дал Хетцер после совместного рейда с его траппом. Ему повезло, что бледные не отняли у него палладий и регенерат — это тоже его часть добычи из общего хабара, взятого траппом. Но её ещё надо было реализовать, а монеты вот — под рукой, около тысячи единиц, если считать по номиналу. Хватит, чтобы прожить на Свободе пару месяцев, не сильно шикуя, а вот на приличную снарягу и вооружение уже нет. Тем обиднее, что разгрузка и оружие остались там, в подземелье.

«Ладно, — утешил себя Казаков, — я те деньги заработал и сейчас заработаю, а пока и этого хватит».

— Моя принцесса, Рекреация у ваших ног!

Они вышли из квартиры.

Свободная Территория фактически была островом, который с трёх сторон подковой окружали горы, а с четвёртой поблёскивало озеро. От озера тянулась прямая как стрела дорога, мощёная жёлтым гравием. Она вела прямо к вырубленному в скале перрону — тому самому месту, где появлялись все новоприбывшие игроки, в том числе и Юля.

В стороне от главной дороги возвышались небольшие двух-, трёх-, иногда четырёхэтажные домики самых разных расцветок и архитектурных форм. А вот вдоль обочины жёлтой дороги стояло великое множество лотков, лавок, ларьков, павильонов, куда стекались товары из всех игровых зон! Здесь можно было купить самый фантастичный предмет, который только можно вообразить, а рядом зайти в хозяйственный магазин за гвоздями. Более того, товары, казалось бы противоположные по назначению и Игровой Зоне, откуда их доставили, спокойно соседствовали друг с другом: таинственные фрукты из неизведанных джунглей продавались возле лавки, где предлагали секиры викингов и каролингские мечи, высокотехнологичные цифровые товары Техномира толкали возле клеток с оранжевыми четырёхрукими обезьянами и двухголовыми попугаями. А продавцы — щуплый паренёк с механическим протезом вместо глаза и смуглая деваха с татуировками на лице — весело беседовали друг с другом, наплевав на покупателей. А ещё здесь везде росли цветы, они покрывали всё — росли на лотках, на стенах, порой даже обвивали покупателей и продавцов. Из них даже напитки наливали прямо в бумажные стаканчики. Андрей, правда, не решился попробовать, что это такое.

Но куда больший интерес представляли не товары, а сами игроки, прогуливающиеся по Свободе. Они тоже прибывали сюда из самых разных Игровых Зон, поэтом друг за другом можно было встретить утончённую фею в невесомом платье, расшитом переливающимися узорами, брутального волосатого викинга с двойной секирой за спиной, парня с искусственной рукой и невзрачного бойца в камуфляже. Добрая треть носила на себе цветочные венки.

— А что это значит? — спросила Юля.

— Венки? Это подарок на память из «Дома Невообразимых Наслаждений».

— И ты бывал там?

— Конечно. И тебя в следующий раз с собой возьму.

Юля поджала губки.

— Не смотри так на меня, это не бордель. Вернее, не только он, там можно просто отдохнуть: полежать в гелевой ванне, выпить коктейлей. Сказано же — «Дом Невообразимых Наслаждений», — а потом Андрей добавил, наклонившись к самому ушку: — Но единственное моё невообразимое наслаждение — это ты.

Юля благосклонно приняла комплимент.

Почти все игроки были вооружены, но не для защиты, а для статуса. «Голыми» ходили только новички, в первый раз попавшие в Игру. Хватало кругом и вычурных нарядов, и игроков с, прямо скажем, странной внешностью: одни чудики с двумя антеннами, торчащими из головы как муравьиные усы, чего стоили. Юля на их фоне ничуть не выделялась своей внешностью, что радовало Андрея. Ей так же весело улыбались не совсем адекватные парни и девушки, иногда бросали вполне себе заинтересованные взгляды, вызывая укол ревности у Казакова, но дальше поворота головы в след дело не заходило. Продавцы, кстати, тоже не беспокоили игроков, они слово участвовали во всеобщем беззаботном веселье, иногда просто толкая товар.

Атмосфера всеобщего веселья, праздника и безопасности была главной на Свободе. Игроки, знающие этому цену, отрывались во всю с утра и до вечера, и не искали себе новых приключений. Это был настоящий карнавал, который никогда не прекращался.

— Это он? — спросила Юля, когда они проходили мимо высокого по здешним меркам четырёхэтажного здания.

— Ты про «Дом Наслаждений»? Да.

На витринах сменяли друг друга картинки, изображавшие женщин во фривольных позах, и не только их. Вернее, это тоже были, скорее всего, женщины, но не совсем человеческой расы.

Андрей, подавив любопытство, отвернулся. Напротив возвышалось такое же высокое здание из мрамора, от него тянуло чем-то пряным. На фасаде были начертаны буквы на непонятном Андрею языке.

— А это что за здание? — остановилась Юля.

— Это, если честно, не знаю. Пойдём лучше перекусим. Ты проголодалась?

— Ага. А куда?

— Здесь недалеко есть отличное местечко, прямо на берегу озера.

Место называлось «Сытая свинья», и несмотря на своё неромантичное название (даже вывеску прилепили над входом с довольной хрюшкой), располагалось в очень живописном месте. Сидя за столиком на веранде, можно было наблюдать, как в бескрайнюю глядь озера опускается солнце. Воздух был на диво свежий, правда к нему примешивался аромат свежеприготовленной еды.

— Прошу, — Андрей манерно поклонился. — Тебе нравится?

— Ага, — всю прогулку с лица Юлю не сходила улыбка. — Я такое только на ярмарках видела. Они у нас раз в полгода собираются. Ну, не такое конечно, мне просто сравнивать не с чем. Когда меня вели контролёры, я и разглядеть ничего не успела, но было очень интересно.

— Вот расскажи, как ты оказалась на Свободе, как тебя контролёры встретили?

— Ну, сначала мне показалось, будто я падаю куда-то или лечу. А потом и в самом деле упала, на что-то мягкое, и механический голос говорит: «Вы прибыли на Свободную территорию проекта „Большая Игра“. Покиньте модуль». И тут мне свет в глаза ударил.

— Новенькая, в одиночку? Оу, прощу прощение, госпожа игрок.

Юля на ощупь вышла на свет, одной рукой закрыв глаза, другую выставив вперёд с ножом. Другого оружия у неё всё равно не было.

— Госпожа игрок, вы на Свободной территории, — мягко пророкотал басовитый голос. — Вы здесь в безопасности.

Юля поняла, что угодила совсем в иное место. Она почувствовала запах воды, но это ничего не меняло: сейчас она не опаснее птенца черноколки, выпавшего из гнезда.

— Постой! Ты на уши-то глянь — это же лесная.

— Я не лесная, а из клана Красных Орлов. Где я? Мне нужно поговорить со старшим?

— Я что ослеп или не имею собственного голоса? — мягко поинтересовался, первый голос.

— Виноват, господин Старший Контролёр.

— Так-то лучше. Знаешь что… Сходи-ка ты за Страшим Координатором, а я пока нашу гостью отведу в тень. Идёмте за мной, госпожа игрок.

Запястье руки, в которой она держала нож, будто обхватили стальными тисками и потянули за собой с силой парового бульдозера — сопротивление было невозможно. Свет стал слепить чуть меньше.

— Вот, закапайте это в глаза, станет получше.

Юля на ощупь взяла пузырёк, выдавила пару капель в глаза — зрение восстановилось моментально. Эффект был даже лучше, чем от регенерата — глаза мгновенно подстроились под солнечный свет.

Юля ошарашенно посмотрела на пузырёк, потом вокруг себя. Она увидела, что сидит в тени высокой отвесной скалы, а перед ней стоит громадный мужчина.

Мужественный подбородок, суровый взгляд, чёрная одежда обтягивала могучие мускулы, на голове блестела каска, а бляху пояса украшал огромный прозрачный камень. На рукавах, на шевронах, был изображён кулак, стискивающий молнии.

— Вот теперь будем знакомы. Можете обращаться ко мне «Господин Старший Контролёр».

— Я? Хорошо, я запомню…

Юлю вдруг ни с того, ни с сего стала бить дрожь.

— Успокойтесь, — прикосновение огромной лапищи к плечу почему-то и в самом деле успокоило. — Должен вас заверить, что здесь, на Свободной Территории, вы в безопасности. У нас нельзя воровать и убивать. Это запрещает Закон, а Закон здесь — я. Вам понятно?

— Да. А где это — здесь?

— Это Свободная Территория Большой Игры, а вы теперь тоже игрок.

— Я? С чего вы решили?

— Посмотрите на свою руку, правую.

— Что? Ой!..

Юля закатала рукав и вскрикнула: на тыльной стороне предплечья, не пойми откуда, взялось изображение синего зверька, который, к тому же, был… живым!

Зверёк изогнул спину и повернул к ней довольную мордочку.

«Юлия Лесная. Первый Уровень», — прозвучал в голове чужой голос.

— Не переживайте, от метки нет никакого вреда — только польза.

Юля застыла, глядя на татуировку. Она видела всякие чудеса в своей жизни, но такого! Она знала, что за зверь изображён на её руке. Ей было неизвестно, как он назывался на языке Андрея, но лесные его звали — Ремэлеталь. И этот зверь был символом её клана. Не людского, в котором она нашла убежище, а истинного, лесного. До того, как…

— Господин Старший Контролёр?

— Слушаю, господин Старший Координатор! — мужчина вытянулся по струнке.

— Я вижу, вы здесь во всём разобрались. Помогли новому игроку?

— Так точно.

— Отличная работа. И правильно, что сообщили. Благодарю за службу!

— Рад стараться.

На лице грозного контролёра просияла искренняя улыбка.

— Продолжайте исполнять свои обязанности. А я провожу нового игрока до её дома.

— Дома?

— Конечно, раз вас приняла Игра, то вам положено здесь жилище. Прошу за мной.

Координатор выглядел не так внушительно как контролёр, был не в форме, а в обычной летней одежде, и на фоне мускулистого законника выглядел щуплым. Но координатор стоял перед ним, как перед старшим клана, и обрадовался похвале как ребёнок.

Юля поднялась, опираясь на подставленную руку:

— А вы не могли бы объяснить, куда я попала?

— Зовите меня просто Станислав. Вы стали игроком, частью Большой Игры.

— Я всё равно ничего не понимаю. Послушайте, я была не одна. Там, откуда я прибыла, со мной был друг. Его звали Андрей, он из траппа Хетцера.

— Хм… Полагаю, мы говорим об Умирающей Земле.

— О чём?

Координатор достал тонкий пластиковый квадрат, который с одной стороны разноцветно светился, как будто в нём прожектор работал, и принялся водить по нему пальцами.

— Так называют у нас вашу Родину… Элия. Я правильно назвал ваше имя?

— Зовите меня Юля.

— Что ж, как скажете. А вот… вижу, Андрей Казаков, первый уровень. Эвакуировался на Закрытую территорию Умирающей Земли. С ним всё в порядке.

— Он здесь?

— Да.

— Как мне его увидеть?

— Я думаю, вам будет лучше подождать его дома.

— Но я не знаю, где его дом, — растерялась Юля. — И где свой тоже.

— Ваши квартиры расположены рядом. Взгляните на свою метку.

— Ой, она опять двигаться!

— Она указывает маршрут к вашему дому.

— А у вас тоже такая есть?

— Да, смотрите.

Станислав завернул рукав. Юля увидела на предплечье белого орла и светящуюся надпись.

«Станислав Медведь, третий уровень. Старший Координатор» — снова заговорил в голове голос.

— Вот видите, ваша метка считала мою и сообщила информацию обо мне. Полезно, не правда ли?

— Ну да…

Юле начало казаться, что всё это сон или наваждение белёсой ведьмы, и что она сейчас находиться всё в том же подземелье.

— Ай!

Юля подпрыгнула, дёрнулась к ножу, но её удержал координатор.

— Прошу прощения, но вы сейчас на Свободе. Это не галлюцинации, не сон, и вы скоро увидите дорого вам игрока. Идёмте же, лучше всё приготовить к его приходу.

Девушка подчинилась, только потёрла плечо, за которое её ущипнули.

Они шли по ровной дороге, посыпанной мелким гравием. В стороне, в паре километров, виднелось озеро. Народу кругом было великое множество, как на ярмарке или на рынке у гильдейцев, но вот одеты они были в такие наряды и выглядели так необычно, что всё было впору опять посчитать сном. Юлия встретила людей с механизмами вместо конечностей, с какими-то мутантами в обнимку, в светящейся, будто бы волшебной, одежде. Это и было волшебством, как в каких-то сказках.

— Значит, Андрей родом отсюда? — только и смогла вымолвить Юля.

— Нет, Свобода скорее перевалочная база, где игроки из разных Зон могут отдохнуть и повеселиться.

— А Андрей, выходит, игрок?

— Да, как и вы, Юля.

— Но что это такое — Большая Игра? Для чего она?

— Этого никто не знает, разве что кроме игроков высших уровней. Для вас же, Юля, это как вытянуть счастливый билет, — Станислав остановился. — Вы получили шанс прикоснуться, увидеть, научиться пользоваться такими вещами, узнать такое, о чём в своей прошлой жизни не могли и представить. То, что вы видите вокруг, Свобода, это лишь ничтожная доля самой Игры. И те возможности, которые вы уже ощутили, — не более, чем цветок в бескрайнем лесу.

— Эм… спасибо, я запомню, — смутилась Юля.

— А нам пора повернуть налево, — Станислав указал на зверька на руке, который указывал направление лапкой.

— Да, вижу. Всё равно, как-то непривычно тут.

— Это пройдёт, не переживайте.

Они прошли пару десятков метров между разукрашенных коттеджей, но не встретили ни одного игрока.

— Знаете, Станислав, я вам должна быть очень благодарна. Вы на меня столько времени потратили.

— И вы, конечно, сейчас спросите: зачем мне это?

— Ну, вы же не к каждому… игроку, — подумав немного, нашла слово Юля, — столько внимания уделяете.

— Всё верно, вы сообразительная девушка. Дело в том, что ваше появление в Рекреации, — событие, прямо скажем, удивительное. Да, Игра тем и хороша, что может постоянно удивлять, даже меня. Уж поверьте человеку, повидавшему немало. Дело в том, что из вашего Ареала, мира, в котором вы обитаете, для обычных людей нет прямых порталов в Игру. Но вы находитесь здесь. Для Игры нет ничего невозможного, но ваше появление, тем не менее, остаётся событием экстраординарным. А поскольку вы сами ничего не знали о Свободе до этого дня, значит, кто-то за вас очень сильно попросил. И думаю, это сделал ваш друг, Андрей, к дому которого вы сейчас идём.

— И что же я вам должна ответить на это? — девушка остановилась.

— Юля, вы, конечно, думаете, что я вас сейчас попрошу довериться мне, но — нет. Доверие — это ценный капитал, которым не стоит разбрасываться. Почему я заинтересовался вашей парой? Моя обязанность в Игре — следить, чтобы на Свободной территории соблюдался Закон. Андрей Казаков, ваш друг, наверняка пошёл на очень многое, чтобы вытащить вас из Умирающей Земли. В этом названии, кстати, нет ничего оскорбительного. Вы здесь, и Андрей, наверняка, заключил договор с очень сильными и влиятельными игроками. Сами понимаете, что такие договора не могут быть взаимовыгодными. У сильного всегда бессильный виноват — так говорят у меня на родине. Я не обещаю, что смогу помочь вам. На Свободе договор свят. Но мне нужно знать, что с вами произошло, чтобы в будущем постараться пресечь нарушение Закона, а вот что Закон не будет нарушен на Свободе, за это я могу ручаться. О, мы уже и пришли.

Юля обратила внимание на сине-голубой домик, двухэтажный, украшенный двумя шпилями.

— Ваша квартира, как и квартира Андрея, находится на втором этаже, — радушно сообщил Станислав.

— А вы любите чай? — спросила девушка.

— И ты ему всё рассказала? — понял Андрей.

— Да, я решила, так будет правильно.

— Все детали?

— Угу, и как мы в подземелье попали, и с кем встретились, и как нас эти белёсые в плен взяли. А ещё, как ты разговаривал. Помнишь, тогда, в камере? Зря?

— Нет, что ты, — ответил Казаков, наворачивая солянку — фирменное блюдо ресторана, — мне тоже этот контролёр показался нормальным мужиком. Зря я на него так грубо наехал, но это дело прошлое.

— Мне тоже показалось.

— Вот видишь, ты всё правильно сделала. Постой…

— Что?

— Это я не тебе.

Андрей углядел среди посетителей ресторана знакомую рыжую макушку.

— Удачный день, я сейчас тебя познакомлю с той, с кем вместе статус получал. Лиза! — крикнул он.

Девушка в фартуке, с рыжими локонами, выбивавшимися из-под чепчика официантки, обернулась и махнула в ответ.

— Привет гостям нашего ресторана. Надеюсь, вам тут понравиться.

— Лиза, ты что как не родная? Не узнала, что ли? Чего сама не подошла?

— Я вижу, ты не один. Зачем я мешать буду?

— Перестань. Знакомься, это моя девушка Юля, мы с ней недавно встретились. Вот, показываю ей Свободу. Юля, это Лиза, мы вместе с ней статус получали.

— Кто-то получил, а кто-то и нет, — напомнила Лиза; без какого-то подтекста, просто напомнила, что Андрей — полноценный игрок, а она так, узница Свободы.

Лиза быстро смерила спутницу Казакова оценивающим взглядом. Лёгкое пренебрежение, заинтересованность, удивление и капелька ревности. Все эмоции читались на лице, как в открытой книге.

— Добрый день, — тихо, но вежливо сказала Юля.

По её внешнему виду нельзя было сказать, рада ли сталкерша встрече или нет. Юля выглядела скромной и собранной.

— Рад тебя увидеть, — продолжал Андрей. — Я не забыл о вашей просьбе. Влад здесь сейчас?

— Он работает. А что ты собираешься делать?

— Да всё просто, я поговорю с Хетцером и он вас… Балин! — Андрей хлопнул себя по щеке. — Я же свалил из траппа, считай, его не предупредив. Надо его найти, утрясти дело. Спиц вроде обещал прикрыть.

— А Хетцер тоже игрок? — спросила Юля.

— Да, на «Красных Орлов» несколько траппов работают, целиком состоящие из игроков.

Андрей оглянулся. Через пару столиков от них сидел игрок, судя по прикиду, мертвяк.

— Слышь, друг, будь любезен, не подскажешь?

Мертвяк обернулся, у Андрея перехватило дыхание: вся правая сторона лица игрока была сплошным бугрящимся шрамом от ожога.

— Чего тебе? — низком голосом спросил собеседник.

— Ты это, не знаешь, где Хетцер сейчас обитает? — почему-то тоже сиплым голосом спросил Казаков.

— Чего же не знать. В «Логове Мутика» он тусуется. Хабар большой взял, вот и гуляет. Игроков новых вербует. Только из Игры что ли?

— Ага.

— Тогда понятно.

— Спасибо!

— Бывай.

— Фух, — Андрей вернулся к своим собеседницам. — Юля, нам надо встретиться. Ты не против?

— Почему нет.

— Тогда идём. А ты, Лиза, скажи Владу, чтобы он подходил в бар «Логово мутика», на Закрытой территории мертвяков. Место известное, легко найдёт.

— Ага, он у меня быстро прилетит.

— Ничего, мы там долго посидим. Разговор будет непростой.

Игроки расплатились и вышли.

— Слушай, Андрей, а эта девушка, Лиза, почему у неё нет метки?

— Ты заметила? Потому что она статус не получила, как и Влад. Из нашей тройки только мне, можно сказать, повезло. Обычно, если ты не получил статус, тебя из Рекреации выдворяют. Но можно написать прошение контролёру, и он тебя здесь оставит, если захочет. Выдаст подъёмные, в кредит, конечно, а дальше крутись, как хочешь. Только пока ты этот кредит не выдашь, в мир обратно вернуться не сможешь.

— В мир?

— Ну да, в мир вне игры. Так у нас обычно место, откуда ты родом, называют. Попросту «в миру».

— И Влад с Лизой, значит, остались?

— Нет, сначала Лиза. Но Влад за ней вернулся, снова попытался получить статус, и не вышло. Но в этот раз он её не бросил.

— Какая любовь!..

— Да. Ты с ним познакомишься, думаю, он тебе понравится. Выглядит немного надменным, но парень хороший. Сейчас, может, и изменился.

— А-а-а!.. Акулья печёнка, крысы сухопутные! Отведайте настоящего мёда!..

— Иди, брат, дальше по своим делам, — Андрей отпихнул лезущего обниматься бородача в кожаной безрукавке, с венком на шее.

Бородач послушно отошёл, отхлебнув пенного из деревянной кружки, и сразу попал в хоровод весело щебечущих девиц в полупрозрачных платьях. Одно слово — Свобода.

— Кстати, я тебе говорил, что Закрытая территория совсем другая?

— Я помню. Намекаешь, чтобы я осталась.

— Нет, что ты, просто предупреждаю.

— А далеко нам идти?

— Нет, не очень. Смотри на указатели.

— Это она?

— Да, вход в неё.

Прямо в гранитной скале были врезаны железные створки. Сейчас они были едва приоткрыты. На железе виднелась надпись: «PLAYING AREA „THE DYING EARTH“»

С зачёркнутой буквой «Y» в слове dying и исправленной на «o». Рядом знак радиоактивности, с пририсованными ручками-ножками, и подпись — «Game over». Ну и по-русски надпись: «Умирающая Земля». Ничего не изменилось.

Контролёра рядом не наблюдалось, хотя обычно они дежурят у входа. Андрей потянул одну из железных створок — поддалась. Шагнул внутрь.

Вот она: пасмурное небо, едкий привкус в воздухе, раздолбанная бетонная площадка с пучками ржавой травы, а вдалеке развалины города — Умирающая Земля. Вернее, её точная имитация.

Юля вошла следом и замерла.

— Ты как? — спросил Андрей.

— Нормально, просто чем-то родным повеяло. Всё так похоже, я не ожидала.

Она выглянула назад за ворота.

— Ты посмотри, там солнце светит, а здесь облака.

— Не удивительно. Это же Закрытая территория, и совсем не Свобода.

Юля медленно вытянула руку, поводила между створками.

— Умница, — похвалил Андрей. — Всё верно, будто тонкую плёнку рвёшь — это тоже нормально. Пойдём, я тебя в «Логово Мутика» отведу. Но не бойся, здесь опасностей никаких нет.

Андрей взял под руку насторожившуюся девушку и повёл в бар.

«Логово Мутика» за время его отсутствия не изменилось. Всё тот же интерьер в стиле милитари-панк, чуваки, горланящие рэп со сцены, и куча веселящегося народа, дующегося пиво и напитки покрепче. На вошедших вроде как внимания сперва не обратили.

Надо сказать, что среди присутствующих было очень много девушек — с оружием и в камуфляже, весёлых и раскованных, от алкоголя и осознания собственной крутости, но скромная и уверенная Юля Андрею нравилась куда больше.

Хетцера он нашёл довольно быстро — по столу больше других заставленному едой и бокалами с пивом. Командир траппа, потягивая алкоголь и обгрызая куриное крыло, что-то деловито пояснял двум незнакомым Андрею игрокам. Рядом с ним сидел его бессменный заместитель, Багор, крепкий здоровяк с фигурой борца. Он как всегда был угрюм, со щетиной, и сосредоточен, будто ожидал в любой момент какой-нибудь пакости. Что не мешало ему в ускоренном темпе поглощать пищу.

Спиц, блондинистый паренёк с редкой бородёнкой на подбородке, был как всегда сама непосредственность. Он перегнулся через спинку стула и о чём-то живо беседовал с представительницей «слабого» пола мертвяцкой компании. Андрея он не заметил, хотя тот подходил именно с его стороны.

— Привет, Хетцер, — громко сказал Андрей, чтобы перебить музыку.

— Ба-а! Андрей! Вот это новость, — без капли радушия сказал сталкер. — А это кто? Ничего себе!..

Командир траппа аж встал со стула, Багор перестал есть, а Спиц обернулся.

— Элия, это ты? — неуверенно спросил Хетцер.

— Называй меня теперь Юля.

Теперь уже не только компания Хетцера пялилась на пару, но и другие мертвяки. Многие из них знали Юлю и тоже были, мягко говоря, удивлены, но с вопросами пока не лезли.

— Парни, я тему вам объяснил, теперь сами решайте. Пока сходите погуляйте. Андрей, Эл… э-э-э… Юля, садитесь, — сталкер был всё ещё в смятении, но быстро взял себя в руки. — Мда, интересный у тебя рейд в Игру вышел, как я погляжу.

— Об этом я и хотел поговорить, Хетцер, — спокойно начал Андрей.

— Давай, расскажи, что тут за шняга и как так вышло, я тоже хочу… — подскочил Спиц.

— Уймись, — тихо сказал Хетцер.

Игрок послушалась, сел, даже руки скрестил, должно быть, чтобы из-за шила в одном месте снова не вскочить.

— Так вот, что я хотел сказать, — горло у Андрея пересохло, но пить ничего со стола не стал. — Я поступил неправильно и конкретно неправ. Я вышел из Игры, не поставив в известность тебя, и по сути подставил весь трапп. В принципе, так не делается: молча свалить по своим делам, не предупредив друзей. Но у меня были веские причины, думаю, Спиц уже обо всём рассказал.

— Рассказал. Только я не думал, что это удастся осуществить.

Небольшие тёмные глаза Хетцера поблёскивали из-под бровей. Сам он был сухой, поджарого телосложение, тонкая кожа туго обтягивал кости лица, так что горбатый нос казался больше, чем есть на самом деле. Андрей спокойно выдержал этот взгляд.

— Я не оправдываю свой поступок, просто рассказываю, как всё было. Если ты не захочешь со мной иметь дело, я пойму. Ты в своём праве. Если у траппа возникли проблемы из-за меня, скажи, я постараюсь помочь их решить.

Даже музыка в баре стала тише. Несколько десятков мертвяков сейчас сверлили глазами спины Андрея и Юли, в отношении последней не только спину. Казаков заметил несколько слишком уж наглых взглядов, но пока не отреагировал, а Юле такое было испытывать не впервой.

Хетцер сощурил глаза и… рассмеялся:

— Да ладно, какие проблемы. Ну, сорвался по важному предлогу на Свободу, всякое бывает. Ты хороший сталкер, и стрелок тоже. Ты мне удачу принёс и хабар, часть твоей доли ещё у меня. Так что нет у нас с тобой никаких тёрок.

— Значит, я в твоём траппе?

— Договор свят! — развёл руками Хетцер, но глаза у него оставались холодные. — Эй, бармен, пару пряного нам! Хочу выпить за отличных игроков.

Перед Андреем и Юлей поставили два полуторалитровых бокала, наполненных, судя по цвету и запаху, светлым пивом. Сам Хетцер поднял свой полупустой бокал.

— За вас, голубки! — даже Багор одарил игроков улыбкой, — И за того, кто может совершить невероятное. Ради Игры!

— Ради Игры! — завопил весь бар, заглушая динамики.

Андрей выпил почти весь бокал, залпом, только пена на дне осталась. Юля сделала пару глотков.

Мертвяки вдоволь повеселившись во время тоста, теперь уделяли меньше внимания траппу.

— Ну и как всё-таки вышло, что Юля теперь здесь? — спросил Хетцер.

— Я бы не хотел об этом говорить.

— Юль, а покажи свою татуировку, — ужом подлез Спиц.

— Я сейчас тебе такое покажу, вовек не забудешь, — посулил Андрей.

— Воу, воу, остынь, Отелло! Должен же я знать, что у меня за напарник в траппе. Тем более, всем интересно.

— А ещё не факт, что Юля будет тралить. Ведь так? — напомнил Хетцер.

— Мы пока ещё не думали об этом, — ответила девушка.

— Ну да, насколько я понимаю…?

— Первый уровень, — договорил Андрей. — Можешь показать им. Только не этому молокососу, он ещё уроки не выучил.

— Говорила мне мама, бери «калаш» 5×45 и не подкатывай к девушкам друзей, — вздохнул Спиц.

Юля однако уже закатала рукав, все перегнулись через стол.

— Ух ты! Горностай!

— Ласка, — поправил Багор.

— Редкая, — оценил Хетцер. — Значит, ласка и лесной кот. Да вы прям идеальная пара.

Юля хмыкнула, а Андрей не понял юмора.

— А у вас какие татуировки?

— Метки, — поправил Хетцер и задрал своё рукав, под ним показалась алая борзая.

«Дмитрий Гончий. Первый уровень. Сталкер,» — проговорил в голове Андрея голос. У Багора была татуировка медведя, а у Спица — шакала.

— Будете вместе сталком заниматься, то буду рад видеть вас в траппе, — сказал командир.

— Юля правильно сказала, мы не думали ещё об этом, но квартиры у нас рядом, так что заходите если что. У меня к тебе, сказать по правде, ещё один разговор есть.

— Давай, — Хетцер насторожился.

Андрей вкратце изложил своё предложение по Владу.

— Парень он нормальный, не дурак, просто не повезло немного.

— Эх, в Игре не бывает — повезло и не повезло. Говоришь, в миру у него много бабла?

— А то! Полтинник евро отвалил, за себя и девушку, но на мне решил сэкономить. Провожатый от «Стратегии» стоил пятнадцать, а он меня нанял за пять, — честно признался Андрей. — Я думаю, ему хватит, чем с нами расплатиться в миру. Сам ведь знаешь, какой курс грабительский за монеты.

— Вблизи надо на него посмотреть.

— Не вопрос. Я сказал, чтобы он сюда подходил. Ты сейчас никуда не спешишь?

Хетцер засмеялся.

— Ловок ты, всё значит организовал.

— Я ему должен. Через него я в Игру попал, хочу долг отдать. Сам понимаешь.

— Хороший ты парень, Андрей, честный. Давай за тебя и выпьем.

Выпили, похрустели закуской.

— А много твой друг может поднять там в миру?

— Кто знает, я в его счёт не заглядывал.

И только сейчас Андрей подумал: если провожатый от Игры стоит двадцать штук евро, а монеты, если менять на деньги, идут чуть ли не один к десяти, а уж если покупать, то одна единичка за сотню уходит, какие же расценки у игроков? И следующей мыслью было — а как сами его друзья попали в Игру.

— Парни, а вы за столько Игру попали? В смысле, сколько заплатили за договор?

— Ни за сколько, — спокойно ответил Хетцер. — Мне в турпоход пойти предложили. Насколько я помню, те, кто предложил, тоже ничего не платили.

— А я свой допуск в Игру в «контру» выиграл, — вставил Спиц.

— Как это?

— А друг путёвку выиграл в санаторий, как он сказал, крутой. Предложил зарубиться на весь мой комплект, который я два года собирал. Прикинь? А я не будь дурак, возьми да согласись, и вынес его четыре из пяти. А ты вот, жмот, так и не рассказал, как своей ненаглядной статус в Игре выбил.

— В другой раз, Спиц.

Казаков почувствовал, что пиво проситься наружу. Найдя дверь с нужной вывеской, он коротко сказал: «Я сейчас!»

Покончив со своими делами и уже вытирая руки перед зеркалом, он увидел, как штрих-код вспыхнул красным, кожу облизнул жар.

«Я не поняла, долго мне по тебе скучать? — спросил в голове голос, но не тот, который озвучивал метки. — Со своей лесной ты уже отдохнул. Чего ждём?»

«Сегодня вечером, как только закончу дела с траппом», — так же мысленно ответил Андрей.

«Не затягивай», — штрих-код потух.

Из уборной Андрей вышел в смятённый чувствах, как раз вовремя, чтобы заметить Влада, только что зашедшего в бар. Казаков сразу махнул ему рукой, подозвал к себе — во избежание лишних вопросов от посетителей.

— Мы здесь, иди сюда.

Влад, хмуро озираясь, присоединился к компании. Он был стройным молодым человеком, с аккуратными чертами лица, левшой при этом. Его взгляд даже после несколько дней без статуса на Свободе так и не избавился от некоторой надменности, и в целом, несмотря на приятную внешность, располагал Влад к себе людей, скажем так, с трудом.

— Рад тебя снова видеть, — сказал он, обращаясь к Андрею.

— И я тебя. Знакомься, это Хетцер, мой командир, а рядом с ним Спиц и Багор, крутые парни. А вот моя девушка, Юля.

Влад немного запнулся взглядом за девушку, но потом уверенным рукопожатием поздоровался со сталкерами.

— Давно здесь? — деловито спросил Хетцер.

— Где-то с полмесяца.

— Что ж статус так и не получил?

— Не свезло.

— Ты знаешь, что Игра сама определяет, кому повезёт, а кому нет?

— Слышал уже, — буркнул Влад.

— А в миру, Андрей сказал, у тебя зелени много?

— Зелень в огороде растёт, а у меня фирма, интернет-технологии и коммуникации.

— А что ж фирму свою оставил? Или папочка присмотрит?

Влад грозно запыхтел.

— Спокойно, друг, — остудил его Андрей. — Хетцер, Влад уважаемый человек. Если тебе от него что-нибудь нужно — скажи. А он уж ответит, сможет это выполнить или нет.

— Ты не понимаешь, объясни им, Багор.

— Твой друг, — хрипло начал хмурый игрок, — получит статус, а завтра его в Зоне грохнут. Или он на Свободе будет зависать, тогда откуда у него единички возьмутся? Вернётся он в мир, скажет наши условия, а папочка решит, что его сынок хернёй занимается и посадит под замок. Что тогда? Кто деньги будет возвращать?

— Отец так не скажет, — уже спокойнее ответил Влад. — И никто так не скажет. Здесь, на Свободе, знаешь какие крутые люди обретаются? Которые там, в миру, очень многое решить могут. Уровни у них не высокие, но со мной они пока тоже дела вести не будут, кто я для них? Новичок. А вот когда у меня статус появиться, совсем другой коленкор будет.

Хетцер задумчиво потёр подбородок.

— У тебя деньги на обучалку есть? Ты ведь в Мидгарде оба раза тьюториал пробовал пройти?

— Ну, смотря на какой курс, — замялся Влад.

— Я одолжу, если что, — вмешался Андрей.

— И на «калаш» со сбруей тоже?

— Там разберёмся. Ну что, Хетцер, берём новичка?

Сталкер прищурился.

— Хорошо, тогда так. Я игрок первого уровня, Дмитрий Гончий, обязуюсь игроку без статуса, беспрозванному Владу, помочь пройти тьюториал и получить статус. За это он должен отдать в миру сто тысяч условных единиц, в валюте, — Хетцер сделал паузу, — каждому члену траппа. — Он уставился на Влада, тот уверенно кивнул. — Учти, нас здесь пять человек, с Андреем потом сам договоришься.

— А где Шнабби? — встрял Андрей.

— Она до весны в миру собралась остаться, — ответил Хетцер. — Так значит, сто тысяч. Независимо от того, получит он статус или нет.

— Я согласен.

За столом все замерли.

— Я беспрозванный игрок, — шёпотом подсказал Спиц.

— Я беспрозванный игрок, Влад, обещаю…

Влад слово в слово повторил за Спицом, и игроки пожали руки.

— Договор свят!

— Договор свят!!! — повторили все игроки.

— Ну что, тогда с бухлом на сегодня завязываем. Завтра с утра вы со Спицом и Андреем заваливаетесь к Доброму Ангелу и проходите курс обучения, какой сами выберете. Ну и по окончанию — сразу в рейд, — распорядился Хетцер. — Андрей, ты с нами.

— Да, неплохо было размяться, — не подумав, ляпнул Казаков, но сдавать назад было уже поздно.

— Тогда по последней.

Возвращались игроки, когда стало темнеть и главная улица Свободы уже опустела. Хетцер и Багор своей дорогой, а Андрей, Юля, Влад и неугомонный Спиц — своей.

Последние сразу нашли общий язык, при том, что были буквально противоположены по характеру. Они занялись своими тёрками, на каком-то своём ай-ти языке, а Андрей и Юля просто шли молча в обнимку и вдыхали прохладный вечерний воздух. Ведь это так классно, когда над головой небо, а ветер несёт прохладу с озера.

— Андрюх! Андрюха!

— А, чего?

— Вот ты совсем расслабился. Значит, у тебя пока планов нет на будущее?

— А что так?

— Да есть вот одна идейка, мы с Владом обсуждаем. В Гардарику не хочешь сходить?

— В смысле, куда сходить?

— Ну, Гардарика — Ладога, викинги и все дела.

— Я уже пробовал, мне не понравилось. Да и смысл? Контролёр туда оружие не пропустить, а без него с тамошними аборигенами тягаться бесполезно.

— А вот это не проблема. Можно купить себе арбалетов, а это уже совсем другая тема, согласись?

— Не соглашусь. Ну, возьмём себе арбалетов, и что дальше там делать будем?

— Во-от, — Спиц воздел палец к темнеющему небу. — Это уже дельный вопрос. Ты в курсе, что можно устроить себе охотничью заимку и набить пушного зверя? Знаешь, сколько пушнина стоит в Гардарике? А в Рекреации считают доход товара по его трудозатратам в Игровой Зоне. Ты понимаешь, что за один рейд можно натурально стать миллионером! Ты прикинь, Андрей! И Юля твоя нам очень пригодиться в лесу.

— Погоди, — осадил его Андрей. — А чем тебе Умирающая Земля не по душе?

— Так зима же наступает. Зимой тралить не просто, снег, холод, много мутиков в спячку уходить. Некоторые фанатики есть, они разоряют берлоги, но, блин, рискованно это, и места знать надо. Ночи опять же длинные. Поэтому самое время на пушных зверьков поохотиться, — Спиц подмигнул Юле. — Работа ведь не пыльная, а прибыль — ого-го!

— Так это же надо уметь — пушного зверя завалить, чтобы шкуру не попортить, и всё такое, — не сдавался Андрей.

— Ба-алин, какой ты упёртый, — закатил глаза Спиц. — Берёшь тупую стрелу, кладёшь в арбалет, стреляешь — всё! Кроме того, мы обучение в Мидгарде пройдём, научимся капканы ставить и все дела. А кому-то и вовсе учиться не надо будет. Ну что? Дело выгодное, соглашайся.

— Надо подумать. Сказал же, у меня есть планы. Сначала надо вон ему статус организовать.

— Андрей, я насчёт долга… — начал было Влад.

— Потом сочтёмся. Спасибо за предложение, Спиц, я подумаю. Завтра отвечу.

— Дело твоё.

— А мы как раз пришли. Вон наш дом.

— Буду знать, — ответил Спиц. — Давай, доброй ночи вам.

— И тебе. Влад, привет Лизе передавай.

— Ага, до завтра.

Андрей лежал в обнимку с Юлей в своей спальне. Без близости — Юля мягко намекнула, что сейчас не время для этого, а Андрею это было сейчас и не нужно. Ему было просто в кайф лежать рядом с Юлей, ощущать её тепло, её нежную кожу, слушать её дыхание, чувствовать запах. Ему по-прежнему не верилось, что такая девушка, как Юля, выбрала его. Что в нём было такого особенного? Деньги, статус — нет, конечно. Внешность? Казаков, конечно, уродом не был: стройный, тренированный, пусть и не громадного роста, русые волосы, мужской подбородок, славянские скулы, голубые глаза — но при всём при этом далеко не Аполлон. Тогда что? Неужели кроме него к Юле больше никто не проявил столько заботы и доброты?

Во сне она выглядела ещё более беззащитной и нежной. Именно ради неё, Андрей аккуратно снял её руку со своей груди и тихо, чтобы не разбудить, соскочил с кровати. Спустился вниз.

Он впервые шёл так спокойно по Свободе. Шумная толпа куда-то испарилась, и улицы наполняло только влажное тепло. В переулках порой раздавались шорохи и шум, далёкие человеческие голоса походили скорее на прибой, а может это и был прибой.

Андрей всё пытался понять, что же изменилось, что не так, но ничего не мог разглядеть в тёмном мареве. Нечто подобное он испытывал на Багровых болотах — ощущение какой-то чуждости, нереальности происходящего. В один момент ему показалось, что он идёт чему-то большому, непознаваемому и мирно спящему.

Он вспомнил, как однажды в детстве, ещё дошкольником, гостил у бабушки в деревне. Гуляя, он выбежал из леса и увидел широченную трассу, которая сбегала с холма и уходила к самому горизонту. Тогда ему показалось, что гигантские грузовики и шустрые легковушки были частью этой трассы, а сама дорога — чем-то волшебным, может быть живым, огромным, живущим своими таинственными непознаваемыми целями.

К дому своей, можно сказать, нанимательницы Андрей пришёл практически без помощи метки. Ноги как-то сами его привели к роскошному четырёхэтажному особняку, в котором обитала Карбонида Чёрная, или просто Кара.

На этот раз никто увлекательной экскурсией по дворцу Андрея не удостоил. Двери распахнулись, он пошёл на свет и оказался в зеркальной комнате, просторной, с трёхметровыми потолками.

Пол неожиданно поделился на клетки, заморгал и стал транслировать с высоты несколько тысяч метров. В реальном времени, вроде. Перистые облачка проплывали прямо под ногами, как клочки ваты, далеко внизу угадывалось что-то похожее на горный хребет. Стоять на такой поверхности было неуютно.

Вскоре в стене напротив образовался разрыв, створки разъехались в стороны. В проём влетели два блестящих шара и стали летать вокруг Андрея по орбите, а потом появились и сама Кара.

На этот раз она выбрала наряд, который бы подошёл для игры в теннис: лёгкое белое платьице немногим выше колен. В остальном она не изменилась — пышные золотистые волосы, крутые бёдра, миндалевидные глаза, ну и грудь минимум третьего размера.

— Садись, — бросила она.

И Андрей уже привычно уселся на пуфик, надувшийся прямо из пола.

— Показывай.

Казаков катнул по «небу» свёрток, в который завернул резонатор, чтобы не демонстрировать его лишним глазам. Кара повертела в руках резонатор, оглядела его опытным взглядом. Судя по поведению, такие приборы она держала в руках не раз, и использовала тоже.

— Неплохо-неплохо, — промурлыкала Кара. — Ты молодец.

— А зачем был весь этот цирк? Ты бы могла его вообще не получить, а я бы остался в тех катакомбах. Почему было не рассказать всё сразу?

— Во-первых, ты мне не дерзи. А во-вторых, я не обязана тебе ничего объяснять, но так уж и быть — пойду навстречу. Я искала возможность вытащить твою возлюбленную и нашла, как видишь. А уж выбирать, куда вас забросит, у меня возможности не было. Ну, и как тебе подземелья?

Андрей неопределённо хмыкнул.

— Зря ты так. Многие игроки получше просто мечтают побывать там. А вы получили эксклюзивную возможности, цени.

— Я вообще-то понёс убытки. О таком мы с тобой не договаривались. Оружие и вся сбруя остались у этих… бледных.

— Мы договаривались о том, что ты будешь делать то, что я скажу.

— Я помню, ты что-то говорила про вознаграждение. Как там эффективные управленцы говорят? Мотивация, контроль, что ещё…

— Наказание, — протянула Кара. — Я хочу, чтоб ты усвоил: от меня зависит и твоё вознаграждение, и твоя судьба. Понял?

— Ещё бы.

На пол грохнулся кожаный мешочек.

— Здесь пятьдесят тысяч единичек. Устраивает компенсация?

— Более чем, — Андрей чуть не поперхнулся.

— Вот так-то лучше.

— И это всё?

— А что ты ещё хочешь?

— Ну, может будут ещё какие указания, что мне теперь делать.

— Я тебе уже говорила: прокачивайся, развивайся. Есть отличный вариант сплавать в Гардарику, ведь так? — Кара обворожительно улыбнулась.

— А потом?

— А потом, когда ты понадобишься, я тебе позову.

— Понятно, а…

— Что тебе ещё непонятно?

— Мы заключили договор, ведь так?

— Так, — вкрадчиво проговорила Кара. — И что тебя не устраивает?

— Ну, ты вроде говорила, что я тебе уровень должен помочь поднять и всё такое. Я к чему клоню: некоторые в Игре годами следующий уровень получить не могут, наше сотрудничество может затянуться.

— Так ты хочешь договор пересмотреть? — улыбнулась Кара, и зонды вдруг зависли по бокам от Андрея.

— Любой договор можно расторгнуть или пересмотреть, — Андрей изо всех сил старался оставаться спокойным, не обращая внимания на каплю пота, стекающую с виска.

Кара обворожительно засмеялась.

— А может, мы пойдём в другую комнату и продолжим разговор в другой обстановке?

— Не думаю, что это стоит делать.

— А если я прикажу? — растягивая слова спросила Кара.

— Не прикажешь.

— Отчего же?

— Ты умная женщина. Ты мне говорила, что лучше иметь верного слугу, чем раба, работающего из-под палки. Ты не променяешь такую возможность ради банального траха. Так что с моим предложением?

— Ладно, — снизошла польщённая женщина. — Так и быть, я расторгну наш с тобой договор, если отдашь мне что-то столь же дорогое для меня, сколь для тебя дорога Юля. Договорились?

— Договор свят? — уточнил Андрей.

Потрясающие глаза с миндалевидным разрезом едва заметно дёрнулись, но Кара всё равно сказала:

— Договор свят. Ступай, котёнок. Будешь хорошо себя вести, поглажу ещё раз.

— До встречи.

Андрей подхватил с небесного пола мешочек.

Когда за ним закрылись двери, Кара приложила руку к метке, багровому спинозавру, и закрыла глаза.

— Да, принёс. В рабочем состоянии, я не ожидала… Нет, больше ничего… И хорошо, что там переполох… Нет, кроме резонатора ничего… Наказать его?.. Хорошо, выждем подходящий момент.

Губы женщины расплылись в хищной улыбке.

Андрей, тихо ступая, поднялся по лестнице, разделся и очень осторожно лёг на кровать, Юле под бочок. Она неожиданно закинула на него руку и ногу, не открывая глаз, спросила сонным голосом:

— Всё прошло нормально?

— Ага, — ответил офигевший Казаков.

— Ну и хорошо!

Утром Андрей после душа поцеловал Юлю в щёку и сказал:

— Я к парням. Постараюсь побыстрее закончить. Монеты в сейфе, если хочешь, можешь купить себе что-нибудь. Ни в чём себе не отказывай.

— Смотри, разбалуешь меня.

— Да если бы.

Спица и Влада он встретил у входа на Закрытую территорию. Втроём они завалились к мастеру третьего уровня Доброму Ангелу.

Его вагончик-времянка не изменился, ржавчина проглядывала сквозь облезшую зелёную краску, в двери вместо шторки позвякивали свисающие цепи. Синекрылый ворон, правда, пока отсутствовал; возможно, это он нарезал круги над игроками, периодически издавая мерзкий вскрик.

— Мастер, к вам можно? — вежливо поинтересовался Спиц.

Звякнув металлической занавеской, на порог вышел мастер оружия Добрый Ангел. Можно было ожидать его увидеть заспанным или с похмелья, но ничего подобного — мастер был бодр, уверен, слегка не брит и чуть-чуть расслаблен, будто только и ждал, когда к нему заявиться Спиц.

На открытую дверцу тут же спикировала птица с синими крыльями и громко каркнула.

— Мы вам нового ученика привели.

Взгляд мастера мазанул по игрокам, затем вернулся и задержался на Андрее, но дальше развивать тему Ангел не стал.

— Что, втроём? Как в том анекдоте про ментов?

— Он учиться будет, а мы его погоняем, навыки проверим.

— Спиц, ты лучше себя проверь на педикулёз. Учитель здесь я и проверяю тоже я. Вот ты, — жест на Казакова, — чего без оружия припёрся?

— Так я его это… потерял, — растерялся Казаков.

Лицо мастера выразило смесь презрения и жалости. Он скрылся в вагончике, через некоторое время оттуда вылетел, разбросав цепи, старенький «калаш». Андрей поймал его на лету, дальше, благодаря рефлексам вбитым мастером, направил его вниз и, согласно технике безопасности, пальцы сами проверили рычаг предохранителя. Так же Андрей по весу определил, что автомат у него в руках с полным рожком.

— И чего встал? — осведомился мастер, — пулей на стрельбище.

Однако бежать сломя голову Андрей не стал, за что удостоился одобрительного хмыка Ангела, и легонько потрусил вместе с друзьями. За ними, размеренно и уверенно, шагал Ангел. Внешность его описать было довольно трудно, черты лица у него были славянские, но какие-то незапоминающиеся, кожа смуглая, а волосы чёрные и курчавые. Вот их-то в первую очередь и запомнил Андрей, а остальное лицо как-то не получалось.

Их путь пролегал мимо коттеджа — строения, в котором проходили обучение все мертвяки. Его стены были испещрены пулевыми отверстиями, а напротив каждого из фасадов был оборудован отдельный ландшафт: изрытая воронками поляна, заставленная остовами сгоревшей техники улица и ровная бетонная площадка, за ними располагалось стрельбище.

— Не стой столбом, ставь клетку, — продолжил распоряжаться мастер.

Клеткой назывался прямоугольник, разделённый рейками на девять полей, будто для игры в крестики нолики. Андрей поставил его напротив мишеней. Дальше Добрый Ангел выкрикивал номера ячеек прямо как в морском бое, а Казаков занимал позицию напротив них, в зависимости от положения для стрельбы: лёжа, с колена или стоя. Менять положение тоже нужно было не абы как, а согласно правилам боевой подготовки. Андрей расстрелял пару рожков, вынул магазин, передёрнул затвор, вернул оружие мастеру.

— Круто, — восхищённо сказал Влад. — А вы научите меня стрелять так же?

— Это не стрельба, а так, разминка. Но неплохо, Андрей. Ты где автомат похерил?

— В подземелье, — с ходу ляпнул Казаков.

— В подземелье Умирающей Земли?

— Ага.

Добрый Ангел задумчиво покивал головой.

— Неплохая у тебя игра вышла, как я погляжу.

— Это ещё что, он из Ареала лесную вытащил.

— Лесную? — в голосе мастера промелькнули эмоции, но какие именно, Андрей не смог определить.

— Да, её зовут Элия. Она у Красных Орлов обреталась. Может, слышали?

— Ага, только и делаю как слухи собираю. Так, свеженький, готов?

— Это вы мне? — не понял оробевший Влад.

— Мастер, раз такое дело, разрешите, я сбегаю оружие себе куплю.

— Оружие не покупают, а подбирают. Чему я вас учу?

— Я у Виверны куплю, у них с Парвусом хороший товар. Найду то, что надо.

— У Виверны дорого, — напомнил Спиц.

— Зато я её знаю.

— Ну, тогда вали. Я в одиночку погоняю этого новичка, когда его мастер нагрузит.

— Учу здесь только я, и проверяю тоже я — уже забыл? Но так и быть, после того, как я этого свеженького мертвеца как следует нагружу, я вас обоих будут проверять в коттедже.

— Бесплатно? — сник Спиц.

— Угу, но удовольствие кто-то из нас получит точно.

Оставив Влада и Спица наедине с мастером, Андрей поспешил в оружейный магазин, в который его трапп сбагривал хабар — оружие, взятое в лихом набеге вместе с Красными Орлами.

Магазинчик держал крепкий старичок по имени Парвус на пару с молодой девушкой Виверной. Приходилась она ему толи дочкой, толи внучкой, а может и женой. Андрей не расспрашивал. Снаружи магазинчик выглядел как деревенский домик, заметно покосившийся, а внутри был оборудован как оружейная лавка высшей пробы.

Виверна как будто никуда не уходила с момента их последней встречи — всё так же стояла за прилавком и читала неизвестный журнал. Подперев лицо кулаком, она облокотилась на витрину, под которой блестели хорошо смазанные орудие смертоубийства и всякие приспособления к ним.

— Привет, Виви, а Парвуса нет?

— Нет, я за него. Прикупить себе что-то решил?

Девушка оторвалась от чтения. Внешне она тоже не изменилась: зелёная повязка вокруг лба, почти такая, как была у Юли, пухлые губы, большой, но аккуратный нос, и самое заметное — глаза, большие, внимательные и холодные.

— Мне калаш нужен, новый, с калиматором.

— А старый что?

— Да потерял я его… Долгая история. И ещё… У вас доставайки остались?

Виви улыбнулась:

— Остались, как раз несколько штук со скидкой уйдут, по десять тысяч единичек. Подойдёт?

— Более чем, я тогда возьму.

— Погоди, «доставайку» не так выбирают. Возьми вот эту.

Виви, по ведомым только её приметам, вытащила из рядов одежды цвета грязной травы жилет с рукавом до локтя.

— Примерь.

Андрей накинул обновку, застегнул всё молнии и клипсы — и поразился.

— Ну как оно? — улыбнулась продавщица.

— То самое.

Никогда Андрей прежде не ощущал себя так в новой одежде: доставайка не просто ему подходила, было полное ощущение, что он в ней проходил несколько лет. Каждый шов, каждая заклёпка была на своём месте, Казаков будто помнил расположение всех застёжек и карманов на новой куртке. Понимать это было классно, и немного страшно.

— Рада за тебя. Эта доставайка с открытой модификацией вплоть до третьего уровня. Очень много интересного с ней для себя откроешь.

— Надеюсь. Теперь автомат надо подобрать?

— Ты, помниться, ещё хотел модифицированный «Стечкин» прикупить.

— Не, пока дорого.

— Он тоже идёт со скидкой, вместо трёх — две тысячи стоит. Продам в кредит, сейчас заплатишь тысячу, остальное отдашь, когда сможешь. И патронов восемьсот штук.

Андрей подумал и согласился — от таких предложений не отказываются. Ещё за две с половиной тысячи он взял «калашников» с калиматорным прицелом. Вот так деньги, подаренные Карой, стали потихоньку таять.

Виви отвела Андрея на стрельбище за магазином и помогла пристрелять оружие, всё работало как надо, а доставайка вызывала тихий восторг, когда стоит тебе потянуться перезарядить оружие, как магазин будто сам прыгает в руку.

Пристрелявшись, компаньоны вернулись в магазин, где довольный Андрей принялся отсчитывать монетки.

— Про тебя говорят многое, — сказала Виви и почему-то враз испортила настроение Казакову.

— И что говорят?

— Говорят, ты вытащил из Ареала лесную, а ещё, что побывал в закрытых зонах, и что хабар оттуда принёс несметный.

— Брешут, про хабар.

— А про Зоны, значит, нет?

— Слушай, да ничего особенного я не видел, просто оказался… — Казаков встретил взглядом с Виви и похолодел, он почему-то только сейчас вспомнил, у кого ещё он видел такие глаза.

— Ты был в подземелье? — скорее утвердительно сказала Виверна.

— Ты… ты тоже оттуда? Виви, как, почему? Расскажи, что это такое?

— Я сама много не знаю Андрей, я очень давно живу здесь. Скажу только, что те, кто живут в подземельях, бояться.

— Кого? Кланов, Игры, Миротворцев?

— Нет, тех, кто пришёл с миротворцами.

Виви отвернулась, как будто её внезапно привлекло пятно на идеально чистой витрине.

— Прости, если влез куда не следовало. Я не хотел. Вот, гонорар. А долг я верну, слово сталкера, — Андрей улыбнулся.

Виви вдруг вскинула голову:

— А та лесная, она стоит таких усилий?

Андрей долго смотрел на девушку, потом ответил:

— Спасибо, Виви, ты мне очень помогла. Надеюсь мы и дальше будешь сотрудничать.

Казаков вышел из магазина Парвуса в спутанных чувствах. День ещё только начинался, можно было пойти к Доброму Ангелу, поучаствовать в обучении Влада, но разговоры о кредите напомнили ему, что он ещё не отдал долг, и поспешил туда, откуда игроки входят в Игровую Зону.

Вход в Умирающую Землю располагался прямо в скале, которая ограничивала Закрытую территорию. Вообще-то их было несколько, и находились они на высоте нескольких десятков метров, к ним вели металлические лестнице, пересекающиеся между собой и создающие впечатление строительных лесов.

На одной из площадок Андрей и нашёл Стылого.

— О, привет, — сразу узнал его контролёр и обрадовался.

Казаков по сути видел его впервые. Выглядел тот как добродушный здоровяк с хитринкой в глазах. Андрей немного растерялся от такого наплыва радушия, протянул руку с единичками:

— Я долг пришёл отдать.

— Добро, это дело полезное.

— И вот ещё очки.

— Оставь себе, это за то, что ты меня капитально развлёк, никогда ещё не видел, чтобы мертвяк без году неделя в Игре вылез из подземелий. Я вижу ты прибарахлился, хабара нормально поднял.

— Как водиться.

— Слушай раз ты у нас такой необычный игрок, хочешь необычный эвакуатор?

— В смысле?

— Но вот гляди, вместо железяки часы.

Витя как фокусник извлёк из разгрузки часы с зелёным циферблатом.

— Если захочешь эвакуироваться переведёшь минутную стрелку три раза с двенадцати на «без пяти». Но главная фишка вот в чём, с ними не нужно таймер обновлять. Чтобы каждую луну в Рекреацию не возвращаться, тоже три раза переводишь стрелку, только с «без десяти» на двенадцать. Смотри не перепутай.

Стылый захохотал.

— А как я узнаю, когда точно таймер кончиться.

— А они замигают зелёным, но скажу честно, переводить таймер так можно только три раза, на четвёртый ты останешься в Игровой Зоне навсегда, причём без бонусов, которые дают за отключение таймера.

— И столько такая приблуда стоит.

— Семьсот монет, первые три входа в Игру бесплатно, потом только сто монет привратнику отдаёшь и всё.

Андрей подумал и решил, что простая железяка гораздо менее полезна, чем часы и сказал:

— Договорились.

Возвращаясь домой, Андрей встретил Влада и Спица, измождённо плетущихся по асфальтовой дорожке.

— Ну как курс? — ехидно спросил Казаков.

— Нормально, — ответил Спиц. — Кстати, назавтра Ангел тебя тоже звал. Сказал, раз мы трапп, то и учиться должны сообща. Он ещё добавил, чтобы ты свою лесную захватил.

— Почему бы и нет, — пожал плечами потешающийся Андрей, он почему-то испытывал странное желание «похвастаться» своей девушкой перед наставником, ну и надеялся, что они поладят.

— Значит, до завтра.

— Бывай, — хлопнул по ладони неожиданно тихий Спиц, Влад вообще слова не вымолвил.

— Привет, Юль, я дома. Ты где?

— На кухне, иди сюда.

Андрей зашёл радостный и второй раз за день его постигло удивление.

— Что это? — спросил он.

Перед Юлей лежало снаряжение для выхода в Зону: калашников, уже смазанный, ещё один пистолет к револьверу и прочие мелочи. Сейчас девушка возилась с разгрузкой.

— Это сбруя. Насчёт монет не волнуйся, я из тех, что в сейфе, почти ничего не брала. Всё взяла у знакомого торговца, обменяла на железы, которые добыли в подземелье. Он у меня в форте Красных Орлов ягоды сан покупал, для печени и мужской силы, а оказалось, что он тоже в Игре. Представляешь?

— Погоди, ты что, собираешься в рейд с Хетцером выходить?

Юля отложила разгрузку.

— А ты что же думаешь, что я здесь буду тебя ждать, пока ты в Игре жизнью рискуешь?

— Я не для того тебя вытаскивал из Умирающей Земли, чтобы ты обратно туда возвращалась.

— А я не буду сидеть и веселиться, пока ты сталкеришь по Городу.

— Послушай…

Андрей схватил Юлю за руку. Крепко. Она на него так посмотрела, что у Андрея всё внутри сжалось. Он разжал хватку.

— Прости.

— Ничего страшного. Это ты прости, я должна была предупредить.

— Давай, это будет наша последняя ссора.

— Давай.

Больше они к этому разговору не возвращались.

Наутро Казаков вместе с Юлей пришёл к Ангелу. Спица и Влада пока не было.

— Ну, давай посмотрим, что ты можешь, девочка, — сказал мастер и повёл её на стрельбище.

Андрей испытывал смесь ревности и волнения, когда Ангел наблюдал за стрельбой Юли.

— Неплохо, пули влево уходят. Думаешь много перед выстрелом. Из простых курсов у меня для тебя ничего нет, но дальше, если твой парень раскошелиться, могу обучить тебя недельному курсу сталка: минирование, распознавание опасных флуктуаций, добыча редких артефактов. Толк из тебя будет, а пока для первого и нулевого горизонта Города ты готова.

Мастер стремительным движением выхватил пистолет, раздался щелчок. Юля присела на одно колено, ушла с линии атаки и направила автомат в бок Ангела. С другой стороны его держал на прицеле Андрей.

— Неплохо, — сказал мастер.

— Не делайте так больше, пожалуйста, — тихо сказал Казаков.

Добрый Ангел лишь усмехнулся.

— Всё хорошо, Андрей. Ты же хочешь, чтобы я могла за себя постоять.

Казаков думал ответить, что больше всего он бы хотел, чтобы она осталась на Свободе, дома, и сидела на попе ровно, но сдержался, тем более что уже пришли Влад и Спиц.

Вчетвером они поработали в Коттедже, «зачищая» его от противников. Работать получалось слаженно, за что они удостоились похвалы от наставника. Перед этим он их с десяток раз расстрелял страйкбольными шариками из укрытий, но, как сказал мастер, — «для хилых мутантов нулевого горизонта пойдёт».

Потом ещё немного поработали над тактикой стрельбы, после чего Ангел их всех отпустил, сказав, что завтра приходить не надо. Он один поработает с Владом.

Андрею всё время их общения хотелось оказаться между Ангелом и Юлей. Это была не ревность и не пустая бравада (пожелай мастер, он уложил бы всю их команду за три выстрела), а какое-то подсознательное желание. При этом Добрый Ангел выглядел абсолютно естественно и непринужденно. И плюнул бы на это Андрей, списал на обычное воображение, если бы не знал, что в Игре ничего не бывает просто так.

Сталкеры под вечер погуляли по Свободе, посидели в «Сытой свинье», наслаждаясь закатом, потом вернулись домой и наслаждались уже друг другом. Им оставалось не так много времени побыть только вдвоём.

Следующим утром, после завтрака, Андрей надолго застыл перед открытым сейфом в раздумьях. Внутри лежал камень, тот самый, который он взял в качестве трофея у белёсой ведьмы. Казаков был предоставлен сам себе, поэтому логично было заняться сбором информации.

Чёрный овальный камень, на гранях которого искрился свет, был единственным предметом, который остался от колье ведьмы. Всё остальное рассыпалось в прах ещё в кармане Казакова, пока он брёл к дому. Сам камень, невесомый и в том же время тяжёлый, угольно-чёрный, притягивающий свет, Андрей положил в сейф и постарался забыть о нём до поры. Сейчас Казаков почувствовал, что с ним надо что-то делать и побыстрее, — время пришло.

Андрей положил камень в нагрудный карман доставайки и спустился по лестнице.

— Юля, мне нужно пройтись по делам. Оставайся дома, делай, что хочешь.

Девушка спорить не стала, и как будто была даже рада.

— Хорошо, можешь отправляться. Только не забудь, что нам завтра в рейд.

— Я до вечера вернусь, — ответил Казаков, надеясь, что его любимая за время отсутствия не прикупит какой-нибудь танк и не отправиться в поисках приключений без него.

Артефакт Андрей добыл в Умирающей Земле, следуя этой логике, стоило пойти к Доброму Ангелу и расспросить о нём хорошенько. С другой стороны, именно по этой причине идти к мастеру-«мертвяку» и не стоило. Андрей поколебался и всё-таки свернул в направлении указателя, на котором было начертано «Мидгард».

Казаков стоял напротив деревянных ворот, обитых стальными полосами. Ворота были высечены прямо в скале и на них имелась надпись затейливой вязью: «Midgard», а ещё по-русски были приписаны «Вальхалла» со значком «мест нет» и «Хель» со стрелочкой вниз. За воротами раскинулись зелёные луга, прямо как в сказке, синее небо и чистейший воздуха без малейших примесей. Андрей потянул его ноздрями и подумал:

«А здесь есть свои плюсы!».

Ничего не изменилось: всё так же от ворот вели две колеи, проложенные колёсами тележки, которые вели к Гарду — месту, где тусовались все игроки Мидгарда. Оно представляло из себя два десятка деревянных домов, окружённых частоколом, но Андрей не обманывался насчёт способностей его обитателей.

Мастера оружия третьего уровня Мёртвого Деда, а если короче — мастера Скаура, Казаков нашёл у его рабочего жилища, где тот обычно проводил «вскрытие» новичков.

Мастер ладил что-то из дерева. Одним концом он упирал в землю нечто, похожее на кормило лодки, острый топорик в его руке летал как крыло бабочки, сбрасывая на траву завитки полупрозрачной стружки. Мёртвый Дед был голым по пояс, благодаря чему любой проходящий мог убедиться в отменной мускулатуре немолодого игрока, состоящей сплошь из жил и мускулов. На правой руке у него был вытатуировал красный лев, а на шее синяя надпись примерно таким же шрифтом, что и надпись «Мидгард» на воротах: «The Dead Gaffer».

Мастер услышал шаги Казакова задолго до того, как тот обратился к нему, поэтому не обернулся, а, продолжая махать топориком, спросил:

— Здравствуй. С чем пожаловал?

— Да я так, посоветоваться, — сказал Андрей мускулистой спине, хотел было заикнуться о том, что может заплатить, но передумал.

Мастер выпрямился, не спеша обернулся, тут же скосил взгляд на руку Казакова, которую тот прикрыл рукавом, но это ничего не изменило.

— Молодец, — сарказмом Скаура можно было плавить броню танков, — в Игре без году неделя, а уже в рабство угодил. Талант! За этим ко мне пришёл? Как избавиться от клейма узнать?

— Не только.

Казаков вытащил из кармана камень. Вот тут мастер удивился, потёр надпись на шее. Его лицо, узкое, хищное, выражало крайнюю степень задумчивости.

— Пойдём-ка за мной, игрок, посидим у меня.

Внутри жилище Скаура напоминало арсенал какой-нибудь дружины человек эдак на сто: разнообразные щиты, копья, мечи густо увешивали стены. В центре возвышалось страхолюдное кресло с крепежами для конечностей, именно сидя в нём Андрей отведал «бешенное молочко», когда Скаур его вскрывал. От неприятных воспоминаний Казакова передёрнуло. Он перевёл взгляд на то, что не так сильно напоминало ему первую учебку — современного вида шкаф, наполненный колбами и склянками с неизвестными содержимым и мощной вытяжкой. Всё это скорее подходило какой-нибудь лаборатории, а не убежищу головорезов.

— Рассказывай давай, — сразу перешёл к делу мастер и протянул деревянную кружку с чем-то пузырящимся.

— Это что? Сидр? — недоверчиво спросил Андрей.

— Квас. Не тяни за хвост… лесной кот.

Казаков, прихлёбывая колючий квас, поведал всю историю своих приключений. В процессе Скаур всё большей хмурился.

— Да уж… Ты слышал такую поговорку: мужчина должен думать большой головой, а не маленькой?

— Ну а что мне было делать? Оставить её там в Умирающей Земле⁈

— Да, оставить. Она там не один десяток лет прожила без твоей помощи, ничего бы с ней не случилось. А сейчас на тебя узду накинули. И она под ударом оказалась, разве нет?

Андрею ответить на это было нечего.

— Ладно уж, что сделано, то сделано. В Игре у твоей Юлии тоже будет защита, Может, ты не так уже и неправ, — слегка утешил мастер. — Но с той Карой ты сглупил конкретно.

— Я вот и хотел спросить: шрих-код этот — что такое?

— Клеймо. Разве не понял ещё? Мета второго уровня, но очень хорошая, возможно использовали более высокую печать! Через неё хозяин может найти своего слугу, связаться с ним и воздействовать. Насколько я знаю, только физически.

— А его можно…

— Что, снять? Конечно, только ты же добровольно на него согласился, а это нарушение договора, приятель. За него можно схлопотать пожизненный искупительный ценз, а то и вовсе из Игры вылететь.

— Но я же тоже заключил договор. Если отдам Каре что-то очень ценное, то мы будем в расчёте. Может, этот камень подойдёт.

— Дай его судя, парень, — протянул мозолистую ладонь Скаур. — Интересно, — сказал он, прокручивая его между пальцев. — Погоди-ка.

Мёртвый Дед достал из шкафа простые мерные весы и короткую янтарную палочку, положил камень на одну из чаш весов, те, как и полагается, перекосились.

— А теперь смотри, — мастер, потёр жезлом свою татуировку на шее, та вспыхнула синим, а потом коснулся им камня на весах.

И те стали выравниваться!

Камень спокойно лежал на одной чаше, но упрямый механизм всё равно показывал равенство.

— Ничего себе! — воскликнул Андрей, хотя мог бы уже и привыкнуть к разным чудесам в Игре. — Как же это получается?

— Не важно. То, что ты достал парень, очень ценно, пожалуй, даже слишком для тебя. За пару миллионов единичек тебе даже на Свободе могут кинуть. Ты, конечно, можешь попробовать обменять его на свою девушку, но это твой единственный козырь, не забывай.

— Тогда что же делать?

— Ждать, — отрезал мастер. — У тебя есть надёжное место?

— Дома, сейф.

Скаур на него глянул так, будто резко засомневался в его умственных способностях.

— У озера в Рекреации есть большое здание. Это Хранилище. Там и оставишь свой камень, больше никому об этом не говори. Поднимешься, мозгов прибавиться, можешь рискнуть и обменять. Только помни, шанс у тебя будет один.

— Ясно, запомню. Спасибо, мастер!

— Не за что, — холодно ответил Скаур.

— И ещё, — мастер недовольно покосился, — я думаю зимой в Гардарику смотаться, за пушниной. У вас курс какой подходящий имеется?

Холодное лицо мастера перерезала улыбка.

— Имеется. Сохрани свои внутренности при себе, и я научу тебя быть охотником.

Казаков последовал совету мастера и отнёс камень в Хранилище. Оно возвышалось на пять этажей на поверхности и ещё на несколько этажей уходило под землю. И как только раньше Андрей такой махины не заметил? Аренда ячейки стоила не так уж дёшево, но Казаков с лёгкостью отдал монеты, избавившись от лишней головной боли.

Кроме того он обменял весь палладий, заработанный им в Умирающей Земле, на монеты. Спиц бы такой поступок не одобрил, поскольку в Рекреации не очень выгодный курс, куда прибыльнее торговать в самих Игровых Зонах, но для Андрея так было меньше заморочек. А вот значительную часть регенерата он оставил там в же в ячейке. На всякий случай.

Андрей лежал, положив голову на тёплый девичий животик, нежные пальцы теребили его волосы. На Юле из одежды были только браслеты. Это была их последняя ночь перед выходом, поэтому провести её хотелось только друг с другом, без лишних мыслей и разговоров.

Андрей потрепал рукой щёку девушки, но вдруг замер.

— Ты чего? — обеспокоилась Юля.

— Я? Впилось что-то в ногу. Слушай, а про меня Добрый Ангел тебе ничего не говорил?

— Нет.

— А сам мастер как тебе? Ты его раньше видела, ну там, у себя?

— Не-а, он очень хороший воин.

«Именно воин, — отметил про себя Андрей, — не стрелок, не солдат, а воин».

— А ты что, неужели ревнуешь?

— С чего ты взяла⁈ Не веришь? Смотри сюда, видишь, мой кот спокоен как слон.

Юля смотрела на татуировку Андрея и больше ничего не видела, как и все трапперы Хетцера. Оно и к лучшему — не будет лишних вопросов.

— И правильно, никто кроме тебя мне не нужен.

Юля обхватила шею Андрея, соскользнула под простыни, потянулась губами к нему. Андрей ответил на поцелуй, но опять его что-то отвлекло.

— Ну что не так? — ласковым шёпотом спросила девушка.

— Будешь смеяться. Показалось, будто сердце у тебя стучит как-то неправильно. Ты в порядке?

— Вообще-то да. Но разве ты не знал, что у таких как я сердце справа, а печень слева, зеркально анатомии людей.

— Серьёзно?

— Да.

— А левши-правши у вас тоже так делятся?

— Как тебя сказать… У нас такого разделения нет. Мне вот проще работать левой рукой, но когда я жила у Орлов, всем было удобнее, чтобы я больше работала правой. Мне было несложно.

— Сколько в тебе загадок. А что ещё у тебя, не как у людей? — тихим шёпотом проворковал Андрей, нависая над ней.

— Если хочешь, можешь проверить сам, — ответила Юля, заключая его в объятья.

Трапп в полном составе собрался перед входом в зону. Лось и Гуга тоже присоединились к предприятию. Эти игроки были опытнее Андрея, но в команду Хетцера попали с ним одновременно, и нельзя сказать, что отношения между ними сложились мягче лепестков роз.

Лось выглядел как Лось, он и метку носил такую. Здоровенный, с пухлыми губами и большими глазами, он чем походил на Багора, хоть и был выше ростом. Но если Багор просто выглядел угрюмым, то Лось смотрел на всех с эдакой надменностью. А на Андрея так и вовсе в буквальном смысле глядел свысока, поскольку был выше того на полголовы.

А вот Гуга имел самый пройдошливый вид из всех, кого когда-либо встречал Казаков. Даже Аркаша, его друг в миру, был образцом порядочной внешности на его фоне.

— Ну что, готовы? — оглядел всех Хетцер, — Подойди сюда, новичок.

Влад без всякого возмущения подошёл к командиру.

— Значиться так, — в очередной раз повторил инструктаж Хетцер. — Мы все проходим твой тьюториал, называется он «Жаркая прогулка». В принципе, ничего необычного не будет. Ты идёшь первым, потому что первый вошедший в портал игрок определяет, куда попадут остальные. Мы переместимся на первый горизонт Города, опасностей там немного, но самое главное, что атака последует сразу после твоего входа в Игру. Не через пять минут, не через две, а сразу. Ты понял?

Влад собрано кивнул.

— Вот так. Атаковать могут и с земли, и с воздуха. Реже из-под земли, так что держи ухо востро. Мы выйдем за тобой через несколько секунд, но это время ты будешь в Зоне один. Ну что, не передумал?

Влад мотнул головой, теперь уже отрицательно.

— Хорошо. Идём с дистанцией в три метра. За Владом сразу пойдёт Багор с дробашом, не испугайся его грохота, — укол в сторону новичка. — За ними Андрей и Юля, я между вами, это чтобы вы друг на дружку не отвлекались.

«Неплохо нас в самое безопасное место запихнули», — подумал Казаков.

— Потом Гуга и Лось. Спиц — замыкающий. Делаем всё чётко и слаженно, и возвращаемся с прибытком через три дня. Вопросы? Тогда пошли.

Они вереницей поднялись по металлическим перемычкам ко входу в Игру. Андрей показал привратнику-контролёру, не Стылому, свои часы, тот удовлетворённо кивнул. Остальные взяли обычные эвакуаторы, после чего контролёр коснулся рукой скалы, и в ней образовался чёрный провал.

Первым, не без секундного замешательства, в него нырнул Влад, за ним Багор, после, выдохнув и вскинув автомат, сделал шаг Андрей.

Темнота… Секундное ощущение полёта… Бах! — приземление о землю.

Сразу же по ушам ударила автоматная очередь и грохот дробовика.

Андрей сместился чуть левее от Влада, поводил стволом автомата, поймал на прицел одну тварь и нажал спуск. Дробный удар отдался в плечо, шум выстрелов слился в общий грохот перестрелки, а за спиной Казакова входили в Игру остальные сталкеры.

Мутики шныряли в паре десятков метров от траппа, кто-то ныкался в развалинах бетонных блоков и кирпичей, пытался обойти с боков, кто-то пёр напролом к группе. Таких быстро разрывали на куски пули и дробь.

Каталог мутантов загруженный в голову Андрея молчал, да он и не мог никого разглядел толком. Видел только смазанные силуэты, иногда покрытые шипами, иногда словно с освежёванной шкурой, они мелькали среди беспорядочной груды обломков. Андрей бил короткими очередями, если не завалить, то хотя бы спугнуть уродливых тварей.

Те, кто был поопытнее (Хетцер, Спиц) стреляли одиночными, но очень-очень быстро, грохот от выстрелов шести автоматов и пары дробовиков (вторым пользовался Лось) слился в непрерывный грохот.

Андрей разрядил остатки магазина в горбатую тварь, свесившуюся с бетонной колонны, её отбросило на ржавые шипы арматуры. Он крикнул:

— Перезарядка.

Сам лихорадочно вставил новый магазин. Всё? Ещё нет! Какая-то мелкая паскуда с облезлой шерстью колобком метнулась к трапперам. Андрей дал очередь, а тварь будто знала, куда увернуться, и снова пули зря раскрошили асфальт. После третьего раза мутик всё-таки попал под заряд дроби Лося и стал куда менее прытким, Андрей добил его одной очередью, а потом от души прошёлся по груде обломков, где ещё шныряли мутики.

Пока раздумывал, а не бросить ли туда гранату, краем глаза заметил движение в воздухе. Довернул корпусом, выпустил в летящий силуэт длинную очередь. Тот накренился и плюхнулся на асфальт, оказавшись шестиногим мутиком, между четырёх лап которого была натянута перепонка, а оставшиеся лапы были двупалыми с длинными загнутыми когтями.

Тварь подняла уродливую голову, а автомат предательски щёлкнул вхолостую. Андрей, не теряя времени, выхватил из-за пояса пистолет, добил мутика почти в упор. Перезарядился.

Едва он подумал, что атака закончилась, как верхушка из щебня и кирпича, которая закрывал от трапперов солнце, будто разлетелась ворохом осколков.

Андрей подумал, что туда попала мина, прикрылся рукой от падающих камней, но в свете солнца возникла массивная фигура. Существо с толстенным горизонтальным рогом издало трубный рёв, который волной страха прошёлся по окрестностям.

— Бур! — отчаянно заверещал Гуга.

— Дымы! — закричал Хетцер. — Уходим на три часа, бегом!

Трапперы рванули по развороченной древней войной местности. За спинами доносились топот и шум осыпающихся камней. Андрей обернуться поглядеть, кто же их преследует.

— Не отвлекайся, — заорал Багор, — прикрывай Хетцера.

Тот на бегу перезаряжал свой автомат. Зачем? Командир не сосчитал патроны в рожке? Не может быть!

Андрей сбил очередью тварь, выбежавшую на Хецтера. Она была похожа на едва вылупившегося птенца, только ростом в полтора метра и с кривыми когтями на рудиментарных крыльях.

— Туда, — указал автоматом Хетцер на нечто, что когда-то было цокольным этажом невысокого здания, от которого теперь остались несколько расщелин в асфальте и кучи кирпича. Андрей и Юля сходу прыгнули в одну из них. Сталкер почувствовал, как что-то рвануло его ногу, послышался треск ткани, и по бедру с внешней стороны потекло тепло. Но обследовать себя было некогда, потому что почти сразу после приземления стены их укрытия задрожали от мощного топота, а затем гигантская туша скрыла солнечный свет и с ходу разнесла остатки кладки над головами трапперов.

Андрея и Юля вжались в дно укрытия, сверху посыпались щебень и кирпичная крошка. Топот постепенно стад удаляться и дрожь затихать. Тогда-то Казаков решился выглянуть и посмотреть, кто же их преследовал.

Солнце освещало грязно-серую шкуру, под которой перекатывались широченные мускулы, огромная туша покоилась на нога-столбах. Мутик свирепо мотал головой: куда же делись эти мелкие букашки? Башка мутика была на высоте двух метров над землёй. Андрей смог разглядеть на ней три нароста, который срастались в один заострённый рог, и впрямь немного напоминавший бур. Под одним из них, где-то в глубине, скрывались глазные впадины.

Казаков решил дерзнуть, вскинул автомат.

— Подожди, — на прицельную планку легла женская ручка и вслед за этим.

— Тихо! Смотрите не спугните, — прокричал Спиц.

Андрей увидел, как Хетцер, привстав на колено и уперев локоть в выщербленный фундамент, целиться из автомата.

Мутик громко засопел, свирепо топая ногами, развернулся. Андрей почему-то сразу обратил внимания на складки внизу шеи мутика. Туда-то командир и послал свою очередь. Пунктиры трассеров расчертили воздух и кучно угодили в цель.

Мутик взревел паровозом — аж уши заложило — и рванул, куда глаза глядят. В прямом смысле — гигантским тараном он проломил стену ветхого здания без крыши, да так и остался лежать погребённым под осыпавшейся стеной.

Тут у Андрея в голове соизволил заработать каталог:

«Бур. Распространен от первого до третьего горизонтов. Из способностей только физическое воздействие. Имеет слабое зрение, но острое обоняние и слух. Шкура особо прочная, слабо подвержена воздействие стандартного стрелкового оружия. Уязвимые места: область шеи в районе сочленения с лопаткой, пах и глаза. Ценность представляют: железы надпочечников и костный мозг внутри рога.»

— Ничего себе, — потёр виски Андрей.

— Да, всё никак не привыкну к этому голосу в голове, — согласилась Юля.

— Все целы⁈ — прокричал Хетцер.

— У нас небольшая рана, надо перевязаться, — крикнула в ответ Юля.

Только сейчас Андрей увидел, что его штанину распорола какая-то колючка, растущая прямо из бетона. Ткань слегка увлажнилась и прилипла к коже, но рана больше не кровила.

— Да хватит тебе, это пустяки.

— У тебя есть запасная нога? — серьёзно спросила девушка.

Андрей не нашёл, что ответить, а Юля сноровисто вскрыла рану, дала крови ещё не много вытечь, после чего промокнула бинтом и выдавила очень ма-а-аленькую каплю из тюбика регенерата. Она одним быстрым движением втёрла его в рану, после чего разрез вспенился. Андрей зашипел, как будто ему туда спирта плеснули, а когда пена опала, вместо раны уже виднелась розовая кожа.

— Лучше всё-таки забинтовать. После регенерата ткань остаётся нежной, может опять закровить.

Юля быстро наложила повязку, после чего они со всей осторожностью выбрались из укрытия. Бур, видимо, распугал остальных мутиков, а сам лежал теперь заваленный. И что теперь с ним делать?

— Гуга и Влад, вы пойдёте расчищать мутика. Остальные полукругом вас прикроют, — приказал Хетцер.

Спорить с командиром смысла не было, да и по делу он всё приказал. Названные принялись расчищать завал, остальные разобрали сектора обстрела и стали терпеливо прикрывать товарищей.

Андрей получил возможность неторопливо полюбоваться Городом — удивительным местом, куда ходят трапперы добывать свои находки.

Когда-то всё вокруг было жилой застройкой, с тех пор прошли многие годы, сколько конкретно, никто не знал. Во время неизвестной войны Город разрушили. Остовы жилых домов заросли колючим неприветливым кустарником с редкими пятнами ядовито-ярких цветов. Асфальт вспучился от ползущих под ним корней, а каждый клочок свободной земли оккупировала багровая трава. Даже покрытая пылью, она оставалась такого же едкого цвета, что и цветы.

За десятки лет Город так и не перестал исторгать из своих недр ядовитые испарения и уродливых монстров. Воздух, неживой, пропитанный химией, оседал на языке и в горле.

Пока Гуга и Влад разбирали завал, солнце поднялось высоко. Оно едва угадывалось сквозь тяжёлые свинцовые тучи, что буквально давили на крыши домов, но всё равно немилосердно жарило, накаляя бетон и делая воздух ещё более вязким.

Доставайка постепенно намокала от пота, волосы липли ко лбу. Казаков несколько раз прикладывался к фляжке, чтобы освежиться и не потерять концентрацию, но всё равно пропустил этот момент…

Стоило ему на секунду опустить веки, как Гуги, стоящего на очищенной спине монстра, уже не было. Вот размытый силуэт трепыхается у вала из кирпичей, а потом раздается человеческий крик.

Первым открыл огонь Спиц, спустя мгновение все автоматы траппа стреляли по бешено дёргающемуся клубку из тел. Никто не целился, попасть точно всё равно было невозможно. Самые большие шансы были у Влада, который с диким криком и круглыми от ужаса глазами разрядил магазин почти в упор.

На краткий миг грохот очередей перекрыл отчаянный рёв, размытый силуэт на мгновение принял ясные очертания четырёхлапого, похожего на тигра, чтобы в следующую секунду пули окончательно его искромсали.

Влад понял, что его автомат в пустую щёлкнул, беспомощно посмотрел на остальных трапперов.

— Перезарядись, дебил, и укройся за мутиком. Лось, Юля, за мной быстрей. Остальным прикрывать во все глаза.

Трапперы стащили месиво, оставшееся от мутика (его даже каталог не опознавал), с Гуги, им предстало страшное зрелище.

— Юлька, быстрее жгутом перетягивай, чтобы регенерат кровью не вымыло. Лось, доставай тампоны, пихай…

— Да бесполезно уже, командир, сам посмотри — у него горло порвано, — тихо и обречённо сказал Лось, вздохнул, доставая пистолет. — Бывай, брат, надеюсь там, куда уходишь, тебе больше повезёт с хабаром.

Лось выстрелил своему другу точно в лоб. Над местом стычки повисла тишина, особенно оглушительная после грохота стрельбы. Сталкеры слегка растерянно смотрели то на тело погибшего собрата, то вокруг — нет ли где других мутиков.

— Влад, Лось, засыпьте тело обломками, а потом кровь песком пересыпьте, чтобы запаха не было, — первым нарушил молчание Хетцер. — Остальным быть настороже.

Работа продолжилась в гнетущей тишине, камень за камнем игроки медленно освобождали тело мутика, чтобы можно было хотя бы добраться до нужных органов. «Потрошением», по его собственному определению, занялся Спиц. Процесс извлечения желёз занял не меньше времени, чем расчистка завала. Рог Бура по крепости напоминал камень, а толстенная шкура с трудом поддавалась ножу.

Лишь во второй половине дня Спиц сбрызнул азотом добытые органы, уложил их в контейнеры и передал Хетцеру. Боеприпасы Гуги разделили между всей командой, только Лось забрал себе личный пистолет друга. Тело траппера оставили там же, возле мутика, засыпанным камнями. Конечно, это не убережёт от падальщиков, но хотя бы так игроки проявили последнюю дань уважения к соратнику.

Трапп не спеша продолжил путь. Расстояние, которое им нужно было преодолеть, чтобы выйти из Города, было небольшим, но это по прямой. Прямых дорог в Городе не было, постоянных тоже. Хорошо знакомая звериная тропа могла быть перегорожена вдруг обвалившимся зданием, стаей злобных мутиков или непролазными зарослями колючего кустарника. Порой могли встретиться даже необъяснимые флуктуации, но это больше на глубоких горизонтах.

Трапп Хетцера угадил именно в заросли. Командир логично решил не рисковать в поисках нового маршрута, а сделать крюк и выйти на хорошо знакомую тропу. Путь закончился без осложнений, вот только на нулевой горизонт группа вышла, когда уже вечерело. Осень наступала не только в мире Андрея, но и здесь, в Умирающей Земле.

Теперь Хетцеру опять предстоял выбор: выйти на «чистую» территорию, но уже в темноте, и в таких условиях искать ночлега, или же постараться устроить привал поближе, но в нулевом горизонте.

— Все видят здание на два часа в двухстах метрах? — Хетцер указал не невысокое, этажей в пять, отдельно стоящее здание в форме куба, часть верхних перекрытий и стен которого обвалились внутрь. — Так вот, идём к нему, останавливаемся в пятидесяти метрах. Багор с Андреем и Спиц с Лосем обходят его с флангов. Если всё чисто, заходим внутрь, там переночуем.

Приказы не обсуждаются, только Андрей не понимал, что они будут делать в этом убежище: стены потрескались, у фундамента целая гряда из щебня, засохших веток и чьих-то костей, основательно погрызенных. А из окон первого и второго этажа торчал такой кустарник, что по количеству шипов и крепости веток он напоминал скорее колючую проволоку.

Однако оказалось, что опытные игроки знают секрет. Угол дома был развален, из дыры торчал пучок всё того же кустарника. Спиц взял валявшуюся неподалёку арматурину, пропихнул её под растения и поднял рычагом. Весь колючий пучок приподнялся на полметра, освобождая приличный проход.

— Ну, давайте быстрее, тяжело держать, — прошипел Спиц.

Первым во тьму нырнул Багор с дробашом наперевес, за ним остальные. Спиц наклонился и ловким прыжком догнал остальных, но сгусток колючек успел хлестнуть его по ногам.

— А, блин, штанину порвал, — сокрушался игрок, но шёпотом.

Внутри здания пахло пылью, сыростью и затхлостью, и ещё было темно: из-за буйной растительности свет сквозь окна почти не проходил. У Андрея сразу возникли неприятные ассоциации, однако благодаря опыту, полученному в подземелье, ему удавалось уверенно идти в полумраке. Даже Багор один раз споткнулся, а он нет.

Лестничный пролёт был развален, и по мнению Казакова, намеренно. Зато имелась укромная дыра в потолке, куда трапперы по одному и пролезли. Дальше поднялись по обычной лестнице, которую устилали лианы.

Крышу тоже оккупировала растительность, её корни свисали с потолка, создавая ощущение земляной норы. Андрей осмотрелся и пришёл к выводу, что он ошибался насчёт здания. Оно господствовало над местностью в радиусе метров двухсот, всё подходы к нему отлично простреливались, кроме нескольких зон, которые легко контрились гранатами. А многочисленные трещины можно было использовать как бойницы. Собственно, несколько бойниц и удобно обустроенных ячеек Казаков и обнаружил на крыше.

Видимо, Хетцер хорошо знал это место и не раз здесь останавливался, и, скорее всего, не он один. Андрей впервые за день почувствовал себя в относительной безопасности.

— В Дозоре сегодня Влад, Андрей, Спиц и Лось. Ужинаем и спать, завтра может быть тяжёлый день.

Ели все в тишине, свет от керосиновой лампы играл на хмурых лицах, прошедший день не способствовал разговорам.

— Багор, на всякий случай покажи новичкам, как здесь всё обустроено, и на боковую.

«Замок» повёл за собой Влада, Юлю и Андрея (Лось, видимо, уже бывал в этом укрытии) и рассказал им всё о системе огня, кто какие места занимает в случае атаки, как снаружи, так и изнутри, показал все бойницы (несколько Андрей в первый раз не заметил), наметил сектора обстрела и с чувством выполненного долга пошёл готовиться ко сну. А Влад отправился на пост, в укромное местечко, где бетонные перекрытия обрушились вниз вместе со стеной, открыв отличный вид на Город.

Юля и Андрей легли вместе, девушка была напряжена, и поэтому сталкер терпеливо ждал, пока все остальные уснут, чтобы спросить.

— Юля, чего ты?

— Прости меня.

— За что?

— Гуга… Это я виновата, из моего сектора мутик прыгнул.

Андрей скривился, будто кислого яблока куснул, хорошо, что в темноте не было видно его лица.

— Не переживай. Он знал, на что шёл. Это Игра.

— Не в этом дело, — удивила его девушки. — Остальные трапперы, они будут винить меня, будут думать, что я специально это сделала. Я уже привыкла к этому, но ты… Из-за меня тень сомнений падёт и на тебя.

— Что за глупости, с тем же успехом можно винить Хетцера, который отдал приказ, или Влада, из-за которого мы все здесь

— Андрей, ты сам веришь в то, что ты говоришь? Всем плевать, кто в чём виноват. Главное — что я остроухая лесная, а ты меня приютил. Вот и всё.

— Юля, игроки не те люди, с которыми ты жила всю жизнь. Они другие, более объективные что ли. Разве тебе Хетцер что-нибудь сказал?

— Не сказал, но посмотрел.

— А как вообще так вышло? — не удержался от вопроса Андрей.

— Сама не знаю, — ответила Юля. — Эта тварь как будто из воздуха появилась. Я его подбила в прыжке, но он всё равно в Гугу вцепился. Как я могла быть такой невнимательной? — по тону можно было решить, что девушка скорее была разочарована своим промахом, чем гибелью траппера. — И тебя подставила.

— Послушай, ты уже не простая лесная, живущая в чужом клане. Ты игрок и моя девушка, и мне плевать на мнение остальных, — Андрей говорил шёпотом прямо на ушко, надеясь, что его никто не услышит, а даже если услышит, пусть встанет и скажет, что ему не нравиться.

— Ты слишком сильно меня опекаешь, — благодарно сказала девушка.

Сталкер крепче обнял её, думая, что теперь точно не уснёт. И уснул мгновенно. Следующим, что он почувствовал, был толчок в плечо — наступала его смена.

Андрей занял пост, приготовившись было к тяжёлому и унылому ночному дежурству. И тут он открыл рот.

Настоящее северное сияние плыло над Городом. Андрей уже видел его в пошлом рейде, но издалека. Но сегодня серые тучи, что висели прямо над головой днём, ночью окрасились всеми цветами радуги. Разноцветные потоки текли и перемешивались друг с другом, создавая десятки новых оттенков и источая мягкий свет. Нескончаемый водоворот красок был прекрасен, завораживал, но было в нём что-то неправильное, неживое… как в цветах, что росли на колючках.

Когда Андрей первый раз увидел ночное небо над Городом, оно показалось ему радужной плёнкой солярки в воде. Точно! Как бы не была красива плёнка, играющая на поверхности воды, пить её было нельзя, потому что она отравлена.

Так и Город, он был по-своему прекрасен, но мог мгновенно отнять жизнь. Дарил чудеса, но только тем, кто проявит силу и волю.

Эти мысли несколько успокоили восхищение Андрея, и он приступил к своим обязанностям — наблюдению за каменными джунглями. А джунгли вели себя, как и положено джунглям — в них постоянно кто-то кого-то жрал, издавая жуткие звуки.

А вот звуки, разбудившие Казакова, были куда безобиднее, но подействовали не хуже ушата холодной воды.

— Главный, подойди-ка сюда, — донёсся голос Багора, приглушённый 'земляным’потолком.

Казаков продрал глаза, увидел проходящего мимо Хетцера, а через двадцать секунд услышал его голос:

— Ребятки, подойдите-ка сюда.

Убежище, в котором укрылись трапперы, обрушенной стороной прилегало к Городу, а более-менее целая стена смотрела на чистую территорию. Весь трапп уже был на ногах. Андрей, прыгая через обвалившиеся балки и прочий мусор, прильнул к бойнице.

Оп-па! Гости были видны во всей красе. Человек восемнадцать, идут уверенно, не скрываясь: авангард цепью — пять бойцов, основная группа в линию, и замыкающие — ещё пять человек.

По высоким сапогам, грязно-серой униформе и характерным каскам, с «гребнем», Казаковых опознал старых знакомых — гильдейцев.

— И чего они здесь забыли? — задался вопросом вслух Спиц.

Вопрос был риторический. Известно что — гильдейцы медленно, но планомерно окружали Город цепочкой фортов, чтобы всех трапперов взять под контроль. Этому яро противились Красные Орлы и другие независимые кланы, но Красные Орлы далеко, а гильдейцы близко. Вышагивают как у себя дома.

Само присутствие группы ещё полбеды, в авангарде мелькали две шустрые пронырливые тени. Худощавые собачки вряд ли могли справиться с шакалами, в изобилии обитавшими в Городе, мутиков так же искать не было смысла, они сами тебя найдут. Оставался вопрос: на кого собачки натасканы?

— Может катапультнёмся? — предложил Лось.

— Но как же договор? — впервые за весь поход возмутился Влад.

— Глохни, — отрезал Хетцер, — без тебя решим. Пока наблюдаем. Если что, сектора обстрелов следующие: Багор…

Гильдейцы никуда не торопились. Здание они, разумеется, видели и взяли на прицел. Сунутся ли они внутрь: отдохнуть, перекусить, оборудовать форпост? Не сунулись, обошли метрах в ста. Казалось бы, пронесло, но едва группа вышла на след трапперам, сразу же донёсся звонкий собачий лай.

Гильдейцы сразу же всё поняли и, перестроившись в широкий полумесяц, стали обступать убежище.

— Твою мать, — выругался Хетцер.

— Будем валить? — спокойно спросил Багор

Подумаешь, задачка: семеро против восемнадцати.

Командир колебался. Внезапной атакой можно было уложить двоих-троих, но дальше в переговорах уже не будет смысла, а если обойтись без стрельбы, можно ещё попытаться уладить дело миром.

— Ждите здесь, — коротко сказал он и вышел на полу обвалившийся карниз, перед этим выстрелил из пистолета.

Одинокий выстрел перекрыл звуки Города, гильдейцы залегли. Прошло полминуты тишины, ещё минута. Только тогда из тени на свет вышел Хетцер.

— Я — командир вольного траппа под протекторатом Красных Орлов. Почему воины Гильдии на нейтральной территории имеют намерение агрессивно к нам приближаться? — очень официально и пафосно произнёс он.

Со стороны гильдейцев донёсся писклявый голос:

— Я курьер-распорядитель пятого заместителя управляющего судопроизводством и общественным правом. Согласно решению Коллегии Управляющих Гильдии, территории Города попадают целиком и полностью под юрисдикцию Гильдии. Любой трапп, не получивший лицензию и разрешение от Гильдии, считается вне закона, их имущество подлежит конфискации, а самих трапперов надлежит передавать Управлению Суда и Права для определения размеров ущерба, нанесённого Гильдии, и сроков исправительных работ по возмещению этого ущерба.

Тут даже Хетцер ненадолго лишился дара речи.

— Гильдеец, ты башкой случайно не ударился, вместе со всем своим управлением? С каких это пор Город — часть Гильдии?

— Не знание закона не освобождает от ответственности, а за оскорбление Коллегии Управляющих полагает штраф, который будет внесён в ваш исправительный срок.

— Да покласть мне на твою коллегию. Кто здесь командир? Не вижу точно, но явно не эта сопля в мундире. Парни, мы вас не трогали, и вы нас не трогайте. Пока между нами крови нет, не подставляйте свои шкуры под пули из-за дебилов управляющих.

— Огонь!

Истеричный вопль опоздал как минимум на полсекунды. Хетцер уже скрылся в темноте здания. Пули впустую искромсали бетон, а ответный огонь трапперов заставил гильдейцев вжать головы в землю. Но те не растерялись, перед их строем почти сразу упали дымовые шашки, из которых повалил сизый дым.

— Обходят по флангам, — доложил Спиц.

— Прижать огнём и не дёргаться.

В дымовой завесе замелькали вспышки выстрелов, пули густо ударили в стены, некоторые с тонким противным свистом влетали внутрь, с визгом рикошетили от преград. Ответный огонь оглушал, долбил по мозгам и перепонкам не хуже взрывов, заглушал команды, и только стук сердца был ясно слышен, и хруст песка на зубах.

Андрей стрелял по вспышкам: два выстрела, перепрыгнуть к другой бойнице, ещё две очереди по двум разным целям, вернутся на старую ячейку. Одну за другой он подавлял огневые точки противника, заставляя гильдейцов испуганно зарываться носом в щебень, а пока его «искали» огнём, он уже менял позицию. Андрей на себе ощутил, что такое преимущество в высоте над противником. Да, они прикрывались дымовой завесой, прятались воронках и за торчащими обломками, но они были перед ним, как на ладони, он мог на выбор подавлять огонь нескольких целей.

Гильдейцы быстро ослабили огонь по центру: всё больше им приходилось прижиматься к каменистой почве и тихо отползать за укрытия, разрывая дистанцию.

Очереди остервенело, но беспорядочно долбили кирпичную кладку, за которой прятался Казаков. Некоторые прошивали стену, но Андрей, пригнувшись, спокойно стрелял через в щель под оконным проёмом.

В прореху дымовой завесы он заметил несколько фигур, бодро «наступавших» в тыл, дальше на их пути имелась удобная для укрытия насыпь. Андрей просчитал их маршрут, пустил очередь наугад в дымовую завесу. Ему показалось, будто кто-то вскрикнул. Ответной стрельбы не последовало.

Где-то на фланге застучало особенно мощно и протяжно.

— Справа, командир, — заорал Лось.

— Вижу. Багор, Спиц, Андрей, за мной. Лось, ты за старшего.

Названные трапперы пробежали по тёмному коридору, Спиц сходу прыгнул в дыру в полу и оказался на этаж ниже.

Торец дома обливал свинцом пулемёт, который стрелял куда чаще и мощнее автомата, вот только откуда конкретно, Андрей сразу определить не мог.

— Огонь по трассерам, — рыкнул Хетцер и мастерски «подсветил» цель.

Трапперы дружно накрыли пулемёт огнём, тот на время замолк, зато ответили гильдейцы почти в упор, метров с тридцати.

Они ныкались за толстенной ржавой трубой, вывернутой из земли, и опять бросили вперёд дымовые шашки.

— Всем молчать, огонь только по моему приказу, — стальным голосом рыкнул Хетцер.

Заработал пулемёт, но вяло. Андрей перестрелку слышал, но будто где-то на периферии сознания, сейчас куда чётче он слышал, как дышал командир, как перебирал пальцами в липких перчатках на цевье Багор, как переступал с ноги на ногу Спиц этажом ниже. Глаза Хетцера расширились, Андрею показалось, даже слегка засветились — должно быть, это были отблески выстрелов.

Пунктиры трассеров без предупреждения вспороли воздух. Мигом позже в точку, куда они указали, трапперы обрушили град свинца.

Крики, беспорядочная стрельба, снова злобно заработал пулемёт. Размытые силуэты опять мелькнули в дымовой завесе, но отступая дальше от убежища трапперов.

Где-то в развалинах фыркнуло.

— Ложись!!!

Андрей так и не понял, кто это кричал. Над головой рвануло, каменные осколки обожгли щёку. Сразу же откуда-то взялся едкий дым, а чахлые кустики возле подоконника сменило горящее пламя.

— Засыпай, засыпай песком, я тебе говорю.

Снова бабахнуло, но уже в другом конце здания и по-другому, так сильно, что стены затряслись и с них посыпались остатки штукатурки вперемешку с песком.

— Отставить тушить. Багор, бери остальных и давай к пролому, а я тут посторожу, — распорядился Хетцер.

Пока Андрей бежал за Багором, успел взглядом найти Юлю. Та показала большой палец пробегающим траппера, у них было пока тихо.

У Андрея тоже, пока они спускались по раздолбанной лестнице все старались не издавать лишних звуков. «Гостей» тоже не было слышно.

Трапперы разошлись вдоль коридора, ведущего с нижних этажей, прислушались. Наверху слышалась вялая перестрелка, скорее для галочки, внизу иногда раздавалось что-то похожее на тявканье.

Багор жестом приказал Казакову следовать за ним, Спиц прикрывал им спины. Втроём они свернули в абсолютно тёмное помещение, где воняло какой-то кислятиной. Андрей осторожно ступал за Багором и вскоре по запаху свежего воздуха понял, куда ведёт их «замок», сказался опыт подземелья. Трапперы оказались напротив широкой дыры в полу, поросшем мхом. «Замок» отложил оружие, наклонился ухом к отверстию, даже понюхал воздух.

«Чисто», — жестом показал он; и трапперы спустились вниз.

Они добежали чуть ли не до торца здание, спустились по узкому коридору и упёрлись в разлапистый кустарник.

— А теперь тихо и быстро режем ветки вдоль этого угла.

Задача была непростой, хорошо, что у Спица оказались кусачки по металлу.

— Я бросаю, вы ждёте три секунды.

Багор в нарушение всех норм безопасности взял в руки сразу две гранаты, выдернул чеки, после чего просунул руку сквозь заросли и умудрился их достаточно далеко швырнуть.

Андрей готовился, но всё равно взрывы через три секунды после броска прогремели неожиданно.

Секундное ожидание, пока осколки прекратят рикошетить, и игроки вынырнули из-за угла: Андрей в полный рост, Спиц, присев под ним, но на одном уровне. Не сговариваясь, они дали очередь вдоль стен, на которых прыгали красные отблески пламени, в которых Казаков сумел разглядеть прячущихся гильдейцев. А вот попал или нет, увидеть не удалось.

Спиц и Андрей ошеломили гильдейцев, а вот Багор успел прицельно выстрелить три раза, прежде чем их заметили и ударили огнём. Автоматные очереди сработали по кустам не хуже газонокосилки, а гранаты довершили дело, но трапперы успели подняться на пару пролётов.

— Спиц, давай в обход, ты знаешь где. Андрей со мной!

Трапперы взяли на прицел подъём лестницы, ожидая гостей, но их смогли удивить.

На ступени прыгнула стремительная серая молния. Толчок лапами — и она уже умудрилась пробежать по стене как по ровному полю. Андрей успел дать очередь, но пули прошили зверюгу, не замедлив. Багор тоже выстрелил, но хитрая тварь успела поднырнуть под заряд картечи и с рычанием сомкнула зубастые челюсти на его голени.

Багор пальнул ещё раз, в упор. Заряд в буквальном смысле разорвал псину гильдейцев напополам, кишки и кровь брызнули в стороны, но внизу уже замелькали вспышки автоматных выстрелов.

Андрей, пригнувшись, потащил замка группы за шиворот. Пули злобными шмелями завизжали над головой, Багор потратил ещё один выстрел, чтобы окончательно освободиться от челюсти собаки, что ещё впивалась ему в ногу, и только после этого, отстреливаясь, смог отползти в укрытие.

Казаков присел на корточки, одновременно думая, какую позицию занять, и как распороть напарнику штанину, которая быстро пропитывалась кровью.

— Оставь, — сказал тот, перезаряжая дробовик. — Артерия не задета, остальное регенератом замажем.

Стрельба, было затихшая, снова возобновилась, но где-то подальше на этаже.

— О, это Спиц их навестил. Иди к нему, я тут их покараулю.

— Но как же…

— Без разговоров. Иди дальше по коридору, сверни налево и через десять метров ещё раз налево. Там за ржавым шкафом есть дыра в полу. Спиц пролез — и ты пролезешь. Как спустишься, три раз свистни. Всё, иди. Бегом я сказал.

Казакова как будто подбросили, спринтером он рванул, куда указали, не без труда протиснулся в лаз. Его сразу оглушила стрельба. Не теряя времени, он подал знак, и почти сразу услышал ответ. Автоматы как назло замолчали.

С оружием наизготовку он пошёл на звук. Света здесь уже было недостаточно, но редкие блики и лучи всё равно мешали зрению, поэтому неудивительно, что Спица Андрей заметил только тогда, когда тот пустил солнечного зайчика ему в лицо.

— Ну как? Трудно было меня заметить? — спросил он, когда Казаков подошёл вплотную.

— Ага.

— А вот гранате без разницы. Видишь ту колонну? Прячься за ней. Как заметишь кого, пали, особо не целясь. Они тебя обходить сбоку будут, а я вон на тот карнизик заберусь и их встречу. Не робей.

Спиц хлопнул Андрея по плечу и бесшумной походкой направился к выступу на потолке, который находился в мёртвой зоне для всякого, кто выйдет навстречу Казакову. Он сам занимал позицию в конце широкого зала, пол которого был усеян перегноем, и обзор преграждали только ряды колонн. Некоторые из них были частично разрушены, арматура выгнулась дугой наружу, но вроде обрушиться сию минуту конструкция не должна была. С другого конца в зал вело два хода, ещё огонь можно было вести из-за полуразрушенного перекрытия.

Казаков не успел спросить Спица, почему тот уверен, что гильдейцы полезут первыми, когда в зал вкатились два ребристых кругляша.

Рвануло! Взрывная волна прошла сквозь голову Андрея, сжав барабанные перепонки тисками. Облако пыли застило глаза, забило лёгкие. Опять послышались выстрелы, был ли это Багор или стрельба велась снаружи, Андрей теперь не мог разобрать. Он был сконцентрирован на месте возможного проникновения противника.

Палец едва касается спуска, приклад прижат к плечу, оба локтя смотрят вниз, глаза ждут, когда в прицельной точке калиматора появиться хоть какой-то намёк на цель.

Боковая стена вспучилась и лопнула волной кирпичей. Ударная волна ещё раз оглушила Андрея, кроме этого прилетело в бедро и плечо.

Каким-то чудом сквозь шум в голове он услышал стук катящихся гранат, вжался носом в землю — прикинулся ветошью.

Гильдейцы оказались совсем не там, где их ждали, — проломили стену взрывом и вошли как ни в чём не бывало. Андрей на слух попытался определить, сколько их вошло и где они, но после такой канонады это было равносильно игре на пианино рукой в гипсе. Он подтянул к себе автомат, рассчитывая дать очередь на испуг и ломиться к ближайшему выходу.

«Твою… Спиц!» — вспомнил Казаков.

Где он, как он, что с ним после взрывов?

Ответ был в виде короткой акцентированной очереди. Казаков понятия не имел, где гильдейцы и как они стоят, но, услышав выстрелы, как можно быстрее встал на колено и дал очередь на звук попаданий.

Он успел заметить падающего, не склонившегося, а именно падающего, гильдейца и дал дёру к дальней колонне. Ему вслед раздалась беспорядочная стрельба и удаляющийся топот ног. Казаков спрятался за укрытием, переводя дух, сердце колотилось как после стометровки, хотя пробежал он от силы метров пять. Снова взрыв, чуть тише предыдущих, а после него раздался голос Спица:

— Они ушли. — Свалили в пролом, откуда вылезли.

— Ты цел? — крикнул в ответ Андрей.

— Контузило немного. Я одного срубил, а ты вроде второго задел, вслепую. Молодец. Или повезло.

— А гильдейцы где?

— Один вон валяется, можешь посмотреть — рядом с ним моя граната взорвалась. На месте остальных я бы свалил из этого домика.

Андрей осторожно выглянул из-за колонны. Спиц уже спрыгнул вниз и жестом подозвал его.

— Идём за ними?

— Ещё чего. Захотят, сами полезут. Возвращаемся к Багору.

— То есть, гильдейцы внутри останутся?

— А ты что, хочешь под их пули подставиться?

— Нет.

— Тогда за мной, герой.

Вернувшись тем же путём, что и вошли, игроки быстро нашли Багора по кровавому следу.

— Ничего себе, много из тебя вытекло, — заметил Спиц.

— Пустяки, переживу. Что с гильдейцами?

— Двоих-троих мы точно сняли, остальные ушли. Может, где-то здесь прячутся.

— Ладно, организуем оборону на последних этажах.

Спиц было сунулся помочь Багору, но тот уверенно отмахнулся, поднялся сам и пошёл, прихрамывая. Ещё его заметно болтало, словно с похмелья.

Андрей нашёл Юлю в полном здравии. Ему щёку посекло осколками, о чём незамедлительно сообщила девушка. Андрей только улыбнулся.

Хетцер собрал совещание, на нём присутствовали все кроме Лося и Влада, которые держали периметр. Гильдейцы отошли в ближайшие развалины и там держали оборону, будто выжидая чего-то.

— И чего они на нас сунулись? — задал резонный вопрос Спиц.

— Говорят, новый Управляющий биологов в Гильдии очень шебутной попался, он всех и подбивает Город зачистить, — высказался Багор.

— Весь Город? Силёнок-то хватит? — Хетцер, конечно, имел ввиду не противостояние с кланами.

— Кто знает, что там у Гильдии на уме.

— Ладно, не об этом речь. Что делать будем? Эвакуироваться, значит дело отложить и репутацию испортить. Нас зауважали после того рейда через Багровые Болота. Не хочу, чтобы на Свободе и у Красных Орлов заговорили, что испугались какую-то шантрапу залётную. И привязку по входу в Игру здесь мне тоже не хотелось бы иметь. Ну, у кого какие предложения?

Все почему-то посмотрели первым делом на Андрея.

— А что ещё делать? Прорываться с наступлением темноты. Их осталось около десятка, на полноценное окружение их не хватит.

— Ночной бой — это лотерея. Спиц, что думаешь?

— Я с Андрюхой согласен.

— Интересно, а наша прекрасная половина, что думает?

— Оставаться здесь точно нельзя.

— Так, Багор, ты посмотри, а мы в меньшинстве оказались.

— Новички дело говорят — прорываться надо. Но по утру, когда гильдейцы уснут, и пока к ним подкрепление не придёт. Причём, надо уходит не в Город, а в чистое поле.

— Ага, чтоб нарваться на то самое подкрепление?

— Рот закрой, когда старшие говорят, — оборвал Спица Багор. — Вот именно. Гильдейцы этого не ожидают. Пройдём по их следам, даже собаки нас не сразу учуют. А в полукилометре отсюда я отличный овраг знаю, лощинкой прикрытый, там можно и укрыться. Сможете проезжающим гильдейцам доброго утра пожелать, если захотите.

Сарказм из уст Багора было так же неожиданно слышать, как «приятного аппетита» от пролетающего мимо ворона.

— Мы сможем? — заметил неточность Казаков.

— Именно вы, потому что кто-то должен остаться здесь и имитировать бурную деятельность. А потом я катапультнусь.

— Рисково, Багор, — очень по-дружески обратился к своему заму Хетцер.

— Не рисковее, чем убегать через ночной Город от гильдейцев. Так что? Решили?

— Добро. Выходим за час до рассвета. Дежурить сегодня будем по четверо, но в три смены, чтобы хоть немного отдохнуть.

В первую смену дежурить выпало Андрею со Спицом. Настроение было паршивым: в первый же день — и так вляпаться, плюс усталость, мелкие контузии, шишки и ссадины не добавляли позитива настроению. Должно быть поэтому Казаков спросил друга:

— Спиц, ты вроде говорил, что у Гильдии есть и танки, и промышленность?

— Ну да, — зевая, ответил тот. — А что?

— Почему тогда вы к ним на работу не наймётесь?

— А они не нанимают никого. Зачем им? Промышленность у них вдоль реки, жратвы всем вдоволь, хотя ртов хватает. Торговать? Так опять же — кроме Гильдии торговать не с кем. Сказать по правде, скоро Гильдия под себя всё подомнёт. И Красных Орлов, и Чистильщиков, и, может, даже с Городом справиться. Понимаешь, за ней сила и будущее. Говорят, у них даже контакты с миротворцами есть.

— А Красные Орлы этого не понимают?

— Понимают, поэтому и рыпаются так. К себе вольных трапперов заманивают, цены демпингуют, условия выгодные предлагают и свободы побольше дают. Но сколько это продлиться? Всё равно, что реку пытаться вычерпать. Лет десять в лучшем случае, двадцать — и всё кончено.

— Ого!

— Я тебе про перспективу говорю. Сейчас, конечно, Гильдия не сильнее всех, но вода камень точит.

Надоевшая до колик перестрелка возобновилась вновь. Гильдейцы вслепую пустили несколько очередей, некоторые пули уже с привычным и раздражающим визгом влетели внутрь, со звоном отрекошетили в неизвестном направлении.

— Чего это у них патронов дофига? — буркнул Казаков.

— Чего-то мне это не нравиться, — передразнил его Спиц. — Давай-ка ты за свою баррикаду.

Если Спиц серьёзен, то и дело серьёзное.

Они вдвоём караулили подходы к дому: Спиц с угла снаружи, а Андрей — выход рядом с лестницей. Разумеется, он не торчал у входа — в уголке комнаты у него была сооружена уютненькая баррикадка из кирпичей и обломков. Сидячего человека она не скроет, а лежачего вполне может укрыть от осколков, если кто-то перед тем, как войти, бросит гранату.

Гранату никто не бросал, её тихонько закатили. Как ни странно, первым это услышал Спиц и успел предупредить криком.

Эхо взрыва многажды отразилось от стен вместе с осколками, сотрясая помещение и внутренности черепной коробки Андрея. Он нырнул носом в бетонный пол, визг осколков подействовал лишь ему на нервы. Бурлящий адреналин требовал действовать, поэтому Казаков, не до конца соображая, что делает, облил свинцом дверной проём, который сторожил.

Стоило бы выждать, подловить врага надеждой, что граната взорвалась удачно, так точно бы сделал Добрый Ангел. Но Андрей не был мастером и нажал спуск.

Автомат задёргался в руках, выпуская череду раскалённых кусков металла, которые секундой позже заметались по невероятным траекториями, отражаясь от всех твёрдых поверхностей.

Не успел Казаков перевести дух и вставить новый магазин, как услышал звук приглушённый стрельбы. Он поначалу отнёс это на контузию, но когда увидел тонкий след из песка, возникший в воздухе, а за ним следующий и ещё… всё понял и снова распластался на бетоне.

Очереди гильдейцев дырявили стену с огромной скоростью. Андрей вжался в угол, наблюдая, как мимо пролетает стальная смерть. Спиц успел занять укрытие и ответить своим огнём, теперь пули летели в обе стороны. Вышла настоящая дуэль. Быстро опустошив магазины, противники перезарядились и продолжить стрелять друг в друга, но уже одиночными.

Казакову стоило бы прятаться в укрытии, надеясь, что шальная пролетит мимо, но он так не мог. Он окончательно обвалил баррикаду, пополз по-пластунски, под шныряющими туда-сюда пулями.

Спиц хотел было крикнуть, но не стал давать врагам сигнал, тем более друзья уже должны были спешить на помощь — с начала перестрелки прошло уже десять секунд.

Костеря себя за то, что не оставил свою задницу на месте, Андрей подполз к дверному проёму. Прислушиваться оглушёнными ушами к чему-либо было бесполезно.

Поэтому Андрей отложил автомат, взял «стечкин», продолжая лежать, высунул руку с пистолетом за дверь и дал несколько очередей. Наугад, конечно, но в грохоте выстрелов ясно услышал иной звук.

Он толкнулся сразу руками и ногами, выехал из-за укрытия и увидел солдата, стоящего на колене. Андрей поднял пистолет на уровень каски гильдейца и сделал один точный выстрел, тут же нырнул обратно. Мигом позже в том месте, где была его голова, пули перепахали бетон, ещё через мгновение к гильдейцам летело обратно аж три подарка.

От взрывов, казалось, осыпались последние куски штукатурки в доме.

— Ты куда полез? — вознегодовал Хетцер. — Себя не жалко, так о нас подумай! Каждый человек на счету!

— Да я всё рассчитал. Сидеть невмоготу было, вот и решил действовать. Я одного снял, — довольно сообщил Казаков.

Хетцер пробурчал что-то вроде «ну что за идиот» и добавил:

— Юля, забирай его и смотри, чтобы он больше ничего не учудил. Лось и Влад, вы идёте на дежурство, только на этот раз не геройствуйте попусту. Если гильдейцы опять не полезут, через три часа выступаем.

Выбраться из убежища было так же непросто, как и в него попасть: обрушившиеся перекрытия, заросли кустарника, а главное — около сотни метров практически открытого пространства вокруг. Однако сотни сталкеров, ночевавших здесь, предусмотрели и это.

Трапп всё делал по науке. Сначала отвлекающий манёвр: дымовые завесы поставили на пути в Город, тут уж гильдейцам пришлось обозначить беспокоящий огонь. Сталкеры немедленно стали подавлять огневые точки. Гильдейцы ответили уже всерьёз, подтянулись их приятели с флангов. Этого Хетцер и ждал.

Под прикрытием дымовой завесы шесть трапперов спустились вниз, в узкую выбоину, пробитую водой и прикрытую с внешней стороны опавшей листвой и кирпичным крошевом.

Имитировать боевые действия остался Багор. Кроме дробовика он ещё носил с собой укороченный «калаш». Пригодился и автомат Гуги. Его и «калаш» закрепили в нише пола, спуск обмотали тросом, так что при желании Багор мог открыть из них огонь даже одновременно.

Крадучись, как мыши, оставившие сало у кота, трапперы пробрались по выбоине, обогнули дом и оставили перестрелку позади. Где-то здесь могли оставаться ещё гильдейцы. Хетцер приказал приготовиться к рывку, сам отполз в сторону на десяток метров, дал пробную очередь наугад.

Темнота вспыхнула тремя огнями и пунктирами трассеров. Остальные трапперы ударили огнём на подавление. Вперёд полетели дымовые шашки и пара фосфорных гранат (а ну как у гильдейцев тепловизоры). Под их прикрытием сталкеры пошли на прорыв, но не напрямую, а добежали наискось к ближайшему холмику, а от него к следующему прикрытию.

Во время бега у Андрея сердце уходило в пятки — не из-за себя, а из-за Юли. Особенно, когда они вырвались из дымовой завесы, — шальная пуля ведь не разбирает, кто перед ней: лесная или человек.

Когда трапп выбрался на свободное место, Казаков даже не видел Юлю — так плавно и легко она двигалась в полумраке, умело находя укрытия. Андрею такому ещё учиться и учиться. Он, наверное, попросит её научить.

Он оставил попытки следить за девушкой, сосредоточившись на своих действиях, и вдруг… он увидел человека. Сталкера. Увидел столь ясно, будто тот стоял, подсвеченный мягким светом. На нём был камуфляж, голову прикрывал капюшон, оружие видно не было, но у ног стоял пёс — большая лохматая овчарка. Андрей встретился и с ней взглядом, та насторожилась и сделал шаг вперёд, но рука человека легла на пушистый загривок и остановила.

Всё это было настолько неестественно, невозможно в предрассветном бою, что Андрей сбился с шага, его сразу же пихнул плечом Лось.

— Шевелись, — рыкнул тот.

Казаков пришёл в себя: ни сталкера, ни пса нигде уже не было, зато близкая перестрелка быстро привела в чувство, и он ускорился.

Пока до гильдейцев с той стороны дошло, что происходит, трапп Хетцера преодолел больше половины пути. Отсечь их огнём больше никто не пытался. В рассветных сумерках трапперы добрались до ближайшего оврага, передохнули там минут пять, а дальше, уже в относительной безопасности, двинулись к лощине, о которой говорил Багор.

Сам «замок» усиленно создавал иллюзию присутствия отряда в руинах, так что в погоню гильдейцы тоже не бросились. А может, решили, хоть одного героя, но взять.

Хетцер первым услышал рокот моторов. Весь трапп залёг.

По дороге рядом с их укрытием ехала колонна гильдейцев. Сталкеры растянулись в цепочку, прильнула к стенам оврага. Спиц со своей стереотрубой занялся наблюдением. Андрей его прикрыл, да и интересно было, что это за подкрепление такое едет по их душу.

Сначала он увидел дым. И то не сразу — он сливался с чёрно-серым пейзажем Умирающей. Первым появился боевой веер разведки гильдейцев, затем повозки, запряжённые ездовыми битюгами. Когда клубы дыма стали ещё гуще, показалась маршевая колонна солдат, а за ней нечто внушающее почтение.

Огромный экскаваторный ковш был задран вверх, сбоку из-за него выглядывали курсовые пушки, прямо как у самолёта. Когда транспорт гильдейцев поравнялся с трапперами, Андрей увидел ещё один крупнокалиберный пулемёт, а может и целую пушку, стоящую на носу. Гусеницы неспешно месили гравий, борта кабины были увешаны экранами стали (под углом), позади неё возвышалась труба, из которой валил дым. За собой этот бронированный агрегат тащил целую цистерну шире себя. Надо ли говорить, что скорость движения была на уровне идущего человека.

— Ничего себе! Это такой новый паровоз? — спросил Андрей, передавая трубку Спицу.

— Да не похоже. Скорее, обычный бульдозер, переделанный под боевой. Я раньше таких не видел.

Хетцер быстро оценил обстановку и приказал отходить, рассудив, что поквитаться с гильдейцами они всегда успеют, а сейчас это слишком опасно.

Они ушли и не увидели, как бульдозер из трёх тяжёлых пулемётов кромсал стены убежища. Как тяжёлый ковш обрушил угол дома, а затем и всё здание, и как бульдозер до вечера утюжил обломки. Багора там, само собой, уже не было. Не стало и убежища, в котором находило приют для себя бесчисленное множество трапперов.

Трапп уходил всё дальше от места перестрелки и попал на поле настоящей битвы — одной из тех, что разрушили Умирающую Землю. Груды металлолома вперемешку с глубокими воронками заполняли землю вокруг насколько хватало глаз.

Чуть позади трапперов поднялась пылевая взвесь, Андрей даже подумал, что это часть Города.

— Это Грязное Пятно, — угадал его мысли Спиц. — Южнее него Багровые Болота, из них вытекают родники, которые сливаются в реку. На этой реке стоят каскады ГЭС гильдейцев. А ещё дальше — земли лесных, — взгляд в сторону Юли.

Трапп забрался на холм, который служил укреплённой высотой десятки, а может быть и сотни лет назад, и устроил привал. Среди завалов уничтоженной техники и следов чудовищных взрывов были проложены колеи, тяжёлым транспортом, наподобие бульдозеров или паровозов гильдейцев. Учитывая ситуацию, трапперы идти по ним не рискнули. Тем более, что петляли эти «тропы», как удав на минном поле, так что на своих двоих, да быстрой трусцой было даже быстрее.

— И всё-таки, Спиц, что здесь было?

— Кто знает. По идее, по месту, где сейчас Пятно, шарахнули чем-то очень серьёзным, и пошли в обход, где их и приняли. И началась такая заруба, что мама роди меня обратно.

— А потом что?

— Потом прилетели миротворцы и бошки всем посшибали, — впервые за долгое время проронил слово Лось.

— С чего ты… — Спиц повернул голову и замер.

Андрей тоже, да и весь трапп.

В небе, почти над ними, в каких-то двухстах метрах, пролетали те самые миротворцы.

Серебристая сигара без иллюминаторов, оружия и хоть каких-то признаков двигателей, стремительно рассекла воздух с тихим жужжанием. Сначала пропало жужжание, а потом скрылась за горизонтом и сама сигара.

— Не заинтересовались, — констатировал Хетцер.

— Командир, а они ведь к Пятну полетели, — заметил Спиц.

— Не наше дело. Вижу, отдохнули, продолжим путь. До темноты нужно попробовать до Чистильщиков добраться.

Скорым шагом трапп оставил позади гигантское поле битвы. Ржавый металл, настолько искрученный, что его даже на переработку не использовали, всё равно были ближе землянину Андрею, чем Пятно и Багровые Болота за ним — одно воспоминание о них заставляло ёжиться. А теперь ещё выясняется, что там миротворцы обитают. Может, и не там конкретно, но с ребятами на таких аппаратах Казаков никаких конфликтов точно не хотел бы иметь.

И ещё кое-что не давало покоя Андрею: тот сталкер с псом, что это было? Просто глюк, или Игра хочет что-то от него? Если хочет, пусть скажет напрямую!

— Напрямую осталось километра три, — ответил Лось.

Андрей сам не заметил, как последнее слово произнёс в слух.

Юля с беспокойством глянула на него, тот успокаивающее коснулся её руки.

— Дело Лось говорит. Сейчас внимательнее, — предостерёг Хетцер. — Перед базой чистильщиков засады могут быть, чтобы ловить вот таких расслабившихся. Собрались.

Идти было уже нелегко, бессонная ночь, бой, несколько контузий, марш-бросок — всё это накапливалось, сдерживаемое только силой воли и надеждой, что скоро всё закончится. Однако внимание и концентрация неизбежно ослабевали. Андрей уже два раза запнулся на ровном месте, хуже, чем ему, было только Владу.

Не удивительно, что первых всадников заметили не они, а Юля. К ним навстречу неслись гордые наездники с карабинами на спинах. Хетцер приказал всем остановиться, сесть прямо на землю, а сам вышел вперёд.

— Кто такие, куда идёте? — нагло поинтересовался первый всадник в ковбойской шляпе на гнедом скакуне.

— Игроки. Не видишь что ли? Вольный трапп Красных Орлов. Из Города идём.

— А чего такие помятые?

— А ты наблюдательный. Гильдейцы наскочили, целая группа блокировала нас в третьем секторе, а утром вызвали подкрепление вместе с бульдозером. Сами еле вырвались, а ночёвку ту торгаши снесли под ноль. Ну что, будешь дальше нам мозги парить или к своим отведёшь?

— Ничего себе! Гильдейцев-то сколько было?

— Это я скажу лично Барабасу. Он в форте?

Чистильщик покатал папиросу во рту и мрачно изрёк:

— Увидишь. Идите за мной, след в след. И чудить не вздумайте!

Последние метры до форта клана «Чистильщиков» можно было даже назвать приятным. Солнце почти зашло, воздух вокруг был не пропитан ядом, а на лугах даже травка зеленела. Правда, Андрей не рискнул бы её брать в рот, как это сделал Лось.

Всадники ускакали далеко вперёд, разошлись по флангам и взяли трапп Хетцера на прицел, как был уверен Казаков. Зато он получил возможность лицезреть главный форт клана. И был впечатлён!

Вышки с решётчатыми окнами, бетонные стены, обшитые железные листами, по которым, правда, разве что ядерной бомбой не шарахнули. Некоторые отметины были совсем свежими. Видать, неспокойно живётся чистильщикам даже за таким забором.

У ворот трапп встретили трое патрульных, сверху их прикрывали пулемётчики на вышках, в тылу гарцевали всадники. Наверняка где-то ещё имелись скрытые бойницы.

— Оружие оставить, — сообщил мрачный чистильщик. — Плату за ночлег определит главный. Ведите себя тихо и сможете вернуться на Свободу целыми. Вопросы?

— Раньше вы веселее были, — пошутил Спиц.

— Времена изменились.

— Барабас здесь? Мне поговорить с ним нужно, — сказал Хетцер, отдавая свой «калаш».

— Успеется.

— Как-то вы слишком сильно борзеете, не находите? — поинтересовался спокойным тоном тот. — Если мы вам мешаем, то скажите. Мы утруждать вас не будем, дальше по Зоне пойдём, а то и вовсе эвакуируемся.

— Ага, и получите привязку к нашему форту, — осклабился тот же главный чистильщик, с покрытым щетиной кирпичным подбородком и сощуренными глазами.

— Кого это ты тут прессуешь, Пахом?

Из сторожевой будки (а может, из бункера под ней) вышла рыжеволосая девушка в распахнутом комбинезоне, демонстрирующем отменный бюст под обтягивающей майкой. На поясе болтались «Ингрем», пара магазинов к нему и граната.

— Да вот, Любка, в гости наёмники Красных пришли. Карабаса требуют.

— Раз гости, то можем и уважить. Только видите ли какое дело, мы сначала узнать должны, кто вы и откуда. Сами понимаете: сейчас от каждого пакостей ждать можно, — масляно протянула девушка.

— Любка, кончай комедию ломать. Мы что же, похожи на киллеров?

— Ещё как похожи, Хетцер. Я бы с тобой с тёмной подворотне ни за что не осталась, — рыжая подмигнула. — И с этим стремительным юношей тоже.

— Найди укромный уголок, Любка, узнаешь, насколько я быстрый, — ответил Спиц.

Атмосфера стала разряжаться.

— Я вижу среди вас новые лица. А где Багор, с ним всё в порядке?

— Думаю, он уже на Свободе.

— Рада за него. Так, а вот молодые мальчишки какие чумазые, а это… Вы что — к нам остроухую привели? — патока в голосе Любки испарилась, слова прозвучали жестко, хлёстко, как выстрел из СВД.

Юля носила капюшон, а под ним голову обмотала банданой, но у ворот она без задней мысли всё это стянула — успела привыкнуть за несколько дней на Свободе, что можно не скрывать своё происхождение.

— Она такой же член траппа, как и все остальные, — холодно ответил Хетцер.

— Вижу-вижу, — рыжеволосая грациозной походкой приближалась вплотную к трапперам. — Наверное, кормит вас всякими корешками да улитками с червяками. Вы и горя не знаете?

— Верно, а ещё крысиными хвостами, какой у тебя на руке болтается. Не закроешь свой рот, я тебе его скормлю, — нагло ответила Юля, ошарашив всех.

Даже Андрей обернулся: куда делась его милая скромница, которую надо оберегать от окружающего мира?

Выглядела Юля как рысь перед прыжком. Да только Любка ни капли не испугалась. Рукава её комбинезона были закатаны, под правым имелась именно татуировка крысы — белой — и надпись: «Люба Белая. Первый уровень».

А чуть ниже поблёскивала рукоять «Ингрема». Впрочем, доставать оружие девушке самой и не понадобилось — на трапперов со всех сторон уже наставили стволы.

— Эй, чистильщики, вас что, контузило? Мы к вам нормально пришли, о важном поговорить, а вы стволы наставляете. Больно смелые с огнестрелом против пустых рук? — вступился за своих Хетцер.

Андрей загородил Юлю собой — не от огня, всё равно это будет бесполезно, а чтобы та не выдала ещё чего-нибудь.

— Так остроухие говорят на диво хорошие бойцы и без оружия. Помните, чистильщики?

Игроки захохотали — должно быть Любка сказала что-то очень смешное, зато улыбка её — снежный барс в голодную зиму перед пастухом и то радушнее будет.

— Погодите, а откуда остроухая знает, какая у Любки татуировка?

Это задал вопрос кто-то из чистильщиков, и очень вовремя!

— Потому что она такой же траппер, как и все остальные, — раздельно по слогам сообщил всем Хетцер. — Вы что такие тугие? Реально контузило? Юлька, покажи им.

Девушка Андрея задрала рукав, и тут настал черёд удивляться чистильщикам. Даже Любка сменила холодную улыбку на плотоядную заинтересованность.

— Ты откуда такая взялась? — спросила она.

— Откуда взялась, там уже нет. Вон главный ваш идёт, у него надо спрашивать, как вы гостей принимаете.

Из большого барака к воротам и в самом деле шёл сталкер в сопровождении двух телохранителей. Растерявшиеся было бойцы вновь взяли под прицел гостей.

— Это что за сборище? Почему огнестрел достали, патронов что ли много? А, Хетцер! С чем пожаловал? Опять чудишь? Ух ты… Понятно.

Барабас выглядел как типичный военный, привыкший командовать в самом пекле. Поджарый, уверенный, он мигом оценил ситуацию и принял решение.

— Стволы в землю, трапп приютить и накормить. Хетцер, ты идёшь со мной. Чую, не спроста ты ко мне явился.

— Ночёвки в третьем сектор больше нет, мы еле вырвались, — намеренно громко сказал командир Андрея.

— Хм…Дела весёлые… Этого стоило ожидать. Идём, расскажешь подробности. Пахом, я не понял, ты для чего тут стоишь?

— Виноват, Барабас. Квест, отведи гостей в третий барак, поставь там пару бойцов, чтобы их не беспокоил никто, — отчеканил патрульный, за что удостоился одобрительного кивка командира.

— А ты, Белая, пойдёшь со мной. Сама знаешь — лучше тебя переговоры никто не ведёт.

— Будет тебе, Барабас, я просто как лучше сделать стараюсь.

Напоследок она обернулась, взметнув рыжие локоны, и глядя на трапперов, провела языком по губам

Квест, пухлогубый паренёк в кеппи, чем-то напоминал Влада — не внешностью, а ещё неизжитой неопытностью что ли. Он показал, где трапперы могут расположиться: на простых койках без изысков. Наконец соизволил спросить: нужна ли кому-то медицинская помощь.

— Нет, обойдёмся, — ответил за всех Спиц, который теперь стал за главного. — Ты лучше скажи, чего вы все такие оглоушенные?

— А то ты не знаешь? Остроухие половину клана перебили, гильдейцы нас от солярки оттёрли. Давят со всех сторон, а людей нет.

— Набирать надо новых.

— Ага! Разбежались игроки. Молва про нас пошла, что мы новичков нарочно под пули подставляем, долбанная химера! — пробубнил чистильщик. — Да и знаешь, как говорят: «зима близко» — все расходятся, кто в мир, кто, блин, в Дом Наслаждений. А территорию держать некому.

— Приятель, у чистильщиков не впервой тяжёлые времена. И ничего — как-то же выкарабкивались, а тут что-то другое. Колись, а.

— Ты что — прокурор, тебе колоться?

— Ну, мой командир с твоим дела ушли решать для чего, как думаешь? Ты за кого нас держишь? За залётных людоедов? Мы мертвяки, нам вместе держаться надо, так что выкладывай.

— Всё равно уже раструбили, — обречённо сказал Квест — Барабаса убрать хотели, его самого и ещё десяток бойцов. С ярмарки подкараулили, на силу отбились. Повезло, что броню в аренду взяли. Не ожидали, видимо, ублюдки. Но броне — ёк, и половина отряда — кто в лазарет, а кто…

Квест стянул кепку, провёл пятернёй по соломенным волосам.

— Вот оно что. Ну, где наша не пропадала, мы вот тоже не из «Сытой свиньи» идём. Совсем эти гильдейцы оборзели, и главное — в прямую не лезут, всё исподтишка.

— А ты думаешь за этим гильдейцы стоят?

— Кто же ещё? Сам подумай.

— И то верно. Вот торгаши — сволочи. Ты знаешь, за сколько они нам артефакты втюхивают⁈ Наши же артефакты!

— Раз вас гильдейцы давят, то надо объединяться со всеми, а вы только разборки устраиваете, — хмуро заметил Андрей.

— Ха! Легко сказать. Видел бы ты, что лесные с пленными делают, — взгляд в сторону единственной женщины, — таких бы вопросов не задавал. Да и Красные Орлы, тоже знаешь ли, не ангелы.

— Тогда готовьтесь жить под гильдейцами или меняйте игровую зону, — не выдержал Казаков.

Квест насупился.

— Будет тебе, приятель, мы ж как лучше хотим. А на Андрея не серчай, он гильдейцу в упор башку прострелил и от Бура еле убежал.

— Вы Бура встретили?

— Не только встретили, но и завалили. Классная история была. Хочешь, расскажу? Только на сухую она не очень пойдёт.

— Ой, блин, ну я дал! Сейчас всё организую по высшему разряду.

— Не дипломатичный ты человек, Андрюха, — сделал вывод Спиц, когда чистильщик ушёл (караул у дверей остался).

— А что надо было говорить? Или по факту я не прав?

— Прав, только не всем правда нравиться, особенно если её в лицо говорят. Тем более об этом же, я уверен, сейчас Барабас с Хетцером трут.

Андрей внимательно посмотрел на Спица и впервые за всё время их знакомства тот показался ему гораздо старше его самого.

Угощали трапперов на славу, особенно заходили овощи прямо с грядки. Казаков подумал было, что здесь кроме лечебных кореньев ничего путного не растёт. Местное вино и что-то вроде «виски» тоже зашли на ура и послужили отличной смазкой для разговора. А рассказчик из Спица был хоть куда. Он даже караульных сманил за общий стол. Те пить, правда, отказались, зато с интересом слушали весёлый трёп.

— И я такой ору: «Куда!», пули свистят в обе стороны, стена, что твой дуршлаг. А этот по-пластунски, задницу приподняв, — тычок локтём в Казакова, — до двери добрался. Сначала ствол высунул, а потом и сам вылез. Бах, бах, и тишина. И только трупы гильдейцев выноси.

Барак взорвался хохотом.

— А ты ничё так, крутой, — заметил один из караульных, опрокидывая стопку. — А лесная к вам как прибилась?

— Она не лесная, она красная, из их форта. И не прибилась к нам, её всё тот же Андрей привёл, — ответил Спиц.

— Как это?

— Стало быть, у него такие таланты имеются, что сама лесная не смогла отказать ему в Игру пойти. Правда, Юль? У Андрея имеются такие таланты?

— Да ну тебя, балабол, — краснея, ответила Юля.

Трапперы опять засмеялись, но по-доброму, включая Юлю.

— Всё трепитесь?

В барак зашёл новый игрок, незнакомый Андрею, могучий, усатый, сверкающий лысиной, через которую тянулся белый шрам.

— Гера, мы только присели…

— Вольно, боец, всё в норме. Спиц кого угодно разговорит, хоть мартышку трёхглазую. Верно?

— Всё никак тот случай забыть не можешь?

— Ещё бы. Я Гера Дагомыс. С этим живчиком знаком, а вот с остальными вижусь впервые. Будем знакомиться?

Гера умудрился втиснуться между Владом и Андреем на одной койке.

— Ты, как я понимаю, Влад. Первый раз здесь? И как тебе Умирающая Земля?

— Ничё так, мне главное статус получить.

— Понимаю, я тоже иногда подумываю послать всё и зависнуть на Свободе, коктейли попивать, брюхо на солнце греть. А ты, Юля, предмет всеобщего внимания? Ну, не хмурься, я же не со зла. Тем более, ты действительно многим приглянулась. Ты ведь из Водяной Башни, верно? Мы встречались мельком в форте Красных. Я с твоим дядей знаком, он мне хвалился, что ты культю ему на диво быстро залечила.

— Я просто сделала, как меня учили, все травы у них уже были, — зарделась Юля.

— Патроны у всех тоже одинаковые, однако из кого-то снайпер выходит, а кто-то медведю в жопу с пяти шагов попасть не может.

Казаков заметил, что Квест скромно потупился.

— А ты, выходит, у нас Андрей? — пудовая длань легла на плечи игроку.

— Он самый, — буркнул Казаков, при этом не думая сбрасывать руку Геры.

Столько добродушия и уверенности излучали усатая улыбка и спокойные глаза, что Андрею стало уютно.

— Давно в Игре?

— Где-то с месяц.

— О, далеко пойдёшь. Я, собственно, зачем пришёл. Барабас тебя к себе зовёт. Они вместе с твоим командиром болтают. Заметь, это не приказ. Если не хочешь, сиди отдыхай.

Андрей оглядел присутствующих: Спиц смотрел в сторону, Юля чуть-чуть напряглась, но пожала плечами.

— Да как-то неудобно отказывать. Пойду, коль зовут.

— И то дело. Я с тобой, чтобы тут людям праздник не портить. Эх, старею, — это типа Гера пошутил — с его-то мышцами и пластикой хоть сейчас на ринг выходи, в тяжёлом весе.

Уже собираясь выходить, он остановился:

— Не волнуйся, лесная. Верну я тебе твоего ненаглядного в целости и сохранности. И тебя саму здесь пальцем никто не тронет, и больше слова грубого не скажет. Это я тебе обещаю, Гера Дагомыс. Веришь мне?

— Теперь верю, — после паузы, сказала девушка.

Командиры заседали в подвале больше похожем на бункер. Сюда и привёл Андрея Дагомыс. Пахло внутри сигаретным дымом и чем-то ещё.

Казакова усадили напротив Барабаса, Хетцер сидел в дальнем углу, а Гера устроился на стуле — вроде и рядом, но как бы между Барабасом и Андреем.

Взгляд у главного чистильщика был такой, как будто выбирал, какую часть тела тебе прострелить. Но Андрей заметил, что Барабас на всех так смотрит, и перестал обращать на это внимание.

— Мы зачем тебя позвали, — заговорил тот. — Проконсультироваться насчёт твоей девушки. Погодь метать громы и молнии, дослушай сначала. Нам всё равно, как ты её из Ареала вытащил, на ваши с ней планы на будущее — тоже параллельно. Нам интересно другое: у твоей Юли не осталось никаких контактов с лесными? Не могла бы она выйти на связь с каким-нибудь кланом, поговорить от нашего имени?

— Посла доброй воли из неё хотите сделать?

— Почему нет? Сам видишь, надо объединяться, иначе гильдейцы всех под себя подомнут.

— Не получится. О своём прошлом она даже со мной не хочет говорить. Полагаю, на то есть причины. Она всю жизнь прожила изгоем среди людей, обратно её тоже не примут. Сам знаешь: если из стаи взять волчонка, обратно волка она уже не примет.

— Но попытаться стоит.

— Вот когда найдёшь свою лесную, тогда и пытайся, со всем уважением, Барабас. Как ты не понимаешь! У неё, похоже, был свой клан, который уничтожили. Она осталась одна, чудом прибилась к людям. С кем из лесных она может говорить? Для них она такой же… — Андрей сдержался, чтобы не произносить слово «выродок». — В общем, пустая это затея.

— В этих словах есть смысл. Но ты всё-таки поговори как-нибудь с Юлей. Мало ли, вдруг она сама мечтает вернуться, а мы ей поможем, чем сможем.

— Я подумаю.

— Спасибо, Андрей, — вступил Хетцер, — теперь мне вас со Спицом держать нет смысла. Если хотите, можете эвакуироваться, а я пока останусь с Владом. Я думаю, привязка к форту Барабаса — отличный вариант.

— Как скажешь. Багору что-нибудь передать?

— Увидишь его в «Логове», скажи, что у нас всё нормально. Твою долю хабара я тебе отдам после возвращения.

Казаков кивнул и ушёл, командиры остались совещаться.

— Мы можем эвакуироваться, — сказал он, вернувшись в барак. — Кроме Влада, понятное дело.

— Э-э-э, только сидеть нормально начали, — возмутились чистильщики.

— Извиняйте, ребятки, пора и честь знать. Сколько можно ваши угощения переводить.

Для караульных он уже стал своим завсегдатаем.

— Влад, давай не шали тут, тебе один день остался. Парни, приглядите?

— О чём речь, доставим на Свободу, как девственницу к жениху, не тронутого со всех сторон.

Пока караульные ржали собственной шутке, трапперы потихоньку начали собираться.

— Ты насчёт Гардарики что решил? — между делом спросил Спиц.

— Заходите с Владом, обговорим.

— Вот это дело. Влад, ты слышал? Весёлая компания у нас с тобой намечается. Ну, как говорится, до встречи, парни. Не скучайте!

Спиц положил пластину эвакуатора на стол и проткнул её ножом, вокруг него возник вихрь и опал, оставив пустое место.

— Давай вместе, — Андрей предложил Юле. — Не бойся, сейчас мы окажемся там, где-то надо.

Девушка взяла его под руку, занесла нож над пластиной.

— А что — было так, что не в то место катапультнулись?- спросил один из чистильщиков.

— Случалось… До встречи, чистильщики, с вами не соскучишься, — Казаков на прощание махнули рукой и они с Юлей направились к воротам форта.

Андрей долго собирался с духом, чтобы поговорить с Юлей, подбирал слова, которые не должны были ранить. Ему тоже хотелось знать о её прошлом, её родичах и о ней самой побольше. Ночью, когда им обоим было хорошо и спокойно, он убрал пряди и нежно сказал на ушко:

— Юля, а всё-таки, ты помнишь что-нибудь из своего детства?

— Хочешь узнать, как я жила с лесными? Тебя клановый попросил? — обречённо сказала девушка.

— Зря ты так, я и правда хочу побольше узнать о тебе. Может, помогу что-то забыть или, если расскажешь, то станет легче.

— Что мне рассказывать? Я честно не помню ни своих родителей, ни друзей, кроме няни Эллиэт. Помню, я с кем-то играла, мы лазили по деревьям, плескались в ручье, кидались друг в друга желудями, но даже голосов друзей я не помню, не то что лиц или имён.

Мы убежали с Эллиэт вдвоём, долго ползли в какой-то норе, — голос Юли стал отрывистый, дрожащий. — Там воняло перегноем и хорьками. Потом выбрались на холм, и я обернулась.

Девушка замолчала, Андрей обнял её покрепче. Так прошло несколько минут.

— Я увидела это. Там росло огромное дерево, издалека его можно было принять за целый холм, но я знала, что это моё дерево, оно живое, это мой дом и там живут все, кого я люблю. И этот дом… в один миг обернулся ярко-белым пламенем. Это был не огонь, не обычный огонь. Не бывает такого пламени. И не взрыв, не было гула или ударной волны. Только белое пламя. Вскоре оно опало — и ни моего дома, ни зелени не осталось. Никто не спасся. Только пепел остался. Пепел я запомнила, он высоко поднимался и падал дождём, густой такой, серый.

Андрей не знал, как утешить Юлю, просто гладил и целовал, пытаясь согреть её своим теплом, укрыть от всех бед и воспоминаний. Она ещё немного помолчала и продолжила уже спокойным тоном.

— Мы долго скитались, может, несколько месяцев или даже лет. Мы старались держать подальше от людных мест, а зимы у нас не очень суровые. Так продолжалось, пока Эллиэт не встретила Гару, знахарку, если по-простому, и как-то сделала так, чтобы та стала ей обязана жизнью. Няня оставила меня у неё. Гара научила меня разбираться в травах, а когда я выросла, уже старенькой она отвела меня к своим родичам в форт Красных Орлов. А Эллиэт… С тех пор я её больше не видела.

— Мне жаль, что так случилось, — после паузы попробовал найти слова сочувствия Андрей.

— Не поверишь, мне тоже, — Юля шмыгнула носом. — Не обижайся, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но я уже давно ко всему привыкла. Воспоминания потускнели, подёрнулись… пеплом. Главное ведь то, что сейчас, верно?

Юля посмотрела на Андрея?

— Да, — ответил он.

Больше они в тот вечер ни о чём не говорили, пусть у Казакова и вертелся на языке ещё один вопрос: «Твой дом уничтожили миротворцы?». Очень было на них похоже. Но за что? И если у них союз с гильдейцами, почему они всех не трансклюкируют сразу? Вопросы без ответов, но очевидно, что это как-то связано с Игрой.

Влад и Спиц завалились в дом к Андрею счастливые.

— Мы решили, что с нами и Лиза пойдёт, — сказал первый.

— Вот это новость! А зачем она нам сдалась?

— Ну, во-первых, ей тоже статус нужен. Во-вторых, кто-то должен еду варить, лагерем заниматься, пока мы на охоте. А в-третьих, не забывай, она курс по врачеванию прошла, ещё в том, первом заходе. А лишний врач нам не помешает. Согласись, Юля?

Та спокойно пила чай и в разговоре не участвовала. Сейчас вокруг головы она носила тонкую синюю ленту, которая искрилась в ночи и собирала пушистые волосы в густую волну на затылке. Эта причёска только подчёркивала её не совсем обычное происхождение. Андрей заметил несколько внимательных взглядов, посланных Владом украдкой, но решил не обращать на это внимание.

— Вам виднее.

— Хорошо, берём Лизу. Если что, просто эвакуируется, — не стал спорить Казаков. — Курс у Скаура сколько времени займёт?

— Дня четыре, — ответил Спиц. — Стоит пятьсот монет. Хороший арбалет тоже стоит где-то от семисот до тысячи единичек. Я предлагаю брать по два. Один охотничий, послабее, другой боевой — для самообороны. Согласен?

— Дельная мысль.

— Ты сам-то когда готов будешь выходить?

— Раз мы на полный таймер идём, мне надо в мир смотаться на пару дней, мать проведать. А потом я готов. Влад, насчёт долга…

— Без проблем, сколько?

— Организуй моей маме пенсию, тысячи… две евро в месяц, больше пока не надо. Чтобы вопросов лишних не возникло.

— Вот и собирайтесь, вместе в мир выйдете, — предложил Спиц.

— Сейчас что ли?

— А чего тянуть-то? Без вас мы не начнём.

— Ой, хорош уламывать. Я сказал, выйдем в мир… через час, — Казаков глянул на Юлю. — Или два.

— Два часа в самый раз, — согласился Влад.

А Спиц пробубнил что-то про озабоченных подростков, но пожелал удачи.

— Тебя, наверное, взять не получится, — сказал Казаков, когда гости ушли.

— Скорее всего.

— Жаль, я бы хотел, чтобы ты и мой мир посмотрела. Это, конечно, не Свобода, но тоже интересно. Мама опять же… Ты бы ей понравилась.

— Сочту это за комплимент. Пойду собирать тебе вещи?

— Куда ты, у нас же ещё есть целых три часа.

Родной город оглушил Андрея серостью и обыденностью. Сразу стало не хватать свежего и хмельного воздуха Свободы. Обычная осень средней полосы: вроде солнышко, и погода хорошая, а всё равно — не то, совсем не то.

Андрей оставил за спиной офис «Стратегии», добрался до дома на общественном транспорте. Заметил настороженные взгляды попутчиков. Должно быть, видок у него был тот ещё — ошалелый.

Встреча с мамой была единственным моментом, что вызвала отклик у него в сердце.

«Наверно, в миру всё-таки можно жить», — заключил для себя Андрей.

Матери он наврал с три короба про свою работу, сказал, что он ненадолго. Конечно, эта новость не вызвала радости. Зато на следующий день к Андрею домой приехал сам Влад, в деловом костюме с иголочки, сама респектабельность, заявил, что лично захотел увидеть мать своего сотрудника. Тогда же маме Андрея оформили пенсию. Нельзя сказать, что это её успокоило. Должно быть, она решила, что сын влез в какие-то мутные дела, но напоследок сказала:

«Слушайся Влада, он хороший, умный человек. Не вздумай опозориться.»

Андрей с улыбкой покивал.

Спалось ему плохо — мешало беспокойство о Юле и чувство беззащитности. На Свободе у него остались друзья и оружие, в случае чего он мог надеяться на помощь контролёров, а в миру он был почти беззащитен.

Ворвись сейчас в дом спецназ, Андрей ничего не сможет поделать, кроме как поднять руки. Вот как отведут к компетентным органам для допроса на предмет инопланетного вторжения.

Бред, конечно, но в случае серьёзных неприятностей обратиться Андрею будет не к кому. Не вписывать же друзей в разборки, которые может создать ему сама Игра.

Кроме того, гнало предчувствие, что расслабляться нельзя, время не ждёт. Знать бы ещё — чего оно не ждёт.

Пробыв дома два дня, Андрей распрощался с матерью, пообещав вернуться месяца через полтора-два. Та его тепло напутствовала, попросила быть осторожным.

Со смесью горечи и радости Казаков вернулся в офис «Стратегии».

«В конце концов, для неё будет безопаснее, если я останусь в Рекреации», — для себя решил он перед входом в Игру.

— Ух ты, сработало! — воскликнул Влад, за что немедленно получил затрещину от Скаура.

— В лесу рот держи на замке, а то гнус залетит, — напомнил мастер-наставник.

Андрей смущённо помалкивал. Сказать по правде, Влад просто опередил его с возгласом восхищения. Тем не менее, их ловушка сработала, а значит дело своё они запомнили туго.

Сам капкан был простой: две оглобли ставятся на тонкие палочки, между ними кладётся приманка, когда зверёк её хватает, палки разлетаются и одна оглобля падает вниз. Быстро и гуманно — зверёк умирает мгновенно, и шкурка остаётся целой.

— Кто свежевать будет? — спросил Скаур.

— Я буду, — первым вызвался Влад.

Андрей согласился и остался с арбалетом прикрывать его. Мера не излишняя — в чащобе водились кабаны.

Оказалось, что на Закрытой территории есть не только бург с игроками, но и приличных размеров озеро, которое требовалось переплывать на лодке. За озером раскинулся лес, в котором водилась разнообразная живность.

Влад взял чуть искривлённый нож, сделал надрезы на лапках и, не без отвращения, стянул шкурку с туши зверька как чулок с ноги.

— Неплохо. А чего рожу такую скривил? — поинтересовался мастер.

— Да так.

— Жалко его?

— Да, и что теперь? — спросил Влад.

— А то, что у меня ученики балбесы, — Скаур осмотрелся, прислушался, — идёмте за мной. Только если его спугнёте, сами за ним по лесу гоняться будет.

Игроки осторожно продрались сквозь кусты, гадая, кого же они полюют. Остановились в небольшой прогалине леса.

— Видите? — Скаур указал на ветку векового дуба, на высоте метров пяти.

Андрей и Влад кивнули.

— Теперь можно в голос говорить. Чтобы тетерева спугнуть, сильно постараться надо. Сидит он уверенный, знает, что к нему так просто не подобраться, а чуть что он взлетит.

— А нам что делать? — спросил Андрей.

— Ждать.

Тетерев сидел, погружённый в свои дела минут пять, пока вдруг ни с того ни с сего не взмахнул крыльями и не слетел с ветки. Но подняться в воздух ему не дали. Сзади на него прыгнул тёмный силуэт, и живой комок, издавая душераздирающие звуки, рухнул вниз.

В ворохе перьев Андрей разглядел свирепую ласку, треплющую добычу и яростно верещащую.

— Поняли что-нибудь? — задал всерьёз вопрос Скаур.

Ученики молчали.

— Эх, запоминайте: чья-то смерть — это ещё и чья-то жизнь. Дикий зверь берёт добычу, потому что без неё не может. Но и добыча готова убивать — за себя, за детёнышей, или хотя б за самку. Посмотрите, как олени бьются. И все они сражаются насмерть, чтобы жить. Олень не будет ждать пощады от медведя. И это честно. Дикий зверь тоже знает: от человека он добра не дождётся, и это тоже правильно, я бы даже сказал, справедливо. Кто выиграет борьбу за жизнь, тому и решать, чья смерть. Подумайте об этом. А сейчас, айда к лодке, дождь собирается.

Курс обучения проходил для Андрея быстро и интересно. Он научился массе полезных навыков, которые могли пригодиться в любой Игровой Зоне: выслеживать следы, ставить капканы, самим эти капканы находить, как правильно ставить лагерь в лесу, чтобы не выдать своё присутствия. Всё это и многое другое может здорово пригодиться в любом автономном путешествии.

Андрей был далеко не лох в диком туризме, но находить следы куницы среди осенней листвы или логово барсука не умел. А тут ведь как: научишься находить мелких зверей — больших будет найти проще, да и человека тоже при случае можно вовремя заметить.

Отдельно стоило рассказать об Юле и Скауре. Почему-то, когда она была рядом с мастером, Андрей за неё не беспокоился, чего нельзя было сказать про Доброго Ангела. А взаимопонимание у них сложилось отличное, при первой встрече они вели себя будто всю жизнь знакомы.

— Кто это у тебя за спиной прячется? Боится что ли? Мальчика или девочку ты ко мне привёл? Не разгляжу.

Мёртвого Деда испугался бы и бойцовый бульдог, но дело было не в страхе. Как понял Андрей, Юля соблюдала своеобразный этикет, понятный только ей и, наверное, Скауру.

— Не боюсь, — ответила Юля, — жду, когда ты сам меня позовёшь.

— О как! Девочка, значит. И гордая.

— Не гордая, навязываться тебе не хочу.

— Я, девочка, учеников не выбираю. Кто хочет, пусть приходит и просит. Чему смогу, тому и научу. Если считаешь, что всё знаешь, я тебя не держу.

— Если бы я всё знала, то не стояла бы перед тобой, мастер. Просто не хочу, чтобы такой, как ты, тратил на меня время впустую.

— Первоуровневая нахалка беспокоится о моём времени, надо же! А ты сама… — Скаур выдал длинную фразу на языке Андрею незнакомом, но очень красивом и певучем.

Казаков догадался, что это язык лесных. Юля была удивлена и даже ошарашена, но ответила несколькими словами.

— Что ж, хорошо, что хоть кто-то обо мне, старике, беспокоиться, — хищное лицо мастера прорезала ехидная улыбка. — Только тебя и в самом деле учить нечему. Моё искусство не для тебя. Кое-чему могу, конечно, подучить, но главное ты сама знаешь. Я советую тебе сходить к мастеру Герцу, вот у него можешь узнать полезное.

— Это что же? — влез в разговор Андрей, которому надоело, что его игнорируют.

— А этого нам, простолюдинам, не понять. Пришли учиться силки ставить? — резко сменил тон Скаур.

— Угу.

— Рагу, — передразнил мастер. — Заходи в оружейную. Чего стоишь? Садись в кресло. Дальше знаешь, что будет. Твоя суженная пусть тоже пойдёт, поглядит, ей будет полезно.

Дальше и в самом деле всё было знакомо Андрею: после заключения договора Мёртвый Дед взял из своего шкафчика небольшой серебристый жезл, зафиксировал Казакова в кресле посреди комнаты, после чего ткнул железякой прямо в татуировку.

Андрея словно прошибло током. Ненадолго он выпал из реальности, а когда очнулся, Скаур сунул ему рюмку чего-то крепкого. Казаков выпил и даже не понял, что это. Волосы у него на голове стояли дыбом и, если их коснуться, били током как синтетическое платье, а вот внутри головы… В голове бродили мысли, которые ещё пока не могли чётко оформиться.

Андрей попробовал сконцентрироваться на чём-то одном и вдруг осознал, что знает, каким узлом завязывать силок на куницу. Но знать мало, надо уметь, как говорил тренер Казакова в миру. Теория без практики слепа и всё в таком же духе.

Вот практикой они со Спицом и Владом занимались последние три дня, благо леса на Закрытой Территории были густые и богатые зверьём.

Курс все команда прошла успешно, включая Лизу, ей освежили навыки лекаря и добавили поварского и скорняжьего умения. И по прошествии необходимого времени всю команду (трап, как по привычке про себя называл свою компанию Андрей) забросило через портал в новую Игровую Зону.

Оглушительным безмолвием встретила игроков Гардарика. Пятеро человек стояло на господствующем холме, а под ними расстилалось снежное море с редкими вкраплениями тёмно-зелёного или чёрного цвета. Ряды и ряды елей, укрытых снежными шапками, покачивались, размеренно поскрипывая и только усиливая сравнение с морем.

За спинами игроков стоял высокий камень — словно маяк или предупреждающий знак. Игроки осматривались, прислушивались, привыкали к новому месту, которое станет для них домом почти на месяц.

— Мда-а-а… Это тебе не Умирающая Земля, — первым изрёк Спиц, и был абсолютно прав.

Непередаваемый чистый воздух, первозданно-чистая природа, деревья, не знавшие, что такое выхлоп машин, и, конечно же, прорва живности, скорее всего не сильно пуганной, даже сейчас, зимой сражающейся за место под солнцем. Солнца здесь действительно было маловато, а животных, наверняка, много — такой высокий, здоровый и большой лес не мог быть бедным на обитателей. А сегодня их стало на пятерых больше.

— Ну что, может, хватит любоваться? Мне ещё суп на вас всех варить, — напомнила Лиза и спрятала рыжий локон под меховую шапку.

— Лиза дело говорит, Андрей. Что скажешь?

Весь трап обратил взгляды к нему. Спиц был куда опытнее по времени, проведённом в Игре, но в Умирающей Земле. А в Мидгарде, тем более, в Гардарике, считай не бывал. Казаков же умудрился получить здесь статус, так что теперь ему и карты в руки.

— Нам нужно спуститься и найти место для ночлега, на первый день. Потом осмотреться на предмет иных местных жителей — это в первую очередь. А после решим, где основную базу делать, — немного подумав сказал Андрей, — Вон там, левее, кажется что-то вроде тропы. Идём след в след, осторожно. Помните, под снегом могут быть камни, овраги и прочие неприятности. Я пойду первым, дорогу перед собой буду копьём прощупывать, Влад за мной, Спиц — замыкающий.

Девушек Казаков неспроста поставил в середину, в самое безопасное место. Не только, чтобы отвести угрозу, но и чтобы при случае этой угрозе зарядить арбалетный болт между глаз. Юля хоть и не прошла курс стрельбы, из арбалета била лучше всех в команде. И это при том, что Скаур по собственному почину с ней немного поработал, но над стрельбой из лука. Где тут нашёл логику старый мастер, Андрей не понимал, но спорить не стал.

Их трапп был экипирован специально для длительного пребывания в зимнем лесу: меховые унты, полшубки, лыжи, в рюкзаках — рыболовная снасть, запас еды на первое время, топорик, иглы с нитями, лекарские наборы и многое другое.

Арбалетов у всех, кроме Лизы, было два — один мощный, против человека, другой с длиной дуг чуть ли не в два раза меньше, на зверя, зато запас стрел ко второму был в три раза больше.

Боевые арбалеты, прикупленные Андреем и Спицом у торговца Хмеля, были что надо — типичный липовый щит, обожаемый викингами для них преградой не был. Болты, пущенные ими, прошивали свиную тушу как картон или вонзались в неё на пяток сантиметров, пробив кольчугу.

Это Хмель расщедрился на тест-драйв: нашёл свиную тушу и достал из кладовки старую кольчугу, чтобы клиенты оценили боевую мощь оружия. Клиенты оценили и отдали столько монет, сколько с них потребовали, почти не торгуясь.

Андрей при этом не обольщался — викинга сперва нужно заметить, чтобы в него попасть. И даже если предположить, что врага, хорошо обученного и вооружённого по здешним меркам, успели вовремя заметить, выстрелить и даже попасть, при этом арбалетный болт нанёс смертельную рану — всё это вовсе не означает, что враг немедленно упадёт замертво. Более того, почти наверняка он побежит, плюясь кровью и слюнями на своего обидчика, размахивая чем-нибудь тяжёлым, и у него ещё будет время нанести стрелку смертельную рану. А будет ли время на повторный выстрел из арбалета — вопрос большой.

Словом, лучшим способом избежать проблем от викингов и им подобных было не встречаться — ни с теми, ни с другими. Будь они в обычном мире, Андрей бы полагал, что шансы у траппа на такой исход весьма велики, но это в обычном походе, а не в Игре. Андрей не верил, что Игра их вот запросто отпустить, без проблем, но с хабаром.

Ночёвку устроили на склоне скалы в большой расщелине, на брезенте, искусно замаскированном под лён. Оттащили, наверное, с центнер снега, зато расчистили камни до земли, развели костёр и вполне комфортно уснули, защищённые от ветра и всякого зверья.

Первый день в Гардарике прошёл на редкость спокойно. Это настораживало. Влад настаивал на том, чтобы как можно быстрее начать промысел. Андрей стоял сперва за тщательную разведку местности, и вышло так, что его точка зрения победила, а Влад остался в меньшинстве.

Казаков напомнил, чем закончился их первый выход в Мидгард. Даже Лиза осторожно намекнула Владу, что он не прав.

Как говориться, инициатива дрючит инициатора, — Андрея признали главным, пока что. Не то, чтобы это ему не нравилось и претило, но как ответственный человек он серьёзно относился к должности лидера. И теперь, помимо беспокойства о Юле, ему досталась головная боль за весь трапп. Кокетничать лишний раз Андрей, правда, тоже не стал.

— Я мыслю так — нам надо разделиться. Спиц, ты возьмёшь Влада, пройдётесь на восток на пару километров. Не уходите от лагеря дальше, чем на два часа пути. Мы с Юлей по такой же схеме пройдём на запад. Ищем следы дичи, удобные места для ночлега, маршруты движения. Самое главное — следы пребывания человека. Если всё пройдёт без неожиданностей, встретимся здесь через час после зенита. Можем даже успеть новую ночёвку до темноты соорудить. Завтра опять будет разведка. Если на конкурентов не наткнёмся, начнём промысел.

— А если я куницу увижу, её-то бить можно? — ядовито спросил Влад.

— Если попадёшь, бей. Но старший — Спиц, он решает, что делать.

Влад расширил ноздри, запыхтел, идя против своей натуры. Лиза, ласково прижившись, помогла ему в этой борьбе.

«А из него выйдет толк», — неожиданным для самого себя, каким-то менторским тоном подумал Андрей и поспешил направить мысли в другое русло.

— Раз вопросов нет, то в путь, ребят. И будьте осторожны.

— Не волнуйся, мамочка, мы будем убивать только плохих дяденек. Верно, Влад? — подколол Спиц.

— Может, и в плен возьмём. Как пойдёт.

Игроки засмеялись, напряжение спало. Андрей последний раз обернулся вслед уходящей половине траппа и перевёл взгляд на Юлю. Девушка уверенно держалась на лыжах, что было неплохо.

Ночью лес присыпало небольшим слоем пушистого снега, под которым оставалась твёрдая корка наста. Короткие широкие лыжи, подбитые мехом, летели по нему, как по маслу. Вместо палки Андрей использовал древко короткого полуметрового копья, боевой арбалет у него висел за спиной, вместе с рюкзаком, охотничий был прицеплен к поясу.

Охотники сходу забрались на небольшой холмик. Казаков решил сделать небольшой перерыв и осмотреться, хотя увидеть можно было мало что — кругом один хвойный лес. Деревья толщиной примерно с ногу стояли достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было проехать на лыжах, но всё равно дальше пятидесяти метров разглядеть что-либо было нельзя.

Зато на свежевыпавшем снегу осталось множество следов, свидетельствующих о достаточном количестве живности в округе. Аккуратные «палочки» и «крестики» — отметины пиршества пернатых и их «взлётной полосы»; извилистые цепочки неглубоких ямочек — тропа куницы или горностая. Попадались отметины лихого скока зайца, а следы белок Андрей чуть ли не под каждым деревом встречал.

— Ну как тебе? — спросил Казаков Юлю.

Та медленно потянула носом:

— Здесь очень свежий воздух.

Уловив недосказанность в словах, Андрей заметил:

— Мы никуда не спешим, можешь спокойно осмотреться.

Юля завернула лихой вираж, остановилась, затем сняла лыжи, чтобы просто неспешно пройтись. Наст не ломался под ней, и даже снег почти не скрипел от её шагов. Она осторожно ступала, оглядываясь, нарезая небольшие круги, словно искала что-то или пыталась услышать.

Андрей с удовольствием наблюдал за Юлей. Сейчас она напоминала ему кошку, красивую изящную кошку, которую только что принесли в новый дом с улицы.

— Тебе здесь нравится? — не удержался от вопроса он, хотя это прозвучало скорее как утверждение.

— Да, здесь безопасно.

Юля сняла рукавицу и голой рукой прикоснулась к невысокой сосёнке. Андрей с всё возрастающим восхищением смотрел на девушку — лицо её было безмятежно, только уголки губ и веки слегка подрагивали. Простояла она так весьма долго, когда её дыхание изменилось: с частого и мелкого на медленное и глубокое — Юля медленно убрала руку с дерева, через пару секунд открыла глаза, сразу же сощурившись от света.

— Этот лес чистый, — уверенно заявила она.

— А бывают и не чистые? — слегка благоговея, спросил Казаков.

— Бывают, ещё какие.

— Хорошо, что-нибудь ещё скажешь?

— Крупных животных тут почти нет: или ушли, или спят. Как это на твоём языке, я не знаю… Миллерсел, у него логово неподалёку, там он спит, минут за десять можем добраться.

— Это такой с четырьмя лапами и собачьей мордой?

— Да, наверное.

— Мы медведь его называем.

— И один наидлаб, такой — с рогами, копытами, ревёт протяжно.

Юля смешно приставила к голове рожки и издала гортанный звук.

— По-моему, ты мне тура показываешь.

— Тебе виднее. Вот он бодрствует, но ходит далеко, я его едва почувствовала. Он одинокий и злой.

— А люди? — спросил слегка прифигевший Андрей.

— Людей нет, зато добычи много.

Этого стоило ожидать: места тут дикие и бескрайние, так что небольшие группы людей могут долго блуждать, даже не наткнувшись на следы друг друга.

— Тогда говори, куда нам идти.

— За кого ты меня принимаешь? Я же не всевидящая. Так… Попробовала поискать, кто живёт поблизости.

Андрей не стал спрашивать, что значит «поискать», он уже привык, что его девушка необычная.

— И всё равно, ты — чудо. Ты знаешь об этом?

— Не буду спорить. Теперь ты веди меня. Как-никак это твой мир.

Игроки прошли на лыжах километров пять, описали широкую дугу и вернулись к месту старой стоянки. Их путь почти идеально совпадал с руслом небольшого замёрзшего ручья. Подо льдом текла вода, может быть, даже водилась рыба, но в случае необходимости его можно было без труда пересечь.

Возле ночёвки им пришлось подождать некоторое время остальную группу. Спиц с остальной компанией вернулся немного после полудня.

— Нашли удобное место для базы: холм, вода рядом, так просто не подберёшься. А рядом следов белок, будто их целый табун прошёл.

— Раз нашли, то давайте собираться. Сходим посмотрим. Только отдохните, — ответил Андрей.

— Всё прошло нормально? — спросил он, когда Лиза и Влад уединились.

— В принципе, да. Влад, правда, хотел остаться и начать обустраивать базу, но я сказал, что разделяться мы не будем. Кроме того, тебе может не понравиться место.

— Понял, спасибо.

— Да не вопрос.

Местечко и впрямь оказалось удобным. Единственным, что напрягало Казакова, было отсутствие удобного пути отступления. Перед игроками лежал холм, с трёх сторон его не вплотную, но достаточно близко окружал ручей. В этих местах края возвышенности были крутыми и обрывистыми, метра четыре-пять высотой. С четвёртой стороны, северной, имелся пологий спуск, или подъём — как посмотреть.

На самом холме кустарника почти не было, зато росло несколько сосенок, которые вполне могли сгодиться для первых построек. Обороняться на такой позиции было удобно, а вот отступать — не очень.

Эти соображения и высказал Андрей Спицу.

— Тебе виднее. Но места лучше, я думаю, мы не найдём. А для возможного отступления заготовим пару стволов — при необходимости спустим их вниз и по ним сойдём или скатимся как пожарники.

Холм был шириной порядка пятидесяти метров, довольно заросший. На нём и в самом деле можно было затеряться и незаметно спуститься. Другое дело, что Андрей сильно сомневался, что они смогут на лыжах удрать от местных, но тут уж…

— От добра добра не ищут, — сказал он. — Ты прав, Спиц, оборудуем всё как надо, а там — Игра покажет.

— Это не я молодец, это Влад первым холм углядел.

— А я в нём и не сомневался. Ты правильно поступил, друг. Только ты куда рванул?

— Как куда? Наверх, лагерь строить.

— Это верно, но не спеши. Заходить мы будем с левой стороны, по дуге. И такую тропинку протопчем для того, чтобы незваные гости, если по ней пойдут, нам правый незащищённый бок подставили. А в серёдке — ловушки и капканы поставим. То, чему нас Скаур учил, подойдёт не только на куницу, но и на человека.

— Тебе виднее, Андрей, ты здесь опытнее нас, — в очередной раз поддержал его Спиц.

Владу оставалось только взять топор и пойти делать, что скажут.

Лагерь обустраивали двое суток, но уже на следующий день Влад всё-таки умотал в лес. Андрей подумал-подумал: разведку всё-таки надо проводить, а в плотницком деле от бывшего айтишника, несмотря на все обучающие курсы, пользы было как от роутера в тайге.

— Пойдёшь с Юлей, она в следах хорошо разбирается, слушай её. Дальше пяти километров не забредать, — напутствовал их Казаков

После того как Юля и Влад ушли, он продолжил вырубать паз в сосновом стволу. Узкий, длинный, крытый лапником шалаш вырастал прямо на глазах. Не прошло и часа после полудня, как разведчики вернулись, гружённые тушками.

— У Юли настоящий талант! Будто чует, где зверя больше всего, — сообщил радостный Влад.

Андрей промолчал, при случае он обо всём спросит у Юли.

Так начался их промысел.

Заметным упущением было то, что у партии не имелось охотничьих собак. Специальные породы можно было купить в Рекреации, но ценники там такие, что Андрей бы этих любимцев в Игру ни за что бы не взял, а только у себя дома шерсть расчёсывал. Из-за этого многим проворным куницам, белкам и горностаям удавалось спрятаться между корягами, в густом кустарнике или просто прошмыгнуть по веткам над головой. Но если честно, то игрокам было жаловаться не на что — Андрей меньше чем за неделю наварил товара в пересчёте на игровые монеты больше, чем за всё предыдущее время Игры. А ведь таймер только начал отсчёт!

В охотничьих приёмах он всё-таки старался придерживаться «гуманных» методов убийства, помня уроки Скаура. Хотя считал, что есть разница между мгновенной смертью зверька и сутками ожидания в капкане, с попытками отгрызть себе лапу и прочим. Юля это начинание одобряла и вроде как поддерживала, пусть и на сооружение «летальных ловушек» уходило больше времени. Кроме того, убитая добыча не будет привлекать внимания конкурентов по охоте. Несмотря на силки, основным орудием ремесла оставались арбалеты, которые уверенно поражали дичь с неожиданного для неё, дичи, расстояния.

Всё шло как по маслу. Или как по накатанной лыжне, если пользоваться более близким сравнением.

Каждый вечер, глядя на увеличившуюся за день кучу шкурок, Андрей внутренне напрягался — он ждал от Игры подвоха. Ну не могло вот так везти — в наглую и безнаказанно! А подвох всё не наступал. Увы, неприятности, как и всегда, возникли неожиданно.

В этот раз они с Юлей забрели в густой ельник, довольно далеко от лагеря. Андрей из озорства сорвал еловую иголку, поковыряться в зубах, когда его остановил Юлин приглушённый вскрик, вовремя прикрытый ладошкой.

Андрей посмотрел вперёд — и иголка выпала у него изо рта. Стена засыпанного ельника перед ним почему-то задвигалась. Между ветками лапника сначала вылезли метровые рога, а затем, с громким фырканье, показалась морда, косящая выпуклым чёрным глазом как раз на уровне лица Казакова.

— Что за… — шёпотом произнёс игрок, но вовремя умолк.

Непролазные заросли перед ним вдруг оказались массивным боком животного, густо усыпанным снегом, хвоей и ветками, застрявшими в курчавой спутанной шерсти. Грудь зверя раздувалась как огромные меха, и звук издавала примерно такой же. Андрей, переборов шок, превратился в недвижимую статую, даже дышать стал реже.

Тур громко фыркнул, тряхнул башкой и короткой жёсткой гривой, растущей вдоль позвоночника. В лицо Андрею полетел весь мусор, застрявший в шерсти животного, тот даже не отреагировал. Быку до человека оставалось пройти метров шесть-семь, то есть два корпуса эдакой махины мяса и рогов, не боящейся никого в этом лесу. Ноздри на влажном носу сузились, втягивая воздух.

Мозг Андрея лихорадочно перебирал варианты. Юля за спиной, молодец, прижалась к дереву и очень тихо взвела арбалет. У него на поясе висел такой же. Но вот стоит ли тянуться к нему? Как ковбой из вестернов, он стоял, опустив руку к оружию, только безымянный палец подрагивал. Многое бы Андрей отдал за то, чтобы у него на поясе висел хотя бы старый пятизарядный кольт.

— Юля, — тихо, растягивая слова будто напевая, позвал он, — скидывай лыжи и осторожно забирайся на дерево.

«А я тут в тореадора поиграю», — мысленно добавил он.

Лыжи назад ехали с трудом (зря что ли подбивали мехом?), поэтому Андрей уступом стал зашагивать ими в сторону. Тур стоял недвижимо, будто был заморожен, лишь влажный нос шевелился. Сейчас он больше походил на здоровенную корову: гигантскую, лохматую, с кривыми длиннющими рогами — но корову, которая вроде как мирная и нападать на тебя не собирается.

Стоило об этом подумать Андрею, и в спину ему подул мощный порыв ветра. Ноздри тура резко сузились и расширились, выбросив струю пара. Будто бы отовсюду, даже из-под земли, донёсся утробный, вибрирующий звук, заставляющий сердце биться чаще и вызывающий предательскую слабость в коленях.

Андрея напрягся, сконцентрировался. Он ждал начала атаки, и всё равно она случилась неожиданно.

Тур резко ринулся вперёд, будто сзади у него заработал реактивный двигатель. Андрей успел толкнуться лыжами и уйти от живого тарана, прущего по целине, как экскаватор — только хлопья снега в разные стороны летели.

Андрей в полёте умудрился освободиться от лыж и плюхнулся в снег, сразу сорвал боевой арбалет, лёжа, адским усилием принялся натягивать тетиву.

В это же время он услышал глухой щелчок другого арбалета, а громкий вой возвестил, что арбалетная стрела не прошла мимо.

Казаков встал на ноги, провалившись по колено в белую крупу, а тур уже успел развернуться, остановился по грудь в снегу и мотал башкой в поисках противника. Ложе арбалета было ещё пустым, Андрей буквально бросил туда стрелу и сразу нажал спуск. Щелчок. Казаков, даже не глядя, попал или нет, рванул назад в ельник. Разъярённый рёв ему в спину свидетельствовал, что и его выстрел был точным.

Андрей за пару ударов сердца пропахал снежное поле, нырнул под защиту веток, уже слыша топот позади. Едва он успел прижаться к стволу, как страшный удар в спину бросил его вперёд, опять в снег.

Ель приняла на себе основную силу удара, но даже через рюкзак и полушубок Андрею досталось так, что от боли скрутило нутро и вылетел воздух из лёгких. Над головой жалобно заскрипела ёлка, с треском и скрипом, переломившись пополам, она рухнула, подняв ворох снежинок и иголок.

Ствол рухнул в метре от Казакова, ветки хлестнули по ногам, голове и многострадальной спине. Поднявшаяся взвесь закрыла глаза, а дышать стало и вовсе невозможно. С трудом проморгавшись, первым, что увидел Андрей, было взмывающее к небу бревно толщиной в пол-локтя. Метровые рога вспороли снег словно плуги. Тур рьяно рыскал по ельнику, ища обидчика, перемалывая хлипкий наст и молодые побеги пудовыми копытами.

Толстенные рога пропахали борозду совсем рядом с ногой Андрея. Тот вышел из оцепенения, неловко юркнул за ближайшее дерево, совсем рядом с бушующем зверем. От всего происходящего у него возникло чувство дежавю.

«Спастись от мутанта Бура и погибнуть от простого тура — вот ведь обидно», — пронеслась в голове шальная мысль, которую прервал громкий свист.

Настолько громкий, что даже перекрыл свирепое клокотание быка.

Тур оторвался от своего занятия, поднял башку, всю в снеге и иголках (Андрей заметил, что из ноздрей у него капает кровь), подвигал ушами, будто силясь понять, откуда исходил звук, а потом рванул с рёвом поезда в направлении, показавшемся ему верным.

К счастью, Юля сидела на дереве чуть в стороне от его атаки. Андрей взвёл арбалет и вышел на широкую колею, утоптанную зверем. Стоять там было удобно, почти как на твёрдой земле. Где-то впереди в зарослях раздавался рёв и треск, так что ели качались.

Андрей взглянул на Юлю: та уверенно сидела на ветках вне досягаемости тура. И тогда он свистнул.

Бык вышел неторопливо, будто понимая, что происходит. Увидел Андрея, но взял паузу. Изо рта у него капала кровавая пена, но в налитых красным глазах читалась ярость и решимость сражаться до конца.

Казаков чуть присел, напружинил всё тело, готовясь вовремя уйти от атаки, но на этот раз сигналом для неё послужила стрела, выпущенная Юлей.

Бык взревел, с места взял галоп и рванул прямо к Андрею. От стука копыт и рёва казалось вот-вот треснет земля. В последнее мгновенье перед ударом тур наклонил голову, так что даже стало видно толстое шершавое основание рогов, скорее напоминающее корень дерева.

Тогда Андрей и прыгнул в сторону, на лету нажав спуск арбалета. В этом было большое преимущество этого оружия.

Арбалетный болт исчез в бурой шкуре в районе груди — для наконечника в три пальца толщиной особая точность не требовалась.

На этот раз тур промчался метров пять, и колени его подкосились. Он с головой зарылся в снег, но не сдался, а как настоящий воин поднялся и из последних сил стал разворачиваться в сторону врага.

Андрей, снова натягивая тетиву, испытывал некоторую жалость. Сейчас тур походил на упрямого, но несмышлёного противника. Бык стоял к нему боком, покачиваясь, изо рта уже хлестала кровь, но ярость из глаз не ушла.

«И чего ты на нас налетел», — подумал он, целясь в складки шкуры на шее зверя. Промахнуться он не мог.

Не успела туша рухнуть в снег, как Юля уже спустилась со своей позиции.

— Ты цел? — спросила она, ощупывая рёбра и руки.

— Да шо ему сделается, — снова ответил крылатой фразой Казаков.

«Надо точно показать ей этот мульт», — решил он.

— Я так рада, — ответила девушка и упорхнула.

Андрей растерялся. Он, честно признаться, ожидал более… продолжительной реакции.

Юля тем временем сняла с пояса топорик, которым они обычно пользовались для хозяйственных нужд, и очень ловко вскрыла брюшину туру.

Наружу вывалилась требуха, от которой повалил пар, кровь плавила снег не хуже кипятка.

— Что ты делаешь? — успел спросить Казаков.

Юля взяла здоровенный, почти чёрный шмат плоти, оторвала от него кусок.

— Печень добычи, — сказал она, подходя, — то, что принадлежит нам по праву.

И протянула бесформенный кусок мяса.

Кровь струйками стекала по её ладони, алые капли падали в снег, а чёрные глаза смотрели неотрывно.

Андрей, словно в каком-то трансе взял печень, откусил. Вкус был специфический — горечь, кровь и железо.

«Вкус войны», — подумалось ему.

Юля взяла у него кусок, тоже откусила и вернула. Так они вдвоём, строго по очереди, приговорили часть добычи, каждый раз возвращая положенную долю. Каждый раз приближаясь, соприкасаясь друг с другом всё большей частью тела, пока мясо не исчезло и ладони полностью не соприкоснулись. Андрей, немного придя в себя, обнаружил, что они стоят, держа друг друга за руки и переплетя пальцы уже неизвестно сколько времени. Внутри каждого нарастало желание, стремление, которое только и ждало повода прорваться. И первым сделал шаг Андрей, наклонил голову для поцелуя.

Это было какое-то безумие. Запах крови, ей запах, ей прикосновения, взгляд. Полушубки стали для них покрывалом. Вслед за ними полетела в снег и одежда, потому что так они хотели, хотели видеть, а главное — чувствовать друг друга без лишних преград.

Холода Андрей не чувствовал, он чувствовал только Юлю, и брал её жадно и яростно. Или это она брала его: напрягалась струной, тянулась навстречу, не отпускала при каждом движении. Бешенный танец двух тел стремительно достигал высшей точки.

Когда Андрей уже излился удовольствием, он вдруг с удивлением понял, что ему мало, он хочет ещё — сейчас, немедленно. С трудом разомкнув объятья, он, лёжа на вытянутых руках, посмотрел на Юлю, потную, с растрёпанными волосами, и прочёл в ослепительно чёрных глазах те же мысли и желания.

Она грациозно и безмолвно перевернулась на живот, возможно, ей просто стало немного больно.

Андрей жадно соединился с ней вновь, и опять его словно унесло куда-то, без всякого контроля: ощущение любимого тела, её страсть, желание, удовольствие. Он чувствовал её как себя, что и как она хочет. Одной рукой он сжал ей грудь, нежно, но твёрдо, вторую повёл ниже, к интимным бугоркам…

— Вот это да, — только и смог вымолвить Андрей спустя какое-то время.

Он лежал на спине, глядя в чистое голубое небо сквозь игольчатые ветки. Судя по положению солнца, времени после их… хм… отдыха прошло едва ли больше пяти минут. И это охотники ещё переводили дух какое-то время. Кто бы мог подумать. А ведь казалось, что пролетела вечность, и не одна.

Юля на слова Андрея только застонала, затем выгнулась, почти встав в мостик (случайно или намеренно демонстрируя идеальную фигуру), а потом села на полушубке и потянулась, собрав волосы на затылке.

Обнажённая на фоне заснеженного леса — вот это картина! Она сидела, подобрав стройные ножки, чтобы не угодить ими в кровавый снег. Её чуть загорелая кожа казалась заметно темнее на фоне белизны снега, идеально округлая, подтянутая грудь с алыми, всё ещё возбуждёнными сосками, манила к себе мужской взгляд, так же как и очаровательные заострённые ушки.

Юля тряхнула головой и тёмные локоны частично скрыли её прелести, упав на кожу, покрытую капельками пота.

— Одевайся, простынешь, — тихо сказал Казаков, хоть в голове у него роились другие мысли.

— С тобой никогда.

Девушка хлопнула его по животу, но к брюкам всё-таки потянулась.

Дотащить тушу тура до лагеря было той ещё задачкой. Добычу выпотрошили, отрубили голову, передние ноги и окорока (их подвесили на деревьях, чтобы потом вернуться). И всё равно то, что осталось, ощутимо тянуло на несколько центнеров. Игроки нарубили лапника, перетащили тушу на волокушу и сами впряглись аки бурлаки.

Километра за два до лагеря Андрей послал Юлю вперёд, чтобы остальные из охотничьей партии им помогли. Наступила ночь, вдвоём волочь можно было ещё долго, а ребята в лагере могли уже заволноваться.

Юля с блистательной грацией уехала вперёд на лыжах, послав на прощанье воздушный поцелуй. Андрей же уселся на пахнущую кровью и ещё чем-то терпким мохнатую грудь убитого животного и расслабился, прислушиваясь к шуму леса. Тяжёлые свинцовые тучи быстро неслись по небу нескончаемой пеленой, обещая ночью снегопад или даже бурю, но пока даже обычный снег не шёл. Ветер заставлял верхушки деревьев скрипеть и покачиваться, не добираясь пока до подошвы леса.

Андрей недвижимо сидел на туше, скрестив руки на груди, чтобы не тратить тепло. Арбалет у него лежал на коленях. Дикого зверя он не боялся — они больше заинтересуются требухой тура, чем теми, кто завалил такого зверя. Волчий вой там, откуда они недавно пришли, свидетельствовал о его правоте.

Андрей прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму леса, и позволяя остаткам адреналина, которого после схватки и игр с Юлей внутри оставалось ещё много, спокойно раствориться в его крови. Дыхание и стук сердца успокоились, этому помогли темнота, скрипы и стоны деревьев, и даже разборки волчьей стаи, чьи звуки доносились до него.

Была во всём этом какая-то логика, какой-то свой порядок и гармония, если угодно. И если её не нарушать, то ничего с тобой не случиться.

Эта интересная мысль будто сама по себе пришла в голову, но только Андрей её захотел обдумать…

— Ничего себе!

За спиной раздался голос Влада. Казаков обернулся: из-за его плеча выглядывала Юля, за ней переминалась Лиза, а замыкал шествие Спиц. Что ж, правильно сделали, что все пришли.

— Как же вы такого зверюгана завалили? — медленно, с восторгом в каждом слове, задала вопрос Лиза.

— А мы его не валили, он сам нас встретил — шёл такой и наперерез арбалетным стрелам вышел.

Первым засмеялся Спиц, потом Юля, Влад и Лиза уловили юмор последними, а может, все засмеялись только из вежливости.

— Зато теперь у нас мяса точно до конца рейда хватит. Свезло тебе, Андрей, Игра тебя любит.

У Казакова было своё мнение на этот счёт, но спорить он не стал. Впятером игроки быстро дотащили тушу до лагеря, где почти остыл приготовленный Лизой ужин, но усталость — лучшая приправа, особенно когда все целы и невредимы.

В ночь после схватки зарядил снегопад, который продолжался несколько дней. Выходить на охоту в такую погоду было бессмысленно. Весь день партия проводила в лагере: девушки занималась уходом за шкурками и готовкой, а парни, после того как разделали тушу, мучились бездельем. Особенно Андрей, в котором после схватки с туром проснулся охотничий азарт.

Чтобы сбавить зуд в кулаках, он взялся учить своих соратников работе с копьём и щитом. И с удивлением для себя открыл, что один на один легко одерживает верх не только над малоопытным с холодняком Спицом, но и над Владом, с которым они вроде как прошли одинаковый курс подготовки. И даже при раскладе два на одного они не всегда его могли одолеть.

Откуда это взялось — вопрос.

Андрей, конечно, старался не избивать своих друзей, а терпеливо объяснять, указывать на ошибки, учить, словом, но дело всё равно двигалось медленно.

— Поэтому я больше огнестрел люблю, — сказал Спиц, потирая ушибленную голень.

— Выходит, поэтому ты щит как цевьё автомата держишь? Чего ты его, чуть что, вверх дёргаешь?

— Я голову прикрываю.

— Так нафига выше пояса задирать? Если нужно, сам слегка прижмись к щиту.

— Ага, чтоб когда меня ударили, щит мне в лоб сыграл?

— Вот ты упрямый. Вот бей меня ногой в щит, в верхнюю кромку. Можешь хоть с разбега. Ну, что стоишь?

Андрей упёр локоть в край щита, а нижнюю кромку — в голень, чуть ниже колена. И за секунду до того, как в него должен был врезаться Спиц, слегка качнулся навстречу. Друг отлетел обратно в свеженасыпанный сугроб.

— Если ты щит правильно держишь, то он тебе в нос не сыграет.

— Хватит железяками друг дружку бить, — Лиза вышла, раздвинув занавеску из полос шкуры тура, куда были вплетены хвойные иголки и разноцветные пучки шерсти из забракованных шкурок — юлина работа. — Идите есть. На первое у нас суп с беконом, на второе — яичница с беконом. На третье мёд, который остался. Сами догадайтесь с чем.

Намёк Лизы был понятен: овощи партия старалась экономить, а мясо, даже самое вкусное, имеет свойство надоедать.

И всё-таки, когда мясо есть — лучше, чем когда его нет, поэтому после снегопада Андрей первым делом отправился проверять остатки добычи на месте схватки и обнаружил турьи окорока нетронутыми, всё так же подвешенными за верёвки на ветках, как и три дня назад.

Наверное, именно этот факт подкосил Андрея: он расслабился, решив, что коль уж всё идёт, как по накатанной, значит так и надо, Игра испытала их партию, и больше за привалившую удачу платить не потребуется. При этом он не только пренебрег первым уроком Скаура — «Воин должен быть всегда настороже», но и другим изречением наставника — «Только Игра знает, что ей нужно от игроков».

Всё случилось в один из таких дней, который не обещал никакой пакости. Темнеть стало заметно позже, поэтому охотники стали задерживаться в лесу, иногда возвращаясь затемно. Так было и на этот раз. Кроме того, Андрей чуть обогнал Юлю, желая подготовить ей небольшой сюрприз. Он скинул лыжи и быстро потопал по проложенной тропинке наверх к лагерю.

— Лиза, ужин готов? Мы все проголодались. Что-то по запаху угадать не могу, неужели…

Казаков оборвал сам себя: а ведь действительно — едой не пахло, и шума, который по своей привычке, хозяйничая, издавала Лиза, слышно не было.

Как-то само по себе вспомнилось, что из лагеря не доносилось звуков, не ощущалось даже запаха костра. Андрей пёр к стоянке, не глядя по сторонам, теперь же он посмотрел себе под ноги: след! Огромный отпечаток, поражающий своими размерами, самый большой след живого существа, который когда-либо видел Казаков. И он определённо принадлежал тому, кто ходит на двух ногах. Отпечаток был вытянутым, овальным, без отметин когтей или пальцев, которые логично бы здесь смотрелись, поскольку размером он был минимум в два раза больше стопы Андрея. Тут впору было подумать о снежном человеке или ещё каком-нибудь мифическом существе, но думать было некогда.

— Юля, уходи! — крикнул Андрей, а сам сделал два шага вперёд, снимая боевой арбалет.

Он не мог бросить Лизу, нужно было хотя бы выяснить, что с ней, поэтому сделал осторожный шаг вперёд, и ему навстречу из-под навеса вышел он .

Андрей сперва подумал, что перед ним и в самом деле снежный человек. Незваный гость был огромен. Андрею доводилось встречать двухметровых людей, но здесь к высоченному росту добавлялась ещё гора мускулов.

Человек ли это? Судя по топорику, свисающему с пояса, — без сомнений.

Неизвестно, правда, что хуже: монстр или обученный искусству боя человек. Незваный гость так зарос волосом, что Андрей не сразу отличил, где человеческий волос, а где шкура, накинутая на голое тело. Шкура была медвежья и она подходила по размеру!

Чужак пошкрябал тупыми ногтями волосатую грудь чуть ниже связанных между собой звериных лап, на бугрящемся бицепсе, под клоками волос, Андрей разглядел синие разводы татуировок. Но самое главное — на тыльной стороне ладони было выбитое изображение медвежьей лапы.

Казаков сглотнул. Если при встрече с незнакомцем он просто остолбенел, то теперь похолодел — он понял, кто перед ним стоит.

В просвете русой бороды образовался просвет. Жёлтозубая пасть издала звук, что-то вроде «гы-ы-ы». И берсерк сделал шаг.

— Не подходи, иначе я тебя убью, — губы словно сами выплюнули нужные слова, ещё не оформившиеся в голове; на языке скандинавов, разумеется, спасибо курсу Феодора Герца.

Как ни странно, эти слова подействовали: берсерк остановился. Пронзительно голубые глаза, спрятанные глубоко под мохнатыми бровями, казалось на миг расширились, а потом он захохотал — мощно, раскатисто, от души, разнося эхо на многие километры вокруг. И это была ошибка.

Андрей, пока шёл к лагерю, взвёл арбалет, но не успел наложить стрелу (ещё одна оплошность!), но пока его гость от души смеялся, он успел положить болт на ложе.

— А ты смешной, словенин, — сказал берсерк хриплым басом, тоже по-скандинавски. Андрею казалось невозможным, что от такого существа могут исходить столь человеческие звуки. — Я сделаю тебя треллем[Рабом]. Послужишь мне до конца зимы, будешь шкуры в моей моче дубить, а весной продам. Учти, попробуешь сбежать — жилы подсеку.

— Трелли ведут себя так, как я?

Андрей встретился взглядом с ледяными, но на удивление ясными голубыми глазами, и тут же перевёл взор на громадное тело, полностью сосредоточив на нём внимание, чтобы предупредить малейшее движение. Громадная лапища зависла на поясе, в том месте, где болтался топор, но палец Андрея трепетал на спуске, а натянутый арбалет, казалось, сам дрожал от напряжения. Андрея сам был как этот арбалет.

Берсерк, возможно, что-то понял, но истолковал по-своему. Он неторопливо оглядел лес, щурясь как довольный кот.

— На друзей своих надеешься? Зря.

— Не в этом дело. Ты видишь, что у меня в руках? Знаешь, что это такое, может быть, тебе об этом рассказывали?

Берсерк призадумался, и это выражение выглядело немного забавно и нелепо на его лице.

— Да, я что-то такое видел. Дурное оружие, из него даже баба может выстрелить.

— Тем позорнее будет от него погибнуть.

Берсерк дёрнул щекой как от удара, по его лицу промелькнула тень, прошла волной и исчезла, но Андрей почувствовал, что впервые за весь разговор его гость готов атаковать.

— Но я из него не стреляю. Как думаешь, почему?

— Потому что боишься, что я тебя убью.

— Ты и так меня можешь убить, если захочешь. Можешь попробовать догнать и моих друзей тоже, если захочешь. Но у каждого будет в руках такая штука, её стрелой можно пробить самую крепкую броню, и даже твою шкуру, — Андрей намеренно использовал слово «шкура», сравнивая гостя с животным. — Но я не хочу этого, вот почему, — Андрей выдержал секундную паузу. — В этом сражении мы не добудем ни славы, ни доблести, мы пропадём в этих диких местах бес толку. А это не угодно богам.

— Что ты знаешь о богах? — в голосе берсерка смешалась надменность и любопытство.

И губы Андрея словно сами растянулись в самой гадостной усмешке, на какую он только был способен.

— Да уж немало.

— Лиза, — донёсся сзади истеричный крик.

— Юля, останови его, — крикнул Казаков на родном языке, не переставая «контролировать» берсерка. Неизвестно: его ли слова подействовали или Юля сама догадалась, что к чему, но раздался щелчок — арбалетная стрела прочертила в воздухе крутую дугу и воткнулась намертво в одно из стропил шалаша. Где-то у подножья холма собралась остальная партия, видеть их не мог ни игрок, ни берсек. Не факт, правда, что ситуация изменилась к лучшему: а ну как вспылит незваный гость как загнанный зверь, и дальше слова будут бесполезны. Его придётся убивать. Хватит ли на это сил у партии? Ох, вряд ли. О себе Андрей не думал — в случае конфликта он сразу списал себя со счетов, лишь бы выстрелить успеть. А впрочем…

— О, вот и мои друзья подъехали, очень кстати, — сказал он и… опустил арбалет.

Это было неожиданностью для всех, в том числе и для самого Андрея. За его спиной раздались удивлённые вздохи друзей. Он опять поддался наитию и решил рискнуть.

— Пока он мне ни к чему. Ты спрашивал, что я знаю о богах, ну так, смотри.

Берсерк недоверчиво насупился.

Андрей неспеша раскрыл полушубок, вынул правую руку, неспешно закатал рукав, открыв татуировку игрока.

Сперва ничего не происходило, затем лицо гостя выдало целый спектр эмоций — не верилось, что звероподобный оскал в принципе может выразить нечто подобное: эдакую смесь удивление, опаски и заинтересованности.

— Я сразу понял, что вы не отсюда, — прозвучало надменно и не убедительно.

Голубые глаза вперились в Казакова, словно желая прожечь насквозь.

— Это ты верно заметил, — продолжил нагонять тумана Андрей.

— И что же вам здесь нужно?

— Ну, мы же не спрашиваем, что такой великий воин позабыл в этой глуши.

— У меня на то особый гейс[Обязательство, клятва]. Но не хочешь — не говори.

— Коль мы узнали друг друга, можешь поесть из моего котла. Я разрешаю.

— Мы друг друга ещё не знаем, — обронил берсерк.

Андрей насторожился: может, он допустил какую ошибку? Обидно будет после такого шикарного блефа по-глупому лопухнуться. Арбалет висел там же на поясе, стрела не выпала из ложа, возможно, даже удастся выстрелить. Жаль только, что скорее всего, это не поможет.

— Ты не назвал мне своего имени.

— Назовись первым ты. Ты же гость, — парировал Казаков.

— Хильдбьёрн Рагнарссон, — прищурился берсерк.

— Карлскур Гардиссон, — без запинки ответил Андрей, вспомнив легенду, которую помог придумать мастер-наставник перед тьюториалом.

А про себя отметил: «Медведь битвы значит передо мной, а Рагнар — это, кажется, значит 'божественно войско». Хорошее такое имечко.

— У тебя правильное имя, — Хильдбьёрн выглядел задумчивым, что опять-таки смотрелось весьма забавно. — Что ж, из твоего котла я ел, неплохая стряпня, теперь попробуй моего медку.

Берсерк кинул Андрею флягу, тот отпил, мёд оказался очень даже недурственный.

— Благодарю, славный мёд, давно я такого не пробовал, — искренне сказал он, возвращая флягу.

Всё — с этого момента они связаны обетом гостеприимства, и теперь никто из них не может убить другого, без очень веской на то причины. Значит, следует решить другой вопрос, более скользкий.

— Здесь в лагере была женщина, что с ней? — как можно спокойнее поинтересовался Андрей.

— Не волнуйся, крови меж нами нет. Вот она.

Хильдбьёрн наклонился и одной рукой выволок из шалаша женщину, лежащую на шкуре.

Мда… С ней и правда всё было в порядке, в физическом смысле. Это Андрей мог рассмотреть хорошо, поскольку платье было задрано до подмышек, оголяя все прелести Лизы. Более того, запястье девушки были аккуратно привязаны к лодыжкам, что делало позу ещё более пикантной. Судя по бубнежу, издаваемому из-под подола, во рту у Лизы был кляп, но девушка довольно активно извивалась для своего положения, что говорило о том, что её не покалечили.

— Она должна остаться здесь, — поставил условие Андрей.

— Да пускай остаётся. Я её только огуляю сейчас и всё.

— Ты не понял, она должна остаться нетронутой.

— Почему? — вкрадчиво, можно сказать, вежливо поинтересовался берсерк. — Она даже не девственница.

Андрея эта вежливость не обманула. И он выдал единственное, что могло послужить весомым доводом для одинокого головореза.

— Она дар. У неё рыжие волосы, это редкость для наших краёв. Когда придёт время, она достанется, кому положено.

Иногда самая невероятная ложь кажется самой правдивой.

— У вас мало рыжих людей? — спросил Хильдбьёрн и захохотал, пугая птиц, наверное, километра за два. — Вот уж чудеса! Странно у вас там, откуда вы прибыли, — сказал он, отсмеявшись.

— Что правда, то правда.

— Чую, из этого получится отменная сага.

— Конечно, расскажу как-нибудь… Когда будет время.

Берсерк намёк понял, хохотнул, подбоченился.

— Что ж, не буду злоупотреблять гостеприимством. Спасибо за хлеб и воду. Захотят боги, ещё свидимся.

Он достал из шалаша длинное копьё, увенчанное широким, больше похожим на клинок меча наконечником, и — самое главное — пару шкурок, да не абы каких, а соболиных. Забросил их на плечо, перешагнул через связанную Лизу, словно бы не заметив, так же прошёл мимо Андрея и невозмутимо, прямо как хозяин, стал спускаться по тропинке.

Казаков провожал его взглядом, не рискуя хвататься за арбалет. Больше всего он опасался, что у кого-нибудь из друзей не выдержать нервы (да что значит у Влада, конечно!). Никого из них Андрей не видел — игроки грамотно выбрали позиции, но они не гарантировали им победу. К счастью, обошлось.

Берсерк скрылся, повернув за ближайший холм, и только тогда Андрей метнулся к Лизе, развязал тесёмки, удерживающие её, вынул кляп.

— Ты о каком даре с ним болтал⁈ — вместо благодарности, срывая голос, закричала Лиза. — Ты куда меня продать собрался?

— Я ему назвиздел, или ты хотела, чтобы я ему о равноправии женщин рассказывал?

— Причём здесь это⁈

Девушка попыталась вырваться, но Андрей не дал, тогда она ткнулась ему в грудь и заревела.

— Ну что ты, успокойся, перестань, — как мог утешал её игрок, поглаживая по голове.

— Лиза, что с тобой? Он тебя больно сделал? — подбежал заполошный Влад.

— Всё с ней нормально, не переживай.

Но оторвать рыдающую девушку Андрей от себя пока не мог. На помощь пришла Юля, она что-то пошептала на ушко и увела вздрагивающую Лизу вглубь шалаша, перед этим только обернулась и обронила:

— Я не знала, что здесь водятся полузвери.

— Теперь знаешь, — Андрей пожал плечами, у него не было ни сил, ни желания, разбираться, что значат эти Юлины слова.

Мужчины остались снаружи обдумывать произошедшее.

— Да уж… Повезло нам сегодня, — садясь на брёвнышко, выдохнул Казаков.

— Думаешь, мы бы не смогли его завалить? — спросил Спиц.

— Нет. Ну, может быть, кто-то один из нас остался бы.

— У нас всё-таки арбалеты.

— Ты не знаешь, на что способен берсерк.

И Андрей не знал. Зато помнил, какими крутыми были рядовые бойцы викингов, а берсерк — это нечто, чего опасались даже самые матёрые воины. Ну нафиг такое увидеть воочию.

— Да что ты вообще понимаешь? Строишь тут из себя хрен знает кого! — закричал Влад.

Андрей удивился, поэтому не ответил.

— Ходишь тут, всем распоряжаешься! Кем ты себя возомнил? Такой же игрок, как и я. Почему ты за меня говорил⁈ Что ты там болтал про Лизу⁈ Да ты знаешь, кто я⁈

Андрей неторопливо поднялся с бревна, смерил взглядом тяжело дышавшего Влада.

— Успокоился?

— Да, — выкрикнул тот и сел в снег.

— Тогда держи себя в руках. Это Игра, тут может случится всё, что угодно, ты знал на что шёл. А если не нравится, эвакуатор у тебя на шее висит. Я никого не держу и не заставляю, верно, Спиц?

— Верно.

— Наставил на солнце — и ты на Свободе. Долю свою можешь прямо сейчас взять.

— О чём собачитесь парни? — Лиза, как ни в чём не бывало, вышла на белый свет; о недавней истерике напоминали только красноватые глаза. — И не надоело вам? Идёмте лучше ужинать. Уха сегодня хорошая вышла.

Под её напором разборки продолжать и в самом деле было неуместно. Все отправились заедать стресс ухой. Влад с Лизой после ужина уединились в кладовке, да так, что её чуть не развалили.

Случай с берсерком всё-таки не прошёл без следа. Влад наотрез отказался оставлять Лизу одну в лагере, тогда Андрей изменил порядок охоты. Вокруг лагеря расставили больше капканов, которые каждый день проверяли «новички», а остальные втроём совершали уже более дальние рейды. Тем более, дичи вокруг стало поменьше.

Оставшиеся дни Таймера пролетали как пули из магазина при автоматическом огне. А вот последнюю ночь Андрей решил отметить.

Все шкурки были тщательно очищены и упакованы — последние пару дней этим занимались девушки, остатки турятины съедены, так что партия послала Влада в Рекреацию: узнать насчёт последних цен, ну и накупить всяких нямок, которых так не хватало игрокам в лесной глуши. Контролёр пропустил без вопросов, видимо, всё понял и вошёл в положение.

Ещё это была своеобразная дань уважения Игре — прощальный пир, должно быть подсознательно игроки старались задобрить Стратегию и её таинственных хозяев.

Вечерок удался и вышел головокружительным. На турьей шкуре шоколад, газировка и мармелад соседствовали с печёной редькой и кедровыми орехами. И всё это зимой, под навесом из лапника и только при свете костра. А главным блюдом было нечто дынеподобное — размером с хороший арбуз, но с синей мякотью. Алкоголя при этом не было, никакого. Андрею, к счастью, даже ставить условие об этом не пришлось.

Привыкшие к городской бессонной жизни игроки оттягивались до середины ночи: травили байки, горланили песни, отбивая ритм на глиняных горшках и деревяшках. Так, наверное, в своё время отдыхали древние люди.

И вот в разгар веселья в задорный ритм вплёлся совсем другой жестяной стук — это загремели банки Спица. В середине Таймера Спиц возвращался в Рекреацию, чтобы прикупить сухпайков и разной скорняжьей мелочи, из пустой тары он сделал над тропинкой примитивную «сигналку».

Пока Андрей сытым, расслабленным мозгом обдумывал происходящее, Юля взвела арбалет и выстрелила на звук, прямо перед его носом. Следом за ней пустил стрелу Спиц. Только после этого Андрей «включился»: схватил оружие, пнул остатки «дыни» в костёр. Зашипело, завоняло.

Внизу от подножья холма неслась ругань и крики, темень стояла кромешная: новолуние и пасмурно, ещё от огня глаза слепли. Пока это проблемой не было — Казаков наизусть знал свой лагерь и даже вслепую мог послать арбалетный болт, что он и сделал на бегу, перед тем как занять позицию.

Больше всего он опасался решительной атаки и ближнего боя — в дистанции вся их сила. К счастью, удача была на стороне игроков. Нападавшие ломились в чужой лагерь в темноте, под стрелами. И ведь кого-то эти стрелы задели — Андрей вроде разобрал знакомые слова на словенском.

Разбойники поступили логично — решили сойти с узкой тропы. Он это понял по сухому стуку и отчаянному крику за ним: кто-то попался в капкан.

Глаза стали потихоньку привыкать к темноте, вокруг угадывались силуэты деревьев и строений и вроде даже мельтешащие фигуры внизу.

Щёлкнуло! Это Юля опять выстрелила на звук. Разумеется, не в того, кто попался в ловушку, он всё так же продолжал орать. Разбойники внизу замешкались, кажется, перестроились, и на лагерь обрушился дождь стрел, хиленький, но всё равно опасный. Стрела с широким наконечником, падающая по дуге, запросто может просечь и тулуп, и тело под ним.

Но здесь сказались ещё одно преимущество арбалета и предусмотрительность Андрея. Дело в том, что из лука нельзя стрелять лёжа, даже сидя очень тяжело, нужно хотя бы привстать на колено. И вот здесь Казаков решил разыграть козырь: игроки оборудовали несколько стрелковых ячеек для стрельбы лёжа — между двух уложенных брёвен были проделаны узкие щели, а сверху позиции прикрывал навес из плотно переплетённого хвороста и лапника, для защиты от навесных стрел. Главный плюс был в том, что такую позицию очень трудно заметить, а ещё труднее оттуда выковырять стрелка одними стрелами. Конечно, враги такого не ожидали — они-то искали натягивающих тетивы лучников.

Андрей ещё додумался внутри ячейки вбить кол, чтобы был упор для натяжения арбалета. Сейчас, заняв позицию, он всячески нахваливал сам себя за креативность и предусмотрительность. Ну а как же? Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

Только враги нашли, чем его удивить. Несколько стрел от Юли и Спица заставили вражеских лучников замолкнуть и спрятаться за деревьями. Пехота тоже рассыпалась, в прямом смысле, зарывшись в снег. В утренних сумерках смутно виднелись только полусферы щитов, торчащие над настом.

За одним из щитов что-то щёлкнуло, треснуло, загорелось, затем под другим, и ещё за одним, и ещё.

Огненным колесом факел прочертил дугу и плюхнулся в снег. Опять зашипело, языки пламени задёргались, опали, но продолжили гореть.

— Твою мать, — прошептал Андрей, пока улыбка сползала с его лица.

За первым факелом полетели следующие. Они не долетали до лагеря, но слепили стрелков и высвечивали позиции. За факелами полетели и горящие стрелы, но пока они бесполезно тонули в снегу и втыкались в мокрое дерево.

— Влад, смотри, чтобы нас сзади не обошли, и скажи Лизке, чтоб не высовывалась.

Храбрая девочка успела выбежать из шалаша и геройски стала тушить горящую рядом стрелу.

Разбойники внизу тем временем организовались, собрали стену из щитов и медленно поползли вверх, активно работая тупыми концами копий перед собой — искали капканы, и находили, заразы такие.

Андрей глянул на часы: зелёный циферблат показывал половину пятого, до восхода ещё далеко, эвакуироваться не получится. Опять щёлкнул арбалет — Влад, ну кто же ещё.

— Экономить стрелы, бить по моей команде, — крикнул Казаков.

— Они к тропинке подбираются! — предупредил Спиц

— Вижу! Ждите!

Казаков лежал как раз напротив знакомой тропы и размышлял: стрелять сейчас или подпустить поближе? По идее, их преимущество в дистанции и эффекте неожиданности. Блин, даже не разглядишь, сколько их идёт!

— Лизка!

— Чего?

— Собирай самые ценные шкурки в один тюк и сбрасывай за овраг. Сама будь готова прыгнуть. Остальные… — Андрей перевёл дух. — Ребята, делаем три залпа по моей команде, дальше, как пойдёт. Если они рыпнутся на нас, отходим, как тренировались: мы с Владом в рукопашную стоим, остальные прикрывают. Вопросы?

— Сделаем, как надо. Не волнуйся, — спокойно отозвался Спиц.

Разбойники уже почти добрались до тлеющих факелов. Они шли уступом, кучковались ближе к тропинке — оно и понятно, по твёрдой поверхности идти лучше, чем по глубокому снегу с капканами.

Андрей увидел в тусклых отблесках гаснущего факела ярко разукрашенный щит: угловатые узоры красным на жёлтом фоне, металлически поблёскивал выпуклый умбон.

«Красиво», — подумал он, ласково нажимая спуск.

Тут же остальные игроки дружно ударили в наступающего врага. Щит пусть и не мог остановить арбалетный болт, но здорово скрывал силуэт человека. Андрей успел заметить только две прорехи в строю противника, немедля зацепил арбалет за упор, изо всех потянул тетиву.

Разбойники заорали. Видимо, им не понравились «гостинцы». С вязким стуком в бревно, за которым лежал Андрей, влетело копьё (и как заметили, гады?), за ними дробно как градом застучало — стрелы.

Следующим, что увидел Казаков, был несущийся на него воин, почти полностью скрытый щитом, только ноги мелькали. Над верхней кромкой щита вздымалось лезвие секиры, отражавшее алые отблески.

Андрей даже испугаться не успел — приподнял повыше арбалет в бойнице, прицелился чуть выше умбона, нажал спуск.

Воина будто дубиной отшибло, он безмолвно покатился вниз по склону. Казаков лихорадочно стал натягивать тетиву. Больше врагов он не видел. Неужели они в слепой зоне?

— Они бегут! — опередил неуверенную мысль Влад.

И ему в ответ посыпался отчаянный град стрел. Андрей по привычке вжал голову в землю, словно это в него пули летели, а вот Юля снова выстрелила на слух, и в ночном лесу раздался новый злобный крик, в довесок к остальным. Обстрел тут же прекратился.

— Отбились, кажись, — сказал Спиц.

— Уверен? — спросил Андрей, вылезая из укрытия.

— Не видно никого.

— Ясно, — взгляд на часы, ух ты, на весь бой ушло от силы минут двадцать, и то большую часть времени, разбойники плелись на холм. — Лиз! С мехами что?

— Я их выбросила, как ты и сказал.

— Молодец, — ответил Казаков (а что ещё оставалось?). — Юль, пойдём, меня прикроешь, пока я их доставать будут. Остальные настороже.

— Если кто-то из бандюков дёргается, добивать его? — спросил Влад.

— Нет, стрелы экономь.

Когда пара отошла подальше от игроков, у самого края оврага Андрей удержал девушку за руку:

— Подожди, Юль, — сказал он, — возьми это.

— Я не возьму твои часы.

— Ты не понимаешь.

— Я прекрасно понимаю. Я не буду эвакуироваться одна. Мы уйдём на рассвете, все вместе, со своими друзьями.

— Да я не хочу, чтобы ты сейчас эвакуировалась. Просто на всякий случай отдаю их.

— Тогда о чём разговор?

— Слушай, что ты постоянно мне перечишь и споришь?

— Потому что так я тебе больше нравлюсь.

В следующий миг они уже целовались.

Казаков забрал меха, вернулся на пост и стал бдить, но теперь куда чаще поглядывал на часы.

До восхода ничего интересного не происходило. Разбойники, правда, забрали своих раненных, но игроки им не мешали. Пускай — врагам больше мороки будет.

Секунды таяли, и вот неизбежно верхушки елей порозовели от восходящего солнца. Первые жёлтые лучики пробились сквозь ветви, присыпанные снегом, но для эвакуации этого было слишком мало. Влад специально проверил.

Разбойники, видимо, тоже ждали рассвета, на что-то надеялись.

— Эй, — донеслось из леса, — чужаки, выходите! Поговорить надо.

Говор у него был непривычный — вместо «ч» он произносил «ц».

— О чём нам с тобой говорить? — крикнул Андрей, не выходя из укрытия.

— О вире!

— О вире⁈

Насколько Казаков помнил из уроков истории, это своеобразная компенсация за преступление, например, за убийство.

— Вы там белены объелись или чего?

— Не груби, чужак. Ты за наших побитых людей в ответе, отдашь, что положено, — отпустим. А нет, всё равно вас достанем, деться вам некуда. Жрать-то что будете?

«Ну-ну, мечтай», — злорадно подумал Казаков.

— Ты чего это меня чужаком называешь? Сам-то ты кто такой будешь?

— А по-всякому видно, что ты — чужак. А меня в этих местах каждый знает, Шишка Осянник я. Не ваша это земля.

— Ишь, раскомандовался! Блох из бороды выведи сперва, а потом болтай про землю. Что мы добыли, то наше. Не согласен — приди и возьми. Хотя куда тебе? Ты, видимо, только с блохами и горазд воевать. Не обделался, когда от нас убегал? Хочешь, совет? — Андрей напряг память, припоминая кое-что из местных обычаев. — Остриги себе бороду да под задницу подложи, чтоб в следующий раз портки не менять.

Первым засмеялся Спиц и захлопал в ладоши, остальные ему вторили.

— Цего⁈ — заголосил разбойник, вызвав новый приступ смеха.

— Того, я тебе…

— А-а-а! — Лизка, её крик, но совсем не радостный.

Казаков вылетел из укрытия, как гильза из экстрактора. Лизы не было видно, зато на другом конце лагеря, со стороны оврага, поднялся силуэт.

«Мать твою! Как ребёнка обвели…»

Силуэт как поднялся, так и улетел обратно — с болтом в башке. Кто стрелял, Андрей даже не видел, сути это не меняло.

— Влад, Спиц, держитесь здесь, — крикнул он и попетлял зигзагом навстречу врагам.

Зигзагом, потому что на лагерь опять посыпались стрелы.

Чувства Андрея обострились до предела. В левой руке он держал арбалет, в правой копьё, которое долгое время служило ему только лыжной палкой.

Разбойники возникли как из-под земли. Вышли из-за угла шалаша, двое (возможно, ещё один уже внутри), прикрывают друг друга щитами, наступать не торопятся. Зато один вздымает руку с зажатым копьём, а второй тщательно прикрывает образовавшийся просвет в строю. На него-то Андрея и направляет арбалет.

Бонг! С тяжёлым звуком распрямляется тетива. Прикрывающего разбойника сносит. Прямо на второго. Из-за этого бросок выходит скверным. Андрей пригибается, легко пропуская копьё над головой, бросает своё.

Эх! Попал куда целил, в ближнюю ногу, но злодей, как учуял, опустил щит чуть ниже. Копьё ударило в него и застряло.

Андрей бросается к нему, выхватывая топор, дергает древко копья на себя. Бесполезно — увязло крепко. Тогда Казаков толкает копьё от себя, одновременно нанося удар сверху.

Разбойник угадал задумку, пригнул голову и теперь уже сам потянул шит на себя, выводя из равновесия Андрея. Тот устоял, успел заметить удар, убрал ногу, от летящего по низу топора.

Несколько секунд он и разбойник боролись, дёргая копьё, кружили, выискивая слабость соперника. Прямо как в скандинавском поединке, когда противников связывают верёвкой.

Развязка наступила неожиданно.

Бонг! Разбойника мотнуло влево, сбоку в груди у него распустилось оперение стрелы. Он опустил щит, и Андрей от души, с оттягом, рубанул его точно в лоб, самым остриём лезвия.

Казаков наступил ногой на щит, освободил копьё, но поднять его не успел. Из шалаша на него выбежал ещё разбойник, глянул на Андрея, на трупы приятелей и дал дёру в сторону оврага, уволакивая пару шкурок. А за ним ещё один, который почему-то отирался возле нужника.

Андрей не стал играть в ковбоя, метнулся к арбалету, взвёл и побежал вдогонку. Нападавшие уже успели спрыгнуть вниз: один скрылся за буреломом, второй только подбегал, но тут его отбросило обратно, будто он встретился с «камазом». Разбойник пролетел несколько метров и ударился о ближайшее дерево, по нему и стал медленно сползать. От паха до горла у него тянулся разрез, из которого вывалились дымящиеся внутренности.

Андрей обалдел. Вскоре он увидел и второго разбойника, которого вынес на копье, как курёнка на вертеле, берсерк!

Он приветственно взмахнул насаженным бандитом, легко освободил своё оружие и богатырским ходом на лыжах стал огибать холм. Разбойники с той стороны ещё не знали, что случилось.

Игроки не допустили их к лагерю, но те не очень-то и пытались. Первыми заголосили лучники, которые высунулись на опушку поляны. Берсерк метнул в них своё здоровенное копьё с широченным наконечником и попал — сразу в обоих! Копьё пронзило двух воинов, как шампур мясо, тут-то остальные разбойники поняли, чем дело пахнет, и бросились наутёк. Их осталось всего-то четверо или пятеро.

Одного догнал топор берсерка, точно в спину, другого сам Хильдбьёрн (он шёл на лыжах, как на реактивной тяге) мечом по загривку. Оставшиеся разбойники поняли, что им светит, и поступили храбро — не стали прятаться друг за друга, а бросились в отчаянную атаку.

И на каждого берсерку потребовало по одному удару, даже меньше. Первому набежавшему разбойнику он снёс голову, фонтан крови выстрелил на полметра, и, не останавливая движения, отсёк плечо до шеи второго. Рука, державшая оружие, упала в снег, а разбойник пробежал вперёд ещё пару метров.

Удар последнего врага Хильбьёрн заблокировал рукой. Пустой рукой! Он перехватил древко секиры и поднял разбойника вверх, как щенка, а потом одним взмахом отрубил тому сразу обе ноги, выше колена!

Андрей даже прикрыл рот, чтобы не вскрикнуть от удивления. Затем берсерк отрубил разбойнику руку, державшую секиру, та плюхнулась в снег. Хильдбьёрн ему что-то сказал и отрубил последнюю конечность, а после вогнал секиру с обрубком руки точно в грудь.

Сказать, что партия была в шоке, это ничего не сказать. Вероломные тати уже казались милыми парнями по сравнению с этой машиной для убийства.

— Хорошо, что ты с ним окончил дело миром, — шепнул Спиц Андрею из укрытия.

Тот рассеянно кивнул. Довольный же Берсерк помахал рукой:

— Привет, Гардиссон!

— И тебе привет, Хильдбьёрн.

— Вижу, вы тут с местными рядились, и заплатили им железом.

— Не всем, но многим.

Берсерк захохотал.

— Не бойся, я не буду спрашивать с тебя долг крови. Вижу, вы и так с ними бы справились.

— А как ты здесь оказался?

— Мне сказали.

Всё, больше вопросов задавать нет смысла. Андрей обернулся, между заснеженных еловых веток он увидел солнечный диск, наполовину поднявшийся над холмом, облегчённо вздохнул.

— И всё-таки мы тебе благодарны. В знак этого, можешь жить в нашем лагере, сколько хочешь, и пользоваться всеми припасами, которые от нас остались.

— А вы что же — уходите? И припасы оставляете? — прищурился Хильдбьёрн.

— Мы уходим немедленно, а припасы нам ни к чему. Солнце уже взошло.

— Интересно, — в словах берсерка проскользнуло любопытство. — Тогда знайте, что где бы вы ни были в Мидгарде, Хильдбьёрн Рагнарссон — ваш друг.

— Приятно слышать, эти слова — ценный дар, а твоя дружба ценнее золота.

Ребята уже поняли слова Андрея, вытащили наружу тюки с добычей, навесили на себя, кто сколько смог, и вместе навели эвакуаторы на солнце. Секунда-другая — и на месте друзей возникли небольшие вихри, которые через миг опали.

— О! — только и смог сказал берсерк, но в его словах не было страха или удивления, скорее облегчение и уважение.

— Ну вот, мои приключение здесь и окончились, — сказал Андрей, надев рюкзак со шкурками. — Бывай, Хильдбьёрн, может, ещё свидимся.

Берсерк ударил кулаком в грудь, Казаков ответил тем же, а затем трижды перевёл минутную стрелку на циферблате.

Длинная череда пуль кучно ложилась прямо в цель. А патроны всё не кончались и не кончались, что вызывало радость пополам с тревогой. От непривычки.

Гильзы тоже непривычно вылетали где-то под ухом. Горячие, дымящиеся, падали рядом с лежаком.

— Круто! — восхитился Андрей, отводя взгляд от коллиматора прямо на мишень.

— Да, наловчился, — согласилась сидящая рядом Виверна, глядя в бинокль.

— Теперь давай гранаты направленного взрыва потестим.

Игрок потянулся за длинным прямоугольным магазином для подствольного гранатомёта. Внутри уже были снаряжены заряды с квадратным углублением на вершине корпуса вместо конуса.

— Вообще, их можно настроить на разную дистанцию подрыва, но я советую тебе поставить детонатор на три четверти полёта.

— Ничего, разберёмся, — ответил Андрей, азартно загоняя магазин в подаватель гранатомёта.

Он всё-таки купил «Рысь». Единичек ушло немерено, не только на саму винтовку, но и на боеприпасы. Один магазин — девяносто патронов! Плюс гранаты! Андрей брал всё про запас, не жалел и не жмотился. Месяц путешествия по Гардарике того стоил — монеты за шкурки сыпались дождём, даже при официальном обмене, по не слишком-то выгодному курсу.

Спиц ворчал, что процент теряем, и с его подачи трапп провернул сделку, толкнув оставшиеся самые дорогие меха не абы кому, а техномировцам.

Встречу назначили в Хранилище.

— Я в Техноцентр не попрусь, я не самоубийца.

Андрей, помня своё посещение Закрытой территории Техномира, был склонен с ним согласиться. И только утвердился в этом мнении, когда встретил своих партнёров.

Андрея, Влада и Спица доставил в комнату для встреч лифт, который уходил куда-то на несколько этажей вниз, так что Казаков в очередной раз поразился объёмам Хранилища.

В самой комнате ничего кроме стола с вмонтированным монитором и стульев не было. Людоеды (так обычно за спиной называли техномировцев) прибыли точно в назначенное время. Их было трое, как и встречавших их мертвяков. Вот уж сочетание, как говорится.

У одного техномировца вместо глаза, скулы и части виска наличествовал имплант из хромированного металла. Другой был лысый, с нашлёпкой на темечке, откуда торчали две тонкие антенны. На людей с такими штуками Андрей в своё время успел насмотреться в Техноцентре. Зато взгляд у этого игрока был, Андрей готов был поклясться, точь-в-точь как у собаки, смотрящей в витрину мясной лавки.

И последний из этой компании вместо лица имел серебряную анатомическую маску. Пустые глазные проёмы заполняла густая чернота. На кистях у него имелись перчатки, тоже отдающие металлическим блеском, с длинными узкими коготками.

Когда людоед сел, он положил руки на стол и иногда, без какой-либо системы, выбивал ими дробь, будто таракан пробегал.

У Андрея от всей этой компании мурашки бегали по спине. Но кидать и бычить партнёры даже не думали, говорили только делу, без вопросов выложили монеты. Лишь перед уходом, по кивку сереброликого, тот, что с антеннами, оставил мертвякам визитку: «Владлен Звонкий. Первый уровень».

Андрей имя запомнил, а саму встречу постарался выкинуть из головы, после чего окунулся с Юлей в водоворот развлечений Свободы.

Увы, тренированный организм очень скоро устал от отдыха и потребовал проводить время хоть с какой-то пользой. По правде, Андрею хватало простого общения с Юлей, да все друзья вернулись в Мир (Лиза тоже получила это право), а тратить деньги в роскошных ресторанах по втридорога задранным ценам быстро надоело.

Прежде всего они решили экипироваться. Юля отчего-то не захотела покупать вещи у Виверны, и тогда игроки пошли к Хмелю, а тот свёл их с другим барыгой — Колей Цевьё.

У того они взяли новую «доставайку», усиленную кевларовыми пластинами, двенадцатимиллиметровый карабин с магазинами на десять патронов и лёгкую снайперку, девятимиллиметровую. Конечно, это не СВД, из такой штуки уверенно можно стрелять на дистанции не дальше трёхсот метров, зато пуля пистолетного калибра лупить будет будь здоров, хоть на дальней дистанции, хоть на ближней. Даже если тяжёлый броник не прошьёт, то с трёхсот метров долбанёт так, что мало не покажется.

«А зачем мне что-то мощнее? — сказала Юля. — В Городе всё равно дальше трёхсот шагов прямого отрезка нет, а в лесу тем более».

Андрей хотел пошутить: мол, жаль, что с такой штукой не пустят в «Гардарику». Хотел, а потом вспомнил, как вернулся домой, как снова прикоснулся к своему «калашникову» в сейфе, ощутил его знакомую тяжесть и запах масла, железа и копоти, а главное — уверенность и силу, которая передавалась ему, когда он держал оружие.

«Нет, Мидгард не для меня», — твёрдо решил он тогда.

В довесок взяли два пистолета, вернее, револьвер и пистолет-пулемёт. Юля, как водится, дала своему оружию совершенно не выговариваемые для Андрея названия. Дробовик по виду очень походил на «Сайгу», а вот снайперка смахивала на СВД, оригинальное название у неё состояло из скучного индекса букв и цифр, на языке лесных оно звучало гораздо красивее. Заучивать его Андрей не стал, вместо этого подобрал похожее на слух — «Визирь».

— Так у нас в некоторых кланах называют помощника правителя. Первого после него, Правую руку, можно сказать. Ой, левую руку, если по-твоему.

— Ха, смотри как совпало: имя винтовки можно перевести как «карающая рука». Видишь, как ты меня понимаешь.

— Ещё бы, — Андрей притянул девушку к себе за талию, продавец деликатно не стал смотреть, как игроки целуются.

После экипировки своей девушки он отправился в хижину к Виверне. Как бы пугающе это ни звучало.

— Ого, я думал эта штуковина будет весить под десять килограмм, — сказал Андрей, поднимая с прилавка винтовку; он всё-таки решил прикупить «Рысь», глаз на которую положил уже давно.

Кроме винтовки Андрей взял такие же как у Юли кевларовые пластины для своей доставайки. Как ему объяснили, игровой кевлар не чета обычному, в миру. «Калаш» в упор, конечно, не выдержит, но от пистолетных пуль с близкого расстояния и от осколков может уберечь. А главное — вес и гибкость, практически не стесняющая движения. Ещё он взял себе компактные очки ночного видения, по виду очень напоминавшие очки для 3Dкинотеатров. С клипсой крепления, так что лепить их можно было куда заблагорассудится. Андрей приделал их к капюшону. Покончил с экипировкой и только тогда потянул руки к оружию.

— Нет, что ты. Здесь основные элементы из титана, углепластика и карбона. Отсюда и цена, — Виви со щелчком откинула лёгкий приклад вверх, загнала в паз продолговатый шнековый магазин. — Теперь попробуй.

— На сколько патронов обойма?

— Теперь девяносто.

— Ух ты, великолепный пулемёт!

— Погоди, я гранатомёт ещё не снарядила.

Виви загнала обойму с семью гранатами, легко протянула Андрею.

— Ничё так, — ответил Андрей, покачивая винтовку на руках.

— Тяжело?

— Нет, вполне приемлемо, дело привычки. Натренируюсь.

— Пошли тогда на стрельбище.

Андрей держал винтовку под углом, пытаясь высчитать угол, уперев приклад в живот. Найдя оптимальный по его мнению наклон, он нажал спуск. Бахнуло! Приклад не сильно пихнулся в живот. Невидимая граната улетела к цели. Хлопок. Облачко сизого дыма почти сразу развеялось по ветру, а ростовая мишень осталась нетронутой.

— Мимо, чуть ниже бери, — внесла поправку Виви.

Андрей передёрнул помповый затвор, чуть опустил ствол и снова нажал спуск.

Опять хлопок — на этот раз в полуметре над мишенью, теперь плотный сноп осколков посёк её выше пояса. Андрей точно видел одновременно появившиеся отметины на груди — как будто дробью попало, только сразу из нескольких стволов.

— Попал. А теперь делай вот что: выстрел из подствольника — смена позиции — очередь, и так несколько раз.

— Типа огонь на подавление?

— Нет, «Рысь» очень чувствительно к развесовке. Отсюда разная отдача при разных по объёму магазинах. Ты должен знать, как ведёт себя винтовка при меняющемся балансе.

— Какие тонкости, — усмехнулся Казаков, но сделал, что сказали.

Парвуса опять на месте не было, что было только к лучшему. Андрея смущал этот старикан, а у него имелось дело к Виви помимо оружейных вопросов. Изменять Юле он, естественно, не собирался, да и Юля не забивала себе голову такими глупостями, как ревность, зато ценнейшим источником информации эта торговец оружием могла стать. Надо было только подобрать к ней ключики.

Расстреляв весь боезапас, Андрей светился от радости, как трёхлетний ребёнок, получивший разноцветное мороженое.

— Вот это вещь! И как я раньше без неё обходился?

— К хорошему привыкаешь быстро, теперь тебе нужно разбирать и чистить это сокровище.

— Буду обращаться как с любимой девушкой.

— Тебе виднее, — в словах Виви промелькнул холодок. — Пойдём лучше в лавку, там удобнее этим заниматься.

— Ты хозяйка, — Андрей закинул полегчавшую винтовку, пахнущую маслом и металлом, на плечо и поплёлся вслед за Виви, и как бы невзначай спросил: — Слушай, а если говорить об удивительных вещах, ты не знаешь, что это за камень такой чёрный, который вдруг невесомым становится?

Наверное, если бы Казаков взвёл курок и приказал Виверне остановиться, она и то медленнее бы обернулась. Большие круглые глаза метнули молнии, ноздри расширились.

— Что ты сказал?

— Ну, такой камушек, ещё можно жезлом о свою татуировку потереть и ткнуть в него, тогда у него вес пропадает, — прикинулся валенком Андрей.

— Это из-за электричества, — как-то обречённо сказала Виви.

— Что?

— Из-за электричества этот минерал теряет вес и становится сверхпроводником.

— Ух ты, здорово. Интересно, сколько за него в пункте обмена дадут? Пошли в дом, расскажешь поподробнее.

— Прекрати строить из себя дебила, — Виви даже толкнула Андрея в грудь, остановив. — За миллион единичек тебя даже на Свободе порешат. Тебя и твою дорогую лесную.

— Так, хорошо, — враз посерьёзнел Андрей. — Тогда расскажи мне поподробнее об этой штуковине. И, может, лучше пройти сперва в дом?

— Если ты хочешь сохранить это в тайне, тем более в лавку надо идти.

— Почему? Я тебе доверяю.

— Дурак, — Виви даже несильно шлёпнула его в лоб. — В Игре никому нельзя доверять, даже твоей ненаглядной лесной.

Андрей пропустил мимо ушей выпад, немного помолчал.

— Хорошо.

— Что хорошо?

Казаков, не отвечая, расстелил на земле пенку, положил на неё «Рысь», сам сел, скрестив ноги.

— Ты что делаешь?

— Я заметил, тебя оружие успокаивает. Давай, ты мне покажешь, как разбирается эта прекрасная штуковина, а между делом расскажешь, что можешь об этом камне.

Виви стояла, не шелохнувшись.

— Я понимаю, что это может навлечь на тебя беду. Поэтому многого не прошу. Можешь заняться винтовкой, как будто этого разговора и не было, но если ты мне хотя бы что-то намекнёшь, я буду у тебя в долгу.

Хозяйка оружейной лавки безмолвно села, длинным подвижными пальцами ловко отсоединила подствольный гранатомёт.

— Главное, я тебе уже сказала, — не отвлекаясь от своего занятия, даже не глядя на Андрея, продолжала Виви. — Камень — это сверхпроводник. Те, кого ты называешь бледными, используют его как элемент питания в своей энергосистеме. И не только. Подключённый к источнику тока, он излучает вокруг себя нечто вроде поля, которое, например, может усилить пси-способности. Оно создаёт что-то вроде разряженной атмосферы вокруг себя, облегчая носителю его действия. Процесс каким-то образом происходит на атомном или даже субатомном уровне. Этот эффект можно использовать много где: для консервации или защиты от старения, подавления от энтропии, словом, если знать как, конечно. Ну и как оружие, само собой.

— А время он не замедляет? — не выдержал и пошутил Казаков.

— Что-то слышала об этом, — серьёзно ответила Виви, — но я думаю, это просто изменения личного восприятия. Типа ускорения реакции.

— А откуда они его берут, это вещество?

— Не знаю. Какие-то древние то ли искусственно его создали, то ли он естественного происхождения.

— Хорошо, тогда другой вопрос. Всё-таки, кто такие бледные? И как они связаны с миротворцами?

Виверна, перестала перебирать винтовку:

— Андрей, ты спрашиваешь о тайнах мироздания. Откуда простая торговка оружием может это знать?

— Для начала далеко не простая. А главное, ты мне кажешься куда умнее, я бы даже сказал, мудрее большинства тех, кого я встречал на Свободе и в Игровых Зонах.

— Ох, Андрей, наглая лесть.

— Чистая правда.

Виви вздохнула.

— Я не знаю, связаны они как-то или нет. Они все — потомки переживших катастрофу.

— Войну, то есть.

— Кто теперь знает. Я слышала о катастрофе, катаклизме, ещё попадалась слово «слияние». Что-то откуда-то проникло куда-то. Те, кто смог выжить, отгородились от остального мира, как могли, и теперь следят, чтобы игроки, а главное Игра, к ним не пролезла. Остальное их не интересует.

— Так уж и не интересует? Они весь клан Юли уничтожили.

— Лесных⁈ Не может такого быть.

— Она сама видела. Белая вспышка, после которой остался только пепел. На кого это больше всего похоже?

— Какая-то странность здесь. Может она что-то путает?

— Это вряд ли. Хорошо, а как я могу использовать этот камень?

— А как обезьяна может использовать гранату? В лучшем случае орехи колоть. Для неё и её сородичей это обыкновенный камень. Главное, чтобы не пришли охотники, и не завалили глупую обезьяну, или пуще того — в клетку её не посадили.

— Хорошо, а теперь объясни-ка мне, что это за фиговина здесь на корпусе?

— Это предохранитель.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вольный игрок