Темнота подкрадывалась, окружая со всех сторон. Лезла из всех щелей. Неслышно. Невидимо.

Она просто была. Холодная и липкая, как паутина. Бесконечная, первозданная. Пугающая до дрожи.

Юна обхватила себя руками и сжалась от страха. В ушах стоял гул, кончики пальцев покалывало. Пламя внутри нее требовало выхода.

Разум подсказывал, что сейчас не время и не место для этого, но тело не слушалось. Оно хотело избавиться от лишней энергии.

Только этого ей не хватало! Выставить себя трусихой на потеху всей челяди и придворным!

Здесь и так никак не смирятся, что она незаконная дочь короля. Ведь он вспомнил о ней и приблизил только из-за того, что она должна стать женой драконьего князя! Если бы не это, она так и жила бы в монастыре, забытая всеми, вдали от столицы, и вряд ли когда-нибудь узнала бы, кто ее настоящий отец.

Юна кусала губы, чтобы не закричать. А кричать хотелось до хрипа, до сорванных связок. Температура тела все повышалась.

Она чувствовала, как плавится в собственном пламени — это было ужасно. Особенно для того, кто еще полгода назад и знать не знал о своей магии. Да, можно зажечь пламя и осветить это место, можно найти дверь и выйти. Но даже там, куда она выйдет, будет господствовать Тьма. От нее не сбежать…

Но вот в темноте возникли два желтых пятна. Еще мгновение — и пятна приблизились, стали больше и четче. Юна поняла, что это глаза, горящие оранжевым светом. Драконьи глаза с вертикальным зрачком.

Они надвигались на нее, а она не могла пошевелиться. Страх сковал девушку, сердце бешено забилось в груди. И в тот момент, когда глаза оказались совсем близко, нависая над ней, а в лицо ударил горячий воздух чужого дыхания, она не выдержала и закричала.

Тишину разорвал панический вопль.

Рядом хлопнула дверь.

— Эй, Юна, ты чего? — раздался знакомый голос, в котором за насмешкой укрылась тревога. — Испугалась?

Этан!

Она рванула ему навстречу, вываливаясь из тесного помещения прямо в руки единокровного брата.

— Ты, ты! — едва не плача, заколотила по мужской груди. — Как ты мог так со мной поступить!

— Сестренка, я пошутил, ты чего? — Этан легонько встряхнул ее. — Это просто невинная шутка.

В карих глазах наследного принца блестел азартный огонек.

— Ты, ты… — продолжала шептать девушка, цепляясь за ткань его камзола.

Она вся дрожала, перед глазами стояла пелена из слез, а Этан продолжал улыбаться. Уголки его красиво очерченных губ капризно дернулись вниз:

— Ну все, перестань. Вспомни, что ты принцесса! Отцу вряд ли понравится, когда он узнает, что ты распустила нюни, как дворовая девка!

Эти слова стали последней каплей. С кончиков пальцев Юны хлынул огонь. В одно мгновение алые языки заструились по платью девушки и одежде принца.

— Эй, Юна! Прекрати, — Этан отступил, выпуская свое пламя навстречу чужому. — Не смей использовать магию против меня!

Юна не слышала, она была слишком зла. Понимала, что ее магия не причинит вреда Этану, ведь наследник трона хорошо защищен. Понимала, что будет наказана. Но не желала сдаваться.

Сколько еще он будет насмехаться над ее страхами? Сколько еще ей терпеть эти насмешки? Ведь он не впервые запирает ее в чулане. Знает, что она боится темноты и закрытых пространств — и пользуется ее страхами!

Разве так поступают старшие братья? Разве так поступают наследные принцы?

— Прекрати! Или я скажу, что ты на меня напала! — пригрозил принц.

— Да чтоб тебя дракон сожрал, Этан! — Юна с трудом укротила пламя, которое уже ползло по тлеющему ковру. — Ты же знаешь, что мне только полгода назад сняли печати! Зачем провоцируешь?

Меньше всего ей хотелось подпалить королевский дворец и впасть в еще большую немилость у местных аристократов.

— Ты должна говорить мне «ваше высочество», — ухмыльнулся Этан, сбивая с кружев остатки огня. — Или от страха забыла про этикет? Кстати, насчет твоего дракона. Можешь о нем забыть.

Юна непонимающе вскинула голову.

— Что значит «забыть»?

— А то и значит! — Этан развел руками, потешаясь над ней. — Свадьбы не будет. Все, договор разорван.

Она нахмурилась, обхватывая себя руками за плечи.

Свадьбы не будет? Договор разорван? Как такое возможно?

Нет, Этан наверняка ошибается. Ведь она здесь лишь потому, что отец-король заключил с князем драконов брачный договор на ее имя! Она видела документ своими глазами! И печати обоих государств!

Такие бумаги так просто не разрывают!

— Этого не может быть! — она окинула Этана недоверчивым взглядом. — Ты снова шутишь?

— Да уж какие шутки, сестричка. Сегодня вернулся посол из Ризании. Они сейчас с нашим отцом заперлись в Зале советов, но кое-что я успел узнать, перед тем как прийти сюда.

Он замолчал, с предвкушением поглядывая на нее.

— Ну⁈ — не выдержала Юна. — Не мучай меня!

По губам Этана скользнула усмешка, когда он вытащил из рукава мятый, сложенный в несколько раз потрепанный лист бумаги и протянул ей:

— Читай.

— Что это?

— Сейчас сама все узнаешь.

Юна машинально развернула бумагу. Ее взгляд забегал по строчкам, и с каждой секундой глаза становились все больше. Их затопили смятение и испуг.

— «…король Астерии нарушил договор… Алмазные копи пусты… Договор не имеет силы… Князь драконов объявил отбор невест»… — закончила она слабым голосом. — Не понимаю. Что это значит? Какой отбор? Я же… я же обещана ему в жены!

— Ты что, не поняла? Перечитай еще раз! — Этан раздраженно топнул. — Наш отец обманул драконов! Отдал им пустые копи! Те самые, которые числятся как твое приданое. На что он вообще рассчитывал, этот старый дурак?

Последнюю фразу принц произнес шипящим шепотом, комкая в руках кружевные манжеты. Но Юна была слишком ошарашена новостью, чтобы отреагировать на оскорбление короля.

— Но как же так? — она беспомощно опустила руки. — Что же теперь со мной будет?

— С тобой? Лучше подумай, что будет с нами. Думаешь, драконы прощают обиды? Не удивлюсь, если эти крылатые твари явятся в Астерию, чтобы потребовать наши жизни!

Он выплюнул это с такой злостью, что девушка отшатнулась.

— Нужно поговорить с отцом, — пробормотала она, отступая. — Он что-нибудь придумает.

— Конечно, придумает, — Этан скривился. — Например, отдаст тебя не женой, а наложницей князю драконов, чтобы спасти свою голову. Как тебе такое решение? Похоже, именно его сейчас обсуждают в Зале советов.

Юна побледнела.

— Но я же принцесса! Я не могу быть наложницей!

По лицу Этана скользнула насмешка:

— С каких это пор ты принцесса? Родилась на рогоже, жила в богадельне, ведешь себя как кухарка. И зачем только отец притащил тебя к нам? Сидела бы в своем приюте и плела циновки.

— Я ковры ткала, — тихо поправила девушка.

— Так ты ткачиха, а не принцесса!

Этан резко замолк. Двери за его спиной распахнулись, пропуская дворцового слугу. Тот склонился перед наследным принцем, отдавая дань вежливости:

— Ваше высочество, — затем обратился к Юне: — Его величество желает увидеться с вами. Прошу, следуйте за мной.

Она шагнула к дверям, продолжая сжимать бумагу. Этан проводил ее внимательным взглядом. А когда она поравнялась с ним, тихо шепнул:

— Надеюсь, тебе понравится в драконьем гареме!

Юна знала, что Этан ее не любит. Просто терпит, потому что так приказал отец. Впрочем, ее здесь никто не любил, и она никогда не тешила себя надеждой, что однажды это изменится.

Она просто ждала тот день, когда обещанный жених прилетит и заберет ее. Унесет далеко-далеко в свой замок, стоящий на самой высокой горе. Там она станет женой дракона, и уже никто не посмеет насмехаться над ней: ни Этан, ни его прихлебатели.

А теперь эти мечты превратились в осколки. Глупые и наивные, они целых полгода помогали ей выживать среди дворцовых интриг. Помогали верить, что однажды она встретит того, кому станет по-настоящему нужной. Своего жениха. Дракона.

Что же будет теперь?

Слуга проводил ее не к Залу советов, а в кабинет короля, куда дозволялся доступ только личному камергеру и главному казначею. Когда Юна вошла, престарелый монарх сидел за столом, перебирая бумаги. В камине мирно тлели угли, а за окном опускались тихие сумерки.

Она бросила на отца быстрый взгляд, привычно удивляясь тому, как они с ним похожи. Одинаковые прямые носы, тонкие черты лица и глубокие синие глаза. Правда, ее волосы еще не успели поседеть, а у короля спускаются на плечи белоснежными прядями. Да и лицо его давно отметила старость.

Но все же их схожесть бросается в глаза. Чего не скажешь про Этана. Наследный принц пошел в свою мать, королеву Эолу.

Ульрих поднял голову.

— Здравствуй, Юнона, — он устало улыбнулся и протер глаза.

Спохватившись, Юна присела в заученном реверансе:

— Ваше величество, вы звали меня…

— Да, проходи, — он указал на пустующий стул. — Нам нужно поговорить.

— Об этом?

Поражаясь собственной смелости, она протянула ему бумагу.

Ульрих пробежался взглядом по строчкам и нахмурился. Глянул в окно.

Когда-то горизонт с этой стороны загораживали стены и шпили старого города. Но сто лет назад драконы смешали его с землей. Теперь там только огромный котлован, покрытый коркой расплавленного песка, а по краям еще торчат обугленные развалины — рассадник воров и убийц.

— Где ты это взяла? — произнес король глухим тоном.

— Этан принес. Это правда?

Он помрачнел еще больше. Юна невольно сглотнула: между седых бровей отца залегла глубокая складка, а взгляд потяжелел. Верный признак, что король не в духе.

— Не Этан, а его высочество, — Ульрих пронзил девушку строгим взглядом. — Я слишком добр и закрываю глаза на твою неучтивость. Но твой брат — будущий король! Не забывай об этом.

— Простите, ваше величество, — она покорно склонила голову. — Но смею ли я надеяться на ответ? Скажите… свадьбы не будет? Вы отошлете меня обратно?

Старый король вздохнул.

— Еще ничего не ясно. Официального отказа не было. То, что принес тебе Этан, всего лишь донесение от нашего шпиона. Точнее, его копия. Хотел бы я знать, где мой сын раздобыл эту бумагу!

— Но князь драконов объявил отбор невест, не разорвав нашу помолвку, — осторожно напомнила Юна. — Разве это не оскорбление?

— Оскорбление. Но мы не в том положении, чтобы заявлять об этом драконам.

— И что же… мы проглотим его?

— Мы? — король жестко усмехнулся. — Нет, у меня есть идея…

Юна содрогнулась, вспомнив слова Этана:

— Откупиться наложницей?

— Почему бы и нет? В конце концов, Астерия не так сильна, чтобы вступать в открытую схватку с драконами. Чем-то придется пожертвовать ради мира.

— Значит, вы готовы пожертвовать мной, вашей дочерью? — тихо проговорила Юна, все еще надеясь, что это окажется шуткой.

Злой, обидной, но шуткой.

Но король, похоже, так не считал. Поднявшись из кресла, он уперся ладонями в стол, сминая бумаги, и навис над девушкой.

— Ты смеешь меня обвинять в чем-то? — проскрипел угрожающим тоном. — Разве я недостаточно сделал для тебя? Разве это не я вытащил тебя из той дыры, в которой ты прозябала? Не я привез тебя во дворец, окружил роскошью и слугами, научил читать и писать, вернул твою магию? Пора тебе отплатить за это добро!

Внутри Юны дрожало пламя. Она стиснула пальцы, чтобы сдержать его. Знала: король не простит, если сейчас ее дар вырвется из-под контроля.

Ульрих прищурился, отмечая ее напряженное лицо и побледневшие щеки. Затем шумно выдохнул и тяжело рухнул в кресло.

— Дар Огня для моего наследника стал подарком судьбы! — произнес он, глядя на Юну. — А для тебя это проклятье. Тебе стоит научиться его контролировать, если не хочешь навлечь беду.

— Да, ваше величество, — прошептала Юна, еще ниже опуская голову.

Не напоминать ведь королю, что это его вина? Что это по его приказу маги запечатали ее дар, когда ей было три года. И по его же указке сняли печати, когда полгода назад привезли ее во дворец. Но разве за неполных шесть месяцев можно научиться контролю? Магов учат этому с рождения!

Но ему не понять. В роду Даргоберов магия передается через поколение, и так уж вышло, что отец короля обладал ею, дети короля — тоже, а вот он сам родился «пустым».

— Как бы там ни было, я уже все решил. Сейчас мои люди собирают обоз с подношениями князю Вальдхейма. Через неделю ты отправишься с ним в качестве извинений. Постарайся, чтобы Эрисхайм принял тебя и забыл о наших маленьких разногласиях. Все, иди, я устал.

Король откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, давая понять, что аудиенция закончена. Даже не посчитал нужным оправдаться за свой обман.

Юна медленно поднялась. Она не могла поверить, что вот так, в одно мгновение, ее жизнь опять изменилась. Из обещанной невесты она перешла в разряд драконьей наложницы. Что может быть хуже?

Еле волоча ноги, она поплелась к дверям. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла в свинцовой воде. Тяжело идти, тяжело дышать. Даже сердце билось с натугой, сквозь боль и неверие.

Но когда Юна взялась за ручку двери, в ее голове словно вспыхнуло что-то. Внезапная мысль заставила замереть и обернуться.

— Ваше величество, — позвала девушка, с трудом сдерживая радостный смех.

— Чего тебе? — проворчал Ульрих. — Я же сказал уйти!

— Прошу, позвольте сказать… я знаю, что делать.

— Да? — он недовольно уставился на нее. — И что же? Объявить драконам войну?

На ее губах расцвела облегченная улыбка:

— Нет, есть другой выход. Я отправлюсь на тот отбор!

Несколько минут Ульрих изучал дочь недоверчивым взглядом.

Мать Юны была его фавориткой, единственной и любимой. Их отношения завязались еще до того, как Ульрих стал королем. Кронпринц Астерии и дочь графа Кроука были очень красивой парой, все пророчили им счастливое будущее.

Но потом умер старый король, Ульрих занял престол и понял, что ради защиты северных границ ему придется вступить в династический брак. Так в Астерии появилась принцесса Эола — дочь короля Ризании.

Ульрих ее не любил. Она была молчаливой и замкнутой. Одевалась в темное, как монашка, окружила себя дамами строгих нравов, а в постели лежала бревном и всем видом давала понять, насколько ей противны прикосновения мужа. Исполнять супружеский долг, да и просто общаться с женой для жизнерадостного Ульриха стало мучением. Стоит ли осуждать его за то, что он вернулся к любовнице?

А потом королева оказалась беременна. Не желая терпеть измены мужа, она тайно сбежала к отцу. Между двумя королевствами вспыхнул конфликт, грозивший разразиться долгой и кровопролитной войной. А единственным условием мира была ссылка фаворитки в далекий монастырь и ее постриг в монахини.

Ульрих долго колебался. Все в нем восставало против разлуки с единственной женщиной, которая любила его по-настоящему. Не короля Астерии, а просто Ульриха, обычного мужчину из крови и плоти. Но в конце концов ему пришлось согласиться.

Эола родила сына, и ради него Ульрих отправил прочь любимую женщину.

Только девять месяцев спустя он узнал, что его фаворитка была беременна, когда уезжала. Она родила дочку и умерла, не успев дать ей имени. Девочку назвали в честь матери — Юна, Юнона…

Тогда он хотел забыть о ее существовании. Вычеркнуть из памяти. Но три года спустя у девочки проснулся семейный магический дар — дар огня, и королю пришлось вспомнить о ней.

Теперь Ульрих смотрел на дочь — и видел перед собой ее мать. Чувство вины неприятно царапало сердце.

Но разве может король чувствовать себя виноватым? Разве может сомневаться в собственных действиях? Какая нелепица!

Мысленно обругав себя, он произнес:

— И как ты себе это представляешь? Насколько смог выяснить мой шпион, князь четко оговорил, что на отборе не должно быть магичек. Никаких! Даже «спящих». Тебя просто не пустят во дворец.

— Так почему бы не скрыть мою магию? — Юна с надеждой прижала руки к груди. — Как вы это сделали раньше!

— Хм… — взгляд короля стал задумчивым. — Об этом я не подумал… Не знаю, насколько это оправданно. Но направление твоих мыслей мне нравится.

Ульрих жестом показал дочери, чтобы она вернулась к столу, а сам поднялся и, заложив руки за спину, начал мерить кабинет тяжелыми шагами.

— Скрыть твою магию и происхождение… — услышала девушка тихое бормотание, — отправить на отбор под чужим именем…

Король развернулся к ней:

— В принципе, у драконов разводов нет. Если ты сумеешь пройти все испытания и женить его на себе, то ему придется смириться. А если еще и забеременеешь побыстрее, то он будет есть с твоих рук.

Щеки Юны залил пунцовый румянец.

В приюте никто не давал ей знаний о супружеской жизни. Но за полгода жизни во дворце ей пришлось видеть всякое. Молодой принц развлекался как мог, и услышать чьи-то стоны, проходя мимо его покоев, было самым обычным делом.

Она зажмурилась на секунду, собираясь с силами, потом подняла на отца твердый взгляд:

— Я смогу! Вот увидите! Если выбор стоит между наложницей дракона и его законной супругой, то я сделаю все, чтобы он женился на мне.

Король понимающе усмехнулся:

— Вижу, храбрости тебе не занимать. Но ты должна быть готова к тому, что если тебя разоблачат, то наказание за обман будет страшнее, чем жизнь в драконьем гареме.

Юна нахмурилась:

— Он же никогда не видел меня? Не знает, как я выгляжу?

— Нет, твоя внешность его не интересовала. Но князь знает, что его обещанная невеста — маг Огня.

— Мы снова запечатаем мою магию, — напомнила Юна. — Я все равно плохо ее контролирую.

— Да, я это заметил… — проворчал Ульрих, не слишком довольный настойчивостью дочери. — Но хочу, чтобы ты хорошенько себе уяснила…

Юна напряглась, понимая, что ничего хорошего не услышит. И оказалась права.

— Ты отправишься к драконам под чужим именем, — отчеканил король, пронзая ее жестким взглядом. — Это значит, что нигде и никак ты не сможешь сказать о нашем родстве, о том, что ты принцесса Астерии. С момента, когда ты сядешь в обоз, ты будешь сама по себе. Сможешь завоевать сердце дракона — я признаю тебя своей дочерью. Не сможешь — тебе придется умереть в неизвестности и одиночестве. Готова ли ты к такому?

Сердце Юны болезненно сжалось.

— Готова, — с трудом шевельнулись непослушные губы.

Разве у нее есть выбор?

Так или иначе ее отправят к драконьему князю. Король не меняет своих решений.

— Хорошо, я позабочусь о твоем инкогнито, а ты иди, готовься к путешествию. Да благословит тебя Небо.

Теперь у Юны была целая неделя, чтобы подготовиться к поездке, от которой зависела не только ее судьба, но и судьба всего королевства.

Уже на следующий день ее привели на консилиум к королевским магам, и те потратили несколько часов, чтобы запечатать ее дар.

Процесс был долгим, энергоемким и очень сложным. Но результат превзошел все ожидания. Юна больше не могла использовать магию, и от этого чувствовала себя слабее ребенка. Радовало лишь то, что дар обещали вернуть, когда (или «если») она станет супругой драконьего князя.

— Надо было вообще не снимать печати, — проворчал главный маг, следя, как его коллеги накладывают на девушку многоуровневую блокировку. — Вы так и не научились держать свой дар под контролем!

Юна поняла, что ему известно о ее вчерашней несдержанности. Можно было, конечно, оправдаться, что Этан сам виноват. Она отлично контролирует дар, пока ее не запирают в темных помещениях! Но промолчала. Потому что оправдания были бессмысленны.

Тонкие нити сложного заклинания опутали ее плотным коконом. Она чувствовала их холод и жжение, когда они одна за другой соприкасались с кожей и проникали в нее.

— Драконы точно не учуют в ней магичку? — засомневался король, глядя, как связующее заклинание тает на коже Юны.

— Мы постарались сделать все, чтобы этого не случилось, ваше величество, — склонился главный маг. — Но в таком деле всегда есть доля риска.

— Насколько большая?

— Угроза жизни. Боюсь, если принцесса окажется в шаге от смерти, никакие заклинания не удержат ее огонь. Все было бы куда проще, если бы ее дар был заблокирован с рождения.

— Что ж… — король заглянул Юне в глаза, — будем надеяться, что этого не случится.

Она обхватила себя руками, пытаясь смириться с пугающим опустошением, зародившимся в той части души, где еще недавно горело ровное пламя.

Но это было ее решение. И винить за последствия можно только себя.

Теперь после завтрака Юна шла не на уроки магии, а в дворцовую библиотеку и сидела там часами, изучая историю Вальдхейма — так драконы назвали ту часть Железных гор, выходящую к морю, которую захватили сто лет назад и сделали своим логовом. Обычаи, нравы и слабости разумных ящеров. Но как выяснилось, у драконов слабостей нет. А если они и есть, то люди о них не знают.

Этан посмеивался над ее потугами. Он не верил, что она сможет пройти отбор до конца, ведь уже известно, что туда съедутся самые красивые девушки семи королевств. А кто такая Юна? Да, совсем не красавица. Нет, у нее, конечно, восхитительные голубые глаза, но вот в нужных местах она тощевата, привлекать драконьего князя нечем. Да и манеры оставляют желать лучшего. Плохо ее воспитывали в приюте, очень плохо!

Это были не его слова. Точнее, не столько его, сколько королевы Эолы и ее фрейлин.

Юна отмалчивалась на подколки, но в душе нет-нет да и вспыхивало сомнение: а вдруг они правы? Вдруг у нее ничего не получится?

Нет, должно получиться!

По вечерам, лежа в кровати, она долго не могла заснуть. Перебирала в памяти слова отца, планировала собственную стратегию, глядя в расписной потолок, и думала, думала, думала…

А однажды вечером ей довелось услышать странный обрывок фразы.

Она прогуливалась по саду, когда за густой стеной вьющихся роз раздался сердитый мужской шепот:

— Астерия уже давно превратилась в унылое нечто на карте мира! Король стремительно стареет и уже не в состоянии удерживать власть. А попытка обмануть драконов только подчеркнула его некомпетентность.

Эти слова заставили Юну остановиться и замереть.

— Непонятно, на что он надеялся! — а этот голос Юна узнала, он принадлежал королеве Эоле. — Но здесь не место обсуждать поступки короля.

Торопливые шаги и шорох платья подсказали, что собеседники удалились в сторону дворца. А Юна впервые задумалась: откуда ее жених узнал про обман?

Ее не посвящали в государственные дела, но она точно знала, что алмазные копи перейдут драконам только после свадьбы. Значит ли это, что у князя Эрисхайма в Астерии есть шпион? Или не шпион, а предатель, желающий свергнуть короля?

Она так задумалась над этим, что не заметила Этана, который выпрыгнул, как чертик из табакерки, и в своей обычной манере затолкал ее в темный угол.

— Чего ты тут бродишь-вынюхиваешь? — он грозно навис над ней, прижимая к стене садовой беседки.

Юна невольно сжалась, не ощущая привычного всплеска пламени.

Больше всего на свете она боялась темноты и тесных закрытых помещений. А еще когда вот так загоняют в угол. В такие моменты ей казалось, что она не может дышать, а в легкие вместо воздуха вонзаются осколки стекла.

Она не помнила, когда начался этот страх, что стало его толчком. Стоило только подумать об этом — и виски взрывались дикой болью, а все тело начинало ломить, словно сама природа противилась этим воспоминаниям.

Но память порой подбрасывала смутные образы: какое-то странное темное место, где все дрожало, тряслось и гремело, а Юна лежала, свернувшись калачиком на чем-то холодном, и не могла даже пошевелиться. Что-то удерживало ее силой, и эта сила не была человеческой. Возможно, магия, но она не знала чья и какого рода.

Но следующим самым ярким воспоминанием после этого ужаса было лицо отца. Пусть официально они встретились только полгода назад, когда ее представили ко Двору, но Юна готова была поклясться, что он приезжал в приют, когда она была совсем крохой. Она запомнила, как он смотрел на нее. Запомнила его глаза, полные любви и обожания.

Ей тогда было три года, не больше. Возможно, она сама придумала себе эту встречу и взгляд. Но ей до боли хотелось верить, что эта встреча была, и что отец ее любит. Она нуждалась в этой любви.

— Пусти, — задыхаясь, Юна попыталась оттолкнуть Этана. — Я просто гуляла!

— Разве у тебя есть время на прогулки, сестричка? — кривясь в ухмылке, принц придавил ее своим телом. Его ладонь нахально легла ей на грудь. — Разве ты не должна сейчас стенать и плакать о своей судьбе? Или уже спишь и видишь, как станешь наложницей дракона? Говорят, у них такой большой…

Хлесткая пощечина оборвала его на полуслове.

Этан отшатнулся. Его глаза затопило неверие, ладонь прикрыла горящую щеку.

— Т-ты… ты меня ударила? — произнес он сдавленным тоном.

Юна ахнула, зажимая рот руками.

Она ударила Этана! Подняла руку на кронпринца! Он же наследник трона, неприкосновенный! Все их игры с огнем ничто перед этой пощечиной!

— Прости… Но ты сам…

Лицо принца медленно багровело, что говорило о высшей степени бешенства.

Юна оглянулась в поисках путей отступления. Выход из беседки был совсем близко, но путь к нему загораживал Этан.

— Ну все, напросилась! — выплюнул принц, надвигаясь на девушку. — Знаешь, что с тобой будет за нападение на наследника трона? Тебя бросят в темницу! На хлеб и воду! Будут пытать! А потом отсекут голову, как твоему деду!

Юна вжалась в стену, непонимающе переспросив:

— Деду?

— А ты не знала? Твоего деда, графа Кроука, казнили как предателя! За то, что тот хотел выкрасть тебя из приюта и вывезти из страны!

— Это… это правда? — она замерла, жадно ловя каждое слово.

— Ха! Наш отец тебе не сказал? Он же сам его и казнил.

Этан навис над ней и замер в сомнениях: то ли наказать мерзавку за рукоприкладство, то ли отпустить с миром.

Жертва загнана в угол, но… что с ней дальше-то делать?

Ему нравилось доставать эту монашку, которую отец притащил из какого-то богом забытого приюта и заставил признать сестрой. Сестрой! Да она ему такая же сестра, как он — брат придворному егерю! Но сегодня она показала зубы. Вряд ли отец погладит его по голове, если узнает, что он ее лапал.

— Ты что, действительно не знала? — переспросил он, удивленный тем, что она больше не пытается сбежать или сопротивляться.

Не в силах поверить и в то же время осознавая, что Этан не врет, Юна устало привалилась к стене.

— Почему… почему ты делаешь это со мной? — она подняла на брата измученный взгляд. — Ты меня ненавидишь?

— Ненавижу? — Этан выразительно вздернул бровь. — Слишком много мнишь о себе! Кто ты такая, чтобы я тебя ненавидел? Просто бастард.

Он отступил, давая ей пройти к выходу. Но когда Юна переступила порог темной беседки, в спину ей донеслось:

— Ты украла то, что должно быть моим…

Ночью Юне приснился кошмар.

Она снова была одна, в темноте. Снова не могла шевельнуться и все сильнее ощущала, как накатывают волны леденящей, вымораживающей кровь, выбивающей дух паники.

Что-то надвигалось из этой темноты. Что-то очень опасное и… живое.

Чья-то рука коснулась лица принцессы.

Сердце Юны пропустило удар. Полувздох-полухрип… А потом забилось в бешеном ритме.

Сон мгновенно слетел. Она резко распахнула ресницы. Рядом с кроватью кто-то стоял. Смутная тень маячила на фоне окна.

Юна дернулась, собираясь вжаться в подушки и закричать. Но ей не дали этого сделать. Крупная сухая ладонь с мозолями от рукояти меча закрыла ей рот. Знакомый голос чуть слышно прошелестел:

— Вставай, только тихо. Я принес тебе одежду, Юна. Одевайся, и без лишних вопросов.

Ладонь исчезла с ее лица.

— Хорошо, — прошептала девушка, ощущая, как по телу разливается липкий страх. — Я разбужу служанку…

— Нет. Тебе придется сделать это самой.

Эти слова, сказанные тихим напряженным тоном, заставили Юну осознать всю серьезность ситуации. Она не была трусихой в полном смысле этого слова. Когда надо, могла дать отпор. Но сейчас ей стало страшно.

Не успела выплыть из кошмарного сна, а тут кошмар наяву.

Король ночью в ее спальне. Пришел тайком, судя по его поведению. И просит ее одеваться…

Куда? Зачем? Что случилось?

Эти вопросы разрывали ее сознание, когда Юна, прижимая к груди принесенные вещи, метнулась за ширму. Там царила глубокая тень. Пришлось зажечь свечу, чтобы разобраться с одеждой.

Юна пару секунд с удивлением изучала мужской костюм из плотного бархата коричневого цвета. Короткий мундир с серебряными пуговицами, облегающие бриджи, чулки, батистовая рубашка с кружевами и широкий кушак, которым следовало несколько раз обернуть талию.

— Поторопись! — донеслось из-за ширмы.

Юна стряхнула оцепенение и схватилась за рубашку.

— Простите, — нервно шепнула. — Я почти готова!

Король запретил будить служанок. Пришлось самой справляться с мужскими подвязками и крючками. Впрочем, для сироты, привыкшей обходиться собственными силами, это оказалось несложно.

Одежда пришлась почти впору, но к ней не хватало подходящей обуви. Да и длинные золотисто-медовые волосы, струящиеся по плечам, казались теперь неуместными.

Юна оценила свой вид в узком зеркале и босиком вышла к отцу.

Ульрих смотрел в окно. Но, услышав шаги, обернулся и окинул дочь хмурым взглядом.

Затем кивнул на начищенные сапоги, стоящие возле порога:

— Надень. И вот что еще.

Наверное, впервые в жизни он поблагодарил богов за то, что Юне всего восемнадцать, что она еще достаточно худенькая и плоская в некоторых местах, чтобы в мужской одежде сойти за мальчишку. Вот только…

Шагнув к дочери, он сорвал с горла шелковый шейный платок. Через минуту волосы Юны скрылись под этим платком, повязанным на пиратский манер. Сверху король нахлобучил ей мужскую широкополую шляпу с пряжкой и одиноким совиным пером.

Он отступил на шаг, продолжая пристально и недовольно смотреть на дочь.

Ему не нравилось то, что он видит. И то, что собирается сделать.

Но выбора не было.

— Что происходит? — осмелилась выдохнуть Юна.

Ульрих моргнул и отвел взгляд.

— Здесь деньги и драгоценности, а еще охранная грамота, — ничего не объясняя, он заставил ее продеть руки в лямки тяжелого ранца. — И немного еды.

Только тогда Юна осознала, что на ней надето. Это же форма королевской почтовой службы! И ранец тоже служебный, зачарованный от чужого вторжения.

— Ваше величество…

— Тс-с, ничего не говори, — Ульрих приложил палец к ее губам. Потом сухо добавил: — Идем!

Он первым вышел из комнаты. Юна в полном смятении поспешила за ним. К ее удивлению, за дверями никого не было. Точнее, стражники, которые должны были охранять покои принцессы, сейчас сидели, подпирая стены и уронив голову на грудь, будто их внезапно сморил глубокий сон. Рядом валялись бесполезные алебарды.

Если бы не тихий храп, Юна решила бы, что они все мертвы. Но нет, стражники спали. Это наполнило ее душу облегчением и заставило прибавить шаг.

Некоторое время король молча двигался по темным коридорам и переходам дворца. Юна едва поспевала за его широким шагом. Наконец не выдержала и спросила:

— А Этан?

— С Этаном все в порядке, — ответил Ульрих, немного замедлив шаг.

Юна поежилась. Здесь было темно и неуютно.

Она понимала: стоит только коснуться стены — и коридор озарится ровным сиянием. Это мог сделать даже ее отец, не обладающий магией. Но раз он не стал активировать светящиеся кристаллы, то и ей лучше не трогать.

Еще пару дней назад, окажись она в темноте, пламя само вырвалось бы из нее, презрев все запреты. Но не теперь, когда сама его сущность в ней надежно скована королевскими магами.

Тьма обступила девушку, окутала, заставляя жаться к отцу. Испытывая инстинктивный страх перед ней, Юна боялась отстать и остаться одной в путанице коридоров.

Ульрих, казалось, этого не замечал. Печатая шаг, он спустился в дворцовую кухню, где сейчас было тихо, темно и пусто, как в пасти дракона.

Именно такая ассоциация возникла у Юны, когда отец указал ей на двери. Затем он сжал ее руку и потянул на ступеньки, ведущие в погреб. Там было еще темнее.

Все чувства и страхи девушки вновь обострились. Она задрожала, не зная, то ли вырвать вспотевшую ладонь из цепкой хватки отца, то ли позволить ему и дальше вести ее в темноту.

Послышался щелчок. В лицо ударил запах сырости и затхлости.

— Куда мы идем? — пролепетала Юна, невольно отшатываясь.

Но отец держал крепко.

Миг — и перед девушкой прорезался свет. Она инстинктивно прикрыла глаза свободной рукой. Потом поняла, что они с отцом находятся в винном погребе, стены которого заставлены стеллажами с бутылками, а по углам высятся пирамиды из бочек. Под потолком горели кристаллы, которые регулярно подпитывали дворцовые маги.

Не отвечая, Ульрих повернул одну из бутылок, и в тот же момент стеллаж, на котором она лежала, с тихим скрипом сдвинулся с места. Еще одно прикосновение — на этот раз к каменной кладке стены. Странный вспыхнувший знак — и часть стены истаяла, будто ее там никогда и не было.

Перед Юной образовался проход. Он вел в темноту.

— Идем, — сказал Ульрих, увлекая дочь за собой.

Стоило им войти под низкие каменные своды, как неровные стены начали тускло светиться.

— Что это за место?

Юна настороженно огляделась. Казалось, этот проход кто-то проел, а не пробил в базальтовой подушке, на которой возвышался дворец.

— Это твой путь к спасению, — раздалось в ответ. — Поспешим, у нас мало времени.

Дверь за спиной закрылась с тем самым скрежетом. Путь к отступлению был отрезан.

Девушка оглянулась. Там, позади, стены уже не светились, там медленно подступала кромешная тьма.

Сглотнув, Юна нырнула вслед за отцом в первый же поворот.

Прошло около получаса молчаливого петляния по подземному лабиринту, пока она наконец-то услышала:

— Сейчас мы расстанемся, и дальше тебе придется справляться самой.

Король остановился так резко, что Юна едва не ткнулась носом ему в спину.

— Ваше величество, что происходит? — она испуганно уставилась на стену, преграждавшую путь.

Здесь был тупик.

— Видела стражников? — Ульрих устало усмехнулся. — Думаешь, это я их усыпил? Вся охрана, слуги, придворные — все спят мертвым сном. Мои враги устали ждать и перешли в наступление. Они уже здесь, во дворце.

— Но разве у вас есть враги? — оторопела она. — Вы же король!

— Именно поэтому врагов у меня больше, чем у любого из моих подданных. Даже в собственном доме!

Последнюю фразу он произнес с неприкрытой горечью.

— А почему мы не спим?

— От чужой магии королевскую семью защищает магия трона, но она не может защитить от яда или меча. Все, Юнона, слушай внимательно. Сейчас ты войдешь в эти двери…

Он махнул в сторону тупика.

— Так вы хотите, чтобы я сбежала и оставила вас? — наконец-то дошло до Юны.

— Да. Это единственное, что я могу сделать для тебя.

— А как же вы, как же Этан⁈

— Об этом не беспокойся. С нами ничего не случится. По крайней мере, безопасность Этана — это не то, о чем тебе стоит беспокоиться.

— Но как же…

Он перебил ее:

— Ты должна добраться до Вальдхейма и добиться встречи с князем Эрисхаймом. Он единственный, кто сможет защитить тебя. Только никому, кроме него, не говори, кто ты на самом деле. Принцессы Юноны Астерийской больше не существует. Для всех теперь ты просто Юн Ларн, курьер королевской почты. Так указано в твоей охранной грамоте.

— Что? А как же обоз, который должен уйти в Вальдхейм? Разве я не могу…

— Нет. Тебе придется сделать это самой. Запомни, идти к драконам надо через восточные страны. В Ризанию не суйся, они тебе не друзья. И что бы ни происходило, никому не доверяй! Никому не говори, кто ты на самом деле.

Юна потрясенно моргала.

Ее жизнь снова резко меняется без ее желания. Еще вчера она готовилась к отбору невест в столице Вальдхейма, а сейчас ей говорят, чтобы она забыла об этом? Еще полчаса назад она спокойно спала в своей кровати, а сейчас узнает, что осталась без имени, совершенно одна, и впереди ждет пугающая неизвестность⁈

— Неужели… неужели нет другого выхода? — пробормотала она, глядя, как отец достает из-за пазухи небольшой медальон. — Разве придворные маги не могут нас защитить?

— Как выяснилось, дворцовые маги служат не мне, — Ульрих скривился. — А что касается другого выхода, то да, он есть, но вряд ли тебе понравится.

Глядя в ее глаза, король пояснил:

— Остаться, позволить заговорщикам схватить тебя и казнить как единственную наследницу королевской крови.

— Что⁈ — ахнула девушка.

На лицо короля надвинулась тень.

— Я не хотел верить, — произнес он со злостью и сжал медальон так, что острые грани впились в ладонь. — До последнего не хотел верить, что Этан… что Эола… Боги наказывают меня за твою мать, не иначе. Ты — единственный мой ребенок. Моя кровь и плоть. Единственная наследница магии трона. Поэтому сейчас я сделаю все, чтобы спасти тебя.

— Ваше ве…

Он перебил ее:

— Меня не тронут. Ведь моя кровь — это ключ к сокровищнице и трону. Но ты не должна попасться! Тебя сразу убьют.

С этим словами он взял ее за руку и почти силой впихнул медальон в ладонь.

— Возьми его. Это Хранитель — доказательство, что ты королевской крови. Только в твоих руках он будет светиться. Когда-то я сделал его для твоей матери, как залог нашей любви, а затем изменил для тебя. Как выйдешь на поверхность — найди созвездие Дракона и иди за самой яркой звездой в его хвосте. Она указывает на восток. И вот еще что…

Стена, скрежеща, начала отъезжать, открывая пугающий и холодный проем. Но Юна не замечала ни ветра, треплющего концы платка, ни горсти песка, брошенной этим ветром в лицо, ни сумасшедшего биения собственного сердца.

Все, что она видела — это лицо отца, искривленное горечью. Все, что слышала — это его слова, в которых пряталась долго хранимая боль.

Ульрих сжал ее пальцы, словно боялся, что она выронит медальон. А затем порывисто притянул Юну к себе. Обнял за плечи так крепко, что у той на миг сбилось дыхание, и прошептал:

— Я очень любил твою мать. А ты — единственное, что осталось у меня от нее. Жаль, что у нас было так мало времени узнать друг друга. Это моя вина, мне и платить. Иди, Юна, спасайся… И постарайся стать счастливой за нас двоих!

Она успела почувствовать порывистый поцелуй на виске. А потом отец толкнул ее в самый жуткий кошмар — непроглядную тьму.

Юна упала, едва успев подставить ладони.

— Папа!!! — отчаянный крик прокатился по подземелью. — Я боюсь темноты!

Но огромный камень уже вернулся на место, отрезав ее от отца. Юна в ужасе бросилась на преграду, замолотила по ней руками, не в силах поверить, что единственный родной человек мог вот так поступить.

Она не видела, как с той стороны стены Ульрих устало прижался лбом к холодному камню. Не слышала, как он тихо сказал:

— Не бойся тьмы. В ней нет ничего страшного. Ты маг Огня. Пламя в твоей душе невозможно связать, иди за ним — и оно осветит твой путь.

Слезы текли по ее щекам.

— Я вернусь, — прошептала она, прижимаясь к стене всем телом и стараясь не всхлипывать. — С драконом или на драконе. Но вернусь и спасу тебя!

Тьма обрушилась сразу со всех сторон, и Юна закричала от боли, разрывающей сердце. Закрыла глаза, не в силах противостоять собственному страху. Сползла на землю, закрыла голову руками и сжалась.

Она чувствовала, как со всех сторон тянутся лапы, путы и лозы. Как они безжалостно хватают ее, рвут на куски, а вокруг все дрожит, как при землетрясении. И вновь те оранжевые глаза с вертикальными зрачками, которые, кажется, смотрят в самую душу…

Она не знала, сколько так просидела. Может, час, а может, всего пару минут. Пока слабое свечение не привлекло ее взгляд. Оно пробивалось сквозь сжатые пальцы.

Юна судорожно выдохнула и раскрыла ладонь.

Медальон. Он светился ровным оранжевым светом. Но стоило коснуться его — и свет усилился, давая рассмотреть пространство на несколько шагов вокруг.

Теперь Юна видела, где находится. Отец вытолкнул ее на площадку, от которой вверх тянулась узкая лестница, вырубленная прямо в скале.

Где-то там, наверху, был и выход…

Девушка прислушалась, надеясь уловить хоть звук за стеной. Но то ли там никого уже не было, то ли стена была слишком толстой — она ничего не услышала, как ни прижималась ухом к холодным камням.

Наконец, когда тело окончательно затекло, а разум кое-как смирился с происходящим, Юна тяжело поднялась и вытянула руку, держа медальон на весу. Тот послушно осветил истертые временем ступени и стены с глубокими бороздами. Казалось, их оставил огромный зверь. Она даже догадывалась какой.

Когда-то эти места познали гнев драконов. В память о тех временах остался огромный котлован, в котором исчезла половина Астерийской столицы.

Но сама Юна никогда драконов не видела. Вот уже сто лет они жили обособленно, мало кого к себе приглашая, и сами не спешили покидать границы Вальдхейма. Последняя стычка с людьми обошлась и тем, и другим очень дорого.

Девушка поднесла медальон ближе к стене. Следы, оставленные гигантскими когтями, были такими глубокими, что она невольно поежилась. Страшно представить, что случилось с теми беднягами, которым не повезло попасть в эти когти!

Это заставило ее вспомнить о собственной цели.

Князь драконов. Ее обещанный жених.

С самого детства, сколько она себя помнила, ей часто снился один и тот же сон. Начинались эти сны по-разному, но заканчивались всегда одним и тем же: из темноты надвигалось что-то огромное, смертельно опасное и живое. Интуитивно Юна знала, что это дракон. Но не могла понять, почему он ей снится. И никогда не видела его целиком, только глаза — желтые, переливающиеся, словно янтарь на солнце, с узким серповидным зрачком.

А полгода назад в приют, где она жила, заявились люди в масках и черных плащах и, ничего не объясняя, забрали ее.

Юна вначале перепугалась и почти на коленях умоляла смотрительницу приюта не отдавать ее чужакам. Но те вели себя сдержанно и учтиво, так что вскоре девушка успокоилась. А когда они сказали, что везут ее в столицу к отцу, и вовсе воспряла духом. Как многие сироты в приюте, она мечтала найти своих родителей, и в ее мечтах это были добрые и уважаемые люди. И вот теперь ее надеждам суждено было сбыться…

Реальность превзошла все мечты. Юна не могла поверить, что она — нищая сирота — дочь самого правителя Астерии! Но ни король, ни его семья, ни придворные, ни даже дворцовые слуги не приняли девушку как свою. Особенно сложно было первые месяцы. Юна ощущала себя чужой среди разряженных и надменных аристократов.

К ней приставили десяток учителей, которые должны были вдолбить в ее голову нужные знания: обучить придворным танцам и светской беседе, игре на лютне, пению, вышиванию шелком и манерам. Только спустя два месяца ей объяснили, зачем все это. Тогда-то она и узнала про брачный контракт с князем драконов.

И именно тогда в ее душе поселилась уверенность, что этот дракон послан ей Небесами. Недаром ведь он снится ей столько лет?

Ей не довелось познакомиться с ним или хотя бы увидеть его портрет. Она ничего не знала о нем, кроме того, что он из клана Земляных драконов. Помимо этого существовало еще три: клан Морских драконов, Небесных и Огненных.

В книгах, которые Юна читала в библиотеке, говорилось, что Земляные управляют стихией земли, Морские — воды, Небесные — стихией воздуха, а Огненные — стихией огня. А еще, что каждого из них можно отличить по цвету волос и глаз, когда он в человеческом облике. Или по цвету чешуи, когда дракон принимает свой истинный вид.

Так что ее жених должен быть темноволосым и темноглазым.

А еще наверняка он высокий, сильный, смелый и благородный. Пусть он отказался от нее, но она объяснит, что это ошибка. Отец не хотел его обмануть! Так… получилось… случайно… Она готова исправить эту ошибку! Заплатить любую цену!

Только бы он помог!..

— Эрисхайм… — впервые в жизни Юна произнесла вслух его имя. — Э-рис-хайм…

Покатала на языке, привыкая.

Кажется, на драконьем это означает «Твердый, как камень». Хорошее имя для повелителя драконов! И для… ее будущего супруга.

Да, он обязательно поможет ей!

Приободренная, Юна уже веселее затопала по ступенькам.

Вскоре она почувствовала дуновение ветра, принесшего с собой запах гари. А еще через сотню ступеней узкий ход резко расширился и вывел ее на поверхность.

Замерев, девушка уставилась в небо. Высокое, черное, мигающее мириадами крошечных звезд. Вдохнула прохладный воздух, отмечая, что пахнет он обугленным деревом и оплавленными камнями, а затем огляделась.

Сомнения отпали сами собой.

Она стояла почти в центре котлована, чьи пологие склоны блестели, словно стеклянные. Впрочем, они и были стеклянными, ведь их покрывали слои оплавленного песка.

— Самая яркая звезда в созвездии Дракона, — пробормотала Юна, вновь глядя на небо. — Надо идти за ней.

Собственный голос прозвучал странно и пугающе в тишине. Но это было не так страшно, как стоять одной в темноте и полном безмолвии.

Нужное созвездие отыскалось быстро. Оно было самым крупным на небе, и его знали даже дети. «Тело» Дракона состояло из двенадцати звезд, расположенных в виде зигзага, с каждой стороны от него светились еще три звезды, образовывая «крылья». А самая крупная и яркая сияла в «хвосте». Она всегда указывала на восток.

— Хорошо, — выдохнула девушка, надевая медальон на шею, — надеюсь, папа знает, что делает.

Все-таки отец сказал ей идти к драконам. Она поступит, как он велел. Пусть король до сегодняшнего дня видел в ней только средство для выгодной сделки, но он единственный родной человек, который у нее остался. А значит, она сделает все, чтобы помочь ему!

Юна шла за звездой всю ночь, пока над кромкой котлована не забрезжил рассвет. Только тогда рухнула на колени, лишившись последних сил.

Склон котлована начинался прямо перед ней. Жуткий, черный, изрезанный глубокими щелями. От него нестерпимо воняло гарью, но выбора не было. Юна забилась в одну из щелей и закрыла глаза.

Спать хотелось так сильно, что даже страх перед будущим притупился на время.

Проснулась она, когда солнце перевалило через зенит. Но сон в неудобной позе не принес облегчения. Тело ломило, горло ссохлось от жажды, да еще пустой желудок начал напоминать о себе.

Наскоро обыскав ранец, Юна обнаружила в нем флягу с разбавленным вином, кусок копченого окорока, сыр и несколько сдобных булок. Там же на самом дне лежали два тяжелых кошеля, охотничий нож в чехле, огниво и пергаментный свиток в тубусе с королевской печатью — та самая охранная грамота, о которой упоминал отец. Ее пропуск через границу.

Утолив голод, девушка поднялась. Но, прежде чем двинуться дальше, она огляделась.

При свете дня котлован поразил своей мрачностью и тишиной. Здесь не рос даже вездесущий пырей, и не было слышно пения птиц. Черная, выжженная пустыня, покрытая слоем застывшего стекла. Мертвый памятник драконьему гневу.

Вздохнув, Юна надела ранец, сдвинула шляпу за спину, оставив ее болтаться на ремешках, и поползла вверх по склону, цепляясь за кромку расщелин.

Ей повезло: в этом месте склон был достаточно пологим, чтобы по нему можно было подняться. Но острые камни резали нежную кожу рук, а перекаленная порода с хрустом проседала под весом девушки. Юна буквально шла по стеклу, рискуя в любой миг сорваться.

Несколько раз она едва не упала. Когда очередной надежный с виду камень срывался из-под ноги, а скользкие от крови пальцы цеплялись за скальные выступы, Юна в панике прижималась к склону всем телом, закрывала глаза и бессвязно шептала молитву. На более крупных выступах она отдыхала. Достигнув первого, оторвала подол рубашки и обмотала ладони, сетуя, что не догадалась сделать этого сразу. Теперь подниматься стало немного легче.

Щебет птиц первым подсказал, что она почти достигла своей цели. Юна закинула руку, нащупывая крепкий выступ, но пальцы схватились не за острый обсидиан, а за густую траву. Окрыленная успехом, она прибавила усилий, и через несколько минут ее голова поднялась над кромкой котлована.

Юна перекатилась через край и обессиленно замерла на траве. Раскинув руки и ноги, уставилась в вечереющее небо.

Это ж сколько времени она сюда добиралась? Пять часов или шесть? В голове царила абсолютная пустота, а тело после такого марш-броска казалось чужим. Юна почти не чувствовала его. Только саднили сбитые ладони и колени.

Немного придя в себя, девушка огляделась. Перед ней стеной стоял лес. За спиной — простирался котлован, на другом конце которого виднелись шпили столицы. Значит, выбора нет. Нужно двигаться дальше на восток.

Этот лес Юна помнила по карте Астерии, висевшей на стене в дворцовой библиотеке. Он считался королевскими угодьями, и охотиться в нем обычному люду было запрещено. К тому же сезон охоты еще не начался. А за лесом начинались земли герцога Рильборда — одного из доверенных лиц короля. Так что Юна без лишней опаски ступила под сень деревьев. Задерживаться ради скудного ужина она не стала. На ходу достала из ранца фляжку и булочку, мысленно поблагодарила отца и дворцовых поваров и направилась в чащу.

Но чем дальше она продвигалась, тем темнее становилась вокруг. Вскоре густые кроны закрыли небо, отрезая солнечный свет. В полумраке исполинские стволы стали казаться чудовищами с корявыми лапами, а узловатые корни словно нарочно норовили попасть под ноги.

А там и волки завыли.

Точнее, Юна решила, что это волки, услышав далекий тоскливый вой. Сердце совершило тревожный кульбит. Девушка сбилась с шага и сиротливо втянула голову в плечи.

Ей вдруг показалось, что она здесь не одна. Что кто-то следит за ней из темной чащи.

Она насторожилась, прислушалась.

Слуха коснулся тихий хруст веток. Кто-то приближался к ней с трех сторон, загоняя, будто добычу.

Юна не выдержала. Сорвалась на бег.

Кусты захрустели еще сильней. Кто бы ни скрывался там, он решил больше не прятаться.

В один момент дорогу беглянке отрезали несколько силуэтов. Она заметалась, рванула обратно в лес и со всего размаха врезалась в бородатого мужчину, который все это время крался за ней по пятам.

— Какой ты шустрый, пацан! — гоготнул он, скручивая ей руки. — Но мы шустрее. Парни, гляньте, что у него в ранце. Чую, Небо послало нам знатный подарочек!

Остальные грубо рассмеялись и придвинулись ближе. Теперь Юна смогла их рассмотреть: лохматые, в драной одежде, с рябыми заросшими лицами и разбойничьими ухмылками.

— Стойте! — девушка дернулась, когда один из разбойников подступил с ножом, намереваясь срезать лямки ранца. — Вы же понимаете, что связываетесь с курьером королевской службы? Мой ранец зачарован! Открыть его могу только я, любой другой тут же погибнет!

Разбойники переглянулись. Тот, что держал нож, нехотя опустил руку.

— Ох, ё, — ухмыльнулся его товарищ, выходя немного вперед. — Ну ты-то не зачарованный ранец. А я слыхал, что если курьера убить, то ранец откроется! Вот сейчас и проверим.

Они обступили Юну со всех сторон. Ей отчаянно хотелось закрыть глаза и не видеть ужасных лиц, побитых оспой, но вместо этого она грозно, как ей казалось, крикнула:

— Пропустите меня! Я спешу доставить важное донесение, и на мне охранная грамота!

Мужчины тут же отпрыгнули. Видимо, слова «охранная грамота» были для них не пустым звуком.

— Покажи! — приказал бородач, вновь подступая к ней.

Тот, что держал ее за руки, ослабил хватку. Трясущимися пальцами Юна расстегнула замок на ранце и протянула разбойнику документ, засиявший в темноте магическими вензелями.

Такие грамоты выдавались особо важным лицам и охраняли в пути от намеренного вреда. Правда, не могли защитить от болезни или несчастного случая.

Бородатый разбойник несколько минут хмуро разглядывал пергамент. Затем протянул:

— И как тебя зовут?

— Юн Ларн, королевский курьер третьего ранга… — удивившись, Юна вскинула голову.

А потом поняла: разбойник не умеет читать. Впрочем, его подельники тоже.

— И давно ты покинул дворец? — бородач продолжал поглядывать то на бумагу, то на почти не дышавшего пленника.

— На рассвете.

— А почему пешком?

Мужчина прищурился, а мысли девушки заметались в поисках правдоподобного объяснения. Но в голову ничего подходящего не приходило. Врать Юна совершенно не умела.

— Послушайте, — заговорила она, ухватившись за спасительную мысль, — меня отправили с тайной миссией, я не могу о ней рассказать. Давайте разойдемся по-доброму. Отпустите меня.

— С миром? — ухмыльнулся бородач, и его подельники загоготали.

А Юна передернула плечами.

Ее кольнула тревога: а что, если их послали за ней? Вдруг враги короля отправили погоню? Будто знали, какой дорогой она сбежит из дворца.

— Можем договориться, — предложила девушка хриплым голосом, глядя в лицо тому, кого посчитала главарем.

— И как? — в глазах бородача мелькнул интерес.

— Я вам заплачу, а вы меня отпустите, — похлопала по ранцу, ощущая жуткую дрожь и усталость.

— И много заплатишь? Может, лучше мы сами возьмем? — бородач навис над ней, скаля гнилые зубы.

— Тогда кому-то из вас придется погибнуть. Есть желающие? — она обвела их мрачным взглядом.

Поживиться хотели все, но помирать желающих не было. Разбойники топтались на месте, не зная, что делать. С одной стороны, у них в руках был безусый и безоружный мальчишка, чей ранец, вероятно, под завязку набит золотишком. А с другой — кому-то придется пожертвовать жизнью, чтобы добраться до этого золота!

Юна затаила дыхание.

Бородатый атаман несколько минут сверлил ее пристальным взглядом, пока шепотки остальных разбойников не вынудили его проскрипеть:

— Ты же понимаешь, пацан, что ситуация патовая. Мы можем тебя и не отпускать. Забрать с собой, посадить на цепь и подождать, пока ты сдохнешь от голода. Ведь твоя охранная грамота от этого не спасет.

— Ну зачем вам такие хлопоты, господа? — она даже выдавила улыбку, не замечая, как переходит на знакомый с детства говор улиц. — Меня будут искать. Королевские егеря прочешут весь лес, ведь вы же тут незаконно? А так мы с вами расстанемся полюбовно, к общему благу обеих сторон.

Одной рукой придерживая ранец, Юна второй залезла внутрь, нащупала мешочек с монетами, вытащила наружу и протянула разбойникам:

— Вот, держите. Здесь все, что у меня есть.

Говорить о втором мешочке, в котором лежали драгоценные камни, она не стала.

Прищурившись, атаман смел кошель с ее ладони. Раскрыл, и по толпе разбойников пролетел восторженный вопль:

— Золото!

Бородач тут же сунул кошель за пазуху и мрачно взглянул на подельников. Те отхлынули в разные стороны.

— Ну так как? — сердце девушки пропустило удар, пока она ждала ответ главаря. — Мы договорились? А если у вас еще и лошадь найдется, то я лично замолвлю словечко за каждого из вас перед своим нанимателем. Он вас обязательно отблагодарит!

— А кто твой наниматель? — ухмыльнулся мужчина. — Если герцог Рильборд, то вчера ночью его заточили в Мертвую башню.

— Нет… В общем, неважно, кто мой наниматель, — голос Юны предательски дрогнул.

Мертвая башня — часть королевской тюрьмы, где держат приговоренных к смертной казни.

Похоже, отец не преувеличивал, когда говорил, что ей нужно спасаться. Кто же его враги, если способны отправить на плаху одного из пэров королевства? Ведь такая власть есть только у самого короля! И… королевы…

Тяжелое подозрение закралось ей в душу.

— А ты, часом, не от старого короля депешу везешь? В столице еще вчера объявили награду за голову любого, кто против свержения Дагоберов, — бородач снова уставился ей в лицо. — И награда-то будет пожирнее твоего тощего кошелька.

— Нет, — язык почти онемел, с трудом проталкивая слова. — У меня письмо от королевы в Ризанию. Тайное!

Юна мысленно взмолилась, чтобы главарь не потребовал показать это письмо. И чтобы ее ужасные подозрения оказались правдой. Ведь это спасет ей жизнь.

— Да-а-а, — протянул один из разбойников, — что-то зачастили тайные гонцы в Ризанию. Похоже, старый лис Вильгельм приложил руку к этому перевороту.

— Зуб даю, они давно все это готовили, — добавил второй. — Жаль короля, хороший правитель был.

— Только глупый! Эта ризанская стерлядь двадцать лет его за нос водила! — хмыкнул еще кто-то.

— Стерлядь? — непонимающе повторила Юна. — О чем вы?

— О королеве! Да вся Астерия знает, что принц Этан чей угодно сын, только не нашего короля, но этот старый дурак не хотел признавать очевидного!

Девушка почувствовала, как ее щеки заливает горячий румянец. Но тут же кровь отхлынула от лица.

Юна сжала кулаки, с трудом сдерживая слова, готовые сорваться с побелевших губ.

Они говорят о ее отце! И смеются над ним.

— Вы… откуда вам это известно? — слова царапали горло, словно колючки.

— Эй, ты чего? — атаман с искренним недоумением взглянул ей в лицо. — Больной, что ли?

— Скажите, что вы знаете о принце Этане и королеве? — забывшись, Юна схватила его за грудки.

— Эй-эй, потише, пацан, — тот отвел ее руки. — Ничего мы не знаем! Только то, что все говорят. Принц Этан совсем не похож на старого короля, зато подозрительно похож на первого министра Ризании!

— Это он сейчас первый министр, — хихикнул кто-то в обступившей Юну толпе. — А двадцать лет назад был послом и сопровождал юную королеву в Астерию, да и задержался у нас на полгода. Как пить дать — принц Этан результат той задержки!

Юна прикрыла глаза.

Отец ведь почти открыто об этом сказал! Он назвал ее единственной наследницей крови. Значит, сплетни об измене королевы правдивы. Кем бы ни был отец Этана, это явно не король Астерии Ульрих Восьмой.

Но тогда откуда у Этана дар Огня?

Она нервно сглотнула, усилием воли заставляя себя оставаться на ногах. Растерянная и опустошенная, Юна хотела упасть на землю и зарыдать. Но она обещала отцу вернуться в столицу с драконом и собиралась сдержать свое обещание.

— Так ты точно не служишь старому королю? Может, ты его дочь? — услышала она голос атамана и поспешно замотала головой:

— Нет-нет!

— Так это ж парень! — перебил кто-то.

— А что, девка не может переодеться в мальчишку? — глаза атамана сузились и впились в девушку, словно пытаясь прожечь одежду у нее на груди. — Я вот слышал, что принцесса Юнона пропала прямо из спальни. Ее объявили в розыск и даже награду назначили!

— Не, принцесса точно в мальчишку не переоденется и не будет бегать по лесу безоружная и без охраны, — говоривший ткнул кинжалом в сторону Юны. — Тем более она маг огня, это все знают!

Атаман уже тянулся к голове девушки, намереваясь сорвать платок, но замер.

— Точно, принцесса ведь владеет магией огня. Вряд ли дочь короля стала бы с нами торговаться. Сожгла бы, да и весь разговор!

Юна с трудом сдержала облегченный выдох. Секунду назад ей казалось, что ее маскарад вот-вот будет раскрыт. Но что-то заставило главаря разбойников передумать и опустить руку.

— Ладно, парень, раз ты за королеву, а не за короля, то мы, так и быть, пропустим на этот раз, — главарь ухмыльнулся, поглаживая ту сторону груди, где за пазухой лежал кошелек. — И не серчай на нас. Считай это пошлиной за проезд. Отпустите его!

Разбойники исполнили приказ. Отошли, освобождая проход.

Глаза Юны сузились. Страх отступил, когда она поняла, что эти люди при всем желании не смогут причинить ей физический вред и только пугают. Она вскинула голову.

— А лошадь?

— Не, парень, ну ты не наглей!

— Наглость откроет любые двери, — процитировала она приютскую поговорку и с напускным бесстрашием уставилась в глаза атамана.

Тот с минуту сверлил ее ответным взглядом, проверяя на прочность, затем осклабился и махнул рукой своим людям:

— Приведите ту чалую лошадь. Господин курьер очень спешит!

Юне совершенно не понравилась улыбка, раздвинувшая его губы. И через минуту она поняла почему.

Лошадь, которую подвел один из разбойников, оказалась худой, с ввалившимися боками, усеянными струпьями, и таким болезненным взглядом, что ей стало жалко влезать на нее. Бедняга с трудом несла на себе седло. О том, чтобы нести седока — и речи не шло.

Но требовать другую лошадь Юна не стала. Взяла кобылку под уздцы и направилась прочь под обидный гогот.

Внутренний голос подсказывал, что пора убираться отсюда, пока бородатый атаман не передумал и не исполнил свою угрозу посадить ее на цепь. Она боялась, что ее не отпустят так просто, будут преследовать до самой кромки леса.

Но разбойники забыли о пленнике, едва тот исчез из поля их зрения, и с алчно горящими глазами сгрудились вокруг атамана. Пришло время делить добычу.

Несколько часов спустя Юна сидела у костра, роняя слезы. Истерика накатила внезапно и не желала отпускать. За спиной остались лес и земли герцога Рильборда. Юна прошла по краю этих земель, пробираясь полями, но слышала крики селян и видела дым, поднимающийся от пожарищ. А вскоре пала и выданная разбойниками лошадь.

Это стало последней каплей.

Грязная и усталая Юна свалилась на берегу ручейка. Зачерпнула студеную воду и жадно пила из ладоней, позабыв о манерах. Затем достала фляжку, чтобы наполнить ее.

Взгляд царапнул по начищенному боку фляги, впиваясь в слегка искаженное отражение. Юна замерла, пораженная собственным видом.

Шляпу она потеряла, еще отбиваясь от разбойников. Платок съехал на сторону, открывая волосы. Лицо покрывали следы сажи и копоти. На щеках алела пара царапин, оставленных ветками, а потухшие глаза смотрели устало и голодно.

Никогда, даже в приюте у нее не было такого обреченного взгляда!

Только тогда Юна окончательно и бесповоротно уверилась: она осталась одна. Ей некому довериться, не на кого положиться. Она может надеяться лишь на себя и собственные силы.

Костер трещал, бросая на лицо девушки кровавые блики.

Несколько минут она сидела, бездумно глядя, как языки пламени лижут сухие ветки. Затем, встрепенувшись, вытерла слезы и достала из ранца нож.

В первый миг рука дрогнула, но Юна сильнее, до скрипа, сжала челюсти. Оттянула прядь волос и рубанула по ней, отсекая почти у самой головы.

Длинные пряди падали одна за другой. Сердце ныло, но глаза Юны оставались сухими.

Собрав волосы, она уже без сожалений швырнула их в огонь.

Так будет лучше. Волосы еще отрастут, а второй жизни не будет. Ей повезло, что разбойники не узнали в ней девушку, но вряд ли можно и впредь рассчитывать на это везение.

Следующие три дня Юна пробиралась к границе соседнего королевства. Шла она обходными тропами, подальше от людских поселений. Лишь один раз она осмелилась зайти в деревушку, чтобы пополнить запасы еды и узнать последние новости.

Деревушка жужжала, словно растревоженный улей. Мужики грузили на телеги нехитрый скарб, привязывали коров, бабы выли, как по покойнику, прижимая к себе чумазых детей. Вокруг с нервным лаем носились собаки.

— Ох, сынок, беда к нам пришла! — заохала старуха, у которой Юна обменяла серебряную пуговицу с мундира на кусок каравая и крынку молока. — Лихо черное! Говорят, короля скинули, и в столице теперь всем заправляют принц Этан и королева Эола. Они приказали хватать всех, кто остался верен старому королю, вот и нашего благодетеля, графа Аварда, тоже схватили, а земли его жгут огнем!

— А кто жжет, бабушка? — Юна содрогнулась, вспомнив зарево пожарищ на землях Рильборда.

— Так ризанские наемники! Говорят, король Вильгельм хочет всю Астерию захватить, а нас, горемык, сделать рабами!

— А еще говорят, что у нашего короля дочь была, принцесса Юнона, — вмешался в разговор местный кузнец и мрачно взглянул на чужака. — Только она пропала. Теперь ее ищут по всей стране, переворачивают все вверх дном, скоро и до нас доберутся.

— Ох, что будет, что будет! — старуха схватилась за голову и забормотала себе под нос то ли молитву, что ли проклятье.

Юна с тяжелым сердцем выскользнула из деревни.

Значит, ее все-таки ищут. Она зачем-то нужна королеве, иначе бы та забыла о ней.

Пока Юне везло: ей удавалось избегать преследователей. Но впереди маячила граница, которую надо пересечь, а мундир королевского курьера привлекал слишком много внимания. Поразмыслив, она решила избавиться от всего, что связывало с дворцом и столицей.

Вскоре представилась такая возможность. На седьмой день девушка набрела на придорожный трактир. Там молчаливый хозяин, не выказав удивления, обменял ее курьерскую форму на ношеные, но чистые вещи из крепкого сукна, а зачарованный ранец — на холщовый заплечный мешок.

— Сын мой носил, — сказал коротко, — если будет великовато, жена подошьет.

Одежда и в самом деле оказалась больше, чем нужно, но Юна решила оставить как есть. Мешковатые штаны и рубаха скрывали изгибы ее фигуры, а жилет с подбитыми плечами и вовсе придавал мужские очертания.

В тот вечер Юна впервые с момента бегства ночевала под крышей и на кровати, а еще смогла помыться. Возможно, живи она во дворце с рождения, это путешествие стало бы для нее очень тяжелым. Но теперь месяцы, проведенные в столице, казались сном. Юна утратила лоск, так усердно прививаемый учителями, зато все чаще благодарила судьбу за то, чему научилась в приюте.

Там воспитанников не жалели: поднимали в шесть утра, муштровали не хуже солдат на плацу и приучали к тяжелой работе. В семь лет сирот отдавали учениками в разные гильдии. Кому-то везло попасть к писарям, кому-то к кузнецу, что тоже было прибыльным делом. А Юна в свое время попала к ткачихе. Ее учили сучить нить из верблюжьей и козьей шерсти, красить пряжу и ткать ковры со сложными цветными узорами. Такие ковры дорого стоили, а хорошие мастерицы высоко ценились. И быть бы Юне ткачихой, если бы король не решил признать ее своей дочерью.

На рассвете она спустилась в общий зал, чтобы попрощаться с трактирщиком, но ее остановил мужской голос, говоривший с неприкрытым раздражением:

— Какая разница, король или королева? Пограничные стражи служат только властям. Им неважно, кто на троне. Им важно, чтобы в присланных бумагах стояла королевская печать!

— Значит, принцессу-беглянку пока не нашли? — лениво поинтересовался трактирщик.

Юна вжалась в стену, надеясь, что полумрак скроет ее.

— Если б нашли, то стражам не приказали бы усилить проверку! Есть подозрение, что она может скрываться под видом курьера. Ты, кстати, последнее время никого подходящего под описание не видел?

Сердце девушки испуганно сжалось.

— Нет, — медленно ответил трактирщик. — Не припоминаю. У нас тут королевских курьеров отродясь не бывало.

Из горла беглянки вырвался тихий вздох. Но следом раздался приказ:

— Обыщите тут все!

Послышался топот ног и бряцанье оружия.

Юна медленно попятилась назад. Оглядевшись, она заметила дверцу, ведущую в подсобные помещения. В такой ранний час там еще никого не было, и никто не помешал выскользнуть на улицу через угольный сарай.

Возвращаться на тракт было опасно. Юна решила бежать в огороды, за которыми темнел перелесок. Нырнула за околицу, мазнула взглядом по нерасседланным лошадям, рядом с которыми крутились мужчины в темных плащах, низко нагнула голову и поспешила прочь.

Выдохнула, только когда трактир скрылся из виду.

Ее никто не остановил, но те незнакомцы до жути напомнили королевских посланцев, забравших ее из приюта. Хорошо, что она догадалась переодеться! Но странно, что трактирщик умолчал о курьере. Что заставило его это сделать?

Она впервые задумалась, что некоторые люди, встреченные на пути, вели себя очень странно. Например, атаман разбойничьей шайки. Он словно бы догадался, кто она, но почему-то передумал разоблачать в последний момент. Или тот кузнец в деревне. Что ими руководило? Почему они предпочли сделать вид, что ничего не поняли, а не сдать ее властям и получить награду?

На ум приходил только один ответ.

Эти люди остались верными династии Дагоберов. Они не хотят видеть ризанцев на троне Астерии.

Это открытие окрылило принцессу. Значит, все не так плохо, как она думала. Пусть приверженцы ее отца брошены в тюрьмы, пусть их земли разорены, но всех астерийцев не перебьют! Она дойдет до Вальдхейма, встретится с Эрисхаймом, заручится его поддержкой и вернется, чтобы поднять под знамена Дагоберов всех, кто хочет изгнать самозванцев!

Следующую ночь она провела на заброшенном хуторе, а сутки спустя наконец-то увидела каменную стену высотой в три человеческих роста. Это была граница между Астерией и ее восточным соседом — Лунданом.

К огромным воротам в стене тянулся длинный хвост из телег и фургонов. Дорогих экипажей здесь не было, богачи вполне могли позволить себе сэкономить время и воспользоваться услугами пространственного артефакта.

Юна мысленно порадовалась: вряд ли она столкнется здесь с кем-то из придворных. И направилась к ближайшему обозу. Тот состоял из нескольких одинаковых фургонов, возле которых стоял мужчина в расшитом кандыке — стеганом лунданском халате. С макушки бритой головы лунданца на спину стекала тонкая черная косица, украшенная самоцветами, в ушах сверкали золотые колечки, а угольно-черная борода была аккуратно подстрижена. Вокруг купца девушка насчитала пять вооруженных охранников.

— Пусть молоко Богини наполнит ваш дом, господин, — она поздоровалась с лунданцем по обычаю его страны. — Можно узнать, куда вы направляетесь?

— В Вальдхейм, — он смерил ее равнодушным взглядом черных глаз, обмахиваясь бумагами.

— Позвольте мне ехать с вами, господин, — попросила она, прижимая ладони к сердцу. — Клянусь, я буду полезным в пути!

Послышался смешок.

— И чем ты можешь быть мне полезен?

Юна нащупала в нагрудном кармашке несколько мелких бриллиантов, приготовленных в качестве пошлины за проезд. Но показывать их лунданцу не хотелось. Вдруг он захочет ее ограбить, узнав, что в заплечном мешке нищего на вид мальчишки лежит целое состояние?

— Я могу собирать хворост, готовить еду, — начала она, сжимая бриллианты в потном кулачке.

— У меня достаточно людей для этого, — фыркнул мужчина, прислонившись к фургону и складывая руки на необъятной груди. — Вряд ли ты можешь предложить что-то, что заинтересует меня.

— Могу чистить коней…

Охранники рассмеялись.

— А ты смешной, паренек.

Юна нервно сглотнула. Кажется, ее план оказался не так хорош, как она думала. Может, не надо было слушать отца и идти через Лундан? Ведь впереди ждут Темные земли — самая опасная часть пути. Она не сможет пересечь их одна!

Лунданец лениво отлепился от фургона и, прищурившись, произнес:

— Мне не нужны услуги мальчишки. Вали к мамочке, парень, пусть сопли тебе подотрет.

Его взгляд был таким устрашающим, что Юне захотелось исчезнуть. Но вместо этого она сжала кулаки и шагнула вперед.

— Пожалуйста, возьмите меня с собой, — повторила настойчиво. — Мне нужно попасть в Вальдхейм.

— Зачем тебе к драконам? — насторожился купец.

— Я не могу сказать…

— Тогда и обсуждать нечего.

Он равнодушно отвернулся, и Юна с отчаянием произнесла:

— Подождите! Я могу заплатить!

Кусая губы, чтобы не расплакаться, она достала припасенные камешки.

Лунданец кивнул одному из охранников. Тот подошел к девушке и грубо сгреб кристаллы с ее руки.

— Слезы гор! — насторожился купец, осматривая прозрачные камешки величиной с чечевичное зернышко. Заходящее солнце заиграло в них всеми цветами радуги. — Какая изысканная огранка, прямо скажем — королевская.

Он перевел взгляд на Юну. Та улыбнулась, надеясь, что дело улажено.

— Подобные камешки дорого стоят. Откуда у оборванца такое сокровище? — нахмурился мужчина.

Его взгляд пронзил девушку, и та внезапно осознала, что ничего хорошего ее не ждет.

Лунданец что-то шепнул охраннику.

Юна, мысленно ругая себя за глупость, протянула руку:

— Ладно, тогда отдайте мои вещи, и я пойду.

Но драгоценности тут же исчезли в кармане купца, а его охрана, выхватив мечи, двинулась на субтильного паренька в старой мешковатой одежде.

— Какие вещи? — лунданец удивленно поднял брови. — Ты что-то видел, Кел?

— Нет, господин, — один из стражников широко улыбнулся, делая еще шаг к Юне.

— А ты, Ром?

— Тоже нет.

— Это мои камни, — вскинулась девушка, сжимая кулаки.

— Серьезно? Ну так иди, попробуй забрать! — вновь усмехнулся главарь.

Охваченная вспыхнувшим гневом, Юна бросилась на него.

Принцессам не полагается драться, но в приюте случалось всякое. Постоять за себя Юна умела. Но одно дело драться со сверстниками, а другое — с мужчиной, который на две головы выше ее и как минимум в два раза тяжелее!

Она не успела даже коснуться лунданца.

Тот вскинул руку, и девушку отшвырнуло к дереву. Спину прострелила острая боль, рот наполнился кровью. Юна попыталась подняться, но купец не позволил ей этого. Просто придавил ногой, удерживая в позе раздавленного жука, и сорвал мешок со спины.

— Кел, глянь, что там у него, — бросил мешок охранникам.

Слезы все-таки потекли по щекам.

Ей ведь и в голову не пришло, что здесь могут быть маги!

— Прежде чем угрожать взрослым дяденькам, — сказал лунданец, склоняясь над ней, — сначала убедись, что у них нет магии и они не злы из-за того, что стоят на границе уже неделю лишь потому, что короля свергли. Плевать я хотел на политику, я всего лишь хочу убраться из этого гребаного королевства!

Юна затихла, перестав вырываться.

Тогда мужчина убрал ногу, опустился на корточки и вгляделся в ее лицо.

Она тяжело вдохнула и выдохнула. Воздуха не хватало. Горло сжалось, словно на нем затянулась невидимая удавка. Перед глазами потемнело.

— Пожалуйста, — прохрипела девушка, не сводя глаз со своего мучителя.

— Что «пожалуйста»? — он склонил голову набок.

— Отпустите, — прохрипела она, не в силах говорить в полный голос.

Перед меркнущим взглядом маячила огромная стена, а на ней виднелись пограничники, сновавшие туда-сюда как муравьи. Так далеко, что не докричаться. Даже в соседнем обозе никто не откликнется. Хоть тот и находится в нескольких метрах от этого.

Кому есть дело до случайного парнишки на дороге? Никто за него не заступится…

Грудь давило будто тисками.

— Прошу, отпустите, — вновь всхлипнула Юна, ощущая, что это конец.

— Нет, теперь ты мой, — черные глаза лунданца на миг вспыхнули желтым огнем.

Этот огонь всколыхнул странное ощущение. Будто Юна уже встречала его. Но погас так быстро, что она не успела осознать ускользнувшее чувство.

Мужчина склонился еще ниже. Его губы раздвинула торжествующая усмешка.

— Эй, Марген! — чей-то голос заставил его обернуться. — Ужин готов.

— Чудно, — отозвался лунданец, поднимаясь.

Хватка на горле исчезла, Юна начала взахлеб глотать воздух, будто никогда не дышала до этого. Тоскливо посмотрела в сторону ворот. Похоже, там ей не пройти. И почему она такая невезучая? Что теперь делать?

Девушка медленно поднялась, потирая шею. В один момент чужое тело припечатало ее к дереву. Марген начал бесцеремонно ощупывать ее, пока она пыталась от него отмахнуться.

Юна успела перехватить его руку до того, как та нырнула в тесный ворот ее рубашки. Сжала пальцы, не давая проникнуть ниже ключиц. Хотя и понимала, что не сможет остановить мужчину, если тот решит продолжить.

Они замерли, глядя друг другу в глаза.

— Кажется, я немного ошибся с оценкой, — усмехнулся лунданец, нависая над девушкой.

Его ноздри раздулись, словно он принюхивался, вторая рука горячим углем скользнула вдоль тела Юны, обрисовывая изгиб талии и бедра.

Та оцепенела. Неужели он догадался, кто она?

— Ладно, можешь пойти с нами, но если с тобой возникнут проблемы — пеняй на себя. Прирежем и забудем под ближайшим кустом, — процедил Марген, что-то ища в ее глазах.

Юна дернулась, но ее удержали.

— Уяснил? — переспросил мучитель.

Она поспешно кивнула, обещая себе, что сбежит от лунданца, как только они отойдут достаточно от границы.

— Запомни, не свети прелестями перед всеми подряд. Мои парни манерам не обучены, вряд ли тебе придутся по нраву их ухаживания. Не будь я связан… тут даже я бы тебя не пожалел.

Юна сжалась под его долгим пронзительным взглядом. Еще никто не смотрел на нее так странно и пугающе.

— Ясно, — на глаза против воли навернулись слезы.

— Вот и отлично, — Марген криво улыбнулся, отпуская ее. — Эй, ребята! У нас новенький! Его не обижать, он под моей защитой.

Юна опустила голову. Руки нащупали медальон на груди и охранную грамоту. Ее она держала за пазухой, не доверяя мешку, и оказалась права. Вот только как эта грамота поможет пройти через границу? Никак! Даже не защитила от намеренного вреда!

Последнее напугало девушку больше всего.

Она с опаской покосилась на лунданца. Кто же он, если печать, намагиченная лучшими магами Астерии, не смогла спасти от него?

— Имя! — рявкнул Марген, когда они вернулись к его обозу.

— Юн Ларн! — машинально выдала Юна.

— Отлично, Юн остается с нами, — объявил Марген своим людям.

Те недовольно посмотрели на щуплого паренька, но спорить не стали.

Телеги, стоявшие перед обозом лунданца, продвинулись немного вперед только к вечеру. Все это время Юна сидела как на иголках, ожидая, что Марген передумает. Купец, больше похожий на разбойника, не внушал ей доверия. И почему ее дернуло подойти именно к нему?

— Так, Кел, ты снаружи, — Марген сухо бросил своим охранникам. — А ты, Юн, с Ромом лезь внутрь. Пора спать.

Остальные стражи уже устраивались на подстилках возле фургонов.

Юна нервно сглотнула. Мысль, что придется спать в одном фургоне с незнакомым парнем, пугала ее. Тем более, что сейчас спать в принципе было опасно.

— Может, я переночую под деревом или на дереве? — она покосилась на огромную крону.

Марген выразительно посмотрел на ветки, потом — на нее.

— Конечно, можно, — пожал плечами. — Но если упадешь или тебя утащат хищники в лес — не зови.

Юна тоскливо вздохнула:

— Хорошо, но я лягу отдельно.

— Хватит капризничать. Лезь уже, а то я передумаю!

Суровые нотки в голосе Маргена заставили девушку поторопиться. Испытывать его терпение было чревато.

Фургон оказался заполнен тюками, набитыми чем-то мягким. Юна решила, что это либо меха, либо шерсть. Она уютно устроилась на одном из них и даже выдвинула парочку перед собой, создав небольшой заслон от нескромных глаз. Затем сняла подбитый ватой жилет и скрутилась под ним в комочек. Так было теплее.

И все же ее продолжала бить нервная дрожь.

Лежа в темноте, вслушиваясь в храп спящего рядом Рома, Юна кусала губы. Отчаянная тоска рвала душу. Страх перед будущим, страх за отца, сожаление и надежда свернулись в острый комок эмоций, который душил, не давая дышать.

На глаза навернулись слезы. Юна заморгала, пытаясь побыстрее от них избавиться, и почувствовала, как медальон на груди начал теплеть.

Машинально достала его.

Хранитель мягко светился, будто подбадривая и успокаивая.

— Юн, погаси эту дрянь, — раздался недовольный голос Маргена. Она даже не заметила, когда он влез в фургон и устроился рядом с ней! — А то привлечешь к нам ненужное внимание!

— Я осторожно, — прошептала, быстро пряча медальон под рубашку. — Не люблю темноту.

— А я не люблю разные магические штуки, — Марген коснулся навеса над ее головой. — Если не хочешь, чтобы я отобрал твою игрушку — держи ее подальше от моих глаз.

По ткани заструилось золотистое свечение. Оно окружило девушку легким облачком, состоящим из тысячи искр.

Присмотревшись, Юна смогла разглядеть небольших светлячков. Хотела коснуться одного, но он тут же отполз от ее пальца. Она вздохнула: зато этот свет не мешает другим. На стороне Маргена все так же темно.

— И зачем мне в дороге трус, который боится темноты? — проворчал лунданец, словно прочитав ее мысли.

Юна смолчала.

Крыть было нечем. Она действительно боялась темноты. По натуре не трусливая, она просто теряла себя, не в силах противостоять леденящей животной панике, отсекающей разум и все инстинкты, кроме одного — ужаса перед тьмой и тем, что в ней таится.

Во дворце знали об этой особенности только король и несколько его доверенных лиц, включая Этана. Но если Ульрих считал боязнь темноты женским капризом, то принц целенаправленно изводил Юну. А в ответ на гневные крики смеялся, что просто помогает ей перерасти этот страх.

Однажды он обманом завлек ее в заброшенную часть дворцового комплекса, где уже много лет никто не жил, и запер в подвале. Тогда у Юны случилась истерика. Срочно вызванный придворный целитель дал успокаивающую настойку и покачал головой в ответ на вопрос короля:

— Это невозможно вылечить магией или лекарствами. Нужно выяснить первопричину страха, а она, как я понимаю, кроется в прошлом ее высочества.

Но Юна не помнила, когда и почему темнота начала ее так пугать. Видимо, это случилось, когда она была совсем маленькой.

— Эй, Юн, — голос Маргена вырвал ее из воспоминаний, — ты правда знаешь безопасный путь через горы?

Не желая раскрывать правду, она притворилась, что спит, и смолчала. Затем услышала легкий шорох, а через минуту почувствовала, как лунданец навис над ней, ощупывая взглядом лицо.

Ей стоило больших усилий не дрогнуть и не открыть глаза. Сосредоточившись на дыхании, она начала считать про себя. И не заметила, как на самом деле уснула.

Молодой организм требовал отдыха, и даже мытарства последних дней не могли ему помешать.

К утру Юна начала крутиться во сне. Ее будто что-то давило, что-то не давало покоя. Даже приснилось, что она надела платье с тугим корсетом, сжавшим талию до потери дыхания. При этом больше всего давило в районе груди, словно там лежало бревно.

Когда она открыла глаза, светлячки все еще находились на стенке, тускло освещая внутренности фургона. Мешки, которые Юна выставила в целях защиты, были отброшены. А огромная ручища Маргена бесцеремонно сжимала ее грудь. Сам лунданец мирно похрапывал рядом, уткнувшись носом в рваный ежик волос на макушке девушки.

Юна оцепенела.

Да что он себе позволяет⁈

Попыталась отодвинуть чужую руку, но та только сжалась сильнее, подгребая девушку к телу лунданца. Тот заворчал во сне, будто охранял свое сокровище, а не лапал малознакомого парня!

Но Юна-то не парень, и Марген, похоже, догадался об этом.

Все-таки ей удалось скинуть его руку. Мужчина тут же открыл глаза и недоуменно уставился на нее.

— Утро, — буркнула Юна.

— Ага, и тебе, — сонно отозвался он и перевернулся на другой бок. — Подъем! Хватит дрыхнуть, уже рассвело!

Пихнул своего человека в спину, и тот вывалился из фургона на землю.

Юна вздохнула: ей повезло. Очень сильно повезло, что она лежала не с края.

Обоз Маргена простоял еще сутки, пока удалось добраться до пограничного поста. Все это время мужчины делились с девушкой провиантом, благо никто из них не заподозрил, что этот щуплый чумазый приблуда с грубо выстриженными волосами, тощей шеей и перепуганными круглыми глазами — вовсе не парень. Наоборот, не стесняясь, справляли при нем нужду на колеса фургонов, цедили скабрезные шутки, обсуждали прелести знакомых красоток и даже спрашивали самого Юна, девственник он еще или нет.

Юна прятала лицо, отводила взгляд и бурчала что-то неразборчивое, надеясь, что мужчины все спишут на природную стеснительность «паренька». Но от кружки крепкой браги не смогла отказаться. Ее всунули ей в руки на второй вечер, во время ужина.

— Давай, пацан, выпей с нами. Мы же теперь семья! — загоготал один из охранников, тот самый Кел.

Пришлось подчиниться.

Брага быстро ударила в голову. Юна сидела у костра, кутаясь в жилетку, и смотрела на огонь осоловелым взглядом. Пока рядом не остановились ноги в начищенных сапогах, прикрытых знакомым кандыком.

Она нервно ежилась всякий раз, когда к ней подходил лунданец. Но сейчас, видимо, под действием браги, вскинула голову.

Марген мрачно смотрел на нее. Казалось, он недоволен тем, что решил взять с собой ненужного попутчика. Или мучительно ищет ответ на важный вопрос.

— Что? — она вздернула подбородок.

Не иначе как хмель отбил инстинкт самосохранения.

Марген протянул руку. Коснулся ежика золотистых волос и еще больше нахмурился.

— Кто тебя так? — спросил странным тоном.

— Сам, — Юна икнула.

— Странное решение. Так коротко стригут только рекрутов и преступников.

— Или тех, у кого насекомые, — хихикнула девушка.

Марген тут же отдернул руку. Прошипел что-то неразборчивое и исчез в темноте.

Юна поморщилась: надо же, какие мы нежные! И снова хихикнула, пряча нос в ворот жилетки: видели бы ее сейчас дворцовые учителя — упали бы в обморок! Прав был Этан, никакая она не принцесса.

Час спустя уснувшую девушку растолкал Ром:

— Поднимайся, за нами пришли.

Менее удачливые торговцы смотрели, как один из пограничников ведет людей Маргена в домик для досмотра.

Юна невольно напряглась, переступая порог. Остаток хмеля выветрился. Девушка нащупала грамоту. Она сомневалась, что стоит ее предъявлять, ведь охранка почему-то не сработала с Маргеном. Может, магия закончилась?

— А, Марген, старый друг, — широко улыбнулся капитан, приветствуя лунданца.

— И тебе добрый вечер, Глен, — тот по-братски обнялся со старым седым пограничником. — Как жена, как дети?

— Все хорошо, а как у тебя дела? Что сегодня везем?

— Все как всегда и кое-что еще, — подмигнул Марген.

— Расскажешь? — поиграл бровями суровый воин.

Юна тяжело задышала, ощущая тревогу. Вся эта встреча выглядела очень странно, словно спектакль.

— Нет, прости, не могу, но у меня есть кое-что любопытное для вас, — Марген достал из кармана несколько драгоценных камней.

Девушка удивленно застыла. Это были ее камни. Те самые, что лежали в мешке.

— Ух ты! — глаза капитана вспыхнули алчным огнем. — Шикарные камешки, а какая обработка! Беру без вопросов. Можешь проезжать, пока есть возможность.

Юна медленно выдохнула.

Неужели так просто?..

— А что, может не быть? — настороженно спросил Марген.

— Ты что, не в курсе, что у нас происходит? Короля свергли, в столице всем заправляют ризанцы, да еще и принцесса сбежала. Приказано усилить посты на границах и вернуть беглянку. Но сомневаюсь, что она в Лундан сунется. Там ей одной не выжить, а за ее голову такая награда назначена, что вряд ли кто-то рискнет ей помочь.

— Вот как, — протянул Марген, глянув на девушку.

Та побледнела под его взглядом.

— Да, с этой принцессой вообще история странная. Говорят, король прижил ее от своей фаворитки и только полгода назад признал. И то лишь потому, что выпал шанс выгодно продать ее замуж. А до этого никто и знать не знал, что у нас есть принцесса.

— Я понял, — перебил его Марген.

Сердце Юны неприятно кольнуло.

Капитан прав. Если бы не брачный контракт с Эрисхаймом, она бы до сих пор ткала ковры.

Но эту мысль заслонила другая: папа признал ее, показал свои истинные чувства там, в подземелье. Она не может его подвести!

— В общем, никто не знает, куда она делась. Просто исчезла в ночь переворота прямо из спальни! — продолжал капитан, осматривая бриллианты на свет. — Но говорят, красавица была, каких поискать.

Юна нервно сжала руки в кулаки.

— Глаза у нее синющие.

Она поспешно опустила ресницы. Но Марген даже не взглянул в ее сторону.

— А волосы, как шелк, — причмокнул капитан. — Длинные, волнистые.

А за это можно не волноваться.

— А что же ее жених? — уголок губ Маргена дернулся вниз. — Говорят, это сам князь Эрисхайм. Еще не спешит на помощь невесте?

Юна едва сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами.

— Никто и не поспешит, — хмыкнул капитан. — Король наш, оказывается, обманул драконов. Втюхал им в качестве приданого алмазные копи в приграничной провинции. А они оказались пусты!

Он гулко расхохотался. А Юне захотелось провалиться сквозь землю.

— Думаешь, это правда? — прищурился Марген. — Вряд ли кто-то в здравом уме рискнет обмануть дракона. Так ведь не только жизни можно лишиться. Особенно если вспомнить, чей сын Эрисхайм.

— Да, его отец наделал тут шороху в свое время. Говорят, это он сравнял с землей нашу старую столицу. Силен был, не чета нынешним драконам. Мельчает их род.

На щеках Маргена обозначились желваки. А Юна тихо вздохнула: «сравнял» — это мягко сказано. Выжег, испепелил, превратил в залитую темным стеклом пустую воронку.

Но, видимо, союз с Вальдхеймом очень нужен Астерии, если ее отец решился на этот шаг. Даже вернул ко Двору и признал незаконную дочь…

— Ох, да что это я, не буду задерживать, — спохватился капитан, пряча камешки в нагрудный карман.

— Благодарю, — Марген пожал ему руку и кивнул своим людям. — Едем дальше.

Юна ощутила на себе его взгляд, но не подняла глаза. В душе у нее поселилось мучительное и тоскливое чувство.

Когда они вернулись к обозу, стояла глубокая ночь. Люди Маргена быстро забрались кто на козлы, кто внутрь фургонов. Голова обоза медленно тронулась, направляясь к открытым воротам. Только Юна мялась, не зная, как поступить. Внутренний голос умолял бросить все и бежать от этого Маргена. Искать другой способ пробраться в Вальдхейм. Но теперь, когда у нее отобрали все деньги, как она это сделает?

— Юн, тебя подсадить? — над ухом раздался хриплый голос лунданца.

Девушка вздрогнула.

И как у него получается подкрадываться так незаметно⁈

— Нет, я сам, — пробормотала она, забираясь в темный фургон.

— Да не трясись так, — фыркнул Марген и сотворил для нее светлячков. — Если все пойдет по плану, то через неделю прибудем к подножью Железных гор.

Его слова слегка успокоили Юну.

Но уже на следующий день девушка осознала, что находится под пристальным вниманием лунданца. Она понятия не имела, почему он все время держит ее рядом с собой. Инстинктивно Юна сторонилась его и старалась не привлекать внимания, но постоянно чувствовала на себе изучающий взгляд черных глаз. Иногда ей казалось, что лучше ощущать клинок возле горла, чем находиться рядом с этим пугающим человеком.

Остальные мужчины почти не замечали ее, считая мальчишкой. А она старалась вести себя соответственно, тщательно копируя их повадки: громкий смех, вальяжную походку, развязную речь. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то догадался, что она девушка.

Пока у нее получалось скрывать свою сущность. Она не лезла в дела своих спутников, не спрашивала, что они перевозят, а они практически не следили за ней. Юна с нетерпением ждала, когда над горизонтом покажутся пики Железных гор, но Марген, похоже, не сильно спешил, останавливаясь почти в каждом трактире, попадающемся на пути.

Там он встречался с теми, кого называл «клиентами». Они что-то обговаривали за кружкой крепкого эля, обменивались рукопожатием, и Юна видела, как увесистые мешочки с деньгами, а то и целые сундуки, перекочевывали в руки Маргена, а тюков и ящиков в фургонах становилось все меньше.

Это навело принцессу на мысль, что судьба закинула ее в банду контрабандистов. Подозрения усилились, когда однажды ночью она проснулась от голоса Кела.

— Зачем нам этот сосунок, Марген? — спросил охранник, не зная, что она все слышит.

Они сидели у костра в стороне от дороги. Шли пятые сутки их путешествия по Лундану.

— Есть у меня одна мыслишка насчет него. Хочу знать, где он взял те драгоценности. Вдруг там еще осталось?

— Да что тут знать? Наверняка спер у какой-нибудь богатой дамочки, у которой работал. Лакеи часто воруют драгоценности.

— Не похож он на лакея. К тому же зачем огненному магу идти в услужение?

Эти слова заставили Юну напрячься.

Откуда Марген знает, что она огненный маг⁈

— С чего ты взял, что он маг? — озвучил Кел ее собственные мысли.

— Забыл, кто я? — хмыкнул лунданец. — Я чувствую его магию, вот только на ней стоит сильный блок. Кто-то постарался, наложил на парня кучу печатей.

— Не знаю. Не нравится он мне. Может, прирежем?

— Нет, — ответил Марген. — Нам нужен огненный маг. Тем более, я ему ошейник надел. Как будет время, попробую снять печати. Пусть его дар служит мне.

Юна нервно сглотнула, а сердце забилось чаще. Что еще за ошейник? Это слово ей совсем не понравилось. Зато память услужливо подкинула сцену возле пограничных ворот. Когда Марген сжал ее горло магией, и она начала задыхаться.

Невольно подняв руку, девушка ощупала горло. Но никаких следов удавки или ошейника не нашла.

— Жалко парнишку, — одобрительно хмыкнул охранник. — Ну, сам виноват. Никто его к нам не тянул.

— Не стоит никого жалеть, тем более в наше время, — холодно отрезал лунданец. — Ты прав, он сам к нам пришел, сам остался. А если попробует рыпнуться — тут же лишится дурной головы.

Юна невольно втянула голову в плечи. Она лежала спиной к костру, верблюжье одеяло надежно скрывало ее от взглядов говоривших, но в этот момент ее пробрала холодная дрожь: Марген знает, что она не спит. Он нарочно сказал все это, чтобы она услышала и даже не пыталась сбежать.

Она закрыла глаза и нащупала медальон сквозь одежду. Сжала в руке.

Кто же этот Марген? Люди не умеют чувствовать магию, только сильнейшие маги. Но такие маги наперечет и служат при Дворе, а не бродят с сомнительными обозами по дорогам!

Его лицо с чеканным профилем было словно вырезано из камня: прямой нос, твердый подбородок, чуть раскосый разрез черных глаз и высокие скулы. Черные волосы, всегда забранные в высокий хвост и заплетенные в косу по лунданскому обычаю, черная борода…

Юна внезапно осознала, что ни разу не видела, как Марген бреется. Наверное, пользуется магией — отмахнулась она. Но червячок сомнения все же остался.

Этот мужчина наводил на нее тихий ужас. Слишком высокий, слишком мощный, все в нем было слишком, даже его тяжелая аура, даже давящий взгляд.

А теперь еще выясняется, он чувствует магию и видит блок, наложенный сильнейшими магами Астерии!

— И когда ты снимешь ошейник? — спросил Кел.

Юна затаила дыхание.

Этот Кел тоже был суровым мужчиной. У них вся группа такая — матерые, пообтесавшиеся в реальных схватках хищники, лишь разыгрывающие небрежность и легкомыслие. Им бы больше подошли латы и ратные подвиги над чудовищами Темных земель, чем роль торговцев, промышляющих контрабандой.

— Как только буду уверен в его преданности. Сбежит — умрет.

Почувствовав, что Марген поднялся, Юна нервно закусила губу. Страх сковал ее по рукам и ногам. Захотелось сбежать, укрыться. А еще лучше забыть обо всем, что узнала.

— Эй, подъем! — гаркнул над ней лунданец, заставляя подпрыгнуть. — У нас на рассвете встреча с клиентом! Клиент сложный, так что идут все, кроме Тая и Энке. Эти двое смотрят за лошадьми.

Пока лунданец отдавал приказы, Юна закуталась в жилетку. Во время пути она похудела, хотя и до этого не отличалась выдающимися формами. А еще начала мерзнуть. Последнее время даже сидя у костра чувствовала подступающий холод и, каким бы странным это ни казалось, только рядом с Маргеном ощущала тепло. Что весьма настораживало и пугало.

— Готов? — Брок, один из компании, дружески двинул ее в плечо.

Юну качнуло, как лист на ветру. И тут же рука лунданца удержала за локоть, не давая упасть.

От этого прикосновения волна тепла прошла от локтя до самых пяток. Прошла — и исчезла, сменившись ознобом, когда Марген отошел.

Нервно ежась, Юна поспешила за мужчинами. Ночь была светлой из-за полной луны, да и магические светляки освещали дорогу. Но вокруг простирался незнакомый лес, и отставать от отряда девушка не решилась.

Впереди шел Марген, держа наготове чуть изогнутые парные мечи. За ним — Кел и Ром вдвоем несли огромный ящик, испещренный отводящими взгляд рунами. Замыкал отряд Брок с ящиком поменьше, а сама Юна плелась в хвосте, постоянно спотыкаясь о корни и камни. Мужчины передвигались слишком быстро и ловко для нее.

Они долго шли в темноте, направляемые лунданцем. Чаща сгущалась. Земля здесь была рыхлая и мокрая из-за недавнего дождя. Несколько раз девушка поскользнулась на скользкой траве. Но никто не протянул руку, чтобы поддержать и помочь.

— Совсем никчемный, — скривился Марген, когда она в очередной раз задержала отряд, отряхивая грязь с колен.

В ответ из глубины леса донеслись пугающие звуки, похожие на хохот гиен.

— Смотри, что это там? — крикнул Ром в сторону.

В кустах рядом с Юной что-то мелькнуло.

Она отпрянула. И в тот же миг земля ушла у нее из-под ног.

Девушка замахала руками в нелепой попытке уцепиться за воздух и кубарем покатилась с пригорка.

Перед глазами все мельтешило. Юна билась о кочки, пытаясь затормозить руками или ногами, а в итоге врезалась головой в дерево. От удара перед глазами вспыхнули звезды. Левый висок разорвала адская боль.

Из горла вырвался сиплый стон.

Упав навзничь, Юна несколько мгновений просто лежала, пытаясь осознать: жива она или нет. Затем осторожно коснулась пострадавшей части лица. По виску текло что-то теплое, а вся левая сторона, включая веко, словно онемела. Кожа натянулась и быстро отекала, отдаваясь жаром и болезненной пульсацией в месте удара.

Юна с ужасом поняла, что не может открыть левый глаз. Кое-как попыталась подняться, но грудь прострелил приступ боли. Похоже, пострадало не только лицо.

Тихо застонав, девушка прижала руку к ребрам. По ощущениям там наливался огромный синяк.

— Эй, Юн, ты жив? — сверху послышался голос Брока.

— Жив, — прохрипела она, делая над собой усилие.

Ноги дрожали от страха и слабости, когда она попыталась сделать шаг. Хотелось заскулить и забиться в угол, а лучше — просто забыть обо всем. Снова стать скромной сиротой, ученицей ткачихи.

На глаза навернулись слезы.

Не для нее все эти дворцовые интриги, бегства и приключения. Не должна она сейчас находиться здесь, в этом ужасном лесу! Не нужны ей ни титулы, ни деньги, ни магия. Все, чего хочется — это повернуть время вспять на полгода!

Юна всхлипнула. Ее охватила жалость к себе. А еще понимание, что сбежать от себя не получится. Она просто не сможет забыть обо всем, что пришлось пережить, и спрятаться от тех, кто ее ищет. Королева продолжит преследовать ее и искать, пока не найдет. А за это время пострадает много людей и провинций Астерии.

Сможет ли она жить, зная, сколько бед случилось из-за нее?

Перед глазами до сих пор стоял дым от пожарищ на разоренных полях, а в ушах — крики селян.

Сможет ли она жить, зная, что отец — ее единственный родной человек — остался в подвалах дворца ожидать своей участи?

У нее не было ответа на эти вопросы. Но жалость к себе поутихла, уступая место упрямству и злости. Как бы там ни было, она сделает то, что обещала отцу! Дойдет до Вальдхейма и встретится с Эрисхаймом.

— Шевели мослами, парень, мы из-за тебя сбились с графика! — к Броку присоединился раздраженный голос Маргена.

Это заставило Юну сжать зубы. Она рукавом отерла слезы, размазывая по лицу кровь и грязь. Потом хрипло крикнула:

— Я сейчас. Немного ушибся.

В ответ раздалось приглушенное ругательство.

Спотыкаясь и падая, Юна полезла вверх по склону оврага. Идя, девушка мысленно прислушивалась к себе: не сломала ли ребра? Только этого не хватало для полного счастья. И так голова гудит от удара, левый глаз отек и не открывается, а на виске кровоточит рана.

Она натянула на ладонь рукав и приложила к ране. Света луны вполне хватило, чтобы убедиться в своих подозрениях. Край рукава намок и потемнел.

Это заставило ее тяжко вздохнуть: если рана глубокая — останется шрам. Нужна ли князю драконов невеста со шрамом?

— Давай руку, — прозвучал над головой голос Маргена.

А следом появилась его рука — смуглая, крепкая, с сильными пальцами, привыкшими сжимать меч.

Юна и не заметила, как добралась до края оврага. Морщась от ссадин, вложила пальцы в мужскую ладонь. Лунданец бесцеремонно дернул ее на себя и вытащил на дорогу, словно пушинку.

— Ну ты и легкий, — усмехнулся Марген, оглядывая ее.

Она насупилась, но промолчала.

— У тебя, кстати, глаз заплыл, — добил мужчина. — И лицо перекосило. Как я с тобой перед заказчиком появлюсь?

«Как ты с меня ошейник снимешь⁈» — хотелось ей крикнуть.

Но она промолчала, только окатила потешающегося лунданца ненавидящим взглядом.

— Да ладно тебе, Марген. Берилл ведь не по смазливым мальчикам, — хрюкнул Кел.

Остальные зашлись грубым хохотом.

Юна нервно сжала кулаки, желая заехать по наглой лунданской роже. Но рана на виске отозвалась тупой болью, и ребра от резкого движения снова заныли.

Марген криво усмехнулся, показав белые зубы, и протянул руку к голове девушки. Юна шарахнулась в сторону. Этот тип доверия не вызывал.

— Да стой ты! — проворчал лунданец, хватая ее за плечо. — Я пытаюсь закрыть твою рану. Или так и будешь истекать кровью, пока хищников к нам не привлечешь?

Она застыла испуганной ланью. Марген прижал ее к себе за плечи, поднес ладонь к больному виску, и Юна почувствовала тепло, идущее от его пальцев. Это тепло немного щекотало, затем начало покалывать пострадавший висок.

Девушка снова дернулась.

— Тише! — Марген прижал ее еще крепче, отчего ей пришлось уткнуться носом в его широкую грудь. — Не дергайся, я все-таки не целитель, мне нужна концентрация.

Через минуту покалывание закончилось, и Юна поняла, что ее больше не держат.

— Рана закрылась. Еще где-то болит? — спросил лунданец с хитринкой в глазах.

Девушка напряглась.

— Н-нет… — ответила, ревниво запахивая жилетку.

Лучше боль в сломанных ребрах, чем раздеваться перед этими типами! Ведь тогда все поймут, что она вовсе не парень!

— Ну ладно. Тогда топай. Глаз уже видит?

— Д-да… — потрясенно пробормотала она.

К ее удивлению, отек действительно стал меньше, и левую часть лица больше не дергало. Но слова благодарности никак не хотели слетать с ее губ. Марген нравился ей все меньше и меньше. Зато все больше и больше пугал.

Пугало даже то, что пока стояла, уткнувшись носом в мужскую грудь, то поняла, что ей нравится его запах. Необычный и темный. Юна не смогла определить, на что он похож, но воображение тут же подкинуло реки расплавленного металла, блеск молний и неудержимое, свирепое пламя.

Рассудок истерично забился, требуя немедленно оказаться как можно дальше от этого типа. Но, вопреки здравому смыслу, тело Юны хотело прижаться сильнее, руки — обвить мощную шею, губы — впечататься в его грудь и вобрать в себя как можно больше этого запаха, наполнить им легкие…

И это тоже пугало.

Окинув ее нечитаемым взглядом, лунданец хмыкнул и приказал двигаться дальше. Больше он в сторону Юны не смотрел, но стал идти медленнее, давая девушке возможность держаться рядом. Она же ступала четко след в след, боясь вновь упасть и отбить себе еще пару мест.

— Марген, сдался тебе этот мальчонка. Вон лес какой, оставим его здесь… — проворчал Кел, недовольный задержкой.

Марген резко остановился и повернулся к нему.

— Этот мальчонка идет с нами, — произнес он с нажимом. Взгляд лунданца заставил Кела сглотнуть. — Мне нужен огненный маг. Так что засунь свое недовольство поглубже. Ты и представить не можешь, сколько золота мы с ним заработаем. Верно, Юн? Ты же хочешь разбогатеть?

Она кивнула, а затем поняла, что ее телодвижений в темноте не видно.

— Да, хочу, — голос прозвучал пискляво и жалко.

— Вот и отлично. Отдадим товар и отправимся в какой-нибудь Эствир.

Остальные усмехнулись, а Юна насторожилась. Название было ей незнакомо.

— Там под слоем льда хранятся такие сокровища, что вам и не снилось, — Марген причмокнул губами, как торговец на рынке, и двинулся дальше.

Остальные — за ним. Отряд углубился в лес настолько, что дороги стало не разобрать. Вокруг темнели кусты, деревья, небольшие пригорки, а вдалеке выли волки.

Юна дергалась от каждого шороха и украдкой вздыхала: она и понятия не имела, что такое Эствир. Но магический ошейник нужно снять, а ради этого она готова даже подыграть этим бандитам.

И раз уж Марген сам об этом заговорил…

— А как вы узнали, что я огненный маг? Вы ощущаете магию?

Она надеялась, что голос прозвучал невинно, а выражения ее глаз Марген не поймет.

— Можно сказать и так, — лунданец загадочно усмехнулся. — Я магию по запаху определяю. От тебя за лигу тянет огнем, хоть он и скован.

В этом месте Юна едва не споткнулась. Люди не могут определять магию по запаху — это однозначно! Даже маги!

Она не поняла, что крикнула это вслух, пока вокруг не раздался насмешливый хохот.

— Ну, вот такой я уникальный человек, — под смех подельников Марген развел руками. — Может, единственный в своем роде. Что-то еще хотел?

Вопрос был задан не просто так, и Юна решилась:

— И снять печати вы можете?

— Надо подумать, — тот сделал вид, что сомневается, потом тяжело вздохнул: — Даже не знаю… Такие мощные печати, как на тебе, ставят магам-преступникам.

— Я не преступник! — взвилась Юна.

— Ой ли? — Марген задумчиво почесал подбородок. — Появился неизвестно откуда с печатями и пригоршней бриллиантов, которым сама королева позавидует. Может, ты кого-нибудь грабанул, откуда я знаю? Или даже убил?

Охранники продолжали посмеиваться. Юна кусала губы, до посиневших костяшек сжимая кулаки. И не сразу поняла, что Марген над ней издевается.

Осознание пришло ясно и четко. И сразу стало спокойно. Гнев бесследно исчез. Юна сдержанно хмыкнула:

— Вы правы, не стоит снимать печати, а то мало ли что. Лучше найти кого-то понадежнее для путешествия в Эствир.

В ответ лунданец окинул ее непроницаемым взглядом, затем ухмыльнулся:

— А может, и ты мне подойдешь. Я еще думаю.

В этот момент кусты перед ними раздвинулись, и тропинка уперлась в отвесную скалу. Юна увидела блеск реки под ногами и темный провал пещеры. Здесь мужчины поставили ящики на землю и уселись на них.

— Где там наш заказчик? — спросил Ром, вытирая пот со лба.

— Ждите, — коротко бросил Марген и исчез в темноте пещеры.

Юна ощупала левую сторону лица. Боли не чувствовалось, глаз более-менее открывался, но с лицом явно было что-то не так. Она приблизилась к Рому. Тот был самым младшим из банды и самым безобидным на вид.

— Можешь сказать, что у меня с лицом? — спросила, продолжая ощупывать скулу.

— Могу, — тот широко ухмыльнулся. — У тебя фингал на всю щеку. Красивый такой, фиолетовый!

Он заржал, а Юна скривилась. Значит, Марген залечил ей рану и снял боль, но убирать синяк не стал. Что ж, спасибо и на этом. Хоть не бросил лежать в том овраге.

В голову влезла глупая мысль: а что, если именно сейчас, по закону подлости, за ней прилетит дракон, а у нее синяк на пол-лица? То-то он обрадуется, увидев невесту! Хотя… она ему уже не невеста…

— Очень плохо? — девушка покосилась на Рома.

Тот пожал плечами:

— Нормально. Чего убиваешься, ты же не баба. Или ты из этих, — он презрительно сплюнул, — которые как девки, только в штанах?

— Нет-нет! — она поспешно отшатнулась.

— Ну смотри, а то мы народ простой, живо из тебя мужика сделаем.

Одарив его нервной улыбкой, Юна затосковала. Инстинкт самосохранения требовал избавиться от мутной компании, пока ее не раскусили. Да еще, как назло, луна спряталась, и холодные щупальца тьмы завозились между деревьев.

— Вот ваша красота, — раздался довольный голос Маргена.

Воздух вокруг всколыхнулся, словно по нему рябь побежала. И Юна обернулась на голос.

Из зева пещеры показались лунданец и его спутник, закутанный в плащ. Лицо «клиента» скрывал глубокий капюшон, в тени которого горел властный взгляд.

— Благодарю, что так быстро, — из-под капюшона послышался бархатный голос.

Охранники вскочили на ноги, Юна невольно отступила за спину Рому.

— Здесь все, — Марген указал на загадочные ящики, которые они принесли с собой.

Незнакомец несколько секунд прожигал взглядом то одну, то другую крышку, будто хотел сквозь них рассмотреть содержимое и убедиться, что его не обманывают. Наконец щелкнул пальцами.

Послышался шорох, и темнота, закрывающая вход в пещеру, начала двигаться, словно живая. Через миг она выплюнула огромный сундук. Крышка откинулась, в лунном свете блеснула россыпь золотых монет.

— Как обычно, — процедил владелец богатства.

Марген кивнул Келу. Тот рьяно бросился к сундуку и запустил пальцы в монеты:

— Настоящие!

— С вами приятно иметь дело, господин, — со странной, не подходящей ему льстивой улыбкой заметил лунданец. — Следующую партию готовить?

Клиент холодно кивнул:

— Разумеется.

За спиной Юны хрустнула ветка. Девушка вздрогнула, невольно делая шаг вперед, и оцепенела. Глаза незнакомца, отливающие в полумраке двумя темными вишнями, впились в ее лицо.

— Вас стало больше? — мужчина недобро прищурился. — Мы так не договаривались.

— Господин, вы тоже пришли с компанией, — скривился Марген.

Незнакомец хмыкнул, соглашаясь, и из тени деревьев выступили вооруженные люди. Юна только судорожно вздохнула, увидев их. Высокие широкоплечие мужчины в латах из черного, маслянисто поблескивающего металла. Их лица и головы прикрывала темная ткань, оставляя открытыми только глаза, а в руках они недвусмысленно сжимали широкие палаши.

Воинов оказалось так много, что они полностью окружили маленький отряд контрабандистов.

— Ты же не думал, что я приду на встречу один? Я не настолько глуп, — незнакомец даже не взглянул в сторону Маргена. Он пристально изучал лицо Юны. — А что насчет этого парня?

— Это просто новичок, — проговорил Марген нарочито беспечным тоном. — Я решил взять его в свою команду.

А сам сдвинулся, прикрывая Юну собой.

— То есть принудить? — продолжил заказчик изменившимся тоном. — Ошейником?

В воздухе повисла тишина, разбавляемая лишь коротким, прерывистым дыханием Юны.

— Это не ошейник, — в голосе Маргена появились жесткие нотки. — Всего лишь средство защиты, если паренек вздумает что-либо украсть.

— Клеймение ошейниками запрещено.

— В Вальдхейме — может быть, но никак не на территории Лундана.

— Сними ошейник с парня, и я сделаю вид, что ничего не слышал, — с угрозой продолжил незнакомец.

— Послушайте, это мое дело, как я сдерживаю своих людей. Я не позволю этому приблуде вонзить кинжал мне в спину… — лунданец скрипнул зубами.

— Марген, ты притащил на встречу лишнего человека. А теперь говоришь, что не доверяешь ему? Как по мне, ты тоже не внушаешь доверия!

Судя по скепсису в голосе, незнакомец не очень-то верил в объяснения контрабандиста. А Юна уставилась на его руки, затянутые в перчатки. Потому что его глаза прожигали ее.

— Послушайте, у нас договор, — нахмурился Марген. — Я доставляю товар, вы его забираете, и мы расходимся.

— Парнишку я тоже забираю, — как-то буднично выдал заказчик.

Девушка вздрогнула от неожиданности и изумленно уставилась в глаза незнакомца.

Лунданец насторожился, его люди тут же подобрались и красноречиво сжали эфесы. Охранники клиента отзеркалили это движение. Напряжение ощутимо возросло, и Юна поежилась. Маргена она уже знала, его компанию тоже, а этот загадочный тип внушал страх одним своим голосом. Кто знает, что он прячет в тени капюшона?

И все же… он ее единственный шанс!

— Может, спросим его самого? — губы Маргена скривила усмешка.

И в тот же миг невидимый поводок дернулся, вынуждая Юну шагнуть вперед.

— Господа, — голос девушки был еле слышен, — не надо меня никуда забирать. Я способен сам выбрать свой путь, но сейчас хочу остаться с господином Маргеном и отплатить ему за помощь.

Юна говорила сухо, почти равнодушно, но с каждым словом ее глаза все больше и больше расширялись от изумления. Она говорила совсем не то, что хотела сказать! Изо рта вылетали чужие звуки, вложенные в ее голову чужим, даже чуждым разумом!

Взгляд незнакомца заледенел.

Марген хмыкнул, его люди немного расслабились.

— Значит, ты добровольно остаешься с этими типами? — вкрадчиво спросил незнакомец.

— Д-да, — голова Юны послушно кивнула, подчиняясь воле неведомого кукловода.

Сама же девушка мысленно взвыла. Мало того, что магический ошейник удерживает ее рядом с «хозяином», так еще и дает ему власть управлять ею, точно марионеткой!

— А ошейник ты тоже добровольно надел?

Она изо всех сил сопротивлялась согласию, кипевшему на губах. Марген продолжал беспечно улыбаться, глядя на проблемного клиента, тот в свою очередь не отводил от Юны пронзительных глаз. Под этим взглядом она ощутила, как пострадавшую щеку сводит судорога. Лицо ощутимо передернуло, на секунду оно застыло каменной маской, а потом резко расслабилось, будто кожа и мышцы превратились в жидкое тесто.

Глаза незнакомца триумфально сверкнули:

— Марген, сними ошейник. Я забираю мальчишку.

В глазах лунданца вспыхнуло предупреждение:

— Господин, давайте пожмем друг другу руки — и разойдемся. Мне не нравится торчать в этом месте. К тому же нас ждет еще одна выгодная сделка.

Незнакомец слегка склонил голову:

— Выйдешь из леса, когда я разрешу. Может быть, никогда. Этот мальчик стоит твоей жизни и жизни твоих людей?

В его тоне было столько власти, что Марген слегка побледнел.

— Хорошо, — произнес лунданец, скрипнув зубами. — Я отдам его за ту же сумму, которую вы заплатили за рубелу. По рукам?

Юна нервно сглотнула и уставилась на обоих.

Рубела? Это же один из самых дорогих минералов! Не драгоценность, а строительный порошок, насыщенный сырой магией!

Правда, его еще добыть надо. В Астерии его залежей нет, а вот южнее, в Рисгардиуме — есть несколько рубеловых шахт.

Картинка сложилась. Юна поняла, чем промышляют контрабандисты: провозят рубелу обозами через Астерию и сбывают в Лундане, граничащем с драконьими землями. Вот почему Марген так близко знаком с пограничниками! А если большой ящик набит порошком рубелы, то этого количества вполне хватит, чтобы укрепить башню средних размеров!

— Не дорого ли берешь? — хмыкнул незнакомец, ощупывая девушку внимательным взглядом. — Или мальчик не так прост, как выглядит?

— Огненный маг, — в тон хмыкнул лунданец. — Очень сильный. Поверьте, если мальца обучить, то можно вернуть все деньги сторицей. Особенно если знать, куда его привести.

У Юны сперло дыхание.

Ее продают. Как вещь. Марген и незнакомец торгуются у всех на виду, будто она не человек, а ящик с рубелой.

Ноги ослабли, отказываясь держать враз обмякшее тело. Она хотела крикнуть что-то в свою защиту, но шею тут же сдавило.

Девушка дернулась.

Видимо, Марген укоротил «поводок». Значит, ее дела куда хуже, чем она думала. Неужели ее никто не спасет? Где же то чудо, в котором она так отчаянно нуждается?

Заказчик молчал. В тишине Юна слышала, как нервно и гулко бьется ее собственный пульс. А еще видела, что остальные контрабандисты только рады избавиться от лишней обузы.

— И почему я должен верить тебе? — задумчиво произнес покупатель.

— Репутация, — Марген пожал плечами, — не хочу потерять ее из-за ерунды. К тому же чуять магию в людях — мой особый дар.

— Да, я слышал. Но ты же не против, если я проверю твои слова? Своим особым даром, — добавил клиент с нажимом.

Лунданец поморщился:

— Как пожелаете, господин.

С минуту они просто смотрели друг другу в глаза, но Юне казалось, что воздух вот-вот заискрит между ними. Это был не просто обмен взглядами. Она не знала, как назвать то, что происходило. Но в какой-то миг ей почудилось, будто таинственный незнакомец видит мысли Маргена. И она содрогнулась.

Кажется, этот тип опаснее контрабандиста! Тот опознал в ней мага под сильнейшими печатями, а этот читает мысли? Что он сделает, когда поймет, кто она? А может… уже понял? Потому и решил ее заполучить?

Может, он союзник королевы Эолы?

— Что ж, думаю, это удачная сделка, — голос покупателя выдернул Юну из состояния паники. — Мне как раз нужен хороший огненный маг.

Марген и его люди быстро переглянулись.

— Юн, — лунданец коротко глянул на Юну, — тут мы с тобой прощаемся.

Затем перевел взгляд на заказчика:

— Господин, по рукам.

Тот еле заметно кивнул, и его люди растворились в тенях.

— А? — девушка растерянно заморгала. — А как же печати⁈ Вы обещали их снять!

Незнакомец напрягся:

— Марген, ты решил всучить мне бесполезного мага по цене рубелы? А красоту ему тоже ты наводил?

— О, это было дерево. Предположительно дуб, — ухмыльнулся контрабандист.

— Ель, — зачем-то вставила Юна. — На меня еще шишки упали.

И только тогда с изумлением поняла, что говорит. Тотальный контроль ослаб! И съязвила она самостоятельно.

Марген с ухмылкой развел руками.

— Так что с печатями? — прорычал незнакомец.

— Думаю, у вас есть умельцы, способные исправить этот маленький недостаток. А так мальчонка очень силен, прямо по-королевски! Вы знаете, что я не вру.

Липкий страх прокатился по спине девушки. В словах Маргена ей почудился явный намек.

— Ладно, — процедил незнакомец. — Я забираю его. Сам сниму эти печати.

— Что ж, верное решение, — оскалился Марген. — Мы подождем, пока вы вернетесь за рубелой.

— Рубелу я тоже забираю, — продолжил незнакомец, не сводя с Юны темного взгляда.

Марген напрягся.

— Видимо, господин не понимает, — начал он. — Парень — отдельно, рубела — отдельно.

— Серьезно?

Девушка почувствовала, как губы незнакомца под капюшоном растянулись в улыбку. А в следующий миг удавка на ее шее исчезла. Ахнув, она машинально коснулась горла. Свободна? Свободна!

Потом ее что-то толкнуло в спину.

И Юна сорвалась с места.

Вслед полетела отборная ругань, которая лишь придала ускорения. Юна помчалась, петляя, как заяц, и перепрыгивая через препятствия не хуже горной козы.

Мимо щеки мазнул красноватый огненный след. Еще один. И еще.

Новый ошейник⁈

Нет, она не позволит! Пусть все летит в Котлован, но она больше не будет бесправной игрушкой! Ишь чего захотели — карманного мага! Марген смог поймать ее врасплох, когда она нуждалась в помощи, но теперь она стала умнее. Она не даст себя обмануть!

Юна неслась к реке, чудом уклоняясь от магических стрел. Охваченная праведным гневом, почти на пределе сил скатилась к воде. Казалось, на том берегу ждет безопасность. Юна не знала, откуда пришла такая уверенность, ноги сами рванули вперед.

Но до воды ей добраться не дали.

Вдох — и перед ней вырастает стена из дикого камня.

Выдох — она врезается в нее и беззвучно оседает на землю.

Сознание меркнет от боли. А стены растут, окружают ее, заключают в ненавистную тьму. Только сверху виднеется крошечный клочок звездного неба.

Юна судорожно выдохнула, будто вынырнула из темного омута.

Наверное, она все же отключилась на пару минут. Из краткого небытия вырвал разъяренный вой Маргена:

— Не видать тебе рубелы. Ты упустил ее!

Голос затих, словно его оборвали. Юна задергалась, уговаривая себя не паниковать. Но это проще сказать, чем сделать. Она снова одна, снова заперта в тесной каморке, и снова вокруг темнота. А еще в ребрах пульсирует дикая боль, разрывая тело на части.

Юна с трудом дышала.

Внутри нее, где-то очень глубоко, за магическими печатями, шевельнулся огонь. Мимолетное чувство. Фантомное. Просто желание разорвать эту тьму.

Нечто похожее она испытала, когда упала в овраг и ударилась головой. Просто инстинкт самосохранения, пробуждающий скрытые силы. Только ей нечего пробуждать. Падение в овраг и тюрьма из каменных стен — не настолько сильная угроза для жизни, чтобы разрушить печати сильнейших магов Астерии. Даже сломанные ребра недостаточный повод.

Не успела она подняться на ноги, как стены опали, ушли в землю, не оставив следов.

Юна закаменела.

Перед ней стоял заказчик и хмуро смотрел на нее. Его лицо все так же скрывал капюшон.

— Никогда не платил за женщин, так что ты у меня единственная и очень дорогая, — то ли пошутил, то ли констатировал он мрачным тоном.

Челюсть Юны потрясенно отвисла.

— Откуда?..

— А ты разве не поняла? — он окинул ее внимательным взглядом. — Я думал, раз ты с Маргеном, то знаешь… Или он не сказал?

В его глазах мелькнуло внезапное понимание. Но Юна уже заозиралась, ища того, с кем провела последнюю неделю:

— А где он? Где господин Марген?

Голос ее звучал испуганно, хоть она и старалась скрыть дрожь. Но воспоминания об ошейнике не так-то просто стереть. Как и то, что бывший союзник продал ее, как рабыню!

— Я позволил ему сбежать порталом. С моим золотом и рубелой, — буднично произнес мужчина. — Взамен он оставил тебя. Не переживай, ненадолго.

Юна нервно сглотнула и уставилась на него. Она наконец-то в полной мере осознала его слова: он знает, что она девушка. И что огненный маг. А Марген бросил ее и сбежал с его золотом и рубелой, так и не сняв печати.

Она не в силах защитить себя, если этот мужчина…

— Я… мне… мне нечем вам заплатить.

Слова звучали жалко и от того казались еще отвратительней.

Мужчина хмыкнул, разглядывая эмоции, быстро меняющиеся на лице девушки.

— Разве я что-то говорил про оплату? — поинтересовался сухим тоном.

— Но…

Его взгляд стал острее.

Юна прикусила язык. Мысленно надавала себе по щекам, затем набрала в легкие воздух и, морщась от боли, выпалила на одном дыхании:

— Господин, спасибо, что освободили меня! Я действительно огненный маг, только запечатанный. Если вы сможете снять печати, я верну вам все до последней медяшки! Я отработаю, клянусь! Растоплю хоть весь Ледяной океан, если вы пожелаете!

Она осеклась, глядя в его глаза. Если минуту назад в них играл интерес, то сейчас лениво плескалось полное равнодушие.

— Кто сказал, что я тебя освободил? — прозвучал ровный голос.

Девушка задрожала.

Она изо всех сил сцепила руки, но не смогла скрыть эту дрожь от острого взгляда мужчины.

Его слова пугали. Неужели Юне только почудилось, что он сочувствовал ей? Что искренне хотел помочь! А теперь его взгляд не предвещает ничего хорошего.

Впрочем, сама виновата. Расслабилась. Чего ждать от человека, который покупает рубелу у контрабандистов? Да еще у таких, что способны надеть на другого человека магический ошейник!

— Думаю, Марген это нарочно оставил, — нахмурился мужчина и протянул руку к Юне.

Девушка ощутила теплое прикосновение к своему лицу. Резко дернулась, когда незнакомец погладил ей скулу. Ту самую, на которой красовался синяк.

— Больно? — спросил мужчина без всякого интереса.

— Нет, — призналась она прежде, чем догадалась смолчать. — То есть это я сама упала. Господин Марген тут ни при чем. Он снял боль и залечил рану.

— Но последствия не убрал, — в голосе незнакомца мелькнула усмешка. — Хотя вряд ли без синяка ты выглядела бы лучше.

Он окинул ее скептическим взглядом. Юна невольно ссутулилась. Затем скупым жестом скинул капюшон и милостиво разрешил:

— Можешь звать меня Берилл. Просто Берилл. Без титулов и чинов.

Она с минуту молчала, жадно глядя в его лицо.

Мужчина оказался молод. Моложе, чем она ожидала. Лет двадцати пяти. В лунном свете его кожа казалась темной, глаза — блестящими, губы слегка кривились, будто он едва сдерживал раздражение. А еще у него были длинные прямые волосы, гладко зачесанные в низкий хвост. Черные, как у Маргена, только матовые. Казалось, они поглощают свет.

Юна никогда не видела такого эффекта. А еще его странное имя…

Он явно выдумал его сам. Уж слишком нелепо оно звучало. Ну не могли родители назвать своего ребенка в честь камня, еще и не самого драгоценного! У лунданцев, например, вообще не принято называть людей в честь неодушевленных предметов. Но этот мужчина не похож на лунданца…

Значат ли его слова, что и она не обязана называть настоящее имя?

— Твое имя мне неинтересно, — заявил Берилл равнодушным тоном, прежде чем Юна успела открыть рот. — А вот магические навыки — очень даже. Плохо, что дар запечатан.

— Марген обещал снять печати… — растерянно прошелестела Юна.

— Неужели? — он скептически хмыкнул. — Что еще обещал?

Она вскинула на него непонимающий взгляд. Ее спаситель (если это спаситель) пояснил:

— Марген обманул тебя. Он не может снять блокирующие печати, даже если бы хотел. Его особый дар — это умение определять магию по запаху, и не больше. Как мой — различать по запаху правду и ложь.

— Но он владеет магией, — недоверчиво возразила она. — И вы тоже. Это же вы подняли землю? Так может лишь маг земли!

— У каждого из нас есть стандартный набор магических навыков в своей стихии, — скривился мужчина. А потом быстро сменил тему: — Ладно, пора убираться отсюда, пока Марген не вернулся. А он может.

Юна продолжала стоять на месте и хмуриться. Ей порядком надоели все недомолвки и намеки, которые окружали ее последние дни. И вот именно сейчас, в крайне неудобное время, захотелось добраться до правды.

— Что значит «особый дар»? — напряженно спросила она. — Я никогда не слышала о таком. И как вы узнали, что я… девушка?

Берилл даже не взглянул на нее. Он сделал что-то незаметное глазу — и перед ним вздыбился плоский берег реки. Земля пошла волнами и поднялась стеной. А затем в этой стене образовался проход, ведущий в чернильную мглу.

Юна невольно попятилась. Мужчина крепко схватил ее за руку, не давая сбежать.

— Я не любитель принуждения, — сурово глянул в ее лицо. — Мне нет нужды надевать магический ошейник на слабых испуганных девочек, чтобы затащить их в постель, если именно этого ты боишься. Но я слишком дорого заплатил за тебя, так что ты все отработаешь.

В этот момент Юна четко поняла: да, отработает. Сделает все, что он скажет. Лишь бы он больше не смотрел на нее таким… уничтожающим взглядом.

Она покорно шагнула за ним, но на пороге пещеры застыла как вкопанная.

— Идем, — поторопил Берилл.

— Не могу, — прошептала Юна, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Это еще почему?

— Там темно.

— И что это значит? — нахмурился он.

— Я боюсь темноты.

— Откуда ты такая взялась?

— Из соседнего королевства.

Мужчина выдохнул с таким видом, будто она смертельно утомила его.

— Кажется, от тебя будет больше проблем, чем толку.

Внезапно он насторожился, вглядываясь в лес за спиной.

— Так, все, пора убираться. Времени нет.

Берилл потянул Юну в пещеру. Девушка инстинктивно попыталась вырвать руку.

— Что еще? — прошипел мужчина отнюдь не любезно.

— Я…

Договорить не дали. В темноте за деревьями раздался шум, будто сквозь чащу ломился огромный сердитый зверь.

— Хочешь обратно к Маргену? — рявкнул Берилл, поймав ее взгляд. — Он уже рядом. Вряд ли мои люди смогут долго его сдерживать.

Юна нервно дернулась, желая сбежать отсюда подальше. И от Маргена, и от Берилла.

— Хотя… Чего я с тобой церемонюсь? — пробормотал последний, хватая ее на руки, и прыгнул в пещеру.

Прямо во мглу.

Юна в панике задергалась, отталкивая его. Забилась, как птица в силках, и закричала. Тяжелая сухая ладонь зажала ей рот. Не думая, она впилась в нее зубами и в тот же миг ощутила, как мужчина впечатывает ее в каменную стену собственным телом.

Адская боль заставила глухо вскрикнуть.

Ребра! Она снова забыла про них!

На боль отозвалось внутреннее пламя. Будто искры взлетели над затухающими углями — и бесследно опали.

Лицо Берилла нависло над ее собственным. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Все, доигралась, — процедил он с угрозой. — Марген сейчас плутает по лесу, но вскоре чары спадут, и он выйдет к пещере. Тебе ясно?

Она кивнула и тут же застонала, ощущая дикую боль в ушибленных ребрах. Берилл настороженно взглянул на нее, затем слегка отодвинулся, оставляя небольшой зазор между ними.

Юна часто и дергано задышала. Ей казалось, будто кто-то засунул раскаленный прут ей между ребер и проворачивает его.

— У тебя ведь не только лицо пострадало? — медленно с пониманием проговорил мужчина.

Она смогла только кивнуть.

— И ты не сказала Маргену, хотя он мог залечить…

Хмыкнув, он махнул рукой, и пещера озарилась легким сиянием. Очень знакомым. Точно так же светились стены лабиринта, по которому вел ее отец.

— Что это? — Юна облизнула пересохшие губы.

— Ты же сама сказала, что я маг земли, — усмехнулся Берилл, все еще удерживая ее у стены. Будто ему нравилось ощущать тепло ее тела. — Вот и добавил особые минералы. Они светятся, когда чувствуют рядом живое тепло. Подними одежду, я посмотрю, насколько все серьезно.

Она со страхом уставилась на него. Ребра болели, грудь горела огнем, но раздеваться перед незнакомым мужчиной…

— Я не целитель, — он мотнул головой. — Но могу сделать то же, что Марген. Снять боль и остановить кровь.

И добавил в ответ на удивленный взгляд:

— Это входит в стандартный набор магических навыков.

Она все же решилась. Дрожащими руками расстегнула жилет и приподняла рубашку. Несильно, но достаточно, чтобы обнажить впалый живот и левый бок, казавшийся черным в зеленоватом свете минералов.

Берилл опустился на корточки и стянул перчатки.

— Бездна!.. — выдохнул, осторожно ощупывая гематому. — Больно? Здесь больно? А здесь?

Юна кивала, кусая губы. Его прикосновения были легкими и прохладными, не то что прикосновения Маргена — жесткие и агрессивные. И, вопреки опасениям, Берилл не пытался пробраться выше очерченной рубашкой границы.

— Так, — услышала девушка, — переломов нет. Только сильный ушиб. Я могу на время заморозить боль, к сожалению, целительство не моя сильная сторона. Но идти нам придется долго, так что плотная повязка тоже не помешает.

Мужчина поднялся, отряхнув несуществующие пылинки с колен. Он выглядел собранным и деловым, так же и действовал.

Юна не успела возразить, когда он скинул плащ и спорол с него шелковую подкладку. А затем стянул ее ребра так, что она тонко вскрикнула, вцепилась ему в плечи и вдруг поняла, что не чувствует боли. Левый бок онемел.

— Ну? — Берилл пытливо заглянул ей в глаза. — Что чувствуешь? Болит?

— Нет, не болит! Спасибо!

В голосе девушки прозвучала искренняя благодарность.

— Ладно, тогда идем.

— Куда?

— Куда я скажу, разумеется. Нужно успеть до рассвета выйти из леса.

— Почему?

— Потому что это территория Темных земель. Реку видела?

Юна, содрогнувшись, кивнула.

— Это граница между Лунданом и Темными землями, — Берилл снова взял ее за руку. — Пока ночь, действует пограничный барьер, не дающий чудовищам проникнуть в Лундан. Днем он не нужен, солнечный свет смертелен для порождений тьмы, зато на рассвете полярность кристаллов меняется, и активируется барьер против людей.

— Зачем?

— Затем, что князь Эрисхайм не держит продажных пограничников, — губы Берилла искривила усмешка. — Ночью его владения надежно защищают чудовища, а днем — магический барьер, который не может пересечь ни один человек.

Юна жадно уставилась на него, услышав имя своего жениха.

— Князь Эрисхайм? Это его владения за рекой?

Сердце сжалось, а затем победно запело: почти! Почти добралась!

— Не совсем, — мужчина пристально посмотрел на нее. — Там лежат Темные земли. До Вальдхейма три дня человеческого пути или шесть часов драконьего лёта. Но для начала нужно туда попасть.

— Значит, мы перейдем границу ночью? — девушка поежилась, осознав масштаб предстоящей аферы. — Но… это опасно! Чудовища…

— Основной путь мы пройдем под землей, не бойся.

Она не слишком-то доверяла его спокойному тону. Но выбора не было. Оставалось только надеяться, что она нужна этому загадочному Бериллу и что он не собирается скормить порождениям Тьмы девушку, за которую заплатил сундук золота!

Итак, она почти добралась до Вальдхейма. Почти справилась с первым пунктом своего плана по спасению отца. Но радости не было. Были только усталость и понимание, что в драконьих землях ее не ждут.

А еще этот Берилл так странно себя ведет. Обращается с ней по-свойски, как он сказал: «без титулов и чинов», но проигнорировал вопрос про особый дар.

И самое странное, почему остальные контрабандисты не догадались, кто она, хотя провели бок о бок почти неделю?

Как бы Юна ни ломала голову над этим вопросом, ответа не находила. В конце концов ее мысли перекинулись на более насущные проблемы. Например, зачем она Бериллу? Он не сказал прямо, но намекнул, что ведет ее в Вальдхейм — земли драконов. А что будет там?

Юна вздохнула.

Всего три дня человеческого пути. Или шесть часов драконьего лета.

На словах очень просто. А на деле?

Идя по светящемуся проходу, Юна внезапно подумала, что те катакомбы под дворцом создали вовсе не люди, а драконы. Те самые, которые оставили на стенах следы когтей и зубов. А теперь загадочный Берилл одним взмахом руки сделал почти то же самое. Заставил стены светиться.

Она искоса глянула на него.

Похож ли он на дракона?

Нет, мелковат.

В справочнике, который она читала в дворцовой библиотеке, было указано, что в человеческой ипостаси взрослый дракон выше и мощнее людей. Вот Марген вполне мог бы сойти за дракона, он выделялся даже на фоне своих охранников. А Берилл…

Да, выше многих мужчин, которых встречала Юна. Но не такой мощный, как Марген. Поджарый и более гибкий. С плавными, текучими движениями. Так могла бы двигаться змея, скользящая между камней.

И так же, как и змея, он может быть смертоносно стремительным. В этом Юна уже убедилась.

Она потрясла головой, отгоняя странные ассоциации.

Берилл шел чуть впереди, ведя ее за собой. Рука в перчатке крепко сжимала ее запястье, не давая и шанса на побег. Но Юна и не собиралась бежать. Пока.

Она устала, хотела есть и спать. И вовсе не мечтала вновь попасть в руки к Маргену. Так что идти за Бериллом казалось единственным верным решением. К тому же он уже доказал, что сможет ее защитить.

— Не сопи, спрашивай, — внезапно заговорил ее спутник. — Только по делу. А то прожжешь мне дырку в спине.

Юна закашлялась. Она ведь и в самом деле последние несколько минут бездумно сверлила взглядом его затылок.

— А… Э… — так сразу и не сообразишь, о чем спрашивать. — А вы видели князя Эрисхайма?

Теперь закашлялся Берилл. Будто воздухом поперхнулся.

— Ну… в некотором смысле… — похоже, он тоже растерял половину слов, — можно сказать, что видел.

— А близко?

Он странно взглянул на нее.

— Достаточно.

— Можете рассказать о нем? Какой он?

В глазах Юны светилось жадное любопытство.

Неужели господин Берилл знаком с князем Эрисхаймом? Может, он расскажет о ее женихе? Например, что тот любит, какие девушки ему нравятся, как его можно завоевать? Ведь ей нужно хоть чем-то его очаровать, прежде чем клянчить помощь!

Она затаила дыхание. Но вместо ответа раздался вопрос, брошенный резким тоном:

— Почему он тебя так интересует?

Юна смутилась. Открывать правду она была не готова, да и опасалась. Берилл ей не друг. Она не может ему доверять. Если быть честной, то в ее положении никому нельзя доверять.

Значит, придется сказать полуправду. И тщательно подбирать слова, ведь ее спутник чувствует ложь!

— Вы будете смеяться, — потупилась девушка, чувствуя, что краснеет.

— Поверь, это не самое страшное, что может случиться, — грубо ответил он.

— Я хочу попасть к нему на отбор невест, — призналась она.

На лице Берилла расцвело недоумение. Но губы тут же скривились в недоверчивой улыбке:

— Ты — маг.

— И что? — насупилась Юна. — Я же запечатанный маг. Или что, я в невесты дракону не гожусь?

Насмешливый взгляд заставил ее вскинуть голову и выпрямить спину, а в глазах сверкнуло что-то такое, отчего с губ Берилла сползла улыбка. Все-таки полгода во дворце не прошли даром, да и кровь не водица. Пусть Юна и выросла в обычном сиротском приюте, но гордости ей было не занимать.

Правда, эта гордость зачастую граничила с упрямством и создавала своей хозяйке проблемы.

— Как бы тебе сказать… Я уверен, ты милая девушка… — мужчина серьезно посмотрел на нее.

— Да? — в ее глазах загорелась надежда.

Сердце встрепенулось, ожидая продолжения фразы.

— Но князь уже озвучил решение. Его супруга должна быть без магии.

С этими словами он приложил руку к ее щеке.

Юна дернулась. В голосе мужчины ей послышалось сожаление.

— Но почему? — воскликнула она. — Чем ему не угодили маги⁈

— Действительно, — процедил Берилл с внезапной злостью.

Схватив Юну за руку, он резко прибавил шаг.

Она не стала сопротивляться, да и не хотела. Только немного запнулась, когда Берилл на ходу щелкнул пальцами, и сзади донесся гул.

Не выдержав, оглянулась.

Проход за спиной тонул во мгле.

— Я уничтожил пещеру, — пояснил Берилл, не сбавляя шага. — Теперь Марген нас не найдет. Но нам придется сделать крюк, чтобы не столкнуться с ним на поверхности. И еще. Забудь про отбор. Ты мне должна рубелу и золото, так что придется отрабатывать, — жёстко закончил он.

Юна благоразумно промолчала. Но чем глубже они уходили в подземелье, тем больше ее мучил вопрос отработки.

Что ей придется делать, чтобы вернуть долг господину Бериллу? И кто он такой?

Но спрашивать она не решалась.

Так, в полной тишине, они продолжали идти. Впереди на несколько шагов светились каменные стены, показывая, что путь безопасен. А позади постоянно слышался гул, и легкая вибрация сотрясала пол пещеры. Это падали своды, уничтожая проход.

Юна уже потеряла счет времени. Она с трудом ковыляла и чудом не падала, когда впереди показался выход. Оттуда тянуло прохладой, и слышался отдаленный то ли вой, то ли рев.

Выйдя из пещеры, девушка поежилась. Вокруг было темно, но впереди на ветру покачивался тусклый фонарик.

— Что такое? — спросил мужчина, заметив, что она тяжело дышит.

— Устала немного, — призналась она. — А где мы?

— Возле поселка, — выдал он, накидывая капюшон, а затем решительно направился к фонарику. — Пойдем, поищем ночлег.

— Разве мы не на Темных землях? — Юна не стала комментировать его действия.

— На Темных.

— И здесь есть людские поселки?

— Нет, — коротко ответил он.

Потом все же сжалился и пояснил:

— Это единственный. Вырос на дороге, ведущей к перевалу. Днем людям здесь ничего не грозит, а ночью их защищает магический купол. Видишь мерцание?

Проследив за его взглядом, Юна уставилась в небо. Здесь оно было не черное, как над лесом, а белесое и едва заметно мерцало, будто присыпанное серебряной пудрой.

— Наверное, страшно здесь жить, — пробормотала она, спеша за Бериллом.

— Не знаю, не пробовал, — тот пожал плечами.

— Вы не местный?

— Нет.

Юна мысленно хлопнула себя по лбу за глупость. Могла бы сама догадаться! Если он знаком с князем Эрисхаймом, то вряд ли будет жить в каком-то поселке.

Еще бы понять, правду он говорит или нет.

Оказалось, что одинокий фонарь освещал вход в трактир. Юна дернулась проверить карманы на наличие хоть какого-нибудь завалявшегося камешка или монетки, но там было пусто. Лишь на груди лежала, сложенная в несколько раз, охранная грамота на имя Юна Ларна и медальон. Даже удивительно, что Марген не отобрал их.

Вспомнился ранец королевской почтовой службы. Юна в который раз пожалела, что избавилась от него. Наверное, это был глупый поступок. Но в тот момент он казался единственно правильным.

— Есть свободные комнаты? — спросил Берилл у трактирщика.

Тот был огромным грузным мужчиной в серой рубашке и белом фартуке, заляпанном жиром.

Юна нервно прижалась к своему спутнику, наблюдая за пьяницами, почти полностью забившими этот трактир. Первой мыслью было, что принцессам не место в подобных заведениях, а второй — что никакая она не принцесса, да и выбора нет. Не ночевать же на улице?

— Есть, господин. Только одна с одноместной кроватью.

Девушка нервно сглотнула и опустила взгляд.

— Могу дать тюфяк для вашего слуги, — трактирщик кивнул на нее. — За дополнительную плату.

— Еще комната есть? — Берилл продолжал смотреть на него немигающим взглядом.

В трактире стало заметно тише. Теперь завсегдатаи бросали на чужаков хмурые взгляды.

— Нет. Все занято, — трактирщик почесал бороду.

— Ладно. И тюфяк в номер, — Берилл выложил золото на прилавок.

Трактирщик тут же схватил монеты и кивнул молодой женщине, скучавшей у стойки с бутылками.

— Прошу следовать за мной, господа — отозвалась она.

Юна встрепенулась и едва не побежала за ней, позабыв про Берилла.

Кровать? Там будет кровать! Неужели она спокойно проспит эту ночь не на каменных уступах, не в вонючей телеге, а на самой настоящей кровати⁈

Но энтузиазм быстро утих, стоило вспомнить про тюфяк для слуги. Похоже, это и будет ее спальное место.

Служанка провела припозднившихся путников на второй этаж, где было всего пять дверей, и открыла комнату в конце коридора.

— Тюфяк принесу вам через пару минут. Горячей воды нет, но есть нагревательный артефакт за отдельную плату, — она подмигнула Бериллу. — Что-нибудь еще надо?

— Артефакт.

Золотой блеснул в пальцах мужчины и исчез за корсажем женщины. Вместо него Берилл получил красный камешек-нагреватель.

Юна отвела взгляд, когда служанка кокетливо улыбнулась и, подавшись поближе к мужчине, выпятила грудь. Нет, они с ней точно не соперницы, особенно учитывая внешний вид. Даже без зеркала девушка понимала, что выглядит не ахти.

А с другой стороны, какая ей разница? Берилл ей никто. Они просто дойдут до Вальдхейма, а там она сделает все, чтобы их пути разошлись!

И все же сердце Юны приятно ёкнуло, когда Берилл проигнорировал заигрывания служанки.

— Умеешь пользоваться нагревательным артефактом? — спросил он, проходя к столу, на котором еле теплился светильник в стеклянной колбе. — Так, чтобы воду только нагреть, а не вскипятить?

Немного подкрутил фитиль — и пламя вспыхнуло ярче, озаряя комнату и разгоняя тень по углам. Затем скинул капюшон и замер, будто раздумывая, что делать дальше. Он стоял боком к девушке, но в комнате было достаточно светло, чтобы она смогла хорошо его рассмотреть.

Теперь Юна видела, что Берилл младше, чем ей показалось в пещере. Лет двадцать. Его кожа действительно была смуглой. Того красивого бронзового оттенка, которого невозможно добиться загаром. И гладкой — ни малейшего намека на бороду или усы. Прямые черты, нос с едва заметной горбинкой, длинные пушистые ресницы и карие глаза с золотистым ободком.

Прежде она не встречала таких странных глаз. Словно два кусочка расплавленного янтаря.

И вот сейчас эти глаза уставились на нее. Правда, смотрели так, будто не видели Юну.

— Я не настолько безрукая, — фыркнула она, задетая его безразличием.

Но тут же осеклась: все-таки Берилл заплатил за ночлег, несмотря на то что она и так должна ему больше, чем весит.

Но он, похоже, был слишком занят своими мыслями и не заметил ее метаний.

— Хорошо, — сказал, выкладывая на стол нагревательный артефакт, — ты пока принимай ванну, я зайду чуть позже. У тебя полчаса.

С этими словами он накинул капюшон и вышел из комнаты.

Юна с минуту стояла, бездумно глядя в закрытую дверь, за которой исчез Берилл. Затем вздохнула, словно очнувшись от долгого сна, и поплелась в купальню.

Впрочем, купальней это сложно было назвать. Просто угол, отгороженный ширмой, в котором стояла деревянная бадья, достаточная, чтобы в ней мог поместиться взрослый мужчина. Там же на тумбе нашлись горшочек с мылом, глиняный таз и кувшин, а из-под тумбы стыдливо выглядывал ночной горшок.

Но главное, там было зеркало — кусок отполированного металла, потемневшего от времени и покрытого царапинами. Именно к нему Юна бросилась первым делом.

Что ж, подозрения не обманули. Вся левая сторона лица была насыщенного темно-фиолетового цвета, кое-где переходившего в болотно-зеленый и желтоватый.

Красавица! Мало того, что волосы клоками обстрижены почти под корень, так еще и этот синяк, похожий на безобразное родимое пятно.

Юна поморщилась. Неудивительно, что Марген так ухмылялся, глядя на нее. Словно сделал мелкую пакость и был очень рад. Хорошо хоть отека нет, и глаз открывается. А синяк… Ну и ладно, что синяк. Зато никто приставать не будет.

«Никто» в сознании Юны тут же трансформировалось в образ Берилла. Память подкинула картинку из недавнего прошлого, как он рассматривал ее возле пещеры. Недоуменно и в то же время с толикой жалости. Так смотрят на бездомного щенка, прибившегося к чужому дому во время грозы.

Девушка потрясла головой.

Прочь глупые мысли! Никакой она не щенок, тем более не бездомный! Ей нужно добраться до Эрисхайма, объяснить ситуацию и уговорить его помочь вернуть трон законному королю Астерии! А уж потом она сможет вернуть долг этому Бериллу. Отец не откажет, ведь все, что она делает, она делает ради него и ради обещания, которое дала в подземельях дворца.

Хвала Небесам, водопровод здесь имелся. Пока из медного крана лился поток воды, наполняя бадью, Юна скинула одежду и сняла повязку. Осмотрела пострадавшие ребра. Там тоже был синяк, но после вмешательства Берилла он не доставлял дискомфорта.

— Надеюсь, я ничего себе не сломала, — пробормотала девушка, ощупывая себя.

Она кинула нагревательный камешек в воду, подождала, пока «ванна» прогреется до нужной температуры, вытащила порядком уменьшившийся артефакт и залезла сама.

Впервые с момента бегства Юна смогла помыться как следует, а не просто сполоснуться в холодном ручье, пусть даже трактирное мыло было жидким и плохо пенилось. В горячей воде ее разморило, навалилась усталость. Она сама не заметила, как расслабилась и задремала.

Стук в двери заставил вздрогнуть и резко сесть. К ширме приблизились мужские шаги.

— Эй, — проговорил Берилл, заставляя девушку прижать руки к груди, — вылезай. Твое время вышло!

Его голос звучал устало.

— Иду!

Юна поспешно выбралась из воды. Надевать грязную одежду не хотелось, поэтому она замоталась в большое полотенце, которое нашла. Оно скрыло ее от подмышек до самых пяток. Затем сгребла одежду в охапку, следя, чтобы охранная грамота случайно не выпала, и вышла из-за ширмы.

Берилл сидел на кровати, сгорбившись и уронив руки на колени. Рядом на полу лежал обещанный тюфяк.

Услышав легкое покашливание, мужчина вскинул голову и посмотрел на Юну.

— Моя очередь, — произнес, поднимаясь.

Только сейчас Юна в полной мере осознала, что он высокий и жилистый, с четко выраженными мышцами, скрытыми свободной рубашкой. Не такой мускулистый, как Марген, но такой же опасный. А она еле достает ему до плеча.

— Хорошо, — ответила, наблюдая, как он приближается к ней.

Она сжала одежду, прикрываясь ею, как щитом.

Берилл неторопливо, оценивающе скользнул взглядом по ее лицу, отмечая, как здоровую щеку залил стыдливый румянец. Затем спустился к оголенным ключицам.

Юна задышала чаще. Этот взгляд пугал ее и в то же время бередил странные чувства. Еще ни разу в жизни ей не приходилось быть с мужчиной наедине, да еще почти голой. Хотя во время путешествия с бандой Маргена пришлось привыкнуть к мужской компании. Но ведь это совсем другое.

Там только Марген знал, кто она. Знал — и молчал.

— Думаю, он к тебе неравнодушен, — пробормотал Берилл, рассматривая шнурок на ее груди.

Сам медальон был скрыт под полотенцем.

— Что? — выдохнула девушка. — Вы о чем?

— О Маргене. Как думаешь, почему он скрыл от своих людей, что ты девушка?

— Н-не понимаю…

Он вздохнул, объясняя:

— Твой жалкий маскарад вряд ли мог их обмануть. А Марген, видимо, хотел оставить тебя для себя, вот и подсуетился, использовал магию. В пользу этой версии говорит и то, что он надел на тебя ошейник. Правда, зачем потащил с собой на встречу, да еще так разукрасил?

Голос стал задумчивым. Взгляд Берилла снова уставился Юне в лицо.

Девушка неловко помялась.

— Это была случайность. Я упала сама.

— Хм… Что-то я не верю в случайности. Он не спас тебя от падения, хотя мог, зато пытался вернуть, когда я освободил тебя. Не находишь это странным? У него осталась рубела и все мое золото. Зачем ему бегать по лесу и сражаться с моими людьми, если можно просто сбежать? Но он вернулся! И вернулся за тобой.

Юна покраснела еще больше.

Ответов у нее не было. Но мысль, что Марген действительно не сбежал, а вернулся за ней, заставила сердце биться сильнее.

— Ладно, — Берилл устало повел плечами, — в любом случае сделка состоялась. Он тебя не получит. Ты пойдешь со мной в Вальдхейм. Там есть кому разблокировать твою магию. А когда это произойдет, тогда и поговорим, как ты отдашь свой долг. И не бойся, не трону. Ты не в моем вкусе.

Последних слов, сказанных пренебрежительным тоном, Юна почти не заметила. Она голодными глазами смотрела на кровать. Такую большую и мягкую на вид, с витыми столбиками, застеленную теплым стеганым покрывалом.

Господин Берилл ведь не сказал, где именно ей ложиться? А пока он моется, она немножечко полежит на кровати. Совсем чуть-чуть. Вот так, с краешка.

Кровать манила прилечь, и Юна не стала сопротивляться этому зову. Слишком устала. В конце концов, она не займет много места…

— Эй! — из-за ширмы раздался голос Берилла.

Юна подпрыгнула. Сон моментально слетел.

— Да?

— Как там тебя?

— Ю… — она осеклась и резко захлопнула рот рукой.

Нельзя называть свое имя!

— Ну?

— Но… на… ни…

— Нонани?

— Нани.

Замерев, Юна вслушалась в дыхание мужчины за ширмой. Тот будто раздумывал, что делать дальше.

— Ладно, Нани, — раздалось наконец, — иди сюда и потри мне спину.

— Но…

— Не пререкайся, если не хочешь ночевать в коридоре. Я зверски устал.

На дрожащих ногах Юна направилась к ширме. Она успела накинуть рубашку, та скрывала ее до колен, но была слабой защитой от мужского внимания. Хотя… какое внимание? Берилл сам сказал, что она не в его вкусе. Да и вообще, кто позарится на девушку с подбитым глазом?

Ухватившись за эту мысль, Юна заглянула за ширму.

От бадьи поднимался пар с ароматом ветивера и бергамота. Мужской, будоражащий. Сам Берилл стоял рядом в одном полотенце, опоясывающем его бедра.

Это зрелище заставило девушку застыть на пороге. Она невольно уставилась на его тело — сухое, поджарое, с четким рельефом мышц. Берилл напомнил ей отцовских гончих.

Мужчина медленно повернул голову. Окинул ее изучающим взглядом. Задержался на вороте рубашки, застегнутом под самое горло, потом спустился к худым голым коленкам, торчащим из-под «подола».

— Сколько тебе лет? — спросил, возвращая взгляд к ее груди.

Юна невольно ссутулилась. Мужское внимание было непривычным, пугающим, и в то же время что-то внутри нее откликнулось на этот раздевающий взгляд сладкой истомой.

Щеки тут же покрыл румянец стыда.

— В… восемнадцать.

— Хм… и давно тебе восемнадцать?

Голос Берилла звучал хрипло и вкрадчиво. От этих чувственных, соблазняющих ноток у Юны кожа покрылась мурашками.

Девушка быстро опустила взгляд, но сделала только хуже. Теперь ее глазам предстало полотенце, прикрывающее бедра Берилла.

— Недавно… — выдала еле слышно.

Она ведь совсем забыла о своем дне рождения! Свадьба с Эрисхаймом должна была состояться как раз на второй день после ее совершеннолетия. Но он разорвал договор, а самой Юне пришлось бежать из дворца.

Не стоит говорить этому Бериллу, что такой важный день своей жизни она встретила, шатаясь по лесам с бандой контрабандистов. А подарком стали подбитый глаз и смена хозяина.

Тем более что самого Берилла занимало совсем другое.

— Давай, займись делом, — он толкнул ее к бадье. — Должна ведь быть от тебя какая-то польза?

Не смея возражать, Юна схватила горшочек с мылом и мочалку из лыка. Рядом послышался шорох снимаемого полотенца, она отвернулась и поспешно зажмурилась.

Легкий всплеск и блаженный стон подсказали, что Берилл уже залез в воду.

— Присоединишься? — раздался хриплый бархатный голос.

— А? — забывшись, Юна оглянулась и уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами.

Над краем бадьи виднелись только его голова и плечи.

Смутившись, девушка отступила на шаг.

— Ну, раз уж ты решила разделить со мной кровать, то, может, и ванну разделишь? — Берилл с усмешкой посмотрел на нее.

Как он узнал⁈ Неужели подглядывал?

— Нет, господин Берилл!

— А ты попробуй. Уверен, тебе понравится.

Он дернулся в ее сторону, словно желая схватить за руку. И Юна, взвизгнув, швырнула в него мочалкой.

Мочалка не долетела до цели. Берилл перехватил ее так легко, словно всю жизнь только и делал, что ловил летящие в него снаряды. А в глазах его вспыхнуло что-то новое. Опасное. Такой пугающий охотничий азарт, что Юна пулей вылетела из-за ширмы.

Девушка заметалась по комнате, не зная, что делать.

Сначала Берилл четко дал понять, что она его не привлекает, а теперь предложил залезть к нему в воду? Прежде ей не приходилось бывать в таких ситуациях.

Щеки Юны горели. Она понимала: все это неправильно. Мужчина играет с ней, пользуется ее беззащитностью и зависимостью от него.

А если он все-таки решит взять плату натурой? Что делать тогда? Куда бежать, у кого просить помощи?

Юну трясло от паники.

— Это какой-то кошмарный сон, — пробормотала она, уставившись на свои руки, словно они могли дать ответ. — Просто сон. Я вот-вот проснусь — и окажусь в папином замке.

У нее ничего не будет болеть, она не будет собственностью незнакомца. Она же принцесса! Принцессы не должны носиться по лесам с преступниками или ночевать в затрапезных гостиницах!

В конце концов, даже в приюте у нее были отдельная комната и кровать. Пусть бедно обставленная, с соломенным тюфяком — но своя.

Сейчас ей до боли в сердце захотелось оказаться в приюте. Снова увидеть матушку Рильву, почувствовать ее мягкие объятия, услышать тихий успокаивающий голос: «Все будет хорошо, деточка, ничего не бойся, Небо защитит тебя»…

Тогда Юна искренне верила, что с ней никогда ничего плохого не случится. А теперь эта уверенность таяла на глазах.

Но Берилл и не думал преследовать ее. Ширма даже не колыхалась, а доносящиеся из уборной звуки подсказывали, что мужчина продолжил мыться сам.

Это немного успокоило Юну. Перестав метаться и заламывать руки, она оттащила тюфяк подальше от кровати, закуталась в колючее одеяло по самый подбородок и легла. На всякий случай отвернулась к стене. Мало ли в каком виде выйдет Берилл из уборной. А ему, похоже, нравится шокировать и играть ее страхами.

— Кхм, — вскоре раздалось рядом.

Юна оцепенела.

Может, притвориться спящей?

Только как скрыть нервную дрожь?

— Ты не спишь, я это чувствую, — подтвердил мужчина ее подозрения.

— Вам что-то еще потереть? — буркнула зло и тут же прикусила язык.

Зачем дразнить хищника, если не готова стать его добычей?

— Нет, — ответил он без тени улыбки, — но я предлагаю тебе спать на кровати.

— Что⁈

Не утерпев, Юна развернулась и уставилась на него.

Берилл смотрел на ее одежду, аккуратно сложенную в уголке.

— Странно… — произнес он задумчиво.

Юна нахмурилась. Неужели каким-то образом почувствовал охранную грамоту, спрятанную в складках жилета?

— Не замечал за магами такой страсти к порядку, — пояснил Берилл свое недоумение. — Вы же все, аристократы, привыкли, что слуги прибирают за вами. И кстати, забыл спросить: как вышло, что юная магичка оказалась в банде контрабандистов? Разве ты не должна сейчас учиться в Академии и ждать должности при Дворе?

Девушка быстро спрятала взгляд.

Это был крупный промах.

Она и забыла, что среди обычных людей маги давно не рождаются. Есть десяток сильных магических родов в каждом королевстве, но все они принадлежат к знати.

Одежда самого Берилла валялась кое-как, брошенная на полу. Он тоже был магом, вот только как-то странно сказал «вы», будто не причислял себя к их числу.

— А вы? — осмелилась спросить.

Он по-своему понял ее вопрос:

— Утром принесут свежее. Так что, расскажешь о себе? За что тебя запечатали? Почему ты одна, без родных? Что натворила?

— Ничего, — осторожно выдала девушка. Лгать нельзя, значит, придется обойтись полуправдой. — У меня нет родных, кроме отца. А он далеко и ничем не может помочь…

Берилл недоверчиво хмыкнул:

— А печати?

— Я не умею контролировать дар, поэтому его запечатали. Он опасен для меня самой и для окружающих.

Он с минуту молча смотрел на нее, потом удивленно сказал:

— Ты не лжешь, но что-то недоговариваешь. Впрочем, твои личные проблемы меня не касаются. Если твой дар так силен, как ты говоришь, я найду ему применение.

И снова Юна ощутила, как краска заливает лицо. Слишком часто ее бросает в жар рядом с этим мужчиной.

Между тем Берилл нетерпеливо напомнил:

— Идешь на кровать? Смотри, я дважды предлагать не буду.

Дважды и не пришлось. Неловко бормоча слова благодарности и путаясь в одеяле, Юна забралась на кровать.

Мягкая перина прогнулась под ней, принимая в свои объятия. Не выдержав, девушка обняла подушку, пахнущую лавандой, и застонала от счастья.

Миг блаженства прервало мужское сопение.

Открыв глаза, Юна потрясенно уставилась на Берилла. Тот с недовольным видом навис над ней.

— Двигайся, — произнес резким тоном.

— Простите? — Юна в страхе вцепилась в одеяло.

Кровать стояла возле стены и была односпальной.

— Ты же не думала, что я буду спать на полу?

— А… — проснувшиеся подозрения заставили Юну резко сесть. — Тогда я лучше вернусь на матрас!

— Лежи спокойно, — он поморщился и легонько толкнул ее на кровать.

Юна как подкошенная рухнула на подушки.

— Не трону я тебя, — пояснил Берилл, недовольно кривясь. — Просто местные не поймут, если господин будет спать на полу, а его слуга на кровати.

— Зато господин и слуга на одной кровати — здесь норма? — нервно съязвила девушка.

И возмущенно уставилась на его обнаженный торс.

После купания Берилл сменил полотенце на легкие штаны, едва держащиеся на косточках бедер. Но надеть рубашку, видимо, не посчитал нужным.

Он поймал ее взгляд и театрально вздохнул:

— Не могу позволить женщине спать на полу, воспитание не дает. Но и сам хочу провести ночь с комфортом. Не моя вина, что в этой богадельне оказалась только одна комната и только одна кровать. Кстати, а ты довольно миленькая, — внезапно добавил он, бесстыдно рассматривая девушку.

— Миленькая? — Юна постаралась вжаться в стену.

— Да, симпатичная. С той стороны, где нет синяка. Может, ты бы и понравилась Эрисхайму. Тем более что ты теперь одна из самых дорогих женщин во всех королевствах со своим долгом.

Он хохотнул, явно довольный шуткой. А Юна невольно сжалась.

Это ведь он еще не знает, насколько прав! Особенно если к ящикам рубелы и золота, украденным Маргеном, добавить награду, которую королева Эола назначила за ее голову.

— Я бы мог замолвить перед ним словечко всего лишь за одну ночь, — в прищуре золотистых глаз Берилла снова вспыхнул тот пугающий азартный огонь. — И прощу тебе долг.

Не сводя взгляда с Юны, мужчина гибким змеиным движением скользнул к ней на кровать.

— Ну, так что, ты согласна? — его голос опустился до чувственного шепота.

Юна отчаянно замотала головой.

На глазах заблестели слезы.

Ей было понятно, к чему он клонит. Она читала о подобном в любовных романах, которых было полно в замковой библиотеке. Там героини всегда находили колкие слова, чтобы осадить хама, а она молчала, задыхаясь от обиды и не в силах вспомнить ни одной фразы.

— Нет, — прохрипела, еще больше натягивая на себя одеяло.

— Да ладно. Мы здесь вдвоем, — пламя в глазах Берилла стало ярче. — Никто не узнает.

Его рука опустилась на бедро девушки.

— Ты свободная, я — свободный, так чего терять время? — прошептал он бесстыдно.

— Нет, — повторила Юна, отчаянно сопротивляясь пугающему и темному чувству, которое начало разгораться внутри.

Казалось, этот мужчина как-то воздействует на нее. Делает что-то такое, от чего у нее туманится разум, а все тело бросает то в жар, то в холод.

Но жара все-таки больше. Он растет, выпуская щупальца из самого сердца, бежит по жилам, наполняя их одну за другой, зажигает невидимое пламя на пальцах. В каждой клеточке тела. На кончике каждого волоска.

Все больше и больше жара с каждой минутой, пока она чувствует на себе этот мужской тягучий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Пока видит яркие золотые вспышки в карих глазах.

Берилл наклонился ниже. По его губам скользнула самодовольная улыбка.

— Ты совсем не похожа на девушек, которых я знал.

Близко. Непростительно близко.

Даже Марген не позволял себе такого. Хотя он ведь обращался с ней, как с парнем.

Юна моргнула.

Мысли о Маргене чудесным образом развеяли наваждение.

— А вы хам! — девушка уперлась руками в плечи Берилла и с силой толкнула.

Но тот не сдвинулся с места. Только бровь приподнял.

— Я честная девушка и не позволю так с собой обращаться! — Юна толкнула его еще раз, добавляя в голос те самые ледяные нотки, как ее учили обращаться к слугам.

Берилл недоверчиво хмыкнул, но все же отстранился и выжидательно посмотрел на нее:

— Значит «нет»? Без моей помощи ты не встретишься с князем.

— Нет! — оборвала Юна, не желая, чтобы он продолжал.

— А я мог бы посодействовать. Подсказать, что сделать, чтобы ему понравиться…

— Будет достаточно, если вы просто отстанете от меня!

Она уже начинала сердиться, и злость чудесным образом уменьшила страх.

— Думаешь, что сама доберешься до Вальдхейма? — на смуглом лице Берилла сверкнули белые зубы. — Не забывай, я не отпущу тебя, пока ты не вернешь мне долг.

— Я вам все верну, как только попаду к Эрисхайму!

Он ведь не оставит бывшую невесту в беде? Наивно на это рассчитывать, но другого выхода нет. В конце концов, нужно сначала встретиться с ним, это сейчас самое главное.

— То есть как только пройдешь отбор? — губы мужчины холодно сжались.

— Нет, — Юна помотала головой. — То есть да, то есть я не знаю.

— Шанс, что он обратит внимание на такую, как ты — один на миллион, так почему я должен тебе помогать? — он вновь склонился к ней, опаляя дыханием. — Думаешь, ты нужна Эрисхайму?

Юна дернулась, словно эта фраза ударила ее по лицу.

Он прав. Если обещанный жених легко отказался от нее и объявил отбор, то вряд ли обрадуется, когда она явится к нему на порог.

Да только сама Юна уже срослась с мыслью, что станет женой дракона. Он снился ей почти каждую ночь! Огромный, сильный, крылатый. Способный защитить от целого мира, укрыть от любой беды.

Целых полгода она жила мыслью о встрече с ним. И живет до сих пор…

— Думаешь, зачем он устроил этот отбор? — усмехнулся Берилл. — Почему настоял, чтобы там не было магов? Ведь это значит, что среди невест не будет ни одной дворянки. Думаешь, он действительно ищет жену среди горожанок и селянок? Он, князь драконов? Да он просто так развлекается! Ему не нужна жена. Так зачем ты сейчас ломаешься? Я тебя спас, пожертвовал сундуком золота, а он на такую, как ты, даже не взглянет!

Юна стиснула челюсти до зубовного скрипа.

Зрение затуманилось от нахлынувших слез. Горло сжалось.

— Вы не поймете, — прошептала она, задыхаясь. — Никто не поймет!

Резко оттолкнув мужчину, девушка вскочила с кровати и бросилась прочь.

В комнате спрятаться было негде. Разве что за ширмой. Но Юна рванула к входным дверям. Она боялась, что Берилл остановит ее, а он даже не двинулся с места. Просто сидел на кровати и хмуро смотрел, как она дрожащими пальцами открывает засов.

Только когда девушка распахнула дверь, он произнес:

— Не дури.

Но она уже выскочила в коридор, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол.

Из горла рвались рыдания. Юна глушила их, зажав рот обеими руками. Ее всю трясло, словно от холода. Но дело было не в холоде.

А в том, что Берилл был прав.

Она не хотела думать об этом, но и отрицать не могла. Эрисхайм не стал бы устраивать отбор, не уведомив невесту о разрыве помолвки, если бы он хоть немного дорожил этой невестой.

Это все равно что измена.

Горько и больно.

Теперь Юна понимала, что чувствовал отец, узнав об измене жены и что Этан рожден от другого.

Измена королевы привела к тому, что короля свергли, а его единственный родной ребенок — единственная наследница трона — в одиночку и без защиты бродит по чужим землям. Она попала в руки контрабандистов, на нее надели магический ошейник, а теперь она должна столько золота, сколько ей в жизни не заработать. Только если каким-то чудом не удастся вернуть трон отцу.

И единственный, кто может помочь — Эрисхайм. Только захочет ли он помогать?

Здравый смысл подсказывал Юне, что нет. Не захочет.

Она обхватила себя за плечи и покачивалась вперед-назад, глуша слезы.

— Эй, красавица, — Берилл бахнул кулаком в дверь за ее спиной.

— Оставьте меня! — всхлипнула Юна.

— Открывай, Нани, — скомандовал он. — Хватит сидеть в коридоре.

— Нет. Вы уже показали, что вам от меня нужно!

Видеть его сейчас было выше ее сил. Уж лучше спать на полу в коридоре, чем терпеть приставания и насмешки.

— Ты что, плачешь? — голос Берилла изменился, мужчина был удивлен. — Нани, я же мужчина. И я тебя хочу, в этом нет ничего зазорного. Проведем хорошо время, да и разъедемся каждый в свою сторону. Я даже твой долг прощу и провожу, куда тебе надо. К Эрисхайму — так к Эрисхайму. Нам же все равно по пути. И печати снять помогу. Знаю одного умельца…

Слезы еще сильнее хлынули из ее глаз.

Да, предложение Берилла было просто шикарным: и магию освободит, и к Эрисхайму доставит, и долг простит… Только отчего же так горько?

Юна сжала кулаки.

Внутри вместе с горечью, обидой и болью разгоралось знакомое пламя.

Да что он себе позволяет? Она принцесса! Единственная, в чьих жилах кипят кровь и магия королевского дома Астерии!

Пусть родилась и воспитывалась в приюте, пусть сейчас в бегах — она все равно остается принцессой! Хоть во дворце, хоть в грязном трактире!

— Я выламываю дверь, — пригрозил ее мучитель.

Юна его не услышала.

Все, что она могла слышать — это рев пламени. Он заполнял ее уши, затмевая лишние звуки. И она ощущала это пламя. Чувствовала, как оно бурлит в ней неудержимым потоком, готовое вот-вот вырваться и затопить весь трактир, всех, кто здесь находится.

Отец учил, что какие бы она ни испытывала эмоции — должна уметь сдерживать их. Огненный маг обязан себя контролировать.

Но она не умела.

Юна моргнула и недоверчиво уставилась на левую руку.

Пламя уже было видимым. Оно танцевало на кончиках пальцев, словно на фитильках свечей. И на глазах потрясенной девушки побежало вверх по руке.

Перепуганная, почти не дыша, Юна лихорадочно огляделась. Коридор был пустым и темным, только снизу, из общего зала, доносились звуки пирушки. А в пределах видимости не было ничего, что могло погасить огонь.

Разве что она вернется в уборную и попробует утопить его в бадье, где еще оставалась вода.

Вскочив на ноги, Юна резко дернула дверь на себя. И едва ли заметила вытянувшееся лицо Берилла, когда метеором пролетела мимо него за ширму. А там с блаженным выдохом сунула руку в воду.

Но пламя, вместо того чтобы исчезнуть, просто вспыхнуло на правой руке. Даже не зашипело, соприкоснувшись с водой.

— Нани, — Берилл остановился за ширмой.

Огонь словно отреагировал на его голос: резко взвился и осыпался искрами.

— Не подходите! — пискнула Юна, с ужасом глядя на свои руки. — Не трогайте меня!

— Да тише ты, — проворчал Берилл недовольно. — Не собираюсь я тебя трогать. Просто помочь хочу.

— Уложив меня в койку?

Даже в таком положении, загнанная в угол, она все еще находила силы дерзить.

— Вот сумасшедшая! — то ли с осуждением, то ли с восхищением выдал мужчина. — У тебя неконтролируемый выброс магии. Дай я тебе помогу, пока ты нас всех тут не сожгла!

Пламя и в самом деле с каждым вдохом разгоралось все больше. Если в самом начале оно виднелось только на пальцах, то теперь уже покрыло руки до плеч и продолжало захватывать тело девушки пядь за пядью.

Только странное дело… Рубашка даже тлеть не начала. И вода не шипела…

Юна потрясла руками. Несколько языков сорвались с пальцев и лизнули ткань ширмы. На месте их прикосновения не осталось даже подпалины.

— Ну, так мне можно войти? — нетерпеливо напомнил Берилл.

— Хорошо, — пробормотала Юна слабым голосом.

Берилл нашел ее сидящей на полу и разглядывающей свои руки. Пламя полностью охватило девушку огненным ореолом. Он уже видел такое. Иллюзорное пламя — проекция внутреннего резерва, который сдерживают печати. Оно не в силах навредить кому-то, пока эти печати целы.

Никому, кроме своего носителя. И оно первый признак, что носитель на грани. Любой раздражающий жест или взгляд — и печати треснут, выпустив на волю неудержимый огненный ураган. А если не треснут — внутренний резерв просто выжжет, иссушит носителя.

— Успокойся, — опустившись рядом с девушкой, Берилл осторожно взял ее руки в свои. — Сделай вдох и медленно выдохни.

Юна вскинула на него отчаянный взгляд.

— Папа говорил… что я должна контролировать силу, — жалобно пропищала она. — Но у меня никогда не получалось. Если бы… если бы я училась пользоваться ею с детства, как все…

Девушка замолкла, понимая, что едва не сболтнула лишнее. А Берилл уставился на нее с интересом.

— Разве у человеческих магов дар не с рождения?

— С рождения, — вздохнула она.

— И ты человек…

Он явно ждал продолжения, но Юна насупилась и отвернулась. Тем более что мужчина бесстыдно поглаживал пальцами ее запястья, рисуя на коже круги. От его прикосновений по телу бежали мурашки.

— Что вы делаете? — она попыталась вырвать руки.

— Чш-ш-ш, тише, — Берилл нахмурился. — Я просто помогаю тебе успокоиться. Посмотри на меня.

В последних словах прозвучала такая сила, что Юна невольно вскинула голову. Их взгляды столкнулись.

Янтарные глаза Берилла оказались так близко, что почти закрыли весь мир. Его зрачки резко расширились, затягивая девушку в пугающий омут. Юна попыталась отвести взгляд — и не смогла. Ее воля будто исчезла, тело и разум перестали принадлежать ей, а стали частью чего-то другого, более сильного и могучего существа.

— Не сопротивляйся! — словно издалека долетел голос Берилла. — Доверься мне!

Это прозвучало как приказ, не подчиниться которому не было ни малейшей возможности. И Юна отдалась на волю мужчины.

Она чувствовала, как он постепенно захватывает власть над обидой, страхом и гневом, раздирающими ее изнутри. Как медленно подавляет их, замещая спокойствием — холодным и равнодушным спокойствием того, кому под силу уничтожить весь мир. Таким существам не присущи эмоции. Им не нужно бояться. Им незнакомы обиды. Они не испытывают гнева. Зачем им злиться на кого-то или на что-то? Достаточно двинуть когтем — и враг просто исчезнет.

— Вот и все, — прошелестело над самым ухом. — Смотри, пламя уже затухает.

Юна моргнула. Чужая воля исчезла, осталось только странное, сосущее чувство там, где минуту назад бушевал ураган эмоций.

Судорожно выдохнув, девушка опустила взгляд на свои руки.

Огонь и правда медленно гас. То ли вбирался обратно под кожу, то ли просто истаивал.

— Как… как вы это сделали? — прошептала она. — Вы менталист?

— Нет, — Берилл усмехнулся. — Я просто немного подкорректировал твои эмоции.

— Так вы эмпат? — она искоса глянула на него, боясь снова встречаться глазами.

— Можешь так думать, если тебе хочется, — милостиво разрешил мужчина.

Значит, и это предположение было неверным. Или Берилл просто хотел запутать ее.

— А почему я не могла погасить пламя водой? — нахмурилась Юна.

— Потому что это ненастоящее пламя, а проекция внутреннего резерва.

— Значит, оно безопасно?

— Нет, как раз наоборот, — Берилл покачал головой. — Это предупреждение, что твоя магия готова сломать печати. Знаешь, что тогда будет?

Суровые нотки в его голосе заставили Юну напрячься.

— Н-нет…

— Она уничтожит тебя и все вокруг на несколько миль. Ты же из Астерии, да?

Она кивнула, не понимая, почему он так резко изменил тему.

Берилл продолжил с легкой усмешкой:

— Говорят, у вас там есть Котлован, оставленный каким-то драконом.

— Да, я там была, — шепотом подтвердила девушка, и в глазах мужчины что-то опасно блеснуло.

— Так вот, этого дракона звали Айдхорран, — заговорил мужчина пугающим, безжизненным тоном. — Он был главой Земляного клана и почувствовал свою суженую в принцессе Астерии, но Райссарнах — глава Огненного клана — тоже почувствовал в ней свою пару. По законам Вальдхейма они должны были сразиться, и тогда принцесса досталась бы победителю. Но ее отец, тогдашний правитель Астерии, решил, что союз с Огненным кланом будет выгоднее для королевства. Он пообещал Айдхоррану, что дождется результатов боя. Но пока шла подготовка, невесту тайком отправили в земли Огненных и выдали замуж.

— И тогда Айдхорран в ярости уничтожил столицу? — догадалась Юна.

Берилл молчал, глядя куда-то мимо нее. В его глазах бушевало пламя. Более дикое и более страшное, чем то, что еще недавно танцевало на ее собственной коже.

— Да, — сказал он нехотя спустя долгую паузу. И выпустил руки Юны из своих. — Уничтожил. И разорвал все связи с людьми. Именно тогда все проходы в Вальдхейм закрыли.

— А что стало с принцессой?

— Откуда мне знать? Это же ваша история. Я просто хотел сказать, что в тебе достаточно силы, чтобы сделать еще один Котлован. А если печати все же окажутся сильнее, то твое пламя выжжет тебя изнутри. Это, знаешь ли, пострашнее смерти для мага. Видела иссушенных?

Она отрицательно качнула головой.

— И хорошо, что не видела. Молись, чтобы никогда с ними не встретиться.

Он поднялся, глядя на Юну странным, оценивающим взглядом.

— Твой синяк исчез.

— Что⁈ — Юна вспыхнула до ушей и бросилась к зеркалу.

Синяк и правда исчез. На чистой гладкой коже не было ни следа недавнего падения или удара.

Зато за спиной выросла фигура Берилла.

Юна невольно затаила дыхание, когда он навис над ней. Сердце жарко толкнулось прямо под ребра и затрепетало.

Она не успела ни вскрикнуть, ни оттолкнуть, когда чужие руки резко обвили ее и развернули. Впечатали в твердое тело мужчины. А дерзкий рот смял ее губы.

Чужой горячий язык толчком проник в ее рот. И Юна просто обмякла, позволяя увлечь себя в это безумие.

Как любая девушка, начитавшись баллад и романов, она грезила, каким же будет ее первый поцелуй. С кем? При каких обстоятельствах? Что она почувствует первым делом? Восторг? Упоение?

И всегда фантазия подбрасывала образ прекрасного юноши с золотыми кудрями и лучезарной улыбкой. Такого она видела на одной из гравюр в какой-то книге.

Там юноша нежно держал даму сердца в своих объятиях и целовал ее пальцы — эта сцена была для Юны верхом самых развратных желаний! О большем она и не мыслила. И уж точно не ожидала, что первый поцелуй будет таким…

Дерзким. Жадным. Бесстыдным!

А мужчина, который посмеет прикоснуться к ее губам — ненасытным и властным.

Не ожидала, что будет плавиться в чужих руках и гореть.

Подчиняясь его напору, она застонала. Попыталась оттолкнуть, но лишь беспорядочно застучала кулаками по его плечам, пока он нахально смаковал ее губы. И от этой беспомощности, от головокружения, от непонятной сладкой горячки, появившейся внутри и совсем не похожей на прежний испепеляющий жар, Юна словно утратила разум.

Не осталось ничего. Ни комнаты в дешевой гостинице, ни страха, ни боли. Ни прошлого, ни будущего.

Был только этот мужчина — практически незнакомец. Его руки на ее теле. Его губы на ее губах. Его жаркое дыхание и еле слышные отрывистые слова на незнакомом языке, шепчущие что-то волшебное прямо ей в рот.

Запах бергамота и ветивера окутал Юну волнующим коконом. Почти не соображая, что делает, она приподнялась на цыпочки и потянулась к Бериллу. Тот воспринял это как сигнал к действию. Отбросив условности, подхватил Юну на руки. Уложил на кровать и навис сверху, гипнотизируя янтарными глазами.

Юна судорожно вдохнула, не в силах разорвать этот взгляд. И в этот миг ее что-то кольнуло в самое сердце.

Девушка охнула. Машинально приложила руку к груди и нащупала медальон. Хранитель был холодным, но один из его острых лучей впился в кожу. Боль отрезвила.

Юна с ужасом поняла, что лежит на кровати, придавленная телом Берилла, а сам мужчина уже задирает подол ее рубашки.

— Нет! — закричала она, едва он попытался разжать ее ноги.

И сильнее стиснула колени.

— Что «нет»? — Берилл недовольно уставился на нее. — Ты же только что сама меня целовала!

— Нет… я… я…

Она испуганно вжалась в подушки. Язык заплетался.

— Это неправильно! — Юна нервным жестом одернула рубашку. — Так нельзя! Я даже не знаю вашего настоящего имени и вообще…

Из глаз брызнули слезы, когда она прошептала упавшим голосом:

— Я хочу на отбор…

От этих слов мужчина дернулся. Закрыл глаза и замер, глубоко и рвано дыша. Его ладони прожигали бедра девушки, но она боялась шевельнуться и скинуть их.

Прошла минута… другая… прежде чем он медленно выдохнул и отодвинулся, выпуская ее на свободу.

Юна, дрожа, забилась в угол кровати. Ее трясло от пугающе острых эмоций, которые в ней разбудил поцелуй.

— Даже после всего, что я рассказал про князя? — процедил Берилл, глядя в сторону. — А Марген знает о твоих планах?

— Нет, — девушка удивленно уставилась на него. — С чего бы я ему говорила?

— Ясно. А что у тебя с ним? Ты хочешь к нему вернуться?

— Нет! — выпалила она, не задумываясь. — Он на меня ошейник надел!

Мужчина хмыкнул, а Юна густо покраснела. Внезапно вспомнилось, как Марген ее обнимал. И почему-то остро захотелось оказаться с ним рядом.

— Это хорошо, что Марген такой дурак, — пробормотал Берилл, вставая с кровати. — Сам себя обыграл.

Юна молчала. Только настороженно следила за ним, не зная, как унять бешено колотящееся сердце. Поцелуй все еще горел на губах. Тело все еще желало объятий. Но когда Берилл повернулся и посмотрел на нее трезвым, оценивающим взглядом, без намека только что пылавшую страсть, она четко осознала: это не тот мужчина, который ей нужен. Не тот, кому она может довериться и доверять.

И спас он ее от контрабандистов не просто так. Не из сочувствия к несчастной пленнице.

Берилл накинул рубашку, плащ и был уже у двери, когда она решилась.

— Вам что-то от него нужно, — прошептала, не спрашивая, а утверждая. — От Маргена. Не только рубела.

Он замер, держась одной рукой за ручку двери. Юна увидела, как напряглись его плечи.

Не оборачиваясь к ней, произнес:

— Ложись и спи. Завтра поговорим.

Дверь закрылась. Юна осталась сидеть, крепко сжимая медальон в кулаке.

Это было похоже на безумие.

Всего минуту назад они целовались как сумасшедшие, позабыв обо всем, а теперь он ушел, холодный и безмятежный.

С одной стороны, Юна была очень рада, что так случилось. Пусть уходит и даст ей прийти в себя. А с другой…

С другой — стало обидно. Если он так легко отвернулся, значит, вся его страсть была ненастоящей? А если так, то зачем все это? И к чему вопросы о Маргене?

Юна чувствовала, что во всех действиях Берилла есть второе дно. И спас он ее не просто так, и пристает к ней не потому, что она ему безумно понравилась, и о Маргене спрашивает с тайным умыслом.

Ей это не нравилось. Меньше всего хотелось влезать в чужие разборки. Свои бы проблемы решить!

Где-то хлопнула дверь. Юна насторожилась: под окном раздался приглушенный расстоянием голос Берилла.

— Я отлучусь ненадолго, — сказал он кому-то. — Присмотри за моим слугой. Умеешь пользоваться вызывающим артефактом?

В ответ заговорила женщина, и Юна узнала служанку:

— Да, господин.

— Хорошо. Если возникнут проблемы, просто сожми его.

— Поняла, господин. Я могу забрать в чистку вашу одежду?

— И моего слуги тоже.

Затем послышался шорох шагов по присыпанной гравием дорожке.

От удивления Юна поднялась и подбежала к окну. Как раз вовремя, чтобы увидеть плащ Берилла, исчезающий в темноте.

Интересно, куда он ушел среди ночи? Впрочем, какая ей разница? У нее свой путь, и сейчас лучший момент исчезнуть отсюда, пока не пришла служанка и не забрала одежду!

Юна решила, что ни секунды здесь не останется. Ей все равно, что там Берилл и Марген не поделили, но она не станет разменной монетой в их играх! Сама дойдет до Вальдхейма и встретится с Эрисхаймом. В конце концов, Берилл уже провел ее через границу драконьих земель. А дальше она разберется.

Сжав медальон в кулаке, девушка огляделась.

«Все будет хорошо. Папа, я обязательно спасу тебя. И себя тоже…»

Грязная одежда мужчины осталась лежать у дверей. В тусклом свете ночника поблескивало шитье на камзоле и пуговицы, отлитые из серебра. Денег у нее нет, но эти пуговицы заменят серебряные монеты.

Было немного стыдно от мысли, что она собирается обокрасть человека, который снял с нее магический ошейник и дал приют. Но Юна быстро успокоила совесть: пуговицы не бог весть какое богатство, особенно если учесть, что она уже должна ему ящик золота. К тому же Берилл спас ее вовсе не по доброте душевной, в этом она тоже не сомневалась.

Поминутно прислушиваясь, не раздадутся ли за дверью шаги, Юна сняла медальон и его острыми гранями начала перетирать нитки на пуговицах. Больше ничего режущего в комнате не нашлось. С горем пополам ей удалось отпилить три штуки, когда в коридоре послышался шум.

Девушка замерла, напряженно вслушиваясь в каждый звук.

Кто-то приближался к комнате.

Неужели вернулся Берилл⁈

В дверь постучали.

Нет, Берилл точно стучать не будет. Значит, это служанка. Сейчас она войдет, увидит отрезанные пуговицы и точно что-то заподозрит! Ох, у нее ведь вызывающий артефакт!

Приняв решение, Юна метнулась к светильнику. Рука трусливо дрогнула, но все-таки потушила его. Девушка схватила в охапку свою одежду и обувь, а затем чуть севшим от волнения голосом позвала:

— Открыто! Входите!

Сама же скользнула к стене рядом с дверью.

Сердце колотилось где-то в горле, желудок сжался от нахлынувшей паники.

Темнота…

Закусив губу, Юна вжалась в стену.

Только бы не выдать себя!

Двери открылись, и на порог упал луч света из коридора.

— Ваш господин приказал забрать грязные вещи! — услышала Юна.

Служанка вошла, удивленно щурясь в темноту. Одежда Берилла лежала в трех шагах от порога, и пока женщина наклонялась, чтобы ее подобрать, девушка бесшумно скользнула на выход у нее за спиной.

Что-то упало, прошелестев по голым ногам, но смотреть было некогда. Юна выскочила из комнаты подстреленным зайцем, заметалась по коридору, пока не увидела приоткрытую дверь, и нырнула туда.

Заперлась на засов.

Здесь тоже была комната. На счастье — пустая. В открытое окно светила луна, матрас на кровати был свернут в рулон, а на полу валялся мусор. Видимо, постояльцы только что съехали, и служанка убиралась, когда ее отвлек Берилл.

Путаясь в складках, Юна натянула штаны, накинула на плечи жилет. Вернула медальон на шею, а украденные пуговицы сунула в карман и застыла, вспомнив одну очень важную вещь.

Охранная грамота!

Ее не было!

Девушка ощупала складки одежды и все карманы. Но бумага исчезла.

Не зная, что делать, Юна уставилась на дверь. Сомнений не было, грамота осталась в том номере. Выпала во время бегства. И как теперь быть? Возвращаться?

Тогда ей не удастся сбежать!

Из коридора донесся шум. Видимо, служанка сообразила, что «слуга», за которым приказал присмотреть важный господин, куда-то исчез. Это заставило Юну поторопиться.

С грамотой или без, но она не может здесь оставаться! Если Берилл вернется, у нее больше не будет шансов сбежать.

Уже не думая, она рванула к окну.

Прыгать со второго этажа было страшно. Юна вряд ли решилась бы на это, но, к ее счастью, делать этого не пришлось. Рядом с окном шла толстая водосточная труба, и, встав на подоконник, девушка смогла до нее дотянуться.

— Господин! Вы сказали сообщить вам, если что-то случится! — услышала она взволнованный голос служанки.

В двери заколотили.

Подгоняемая страхом, Юна вцепилась в трубу и поехала вниз, скользя животом по холодной жестяной поверхности.

Через минуту ноги повисли над землей. Разжав руки, она упала на пятую точку в траву, но тут же вскочила и задрала голову. Окно, из которого она только что сбежала, было пустым. Это давало ей фору.

— Простите, господин Берилл, — пробормотала она, пятясь от гостиницы, — я все вам верну! Обязательно!

Сделав несколько шагов и убедившись, что ее никто не преследует, Юна развернулась и бросилась прочь.

Она запетляла между домов, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и трактиром. Вслед понеслись лай собак и чьи-то ругательства. Но погони не было. По крайней мере Юна не слышала, чтобы за ней кто-то бежал.

Да и кому бежать?

Берилл неизвестно где. Пусть даже служанка предупредила его, что слуга исчез вместе с пуговицами, у Юны все равно есть время, чтобы найти укромный уголок и спрятаться до утра.

Она понимала, что покинуть поселок ночью не сможет. Магический барьер не пропустит. Да и встречаться с чудовищами, которые бродят во тьме, не хотелось. Поэтому девушка просто неслась наугад, выбрав сторону, противоположную той, откуда они с Бериллом пришли. Слабого мерцающего света барьера хватало, чтобы видеть дорогу.

Наконец силы закончились, и Юна остановилась. Согнулась, уперев ладони в колени. Дыхание тяжело вырывалось из пересохшего горла.

Немного придя в себя, девушка огляделась.

Она стояла в узком переулке, окруженная каменными стенами, в которых не было ни одного окна. Сзади остались дворы, через которые Юна петляла, а впереди виднелся покосившийся деревянный забор. Именно к нему она и направилась.

Пара штакетин были сдвинуты вбок, отрывая узкий лаз. Достаточный, чтобы в него пролез юркий мальчишка или собака. Вот и Юна пролезла, мысленно порадовавшись, что такая худая. И оказалась на чьем-то дворе.

Здесь было несколько подсобных строений, а сам дом располагался чуть дальше. Юне повезло: собака у хозяев если и была, то не учуяла незваную гостью.

Прошмыгнув мимо амбара с огромным замком на двери, девушка увидела, что ворота в хлев чуть приоткрыты. Оттуда тянуло теплом, запахом сена, навоза и молока. Внутри дремали корова и несколько коз, а на чердаке нашлась большая копна сена. Беглянка с благодарностью закопалась в нее.

Около получаса Юна лежала, напряженно вслушиваясь в каждый звук. Но все было спокойно. Облегченно выдохнув, она сжала медальон на груди — последнее, что осталось от прошлой жизни — и только тогда уснула.

Утром ее разбудили детские голоса и стук ведер.

Осторожно выбравшись из сена, Юна подползла к краю сеновала и глянула вниз. Там, возле животных, копошилась девочка лет пятнадцати, явно собираясь доить корову.

Юна уже хотела выдохнуть и вернуться в копну, как прямо перед ней из-за края досок вынырнула вихрастая рыжая голова. Два огромных зеленых глаза с любопытством уставились на нее.

— Привет! — шепотом заявил обладатель копны и глаз. На вид ему было тринадцать, не больше. — Это тебя ищут?

— Ищут⁈ — ахнула девушка, отшатнувшись.

Неожиданное появление мальчишки, выпрыгнувшего как чертик из табакерки, напугало не меньше, чем весть о погоне.

— К-кто ищет?

— Господин один. Очень злой. Предлагает всем много золота, если тебя найдут. Ты что-то натворил?

Она отчаянно замотала головой. А потом зашептала, ни на что особенно не надеясь:

— Помоги мне! Пожалуйста! Мне нужно попасть к драконам!

— Матиус! — снизу донесся окрик девчушки. — Что ты там делаешь?

— Ничего! — мальчишка подмигнул Юне. — Мышь поймал!

— Мышь! — взвизгнула девочка, а Юна инстинктивно сжалась. — Выброси ее немедля!

— Обязательно, Сая, прямо сейчас и займусь!

Закончив доить корову, девочка вышла. А Юна и Матиус остались напряженно смотреть друг на друга. Миг — и мальчишка ловко, по-обезьяньи забрался на сеновал.

— Зачем тебе к драконам? — спросил, разглядывая девушку с откровенным любопытством.

— На отбор… — чуть не брякнула Юна, но вовремя прикусила язык и проворчала: — Какая разница? Просто скажи, поможешь или нет?

— А что мне за это будет? — мальчишка ухмыльнулся во весь щербатый рот. — Тот господин дает сто золотых любому, кто найдет тебя.

Побледнев, Юна вытащила из кармана три серебряные пуговицы — все свое богатство — и протянула Матиусу на раскрытой ладони.

— Вот, это все, что есть, — призналась она.

— Красивые! — выдохнул тот.

И молниеносно сграбастал себе.

— Эй! — вскинулась Юна. — Отдай!

— Так ты хочешь, чтобы я помог выбраться отсюда или отдал? — наклонив голову, Матиус блеснул хитрым взглядом.

— А почему ты решил мне помочь? — насупилась Юна.

Она ни на миг не поверила, что этот мальчишка не сдаст ее Бериллу за сто золотых. Для ребенка это огромные деньги! Да и для любого взрослого тоже.

— Потому что отчим очень хочет получить сто золотых! — ответил Матиус, подтверждая ее подозрения. И продолжил: — Он уже взял Ордо, нашего пса, и пошел обыскивать поселок с другими мужиками. Только я не хочу, чтобы он нашел тебя. Все равно эти деньги нам не достанутся.

— Так ты хочешь ему насолить? — догадалась она.

— Просто не хочу, чтобы он получил эти деньги! — с внезапной злостью буркнул мальчишка. — Я выведу тебя к лесу. Сейчас утро, защитный купол снят, а Тени ушли.

— Какие тени?

— Ну, мы так называем ночных монстров. Тени. Они ведь серые и бесшумные. Постоянно крутятся возле купола, пока солнце не встанет. Иногда даже видно, как летают туда-сюда, — нетерпеливо пояснил Матиус. — Так что, идешь?

Почти не думая, она согласилась.

Матиус помог выбраться со двора, а затем провел окольными путями мимо чужих заборов до края поселка. Их никто не заметил. Женщины были слишком заняты, занимаясь своими делами, а мужчины в это время прочесывали противоположную часть селения, ту, где находилась гостиница. Иногда ветер доносил их крики и лай собак.

По пути мальчик рассказал, что мать у них с Саей умерла три года назад, а отчим хочет избавиться от Саи — выдать ее замуж.

— Только хорошего приданого нет, вот на нее никто и не смотрит. А если он получит то золото, то на Саю сразу найдутся женихи.

— Разве это плохо — выйти замуж? — удивилась Юна.

— Я не хочу, чтобы она выходила! — топнул мальчишка. — Тогда ее заберут в другой дом, и мы больше не будем видеться!

Юне оставалось только покачать головой. Ей хватало своих проблем, чтобы еще разбираться с чужими.

— Все, — шепнул Матиус, остановившись у края околицы. — Дальше — сама. Иди, все время забирая вправо, и выйдешь на главный тракт. Там часто ездят обозы, у них есть маги. На ночь они ставят защитные купола, с ними не пропадешь.

— Спасибо!

Девушка оглянулась на поселок, оставшийся за спиной, затем посмотрела вперед, на густой лес. За ним возвышались пики Железных гор — конечная точка ее пути.

Осталось не так уж и много.

Через час Юна добралась до широкой и ровной дороги, по которой неспешно катили груженые обозы.

Некоторое время девушка еще пряталась в кустах, поджидая подходящую телегу. Уж очень не хотелось снова наткнуться на кого-то вроде Маргена и его подручных. Наконец ей повезло. Из-за поворота показался фургон, которым управляла пожилая женщина. Рядом с ней сидела девочка лет пяти. Обе были скромно одеты, но по сторонам смотрели спокойно, без опасения. К ним Юна и вышла.

— А ты еще кто? — женщина придержала лошадку.

Юна заметила, что к заду фургона привязан молодой породистый скакун, наверняка очень дорогой и не привыкший ходить в упряжке.

— Простите, госпожа, — она умоляюще уставилась на женщину. — У меня нет денег, чтобы заплатить за дорогу, но мне очень нужно в Вальдхейм! Если вы возьмете меня, я отработаю, чем смогу!

— Хм…

Незнакомка придирчиво осмотрела ее, затем кивнула себе за спину:

— Ладно, хоть ты и тощеват, но мужская помощь не помешает. Садись. Только без шуток!

Она раскрыла руку ладонью вверх и продемонстрировала Юне маленький вихрь, возникший между пальцев в мгновение ока.

Маг воздуха — поняла девушка. Вот почему они едут вдвоем и не боятся. Эта женщина может установить защитный барьер и не переживать о ночных чудовищах или разбойниках.

— Меня Милли зовут, — заулыбалась девочка, которая все это время с любопытством разглядывала Юну. — А бабушку — Эльнура.

— Госпожа Эльнура! — ворчливо поправила женщина и с нежностью покосилась на внучку.

— Юн, — коротко представилась беглая принцесса. — Юн Ларн.

Она не стала дожидаться особого приглашения и ловко забралась в фургон. Лошадь тронулась с места.

— Откуда ты идешь, Юн? — заговорила госпожа Эльнура. — И почему один?

Открыть правду Юна не могла, но и сильно врать не хотела. Поэтому ограничилась официальной версией, которую давно придумала для себя.

— Я королевский курьер из Астерии. Шел с донесением в Вальдхейм, но по пути напали разбойники. Все отобрали. Теперь добираюсь сам, как могу.

Она непритворно вздохнула.

— А как же охранная грамота? — женщина зорко глянула на нее. — Разве она не должна была тебя защитить?

— Я ее потерял, — Юна опустила голову.

— Потерял⁈

— Да, когда бежал от разбойников.

— И давно ты покинул Астерию?

Судя по тону, госпожа Эльнура не очень-то верила в эту историю.

— Больше двух недель назад.

— Значит, еще до переворота? Уж не сам ли король отправил тебя?

Девушка напряглась. Вдруг эта женщина поддерживает королеву Эолу и Этана? Что ей ответить, чтобы не выдать себя?

— Переворота? — она постаралась, чтобы голос звучал удивленно. — Не слышал. Я простой посыльный третьего ранга, мне еще не доверяют важных донесений.

— Ну теперь, боюсь, и не доверят, — хмыкнула госпожа Эльнура. — А в Астерию лучше не возвращаться. Там сейчас королева Эола лютует. Говорят, собирается казнить старого короля и принцессу. На главной площади готовят эшафот.

— Казнить? — Юна гулко сглотнула. А в следующий миг во все глаза уставилась на собеседницу. — Короля и принцессу⁈

Мысли лихорадочно завертелись в ее голове. Какую принцессу? Она же не поймана! Неужели заговорщики решили использовать невинную девушку и выдать за Юнону Астерийскую? Но зачем?

Ответ напрашивался сам собой: так у всех, кто поддерживал старую власть, не останется надежды. Официально и король, и его дочь будут мертвы. У Этана больше не будет соперников. Королева все просчитала.

— Да, похоже, династии Дагоберов приходит конец. В Астерии будут править ризанцы.

Госпожа Эльнура выплюнула эти слова с нескрываемой злостью.

— Вы не любите их? — тихо прошептала Юна.

— А за что их любить? — она кивнула на внучку. — Вон, посмотри на нее. Ризанские наемники убили ее родных и сожгли дом. Только потому, что ее отец отказался присягнуть этой крысе Вильгельму!

Юна втянула голову в плечи, услышав в голосе женщины ярость и боль.

Значит, солдаты Ризании убивают всех, кто не хочет принести клятву верности их королю. Но таких, наверное, немного. Людям свойственно думать о себе. Большая часть дворян уже покорилась, остальные смирятся с казнью старого короля и его дочери. А непокорных просто вырежут, и Астерия станет марионеткой в руках короля Вильгельма.

Сердце заныло.

Юна недостаточно долго была принцессой, чтобы думать о благе подданных или страны. Сейчас она думала только о себе и об отце. И боялась потерять не трон, а единственного родного человека.

Пусть этот трон забирает кто хочет! От него одни только проблемы! Но она сделает все возможное и невозможное, чтобы спасти отца.

— Ладно, — проворчала госпожа Эльнура, — не будем о грустном. Мы с внучкой едем в Вальдхейм, потому что там сейчас безопасно. Никто не посмеет напасть на драконов. И тебе советую там оставаться.

Юна ответила ей слабой улыбкой.

Два дня спустя, как и было задумано, они без происшествий добрались до огромной каменной арки, разделявшей Вальдхейм и Темные земли. По обе стороны от арки тянулись неприступные скалы. Это была своего рода граница, но, к удивлению Юны, там не было стражников. Никто не подошел и не потребовал пошлину. Да и очереди на въезд тоже не было. Череда телег и фургонов двигалась не спеша, без лишней суеты, но и без трехдневных заторов, в отличие от границы с Лунданом.

Юна вспомнила слова Берилла.

«Князь Эрисхайм не держит продажных пограничников».

Мысль о мужчине, потерявшем из-за нее сундук золота и рубелы, тревожила девушку. Юна понимала, что он не оставит попытки ее найти и потребовать долг. Все это время она сжималась от каждого резкого звука и все ждала, что Берилл вот-вот настигнет ее.

Но этого не случилось. То ли Берилл потерял ее след, то ли махнул рукой. А может, был настолько богат, что мог позволить себе простить этот долг.

— Это Линдариум, — сказала госпожа Эльнура, когда фургон въехал в предместье.

— Ба, я увижу драконов? — встрепенулась Милли.

— Конечно. Это же их земля.

Юна отвлеклась от грустных мыслей и начала оглядываться по сторонам. Но драконов так и не увидела.

Городок был небольшим, расположенным на склоне горы. Обычные дома, обычные мощеные улицы. Обычные люди.

Хотя нет, не совсем обычные.

Почти все жители Линдариума, попадающиеся на пути, были высокими, стройными и смуглыми брюнетами. С резкими чертами лица и пронзительным взглядом. А еще они были неуловимо похожи между собой, как дети одной матери. И вызывали у Юны смутную тревогу. Словно она уже сталкивалась с одним из них, но не могла вспомнить, где и когда.

Девушка прислушалась к тому, что говорит госпожа Эльнура. Та комментировала для внучки все, что они проезжали.

— Вот эти смуглые — Земляные драконы. Их от остальных кланов легко отличить по цвету кожи. Почти все владеют магией земли. А вон тот рыжий — явно из Огненного клана. Интересно, что он делает в городе Земляных? Они ведь воюют уже много лет.

Девушка засмотрелась на рыжего мужчину в темно-красном камзоле. Дракон стоял возле мясной лавки, разглядывая колбасы, но словно почувствовал взгляд Юны и обернулся. В его глазах что-то вспыхнуло, он сделал шаг вперед, будто узнал девушку, но в последний момент остановился, и фургон беспрепятственно проследовал мимо.

Юна невольно обернулась.

Незнакомец продолжал, не мигая, смотреть на нее. Она могла бы поклясться, что никогда прежде с ним не встречалась, но этот взгляд… Так смотрят только на тех, кого знают, но не ожидали увидеть.

— Вон там драконицы из Водных, — продолжала Эльнура, ничего не заметив. — Смотри, какие у них красивые волосы. Будто и правда вода льется. А вон Небесные. Эти умеют делать иллюзии, которые не отличишь от реальности.

Чтобы поскорее забыть о странном незнакомце, Юна бодро спросила:

— Откуда вы столько знаете о драконах?

— Пришлось изучить, — хмыкнула госпожа Эльнура. — Должна же я знать, куда везу внучку?

Девушка пристыженно отвела взгляд. Сама ведь просиживала в библиотеке, готовясь к поездке в Вальдхейм! Но, похоже, за время странствий все знания вылетели из головы.

Вскоре они остановились у гостиного дома с яркой вывеской.

— Ну что, Юн Ларн, — пожилая женщина серьезно посмотрела на Юну, — здесь наши пути расходятся. Или ты остаешься с нами?

Беглая принцесса вздохнула. Ей очень хотелось остаться с госпожой Эльнурой и ее маленькой внучкой. Рядом с ними она впервые за все время пути почувствовала себя в безопасности. Словно вернулась в приют, под крыло матушки Рильвы. Но у нее был свой путь, а у этой доброй женщины — свой.

— Простите, — призналась она, опуская голову, — мне нужно доставить депешу по адресу, пусть даже в ней уже нет никакого смысла.

— Понимаю, — кивнула госпожа Эльнура. — Тогда помоги нам в последнем деле. Видел нашего коня? Отец Милли держал конезавод, и этот жеребец — все, что удалось спасти из горящего поместья. Нужно продать его как можно дороже, но знающему человеку. Справишься?

Юна растерянно захлопала ресницами. В лошадях она не разбиралась, но и без этого было видно, что конь молодой и породистый.

— Попробую, — осторожно сказала она.

— Десять процентов твои, — улыбнулась женщина. — Смотри, не продешеви. Мы будем ждать здесь.

Но все пошло не так, как было задумано.

— Эта кляча и тридцати серебряных не стоит, — сказал недовольный мужчина, осматривая жеребца, которого Юна привела на рынок.

Жеребец по кличке Остин вел себя спокойно, только фыркал да косил карим глазом в сторону покупателя.

— Это лучший производитель! — возразила девушка. Она хорошо запомнила наставления госпожи Эльнуры. — Из Авардийских конюшен!

— Что ты мне тут сказки рассказываешь? А то я не знаю, что конюшни графа Аварда сгорели? Этого теперь только на бойню, — скривился мужчина. — К седлу не приучен… явно ущербный, вон как глазом косит… И как производитель никудышный. Ну кому нужны жеребята от этой тонкокостной немощи?

Юна уже несколько часов стояла на рынке. Мимо проходили богато одетые люди, в основном драконы, но никто из них не заинтересовался благородным животным. Только этот проходимец — явно человек, с самым хитрым выражением лица, которое Юна когда-либо видела. Но отдавать ему Остина за гроши она не хотела. Госпожа Эльнура назвала сумму, меньше которой не стоило брать, и девушка собиралась четко следовать ее наставлениям.

— Ну как хочешь, — хитрец пожал плечами. — Все равно не продашь. Людей тут мало, а драконы лошадьми не пользуются. Если надо, то на собственных крыльях летают.

От него несло овсом и навозом. Сам он не случайно здесь оказался, а тоже торговал лошадьми. Его собственные лошадки стоили по пять золотых, хотя и выглядели скромнее, чем Остин. Если жеребец госпожи Эльнуры был тонконогим скакуном благородных кровей, то эти животные походили на тяжеловесов.

— Ваши лошади пять золотых стоят! — возмутилась девушка. — Они вообще беспородные!

— Зато сильные и выносливые. На твоем только лорду какому-нибудь гарцевать, а мои и карету, и груженую телегу потянут. Вот увидишь, я своих распродам раньше, чем к тебе хоть один покупатель подойдет!

Юна молча отвернулась. Она прекрасно осознавала разницу между своим жеребцом и тяжеловесами этого мужика.

Но что, если этот пройдоха не лжет, и в драконьих землях скакуны никому не нужны?

Как понять, сколько в его словах правды?

Она окинула торговые ряды тоскливым взглядом.

Животных продавали на краю городского рынка. Здесь витал стойкий запах силоса и навоза, ржали лошади, хрюкали свиньи, квохтали куры…

Брусчатку покрывал топкий слой грязи вперемешку с сеном. А из покупателей подходили только селяне да местные служанки. Первые — присмотреть рабочую лошадку или купить поросят на расплод. А вторые — выбрать мясо на ужин.

— Ну так что, по рукам? — напомнил о себе владелец лошадок. — Так и быть, я тебе даже один золотой накину — за красивые глаза.

Он широко улыбнулся.

Юна открыла рот, чтобы ответить, но не успела. За спиной раздался знакомый насмешливый голос:

— Целый золотой?

Девушка резко обернулась.

Сердце прыгнуло в горло, затем упало в желудок и забилось там в бешеном ритме. Перед ней стоял дракон из клана Огненных — ошибиться было невозможно. Мужчина с золотистой кожей, рыжей косой, спускавшейся ниже пояса, и красными всполохами в желтых глазах.

Тот самый, которого она увидела по приезде в Линдариум. На этот раз он был так близко, что она смогла хорошенько рассмотреть его худощавое лицо с хищными чертами.

— Уважаемый господин, — конюх согнулся в угодливом поклоне, — желаете присмотреть тягловую лошадку?

Тот не удосужился ответить. Просто продолжал стоять и смотреть на Юну с таким видом, будто чего-то ждал от нее.

Взгляд был таким пристальным, что девушка невольно поежилась.

— Простите, мы знакомы? — осмелилась поинтересоваться она.

— Знакомы? — дракон моргнул и нахмурился. — Нет… Определенно нет.

Он оторвал взгляд от Юны, посмотрел на жеребца и небрежно спросил:

— Сколько стоит этот красавец?

Юна с подозрением уставилась на него.

Этот голос она уже где-то слышала! Да! Этот бархатистый тембр, эти властные, чуть ироничные нотки невозможно подделать. Но до приезда в Линдариум она не сталкивалась ни с одним драконом! Может, это волнение и усталость играют с ней злую шутку?

— Она хочет тридцать золотых! — снова влез хозяин тяжеловозов. — Но я вам так скажу, господин, этот конь уже немолод и, по всей видимости, никогда не ходил под седлом! Вряд ли от него будет польза.

— Я вижу, — спокойно ответил дракон.

Он подошел к Остину и погладил по крупу. Конь всхрапнул недовольно, но не отпрянул.

— Это же знаменитая авардийская порода? — спросил Огненный, не оборачиваясь.

— Да, господин, — тихо ответила Юна.

— Похоже, его использовали только для случки, — резюмировал он, поглаживая коня. Затем коснулся недоуздка. — Заклятие покорности? Умно. Вижу, тут поработал хороший маг.

Девушка вздрогнула.

Интересно, как он понял, что там заклятие? Госпожа Эльнура предупредила, что недоуздок с коня нельзя снимать и при продаже объяснить покупателю про заклятье покорности, ведь конь необъезженный. Но чтобы кто-то вот так, всего лишь коснувшись, понял это?..

Огненный словно почувствовал вопрос в ее взгляде и невозмутимо добавил:

— Я чувствую магию. Даже скрытую.

Он обернулся и бросил на Юну колючий взгляд.

Под этим взглядом девушке стало не по себе.

Неужели папины маги что-то напутали, и драконы чувствуют магию? Если да, то ей будет непросто попасть во дворец на отбор!

— Это мой особенный дар, — Огненный продолжил осматривать коня как ни в чем не бывало. — Каждый из нас получает особенный дар при рождении, но мой самый редкий. Вряд ли вы встретите второго дракона с такой же способностью.

Дракона, может, и нет, а вот человека…

Юна застыла, пораженная внезапной мыслью. Марген! Вот у кого был подобный дар!

Открыв рот, она ошеломленно уставилась на Огненного.

Нет… Не может быть…

Марген — лунданец. Смуглый, черноволосый, бородатый, настоящий гигант с широкими плечами и огромными мускулами! А этот рыжий по сравнению с ним — ниже ростом и худощавый. Больше похож на танцора, чем на молотобойца.

Но ведь голос очень похож…

Или ей только кажется?

— Даю пятьдесят золотых.

Юна гулко сглотнула.

— П-пятьдесят?

Это даже больше, чем просила госпожа Эльнура.

— Господин, он столько не стоит! — крякнул мужик.

Но дракон будто не слышал его. Шагнул к Юне, вложил ей в ладонь мешочек с деньгами и крепко сжал. А затем пристально глянул в глаза.

— Иногда мужчина может позволить себе лишние траты ради хорошенькой девушки.

Он шепнул это одними губами.

Так тихо, что Юна скорее догадалась, чем услышала.

И обмерла вся внутри.

Не в силах ни сделать вдох, ни сказать хоть слово, она рефлекторно вцепилась в кошель. Дракон тонко усмехнулся, явно наслаждаясь ее застывшим лицом. Отступил к коню, взялся за недоуздок и сделал рукой странный жест.

Перед ним тут же вспыхнул портал.

Миг — и Огненный исчез в нем вместе с покупкой.

— Вот так всегда! — проворчал конюх, глядя на то место, где только что стояли эти двое. — Проклятые драконы уводят хорошие сделки из-под носа. Радуйся, парень, похоже, твоего коня купил кто-то из княжеского рода.

Юна с трудом шевельнулась.

— П-почему вы так решили?

— Ну так только у них есть право на личный портал.

…До гостиного дома Юна мчалась как угорелая. Сердце сжималось то ли от страха, то ли от странного предвкушения. Встреча с Огненным драконом больше не казалась случайной. Наоборот, девушка могла поклясться, что это Марген собственной персоной!

Но как⁈ Каким образом?

Он — дракон?

Это не укладывалось в голове.

Тот мужчина на рынке сказал, что только драконы княжеского рода могут открывать личные порталы. Но зачем такому дракону блуждать по чужим землям с бандой контрабандистов, да еще рядиться под обычного человека?

Ох, а ведь эти бандиты знали, кто он! Теперь-то ей стали понятны их странные смешки и ухмылочки. Может, они тоже драконы⁈

Эта мысль была столь внезапной, что заставила Юну споткнуться. Почти кубарем девушка влетела в комнату, где ожидала госпожа Эльнура, и, протянув мешочек с деньгами, выпалила одним махом:

— Все! Задание выполнено!

— Очень хорошо, — мягко улыбнулась Эльнура. Она сидела в кресле у окна, а Милли играла на полу с тряпичной куклой. — Вижу, ты постарался на славу.

Она взяла кошелек и, не глядя, передала девушке горсть монет:

— Вот, возьми, это твое.

— Но это же много! — от неожиданности Юна даже отступила на шаг и замотала головой. — Мы договаривались на десять процентов.

— Ничего, ты хороший мальчик. Жаль, что не хочешь остаться с нами. А может, передумаешь все-таки?

Пока Юна кусала губы, не зная, как объяснить свой отказ, госпожа Эльнура со вздохом сказала:

— Ты же знаешь, что я маг? Причем довольно сильный в своей категории. Вот, я хочу пойти во дворец и предложить свои услуги князю Эрисхайму. Ты мог бы пойти со мной.

— Он не любит магов, — зачем-то выдала Юна.

— Не любит? — нахмурилась женщина. — Ты что-то знаешь?

— Да… Вы же слышали про отбор невест? Одно из главных требований: кандидатка не должна владеть магией.

— Странное требование для будущей княгини, — Эльнура покачала головой. — Но я, кажется, понимаю, почему князь так решил.

— Да? И почему? — встрепенулась девушка резче, чем должен был парень.

— Ох, это давняя история и не очень красивая…

— Расскажите, пожалуйста!

— Ну хорошо.

Госпожа Эльнура оглянулась на внучку, но та была занята игрой. Женщина вполголоса заговорила:

— Прежний глава Земляного клана не поделил невесту с главой Огненного. В ярости Земляной испепелил столицу Астерии. Много людей погибло!

— Да, я слышал об этом, — Юна нахмурилась, вспоминая слова Берилла.

— Но история на этом не закончилась! — Эльнура подняла палец вверх, привлекая внимание. — Между двумя драконьими кланами завязалась война. Люди о ней мало знают, нас не втягивали, да и четыре поколения с тех пор прошло, но старики еще помнят, как дрожала земля и содрогались Железные горы, а небо было багровым от дыма и пламени. Эта война длилась десять лет, пока глава Земляных не был убит. Но к этому времени он поклялся, что в Линдариум не войдет ни один представитель королевской фамилии — неважно, какой страны. И взял в жены дочь своего свенельда — так тут зовут боевых генералов. Тот был простым человеком, да еще незнатного рода, так что нынешний князь тоже наполовину человек.

Юна слушала, открыв рот.

— Значит, Эрисхайм только наполовину дракон? — ахнула она, не сдержав удивления.

— Да, но это не помешало ему вырасти, возмужать и вызвать на поединок главу Огненных! Ох, какое же это было зрелище! — глаза госпожи Эльнуры загорелись, словно она окунулась в воспоминания. — Огромный матерый Райссарнах против юного, но смелого и быстрого, как молния, Эрисхайма! Это была битва века!

— Я о ней даже не знал, — пробормотала девушка. — В учебниках об этом ничего не сказано…

— Ну, конечно, не сказано! Эрисхайм убил Райссарнаха и подчинил себе Огненный клан, а потом и остальные кланы, провозгласив себя Великим князем. Драконы почти перестали общаться с людьми. Их история превратилась для нас в загадку. Только полгода назад прошел слух, что король Астерии и князь драконов решили породниться… А теперь этот странный отбор невест…

Госпожа Эльнура тряхнула головой и внимательно посмотрела на Юну.

— Ты же из королевской службы? Не слышал, что об этом говорили во дворце?

— А-а-а… ну-у… — протянула девушка, не зная, куда деваться от проницательного взгляда магички. — Я же просто курьер. Совсем ничего не знаю…

— Понятно, — ее собеседница опустила глаза. — Мы все очень обрадовались, когда король вернул ко Двору свою дочь. Графиня Кроук была доброй и милой женщиной, никто не хотел ей зла. Для нас стало настоящим ударом, когда король отправил ее в изгнание.

— Мы — это кто? — тихо спросила Юна.

— Восточные феодалы. Мы все любили ее, ведь она была из наших мест, и хотели, чтобы Юнона Кроук стала нашей королевой, а не эта холодная гордячка из Ризании! — Эльнура сжала пальцы так, что побелели костяшки, и добавила с нескрываемым гневом: — Но графиня давно мертва, ее дочь в тюрьме и ждет казни, восточные земли горят, а во дворце всем заправляют проклятые ризанцы!

Юна низко опустила голову и закусила губу. Как она раньше не догадалась: ведь Авард находится на востоке Астерии, именно там, где раньше были земли опального графа Кроука, отданные герцогу Рильборду. Она шла через них.

Когда Этан сказал, что ее деда казнил ее же отец, она ему не поверила. Пошла искать ответы в библиотеку, но ничего не нашла. Кто-то постарался убрать с глаз принцессы все лишнее. И отца о таком спрашивать тоже было нельзя.

Но сейчас… может быть, госпожа Эльнура откроет ей правду?

— Скажите, — голос девушки дрогнул, выдавая эмоции, — это правда, что король Ульрих казнил графа Кроука?

— Казнил? — магичка подняла на нее удивленный взгляд.

— Да, за то, что тот хотел выкрасть внучку и вывезти из страны.

Женщина нахмурилась:

— Кто наплел тебе такой ерунды? Граф Кроук погиб. Да, он пытался выкрасть внучку, но не успел. В крепости вспыхнул пожар. Он был такой сильный, что выжег там все дотла, а столб пламени было видать из столицы. Когда король примчался туда с подмогой, оказалось, что спасать почти некого. Но девочка выжила, ее нашли в подвале, в магическом пузыре, целую и невредимую.

— Откуда вы столько знаете?

Эльнура невесело улыбнулась:

— Я там была.

Юне пришлось с силой стиснуть зубы, чтобы не вырвалось ни единого слова.

Ей очень хотелось спросить: а что вы там делали? Но внезапное воспоминание заставило онеметь.

Темнота. Узкое помещение. Холодные стены. Каменный пол.

И она — маленькая девочка, свернувшаяся калачиком на этом полу.

Все гремит и трясется. Слышатся крики. Кто-то захлебывается от боли…

А она лишь сильнее жмурится и зажимает ладошками уши, словно это может помочь.

«Слава Небу, она жива!» — кто-то подхватывает ее на руки.

Над ней склоняется усталое мужское лицо. Это король! Она узнала его по портрету, который висел в кабинете матери-настоятельницы.

Он берет ее на руки. Прижимает к себе и смотрит с любовью. На нее еще никто так не смотрел.

Она тянется к нему. Обвивает ручонками шею…

Но чужой суровый голос разбивает идиллию:

«Благодарите не Небо, а боевого мага Эльнуру Санс-Авард, ваше величество. Это она создала воздушный кокон для вашей дочери. Но магию девочки надо немедленно запечатать, иначе в следующий раз жертв будет намного больше!»

— Жертв будет намного больше… — повторила девушка, не замечая, что говорит это вслух.

— Что? — Эльнура подалась вперед, стараясь расслышать. — Юн, что ты там бормочешь?

Юна вскинула на нее загнанный взгляд.

— Нет, ничего. Ерунда, — выдавила натянутую улыбку и коснулась кармана, в который положила деньги. — Не буду больше вас отвлекать. Спасибо за все, госпожа Эльнура.

— И ты точно не хочешь остаться? — прищурилась женщина.

— Нет, — девушка покачала головой, отступая к дверям.

— Что ж, удачи тебе, мальчик. Я еще несколько дней пробуду в этой гостинице, так что, если захочешь вернуться…

Но Юна знала, что уже не вернется.

У госпожи Эльнуры больше нет дома, нет семьи. Нет ничего, кроме маленькой внучки. Не стоит втягивать их в свои проблемы. Им и так пришлось нелегко.

Покинув гостиный двор, девушка отправилась бродить по улицам. Ноги сами несли ее в сторону рынка, где были лавки с готовой одеждой. Все-таки во дворец следовало идти в платье, как подобает кандидатке в невесты, а не в мужских штанах и рубахе с чужого плеча.

Юна провела рукой по взлохмаченным волосам. За время путешествия они чуть-чуть отросли и начали завиваться возле ушей, но все равно были еще очень короткими. Придется носить платок или чепец.

Впрочем, это меньшее, что ее сейчас волновало.

Все мысли были лишь об одном: она вспомнила страшную вещь, в которую не хотелось верить. Тот пожар, уничтоживший крепость-монастырь, был делом ее рук. Тогда, в три года, у нее случился первый неосознанный выброс магии, и он был такой силы, что испепелил древнюю цитадель!

— Дедушка, — прошептала Юна, роняя слезы. — Это я убила тебя…

Горячая влага текла по щекам, собиралась на подбородке и капала на нагретые солнцем камни мостовой. Юна шла, опустив голову, снова и снова прокручивая в голове давние воспоминания.

Король знал, кто виновник пожара. Он приказал запечатать магию Юны и отправил ее в сиротский приют на другом конце королевства, к матушке Рильве. А сам объявил, что казнил графа Кроука за попытку выкрасть внучку.

— Папа, — Юна сглотнула, душа рыдания, — ты все знал! Знал, что это я виновата…

— Эй, парень, тебе плохо?

Она даже не поняла, что обращаются к ней, пока кто-то не коснулся ее плеча.

Вскинув взгляд, увидела пожилого мужчину. Тот с беспокойством заглядывал ей в глаза.

— Нет-нет, все хорошо, — быстро вытерла слезы рукавом и улыбнулась. — Простите!

Обойдя незнакомца, Юна поспешила дальше по улице. Она больше не плакала. Она строила планы.

Картина прошлого стала четче. Теперь Юна твердо знала, что отец ее любит. Он взял на себя ее вину, наплевав, что все графство Кроук и близлежащие провинции возненавидят его. Не побоялся испортить отношения с вассалами, не побоялся возможных восстаний…

И она тоже его не предаст!

Юна не знала, сколько бродила по городу, пока голод не заставил ее купить пирожок. А затем она наткнулась на сверкающую витрину, в которой красовались манекены в пышных платьях с оборками и кружевами. Головы манекенов украшали вышитые чепцы и капоры с шелковыми лентами, а к запястьям были привязаны изящные сумочки и веера.

Засмотревшись, она машинально шагнула ближе.

Платья были очень красивыми, но дорогими. Шелк, бархат, атлас — видимо, здесь обшивали богатых клиенток.

Одно из них особенно понравилось Юне. На вид скромное, серебристо-жемчужное, с воротником-стойкой и длинными рукавами, украшенными буфами. Оно ниспадало мягкими складками с бедер и оставляло открытыми щиколотки. К нему шли очаровательные, вышитые жемчугом и серебром ботинки, капор и кружевные митенки.

Юна нащупала в кармане горсть монет.

Госпожа Эльнура была очень щедра, но стоит ли тратить деньги на платье? А ведь еще надо подумать о нижнем белье, обуви и ночлеге!

Пока она вздыхала, взгляд зацепился за симпатичную светловолосую девушку внутри ателье. Незнакомка указывала рукой на это же платье и, капризно кривя губы, что-то говорила стоящему рядом упитанному мужчине с подкрученными усиками.

К манекену приблизились две женщины — работницы ателье, ловко сняли платье и вместе с клиенткой отправились в примерочную.

Юна проводила их тоскливым взглядом.

Мимо шли люди. Они удивленно поглядывали на тощего паренька, застывшего перед витриной модного салона. Паренек стоял с недоеденным пирожком в руке и голодными глазами смотрел на роскошные платья.

Юна понимала, как выглядит со стороны, и уже хотела идти дальше, когда сзади послышался стук копыт и громыхание приближающейся повозки.

— Эй-эй! — закричал зычный мужской голос. — Посторонись!

Громко заржали кони. Несколько человек отхлынули с обочины в сторону Юны, опасаясь попасть под копыта, и кто-то толкнул девушку в спину. Юна влетела кубарем в двери салона. Запнулась на пороге и упала, уткнувшись носом в пушистый ковер.

— Вам чем-то помочь? — к ней тут же поспешила молодая работница в форменном платье и встала так, чтобы заслонить собой салон.

Юна подняла голову. Работница смотрела на нее с опаской и немым изумлением. Остальные стояли поодаль, окружив кресло, где сидел мужчина с усиками.

— Да, вы могли бы мне помочь, — Юна выдавила улыбку и поднялась. Уже привычно отряхнула колени. — Мне нужно платье.

Взгляд работницы стал еще изумленнее.

— У нас весьма дорогие модели, — отозвалась она, понизив голос до шепота.

— А самое дешевое? — подумав, спросила Юна.

Женщина нервно глянула на коллег. Но они были заняты, что-то втолковывали посетителю.

— От тридцати золотых, — пришлось ей промямлить без всякого энтузиазма. — Лунданский шелк, астерийские кружева.

И слепому было ясно, что у этого ободранного мальчишки нет таких денег.

Юна побледнела, услышав сумму. В кармане было всего семь монет. Этого не хватит даже на пуговицу от платья!

Живя в приюте, она не задумывалась, сколько стоит одежда, ведь там ей приходилось носить платье, купленное за счет монастыря. А уж про жизнь во дворце и вспоминать нечего. Юна никогда не знала, сколько стоили ее наряды.

— Может, вам заглянуть в лавку попроще? — подсказала работница, с опаской глядя на нее. — У нас очень дорогой салон, мы обшиваем местную знать. И у нас нет мужских платьев.

— Да… — Юна выдавила слабую улыбку, — конечно, вы правы…

Она направилась к дверям, но краем глаза заметила светловолосую клиентку. Та как раз выплыла из примерочной.

— Папа! Ну как?

Блондинка покрутилась вокруг себя, привлекая внимание мужчины.

— Ну-у-у… — протянул тот, поглаживая подбородок.

Работницы в один голос заахали:

— Великолепно! Госпожа Люсьер, вам очень идет!

Юна тихо вздохнула.

Ей бы оно пошло еще больше. К ее персиковой коже, медовым волосам и синим глазам…

А блондинку серый шелк совсем обесцветил.

— Фифи, оно такое… — скривился ее отец. — Не слишком ли простое для тебя?

— Как раз то, что нужно, — усмехнулась Фифи, оглядывая себя в большое зеркало. — Говорят, князь Эрисхайм больше всего ценит в женщине скромность. Пусть думает, что я — воплощение скромности.

Юна застыла. Она уже собиралась выйти на улицу, но слова клиентки заставили ее навострить уши.

— Ох, так вы едете на отбор невест? — в голос восхитились работницы и забегали вокруг блондинки с удвоенным энтузиазмом. — Может, вы наша будущая княгиня?

— Да, — важно кивнул господин Люсьер, — нам пришло приглашение. Мы с женой долго думали, какую из двух дочерей отправить, обеим уже есть восемнадцать.

— В конце концов решили, что у меня шансов больше, — вздернув нос, договорила Фифи. — Мужчины любят блондинок. К тому же я красивее Мими.

Из всего этого Юна услышала только одно: кандидаткам пришли приглашения из дворца. Значит, предварительный отбор уже был. Просто так попасть туда не получится.

— Простите… — набравшись храбрости, она обратилась к Фифи, — разве отбор невест не для всех желающих?

Блондинка уставилась на нее с удивлением, затем рассмеялась:

— Для всех желающих? Что? Нет, конечно! Во дворец пускают только по приглашениям! Совет кланов лично отбирал подходящие семьи!

Ее отец достал из нагрудного кармана прямоугольник плотной вощеной бумаги, украшенной вензелями.

— Вот, именное, — гордо помахал им в воздухе. — Магически защищено!

Значит, украсть и проскользнуть во дворец по чужому приглашению не получится — сразу поняла Юна. А потом укорила себя: о чем она думает⁈ Неужели всерьез собралась обокрасть эту девушку?

— Может, вам нужен слуга? — она с мольбой уставилась на отца Фифи.

— Ты, что ли? — фыркнула блондинка. — Нет, не нуждаемся. Иди куда шел. Почему вы вообще пускаете подобных личностей в свой салон? — последние слова были адресованы работницам.

Юна продолжала смотреть на Люсьера.

— Господин?

— Нет, у нас достаточно слуг. Иди, парень, не отвлекай.

— Я огненный маг!..

Отчаявшись, она достала свой козырь.

В глазах господина Люсьера вспыхнул алчный интерес.

— Маг? В самом деле?

Затем интерес сменился недоверием. Мужчина окинул Юну придирчивым взглядом и с сомнением произнес:

— Что-то ты совсем не похож на мага. Они все гладкие да богатые. Деньги лопатой гребут. А ты, парень, прости, на побирушку похож.

— Но это правда…

— Ну, раз правда, то давай, покажи свою магию.

Пять пар глаз уставились на Юну в ожидании представления.

Девушка опустила голову.

Глубоко внутри она чувствовала огонь. Он был там — живой, нетерпеливый, голодный. Бурлил в ней, как в закрытом котле, ища возможность сбросить крышку и вырваться наружу ярким пламенем.

Но крышка была слишком плотной. Печати-замки — слишком тяжелыми. Как оказалось, ей одной не справиться с ними.

— Я запечатанный маг, — призналась она.

На минуту в салоне повисла тишина. Теперь все смотрели на Юну с опаской и неприязнью.

— Знаете, — первой отмерла старшая работница, — вам лучше уйти. Мы не хотим проблем с законом.

— Да, парень, — нахмурился господин Люсьер, — тебе лучше уйти. Не знаю, за какие грехи тебе дар запечатали, но как слуга ты мне не годишься.

Все так же глядя себе под ноги, Юна медленно повернулась к дверям. Она до последнего надеялась, что он передумает, и ее позовут.

Не позвали.

Дверь тихо закрылась, отрезая ее от салона, а чуда не произошло.

Только оказавшись на улице, Юна выдохнула. Она постояла, возвращая себе самообладание и пытаясь придумать дальнейший план.

Может, поискать других кандидаток и попробовать наняться к ним? Только не в таком виде, конечно. Сначала нужно привести себя в порядок. А для этого надо быстрее найти магазин готового платья, в котором одеваются служанки, снять комнату и хорошенько отмыться!

Возможно, если бы она сказала, что девушка, этот господин Люсьер охотнее бы нанял ее. Горничной, например. Но что уж теперь говорить?

Она сошла по ступенькам и быстрым шагом направилась прочь. Мимо, бросив на Юну брезгливый взгляд, прошли две элегантно одетые леди.

— Эй, парень, — послышался сзади запыхавшийся голос. — Да подожди ты!

Юна удивленно замедлила шаг и глянула через плечо.

Ее догоняла одна из работниц.

— Вот! — подойдя, женщина сунула ей в руки обрывок бумажки. — Читать умеешь?

— К-конечно, — опешила Юна, разглядывая корявые строчки. — А что это?

— Ну, ты же ищешь работу? Иди по этому адресу, скажешь, что от Мадины из салона госпожи Пфуке. Это гостиный двор тетушки Левкои. Там мой деверь работал, но на днях уволился, а хозяйка нового угольщика пока не нашла. Справишься?

Сердце девушки ёкнуло, когда она разобрала каракули. Это был адрес гостиницы, в которой они расстались с госпожой Эльнурой. Неужели само провидение хочет, чтобы она продолжила путешествие с ней? Ведь магичка обронила сегодня, что тоже идет во дворец…

— Спасибо, — Юна подняла благодарный взгляд на работницу.

Та махнула рукой, как бы говоря «не за что, парень», и, не оглядываясь, поспешила обратно.

Когда женщина исчезла в дверях салона, Юна уже решила, что делать дальше. Сначала она раздобудет подходящее платье и приведет себя в приличный вид, а затем отправится к госпоже Эльнуре и…

…расскажет ей правду.

С деньгами в кармане Юна успела все сделать до вечера. Нашла гостиницу, искупалась и переоделась. Правда, хозяйка гостиницы удивилась, когда из номера, который снял щуплый ободранный паренек, вышла симпатичная девушка в чепце и скромном, но чистом платье.

На дворе собирались сумерки, когда Юна отправилась к госпоже Эльнуре. Она задержалась возле стоянки городских кэбов, раздумывая, стоит ли тратить две серебрушки на извозчика или лучше сэкономить и дойти пешком.

Юна скользила взглядом по каурым лошадкам, меланхолично жевавшим овес, когда рядом с ней остановился мужчина. Минуту назад он шел мимо, но, заметив девушку, резко свернул. Перешел дорогу и остановился в трех шагах, не спуская с Юны пристального взгляда.

Девушка напряглась.

Делая вид, что продолжает рассматривать кэбы, она искоса глянула на мужчину и с трудом сдержала испуганный вскрик.

Незнакомец был в черном кителе с золотыми пуговицами. На плечах — эполеты. Такую форму носили офицеры королевского Дома Астерии.

Его взгляд изучал ее лицо, пока она тщательно делала вид, что не замечает его. Это пристальное разглядывание очень напрягало. Мельком Юна отметила, что мужчина немолодой. Лет сорок пять, может, чуть больше, и не дракон. Скорее всего — человек.

Она отвернулась и быстрым шагом пошла вдоль стоянки, надеясь увидеть хоть один кэб с возницей.

Мужчина двинулся следом. Оглянувшись украдкой, Юна убедилась, что он идет в трех шагах. Сердце тревожно ёкнуло.

Увидев поворот в переулок, она свернула туда. Мужчина свернул вслед за ней.

Значит, это не случайность. Он действительно преследует ее!

Юна быстро пересекла узкий проулок и выскочила на широкую оживленную улицу, где сновали люди и горели фонари. А затем обернулась.

Незнакомец явно не ожидал такой прыти. Он едва успел затормозить, чтобы не налететь на девушку.

— Вы что-то хотели, сударь? — она вскинула голову.

Инстинкт подсказывал: в толпе ей бояться нечего. А от этого типа нужно отделаться раньше, чем он дойдет за ней до госпожи Эльнуры.

— Сударыня, — он слегка поклонился, — прошу простить мою наглость, но вы очень похожи на принцессу, которую я знаю.

От этих слов Юна окаменела.

— Прощаю, сударь, — она с трудом улыбнулась. — А теперь извините, но я не принцесса. И очень спешу.

— Подождите! — он резко шагнул вперед, перекрывая Юне дорогу. — Всего одну минуту вашего драгоценного времени!

Девушка отступила, всеми силами заставляя себя оставаться на месте и не сорваться на бег.

— Чего вы хотите?

— Небольшой пустяк. Я хочу предложить вам работу.

Такого она точно не ожидала.

— Работу? — переспросила, удивленно хлопая ресницами.

— Да! — мужчина шагнул ближе и доверительно зашептал: — Я офицер королевского Дома Астерии. Ищу девушек, похожих на принцессу, и могу щедро заплатить, если вы согласитесь сыграть ее!

Пару минут Юна просто таращилась на него, пытаясь придумать, что делать. Как она должна поступить, чтобы не вызвать подозрений? Отмахнуться от возможности заработать? Или все же полюбопытствовать…

— Очень щедро! — добавил мужчина, увидев следы сомнений на ее лице. — Тысяча золотых! Вам и делать-то ничего не придется, только бездельничать и наряжаться целыми днями.

Сумма и правда была просто астрономической. Но вот насчет всего остального офицер явно ошибся.

— А-а… о какой принцессе вы говорите? — осторожно спросила девушка.

— О принцессе Астерии.

— А разве она не в тюрьме? — деланно ахнула Юна. — Я слышала, ее и короля собираются казнить!

Мужчина помрачнел.

— Это все сплетни.

— А как же переворот? Это тоже сплетни?

Юне пришлось постараться, чтобы не выдать эмоций.

— Нет, переворот действительно был, — признал офицер, продолжая разглядывать девушку. — Принцессу спасли, она в надежных руках и сейчас направляется к князю Эрисхайму как залог мира между нашими странами…

На этот раз она не смогла сдержать изумления:

— К Эрисхайму⁈

— Да, мой отряд сопровождает ее в Дартсваар, столицу Вальдхейма.

Юна не могла понять: этот мужчина врет или сам верит в то, что говорит? Госпожа Эльнура утверждала, что принцесса в тюрьме. Офицер заявляет, что она направляется к жениху…

А между тем настоящая принцесса стоит перед ним в скромном платье горожанки!

— Простите, я не представился, — он слегка улыбнулся ей. — Ортис Родервик, офицер королевской гвардии.

— Очень приятно, — Юна заставила себя сделать книксен.

Он продолжил смотреть на нее, ожидая, что она тоже назовет свое имя. Но девушка не спешила.

— Значит, вы предлагаете мне заменить принцессу? — она быстро вернулась к прерванному разговору. — И что я должна буду делать?

— Ох, почти ничего! Просто отправитесь с нами в Дартсваар по главной дороге.

— А принцесса?

— А это уже государственная тайна. Соглашайтесь, тысяча золотых!

Юна прищурилась. Мотивы офицера Родервика были ясны. Кто-то нашел девушку, похожую на принцессу Юнону, и решил отправить ее к Эрисхайму. Только в качестве кого? Не невесты — это уж точно. Неужели наложницы? Но зачем?

Спрашивать об этом было чревато. Вряд ли простые горожане Линдариума знают, что творится в Астерии. Хотя, наверное, всем известно про отбор невест. А значит, и про то, что князь разорвал помолвку с принцессой Юноной.

— Наш князь объявил отбор невест, — она закинула пробную удочку.

Родервик поморщился.

— Это не имеет значения. Наша задача — доставить принцессу к нему живой и здоровой. Помогите мне это сделать — и я заплачу вам тысячу… нет… две тысячи золотых!

— Но почему именно я?

— Вы очень похожи! Смотрите!

Он протянул ей овальный медальон на цепочке. Щелкнул маленькой кнопкой, торчащей сбоку, и медальон раскрылся на две половинки. Внутри было два портрета. На одном Юна узнала себя, на другом был… принц Этан.

Не в силах сказать ни слова, Юна таращилась на протянутый медальон. Когда-то она его уже видела, правда, в сложенном виде, и сейчас не могла поверить своим глазам.

Это был медальон короля Ульриха, о чем говорил выбитый на крышечке вензель с печатью Дагоберов. Он всегда висел у него на груди вместе с Большой королевской печатью.

Но откуда он у этого офицера?

— Так вы согласны? — ласковый голос Родервика заставил Юну очнуться.

Вздрогнув, девушка оторвала взгляд от медальона.

— Нет… — она попятилась. — Нет, я передумала…

— Но почему? — Родервик медленно двинулся вслед за ней. Его голос странным образом изменился. Стал подозрительно мягким, вкрадчивым. — Может, сумма награды недостаточно щедрая? Что насчет трех тысяч золотых? Хотите четыре? Пять?

Отступая, Юна замотала головой:

— Нет, мне не нужны ваши деньги! Оставьте меня в покое!

Лицо офицера изменилось. В глазах, только что смотревших с участием, сверкнула холодная сталь. Подняв руку, он щелкнул пальцами, будто давая кому-то знак. И девушка краем глаза увидела серые тени, метнувшиеся к ним из проулка.

— Взять ее! — раздался приказ.

Вскрикнув, Юна развернулась на пятках. Подхватив тяжелые юбки, она бросилась в гущу толпы.

Думать, как так получилось, не было времени. И все же девушка поняла, что офицер как-то сумел ее опознать. Но вовсе не потому, что она надела платье. Нет, он словно почувствовал в ней принцессу. Она хорошо помнила, как он шел вдоль улицы, а затем резко свернул, будто что-то потянуло его, как магнит, в ее сторону.

А теперь, получается, он был не один!

Неужели случилось то, чего она так боялась? На нее вышли ищейки королевы!

Не в силах отделаться от этих мыслей, Юна нырнула в поток людей, двигающийся от центра к окраине. Судя по одежде горожан — это были ремесленники, подмастерья и чиновники, возвращающиеся домой после рабочего дня.

— Стой! Держи ее! — донесся в спину яростный вопль. — Остановите девчонку!

Толпа заволновалась. Люди начали сбавлять ход, с любопытством крутить головами в ожидании бесплатного развлечения.

Юне удалось проснуться между двумя чиновниками, которые так спешили домой, что даже не сняли испачканные чернилами нарукавники. Она догнала стайку девушек в таких же чепцах и непритязательных платьях, как у нее, и пристроилась к ним. Люди обступили ее плотной массой, тесня со всех боков.

Позади образовалась давка. Там кто-то напирал, расталкивая толпу. Слышалась грубая ругань.

Юна оглянулась. В двадцати шагах от нее над толпой возвышалось хмурое лицо Ортиса Родервика. Мужчина двигался следом за девушкой, подняв правую руку вверх, а между его сжатых пальцев поблескивал какой-то предмет.

Не убежать — осознала она. Догадка была верной: у офицера есть артефакт, который смог ее вычислить!

Девушка пригнулась, пока он ее не заметил, и начала быстро протискиваться между людей, шепча извинения.

Вместе с толпой ее вынесло на широкий перекресток. Здесь сияли огнями несколько зданий с яркими вывесками, и лилась веселая музыка.

— Пропустим по стаканчику, господин Левс? — услышала Юна голос слева.

— Почему бы и нет? День был трудный, а в «Трех кабанах» наливают отличный эль.

Двое мужчин, шедшие рядом с ней, свернули к трактиру, на крыльце которого скучали несколько человек. Юна сунулась вслед за ними, но кто-то шагнул ей навстречу, закрывая обзор.

Неизвестный двигался спиной к свету, не давая себя рассмотреть. Его фигуру и лицо скрывал плащ с глубоким капюшоном.

Юна отпрянула в гущу толпы, с ужасом понимая, что это один из ищеек.

Неужели попалась?

Все зря?

И в этот момент кто-то внезапно обхватил ее сзади за талию. Чья-то ладонь зажала рот, гася зародившийся крик. Затем — сильный рывок.

Юна почувствовала, как ее ноги отрываются от земли. Все вокруг завертелось — дома, огни, люди, все слилось в сумасшедшую карусель и вспыхнуло ярким светом, ударившим по глазам.

Захлебываясь криком, она до боли зажмурилась. Замолотила в воздухе руками и ногами, отбиваясь от невидимого врага, и не сразу сообразила, что ее уже никто не держит.

Ноги подкосились. Юна упала на колени, едва успев подставить руки, и с опаской открыла глаза.

Взгляд уперся в зеленую траву.

Траву⁈

Но минуту назад она стояла в толпе посреди мощеной улицы!

Затаив дыхание, девушка медленно подняла взгляд повыше и увидела знакомые сапоги.

— Марген! — простонала, мотнув головой.

— Я тоже рад тебя видеть, — судя по голосу, лунданец довольно ухмыльнулся.

Хотя… может, он никакой не лунданец?

Юна поднялась на ноги, отряхнула юбку, собираясь с мыслями, и, только успокоив дыхание, вскинула голову.

Да, это был он. Тот самый Марген-контрабандист, каким она его запомнила. Расшитый кандык, аккуратная бородка, выбритые по лунданскому обычаю виски и длинная черная косица, смолой стекающая с макушки.

— Как ты меня нашел? — она с подозрением уставилась на него.

— А я тебя и не терял, — хмыкнул он. — Но ты заставила меня поволноваться. Можешь гордиться. Еще ни за одной женщиной я так не бегал.

Юна мельком огляделась.

Они стояли возле покосившегося забора, заросшего давно не кошенной травой. А за забором виднелась темная от времени бревенчатая стена.

— Как мы здесь оказались? — спросила девушка.

— Порталом, — Марген поднял сжатый кулак и указал на перстень с огромным сапфиром.

— Ясно, — она отступила на шаг. — Опять ошейник наденешь?

Он широко улыбнулся:

— Не надену, если пообещаешь быть умницей.

Юна прищурилась:

— Что это значит?

— Для начала давай познакомимся заново, ваше высочество.

Она почувствовала, как вся кровь отхлынула от лица и моментально ослабли ноги. Пришлось ухватиться за шаткий забор, чтобы не упасть.

— Ты…

— Успокойся, — он поморщился, поймав ее перепуганный взгляд, — я не выдам тебя ищейкам Эолы, если ты этого боишься. Наоборот, как видишь, я утащил тебя у них из-под носа. Эти идиоты до сих пор бегают по улице, не могут понять, куда ты исчезла.

— Откуда?..

Юна укусила себя за щеку: давай, соберись, тряпка! Она неизвестно где, с человеком (или драконом?), которому нельзя доверять! А теперь еще выясняется, что он знает ее тайну!

— Скажем так, я догадался. Не сразу, конечно. Все же сложно поверить, что принцесса Астерии попытается выбраться из страны в одиночку, да еще под видом мальчишки. Тебе почти удалось меня обдурить. Сначала я думал, что ты обычная оборванка, ограбившая какого-нибудь толстосума.

— И когда ты понял, кто я? — с опаской спросила она.

— На таможне. Когда капитан пограничной стражи сказал, что принцесса исчезла, и так подробно ее описал. А я ведь ему как раз в тот момент отдал как плату твои камешки с королевской огранкой. Осталось только сложить два и два.

— И тогда ты надел мне ошейник? — заключила девушка невеселым тоном. — Чтобы я не сбежала?

— Да, извиняться не буду. У меня были планы насчет тебя, и сейчас они тоже есть.

— Что тебе нужно?

— Так сразу? — лунданец почесал бровь. — Может, поговорим в более подходящей обстановке? Я тут знаю одно заведеньице…

— Нет! — оборвала она. — Говорим здесь и сейчас.

Юне надоело юлить. Надоело бежать и прятаться. Сегодня она убедилась, что королева Эола не забыла про нее.

Если бы Марген не выкрал ее прямо из-под носа у ищеек, то сейчас она вполне могла сидеть где-то в подвале, связанная по рукам и ногам, или трястись в багажнике кареты, увозящей ее обратно в Астерию. Кем бы ни был Марген — Огненным драконом, контрабандистом, да хоть самим воплощением Тьмы, — сегодня он ее спас. Она выслушает его. А потом решит, что делать дальше.

— Ладно, — он пожал плечами. — Здесь так здесь. Мы можем помочь друг другу, принцесса. Я знаю, что ты хочешь встретиться с Эрисхаймом, но у тебя это вряд ли получится. Ты просто не дойдешь до него. К тому же принцесса Юнона прямо сейчас едет к нему с целым обозом подарков. По официальной версии, королевский Дом Астерии жутко извиняется за маленькое недоразумение с алмазными копями и отдает принцессу в качестве компенсации.

— Что⁈ — ахнула Юна.

Впрочем, этого нужно было ожидать. Ведь отец так и планировал — отдать ее наложницей, лишь бы утихомирить драконов.

— Что слышала. Но это еще не все. Ты сегодня сама видела, что тебя ищут. Знаешь, как они тебя вычислили?

— Догадываюсь. Какой-то артефакт?

— Умница, — Марген осклабился. — Скорее всего, он реагирует на твою кровь. Ведь твой отец, насколько я знаю, все еще томится в застенках дворца, а значит, его врагам ничего не стоило сцедить у него немного крови и наделать поисковиков для твоей поимки. Понимаешь, что это значит?

Она кивнула:

— Да, меня найдут, как бы я ни маскировалась.

— Верно. Это только дело времени, как скоро тебя обнаружат. Но я смогу решить твою маленькую проблему, если ты поможешь решить мою.

— Какую?

Он с минуту внимательно смотрел на нее. Серьезно, не улыбаясь. И Юне показалось, что в хищных чертах Маргена она видит отражение того Огненного дракона, который купил коня.

Действительно ли эти двое — одно и то же лицо, или она ошибается? Стоит ли спрашивать прямо в лоб или лучше оставить свои подозрения при себе? И можно ли вообще доверять этому типу?

Юну мучили сомнения. Затаив дыхание, она настороженно ждала, что скажет Марген. Снова потребует отправиться с ним на север в Эствир, где под толщей снега и льда хранятся мифические сокровища? Он ведь обещал снять печати с ее магии, и она ему верила…

Пока Берилл не сказал, что Марген в принципе ни с кого снять печати не может.

— Стань моими глазами и ушами во дворце Эрисхайма, — прозвучал тихий голос.

Глаза Юны изумленно расширились.

— Ты… Ты предлагаешь мне шпионить для тебя?

— А взамен я помогу тебе попасть в этот дворец и встретиться с князем.

Внутренний голос подсказывал, что не стоит соглашаться. Этот Марген — или кто он там — темная лошадка, и лучше держаться от него и его махинаций подальше. Но в то же время здравый смысл говорил, что он прав.

Ей ни за что не добраться до Дартсваара самой. Только не сейчас, когда на ее след напали ищейки. Даже помощь Эльнуры может оказаться бесполезной, да и вообще, с магичкой сначала нужно договориться. Захочет ли она взять с собой опальную принцессу?

И все же Юна колебалась. Как ни крути, а Марген не тот мужчина, которому она могла доверять. А то, что рядом с ним на нее опускалось подозрительное спокойствие — только пугало.

Между тем он решил ее подтолкнуть:

— Ты не сможешь сама покинуть Линдариум. Тебя будут ждать на всех воротах. Ризанцы проникли в Вальдхейм вместе с королевским обозом, он — их прикрытие. Если тебя поймают, ты просто тихо исчезнешь.

Она и сама это знала.

— Ладно. И как ты планируешь помочь мне выбраться? — склонив голову к плечу, Юна посмотрела на него внимательным взглядом.

Не испуганной принцессы, оказавшейся вдали от дворца, без нянек и слуг. А как человек, собирающийся принять важное решение.

— Я дам тебе одноразовый портальник, — Марген продемонстрировал тонкое кольцо на мизинце, которого еще минуту назад там не было. — На нем стоит отвод глаз, так что, когда ты его наденешь, он станет незаметен для других. Повернешь его — и он перенесет тебя за стену города, в особое место на дороге, где будет ждать почтовый дилижанс. Ты должна сесть в этот дилижанс.

— Наверное, излишне спрашивать, что это твой экипаж? — скептично хмыкнула Юна.

Марген ответил довольной ухмылкой:

— О да, контрабанда рубелой уже в прошлом. Теперь я законопослушный владелец парочки почтовых карет. Сейчас мои экипажи проходят таможенный досмотр, но на рассвете мы будем ждать тебя в условленном месте. Тебе есть где провести эту ночь?

Он окинул Юну таким взглядом, что она сразу поняла: сейчас он предложит ей ночевать вместе с ним.

Но, к ее удивлению, Марген сказал совершенно другое:

— Если нет, я дам денег, снимешь себе комнату.

Почему-то это кольнуло досадой.

Поджав губы, Юна ответила:

— У меня есть деньги, и мне есть где ночевать.

Получилось резче, чем она хотела. В глазах Маргена что-то сверкнуло, словно он догадался о причине ее недовольства. И Юна поспешно отвела взгляд.

Еще не хватало, чтобы он решил, будто нравится ей!

— Ладно, — заговорил он обыденным тоном. — Надеюсь, этой ночью с тобой ничего не случится. У твоих преследователей мощный артефакт, но у него небольшой радиус действия. В какой гостинице ты решила остановиться?

Несколько секунд Юна колебалась, не зная, рассказывать ли ему про Эльнуру. И про то, что магичка тоже направляется в Дартсваар. С этой женщиной она чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с Маргеном. А ведь придется еще и с его бандой снова встретиться! Как она будет ехать с ними одна? Нет уж, тут женская помощь точно не помешает!

— На Яблоневой улице, гостиный двор тетушки Левкои.

— Я знаю, где это.

— Но у меня есть одно условие…

Марген выгнул бровь, ожидая продолжения.

И Юна выпалила одним духом:

— Со мной поедет моя знакомая. Она тоже направляется к Эрисхайму.

— Еще одна кандидатка в невесты? — понимающе хмыкнул мужчина.

— Нет, она маг-воздушник и уже в годах. Едет с внучкой, чтобы предложить князю свои услуги.

— Она знает, кто ты?

— Нет. Но я собираюсь ей рассказать.

— Смелое решение, — Марген окинул Юну оценивающим взглядом. — Не боишься, что она тут же предаст тебя?

— Нет, — девушка помотала головой, хотя сердце тревожно сжалось. — Я ей доверяю. Это графиня Санс-Авард, она из Астерии, как и я. Ризанцы сожгли ее земли. Ей нет причин предавать меня, тем более она сама сказала, что знала мою мать и хотела, чтобы та стала королевой.

В глазах Маргена появилась заинтересованность.

— Хм… А что, так даже лучше. Ты говоришь, у твоей графини есть внучка. Сколько ей лет?

— Наверное, пять, — Юна удивилась такому вопросу. — А какое это имеет значение?

— Да есть у меня одна мыслишка… — он призадумался, продолжая разглядывать ее. — Ты можешь поехать как компаньонка магички или как няня ее внучки. Но раз она графиня, то ее компаньонкой должна быть девушка из дворянской семьи. А тебе же лучше, если все будут считать тебя няней, прислугой. По крайней мере на время пути.

Юна кивнула, соглашаясь, но тут же спросила:

— Может, теперь и ты скажешь, кто ты на самом деле?

К ее удивлению, Маргена этот вопрос ничуть не обескуражил. Он словно ждал его и заранее подготовил ответ:

— Поверь, тебе лучше не знать.

— Но как я могу тебе доверять? Ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего. Это несправедливо!

— Забудь про справедливость, — он помрачнел, словно вспомнил о чем-то неприятном. — Ее не существует.

Затем шагнул ближе, снимая с мизинца кольцо-портальник и протягивая Юне:

— Чем меньше ты знаешь обо мне — тем безопаснее для тебя. Но если не доверяешь, то предлагаю заключить магическое соглашение.

Она не спешила брать протянутое кольцо. Даже руки убрала за спину.

— Что за соглашение?

— Я уже сказал в самом начале. Я помогаю тебе попасть во дворец Эрисхайма под видом кандидатки в невесты. И даже лично встретиться с ним. А взамен ты будешь добывать для меня информацию.

— Шпионить, — невесело хмыкнула девушка. — Как понимаю, отказ не принимается?

— Ну почему же, — Марген зажал кольцо в кулаке и изогнул губы в хищной ухмылке, — ты можешь отказаться. Но тогда я оставлю тебя без защиты. А ты же не хочешь, чтобы тебя поймали и вернули домой, маленькая принцесса?

— Вот гад! — не сдержалась она.

Ухмылка Маргена стала еще довольнее:

— Ну-ну, не будем оскорблять друг друга. Мы же теперь… м-м-м… — он сделал вид, что задумался, — деловые партнеры? Должны уважать друг друга.

Юна понимала, он просто издевается над ней. Потому что прекрасно знает: в душе она уже согласилась. Да, еще в тот момент, когда он сказал, что без него ей не выбраться из города. К сожалению, это так.

Но есть маленький нюанс. Это соглашение нужно не только ей. Он ведь тоже не дурак и хочет обезопасить себя от предательства. Иначе что ей мешает встретиться с Эрисхаймом и все ему рассказать?

Наверное, что-то мелькнуло в ее глазах, потому что Марген перестал ухмыляться и посерьезнел.

— Соглашайся. Договор двухсторонний: он не позволит нам обмануть или предать друг друга. Но должен предупредить… Тебе придется предложить Эрисхайму что-то более ценное, чем твое невинное тело, если хочешь, чтобы он помог вернуть трон.

— Что⁈ — она изумленно отшатнулась.

— Думаешь, я так глуп, что не понял, почему ты так упорно ищешь с ним встречи? Особенно после того, как он разорвал помолвку и устроил этот фарс с отбором невест. В твоей стране переворот, власть захватили самозванцы, да еще поддельные принцессы лезут из всех щелей как грибы. Все очевидно. Только с чего ты взяла, что князь драконов будет тебе помогать? Зачем ему это?

Вопрос заставил девушку растеряться.

Юна и сама не раз задумывалась об этом. По всему выходило, что она для князя никто, и помогать ей ему нет никакого смысла. Но он был ее последней надеждой. Был целью ее пути. Она не могла просто так взять и забыть про обещание, которое дала отцу.

— Я не знаю, — призналась она, опуская глаза. Меньше всего хотелось, чтобы Марген увидел слезы, предательски заблестевшие на ресницах. — Не знаю, что буду делать, когда встречусь с ним. Какими словами стану просить о помощи, что предложу взамен…

Ее голос совсем затих.

Марген хмыкнул.

В этом звуке было столько небрежного снисхождения, что Юна мгновенно вспыхнула. Сжав кулаки, она вскинула голову и твердо закончила:

— Но уверена, нужные слова сами придут в нужный момент.

Их взгляды скрестились.

Непроницаемый черный взгляд мужчины и пылающий синий взгляд девушки. С минуту они смотрели друг другу в глаза, оценивая и изучая. Пока наконец Марген не разжал ладонь, в которой лежало кольцо.

Юна больше не колебалась. Она решила идти до конца.

Протянув руку, коснулась портальника. И в этот момент пальцы Маргена сжались, захватив в плен ее кисть.

Над их сомкнутыми руками вспыхнуло алое марево. Жар загорелся на пальцах Юны в том месте, где ее кожа касалась кожи мужчины, а затем промчался вверх по руке, поднимая дыбом невидимые волоски. И ужалил в самое сердце.

Она схватилась за грудь.

— Больно! — потерла обожженное место.

— Сейчас пройдет, — процедил Марген сквозь зубы. — Мне тоже не очень приятно, ведь договор двухсторонний.

Минуту спустя боль действительно утихла. Юна выдохнула, когда Марген отпустил ее руку. Но странное дело, после того, что случилось, она чувствовала себя немного иначе.

Будто все это время внутри нее была пустота, а теперь она вдруг заполнилась. И это было… даже приятно!

— Я перенесу тебя к гостинице, — глухо произнес Марген и отвернулся. — Встань рядом.

Теперь он почему-то избегал смотреть на нее.

Юна едва успела выполнить приказ, как впереди открылся портал. Она увидела знакомое крыльцо, а в следующий момент Марген просто толкнул ее в спину.

Вскрикнув, девушка по инерции сделала пару шагов, и белый портальный свет резанул по глазам, заставляя зажмуриться.

Через секунду перед веками потемнело. Юна открыла глаза и оглянулась. Ни портала, ни Маргена за спиной уже не было. Там простиралась пустынная улица.

Несмотря на поздний час, магичка не спала. Едва Юна постучала в дверь ее номера, как раздался тихий голос:

— Открыто, входите.

Девушка шагнула через порог, заранее готовя слова. Но не успела открыть рот, как услышала:

— Поставьте на столик.

В комнате царил полумрак, а сама магичка стояла спиной к двери и перебирала на кровати какие-то вещи.

Юна поняла, что она приняла ее за прислугу.

— Госпожа Эльнура… Это я, Юн… То есть Юна…

Женщина оглянулась. На ее лице вспыхнуло узнавание, которое в тот же миг сменилось изумлением.

— Юн? — она вгляделась в гостью, застывшую на пороге. — О боги, ты девушка! Как я сразу это не поняла, вот старая дура!

Опальная графиня Санс-Авард тихо рассмеялась.

— Проходи, сейчас свет добавлю.

Она подкрутила светильник. Теперь Юна смогла рассмотреть ворох вещей на кровати и спящую Милли.

— Моя внучка утомилась, — улыбнулась Эльнура, ласково глядя на девочку. Затем обернулась к Юне. — Я ждала, что ты вернешься, ведь вместе нам было бы проще добраться до Дартсваара. Но честно, даже подумать не могла, что ты окажешься девушкой. И как только сразу не разглядела? Где были мои глаза?

Она снова рассмеялась и пригласила гостью за стол:

— Садись, я заказала вечерний чай, но что-то его не несут.

Юна колебалась. Наверное, стоит сначала все рассказать. Но как? Просто заявить: «Здравствуйте, я пропавшая принцесса»? Сложно придумать что-то более нелепое!

Она нервно покрутила портальник на пальце, затем шагнула ближе к женщине и, подставив лицо свету, с надеждой спросила:

— Скажите, вы меня не узнаете? Я никого вам не напоминаю?

Та нахмурилась, вглядываясь в черты девушки.

— Эм… а должна?

— Вы знали мою мать.

Магичка нахмурилась:

— Я многих матерей знала. Подскажи ее имя.

— Графиня Юнона Кроук.

Их взгляды встретились, в глазах Эльнуры мелькнуло узнавание, и женщина застыла, пораженная внезапным открытием.

— Стой! — выдохнула полушепотом. — Ты… о Небо, ты дочь короля? Но это же невозможно!

Отмерев, она бросилась к двери, задвинула засов, а затем так резко обернулась к Юне, что юбки магички взметнулись, подняв небольшой ветер. Схватила девушку за руку и приблизила ее лицо к своему.

— Невероятно! — услышала Юна. Взгляд женщины жадно блуждал по ее лицу. — Не верю своим глазам! Но…

Эльнура внезапно отпустила ее и прищурилась:

— Разве принцесса не сидит сейчас в Мертвой башне? Чем докажешь, что ты не самозванка?

К этому вопросу Юна была готова. В конце концов, отец позаботился, чтобы она могла доказать свое происхождение.

Девушка расстегнула воротник-стойку и достала медальон. Тот качнулся, как маятник, на цепочке. Центральный камень сверкнул, привлекая внимание Эльнуры, и глаза магички расширились.

— Это украшение отец сам сделал для моей мамы, — тихо сказала Юна. — Он отдал его мне, когда заставил бежать из дворца.

— Да… — эхом откликнулась магичка, — я помню этот кулон. Твоя мать до самой смерти носила его. Но когда ее хоронили, кулона не было. Я все ломала голову, куда он делся. Ведь не могли его украсть монахини! А оказывается, все так просто… Ульрих забрал его.

Она немного отклонилась и посмотрела на девушку пристальным взглядом.

— Значит, вот ты какая, незаконная дочь короля.

— Я его единственный ребенок.

Юна не опустила голову. Наоборот, расправила плечи и прямо встретила взгляд Эльнуры. А увидев недоверие в глазах женщины, пояснила:

— В ночь переворота отец сказал, что принц Этан не его сын. Королева родила от другого.

Эльнура несколько мгновений вглядывалась в лицо девушки, а потом усмехнулась:

— Что ж, этого следовало ожидать. Принц совсем на него не похож. Но столько лет водить всех за нос — хитрость королевы достойна восхищения!

— Я не знаю, как она это сделала, — призналась Юна, — но у Этана была огненная магия Дагоберов.

— А у тебя? — в глазах магички вспыхнул интерес. — У тебя есть эта магия?

— Мне ее запечатали… Я ведь так и не научилась ее контролировать.

Интерес сменился разочарованием:

— Жаль, это было бы лучшим доказательством того, что ты истинная дочь Дагобера. Впрочем…

Стук в дверь прервал разговор. Юна вздрогнула от резкого звука, но Эльнура лишь махнула рукой и направилась к двери:

— Это принесли чай, не беспокойся.

И правда, на пороге стояла служанка с подносом.

— Принеси дополнительную чашку! — велела магичка. — И не болтай, что у меня гости!

Та быстро расставила на столе дымящийся чайник, от которого по комнате пополз аромат душицы и мяты, расписную чашку с блюдцем, фарфоровые вазочки с вареньем и выпечкой, и молча откланялась.

Вернулась через минуту, неся еще одну чашку.

Когда служанка, наконец, ушла, Эльнура снова закрыла дверь на засов и указала на стол:

— Садитесь, ваше высочество. Думаю, нам надо о многом поговорить…

Разговор затянулся за полночь. В основном говорила магичка. Юне хотелось знать все: про свою мать, про то, какой она была, как близко ее знала Эльнура. И про тот случай с пожаром в монастыре, куда король отправил любимую фаворитку.

Пару раз просыпалась Милли, но спросонья не узнала в гостье Юна Ларса. Немножко похныкала, пока бабушка убаюкивала ее, и уснула уже до утра.

— Твоя мать не знала, что беременна, когда уезжала. Это выяснилось уже в монастыре. Ей предлагали бежать в другую страну, но она отказалась. Сказала, что раз такова воля ее любимого, то она будет верна ему до конца. Ведь она не только его любовница, а еще и подданная, — невесело усмехнулась Эльнура, погрузившись в воспоминания. — Глупая девочка. Он не оценил ее преданности ни как король, ни как мужчина.

— Почему она умерла? — тихо спросила Юна. — Разве там не было целителей, которые могли спасти ее?

— Почему люди вообще умирают? — магичка пожала плечами. — Думаю, Юнона просто не хотела жить. Монахини, которые были с ней, рассказали, что она чахла день ото дня, и к моменту родов у нее почти не осталось сил. Она даже родить сама не могла. Им пришлось вызвать мага-целителя, иначе ты умерла бы в ее чреве, так и не появившись на свет.

Понемногу в голове Юны складывалась картина. Она была печальной и мрачной, но со светлыми полосами, похожими на лучики солнца, пробившимися сквозь грозовые тучи. Ее родители любили друг друга, она в этом не сомневалась. Но жизнь и трон заставили их разлучиться. Отец поступил как истинный король. Ради процветания своей страны он женился на принцессе соседнего государства. А мать… мать тихо увяла в далеком монастыре…

Она не могла их осуждать, хотя в душе пылала обида.

— Значит, до трех лет я жила там, где умерла моя мама, — пробормотала Юна, борясь со сном. Все-таки день был долгим, насыщенным и очень нервным. — А потом у меня случился выброс магии, и меня оттуда забрали.

— Ты о том дне, когда был сожжен монастырь? Да, Ульрих тогда жутко разволновался. Лично примчался. Хотя до этого не появился даже в тот день, когда ты родилась! И на похоронах бедной Юноны его тоже не было. Ну да, не королевское это дело — хоронить бывших фавориток, — магичка со злостью фыркнула. — А теперь из-за его слепоты и недальновидности я лишилась дома, невестки и сына, а моя внучка — родителей.

Эльнура не скрывала своего презрения.

— Помогите мне, — Юна подняла на нее осоловелый взгляд. — Помогите добраться до Эрисхайма.

— Зачем тебе князь драконов, деточка? — магичка удивленно заглянула ей в лицо. — Все знают, что он разорвал помолвку с принцессой Астерии.

— Я буду просить… нет, умолять его о помощи. Чтобы он вернул трон отцу.

— Думаешь, он согласится? — она недоверчиво хмыкнула. — Ради чего ему лезть в человеческие разборки? Мы все пыль у него под ногами.

— Не попробую — не узнаю, — тихо сказала Юна. — Но он единственный, кто может помочь и выступить против ризанцев. Вы же не любите их. Помогите мне, и когда мой отец вернется на трон, он вернет вам все земли и титулы. Я смогу убедить его в этом!

— «Если», — строго поправила женщина, — не «когда», а «если», ваше высочество. Ты слишком юна, чтобы решать за других. Уже поздно, можешь лечь рядом с Милли. Я сейчас уберу свои вещи.

— А вы?

— У меня все равно старческая бессонница. Я посижу в кресле. Мне надо о многом подумать…

Юна не спорила.

Она сняла верхнее платье и, оставшись в сорочке и панталончиках, забралась к Милли под теплое стеганое одеяло. Сон почти сморил ее, когда на ум пришла внезапная мысль.

Она забыла сказать о главном! О Маргене и дилижансе, которые будут ждать в условленном месте.

Приподнявшись на локте, Юна открыла рот, и в этот момент ее что-то остро кольнуло в грудь. Как раз там, где висел медальон.

Девушка ойкнула и потерла больное место.

— Что такое? — Эльнура бросила на нее внимательный взгляд. — Ты что-то хотела сказать?

Юна смутилась. Уже не впервые отцовский подарок просыпался и напоминал о себе в самый неожиданный момент. В прошлый раз он помог ей очнуться от любовного наваждения в объятиях Берилла, а теперь…

Может, стоит прислушаться к этому предупреждению?

Магичка продолжала смотреть пристальным немигающим взглядом.

— Да, — с трудом улыбнулась Юна. — Спасибо за все.

Эльнура выдохнула и откинулась на спинку кресла:

— Спи. У тебя впереди трудный день…

Впервые за все время с момента бегства из дворца, Юна спала как младенец. Ей ничего не снилось, ничего не тревожило. Все заботы и страхи отступили, дав измученному телу и разуму погрузиться в глубокий сон.

Пока сквозь этот сон не пробилось странное жжение. Что-то кололо в грудь.

Поначалу Юна не обращала внимания на дискомфорт. Но он становился все назойливее и болезненнее. В конце концов глубокий сон перешел в легкую дрему, и сквозь нее Юна услышала тихие голоса.

Еще не осознавая происходящее, девушка потерла грудь и невольно прислушалась к разговору.

Говорили мужчины. Они находились где-то недалеко и, судя по тону, были чем-то озабочены.

А потом она услышала то, что заставило резко очнуться, распахнуть глаза и уставиться в темноту.

— Магичка сказала, что добавила в чай сон-травы, так что принцесса будет спать до утра. Но на всякий случай перестрахуемся. Вы трое поднимайтесь по лестнице, остальные — со мной. Присмотрим за окном, чтобы птичка не вылетела из клетки.

Юна не могла поверить своим ушам. Может, ей это приснилось?

Но надежды развеялись, когда раздался ответ:

— Слушаюсь, господин Дарбус.

Этот голос она сразу узнала, ведь не так давно со всех ног удирала от его обладателя. Офицер Ортис Родервик!

Юна сжалась в постели, забыв, что нужно дышать. Глаза уже привыкли к темноте, царившей в комнате, и она смогла рассмотреть магичку.

Эльнура сидела напротив кровати, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на коленях. И смотрела прямо на Юну. Будто все это время ждала, когда та проснется.

Их взгляды скрестились, и по телу девушки пробежала холодная дрожь.

Магичка мрачно усмехнулась:

— Твой план ненадежен, я не могу так рисковать.

— О чем вы? — Юна медленно села на кровати. Голова была тяжелой и немного кружилась. — Чем вы меня опоили?

— Они предложили вернуть все земли и все имущество, если я отдам им тебя, — продолжила женщина, будто не слыша. — Я должна заботиться о внучке. Она — единственное, что у меня осталось. Надеяться на помощь драконов — бессмысленно.

В одну секунду, как по мановению волшебной палочки, на Юну снизошло понимание.

— Кто — они? — выдохнула девушка, чувствуя, как ледяная паника сковывает ее по рукам и ногам. — Кому вы меня отдали?

— Ризанцы.

В дверь заколотили. Громко, требовательно.

Рядом заворочалась и захныкала Милли.

Но Юна не обратила внимания. Вскочив, она подбежала к окну.

Внизу на залитой лунным светом дорожке стоял Ортис Родервик в мундире офицера Астерии, а рядом с ним — двое мужчин, чьи фигуры и лица скрывали плащи с капюшонами. Тогда, в толпе, ее пытался схватить незнакомец точно в таком же плаще!

Но тогда на помощь пришел Марген, появившийся неизвестно откуда. А теперь? Неужели ее загнали в ловушку?

Она в панике оглянулась на магичку.

Эльнура по-прежнему сидела в кресле, только теперь сжимала его подлокотники. Милли, разбуженная стуком и голосами, недоуменно выглядывала из-под одеяла и крутила растрепанной головой. На лице у девочки было такое выражение, будто она вот-вот собиралась заплакать.

— Ба… — протянула Милли.

Эльнура ее не услышала.

Уперев в Юну тяжелый взгляд, магичка произнесла:

— Прости, у меня не было выбора…

Правой рукой она сделала странный пасс. С пальцев сорвался мерцающий вихрь. Он толкнул двери, раскрывая их настежь, и в комнату ворвались ризанцы.

Двое бросились к Юне, третий остановился за спиной Эльнуры. Девушка еще успела вжаться спиной в подоконник и увидеть, как тот третий хватает магичку за волосы и заносит клинок над ее головой. А потом повернула перстень.

Тот самый, который дал Марген.

Яркий свет портала вспыхнул между ней и ризанцами.

— Уходит! — закричал один. — Держи ее!

Но девушка уже нырнула головой в переход, как с обрыва прыгнула в незнакомое озеро.

Белое марево поглотило ее, ослепив и лишив ощущения пространства. Все вокруг на мгновение завертелось, словно земля и небо поменялись местами, а затем ее выплюнуло в темноту…

Панический ужас захлестнул горло, словно удавка.

Юна упала на что-то мягкое и влажное, едва успев подставить ладони. Не сразу, но поняла, что стоит на коленях в траве, покрытой густой росой. Вокруг царила ночь, но воздух был свеж, в нем разливались запахи леса, слышался стрекот цикад и веселые рулады лягушек.

Несколько минут девушка не шевелилась, пытаясь справиться с паникой. Все тело била мелкая дрожь. Сердце грохотало как одержимое, а воздух застрял в груди.

Затем она всхлипнула. Это произошло само собой, Юна не собиралась плакать. Но напряжению требовался выход, и оно нашло его, вылившись со слезами.

Беглянка медленно поднялась.

Она стояла на обочине, дрожа от прохлады. Впереди и за спиной темнел густой лес, разделенный укатанной колеей. Дорога была абсолютно пустынной.

Юна посмотрела на небо. Один его край только-только начинал сереть. Значит, рассвет еще не скоро. А значит, обещанный Маргеном дилижанс придется ждать, сидя в мокрой траве.

Но хуже всего, что на Юне не было платья. Она оказалась посреди леса босая, в одних панталонах и нижней рубашке. И уже начала замерзать.

Ночь оказалась холодной.

Девушка обхватила себя руками за плечи, чтобы согреться, и огляделась.

Эльнура ее предала. Единственный человек, который знал ее мать. Единственный, кому она доверилась…

И вот теперь она снова одна, в темноте, полуголая…

Где-то скрипнула ветка. Стрекоча, взлетела спугнутая сорока.

Юне захотелось закричать в голос. Рыдания подкатили к самому горлу, и она зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Зажмурилась, глотая слезы. И в тот же момент ощутила, как на плечи опускается что-то теплое и тяжелое.

Вскрикнув, девушка обернулась. И уткнулась носом в знакомый кандык.

— Марген, — выдохнула облегченно.

— А ты ждала кого-то другого? — ухмыльнулся мужчина.

Он не шевелился, давая ей возможность прийти в себя. Укутанная его плащом, согретая его руками, Юна наконец-то расплакалась, тихо, по-детски всхлипывая.

— Так, давай только без сырости, — проворчал он, подхватывая ее на руки.

— Ты снова меня спас! — она улыбнулась сквозь слезы и спрятала лицо у него на груди.

— Не обольщайся, у нас договор. Я почувствовал, что портальник сработал раньше времени. Что случилось? И где твоя графиня-магичка?

Марген шел, неся ее на руках. Под его ногами поскрипывали песок и мелкие веточки. Но Юне было безразлично, куда он ее несет. Сейчас она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Внутри разливалось волнующее тепло.

— Она предала меня, — призналась Юна чуть слышно. — Опоила сон-травой и сдала ризанцам.

— Вот с…! — Марген явно собирался сказать все, что думает о некоторых дамах, но в последний момент передумал. Прижал Юну к себе и проворчал: — Ладно, обойдемся без нее, главное — ты жива.

— А как же наш план? Ну, что я должна приехать в Дартсваар под видом служанки?

— Придумаем что-нибудь. В дилижансе много мест, их все раскупили. Возможно, кто-то из пассажиров нуждается в горничной.

— Много пассажиров? — Юна так удивилась, что даже всхлипывать перестала. Подняла голову и уставилась на Маргена, но увидела только его задранный подбородок и аккуратную бороду. Мужчина смотрел вперед, а не на нее. — Разве я еду не одна?

— Конечно, нет. Я же сказал, это почтовый дилижанс. Точнее, обоз из нескольких дилижансов. Все должно быть законно, иначе нас просто не пустят в столицу.

— А куда ты меня несешь?

— Скоро увидишь.

К изумлению девушки, он свернул с дороги и направился в лес. Она уже готова была начать всерьез волноваться, когда между деревьями показался огонек.

— Пришли, — произнес Марген.

Юна увидела, что он вынес ее на небольшую полянку, посреди которой тлели угли костра, а вокруг, закутавшись в одеяла, посапывали знакомые контрабандисты.

За ближайшими кустами нашелся и фургон, прикрытый ветками от случайных глаз. Марген усадил девушку на его откинутый бортик и сухо сказал:

— Внутри найдешь одежду и можешь поспать, до рассвета еще пара часов.

Юна покосилась в чернильную темноту, заполнившую внутренности фургона. На ее лице появилось затравленное выражение, и Марген нахмурился.

— Ах да, — пробурчал он, щелкая пальцами. — Совсем забыл, что ты боишься темноты.

В воздухе затанцевал и умчался в фургон рой светлячков.

Девушка несмело улыбнулась:

— Спасибо!

Лицо Маргена стало непроницаемым.

— Советую постараться уснуть, — бросил он грубоватым тоном. — До рассвета еще есть время.

Когда он ушел, вместе с ним ушло и тепло, которое все это время изнутри согревало Юну.

Она тоскливо смотрела вслед мужчине, пока его спина не исчезла между деревьев. Затем со стороны костра донеслись характерные звуки — это Марген укладывался спать. И только когда все стихло, Юна со вздохом полезла в фургон.

Там и правда нашелся ворох одежды, прикрытый рогожами. Причем не только мужской, но и женской. Юна с удивлением осмотрела платья разных фасонов. Здесь были наряды как для зажиточной горожанки или леди средней руки, так и для прислуги.

Подумав, девушка выбрала скромное платье из серой саржи с воротником-стойкой и длинными рукавами. Оно застегивалось спереди на сотню крошечных пуговок, а еще к нему шел белоснежный фартук с оборками.

Юна не хотела думать, откуда здесь эти вещи. Кого ограбила банда Маргена, чтобы заполучить это все. Она просто сложила выбранную одежду стопкой, решив не надевать пока, чтобы не мять, засунула себе под голову, свернулась калачиком под рогожей и быстро уснула.

Удивительно, но сон пришел почти мгновенно. То ли еще не выветрилась сон-трава госпожи Эльнуры, то ли Юна почувствовала себя в безопасности.

Разбудили ее громкие голоса. Кто-то постучал по деревянному боку фургона и голосом Маргена прокричал:

— Эх, просыпайся, принцесса!

Юна застонала. Ей показалось, что она только закрыла глаза. И что, уже утро?

Не желая вставать, девушка перевернулась на другой бок и продолжила спать.

Правда, недолго.

Цепкие мужские пальцы сжали ее плечо. Скользнули по обнаженной шее, затем по затылку и дальше вниз по спине, чувствительно нажимая на позвонки.

Кожа покрылась мурашками. Юна дернулась и открыла глаза.

В фургоне было темно, и в этой темноте над ней горели два желтых глаза с вытянутыми зрачками. Они так часто ей снились, что в первый момент она решила, будто и сейчас видит сон.

Пока глаза не приблизились, и хриплый мужской голос не прошептал:

— Ждешь, пока я разбужу тебя поцелуем?

— М-марген! — вскрикнула она, отталкивая его.

— Он самый, — ухмыльнулся контрабандист, — твой вечный кошмар. Вставай, скоро рассвет. Тебе надо одеться и выйти на дорогу к дилижансу.

Он щелкнул пальцами, и по периметру фургона появилось знакомое золотистое свечение. Оно озарило лицо мужчины.

Марген полулежал рядом с Юной, приподнявшись на локте, и был так близко, что его дыхание пощекотало лицо девушки.

— Одной? — похолодела Юна.

— Нет, с эскортом из десятка небритых рож, — съязвил мужчина. Поймав ее испуганный взгляд, пояснил: — Не переживай, я буду неподалеку. Возница — мой человек, каретный слуга — тоже. Тебе не о чем волноваться. Главное, с пассажирами не откровенничай, там едет еще одна кандидатка в невесты!

Он протянул руку, поймал отросшую вихрастую прядь девушки и покатал между пальцев.

— М-м… какие мягкие, прямо как шелк. Жаль, что ты их обрезала.

Юну внезапно охватило желание прижаться к этой руке. Оно было таким резким и неожиданным, что испугало ее. Сев, она подтянула колени к груди.

— И как я объясню остальным пассажирам, что делаю одна в лесу, посреди дороги?

— Здесь рядом поселок, — Марген не сдвинулся с места. — Почтовые кареты туда не заходят, но, когда местным жителям надо ехать в столицу, они сами выходят на тракт и ждут подходящий экипаж.

Его пристальный взгляд проследил за движением девушки.

Юна не сразу заметила, как жадно мужчина смотрит на ее обнаженные плечи. А заметив, натянула рогожу под самый подбородок и покраснела.

— Обязательно так смотреть? — пробурчала, стыдясь собственных чувств. — Отвернись!

Взгляд Маргена обжигал там, где касался. Его внимание — льстило. И это было неправильно!

Словно очнувшись от сна, мужчина моргнул и тряхнул головой. Жар и голод из его глаз ушли, взгляд стал холодным и непроницаемым. Когда Марген вновь посмотрел на Юну, на его лице застыло злое, чуть насмешливое выражение:

— Собирайся давай, недотрога. У тебя пять минут, чтобы одеться. И можешь не переживать за свою честь. Я не трону тебя, будь ты даже единственной женщиной на свете.

С этими словами, брошенными небрежным тоном, он поднялся одним слитным движением и легко перемахнул через борт фургона.

Юна судорожно прижала рогожу к груди.

Марген только что ее оскорбил… Или, наоборот, показал, что она в безопасности рядом с ним?

Ничего не понять!

Что вообще в голове у этого мужчины? Кто он такой?

Пока Юна быстро одевалась, ее неотступно преследовала одна мысль. Может, стоит признаться Маргену, что его маскарад раскрыт? Она ведь узнала его тогда, на базаре!

Но что, если он просто высмеет ее, скажет, что она сошла с ума, раз перепутала лунданца с Огненным драконом?

И все же Юна чувствовала, что права. Еще вчера она сомневалась, но сегодня, увидев глаза Маргена, сразу узнала их. Это были глаза того дракона, который купил Остина. И смотрели они на нее точно так же, как в прошлый раз.

Так и не решив, что делать, она застегнула последние пуговицы, надела фартук и выбралась из фургона. Платье было чуть велико, как и обувь — грубые деревянные башмаки на толстой подошве. Ей пришлось надеть под низ две пары шерстяных чулок, чтобы не потерять башмаки по дороге. Но в целом Юна чувствовала себя довольно сносно.

Жаль только платье, оставленное в гостинице. И денег, которые лежали в потайном карманчике за корсажем.

От платья и денег мысли Юны перепрыгнули к госпоже Эльнуре. И перед глазами встала вчерашняя сцена. Тот момент, когда раскрылся портал, и Юна увидела ризанский клинок, занесенный над головой магички.

Они же не убили ее⁈

— Кого? — отозвался рядом какой-то мужчина.

Девушка поняла, что задала вопрос вслух. Она резко обернулась и едва не налетела на знакомого худощавого парня.

— Ром⁈ — вырвалось у нее прежде, чем она успела захлопнуть рот.

Парень вгляделся в ее лицо. Затем удивленно присвистнул:

— Юн? Ты что… баба? Ой, ну то есть… — взгляд уперся в грудь Юны, подчеркнутую корсажем, и Ром страшно смутился. Весь покрылся красными пятнами и начал быстро приглаживать волосы, никогда не знавшие расчески. — Ты девушка⁈

— Ну… — она стыдливо опустила ресницы и расправила складки на фартуке.

— Но как? Драконьи яйца! Марген сказал, что нас ждет сюрприз, но чтобы такой!

Он еще раз осмотрел ее, стараясь не задерживать взгляд на губах и груди, а затем задумчиво произнес:

— Так, значит, это я за тобой должен присматривать…

— Присматривать? — переспросила девушка. — Поясни.

— Да что пояснять? — Ром махнул рукой. — По легенде мы с тобой брат и сестра. Сядем вместе на дилижанс до столицы.

— А дальше?

— А дальше вам стоит поторопиться, — раздался сухой голос Маргена. — Если твое высочество хочет еще и позавтракать.

Юна обернулась.

Лунданец стоял за ее спиной, прислонившись плечом к дубу, и мрачно смотрел на них с Ромом.

Пока девушка обдумывала едкий ответ, ее собеседник бесшумно смылся. Марген же отлип от дуба, подошел к ней и пристально глянул в глаза.

Сейчас они были самые обыкновенные, человеческие. Темно-карие с круглыми черными зрачками. Глаза чистокровных лунданцев. Но на дне этих зрачков вспыхивали и гасли багряные искры.

Дракон, которого Марген прятал за маской человека, был почему-то зол.

Подчиняясь незнакомому новому чувству, Юна вскинула голову. Взгляд мужчины притягивал и манил, ей вдруг захотелось погрузиться в эти глаза… И она уже испытывала это жгучее чувство… Тогда, в гостинице, когда Берилл пытался ее соблазнить.

Она уже видела эти золотистые искры в драконьих глазах…

Сейчас Марген нагнется и поцелует ее…

Да, она хочет, чтобы он ее поцеловал! Хочет ощутить его дыхание на своих губах, прикосновения его языка — сначала мягкие, чуткие, а потом голодные и властные. Хочет, чтобы его руки стиснули ее талию буквально до хруста. Чтобы он вжал ее в свое тело. Овладел ее мыслями, подчинил ее страхи…

Марген чуть шевельнулся. Его глаза стали ближе, дыхание коснулось губ Юны, завораживая и лишая последней воли.

Еще один вздох — и их губы соприкоснутся…

Она замерла, не дыша. Не выдержав напряжения, крепко зажмурилась и выпятила губы для поцелуя.

Секунда… две…

Горячее мужское дыхание скользило по нежной девичьей коже, заставляя грохотать сердце. А потом… потом все исчезло.

Она услышала, как в отдалении хрустнула ветка, и голос Маргена с расстояния десяти шагов насмешливо произнес:

— Долго стоять так будешь? Завтрак стынет.

«Гад! Просто гад!» — бесилась Юна десять минут спустя, зло выскребая из миски остатки каши.

У костра не оказалось никого, кроме смущенного Рома. Парень пояснил, что остальные члены банды ушли вместе с Маргеном. По задумке главаря им предстояло отправиться в Дартсваар чуть раньше, чем Юне и Рому.

— Мы встретимся в столице, — говорил парень, стараясь не смотреть в сторону девушки. — Но нам запрещено подавать вид, что мы с ними знакомы. Ну ты ешь, ешь, — заволновался он, увидев, что Юна опустила миску и уставилась на погасшие угли. — Дорога неблизкая! Я там собрал кое-что перекусить, но этого мало. А по пути до самой столицы еды купить негде, разве что в Мируане.

— Вот гад! — процедила она уже вслух.

И почувствовала, как огонь внутри отозвался полным согласием.

Внезапно ложка в руках стала горячей. Юна вскрикнула и выпустила ее. Через миг они с Ромом потрясенно уставились на лужицу из расплавленного олова, растекшуюся по земле.

— Ой… — только и смогла пискнуть девушка. — Это… сделала я?

— Марген сказал, что ты маг Огня, — Ром с уважением посмотрел на Юну.

— Запечатанный маг! — возразила она. — Я чувствую магию, но не могу ею пользоваться. Однажды…

Девушка осеклась, припомнив, как огонь один раз вырвался из нее. Тогда сгорел монастырь, пострадали люди. Она не хотела, чтобы это повторилось. И если раньше не могла понять, за что отец с ней так поступил, зачем приказал заблокировать ее магию, то после рассказа Эльнуры больше не осуждала его.

— Что «однажды»? — полюбопытствовал Ром.

— Ничего. Идем, кажется, мы спешим.

Затоптав остатки костра, они вышли к дороге. Все следы лагеря убрали еще до них Марген и его люди. Ром только посуду сложил в заплечный мешок да свернул одеяло, на котором они с Юной сидели.

Идти пришлось недалеко. Через десять минут мнимые брат и сестра вышли к развилке. Один рукав дороги уходил на восток, к небольшому селению, рядом с которым раскинулось поле. А второй шел на запад — к столице Вальдхейма.

— Все, здесь будем ждать! — уверенно сказал Ром.

И будто в ответ на его слова издалека послышался цокот копыт и стук деревянных колес по мелкому гравию. Вскоре из-за поворота показался и сам дилижанс. Правда, он был не один, как и предупреждал Марген. Юна увидела целую вереницу больших почтовых карет, в окнах которых виднелись усталые лица пассажиров, а крыша и задняя часть были завалены чемоданами, баулами, саквояжами, коробками и корзинами всех мастей.

Первые дилижансы проехали мимо, не обращая внимания на парочку у дороги.

— Нет мест, — пояснил Ром встревоженной Юне.

Наконец, когда до хвоста вереницы оставалось два или три экипажа, один из них свернул к обочине и остановился.

— Эй, — крикнул возница, свесившись с козел, — вам куда?

— До Дартсваара возьмете, мил человек? — Ром с готовностью шагнул вперед. При этом не забыв схватить Юну за руку и потащить за собой. — Нам с сестрой нужно в столицу.

— Семь золотых с каждого за дорогу.

— А почему так дорого?

— Входит ужин, ночевка в Мируане и завтрак. И плюс по два золотых за багаж.

— У нас нет багажа, только это, — Ром указал на заплечный мешок.

Возница пристально осмотрел парня, затем перевел взгляд на Юну, и та едва не вскрикнула от удивления. Она узнала этого мужчину, заросшего светлой бородой по самые глаза! Правда, когда они виделись в последний раз, бороды у него не было.

— Кел… — тихо выдохнула она.

Ром с силой сжал ее руку, а возница прищурился, предупреждая взглядом.

Девушка тут же сделала вид, что закашлялась.

Марген ведь предупреждал, что в дилижансе будут его люди! Но он так же предупредил, что никто об этом не должен знать. Все должно выглядеть максимально естественно, потому что…

Юна догадывалась почему. Зачем Маргену все эти шпионские страсти? Все ради того, чтобы попасть в столицу! По какой-то причине он не может въехать туда открыто.

Впрочем, это не ее проблемы. Ей бы самой попасть в Дартсваар. И желательно так, чтобы никто не догадался, кто она и зачем туда едет.

— Садись! — Ром подтолкнул ее к открывшейся дверце.

Девушка быстро забралась внутрь экипажа.

В салоне, обитом цветастым ситцем, было десять двухместных лавок со спинками. Располагались они двумя рядами, а между ними оставался узкий проход. На каждой лавке лежали подушки, которые пассажиры подкладывали под спину, само сиденье покрывал толстый ковер.

Вдоль задней стенки дилижанса шла еще одна лавка — единственная на пять мест, и там, в самом углу, оставалось два свободных — ну как на заказ!

Именно туда направилась Юна. Она уже почти дошла, когда одна из пассажирок, сидящих слева, подняла голову и уставилась на нее.

Юна едва сдержалась, чтобы не выдать эмоций.

На нее с любопытством смотрела Фифи Люсьер — еще одна кандидатка в невесты драконьего князя. Та самая девушка, которая в Линдариуме купила понравившееся ей серое платье.

Отметив, что новенькая одета в платье служанки, Фифи сморщила кукольный нос и разочарованно отвернулась к мужчине, сидящему у окна.

Юна узнала и его — это был господин Люсьер собственной персоной. Уже устраиваясь на сиденье, она услышала, как Фифи шепчет отцу:

— Думала, хоть будет с кем поговорить в дороге. Вот же нам повезло с попутчиками! Как не селяне, так слуги.

От Юны их отделяла только спинка сиденья.

— Тише! — шикнул на дочь господин Люсьер. — Ты сама захотела ехать общественным транспортом! А я предлагал карету.

— Пф! Это все глупые условия князя. Я не могла прибыть на отбор в личной карете!

Юна подвинулась, когда рядом, между ней и грузным мужчиной, держащим на коленях накрытую корзину, бухнулся Ром.

Минуту спустя дилижанс тронулся с места, а Юна завертела головой, разглядывая соседей.

Итак, ее задвинули в самый угол, к левому окну. Впереди над спинкой лавки торчали капор Фифи и шляпа-канотье ее отца. Справа от Юны сидел Ром, поставив заплечный мешок на пол и придерживая его коленями. За Ромом — в центре прохода — тот мужчина с корзиной, а дальше — двое парней лет двадцати, так похожих друг на друга, что и без слов ясно: они братья.

Остальных пассажиров Юна разглядеть не могла, видела только их затылки. Но поняла, что женщин и мужчин здесь примерно одинаковое количество. И те, и другие были одеты как горожане средней руки. Только те, кто ехал рядом с девушкой, выглядели как селяне.

Многие пассажиры клевали носом. Вскоре Юна почувствовала, что и ее тянет в сон. Мерный перестук колес и легкое покачивание экипажа убаюкивали.

Девушка сначала откинулась на спинку, но та была слишком прямой и неудобной. Тогда она подалась вперед, сложила руки на передней спинке и постаралась примостить на них голову.

— Эй! — возмущенный голос Фифи заставил открыть глаза. — Уберись с моего сиденья, деревенщина!

Юна со вздохом выпрямилась. Похоже, поспать не удастся. Да еще сидеть неудобно. К концу путешествия будет болеть спина…

— Можешь положить голову мне на плечо, — прошептал рядом Ром. — Так будет удобнее. И на вот, укройся!

Девушка с благодарностью взяла одеяло. Повозилась на сиденье, закутываясь, а потом прислонилась к теплому плечу парня. Ром был как раз нужного роста — щека Юны удобно, будто так и надо, легла на его плечо.

Вскоре веки девушки сомкнулись сами собой. Дорога неблизкая, можно поспать…

Но сон не принес облегчения. Наоборот, напугал.

Юна увидела себя стоящей на вершине скалы, под мрачным грозовым небом, в котором с огромной скоростью закручивались тучи. В этих тучах в смертельной битве сошлись два дракона.

Она никогда не видела их наяву. Не осознавала, насколько это огромные и опасные звери. В ее сне они сверкали бронированной чешуей — один ярко-алой, будто огонь, второй — золотисто-коричневой, словно потемневшая бронза. Вытянутые драконьи морды были украшены роговыми наростами, напоминающими корону. У каждого зверя имелся впечатляющий набор клыков и когтей. А длинные хвосты венчало утолщение с костяными шипами.

Раскинув кожистые крылья и ловя ими потоки воздуха, драконы то сходились, обмениваясь ударами, то разлетались, будто некая сила отталкивала их друг от друга.

Но судя по оскалу и рычанию, ни один не собирался сдаваться.

Глядя на них, Юна внезапно подумала, что это те самые драконы, о которых говорил Берилл: глава Земляного и Огненного кланов. И они дерутся за женщину. За принцессу Астерии. Но почему этой женщины нигде не видно?

Она покрутила головой, но вокруг были только скалы.

И как она сама здесь оказалась?

Юна не осознавала, что спит: сон был очень ярким. Она даже чувствовала холод и резкие порывы ветра. Понимая, что замерзает, обхватила себя руками.

Странное дело, на ней было белое платье — как у невесты. Пышный подол развевался и хлестал по ногам, обнаженные плечи покрылись мурашками. Длинная прядь пощекотала щеку и скользнула по шее.

Юна коснулась головы — и удивилась еще больше. Волосы каким-то чудесным образом отросли! Они были такими же длинными, как и в тот день, когда она их отрезала, и свободно струились по ветру. Но что еще удивительнее — голову Юны украшал венок из белых фрезий — символ непорочности. Такие венки надевали невестам в день свадьбы!

Грозный рык, долетевший с небес, заставил ее задрать голову. Драконы вынырнули из облаков и теперь сражались над Юной.

Они рвали друг друга когтями и клыками. Били крыльями и хвостами. Наносили ужасные раны. Но эти раны затягивались на глазах — и бронированные чудовища снова кидались в бой.

Но вот ярко-алый дыхнул магическим пламенем — длинный огненный язык лизнул шкуру бронзового дракона и опалил его крылья.

Бронзовый издал крик боли и рухнул вниз. Алый бросился вслед на ним.

Юна ахнула, прижимая руки к груди.

Но бронзовый не упал. Он успел раскинуть потрепанные крылья и удержаться в воздухе, дожидаясь регенерации. Да только алый, похоже, собирался его добить. Он почти прижал соперника с усеянному острыми осколками склону скалы. Но в этот момент задрожала земля.

Юна не удержалась на ногах. Упав на колени, она с ужасом смотрела, как от подножия скал вверх поднимается черная волна, состоящая из кусков земли и осколков гранита.

Эта волна взметнулась в доли секунды и снесла алого прочь.

Бронзовый устало отлип от скалы и опустился недалеко от Юны. Его рваные крылья бессильно повисли. Бока, покрытые кровавыми ранами, ходили ходуном. Он тяжело дышал.

Повернув голову, дракон бросил на Юну потухший взгляд, от которого ее до самых пяток пробрала дрожь. Сделал шаг в ее сторону и упал.

Девушка поднялась.

Ей было страшно и холодно, но то ли интуиция, то ли какое-то иное чувство, непонятное ей, гнало вперед. Оно требовало подойти к дракону, попытаться ему помочь.

Алого нигде не было видно. Сердце Юны сжалось от беспокойства за него. Но если он упал на землю, она ничем не сможет ему помочь — ей не спуститься самой с этих скал! Остается лишь одно: дождаться, пока восстановится бронзовый. Может, он согласится доставить ее на землю?

Девушка с опаской приблизилась к огромному зверю. От драконьего тела шел жар, и Юна невольно сравнила его с жаром, идущим из недр земли. Она сама не знала, что заставило ее так подумать. Но нестерпимо захотелось прижаться к боку чудовища, чтобы согреться. И она это сделала.

Чешуя дракона, на вид твердая и колючая, оказалась теплой и лишь немного шершавой. Раскинув руки, Юна вжалась в него всем телом и почувствовала, как ее окутывает тепло.

Это было настолько приятно, что она даже закрыла глаза. И не сразу ощутила странную вибрацию, которая шла от тела дракона.

А ощутив, удивленно прислушалась.

Дракон издавал тихие горловые звуки, похожие на голубиное воркование.

Подняв голову, Юна уставилась на него.

Бронзовый больше не лежал без сознания. Его огромные золотисто-карие глаза смотрели прямо на нее. А затем в голове Юны раздался чуть хрипловатый мужской голос:

— Ты моя! Я выиграл этот бой!

Ахнув, девушка отшатнулась.

Этот голос она узнала бы даже из тысячи! Голос Берилла!

Широко раскрытыми глазами она уставилась на дракона. Но не успела даже сообразить, что сказать.

Сверху их накрыла крылатая тень. Юна задрала голову: ярко-алый дракон камнем спикировал вниз, целясь в бронзового…

Она закричала, задыхаясь от ужаса. И тут же кто-то потряс ее за плечо.

— Эй! — рядом с ухом проворчал голос Рома. — Тебе что, кошмар снится? Стонешь на весь дилижанс!

Юна непонимающе потрясла головой.

Только что она стояла на скале, обнимая раненого дракона и глядя, как второй собирается напасть на него. А теперь сидит в экипаже, полном людей, и все эти люди — кто с жалостью, кто с осуждением, а кто с любопытством — уставились на нее.

Кажется, это был просто сон…

— Остановка десять минут! — прокричал возница, возвращая в реальность. — Не задерживайтесь! Мы должны въехать в город до темноты!

Дальнейшее путешествие продолжалось спокойно.

На ночлег обоз остановился в гостинице на въезде в Мируан. Хозяева накрыли столы отдельно для каждого дилижанса. Все пассажиры, ехавшие с Юной, оказались с ней за одним столом. И парочка господ Люсьеров — тоже. Причем так получилось, что Фифи пришлось сидеть рядом с Юной.

Затем путешественников проводили в выделенные им комнаты на третьем этаже. Женщин и мужчин расселили отдельно.

Юна заметила, как господин Люсьер отвел хозяина в сторону и о чем-то долго с ним говорил, а потом из рук в руки перекочевало несколько монет, блеснувших золотом.

— Хорошо, — донеслось до Юны ворчание хозяина. — Есть у меня отдельная комната. Но свободных служанок нет. Вашей дочери придется самой о себе позаботиться.

— Папа! — раздался капризный голос Фифи. — Я не смогу сама снять платье! Мне нужна горничная!

— Прости, доченька, я сделал все, что мог. Кто ж виноват, что в этой забегаловке даже слуги наперечет!

Не желая присутствовать при перепалке господ Люсьеров, Юна поспешила пройти мимо. Комната, которую выделили для женщин их дилижанса, находилась дальше по коридору. Двери были приоткрыты, горел свет, и, судя по звукам, путешественницы укладывались спать.

— Стой! — приказным тоном заявила Фифи и заступила ей дорогу. Окинула Юну оценивающим взглядом, сначала сверху вниз, потом снизу вверх, и добавила с таким выражением, будто делала одолжение: — Поможешь мне подготовиться ко сну. Получишь три медяка.

Юна остолбенела.

Фифи по-своему поняла ее молчание и пояснила:

— Тебе же нужны деньги, замарашка? Я видела, твой брат выгреб все, что у вас было. Вы же едете в столицу, чтобы найти работу? Если ты мне понравишься, я возьму тебя горничной, когда стану княгиней. Будешь жить во дворце!

— Во дворце? — нахмурилась Юна.

Она не могла понять, с чего это Фифи вдруг решила, что станет княгиней.

— Да, недотепа! Я еду на отбор невест для князя Эрисхайма. Вот увидишь, у меня больше всего шансов выиграть этот отбор!

Юну кольнула внезапная мысль: вот ее пропуск во дворец! Она должна стать горничной для кандидатки в невесты! Да, князь заявил, что будет выбирать жену из простых девушек, не титулованных, чтобы среди них не затесались магички. Но ведь никто не сказал, что эти девушки должны быть дремучими крестьянками, не умеющими даже вилку держать!

А Фифи хороша собой — этого не отнять. И манеры имеются, пусть даже характер оставляет желать лучшего. У нее действительно есть шансы пройти этот отбор.

— Ты же не на отбор едешь в столицу? — с внезапным подозрением спросила Фифи.

— Нет, — Юна поспешно покачала головой. — Вы правы, госпожа, мы с братом ищем работу. Надеемся, что в столице нам повезет больше, чем в родной деревне…

— Вот и отлично! Иди за мной!

Махнув юбками, Фифи направилась на второй этаж, где располагались комнаты для богатых путешественников.

Юна, колеблясь, шагнула за ней. Затем остановилась.

— Ну, что еще? — Фифи нетерпеливо глянула на нее поверх перил.

— Простите, но я должна предупредить брата. Он еще в зале.

Фифи поджала губы:

— Пять минут! Комната двадцать три.

Ее отец отправился вслед за ней, покряхтывая на каждой ступеньке. А Юна вернулась в зал. Обвела глазами полупустые столы. Она помнила, что Ром не выходил вместе с остальными пассажирами, значит, остался здесь. Но его не было.

Удивленная, она пересекла зал, рассматривая нескольких человек, сидящих в разных углах небольшими группками. И невольно поежилась.

Любой из этих мужчин мог быть ризанским ищейкой, пущенным по ее следу. Но здесь, в гостинице, на территории чужой страны, они не посмеют схватить ее открыто. Вряд ли король Вильгельм захочет вступать в конфликт с драконьим княжеством ради одной беглой принцессы. Но им ничего не мешает похитить ее по-тихому. Залезть ночью в окно, приложить ко рту платок с сонным зельем — и вынести так, что даже спящие рядом ничего не заметят.

Или напасть в коридоре, когда она будет одна.

От этих мыслей Юна только разволновалась. Где же Ром⁈

Еще и странный сон не отпускал. Уже день прошел, а он все пугал своей нереальной яркостью.

Юна помнила каждую мелочь. Блеск бронзовой и огненно-алой чешуи, вспышки молний в грозовых облаках, обжигающе-холодный ветер и даже ощущение свадебного венка на голове. Оно все еще преследовало ее.

А трубные крики и рычание драконов до сих пор стояли в ушах.

Почему они ей приснились? Неужели сама судьба хочет что-то сказать?

Один из мужчин, сидевших у прохода, выставил ногу.

Юна едва не споткнулась об нее. Вскинула недоуменный взгляд и похолодела.

Ищейка⁈

Мужчина сидел, глубоко натянув на нос капюшон.

— Простите, — Юна постаралась обойти его ногу.

— Уж не меня ли ищешь, красотка? — послышался хрипловатый голос.

Мужчина чуть отодвинул капюшон, Юна, остолбенев, уставилась на знакомое ухмыляющееся лицо.

Марген! Он тоже здесь.

Она уже открыла рот, чтобы спросить, где Ром, но Марген предупреждающе приложил палец к губам, натянул капюшон пониже и откинулся на спинку стула.

— Ну, нет так нет, — сказал громким скучающим тоном. — Но если передумаешь, получишь золотой.

Затем обернулся к соседям по столу, которые с ленивым интересом поглядывали на девушку.

— Тощая какая-то, — пояснил для них. — Я люблю, чтоб было за что подержаться.

— То-то ты предложил ей целый золотой! — мужчины разразились громким обидным хохотом.

Вспыхнув до корней волос, Юна изо всех сил наступила на ногу, преграждающую ей путь. Марген удивленно зашипел, но девушки уже след простыл. Она во все лопатки улепетывала прочь.

Выскочив на улицу, огляделась.

Где этот Ром⁈ Фифи дала всего пять минут, а тут еще Марген этот откуда-то взялся на ее голову!

Парень показался из темноты, окутавшей двор. Он шел со стороны площадки, где на ночь оставили дилижансы, и негромко посвистывал.

— Эй!

Юна нетерпеливо кинулась ему навстречу, схватила за грудки, резко притянула к себе и горячо зашептала:

— Ты знаешь, что Марген здесь?

— Потише, сестричка, — Ром с нарочитым весельем взглянул на нее и осторожно отцепил от себя руки девушки. — В столицу прибудем в срок, все будет хорошо.

А затем добавил, обращаясь к кому-то через плечо:

— Она меня год уговаривала уехать в столицу. Хочет стать горничной или няней в приличной семье.

Юна перевела недоуменный взгляд ему за спину и едва не ойкнула. Следом за Ромом из-за угла вышли трое мужчин, с виду неприметных, но военная выправка выдавала их с головой.

Ризанцы?

Сердце девушки зашлось в бешеном ритме. А Ром продолжал, приобняв ее за плечи:

— Пришлось вот корову с теленком продать, и лошадь, и дом заложить. И то еле на дорогу насобирали. Теперь будем вместе работу искать. Вам, случайно, не нужен работящий слуга? Я за скотиной ходить умею и за лошадьми…

— Нет, парень, — отмахнулся один из мужчин, — нам не нужен слуга. Мы тут по государственным делам. Никаких подозрительных девиц не встречал? Лет восемнадцати. Синие глаза, золотистые волосы.

Его взгляд равнодушно скользнул по Юне.

Девушка съежилась, сгорбилась, стараясь стать меньше и незаметнее. Опустила ресницы, чтобы скрыть блеск синих глаз, и мысленно порадовалась, что волосы спрятаны под чепцом.

— Да нет вроде, — Ром, изобразив задумчивость, пожал плечами. — С нами только одна девица едет подходящего возраста. И глаза у нее синие!

Мужчины тут же напряглись, будто борзые, учуявшие добычу.

— Кто она, где?

— Ну, я имени-то не знаю. Вы в гостинице у хозяев поспрашивайте. Она едет с отцом.

Ищейки грубо отпихнули его с дороги и направились к зданию.

Юна похолодела: там же Марген! Она шевельнулась, желая броситься следом за ризанцами, но Ром удержал, сжав ее плечи покрепче.

— Стой! — зашипел на ухо. — Марген дал мне вот это и приказал держать тебя как можно ближе к себе!

Парень вытащил из-за пазухи медальон овальной формы. Он был похож на тот, который показывал Ортис Родервик.

— Пришлось пожертвовать прядью волос и каплей крови, — проворчал Ром. — Уж не знаю, зачем это Маргену.

Юна закусила губу. Уж она-то поняла, что задумал несносный лунданец.

Медальон на Роме был подобием поисковика ризанцев. Только они искали принцессу, используя кровь ее отца, а амулет Рома скрывал ее с помощью его собственной крови. Чем ближе она стоит к парню, тем выше степень их родства для сканирующей магии.

Лишь бы никто не догадался об этом!

В душе шевельнулась робкая благодарность к лунданцу. Юна вспомнила, как наступила ему на ногу со всей силы, и как он охнул от боли…

Ее пронзила внезапная мысль: он притворялся? Человек не может причинить боль дракону, даже если дракон в человеческой ипостаси и под иллюзией! Это просто физически невозможно!

А может, она ошиблась, и Марген никакой не дракон?

Ее отвлек шум, долетевший из гостиницы. Ярко освещенное окно на втором этаже было распахнуто, и оттуда послышался истеричный визг Фифи:

— Что вы делаете! Уберите от меня свои руки! Я София Люсьер, будущая невеста князя Эрисхайма, и требую к себе уважения!

— Господа, оставьте мою дочь в покое! — вторил ей взволнованный голос отца. — Я буду жаловаться! Что за произвол? Князь обещал неприкосновенность всем кандидаткам. Вот, у меня приглашение.

Юна и Ром, не сговариваясь, переглянулись.

— Сейчас они проверят ее, поймут, что ошиблись, и выйдут, — одними губами шепнул парень. — Веди себя естественно. Если что, я постараюсь стоять как можно ближе к тебе. Поняла?

Она быстро кивнула.

— Идем, — Ром подтолкнул ее к гостинице.

— Фифи наняла меня горничной на сегодня, — тихо сказала Юна. — Мне придется подняться к ней.

Они уже были в обеденном зале, когда по лестнице застучали сапоги. Со второго этажа спустились ищейки. Судя по лицам, они были разочарованы и недовольны. Двое сразу вышли на улицу, один задержался. Окинул зал хмурым взглядом, заметил Юну и сделал шаг к ней.

Она еле сдержалась, чтобы не драпануть. Помогло лишь то, что Ром по-прежнему удерживал ее за плечи.

Мужчина вытащил из кармана знакомый серебряный медальон. Раскрыл и поводил из стороны в сторону, словно пытаясь определить направление. Затем защелкнул крышечку, убрал поисковик в карман и вышел.

Только когда дверь за ним закрылась, Юна выдохнула.

Пронесло!

— Теперь иди, — сказал Ром.

Она заметила, как он обменялся взглядами с Маргеном. Лунданец продолжал сидеть на том же месте, вальяжно развалившись на лавке, с деревянной кружкой в руках, из которой на стол лезла пена.

Не дожидаясь повторного приглашения, Юна бросилась к лестнице.

— Где ты была⁈ — напустилась Фифи, едва открыв дверь. — Тут такое творилось!

Вид у нее был всклокоченный. Глаза метали молнии, а их хозяйка была возмущена до глубины души.

— Это просто беспредел! — заявила она, ломая руки. — Мой отец напишет официальную жалобу, а я лично пожалуюсь князю при первой же встрече!

— А что случилось? — робко поинтересовалась Юна, просачиваясь в комнату.

— Что случилось⁈ — Фифи так крутанулась, что ее юбки взметнулись вверх, обнажая колени. — Эти ризанцы совсем обнаглели! Думают, раз захватили Астерию, то могут и здесь творить что хотят. Представляешь, они решили, что я беглая принцесса Юнона! И это только потому, что мне недавно исполнилось восемнадцать лет и у меня глаза синие! А то, что я блондинка, а принцесса, по описанию, русая — их не смутило!

Юна почувствовала, как кровь медленно отливает от щек. Все-таки сложно оставаться бесстрастной в такой ситуации.

— Ворвались сюда, как к себе домой! — продолжала возмущаться Фифи. — Хватали меня за руки! Водили каким-то амулетом. Вот, посмотри!

Она сунула Юне под нос правую руку. На тонком запястье наливались характерные синяки. Кто-то слишком сильно сжал нежную кожу.

— Папа сказал, что этого так не оставит!

Выдохнувшись, Фифи рухнула в кресло, откинулась на спинку и слабым голосом произнесла:

— Подай нюхательных солей. Вон там, в шкатулке на столике. А то я сейчас сознание потеряю!

Юна поспешила исполнить приказ.

Где-то в душе шевельнулось законное возмущение: она, вообще-то, принцесса! Почему позволяет собой командовать какой-то мещанке без роду и племени?

Но его тут же накрыла горькая правда: она принцесса лишь формально, потому что отец признал ее своей дочерью. К тому же сейчас в бегах. А сюда и вовсе вошла как прислуга. Так что гордость можно засунуть подальше и забыть про достоинство.

Сейчас она не принцесса, а просто беглянка. Без денег, без дома, без будущего…

У нее не осталось ничего, кроме цели. И эта цель — добиться встречи с Эрисхаймом. Рассказать ему все и молить о помощи. А что будет потом…

Про «потом» Юна не думала. Просто боялась.

На следующее утро пришлось встать с петухами. Путешественников накормили обещанным завтраком и погрузили в дилижансы. Под моросящим дождем обоз тронулся в путь.

Дартсваар приближался.

Юне казалось, она чувствует его каждой клеточкой тела. Напряжение росло, Фифи донимала капризами, и только молчаливая поддержка Рома не давала сорваться.

Беглянка испытала облегчение, когда поняла, что Маргена нет ни в их дилижансе, ни в соседних. Она боялась, что он не просто так позволил увидеть себя в гостинице. Но так ни разу и не столкнулась с ним во время коротких остановок.

Обедать пришлось на ходу. Обоз свернул на обочину и остановился прямо посреди леса. Мужчины тут же занялись костром, а женщины расстелили одеяла и разделили припасы, купленные в гостинице. Дождь к этому времени закончился, а выглянувшее солнышко быстро высушило траву.

Юна так устала, что решила не выходить. Да и не купила она ничего, а есть чужую еду было неловко.

Утром, когда соседки по дилижансу хватали с лотков свежие пирожки, она вспомнила о драгоценностях, которые забрал Марген, о деньгах, брошенных у госпожи Эльнуры, и только тихо вздохнула.

Дверь дилижанса распахнулась, заставив Юну оторваться от созерцания пейзажа в окне.

— Нани, — на пороге стоял Ром с дымящейся миской в руках. — Вот твой обед.

Еще два дня назад, когда выяснилось, что Юн Ларс — девушка, парень спросил, как же ее называть. И Юна назвалась тем именем, которое сказала Бериллу. Похоже, кроме Маргена в банде никто не знал, что она — беглая принцесса.

— Ром! — она уже приготовилась отказаться, но желудок громко возразил.

Юна покраснела до самых волос и прошептала:

— Спасибо.

Она взялась за миску, но Ром не спешил ее отдавать. Просто стоял и смотрел на Юну.

— Все в порядке? — забеспокоилась она.

Было видно, что парень слегка нервничает.

— Да, все хорошо. Просто дорога долгая, — он все же отпустил миску и отвел взгляд.

В какой-то момент Юне показалось, что он слегка дрожит. Но густой суп в миске источал такой аппетитный запах, а есть хотелось так сильно, что она не обратила внимания.

— Ты такая красивая, — прошептал Ром, наблюдая, как Юна склоняется над едой.

Она глянула на него из-под длинных ресниц и застенчиво улыбнулась:

— Спасибо! Ты тоже очень симпатичный.

Это было правдой. По возрасту Ром был чуть старшее ее. Высокий, хорошо сложенный деревенский парень с чуть простоватым лицом, зато с голубыми, как васильки, глазами и шапкой пшеничного цвета волос. Он вполне мог быть ее старшим братом. Таким, о котором мечтает каждая девочка. Или другом. Или даже возлюбленным.

Но сердце Юны молчало, когда она смотрела на Рома. Хотя и чувствовала, что он к ней неравнодушен.

— Вечером прибудем в Дартсваар, — сообщил парень, ища любой повод, чтобы задержаться подольше. — Что думаешь дальше делать?

Значит, о планах Маргена ему неизвестно — отметила Юна.

— А ты разве не знаешь? — на всякий случай уточнила она.

Он покачал головой:

— Мне сказано только доставить тебя в столицу и снять жилье.

Ага, уже кое-что. Значит, Марген побеспокоился, чтобы она не осталась без крыши над головой.

Повеселев, Юна созналась:

— Фифи сказала, что я могу остаться при ней как горничная.

— А ты хочешь? Она ведь такая…

— Требовательная?

Ром скривился:

— Надменная, капризная и высокомерная стерва! Ведет себя, будто принцесса Астерии.

Юна, улыбавшаяся до этого, резко обмерла.

— Принцесса Астерии? Почему ты вдруг ее вспомнил?

— Так ее кортеж тащится впереди нашего обоза и все время мешает! — фыркнул он. — Ты что, не знала?

— Н-нет…

— Хочешь посмотреть на нее?

Взгляд парня загорелся новой идеей.

— А можно? — Юна изобразила сомнение. — Это не опасно?

Помнится, Ортис Родервик говорил, что его отряд сопровождает принцессу на встречу с драконьим князем. Неужели он не лгал, и поддельная принцесса действительно существует⁈

— Ну, близко к ней не пускают, но мы и не будем подходить близко, — тут же нашелся Ром. — Ее кортеж остановился в полумиле от нас. Если быстро все съешь, можем сбегать и посмотреть.

— А если не успеем вернуться?

Девушка колебалась, разрываясь между желанием поглазеть на самозванку и страхом разоблачения.

— Не бойся, дорога одна. Если что, нас по пути подберут.

Любопытство в конце концов победило.

Быстро проглотив остатки супа, Юна тщательно вытерла миску ветошью, сунула в мешок Рома и вместе с парнем вышла из дилижанса. Ее появление тут же заметила Фифи.

Блондинка сидела на бревне, укрытом толстым ковром, и брезгливо поглядывала на остальных пассажиров, разместившихся в стороне на расстеленных одеялах.

— Эй, поди-ка сюда! — позвала она Юну капризным тоном. — Возьми мою флягу и флягу моего отца. Тут где-то за кустами есть ручей. Иди и набери воду!

Юна не успела ответить. Ром заслонил ее широкой спиной и резко сказал:

— Знаете, дамочка, идите-ка вы сами за водой! А нам с Нани некогда!

Пока Фифи хватала ртом воздух и краснела от возмущения, он ухватил Юну за руку и быстро направился прочь.

— Ненавижу таких зарвавшихся с…

Парень проглотил крепкое словцо, не дав ему сорваться с губ.

— Она безобидная, — пробормотала Юна, не слишком веря в то, что говорит. — Просто капризная.

— Ага, это ты мне расскажи! — он с возмущением взглянул на нее. — Знаешь, как я к Маргену в банду попал?

Они уже отошли на достаточное расстояние от попутчиков и могли не бояться, что их услышат.

— Если не хочешь — не говори, — примирительно улыбнулась девушка.

Ром поджал губы и ускорил шаг.

Несколько минут они шли вдоль дороги в полной тишине. За это время успели приметить еще несколько экипажей из обоза. Все стояли на обочине, кони были стреножены и мирно паслись, а пассажиры неспешно обедали.

— Я влюбился, — раздался глухой голос парня, когда Юна уже и думать забыла о затронутой теме.

Вскинув голову, она изумленно уставилась на него.

— Да, — повторил он, пристально глядя вперед, — влюбился по уши в дочку сельского старейшины. Она была очень красивая. Тоненькая, белокожая, хрупкая, как фарфоровая куколка. И волосы у нее были белые, как лен.

Голос парня приобрел мечтательные нотки, словно его обладатель окунулся в прекрасные воспоминания. Но уже на следующей фразе от мечтательности не осталось и следа:

— А она меня просто использовала! Обещала любовь, обещала, что откажет жениху, которого отец выбрал, и убежит со мной в город, если я помогу ей добыть одну вещь.

Ром снова замолк. Только сжал руку Юны сильнее и скрипнул зубами.

— Ты добыл? — тихо спросила Юна, когда стоянка обоза скрылась за поворотом.

— Да. Это был перстень, который ее отец все время носил на пальце. Она подсыпала родителям сон-травы, а когда они уснули, я залез в дом и снял этот перстень. Оказалось, это портальный артефакт.

Юна кивнула: она так и думала.

— И что было потом?

Парень горько усмехнулся:

— Артефакт перенес нас в город, как мы и хотели. Оказалось, Делия прихватила с собой и шкатулку, в которой ее отец хранил все сбережения. Мы сняли уютное гнездышко и строили планы. Хотели обвенчаться как можно скорее. Делия купила самое дорогое вино, чтобы отметить новую жизнь. Мы выпили… а когда я очнулся, ее уже не было. Ни ее, ни золота, ни артефакта. Она бросила меня и сбежала.

— Она опоила тебя? — догадалась Юна.

— Так очевидно? — хмыкнул парень. — Я пытался выбраться из города, но меня взяли прямо на воротах. Оказывается, староста обвинил меня в воровстве и похищении его дочери. Судьи мне не поверили. Они решили, что я убил Делию, и дали сорок лет каторги на рубеловых шахтах. Именно там Марген меня нашел.

— Сорок лет… — потрясенным эхом откликнулась девушка. — Но ты же… Ты же ее не убивал⁈

— Ты мне тоже не веришь? — он разочарованно посмотрел на нее.

— Верю! — поспешно возразила она.

Ром отпустил ее руку.

— Смотри, — указал вперед.

Там, у следующего поворота, поблескивала золотом роскошная карета, вокруг которой паслось несколько тонконогих коней. Рядом на обочине был разбит небольшой лагерь и горел костер.

— Ближе подходить опасно, — продолжил парень. — Говорят, принцессу охраняют ризанские наемники, а у них разговор короткий.

— Так отсюда ничего не видно, — разочарованно протянула Юна.

— Не переживай, — он подмигнул, затем порылся в мешке и достал странную короткую и толстую трубку, которая вдруг вытянулась в его руках. — Смотри, у меня есть вот это.

— Подзорная труба! — ахнула девушка.

Она видела подобную вещь у короля в кабинете.

— Она самая, — не скрывая гордости, подтвердил Ром. — Марген дал. Ну, будешь смотреть?

Отказываться было бессмысленно, ведь ради этого они сюда и пришли. Так что Юна кивнула и схватила трубу. Приставила к правому глазу, зажмурила левый и затаила дыхание, стараясь одним взглядом охватить всю открывшуюся картину.

Костер, солдаты, пасущиеся кони, герб королевского Дома Астерии на дверце кареты…

И палатка.

Она была установлена в стороне от дороги. У входа Юна разглядела двух стоящих навытяжку солдат в ризанской форме и развевающийся штандарт с цветами Ризании.

Принцессы нигде не было видно. Вероятно, она скрывалась в карете или в палатке.

— Ну, — поторопил Ром, — увидела? Дай и мне посмотреть!

— Ее нет, — разочарованно вздохнула Юна.

Она уже собралась передать парню трубу, как полог палатки откинулся.

— Нет, подожди! — Юна жадно вгляделась в женскую фигуру, выглянувшую наружу.

Незнакомка не походила на принцессу. Скорее всего, фрейлина или приставленная дуэнья — сообразила Юна. У нее было строгое лицо с резкими чертами и сухопарое телосложение, которое не могли скрыть ни фижмы, ни пышные оборки вокруг декольте.

Быстрым шагом она подошла к костру и что-то сказала одному из мужчин, сидящих спиной к Юне. Тот поднялся. А когда обернулся, Юна едва не выпустила трубу.

Ортис Родервик! Это был он!

Нахмурив брови, офицер выслушал фрейлину, затем отправился к карете. Обратно вернулся с небольшой шкатулкой в руках, но не отдал ее женщине, а самолично занес в палатку. Следом за ним в палатке исчезла и фрейлина.

Принцесса так и не появилась.

— Что там? — Ром будто почувствовал, как напряглась его спутница. — Что происходит? Нас засекли?

— Нет, но и принцессы тоже нет. Она в палатке.

— Дай теперь мне!

Юна отдала трубу и потерла уставший глаз.

Странно все это. Что-то неправильное было в том, что она увидела.

— Это что, принцесса? — Ром разочарованно фыркнул. — Тощая какая-то и старая. Принцессе же восемнадцать?

— В оборках? — уточнила девушка. — Это фрейлина.

И тут поняла, что ее насторожило.

Она уже видела эту женщину! Она ее знала! Это графиня Ломберг — личная наперсница королевы Эолы и сильный маг-менталист!

Зачем менталисту сопровождать лжепринцессу? Уж не для того ли, чтобы контролировать каждый ее шаг? Или для того, чтобы запудрить мозги окружающим? Может, даже самому драконьему князю?

Юна задумалась, уставившись на носки своих башмаков.

Принцесса едет с официальным визитом — в этом можно не сомневаться. Иначе она путешествовала бы в карете без гербов и без такого пышного сопровождения. Если она уже на территории Вальдхейма, значит, князь разрешил ей пересечь границу. А значит, не сможет отказать и в аудиенции.

Но кому и зачем нужна эта встреча?

Неужели королева решила отправить самозванку в качестве наложницы, чтобы сохранить мир между Астерией и Вальдхеймом? А может, есть другая причина?

Юне казалось, что она чего-то не замечает. Чего-то очень важного…

Ризанские наемники в качестве сопровождения и маг-менталист…

— Ладно, — Ром оторвался от подглядывания, — похоже, принцессу мы не увидим.

— Эй, что вы здесь делаете⁈

Резкий окрик заставил Юну подпрыгнуть и обернуться.

Позади стоял немолодой мужчина в красном мундире с золотыми нашивками. У него были пышные усы, переходившие в не менее пышные бакенбарды, и он многозначительным жестом положил ладонь на эфес своей сабли.

Ром быстро задвинул Юну себе за спину, а сам сгорбился и сделал постное лицо.

— Дяденька, мы ничего плохого не делаем, — прогундосил тоном попрошайки. — Просто хотели поглазеть на принцессу.

— Нечего на нее глазеть! — отрезал гвардеец. — А ну, дай-ка сюда!

Он вырвал подзорную трубу из рук Рома и одним движением переломил об колено.

Ром дернулся, желая помешать ему сделать это, но тут же поник.

Обломки трубы упали под ноги гвардейцу. Мужчина тщательно их растоптал и поднял на парня тяжелый взгляд.

А у Юны сердце в пятки ушло, когда этот взгляд перешел на нее.

Этого мужчину она тоже знала! Да и сложно забыть такие усы.

Он почти каждый вечер дежурил у дверей ее спальни. А значит, знает настоящую принцессу в лицо!

Их взгляды встретились, и страх сжал сердце девушки. Все тело сковало оцепенение, и даже дыхание оборвалось.

Секунда, другая…

На дорогу со стороны леса вышли еще два гвардейца — помоложе. Видимо, все трое обследовали местность. Увидев застывшую парочку, они ускорили шаг.

— Капрал Вильтер! Вы задержали шпионов?

Пожилой гвардеец моргнул, словно сбрасывая наваждение, отвел глаза в сторону и пробурчал:

— Валите давайте отсюда. Нечего тут вынюхивать!

А затем махнул рукой подоспевшим солдатам:

— Да какие шпионы! Парочка непуганых идиотов. На принцессу пришли поглазеть.

Юна не сразу сообразила, что быстро-быстро перебирает ногами.

Ром, схватив ее за руку, почти бегом тащил за собой и тихо ругался:

— Чуть не попались! Вот же нелегкая принесла этого деда! И подкрался так незаметно! Что я теперь Маргену скажу? Такую трубу сломали!

Она почти не слушала его. Мешал назойливый взгляд, сверлящий ее затылок. Не выдержав, девушка оглянулась.

Пожилой гвардеец так и стоял на дороге, глядя им в спину.

Он ее не узнал? Не узнал! Сердце радостно встрепенулось, но тут же забилось тревожно: узнал, никаких сомнений. Иначе бы не смотрел так пристально вслед, будто пытаясь решить для себя, правильно ли поступил.

Но почему отпустил и не выдал?

— Фух, повезло! — выдохнул Ром, когда гвардейцы остались за поворотом, и вытер со лба испарину. — Я, честно, чуть в штаны там не наложил. Думал: все, почикает он нас своей саблей на мелкие лоскуты. А ты как?

Юна пожала плечами:

— Не знаю…

— Еще и с Маргеном объясняться… Эх… Ты это, — Ром умоляюще взглянул на нее, — не говори, что нас засекли ризанцы. А то он мне голову снимет.

— Астерийцы, — тихо поправила девушка.

— Что?

— На капрале была форма личной гвардии короля, — пояснила она.

— Что-то я раньше такую не видел, — удивился парень. — У них же черные мундиры, а этот красный и золотом шит. Красное носят только ризанцы.

— У ризанцев нет золотых галунов. Мы только что столкнулись с личным охранником принцессы. Только я одного не пойму… Почему он не стоял на страже возле палатки, а прочесывал местность?

Ром с уважением посмотрел на нее.

— Кто ты такая, если столько знаешь? Ой, прости-прости, — он быстро поднял руки ладонями вверх. — Марген сказал, что язык мне отрежет, если я буду донимать тебя вопросами.

— Да, лучше сделаем вид, что ты ни о чем не спрашивал.

Юна через силу улыбнулась ему. Но тревога только усилилась.

Когда они вернулись к стоянке, пассажиры уже рассаживались по местам.

— Остановок больше не будет! — объявил возница, в котором Юна узнала Кела. — Придется гнать во весь опор, чтобы попасть в Дартсваар до грозы.

Он указал на север, где собирались мрачные тучи.

— Но впереди королевский кортеж! — возразил господин Люсьер. — Вы же не собираетесь его обгонять? Нам не нужны проблемы!

— Поэтому мы поедем короткой дорогой. По просеке через лес.

К этому времени первые дилижансы обоза уже начали сворачивать в указанном направлении.

— А это не опасно? — засомневались пассажиры, глядя, как почтовые кареты исчезают в лесу. — Там могут быть разбойники!

— В лесах Вальдхейма нет разбойников, — ухмыльнулся Кел. От Юны не укрылось, как они с Ромом перебросились быстрыми взглядами. — Но кто не доверяет мне, может остаться здесь и подождать попутный экипаж.

— Нет-нет, — женщины замахали руками. — Мы вам доверяем! Короткой дорогой — так короткой дорогой!

Юна с сомнением посмотрела на тучи. Что страшного, если дилижанс попадет под дождь? Он же не сахарный, не растает. Пассажиры и багаж надежно укрыты, у возницы — непромокаемый плащ.

Или это всего лишь предлог, чтобы обогнать лжепринцессу и прибыть в Дартсваар раньше нее?

Теперь ей во всем чудился подвох и незримое присутствие Маргена.

Не сглупила ли она, заключив с ним сделку? Может быть… Но разве был выбор? Теперь уже поздно что-либо менять. Придется идти до конца.

Когда дилижанс тронулся, Юна нащупала свой медальон и сжала в кулаке через ткань.

— Через четыре часа будем уже в Дартсвааре, — шепнул Ром, наклоняясь к ее уху.

Юна кивнула.

Всего четыре часа — и она попадет в столицу драконьего княжества. Первый пункт ее плана почти завершен.

…Кони резво бежали по просеке, таща груженые дилижансы. Экипаж трясло, деревья мелькали за окном так быстро, что Юну начало подташнивать, и она отвернулась. А вскоре и дождь начался.

Юна уложила голову на плечо Рома и закрыла глаза.

— Укачало? — посочувствовал он.

— Я не понимаю, к чему эта спешка, — прошептала девушка ему в ухо. — Ну, подумаешь, попали под дождь. Что в этом такого?

— Так дело не в дожде, — так же тихо ответил парень.

И Юна поняла, что была недалека от истины, когда решила, что обоз свернул с главного тракта вовсе не из-за грозы.

— А в чем?

Ром оглянулся на пассажиров. Но почти все клевали носом и не прислушивались к шепоту на заднем сиденье.

— Кел передал, что мы должны попасть в столицу раньше королевского кортежа, поняла?

— Это приказ Маргена? — девушка даже выпрямилась от волнения. — Что он задумал?

— Тише! — шикнул парень. — Откуда я знаю, что у него на уме? Скоро все сами узнаем.

Рядом всхрапнул мужчина, который так и держал на коленях корзинку. И Ром замолчал. Юна вздохнула: он прав, осталась всего пара часов — и она сама все узнает.

Сжав медальон, девушка пожалела, что тот молчит. Но странное дело, каждый раз, когда он срабатывал, она так или иначе оказывалась рядом с Маргеном. Неужели Хранитель считает этого грубого, высокомерного и хамоватого типа — лучшей защитой для нее? Невероятно!

В первую встречу он ее просто ограбил, а потом встряхнул так, что у нее чуть душа в рай не вылетела. Надел магический ошейник, как рабыне. Хотел использовать в каких-то своих махинациях. Продал за сундук золота неизвестно кому…

Вспомнив об этом, Юна едва сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами.

Ей до сих пор было стыдно от того, как она поступила с Бериллом. Но даже если бы можно было отмотать время назад, она снова сделала бы то же самое. Спасибо ему, что снял ошейник и залечил ее травмы. Но у него свой путь, а у нее — свой. Когда она вернет отцу трон, то обязательно позаботится и о Берилле! Найдет его и отдаст все золото до последней монетки. Никто не скажет, что принцесса Астерии не помнит добра.

Сквозь шум дождя донесся голос возницы.

Ром рядом выпрямился и навострил уши.

— Дартсваар совсем близко! — пояснил он, заметив, что Юна тоже напряглась. — Первый экипаж передал, что уже видят шпили на башнях.

Юна стиснула подол во вспотевших ладонях. Сердце учащенно забилось: скорей бы уже! Она столько прошла и столько пережила за это время. Бежала из дворца под чужим именем, прошла полстраны, видя, как та пылает в огне, бродила с контрабандистами по лесам, несколько раз едва избежала смерти, ощутила вкус предательства…

И все это за какой-то месяц!

А что ждет ее впереди? Сможет ли она выполнить задуманное?

Юна старалась об этом не думать. Не заглядывать так далеко вперед. Главное, первый пункт почти выполнен. Теперь она займется осуществлением второго: встреча с Эрисхаймом. Ей нужна личная встреча, чтобы все ему рассказать. Ведь неизвестно, сколько ризанских ищеек сейчас в Дартсвааре, да и в княжеском дворце тоже. Лучше не рисковать, раскрывая свое инкогнито…

— Дартсваар! — прозвучало снаружи, и возница постучал в крышу экипажа.

Пассажиры зашевелились, протирая глаза. Юна повернулась к окну, с удивлением отмечая, что на улице снова солнце, дождь затих, так и не перейдя в грозу, а вместо леса вдоль дороги появились редкие домики и засеянные поля.

Еще через полчаса домиков стало больше, поля сменились зелеными огородами. А затем экипаж сбросил скорость. Теперь он двигался очень медленно в веренице повозок, всадников и пеших путников всех мастей.

Сердце Юны почти перестало биться, когда в окне показалась величественная белая арка, установленная прямо посреди поля. К арке вела дорога, по которой растянулся обоз, а за ней в лучах закатного солнца сверкал и переливался всеми цветами радуги легендарный драконий город, столица четырех кланов княжества — Дартсваар.

От волнения девушка сама не заметила, как вцепилась в руку Рома и сжала изо всех сил.

— Папа, мы непременно должны привезти сюда маменьку и Мими! — капризно заявила Фифи, разрушая великолепие момента.

Юна густо покраснела и разжала пальцы.

— Господа! — возница снова постучал по крыше. — Вам сегодня несказанно повезло! Только раз в год простым смертным выпадает редчайшая честь увидеть князя драконов своими глазами! Мы успели к Арке Чести как раз вовремя!

Все возбужденно загалдели и начали вскакивать с мест.

— Эй, так останавливай!

— Дайте нам выйти!

— Где князь?

— Ничего не видно, это обман!

— Тише! — крикнул мужчина с корзиной. — Нельзя выходить! Или хотите, чтобы драконы вам головы поснимали?

— А вы откуда знаете, что нельзя? — с подозрением прищурился господин Люсьер.

Он даже живот выпятил, чтобы казаться солиднее.

— Видел я уже князя, — буркнул мужчина. — Ему только раз в год позволено покидать Дартсваар. Уж не знаю почему. Это как-то связано с этими Арками, его магией или защитным куполом над городом. Не знаю, в общем. Но приближаться к нему нельзя. Да вам и не даст охрана!

И в самом деле, у Арки вдоль дороги уже выстраивались солдаты в полном военном облачении. А командовал ими усатый генерал, на плечах которого сверкали золотые эполеты.

— Вон он! Вон!

Толпа хлынула к левым окнам. Юну затолкали в самый угол, едва не расплющив о стекло и стенку экипажа, на нее навалился Ром, тяжело сопя от натуги. А сзади все напирали желающие увидеть дракона.

— Где?

— Да вон, в небе! Прямо над городом!

И Юна увидела.

Высоко в небе над сверкающими шпилями парил дракон. Он был слишком высоко, чтобы можно было разглядеть подробности. Но его шкура отливала бронзой точно так же, как шкура дракона из ее сна.

Вот он взмахнул крыльями, делая поворот, и направился в сторону Арки Чести. С каждым взмахом крыльев, каждым ударом Юниного сердца, каждым рваным выдохом, сорвавшимся с ее губ, он становился все ближе.

А глаза Юны — все больше.

Потому что это действительно был он! Бронзовый дракон из ее сна. Но… как такое возможно? Эти наросты на лбу, этот узор чешуи — невозможно перепутать ни с чем другим!

Дракон завис над Аркой, затем сложил крылья и резко спикировал вниз.

Дилижанс дружно ахнул.

Сердце Юны оборвалось.

Почти у самой земли бронзовый ящер расправил крылья и скользнул вверх из пике. Миг — и он прошел через Арку. Огромная конструкция из белого камня засветилась, будто под завязку напитанная магией. Горгульи, застывшие на ее своде, встрепенулись как живые, встряхнули крыльями, переступили с лапы на лапу и снова замерли. Свечение Арки померкло, точно впиталось в камень.

А дракон, пролетев сквозь нее, и сам засветился.

Затаив дыхание, Юна смотрела, как в мгновение ока свечение окутало мощное тело, укрыло его, как кокон, от кончика вытянутой зубастой морды до острия шипа на хвосте. Сияющий кокон сжался, словно тело дракона уменьшилось в сотню раз. Крылатый силуэт потек, деформируясь и превращаясь в мужскую фигуру.

Фигура медленно опустилась на дорогу перед Аркой. Стряхнула остатки свечения с коричневого камзола и откинула с лица черные волосы.

Взгляд пронзительных черных глаз обвел застывшую толпу. И всадников, и экипажи, и тех, кто шел в город пешком. И вытянувшихся по струнке солдат. И генерала, который, упав на одно колено, склонил голову перед правителем.

Когда этот взгляд коснулся дилижанса, в котором сидела Юна, девушка обмерла. Ее словно облили холодной водой.

Кровь отхлынула от щек, а сердце болезненно закололо. Не веря своим глазам, Юна беззвучно шепнула:

— Берилл!

Да, это был он…

И медальон на ее груди отозвался внезапным ожогом.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Обещанная дракону