Новгородец – 3 Георгий Смородинский Правила войны универсальны: захватить плацдарм, удержать позицию... Разница лишь в том, что вместо «Печенега» в руках горит топор Перуна, а вместо вертолета поддержки — берегиня, судьбу которой связало с твоей Великое Древо… ==================== Глава 1 — Как же задолбала меня эта жара! Я установил пулемёт и прикрыл его ветками акации. Затем проверил сектора, вставил ленту в приемник и с сомнением посмотрел на скалу, из-за которой впереди выворачивала дорога. Вроде все продумано. Точка удобная, но лучше десять раз перебдеть и еще раз прикинуть расклады. — Жара его задолбала, — Женя Орлов скептически хмыкнул, снял с плеча граник [1] , присел возле торчащего из земли камня и тоже посмотрел на скалу. — Ты с нами уже больше трех лет, и до нас сколько здесь проторчал… Уж пора бы привыкнуть. — Привыкнешь тут, ага, — я тяжело вздохнул, поводил стволом, убедился, что маскировка на месте и указал на груду камней ниже по склону. — В общем, в случае чего уходим туда. — Да, — Женя кивнул и посмотрел в указанном направлении. — Только чего бы они забыли в этой деревне? — Да хрен его знает, — я пожал плечами и, достав флягу, сделал из неё пару глотков, — но что-то мне подсказывает, что пойдут они именно здесь. — Сплюнь или перекрестись, — приятель усмехнулся. — Мне в том месяце приключений хватило… После твоих предсказаний… Сюда нас доставили вертушкой. Потом мы полночи брели по холмам и вот теперь загораем… Вчера вечером от одного из информаторов поступила информация, что на аэродром в Госи [2] должен прилететь борт с оружием для джихадистов. Городок ещё недавно был серым. Местные отбили его и ушли на восток. Сейчас там только комендант с охраной, пятеро солдат на восточном блокпосту и столько же жандармов на старом французском аэродроме. Вояки они хреновые, и десяток боевиков захватит взлетку без каких-либо проблем. Собственно это и затевается. Приедут, постреляют, примут груз и уедут. Ещё какую-то шишку отправят с бортом. Только вот кто это, информатор не уточнил. Полевой командир, инструктор или какой-то важный курьер… Нам оно в принципе по фигу. Задача взять его живым не стоит. Встречать колонну решили на дороге. Местность тут очень удобная для засады: скалы, холмы, пересохшие русла. Основная группа в километре левее, а нас с Женькой определили в ПНП [3] на дорогу, ведущую к небольшой деревушке, из которой тоже можно добраться до города. Развилка в пяти километрах восточнее, на открытом пространстве, и засаду там не устроить. Дорога, что под нами, хреновая, и через деревню до города придётся двигаться значительно дольше, но не прикрыть этот маршрут было нельзя. Как бы то ни было, дрон висит над развилкой, и, если колонна повернет к нам, ребята из основной группы выдвинутся на помощь. Ждать их придётся минут пятнадцать или чуть больше, но столько мы с Женей продержимся. По крайней мере я на это очень надеюсь. Позиция тут удобная. Дорога внизу узкая, и, если правильно остановить головную машину, колонна застрянет надолго. Как правильно это сделать — я знаю, стрелять вроде умею… Вот только задолбала жара… Вообще Женька прав, и за семь-то лет можно было привыкнуть, но что-то все никак… Я тяжело вздохнул, мысленно выругался и в этот момент голосом майора ожила гарнитура: — Всем! Наблюдаю колонну противника! Шесть P-4 [4] . На двух установлены турели. Колонну сопровождает коробка VAB с CB-52 [5] . В джипах двадцать два боевика. Подъезжают к развилке. — Ни хрена себе, — напарник усмехнулся, покачал головой и потянулся к сумке с гранатами. — Говорили: не больше пятнадцати, а тут еще и коробка. — Да и по фигу, — я сделал пару глотков, завернул горлышко и убрал флягу в чехол. — Коробка — не проблема. — Она не проблема там, — приятель указал большим пальцем налево. — А здесь — она очень даже проблема. — Ой да ладно, — я улыбнулся, посмотрел на гранатомёт и перевёл взгляд на скалу впереди. — Тут всего-то метров двести пятьдесят. Попадет даже школьник… — Да ну тебя, — Женька улыбнулся в ответ, и в этот момент снова ожила гарнитура. — Второй, внимание! Колонна повернула на Бони! Олег, Север — встречайте! Мы сейчас подойдем! — Твою ж мать! Опять ты накаркал! — с досадой выдохнул друг и принялся снаряжать граник кумулятивной гранатой. — Вещий Олег, блин… И зачем я только спросил? — Ладно, готовимся, — произнёс я и, улегшись поудобнее, посмотрел через прицел на дорогу. — Четыре очереди, потом я, — Женя снарядил гранатомёт и кивнул в сторону груды камней ниже по склону. — Дальше сваливаем, как собирались, и смотрим по обстоятельствам. Вот так… Умные люди говорят, что все планы летят коту под хвост после первого выстрела. В спецназе это правило тоже работает, но включается оно не сразу. В том смысле, что первые три очереди я дам по пять-десять патронов. Дыма при такой стрельбе будет минимум, и сразу нас никто не срисует. Потом четвертая — длинная, и одновременно с этим Женя бахнет из шайтан-трубы по коробке. Выстрел из РПГ-7 гарантированно демаскирует позицию, но это совершенно не страшно. За спиной у приятеля крутой склон, и струя из трубы поднимет густое облако пыли, которое позволит нам спокойно уйти. Все это не раз отрабатывалось на тренировках здесь же — в Сахеле, [6] — и все должно пройти как по маслу. Да, понятно, что от случайностей не застрахуешься, но тут уж ничего не поделать. Наша задача свести вероятность любого дерьма к минимуму. Ну а остальное от нас уже не зависит. Боевики, к слову, тоже не идиоты, но первый ход будет за нами, и с этим они тоже ничего поделать не могут. После выстрела мы уйдем вниз, хотя выше по склону есть две позиции, которые не хуже, чем эта. Искать нас в первую очередь будут там. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Первый «Пежо» выехал из-за скалы минут через десять. Обычный джип: водила, три боевика и турель. Сидящий за ней стрелок провёл стволом пулемёта по склону и что-то крикнул водителю. Тот сбросил скорость, и следом за ними одна за другой выехали ещё три машины. В тот момент, когда из-за скалы показался четвёртый «Пежо», с ближним нас разделяло две с небольшим сотни метров. Выдохнув, я поймал водителя на прицел и выпустил короткую очередь. «Печенег [7] » в руках вздрогнул. Сухо треснули выстрелы, пули грохнули по капоту. Лобовое стекло первой четверки рассыпалось, водитель дёрнулся и уронил голову. Машина вильнула вправо и влетела в лежащий на обочине камень. Мысленно досчитав до трёх, я дал очередь по второй, и потом по четвёртой… Оба раза попал, и оба раза удачно. Водитель второго джипа перед смертью сильно надавил на педаль, стараясь проскочить опасный участок, и это сыграло нам на руку. Машина рванулась вперед и, потеряв управление, опрокинулась в центре дороги. Водитель четвёртой пережил мою очередь. Он резко крутанул руль и врезался в перекрывшую дорогу машину. В этот момент боевики осознали наконец, что происходит, и внизу начался дикий концерт. Три уцелевших машины разъехались по обочинам, давая проехать коробке. Народ вывалился из них на дорогу, и принялся беспорядочно стрелять, подбадривая себя дикими криками. Не давая им опомниться, я зарядил длинную очередь по толпе. Затем перевел стрельбу на машины, и в этот момент в бой включился приятель. Командир выехавшего из-за скалы VABа быстро оценил ситуацию. Тринадцатитонная машина натужно загудела и, прибавив скорости, пошла на образовавшуюся преграду. На крыше заскрипели сервоприводы: стрелок повёл турель в нашу сторону, но на этом всё и закончилось. — Взял! — спокойно произнес Женя и так же спокойно нажал на скобу. Выстрел из гранатомета — это очень эффектная штука. Глухой хлопок, затем характерный «вжух», струя пламени за спину и дымный след уходящей к цели гранаты. Если ты стрелял хотя бы раз тридцать, то с двухсот метров попасть в коробку уже, наверное, сможешь. Женя же попадает туда, куда хочет. Вот и сейчас… Граната влетела в левую часть лобовой проекции бэтра. Прямо в центр стекла, за которым находился стрелок. Хлопнуло. Пламя выплеснулось из люка. БТР дёрнулся и остановился в двадцати метрах от баррикады. Мертвый стрелок завалился направо, турель обвисла, из пробоины вырвались клубы сизого дыма. — Первый! — доложил я, отползая назад и морщась от поднявшейся пыли. — Три четверки и коробка подавлены. На дороге заслон, и быстро они не проедут. — Красавцы! — хрипло буркнул в гарнитуру майор. — Ждите. Мы уже на подходе. — Давай, шевелись! — обернувшись, поторопил я замешкавшегося приятеля. Пропустив его вперед, подхватил пулемёт и быстро пошёл вниз, скрываясь за лежащими на склоне камнями. В этот момент в отвес за спиной прилетела выпущенная снизу граната. Грохнуло. Резкая боль прострелила бедро, и я, выматерившись, завалился на камни. — Олежа, сейчас… — где-то рядом выдохнул Женька. — Ага… — я кивнул, открыл глаза и… увидел перед собой грязную стену… Не понимая, что происходит, оглядел небольшое убогое помещение, остановил взгляд на деревянной двери, и поморщился от боли в боку. Сука! Реальность обрушилась на меня ледяным душем. Тот мой последний день в группе отступил вместе со сном. Память вернулась… Я попробовал пошевелиться, и понял, что руки связаны за спиной и дополнительно закреплены на цепи. Что там сзади — не видно, но цепь, судя по всему, висит на крюках или кольцах, которые торчат из стены. Ноги свободны. Чувствую себя отвратительно. Сильно болит бок и дико хочется пить. Кольчугу, шлем и пояс с ножнами с меня сняли, но почему-то оставили сапоги. Странно, но, возможно, поведут куда-то допрашивать? Хотя я и без сапог бы дошел. Впрочем, плевать на это. Не о том думаю… Есть проблемы и поважнее. На заднем дворе все закончилось быстро. Рыцарь кинул в меня какое-то заклинание, и очнулся я только сейчас. Веселого мало, но появилась уверенность, что в ближайшее время меня не убьют. Иначе чем ещё объяснить то, что латиняне так оперативно прибыли к гостиному двору? Уверен, что этот гондон Велемир заранее обо всем договорился с епископом. Как он это сделал? Да хрен его знает. Продался этот ублюдок, судя по всему, не вчера и, наверное, как-то поддерживал связь со своим новым хозяином. Раз так, Герман в курсе, что я сын Великого князя и что меня отметил Перун. Что мне это дает? Сложно сказать… Возможно, епископ отвлечется от приготовлений и решит со мной поболтать? Как бы то ни было, до призыва демона меня не убьют. Поэтому есть время подумать о том, как отсюда свалить. М-да… С этой болью в боку и жаждой думать очень непросто. Впрочем, никто не обещал, что будет легко. Я усмехнулся, сел поудобнее и поморщился от тянущей боли в боку. Зима остановила кровь, но когда эти уроды меня сюда тащили, рана снова открылась. Рубаха и штаны противно липли к телу, и воняло как от бомжа. Впрочем, сейчас кровь уже не идёт, но на одежде она ещё не засохла. То есть без сознания я находился недолго. Думаю, часа три прошло с момента попадания в плен. Что ещё? Веревки мне не разорвать, но от Силы меня никто вроде не отключил. Хотя… Я потянулся к образу топора, и он, как всегда, появился перед глазами, но пламени на нем сейчас не было. Озадаченно хмыкнув, попробовал применить свое единственное заклинание и… ничего. Сила вот она рядом, но емкость с ней словно закрыли крышкой. Сука! При этом метка на месте и вроде активна. Я чувствую на плече легкий холод. Она ведь тоже меня как-то подлечивает, но происходит это за счёт внутреннего резерва Силы. То есть сейчас, судя по всему, метка не может лечить. Думаю, все из-за пут. Ну не просто же так эти твари меня связали… Сука! И что теперь делать? Да хрен его знает. Можно просто дождаться, когда парни за мной придут, но не хочется вот так просто сидеть и страдать. В том, что меня отсюда вытащат, сомнений нет никаких. Святослав говорил, что в город можно попасть по подземному ходу. Зима прикроет семерых, а это очень немало. Особенно, если с ними будет волхва. То есть, рассуждая логично, мне сейчас лучше не дергаться. Просто посидеть и подождать. Все так, но это я могу сделать где угодно на территории города. С водой, едой и свободным. Насчёт еды — не точно, но воду я в Пскове найду. Ну а Зима так же легко отыщет меня. М-да… Гребаный фантазёр. Хотя… Помнится, наш майор говорил, что медитацией можно заглянуть себе в душу. А что, если и правда попробовать? Сила находится где-то во мне, и, заглянув внутрь, можно там что-то подправить? Не знаю, что именно, но и хрен с ним. Нужно чем-то срочно себя занять. Это лучше, чем просто сидеть и страдать. Медитировать я умею, но заниматься этим с ноющим боком и жаждой могут только продвинутые монахи. Впрочем, заняться мне все равно нечем, а ещё я очень упрямый. У меня это получилось минут через тридцать, когда боль в боку уже слегка успокоилась, а к жажде я немного привык. Все случилось внезапно. В который уже раз настроившись, я прикрыл глаза, увидел знакомые символы и мысленно к ним потянулся. В этот момент меня подхватила какая-то невидимая сила и швырнула между иконками топора и меча. Это было похоже на «вертолёт». Когда пытаешься пьяным заснуть и проваливаешься в бездонную яму. В реальном вертолете ощущения возникают похожие, но там ты не спишь, и оно не так страшно. Здесь все произошло как в кровати. Желудок скакнул к горлу, я дернулся, почувствовал боль и ни хрена не проснулся. Все это продолжалось секунд двадцать, а затем полёт наконец закончился. Я ощутил себя висящим в темноте и увидел вдалеке розовый огонёк. Одновременно с этим чувствовал, что так же сижу на грязном полу со связанными за спиной руками. Боль тоже никуда не ушла, а вот жажда почему-то пропала. Впрочем, плевать на нее. У меня получилось! Непонятно что, но все равно здорово! Боясь, что меня сейчас выкинет в камеру, я мысленно потянулся к огоньку и оказался возле большой странной стены. Быстро оглядел появившийся передо мной объект и попытался сообразить, что он собой представляет. Прямоугольная стена, собранная из камней похожих на гранит, неподвижно висела в пространстве без какой-либо опоры. Размеры, по ощущениям, примерно пятнадцать на тридцать метров. В центре — равносторонний треугольник, образованный символами трёх славянских богов: Перуна, Велеса и Мары. Громовое колесо [8] , медвежья лапа и римская десять, с двумя горизонтальными палками. Длина стороны у треугольника — что-то около метра. В центре отсутствует камень. Сквозь отверстие вытекает тонкая струйка жидкого пламени и тут же растворяется в окружающем стену пространстве. Символы моих заклинаний прилетели сюда вместе со мной. Висят чуть впереди, по обеим сторонам. Казалось бы — протяни руку, но её у меня нет. До стены — метров десять, но к ней я приблизиться не могу. Сука! Как же достали меня эти ребусы! И Зимы рядом нет, она не подскажет. Хотя подруга и не смогла бы ничего подсказать. У меня уникальный интерфейс. Древо показывает мне понятные образы, но от этого ни горячо, ни холодно. Вот что⁈ Что я могу сейчас сделать? Ну не просто же так мне показали висящую стену? Возможно, это тот самый барьер, который мешает мне творить заклинания? Если да, то её срочно нужно сломать! А если нет, то все равно нужно? Ну да… Хрена ли она тут летает… Этот треугольник с дырой по центру. Мне как бы намекают, куда именно нужно ударить. И заклинания вот появились… Мысленно хмыкнув, я потянулся к символу топора и… понял, что могу перемещать его в пространстве. Недолго думая, я толкнул топор к пролому в стене. Символ как в невесомости спокойно пролетел сквозь отверстие и… ничего не случилось. Испугавшись, что сотворил какую-то хрень, я снова к нему потянулся, каким-то чудом поймал и рванул на себя. В следующий миг стена содрогнулась. В проломе мелькнула яркая вспышка. Камни внутри треугольника разлетелись, как от попадания крупнокалиберного снаряда и ко мне вылетел мой, уже горящий топор. В тот момент, когда он вернулся на место, знаки богов вспыхнули и от них во все стороны потянулись горящие трещины. В следующий миг стена запылала и стала разваливаться. Треугольник приблизился и сквозь него в меня хлынул поток жидкого пламени. Огонь мгновенно заполонил все вокруг, сжигая меня без остатка. Чудовищная боль проникла в каждую клетку тела, и… я услышал ЕГО слова… — Долго же ты вспоминал… — пророкотал в голове голос бога, и мое сознание растворилось в огне. [1] Граник — гранатомет (сленг). [2] Gossi — город и сельская коммуна в округе Гурма-Рарус региона Томбукту Мали. [3] ПНП — Передовой наблюдательный пост. [4] Peugeot P4 — французский армейский внедорожник. [5] VAB (фр. Véhicule de l’Avant Blindé — «бронированная машина переднего края») — французский бронетранспортёр. CB.52V — стандартная турель для французских бронетранспортёров VAB. [6] Сахе́ль (от араб. ساحل‎, са́хель , в переводе означает «берег», «побережье» или «граница») — тропический саванный регион в Африке, который является своеобразным переходом между Сахарой на севере и более плодородными землями на юге. [7] 7,62-мм пулемёт ПКП или «Печенег» (Индекс ГРАУ — 6П41) — российский ротный единый пулемёт, разработанный на основе пулемёта Калашникова модернизированного. [8] Громовое колесо — один из древних славянских символов, связанный с богом Перуном — повелителем грома, молний и небесного порядка. Также его называют колесом Перуна. ---------- Глава 2 Я очнулся в том же месте: возле стены со связанными руками. Выругался, оглядел камеру и вдруг понял, что бок уже не болит! Не только это… Тело словно бы не мое. То есть мое, но ощущения как на Земле после утренней пробежки. Состояние замечательное, но пить хочется сильнее, чем раньше. Спохватившись, я потянулся к заклинаниям и выдохнул, увидев там иконку щита. Светло-серого, каплевидного, с изображенным на поле громовым колесом. Меч рядом с ним был похож на обычный — стальной, а топор горел заметно сильнее, чем раньше. Не знаю, чем была эта стена, и что я должен был вспомнить, но гадать бесполезно. Сила, по ощущениям, выросла в несколько раз. Заклинаний стало три, они активны и, судя по виду, усилились. Состояние улучшилось, но с водой нужно что-то решать. Вторя моим мыслям, за стеной прозвучали шаги, дверь распахнулась и в камеру зашли двое эстов. Обычные с виду наемники. В простой кожаной броне, и такими же простыми физиономиями. На вид — лет по двадцать пять каждому. Из оружия — только ножи на поясах и небольшие деревянные палки. Тот, что повыше — остался в дверях. Второй прошел вперед, встал в двух метрах напротив, оглядел меня и по-немецки спросил. — Ты чего орал, как бесноватый? — Пить… — подняв на него взгляд, прошептал я. — Пить дайте… Горло пересохло так, что слова давались с трудом. Впрочем, эст меня понял. — Ты поэтому так орал? — спросил он, нахмурившись. — Не, — я потряс головой и опустил взгляд. — Может, дать ему воды? — произнёс тот, что стоял в дверях. — С нас не убудет… — Еще чего, — мужик напротив меня усмехнулся. — Я не нанимался поить всяких уродов. — Мезе сказал, что этого парня сегодня поведут к его преосвященству, — переведя взгляд на приятеля, спокойно заметил второй. — Мучить нам его не приказывали. Как ты думаешь, Унт, кому достанется, если с ним что-то случится? — Ну-у… — Унт с сомнением посмотрел на меня и выругался. — Ладно, Выху… Смотри за ним, я схожу за водой. Ходил он недолго. Уже через пару минут вернулся и сунул мне в зубы большой деревянный ковш. Наверное, в нормальных условиях, я такую воду пить бы не стал, но сейчас она показалась мне божественной. Выхлебав не меньше литра, я оторвался от ковша и, кивнув, произнёс: — Благодарю. — А орал-то ты чего? — выплеснув остатки воды на пол, поинтересовался охранник. — Мы уж подумали, что в тебя демон вселился. — Не, не вселился, — я покачал головой. — Сон мне приснился. Вот и орал… — Это что же такое должно было присниться? — эст недоверчиво поморщился. — Так, чтобы услышали даже на пристани… — Ко мне во сне пришла Светлоликая, — я поднял взгляд и посмотрел мужику в глаза. — Красивая и без одежды! Вы бы видели, какая у неё задница… — И… чего? — оживился тот, что стоял у двери. — Чего она к тебе приходила? Что хоть сказала? — Сказала: возьми меня, добрый человек, — переведя на него взгляд, серьезно произнес я. — Истосковалась я, говорит, по мужской ласке… — А че орал-то тогда? — хмыкнул тот, что меня поил. — Девку без одежды ни разу не видел? — Да погоди ты! — шикнул на приятеля Выху, затем посмотрел на меня и попросил: — Рассказывай, как там у вас с ней сложилось? М-да… Когда я спасу этот мир, обязательно устроюсь рассказчиком. Народ тут не избалованный, и это прекрасно. Стану русским Гомером на радость летописцам, школьникам и студентам, которых задолбало «Слово о полку Игореве». Столько насочиняю… Главное — в процессе не ржать. — Никак у нас не сложилось, — я тяжело вздохнул и опустил взгляд. — У неё там зубы как у моей лошади. Клацнула ими в нетерпении и чуть под корень не отхватила… Вот я и заорал с перепугу. Эст с ковшом заржал от такого финала. Второй поначалу не понял. Посмотрел на смеющегося приятеля, потом на меня и спросил: — Там это… — Не во рту, — я как мог пожал плечами и честно посмотрел ему в глаза. — Пойдём уже, пень непонятливый, — отсмеявшийся охранник вытолкал второго за дверь и, обернувшись ко мне, произнёс: — Ты если пить захочешь — ори, но не так громко. Хотя, если ещё что приснится — ори хоть как. Мы придем и послушаем. — Ага, — я кивнул, проводил взглядом охранников и крепко задумался. Было от чего. После ковша воды я чувствовал себя как Илья Муромец. Эти двое на калик [1] были не похожи, но вода у них оказалась волшебная. На самом деле все значительно проще… С исчезновением жажды пропал раздражающий фактор. Организм включился, и я почувствовал изменения. Нет, понятно, что в былинного богатыря никто тут не превратился, но физической силы у меня заметно прибавилось. Рана больше не беспокоит, и путы я, скорее всего, смогу разорвать без проблем. А еще понятна фраза, произнесенная богом. «Долго же ты вспоминал»… М-да… Перун, понимая, что от семнадцатилетнего парня в бою толку немного, залил в меня силы и, возможно, чего-то ещё. Нужно было всего лишь вспомнить, как распаковывается этот подарок. Только мне же это никто не рассказывал! Ну или я такой тупой, что не понял. Впрочем, по фигу! Все, что не происходит со мной — к лучшему. Сейчас я уже уверенно держу в руке меч, получил какой-никакой боевой опыт и более-менее разобрался со своим «интерфейсом». Получи я этот подарок раньше, и не понятно, как бы оно сложилось. В общем, заморачиваться не стоит. Нужно думать, что делать сейчас. Если верить словам охранников, меня сегодня должны отвести к епископу Герману. Нужно решить, насколько мне хочется встретиться с этим уродом? Причем думать надо быстрее, поскольку в любой момент за мной могут прийти. Просидев минут пять, я взвесил в голове все варианты и решил ничего не предпринимать. Сбежать ведь не факт, что получится, а поговорить с епископом будет полезно. Не знаю уж, что ему рассказал Велемир, но жрец знал обо мне только то, что знают все остальные. Скорее всего Германа интересует недавний разгром меченосцев и мое в нем участие. И да… Я понимаю, что могу умереть уже этой ночью, но вероятность этого невысокая. Уверен, епископ собирается принести меня в жертву вместе со всеми остальными. Сейчас ему нужно всего лишь поговорить. При этом разговор будет полезен обоим. Велемир сдал наши планы. Герман знает, что мне известно о том, что затевается в городе. Вряд ли он будет что-то скрывать от пленника. К слову, его я тоже убивать сегодня не собираюсь. Не потому, что не смогу этого сделать руками. Мне просто самому не хочется умирать. Без брони, оружия и поддержки попытка убийства закончится смертью, а у меня хватает неразрешенных проблем. Да и жить пока что не надоело. В камере сильно воняло крысиным дерьмом, и темно тут было как в той поговорке про кошку. В коридоре горят факелы, но сюда свет не попадает. Забавно, но мое зрение в чем-то лучше кошачьего. Мне, в отличие от животных, не требуется источник света для того, чтобы ориентироваться в темноте. Видел я сейчас не так хорошо, как днём, но этих двоих вырубил бы без особых проблем. Немного затекшие руки мне бы в этом не помешали. Впрочем, никого я вырубать пока что не собираюсь. Дождусь «аудиенции», а потом уже буду что-то решать. Что ещё? Охранник упомянул пристань — значит, держат меня где-то рядом со всеми. Хотя, пристаней в городе много. Так что могу и ошибаться. За мной пришли минут через тридцать. Тот самый рыцарь, который выключил меня заклинанием, лысый тип в рясе и четверо мечников. Меня такие расклады, конечно же, не обрадовали, но после шести трупов на заднем дворе трактира другого ожидать было бы глупо. Рыцарь зашёл в камеру первым. Приблизился, придирчиво меня осмотрел и пробасил: — Идти можешь? Услышав вопрос, я медленно поднял голову, оглядел прибывших, усмехнулся и произнёс: — Сколько вас уродов на одного меня… — Значит можешь… Пропустив оскорбление мимо ушей, он шагнул вперёд, отстегнул меня от цепи и рывком поднял на ноги. Я резко вдохнул воздух, скривился, но ничего не сказал. Не хрен им знать, как я себя чувствую. Нужно изображать раненого, но с этим главное не переиграть. Они знают, что у меня пробит бок, и крови я потерял достаточно. Вот и не буду никого тут разочаровывать. Сыграю в гордого парня, который презирает боль и врагов. Рыцарь с сомнением меня оглядел, затем обернулся и кивком подозвал мужика в рясе. Тот подошел и потрогал мне шею, очевидно проверяя пульс. Потом положил ладонь на раненый бок, и постоял так с минуту, напряженно к чему-то прислушиваясь. Затем отошел, вытер руку об рясу и буркнул: — Не умрет. — Тогда пошли… Рыцарь кивнул на раскрытую дверь, и я, пожав плечами, направился в освещенный факелами коридор. Тюрьма была похожа на подземелье замка, какими их показывают в фильмах. Охраны тут было немного. Двое знакомых типов в арочном проходе внизу и ещё двое у выхода. Никаких железных дверей с решетками по дороге я не увидел. Это «подземелье» до недавнего времени использовалось как обычный склад. Морщась от противного запаха горелого жира, я вместе с конвоирами прошел по двум коридорам с десятком закрытых дверей и поднялся по лестнице к выходу. Идущий впереди боец распахнул дверь, и мы оказались на улице. Ночная темнота дохнула в лицо запахом реки. Негромко заржали лошади у коновязи, справа и слева донеслась негромкая немецкая речь, противно заорала над головой ворона. Я не ошибся. Меня держали в подвале какого-то склада. Большое каменное здание размерами десять на двадцать стояло в ста пятидесяти метрах от реки на пригорке, вместе с тремя точно такими же. Несмотря на поздний час, народа вокруг хватало. Человек пятнадцать наемников расположились возле трёх горящих костров. Еще пятеро сидели на бревнах возле оббитых железом дверей склада, откуда доносились раскатистые переливы богатырского храпа. Всех пленников, похоже, загнали туда, а эти наемники их охраняют. — Не спи! — произнёс рыцарь и подтолкнул меня к стоящей неподалёку телеге. — Иди вон, залезай. — Руки развяжи, и залезу, — буркнул я и побрел в указанном направлении. — Перетопчешься, — хмыкнул сопровождающий и, обратившись к бойцам, приказал: — Сажайте его в телегу и поехали. А то полночи уже прошло… Судя по положению Луны, сейчас было часов около десяти вечера, и никакой полночи ещё, конечно же, не прошло. Выходит, я и правда пролежал без сознания часа три? Зима уже наверняка долетела до наших и все рассказала. Вот только до утра парней можно не ждать. То есть времени на «поговорить» у меня предостаточно. Пока я об этом размышлял, меня без особых церемоний закинули в телегу. Бойцы оседлали лошадей, и конвой поехал в Кром. Перевернувшись на сене, я принял сидячее положение и, прислонившись к борту, принялся разглядывать город. Собственно, ничего нового я не увидел. Покрытые брусчаткой улицы, перекрестки с колодцами, жилые дома, мастерские. Освещения не было — оно в городах появится через пару веков, но ехали мы достаточно быстро. Трое бойцов забрали у склада факелы, и их света вполне хватало. Телега мелко тряслась на брусчатке. Лошади всхрапывали, конвойные всю дорогу молчали, а я сидел, смотрел на силуэты домов и прокручивал в голове варианты предстоящего разговора. В какой-то момент спохватился и поинтересовался у старшего о цели нашей поездки. Тот коротко буркнул: «узнаешь» и опять замолчал. Не, так-то мне его объяснения были до лампочки, но не спросить об этом я не мог. Слишком бы оно подозрительно выглядело. Забрали из тюрьмы, куда-то повезли на ночь глядя… Впрочем, подозрительно оно только для такого как я. На дворе тринадцатый век. Психологию, как таковую, ещё не придумали. Да и что может угрожать епископу во время встречи с раненым и связанным варваром? К Крому мы добрались минут за десять, и он меня совершенно не впечатлил. Псковский детинец находился на узком мысу, образованном при впадении реки Псковы в реку Великую, и по размерам он был никак не меньше Изборска. Вот только защищен он был заметно хуже резиденции великого князя. Земляной вал тут возвели не такой высокий как там. Вместо стен стоял частокол, а из десятка башен каменной была только надвратная. Ворота были открыты. Трое стражников увидели знакомые физиономии и разошлись в стороны, пропуская отряд. Когда телега проехала через ворота, я огляделся, но ничего интересного не увидел. На территории крепости строения стояли не так плотно, как в городе. Вдоль частокола тянулся ряд однотипных срубов. Справа у реки находились кузницы, кожевенные и столярные мастерские. У пристани на воде покачивались три купеческих корабля. Метрах в трехстах от ворот высился княжеский терем или, если говорить по-другому: большая дружинная изба — место проживания княжеской семьи и дружинников, что ещё не обзавелись женами. Слева от цитадели находились конюшни. Справа стояло с десяток построек непонятного назначения. Пахло тут дымом, конским навозом, дегтем и мочой. Местные добывать аммиак пока что не научились, вот и вымачивают кожу в отходах жизнедеятельности человека. Собственно, так же обстояли дела и на Земле. Народа в этот час тут было немного. Свет горел только в бойницах на втором этаже цитадели, и открывшееся пространство выглядело довольно зловеще. Оказавшись на территории крепости, отряд сразу проследовал к терему. Там меня вытащили из телеги и повели внутрь. Поднявшись по лестнице, мы прошли мимо двух часовых, миновали темные сени и ненадолго остановились у открытого проема в полу. Снизу, из подклета [2] , тянуло сыростью, прелым сеном и дегтем. Я успел разглядеть там штабеля ящиков и кучу оструганных жердей, когда конвоир подтолкнул меня в спину, указывая на крутую деревянную лестницу, что находилась в трёх метрах справа возле стены. Поднявшись по ней на второй ярус здания, мы оказались перед массивной дубовой дверью, оббитой чёрным железом. Идущий впереди боец потянул её на себя и кивнул на открывшийся проход. Я зашёл внутрь, огляделся и выматерился. Вслух. С чувством. Так, что позавидует даже подруга. Было от чего… Раньше в этом помещении находилась гридница [3] , в которой князь разговаривал со своими дружинниками. Латинские ублюдки переделали её под свои поганые цели, превратив в какую-то жуткую смесь амфитеатра и сатанинского храма. В торце хорошо освещенного помещения, примерно в двадцати метрах от входа, возвышалась трибуна. Справа от неё находился большой прямоугольный алтарь, на котором горела пара десятков свечей. За трибуной, колыхаясь от сквозняка, висело большое красно-белое полотнище с вышитым терновым венцом. Факелы в кованых держателях трещали, отбрасывая на стены дергающиеся тени. Воздух тут был пропитан ладаном, горелым жиром и древесиной. От трибуны вдоль стен поднимались уступами три деревянных настила, сбитых из свежеструганных досок. Каждый из ярусов состоял из длинных скамей, в спинки которых были ввернуты железные кольца. Между рядами стояли столы, на которых лежали бухты пеньковых веревок и связки ремней. Идея, в общем, понятна. Пленников привяжут к этим скамьям, а потом главный ублюдок призовёт демона. Не знаю… Неужели им самим не страшно творить подобную дичь? Вот как Герман объяснит все это своим людям? Покаяние, ну или что там, пошло не по плану? Варвары совершили столько грехов, что пришел демон и убил их всех в наказание? Неужели в эту чушь кто-то поверит? Хотя… И не в такое верили, и не в такие темные века. Даже на Земле в двадцать первом веке хватало и зашоренных, малообразованных и просто тупых. А здесь-то… Ну вот как они могут не верить епископу? — Сюда его посадите, привяжите и оставьте нас одних… — из тени возле стены вышел высокий мужчина в шерстяной рясе с накинутым на плечи плащом и указал на одну из скамей в первом ряду. — Ждите за дверью. Я позову вас, когда мы закончим с ним говорить. Лица я не видел, его скрывал капюшон. Ростом Герман был примерно с меня, а в плечах — как бы ни шире. Голос — нормальный мужской и хорошо поставленный, что, в общем-то, не удивительно. Ряса — как у простого монаха, но видно, что шили ее на заказ. На поясе — сумка и связка ключей, на груди массивная серебряная цепь с терновым венцом. — Шевелись! — рыцарь подтолкнул меня в спину и повёл к скамье, на которую указал ему Герман. Усадил, закрепил путы и вопросительно посмотрел на Германа. — Спасибо, Гарен, — епископ кивнул, и перевёл взгляд на меня. Я уселся поудобнее, и посмотрел на него. Говорить ничего не стал. Пусть сам задает тему беседы. Эта игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока бойцы не покинули помещение. Как только за ними захлопнулась дверь, епископ сел напротив меня на край кафедры, откинул капюшон и спросил: — Ты знаешь кто я? В первый момент я не нашелся с ответом. Ожидал увидеть как минимум Императора из «Звездных войн», но сидящий передо мной человек был скорее похож на героя из рыцарского романа. На вид Герману было лет около сорока. Скуластое лицо, спокойный уверенный взгляд, квадратный волевой подбородок. Если бы не тонзура, ряса и цепь на груди, я бы никогда не подумал, что передо мной священнослужитель. С такой физиономией хорошо командовать ротой штурмовиков или абордажной командой пиратского корабля. Небольшие шрамы на подбородке и лбу подтверждали мои предположения. Хотя, чему я, собственно, удивляюсь? Все меченосцы тоже в какой-то мере священники. У них просто обетов поменьше. — Ты Герман, — после двухсекундной паузы спокойно произнес я. — Пёс, который привёл на нашу землю своих собак. Вам всем уже недолго осталось. [1] По былинам Илья стал богатырем после того, как калики напоили его водой. [2] Подклет, подклеть, подызбица — название нежилого нижнего этажа под верхним жилым помещением. [3] Гридница — большое помещение, в котором постоянно размещалась или временно собиралась княжеская дружина. ---------- Глава 3 Мои вступительные слова были продуманы заранее. Семнадцатилетний сын князя по-другому ответить не мог. Ну а то, что реальных лет мне немного побольше, никого тут шевелить не должно. Пусть считает меня молодым дураком. Так будет намного полезнее для нашего с ним разговора. Как и ожидалось, епископа мой наезд совсем не смутил. Он усмехнулся, покачал головой и смерил меня заинтересованным взглядом. — Олег, сын Юрия Новгородского и дочери северного ярла… — спокойно констатировал он. — До семнадцати лет жил дурак дураком, но недавно демоны вернули тебе твою душу. — Ты бы меньше гавкал про демонов, — презрительно выплюнул я. — Кого ты сам собрался завтра призвать? — Дурак ты, Олег, — Герман беззлобно усмехнулся. — Демоны — это такое же оружие, как и мечи. Боги предпочитают не вмешиваться в дела людей, с демонами не так. Азул завтра поможет мне забрать эту землю. И не все ли равно, как это случится? Если призыв высших существ помогает достигать поставленных целей, которые не противоречат замыслам Госпожи, мы будем призывать их столько, сколько понадобится. — Ну да, — я презрительно усмехнулся в ответ. — Если твоя госпожа — Королева демонов, то любые средства сгодятся. — Да не все ли тебе равно, кто она? — епископ пожал плечами. — Даже если это так, то людям-то с этого что? Чернь живет по канонам веры, и неплохо, надо заметить, живет. Братья воюют с чудовищами, совершают подвиги, прославляют свои имена. Города развиваются, торговля растёт. — А то, что, призвав завтра тварь, ты принесешь в жертву сто человек, тебя совершенно не трогает⁈ — с ненавистью выдохнул я. — Сам-то ты куда попадешь после смерти? Презрение и ненависть у меня получалось разыгрывать. А епископ… Таких уродов хватало во все времена. Тех, кому плевать на все, кроме собственных интересов. Они не хорошие и не плохие. Они такие, как требуют обстоятельства. Сейчас он объяснит дураку-княжичу, как правильно жить, и только тогда перейдёт к конкретике. Ведь не просто же так меня сюда привели? — Эти сто человек — враги, — спокойно ответил мне Герман. — Я мог приказать их казнить, мог получить за них выкуп, но земля мне сейчас нужнее. Они мои пленники, Олег, и поступлю с ними так, как посчитаю нужным. И тебя не должно заботить, куда я попаду после смерти. Лучше о себе думай… — Да вот я и не понимаю, зачем меня сюда привели, — устало произнёс я. — Тебе не с кем было попрактиковаться в словесности? Или хочешь поговорить о выкупе? — Мне нужно, чтобы ты прояснил мне несколько моментов, — подавшись вперёд, уже серьезно произнес Герман. — При этом мне не хотелось бы подвергать тебя пыткам… — Потому что ты знаешь, что пытками ничего не добьешься, — я усмехнулся ему в физиономию. — Я умру, но ничего не скажу… — Ответы на мои вопросы никак не уронят твою честь, — заверил меня собеседник. — Предавать тебе тоже никого не придется… Услышав эти слова, я сделал вид, что ненадолго задумался. Затем поднял взгляд, кивнул и произнес: — Хорошо, но ты тогда ответишь и на мои. Будем задавать по очереди, и я начну первый. А до этого ты поклянешься, что не соврешь. Собственно, все получилось, как я и предполагал. Герману нужно что-то там прояснить, а мне нужно узнать, что именно здесь будет происходить завтра. При этом никаких секретов я раскрывать не намерен. Волхв-предатель донес епископу обо мне все, что знал сам, вот и буду держаться в этих очерченных рамках. И да, я прекрасно понимаю, что клятва, данная варвару в мировосприятии Германа, стоит меньше кучи навоза, но если уж начал разыгрывать дурака, то не стоит разочаровывать собеседника. Ведь только молодой идейный дурак попросит принести клятву в подобной ситуации. — Я не обо всем могу говорить, — ненадолго задумавшись, пожал плечами епископ. — Не потому, что не хочу… — На те, что не сможешь — не отвечай. Я переспрошу о чем-то другом… — Договорились, — Герман кивнул. — Клянусь, что буду отвечать честно. Спрашивай… Забавно, но мой собеседник не был похож ни на фанатика, ни на безумца, как о нем думали те двое покойников, чей разговор я подслушал. Такие типы намного опаснее фанатиков и безумцев, но есть у них один несомненный плюс. Они всегда действуют в собственной логике, которую можно понять… — Почему ты перевёл всех пленников из Крома на пристань, — спросил я и обвёл помещение взглядом. — Ты же собираешься проводить обряд здесь? Услышав вопрос, Герман ненадолго задумался, затем посмотрел на алтарь и пояснил: — Азул, которого ты зовешь демоном, служит вашему богу Кощею. Воплотившись, он убьет всех, кто не осенен милостью Светлоликой, не спрашивая у меня разрешения. Толку от этого никакого не будет. Поэтому с ним нужно сначала договориться. После этого мои люди приведут приговоренных, и я проведу обряд, — Герман вздохнул и посмотрел на трибуну. — Артефакт, который ты собирался уничтожить, не пустит демона за стены крепости. Над текущей водой он тоже пройти не сможет, поэтому я приказал отослать отсюда всех, кто не принял терновый венец. Лишние жертвы мне не нужны. Город скоро станет моим. Зачем мне убивать его жителей? Ну по поводу отсылки слуг и рабочих я догадался и без него, а вот то, что демон будет на поводке, узнать можно было только вот так… Интересно… — Кощей не бог, но плевать на него, — я брезгливо поморщился. — Ты ответил. Спрашивай. Герман кивнул, положил руку на венец у себя на груди и, чуть приподняв брови спросил: — Что произошло с комтуром Бертольдом и его людьми под Сольцом? Я знаю, что вы их разбили, но этого недостаточно. Меня интересуют подробности. В тот момент, когда он задавал вопрос, на меня повеяло холодом. Метка слабо кольнула плечо, но другой реакции не последовало. Уверен, что, коснувшись символа Терны, епископ прочитал какое-то простенькое заклинание, для того чтобы распознать ложь. Врать я не собирался изначально. К разговору готовился и примерно знал, что он будет у меня спрашивать. Догадаться было несложно. Герман собирается призвать демона. У Сольца такой призыв закончился гибелью призывателя, и епископу хочется узнать, что пошло не так у его подчиненного. При этом, что бы я ни сказал, от задуманного он не откажется. Поэтому буду отвечать честно. В допустимых, понятно, пределах. Сделав вид, что ничего не почувствовал, я пожал плечами и пояснил: — У тебя неверная информация. Мы разбили только полусотню рыцаря Конрада. Остальные сдались после боя с чудовищем. Их немного осталось. Человек, может быть, сорок… — То есть осажденные призвали чудовище? Интересно… — Ты дурака-то не изображай, — я добавил в голос досады. — Демона в реку запустили по твоему указанию. Колдун, чей амулет вы у меня забрали, имел при себе один интересный свиток. С помощью точно такого же свитка комтур Бертольд призвал чудовище из реки и натравил его на защитников городка. Тварь разбила пару кораблей и, проломив частокол, атаковала осаждающих. Твои люди убили демона, но бой пережили немногие… — Идея запустить в реку монстра принадлежала не мне, а Владу — подвижнику этого вашего не бога, — хмуро пояснил Герман. — Это он и научил комтура использовать свиток. — Что-то не складывается у вас в последние дни с призывами, не находишь? — я издевательски усмехнулся. — На твоём месте я бы крепко подумал, прежде чем кого-то ещё призывать. — Призванное существо не могло без причины сорваться, — епископ нахмурился и посмотрел мне в глаза. — Уверен, что ты приложил к этому руку… — Руку приложил твой Бертольд к свитку призыва, а я её ему отрубил, — спокойно пояснил я. — Твой комтур подох вместе со своим приятелем Войцехом. Туда им и дорога. На мой издевательский тон он никак не отреагировал. Отвёл взгляд, тронул свой подбородок и произнёс: — Странно… Даже потеряв проводника, он не должен был атаковать тех, кто посвящен Терне. — Ты думаешь, я вру? — Нет, — Герман покачал головой. — Просто пытаюсь понять… — Велемир же тебе все обо мне рассказал… — Да, рассказал, — епископ кивнул. — Видимо и правда дело в твоём мече. В Изборске, как я понял, ты поступил похоже… — Это уже следующий вопрос. Сейчас должен отвечать ты. — Хорошо, спрашивай, — Герман поправил сумку и посмотрел на меня. Плохо посмотрел. Мне такие взгляды знакомы. Обычный человек такое не прочитает в глазах, но я не обычный, и мне приходилось общаться с подобными типами. Конкретно этот гондон меня считает опасным и уже приговорил. Убил бы прямо сейчас, но я ему для чего-то нужен. И вряд ли дело в этом вот разговоре… Что-то другое, но это точно не выкуп. Радует, что этот урод считает меня недалеким. Иначе бы он так не смотрел. Представляю, как его корежит от моих слов, но надо отдать должное… Мужик контролирует эмоции, как хороший игрок в покер. Изображает нормального собеседника и пропускает мои выпады мимо ушей. Видимо, оно того стоит… — Я хочу знать, что здесь случится. Что представляет собой артефакт, и почему ты решил призвать слугу Кощея, а не кого-то из своих уродов? — На эту землю никто кроме ваших демонов прийти пока что не может, — епископ обвёл помещение взглядом. — Камень Рхона, защитит Азула от взглядов Древних и не позволит им прийти и остановить проводимый обряд. Азул получит свои жертвы и наполнит артефакт темным эфиром. После этого земля вокруг Плёскова начнет обращаться. Примерно через месяц власть Древних над этой землей пропадёт, и они ее уже никогда не вернут. Ну да… Подруга об этом и говорила. Как только землю захватит Лилит, погибнут все волшебные существа, а на их месте появятся черти и прочая латинянская нечисть. Простые люди этого, скорее всего, не заметят и будут по привычке оставлять блюдце с молоком домовому… — Месяц — это же немаленький срок, — произнёс я, видя, что епископ закончил. — Вас вышибут из города раньше. Даже если ты сбежишь с этим камнем в Дерпт, то никакую землю не увидишь. — Посмотрим, — Герман скривил губы в улыбке. — Теперь мой черед спрашивать. И я хочу знать, где сейчас твоя спутница? Хранительница, которая провела тебя невидимым в лагерь братьев по вере, а потом перебросила в лес целое войско. Услышав вопрос, я некоторое время молчал, изображая на лице злость и горечь утраты. Затем выдохнул и отвел в сторону взгляд. — Не знаю, где она. Предатель, с ещё каким-то ублюдком атаковали её какими-то чарами. Я убил этих крыс, но подругу сейчас не слышу. Я заранее готовил этот ответ. Так чтобы не соврать и не раскрыть реального положения дел. Про то, что Зима спаслась, Герману знать совершенно не обязательно. — Ну хоть что-то получилось у этих идиотов, — не скрывая радости произнес он. — Много же она нам крови попортила… — Ты бы сильно не радовался, — устало произнёс я. — Великий князь жив и уже не умрет. Его сын — Святослав — разгромил войско пришедших к его городу псов, потеряв при этом не больше пары десятков бойцов. Мой отец прислал в помощь своему брату Воеводу Мстислава Хоробого с войском. Уже завтра все они будут под стенами Пскова. Тебе не об обряде нужно думать, а о том, как быстрее сбежать. Ведь если ты, сука, прольешь словенскую кровь, будешь подыхать долго и очень мучительно. Никакие боги и демоны тебе не помогут… Услышав эти слова, епископ некоторое время молчал, затем посмотрел мне в глаза и, тяжело вздохнув, пояснил: — Все не так просто, парень… Наверное, при иных обстоятельствах я ушел бы из Плёскова со своими людьми, когда узнал, что Дитрих проиграл сражение под Избургом [1] . Только ты очень нужен моей Госпоже, а её расположение — это безмерная власть. Поэтому мы останемся в городе. — У неё мужика, что ли, нет нормального рядом? — я изобразил непонимание, чувствуя, как по спине пробежал предательский холодок. — На хрена ещё я ей сдался? Услышанное радости мне не доставило, но винить нужно только себя. Сука! Так подставиться! Ведь если бы я не поперся сюда, латиняне, возможно, уже бы покинули город. Велемир паскуда… Поганый предатель! Да и сам я лопух… Валенок, как говорит моя Зима. С другой стороны, ну откуда я мог это знать? М-да… В общем, голову посыпать пеплом не стоит. Герману соврать — как два пальца обгадить, и верить его заявлениям было бы глупо. Нужно просто делать, что должен, а там уже — как получится. — Да вот хотел об этом спросить у тебя, — епископ подался вперёд, голос его изменился. — Мне самому интересно, зачем такой щенок как ты понадобился богине настолько, что она готова послать за ним одного из своих приближенных? — И где же этот её приближенный? — я приподнял бровь. — Он прячется за алтарем? — Нет, — епископ поднялся с кафедры, приблизился и, глядя на меня сверху вниз, пояснил: — Сейчас он не может сюда прийти, но как только артефакт заполнится темным эфиром, земля внутри этой крепости обратится, и Древние уже не смогут никому помешать. Я передам тебя посланнику, а Госпожа в благодарность пришлет нам подмогу. Своих людей я до обряда заведу в крепость. Продуктов и дров нам хватит месяца на полтора. На стенах же останутся только наемники и перебежчики, которых не жалко. Плёсков Ярослав, скорее всего, заберет, только толку от этого будет немного. Им не захватить крепость, которую будут защищать те, кого пришлет Госпожа. — Ты же вроде взрослый муж, — я поднял взгляд и усмехнулся. — Каким нужно быть идиотом, чтобы поверить демону? Ты для неё такой же расходный материал, как и мы… Сдохнешь и погубишь своих людей. Так же как сдохли Бертольд и Дитрих… Впрочем, не жалко. Собаке собачья смерть… В этот момент Герман ударил. Коротко, правой рукой в открытую челюсть. Я все-таки сумел вывести из себя этого мудака! Удар был нанесен достаточно профессионально, но у меня теперешнего уйти от него не составило никакого труда. Убрав назад голову, я пропустил кулак мимо левой скулы, а затем вскочил и впечатал лоб в челюсть противника. Германа спасла веревка, которой я был привязан к скамейке. Будь она чуть подлиннее, и, возможно, никакого обряда завтра бы уже не случилось. Впрочем, хватило и этого. Лязгнув челюстями и не удержав равновесия, епископ отпрянул назад и плюхнулся задом на кафедру. — Если мало, то могу повторить, — я издевательски усмехнулся. — Ты подходи, не стесняйся… Произнося это, я внутренне настроился. Если этот урод попробует отыграться, разорву веревки, кончу его и попытаюсь свалить. Хреново, конечно… За дверью ожидают четверо мечников, но если он мне что-то сломает, я уже точно никуда не сбегу. Герман сумел удивить. Быстро придя в себя после пропущенного удара, он потряс головой, посмотрел на меня и… улыбнулся. — А ты действительно хорош, как писал Велемир, — со вздохом произнёс он. — Мне даже немного жаль, что оно так получается. Я промолчал и, разумеется, не стал расслабляться, но все уже и правда закончилось. Не знаю уж, почему он проглотил такое чудовищное оскорбление, но, видимо, причина этому есть. Возможно, богиня запретила ему ко мне прикасаться, а он не сдержался, но ничего страшного не случилось? В смысле для него не случилось… — До завтра тебя будет охранять Гарен со своими людьми, — продолжил говорить Герман. — От этих парней не сбежишь… Произнеся это, он вызвал из-за двери конвойных, приказал им выводить меня на улицу, а сам остался разговаривать с рыцарем и мужиком в рясе, который осматривал меня в камере. Не знаю, о чем их там инструктировали, но на улицу эти двое вышли минут через двадцать и выглядели слегка озадаченными. Мазнув по мне безразличными взглядами, рыцарь с монахом оседлали коней, и отряд выехал с территории крепости. Несмотря на глубокую ночь, охраны на пристани было столько же, как и в момент нашего отъезда. Меня ссадили с телеги, отвели в камеру, тщательно проверили путы и привязали на прежнее место. Уже после этого монах меня осмотрел и, ничего не найдя, вышел из камеры. — Не вздумай дергаться, — смерив меня взглядом, напоследок произнёс Гарен. — Убивать нам тебя нельзя, но калечить не запретили. «Ага, расскажи…», — подумал я и ничего ему ответил. За день уже достаточно наговорился с уродами и просто устал. Не дождавшись ответа, рыцарь покачал головой и вышел из камеры, закрыв за собой дверь. Я посмотрел ему вслед, хмыкнул, уселся поудобнее и попытался уснуть. Голова распухла от полученной информации, но думать лучше на свежую голову. Времени в запасе достаточно, поэтому лучше как следует выспаться. [1] Isburg — немецкая традиция адаптации славянских топонимов. ---------- Глава 4 Я проснулся от дикой боли в плече. Поморщился, открыл глаза и обвёл мутным взглядом помещение. Память вернулась мгновенно. Камера, путы, темнота… Все так и не так. От той легкости не осталось даже следа, и чувствовал я себя хреново. Мысли в голове путались, перед глазами плыло, безумно хотелось спать, и дико болело плечо. Выматерившись и морщась от боли, я помотал головой, вытряхивая из неё муть, и наконец разглядел причину творящегося дерьма. Из дверной щели к моей груди тянулась невесомая светлая ленточка, похожая на луч света в сильно запыленном помещении. Внутри этой дряни без остановки перемещались какие-то небольшие частицы, похожие на вьющуюся мошкару. «Лента» слегка колыхалась, и, без сомнения, это было какое-то заклинание. Сука! Эти твари решили меня вырубить и продержать в бессознательном состоянии до начала обряда. Видимо, такие инструкции выдал подчиненным епископ. Не знаю, сколько я так «проспал», но нужно что-то решать. В сон клонило безумно, но если ничего не предпринять, я вырублюсь, и никакая метка меня уже не разбудит. Осознание этого факта с трудом уложилось в голове, но уже в следующий момент меня накрыла волна всепоглощающей ярости. Дернувшись, я повел затекшими плечами, напрягся и разорвал веревки, как кусок гнилой ветоши. За спиной звякнуло. Цепь, к которой крепились путы, ударилась о камень стены. Я как мог откатился вбок, но ничего не изменилось. Поганая «лента» словно прилипла. Впрочем, ситуация изменилась. Без веревки на руках я почувствовал себя значительно лучше, и в голове слегка прояснилось. Понимая, что нужно срочно что-то решать, я встал на колено, выставил руку навстречу вражеским чарам и потянулся к иконке щита. Струю пламени решил оставить в качестве последнего довода. Если новое заклинание не поможет, сожгу дверь и того урода, который за ней находится. Переживал я зря. Иконка сразу откликнулась. По периметру щита пробежала красная искорка, и перед глазами мелькнула знакомая пленка. Одновременно с этим левое предплечье окутала серебристая дымка, которая тут же растянулась в прозрачный щит, похожий на тот, что был на иконке. Лента заклинания уткнулась в появившуюся преграду, потемнела и рассыпалась облаком невесомого пепла. За дверью кто-то охнул и выругался по-немецки, а я почувствовал себя значительно лучше. Зрение восстановилось за пару секунд, голова тут же перестала кружиться, мысли перестали путаться, и сознание наконец прояснилось. При этом слабость никуда не ушла, но путы разорваны! Ходить могу, Сила буквально выплескивается из ушей, и значит, никакая богиня живым меня уже не получит! Понимая, что сюда сейчас прибежит целая свора уродов, я быстро размял затекшие плечи, пару раз присел, покрутил шеей и приготовился к встрече. Ждать пришлось чуть больше минуты, когда в коридоре загромыхали шаги. Глухо лязгнул засов, пронзительно заскрипела открываемая дверь, и в камеру зашёл Гарен. За его спиной маячили фигуры монаха и двух бойцов с зажженными факелами. Пройдя три шага вперед, он подслеповато сощурился, увидел меня, и его рожа перекосилась от злости. Мгновенно сориентировавшись в ситуации, латинянин вскинул левую руку, и… это было последнее, что он успел сделать в своей жизни. Силы у меня и правда прибавилось. Вырвавшееся из ладони пламя было похоже на выдох небольшого дракона. Темноту осветила яркая вспышка. Конус огня ударил в стоящих передо мной латинян, и они умерли, не издав ни единого звука. Горящие тела с лязгом попадали на пол, дверь камеры вспыхнула как промасленная бумага, в лицо пахнуло жаром и палеными тряпками, в коридоре кто-то испугано заорал. Магия не отменяет физических законов, и дышать в камере стало невыносимо. Морщась от жара и противного запаха, я склонился над телом рыцаря и вытащил из ножен его меч. Взвесив в ладони оружие, подобрал с пола щит одного из бойцов — тот, который меньше других пострадал от огня. Не задерживаясь, взял его в левую руку и как мог быстро пошел из камеры в коридор. Там меня уже ждали. Двое выживших бойцов отошли от горящей двери и, подняв щиты, вытащили из ножен оружие. Они видели, что своим уже не помочь, и решили отомстить за их смерть. Идиоты… В тот момент, когда я перешагнул через лежащий в дверях труп и вышел в коридор, один из них бросился вперёд и с криком: «сдохни тварь!», нанёс колющий удар мне в грудь. Забавно, что даже в таком отвратительном состоянии, я был быстрее его на порядок. Мне даже не пришлось поднимать щит и использовать навык. Выпад мечника я видел от начала до конца и прекрасно контролировал ситуацию. Убрав плечо и чуть вывернув корпус, пропустил клинок в сантиметре от груди и на подшаге ударил в ответ. Не знаю, откуда это пришло. Наверное, боевые движения и рефлексы прописались во мне после активации подарка бога. Как бы то ни было, думать об этом я буду потом. Острие моего клинка ударило мечника в горло и, разрубив гортань, глухо стукнуло в кость. На физиономии напавшего мелькнуло удивленное выражение. Он отпрянул, выронил оружие и покачнулся. Второй, еще не понимая, что приятель практически мертв, обошел его и попытался достать меня в бок. Вырвав из раны меч, я сместился вправо, принял его меч на щит и повторил атаку. Все как секунду назад, только с использованием навыка. Боец попытался закрыться, но это не помогло. Клинок пробил щит вместе с кольчугой и на ладонь зашёл ему в грудь. Латинянин отшагнул, судорожно втянул воздух и начал заваливаться назад. Нормальная сцена для средневекового боевика: горящая дверь, трупы и молниеносный бой в коридоре. Оба урода умерли с интервалом в пару секунд, и их тела с грохотом попадали на пол. Кровь из пробитой артерии выплеснулась мне в лицо, и я, поморщившись, вытер её рукавом и с сомнением оглядел лежащие передо мной тела. Оба убитых были ниже меня на полголовы и заметно уже в плечах. То есть кольчуги их на меня не налезут. В ситуации, когда неподалёку от выхода из подвала находится как минимум двадцать бойцов — это, прямо скажем, хреново. Ведь никакие заклинания и навыки не помогут мне справиться с таким количеством противников. Впрочем, не все так плохо, как кажется. Морщась от противного запаха горелого мяса, я снял со второго убитого шлем, осмотрел и надел на себя. Застегнул ремни, помотал головой и удовлетворенно хмыкнул. Шлем определенно подошел. С небольшими оговорками, но дареной лошади в зубы, как известно, не смотрят. Особенно если даритель подох. Снова наклонившись над трупом, я снял с него пояс с ножнами и забрал меч вместе с плащом. Надел все это на себя, убрал оружие в ножны, а клинок рыцаря положил на пол. Он, наверное, лучше, но таскать меч за поясом или в руке — очень сомнительное удовольствие. Если мне придётся бежать, могут понадобиться обе руки. Щит ещё можно закинуть за спину, а вот мечи за спиной носят только ведьмаки из известной франшизы. Да и то, как правило, в ножнах. Состояние между тем немного улучшилось. Тело уже практически не болело, изо рта пропал мерзкий привкус железа, и захотелось пить. По ощущениям, с момента освобождения прошло уже минут пять, и задерживаться тут больше не стоило. Сделав три глотка из фляги убитого, я поправил плащ, закинул за плечо щит и, бросив флягу на труп, направился к выходу. Пройдя двадцать метров, повернул по коридору направо и с радостью обнаружил, что под аркой никого сейчас нет. Покойный Гарен, очевидно, отослал из коридора охранников. Ну или они сбежали наверх, услышав впереди звуки боя. Хотя, вряд ли второе. Сбежав, они привели бы подмогу, но в коридоре никого нет. Размышляя так, я приблизился к лестнице. Остановился. Прокрутил в голове возможные варианты развития ситуации, когда наверху кто-то вдруг заорал: — Варвары! Варвары! Все ко мне! Молек, быстро беги в крепость… Окончание фразы утонуло в ругани, кто-то испуганно заорал, мимо двери, лязгая железом, пробежало несколько человек. Не сразу сообразив, что там наверху происходит, я остановился, нахмурился и тут до меня наконец дошло! Это же, сука, за мной! Парни, судя по всему, прошли в город по подземному ходу, Зима довела их до пристани, но здесь что-то пошло не так. Сколько их там? Шесть человек? Семь? Парням срочно надо помочь! Выругавшись, я быстро пошёл наверх, когда… — Ты куда разогнался⁈ — появившаяся передо мной подруга сделала останавливающий жест, нахмурилась и прокричала: — Ты меня слышишь, Олег⁈ Крик берегини ощутимо вмазал по мозгам. Я остановился, поморщился и ответил: — Слышу, но зачем ты орешь? — Хочется и ору, — Зима изобразила вздох облегчения, перестала хмуриться и пояснила: — Ты почему-то меня не слышал. Я весь день пыталась до тебя докричаться. Думала, это из-за твоей изменившейся сущности, но теперь чувствую… — Да, — я кивнул. — Эти уроды усыпляли меня каким-то заклинанием. Не знаю, что это было, но потом поговорим. Сейчас надо наверх… Произнеся это, я уже собирался идти дальше, но Зима снова остановила меня жестом и возмущенно выпалила: — Куда ты в таком виде собрался⁈ — Туда! — я указал на дверь и с сомнением посмотрел на преградившую дорогу подругу. — Там парни. Надо помочь! — Парни и без тебя разберутся, — Зима возмущенно фыркнула. — Там их целый корабль! — Корабль⁈ — выдохнул я и непонимающе посмотрел на подругу. — Откуда он взялся… В этот момент, подтверждая слова берегини, сверху донеслись крики и ругать идущих на врага новгородцев. Грохнула сталь, и кто-то из немцев громко призвал на помощь Спасительницу… — От верблюда, которого ты мне так и не показал, — Зима усмехнулась. — Мстислав с дружинниками и Федор с полусотней своих. Я их прикрыла… — Ого… — потрясенно выдохнул я. — Когда это ты научилась? — Ночью, когда что-то произошло с твоей меткой, — пояснила подруга и тут же потребовала: — Постой спокойно. Мне нужно очистить тебя от наведенной мерзости. Это недолго. Успеешь ещё подраться. Произнеся это, Зима вскинула руки и исчезла, а вокруг меня закрутился знакомый уже, голубой вихрь. Это было похоже на холодный душ после двадцатикилометрового перехода по Сахели. Боль, слабость, усталость отступили, и я, наконец, в полной мере осознал происходящее! Зима! Моя маленькая подруга рядом! Она меня нашла и провела сюда парней. Не знаю пока, что там за корабль, но если наверху сотня бойцов, то эта сука обломится. Мы освободим пленников, и в жертву приносить будет некого. Странное и забавное чувство. Стою в подвале на потрескавшихся ступенях. Внизу горят сальные факелы, воздух пахнет жжеными тряпками и горелым мясом, но ощущение такое, что нахожусь в горах… — Спасибо, моя хорошая, — глядя на искрящийся вихрь, с улыбкой произнёс я. — Как же я по тебе соскучился… — Ну вот… Снова нормальный, — вихрь исчез, Зима снова появилась передо мной. — Я уже думала, что ты превратился непонятно во что. Испугалась… — В кого это я мог превратиться? — слова подруги меня слегка напрягли. — Да откуда я знаю в кого, — Зима отвела взгляд. — Мы как раз разговаривали с Мстиславом, когда в меня хлынула Сила. В себя я пришла только к середине ночи. Поняла, что изменилась и могу говорить с тобой, несмотря на ту мерзость, что продолжает висеть над Псковом. Потянулась, но ты не ответил, и я испугалась. Подумала, что они как-то изменили твою сущность… — Со мной все в порядке, — я улыбнулся и продолжил свой путь наверх. — Даже слишком «в порядке». Силы и умений прибавилось, а к мечу с топором добавился щит. Когда уснул, они направили на меня какие-то чары. Метка разбудила, я убил тюремщиков и вот встретил тебя. Не знаю, сколько проспал… — Мы расстались с тобой больше суток назад, — догнав меня, пояснила девушка. — Жертвоприношение должно произойти этой ночью. М-да… Эти уроды продержали меня во сне больше двенадцати часов. Впрочем, сейчас на это уже плевать. Зима скинула весь негатив, а сон засчитался. Сейчас я чувствую себя выспавшимся и полным энергии. Силы до хрена. Одно использованное заклинание не сильно сократило её запас. — Никакого жертвоприношения не случится. Парней держат в этом здании, — кивнув на потолок, пояснил я. — Мы их вызволим, и епископ обломится. Произнося это, я толкнул дверь, вышел на улицу огляделся и выдохнул… Солнце уже клонилось к закату. Медленно плывущие облака безразлично и холодно наблюдали за разворачивающимся сражением. Дующий от реки ветер приносил с собой запахи тухлой рыбы и гнилых водорослей. Бой был уже в самом разгаре. Больше полусотни наемников из дерптского ополчения собрались возле левого переднего здания, стоящего возле спуска к реке, и, организовав строй, рубились с поднявшимися на горку дружинниками. Парни из новгородского полка уже высадились из стоящей у пристани ладьи и организованно, по десяткам, быстро шли им на помощь. Врагов было как минимум в три раза больше, чем я насчитал ночью, но оно и понятно. Герман прислал людей, чтобы они вместе с охраной отконвоировали пленников в Кром, и это на самом деле прекрасно. У епископа в городе не больше трёх сотен бойцов, пришедших из Дерпта. С ними еще около полутора сотен предателей-перебежчиков из городского полка. У нас после боя под Изборском на ногах осталось около пяти с половиной сотен. Все они сюда прийти не могли, поэтому немцев лучше бить по частям, имея численное преимущество. Нужно отдать должное: наемники сумели быстро организовать строй, потеряв при этом не больше десятка. Пять неподвижных тел лежат под горкой на пристани. Двое — возле дальнего костра у стены, и ещё один — справа от меня у дверей. Этот умер до сшибки. Стрела попала ему под ключицу. Кровь уже запеклась тёмной коркой, пальцы сжимают рукоять кинжала. Как я понял, бой начали лучники. Семеро дружинников шли немного впереди остальных. Быстро поднявшись на холм, они заняли позицию у дома напротив и принялись расстреливать дезорганизованных в начале боя врагов. Помешать им никто не мог. У высланных Германом бойцов не было ни одного самострела, а напасть не получилось бы — следом поднималась организованная полусотня. Все увиденное уложилось в голове за пару секунд, когда меня заметил один из стрелков. Увидев мужика в плаще и характерном латинском шлеме, он, не задумываясь, вскинул лук и послал в меня стрелу. Нас разделяло с полсотни метров, и увернуться было совершенно несложно. Будь на мне перчатки — я бы спокойно ее поймал. Вывернув корпус и слегка отклонившись, я пропустил стрелу в паре сантиметров от груди. Бронебойный стальной наконечник с характерным стуком вошёл в деревянную дверь за спиной, стрелок потянулся за следующей, и в этот момент фигура подруги вспыхнула ярким салатовым светом. — Идиот! — возмущенно выдохнула берегиня. — Теперь пусть попробует меня не заметить! — Он не специально, — произнёс я и, улыбнувшись, помахал рукой рыжему. Мал — а это был он — сообразил, кто я такой, и замер с наложенной на тетиву стрелой. Затем опустил лук, виновато развёл руками и, указав на меня, заорал: — Княжич! Живой! В этот момент на холм поднялся десяток новгородцев, рядом с которым шел сотник. Заметив нас с Зимой, Федор указал на меня рукой и рявкнул: — Быстро! К нему! И чтобы ни волоска с его головы… Понимая, что подраться мне опять не дадут, и желая поделиться с парнями удачей, я быстро прошел двадцать метров налево и, приблизившись к сражающимся, влепил два конуса огня по задним рядам пятящихся наемников. Неспортивно? Да и положить мне на это с прицепом. Тараканов и клопов тоже морить неспортивно, но никто по этому поводу не заморачивается. Всего два заклинания с интервалом в пару секунд. Сила по ощущениям просела примерно наполовину, а вот результат превзошел все ожидания. Пламя оба раза прошло сквозь строй врагов и, подпалив стену, подожгло полтора десятка уродов. — Твою ж мать! — потрясенно выдохнула висящая слева от меня Зима, а уже в следующий миг окрестности огласили дикие крики сгорающих заживо наемников. Сколько-то попавших под заклинания врагов умерли сразу, остальные стали метаться, пытаясь сбить с себя пламя и внося панику в задние ряды латинян. Строй начал ломаться, кто-то из задних рядов побежал… — Давим! Давим! — откуда-то из драки донёсся голос Мстислава. Шедший ко мне десяток новгородцев, по приказу сотника прошел мимо и направился к полностью дезорганизованному противнику. Лучники, сменив позицию, принялись стрелять по отступающим, и стало ясно, что долго этот бой уже не продлится. Не, так-то парни справились бы и без меня, но на хрена нам лишние трудности? Все и правда закончилось быстро. Как только в бой вступили парни Федора, строй впереди сломался, и наемников прижали к загорающемуся зданию. Оставшиеся на ногах попытались прорваться к дороге, ведущей к Крому, но бойцы Федора перекрыли им путь к отступлению. Видя, что уйти не получится, латиняне принялись сдаваться. В крепость не ушел ни один. Окончание боя я наблюдал стоя в окружении бойцов из пятого десятка высадившейся полусотни воинов новгородского полка. Парни стояли с поднятыми щитам и уважительно поглядывали на нас с берегиней. Зима перестала ярко светиться, уселась на плечо и о чем-то задумалась. Я её не отвлекал — наблюдал за боем и выглядывал там знакомые лица. Когда все закончилось и пленных начали вязать ко мне подошел Мал. — Прости, Олег, — виновато насупившись, со вздохом произнёс он. — Я сразу не разглядел, а потом… — Все в порядке, — я улыбнулся и хлопнул рыжего по плечу. — Сам виноват. Нужно было сообразить, что вы меня примете за одного из них. — Все равно, — Мал вымученно посмотрел на мою берегиню. — Я должен был заметить её… — Да хорош уже, — я поморщился от запаха гари и, глядя на рыжего, попросил: — Ты вот лучше научи меня стрелять из лука. Хотя бы покажи, как это делается, и будем в расчёте. Попросил я не просто так. Недавний бой в коридоре навел меня на интересные мысли. Если я стал так круто обращаться с мечом, то вдруг и с луком получится что-то похожее? Мал — отличный учитель, а лишних навыков не бывает. Нет, я не собираюсь менять меч на лук, но в моей ситуации ни одно умение лишним не будет. — Договорились! — Мал наконец улыбнулся. — Закончим в Пскове, и я тебя научу. Произнеся это, он кивнул и пошел к остальным лучникам, которые встали на дороге, ведущей к Крому. Шум вокруг поутих. Десятники раздавали команды своим подчиненным, негромко переговаривались бойцы, восемь дружинников тушили стену водой из небольшой канавы между домами. На улицу, ведущую к крепости, стали осторожно выбираться местные жители. В основном мужчины. Смотрели издалека, о чем-то между собой разговаривали, но подходить никто не решался. Найдя взглядом своих и убедившись, что никто из них даже не ранен, я посмотрел на притихшую подругу и мысленно поинтересовался: — Ты о чем задумалась? — Я злюсь, — хмуро буркнула Зима. — И что я сделал не так? — не дождавшись пояснений, уточнил я. — Не успели увидеться, а ты уже злишься. — Ты-то здесь причём? — девушка подняла на меня взгляд и с досадой добавила: — Я не знаю, что делать со своей Силой. — Это как? — удивленно выдохнул я. — Раньше вроде бы знала… — Раньше ее было не так много, а сейчас… — Зима посмотрела на все еще дымящиеся тела латинян. — Когда ты убил их, меня захлестнуло потоком Силы. Она осталась со мной, понимаешь? И я не знаю, как ей распорядиться. Мне же не просто так столько её пришло! Просто так ничего не случается… — Это должно было случиться гораздо раньше, — со вздохом пояснил я. — Все, что мы получили сейчас, было спрятано в моей метке. Мне просто нужно было её активировать, но я, как ты говоришь, валенок. Догадался это сделать, только когда сидел в подвале связанный. Да и то только потому, что нечем было заняться. — Активировать? Это как? — Запустить, чтобы оно заработало, — я нахмурился, подбирая сравнения. — Мне нужно было сходить внутрь себя и сломать преграду — стену, на которой были начертаны знаки богов. Поэтому ты зря переживаешь. Мы справились и с тем, что у нас было. — Поняла, — Зима кивнула. — Но это же не отменяет проблему. Если Сила есть, её нужно уметь использовать. Мне просто столько не надо. Каждое мое умение имеет предел… — Ну и не парься, — я усмехнулся. — Ты же со мной связана… — И что из этого? — подруга нахмурилась. — То, что я порой узнаю о своих умениях в последний момент, — я посмотрел на стоящего вдалеке Мала. — Думаешь, я раньше умел уворачиваться от стрел? — Как же с тобой сложно, — Зима изобразила тяжелый вздох и посмотрела на приближающегося к нам боярина. — Ладно, договорим потом. Надеюсь, ты прав, и я успею понять, что хотят от меня боги. Мстислав, как и любой нормальный командир, выдал подчиненным все необходимые указания и только после этого смог ко мне подойти. Впрочем, все вопросы он порешал быстро. Бой закончился меньше пяти минут назад и такой оперативности можно только завидовать. Сам он совершенно не пострадал, хотя рубился в первой шеренге. Здесь сейчас по-другому никак. И бояре, и князья всегда впереди. Чтобы командовать отморозками нужно быть самым умным и умелым из них. Ещё самым удачливым, да… но это уже из другой области. Ведь удаче научиться нельзя. Подойдя, Мстислав смерил меня оценивающим взглядом, улыбнулся и крепко обнял со словами. — Здравствуй, Олег! Как же хорошо, что ты выжил! — Здравствуй, Мстислав! — я улыбнулся в ответ и добавил: — Ты не поверишь, но я тоже этому рад. Спасибо, что пришли и выручили. — Да ты и сам вроде выбрался, — боярин отстранился, посмотрел на закрытую дверь подвала и перевёл взгляд на взлетевшую с плеча подругу. — Это же она тебе помогла? — Я его только очистила, — Зима пожала плечами. — Он до этого всех там убил — И когда ты успел меня разглядеть? — я усмехнулся. — Ты же в это время рубился. — Поживешь с мое, и ты научишься видеть, — серьезно произнес Мстислав и потребовал: — Сейчас говори, что важно. Я кивнул, поправил сбившийся плащ и пояснил: — Мы разговаривали с Германом. Жертвоприношение осквернит землю на территории детинца, и туда смогут прийти какие-то посланники новой богини. Герман собирался отсидеться в Кроме под их защитой и дождаться, когда земли Пскова уйдут к Лилит. Этого уже не случится, — я обернулся и указал на дом за спиной. — Все пленники там. Собственно, мог бы и не показывать. Зима уже, разумеется, рассказала об этом боярину, да и из самого дома доносились крики. Сидящие там услышали звуки боя и теперь кричали, привлекая внимание. — Сейчас, парни разберутся с пленными латинянами, и начнем выпускать своих. Тех, кто не сможет идти — увезем на ладье, — Мстислав посмотрел в сторону реки и добавил: — Ты тоже туда иди — там твои вещи и меч. Да и Велеслава, наверное, уже извелась, ожидая. — Велеслава⁈ Она тоже здесь⁈ — удивлённо выдохнул я, посмотрел в сторону корабля и действительно увидел волхву. Она стояла возле мачты, сложив перед грудью руки, и смотрела на нас с боярином. Заметив мой взгляд, жрица покачала головой и улыбнулась. Забавно, но не знай, что она там, я бы её не заметил. Некоторые умеют прекрасно маскироваться, даже стоя на палубе корабля в тёмной одежде. — Попробовал бы он ее не взять, — с иронией произнесла берегиня. — Она и на корабле-то согласилась остаться, только когда узнала, что ты жив и не ранен. — М-да… — Мстислав хмуро посмотрел на мою развеселившуюся подругу, тяжело вздохнул, затем перевёл взгляд на меня. — Иди, Олег, надевай броню и сразу обратно. Жрец обязательно вышлет подмогу, и нам твой огонь пригодится. — Понял, — я кивнул, поправил плащ и уже собирался уходить, но Мстислав остановил меня жестом. — И это… — он кивнул на корабль. — Передай Ладе — пусть тоже идёт сюда. У нас пятеро раненых. Лучше осмотреть их на месте. — Ладе⁈ — я удивлённо вскинул брови, но спохватился и, чтобы не злить боярина, состроил постное выражение на физиономии. — Да… конечно, скажу. Зима, видя все это, фыркнула и весело расхохоталась. Мстислав посмотрел на неё, затем опалил меня возмущенным взглядом, но ничего не сказал. Махнул рукой и ушел разговаривать с Федором. Я посмотрел ему вслед, сдержал улыбку и направился к кораблю. ---------- Глава 5 — Ни хрена не понятно, — со вздохом произнёс я, спускаясь с горки на пристань. — Почему с каждым отрядом не ходит по десятку волхвов? — Ты это к чему? — Зима вылетела вперед и обернулась. — Зачем в отряде нужно десять волхвов? — Ну ты же сама видела результат. Два заклинания — и бой завершился… — Заклинание это… — Чары, — подсказал я. — Сколько раз тебе говорить? — Мне непривычно их так называть, — Зима пожала плечами и пояснила: — Десять волхвов в отряде ничего не решат. — Почему это не решат? — Начнем с того, что волхвов и колдунов способных атаковать противников на расстоянии в мире очень немного. Мне Велеслава рассказывала, — назидательным тоном пояснила мне девушка. — Это просто тебе везёт с такими встречаться. — Допустим, — согласился я. — Но в большой поход десять таких волхвов набрать же не проблема? — Это тоже бесполезно, — Зима покачала головой. — Чтобы атаковать воинский строй нужно иметь Силу, как у того огненного демона, которого ты убил у Сольца. При этом если бы латиняне тогда не разбрелись, у него бы не получилось стольких убить. — То есть для того, чтобы убить двоих стоящих рядом бойцов нужно применить больше Силы? — Примерно раз в десять больше, — подруга согласно кивнула. — И не забывай про защитные обереги. Если они есть, то уже не в десять, а раз так в пятнадцать или, может быть, в двадцать. Ну а троих ни один колдун не убьет. Там умножай сразу на сто… — Ого! — выдохнул я. — А почему так? — Потому что такой Порядок, — Зима усмехнулась. — Представь, что было бы, если бы колдуны могли атаковать строй. Собрались бы вместе и захватили весь мир… — Ну… Велеслава при мне двоих убивала. — После того, как Змей передал ей подарок от Велеса… — подруга обернулась и посмотрела на жрицу. — До этого она так не могла. — А почему тогда я… — Потому что ты сын Евы. Твою душу боги привели из другого мира, и твоя Сила немного другая. Помнишь, что говорил хозяин леса? — Помню, — я кивнул, — и здорово, что оно так. — Да, это очень хорошо, — не стала спорить девушка. Только ты все равно особо не расслабляйся. Если врагов будет больше, чем сегодня, и с ними придут сильные колдуны… — Скоро проверим, — произнёс я, шагнув на деревянную пристань. — Ты же слышала, что говорил Мстислав? — А сколько раз ты можешь сейчас сотворить свои чары? — Думаю, пять раз подряд, а потом наступит откат. — Вот и твори их пять раз подряд, — убежденно заявила подруга. — Тогда никакая защита им не поможет. — Так и сделаю, — я кивнул и, пройдя по широкой доске, зашёл на палубу пришвартованного корабля. Когда мы с Зимой были на половине дороги, Велеслава обернулась и позвала свою приемную дочь. Лада вышла из-за какой-то надстройки, встала рядом с матерью и тепло улыбнулась. Сама жрица не улыбалась, но было видно, что настроение у неё отличное. Настоящие русские женщины. Сильные, умные, правильные и упрямые. Мстиславу, конечно, повезло, но любое везение не без накладок. Домострой домостроем, и мужчина, конечно же, главный, но случаются казусы, м-да… Пройдя по палубе, я остановился в двух метрах напротив, кивнул и с улыбкой произнёс: — Здравствуйте! — Здравствуй и ты, Олег, — Велеслава улыбнулась в ответ, затем посмотрела на дочь и, кивнув мне за спину, произнесла: — Иди уже. Он там, небось, заждался… — Здравствуй, Олег, — поприветствовала меня Лада и, подхватив лежащую у ног сумку, направилась к трапу. — Откуда ты узнала? — я проводил девушку взглядом и удивлённо посмотрел на волхву. — Первый раз что ли? — усмехнувшись, пожала плечами та. — Если бы кто-то тяжелый был, он бы орал и руками нам махал. Мы бы тогда вместе пошли. А когда только легкие — отроков или мужей присылает. — Ясно, — я улыбнулся и тут же добавил: — Мне нужно срочно экипироваться. Мстислав сказал не задерживаться. Епископ должен выслать подмогу своим… — Сейчас, — жрица сделала останавливающий жест, обернулась и крикнула: — Путята Демьянович! Княжич подошел на корабль. Мстислав тебя уже дожидается. Примерно секунд через тридцать из квадратного люка на палубу выбрался незнакомый боярин. Выглядел он достаточно колоритно. На вид ему было около сорока пяти лет. Седой, коренастый, с двумя пересекающими лицо шрамами и длинными густыми усами. Одет в дорожную свиту из плотного дорогого сукна, на ногах — ношеные сапоги. Взгляд цепкий и на удивление молодой. На поясе меч — очевидно, для статуса, поскольку правая рука боярина зафиксирована на перевязи. Такие повязки накладывают, если серьезно повреждена ключица. Следом за боярином на палубе появился сухощавый парень лет тридцати в добротной льняной рубахе и войлочном колпаке. На его поясе висел тугой тубус со свитками, рог для чернил и десяток гусиных перьев в специальном кармашке. Судя по всему, парень служил при дворе писарем, но непонятно на хрена он понадобился Мстиславу? — Здравствуй, Олег Юрьевич! — боярин шагнул ко мне и тепло улыбнулся. — Мы знакомы с твоим отцом, и я рад, что с тобой всё в порядке. — Он обернулся и указал левой рукой на люк. — Твои вещи в целости, а мне нужно идти. Поговорим потом… — Здравствуй, Путята Демьянович! — не совсем понимая, что происходит, произнес я и улыбнулся в ответ. — Спасибо, что присмотрел за вещами. — Ключ у знающей, — Путята кивнул на волхву и бодро зашагал к трапу. Писарь поклонился мне и молча пошёл за боярином. — Ближник великого князя, — кивнув им вслед, пояснила волхва. — Его ранили бою месяц назад, когда меченосцы перехватили рать Ярослава. Путята знает всех псковских воев в лицо и легко отделит своих от чужих. Поэтому княжич отправил его с нами. Ну да… Не стоит считать предков тупыми. Тут не игра и не фильм, где освобожденные пленники сразу берут в руки оружие и вступают в освободивший их отряд. В той сотне могут быть очень разные люди. Своих определит только тот, кто знает их всех, и теперь понятно, почему Мстислав сразу не открыл двери темницы. — Ясно, — я посмотрел на волхву. — Пойдем, покажешь, где мои вещи. — Пошли, — Велеслава кивнула. — А ты пока подробно расскажи, о чем говорил с Германом. — Уже знаешь, что я говорил с епископом? — хмыкнул я и перевёл взгляд на Зиму. — Быстро же вы… — Оперативно, — с улыбкой подсказала подруга. — Ты же так всегда говоришь? — Да, Олег… Времени мало, поэтому Зима мне уже рассказала, что знала сама, — пояснила жрица и первой направилась к люку. — Вот только вопросов от этого меньше не стало. В просторном трюме ладьи пахло сыростью, деревом и смолой. Свет проникал сюда только через открытый люк, но нам с Велеславой освещения вполне хватало. Большой дубовый сундук с моими вещами стоял в дальнем углу за бочками. Подойдя к нему, жрица провела ладонью над крышкой и прочитала отпирающее заклинание. Затем она обернулась, передала мне ключ и, прислонившись спиной к одной из бочек, приготовилась слушать. Рассказ и экипировка заняли у меня минут десять. Все это время жрица молчала и хмурилась. Я же чувствовал себя превосходно. Словами не передать, как я соскучился по своим вещам. Это как вернуться из командировки в Москву и сесть в свою родную машину. И вроде бы и меч, и броня у меня недавно, но ощущение такое, что они со мной уже целую жизнь. Не знаю, почему так, но это не важно. Когда я закончил говорить, Велеслава подняла на меня взгляд, тяжело вздохнула и пояснила: — Святослав с ратью стоит в версте от города. С ним четыре сотни воев. Мы собирались освободить тебя и пленных. Поставить кого можно в строй и сразу идти к воротам, но после твоего рассказа… — Что-то не так? — я повесил на шею материн амулет, надел шлем и непонимающе посмотрел на волхву. — Всех, кто не может ходить, и раненых отправим на ладье. Епископу никто из них не достанется… — А как, по-твоему, он поступит, когда поймет, что пленных в жертву принести уже не получится? — Велеслава с досадой покачала головой, оттолкнулась спиной от бочки, и, сделав приглашающий жест, направилась к люку. — Пойдем, Олег, к Мстиславу — нужно говорить с ним. В этот момент до меня наконец дошло. Сука, ну какой же я валенок… Епископу ведь по фигу кого приносить в жертву. Когда он поймёт, что пленников больше нет — прикажет согнать в Кром горожан из окрестных домов. Этого допустить нельзя. М-да… Легко, блин, сказать… Мысленно обругав себя идиотом, я поправил на поясе ножны, сунул амулет под броню и пошёл следом за Велеславой. На берегу тем временем развернулась бурная деятельность. Двери темницы открыли и оттуда начали выходить пленники. Процесс контролировал боярин Путята с десятком приданных ему новгородцев. Остальные снимали с трупов броню и раскладывали её на земле. Пленных латинян, избавленных от оружия и доспехов, оперативно загоняли в тот самый подвал. Наверное, можно было их всех убить, но Мстислав не сторонник подобных решений. К тому же без брони и оружия наемники не опасны. Так что пусть посидят в подвале и подумают над своим плохим поведением. Когда поднимались на горку, мимо нас дружинники пронесли к кораблю двоих раненых. Следом за ними шла Лада. По ее спокойному выражению лица можно было сделать вывод, что с парнями все будет в порядке. Остальные трое уже, скорее всего, на ногах. Мстислав разговаривал с Федором. Заметив хмурое выражение на лице Велеславы, он сделал сотнику знак и вопросительно посмотрел на волхву. — Ты понимаешь, что Герман сейчас начнет хватать жителей города? — без предисловий начала жрица. — Ему ведь все равно кого приносить в жертву. — Да уж не дурак, — боярин пожал плечами. — Только хватать он начнет не сейчас. С епископом в Псков пришла сотня братьев комтура Отто фон Вайсенштейна. Сначала он пошлет их сюда… — Почему ты так думаешь? — жрица нахмурилась. — Почему бы ему не отправить их ловить горожан? — Они воины, а не загонщики, — со вздохом ответил боярин. — Сомневаюсь, что кто-то из них знает о том, что затевается в городе. Рядовые братья могут не одобрить казни обычных людей, поэтому епископу проще их отправить на нас, а уже потом объявить жертвоприношение вынужденной мерой. — А жертвоприношение пленников они бы приняли? — воспользовавшись паузой уточнил я. — Или тут такое нормально? Не, ну серьезно. В этих местных обычаях не один черт ногу сломает. На Земле все было значительно проще. Немцы, словены, рыцарские ордена… Все просто ходили друг к другу, грабили и захватывали себе землю. Здесь же все через задницу. Это они одобрят, это им не понравится. Верхушка призывает тварей из Преисподней, рыцари с ними сражаются, а сука, выдающая себя за спасительницу человечества, смотрит сверху и умиляется. Вот интересно, как бы епископ объяснил появление посланников этой твари? Хотя… Никто ведь не помешает демонам появиться здесь в образе ангелов. Проверить-то все равно не получится. — Пленные должны были пройти обряд этого самого, — Мстислав поморщился, вспоминая нужное слово. — Не помню, в общем, да и хер с ним — с этим обрядом… Дело в том, что все вои нашей земли посвящены Громовержцу, и в момент обряда может произойти всякое. Например, появится местный демон и всех пожрет, не желая отпускать их к Спасительнице. Епископ же — хитрый лис, и обо всем подумал заранее. — А потом сюда придут посланники этой Спасительницы, — я хмыкнул и посмотрел в сторону Крома. — Они «прогонят» демона и защитят тех, кто посвящен Терне? — Так и есть, — боярин кивнул. — Об этом он тоже подумал… — Выходит, у Германа сейчас нет других ходов? — Велеслава озадаченно хмыкнула. — То есть он обязательно отправит на вас сотню тяжелой конницы? И ты знал об этом заранее? — Нет, — Мстислав покачал головой. — Заранее ничего знать нельзя, но я предполагал, что с сотней Отто нам пересечься придётся. Поэтому мы и взяли с собой столько рогатин. И ещё эти, — боярин кивнул на закрытую дверь склада. — Пленных проще подержать там, чтобы они не мешали. Нет времени загонять их на корабль. — То есть мы встретим сотню латинян здесь? — После того, что стало известно, нам лучше выступить к Крому, — боярин вздохнул и посмотрел на стоящего рядом сотника. — Здесь останется только десяток Федора — те парни, что привели сюда нашу ладью. — Да, — подтвердил сотник. — И еще те, кого отберет боярин Путята. Брони и оружия мы взяли достаточно. Кто сможет надеть — наденет. Остальные пойдут на корабль. — И как же вы против сотни тяжелой конницы? — с неприкрытой тревогой в голосе поинтересовалась волхва. — Ну мы же не отроки, — Мстислав усмехнулся и посмотрел на меня. — К тому же с нами будет княжич с его огнём и удачей. — Для того чтобы атаковать огнём, Олегу нужно будет стоять впереди вашего строя, — подсказала сидящая у меня на плече берегиня. — Примерно в семи шагах. Иначе ничего не получится. — Ну, значит, он атакует и быстро отойдет за спины парням из первых рядов, — ответил Зиме боярин. — Мы оставим место в строю. — А почему они до сих пор не пришли? — поинтересовалась подруга. — Эти, что в подвале, отправили же в крепость гонца. — Сотня конных быстро не соберется, — Мстислав пожал плечами и, посмотрев на сотника, приказал: — Собирай своих, Федор. Пора выступать. Путята здесь разберется без нас. Произнеся это, он посмотрел на Велеславу, улыбнулся ей одними губами, кивнул и пошел собирать бойцов. Жрица посмотрела ему вслед, вздохнула и устало произнесла: — Тебя нашли — обрадовалась, и вот опять вас провожать… На старости лет не хватало волнений… — Ну как постареешь — так и начнешь волноваться, — я улыбнулся и поправил на поясе ножны. — Еще нескоро до этого… — Да ну тебя, — жрица усмехнулась в ответ, коснулась ладонью моего плеча и пошла к дому, где боярин Путята встречал освобожденных бойцов. — Слушай, а почему мне нужно выйти из строя на семь шагов? — поинтересовался я у подруги. — Это тоже какой-то Порядок? — Я же тебе все уже объяснила, — Зима спорхнула с плеча, совершила пируэт и возмущенно нахмурилась. — Ты говорила, что колдунам бесполезно атаковать строй, — в тон ей ответил я. — У тебя все хорошо с памятью? — Не цепляйся к словам, — Зима сложила руки перед грудью и вздернула подбородок. — В строй — из строя — какая разница? Нельзя убить чарами много людей, если ты стоишь среди них. У тебя, быть может, это получится, но много ты так не убьешь. — А откуда ты все это знаешь? — Я дух леса, Олег, если ты не забыл, — Зима еще больше нахмурилась. — Мы с тобой связаны, и я знаю то, что тебе может быть полезно. Просто знаю. Наверное, Древо подсказывает. — Передай ему мою благодарность, — я вздохнул и направился к собирающимся у дороги парням. Собирались недолго. Отправленные бойцы принесли с корабля недостающие рогатины, парни разобрали оружие, и войско выступило в сторону Крома. Судя по положению солнца, до наступления сумерек оставалось ещё около полутора часов, но Мстислава это совершенно не парило. Время сейчас работает только на нас, поэтому боярин не торопился. Та самая дорога, по которой меня возили в гости к епископу была около семи метров шириной. Справа и слева тянулись дома горожан, обнесенные невысокими заборами. Дорога, по всей её длине была покрыта брусчаткой. Сточных канав не было, но местность тут шла к реке под уклон, и, видимо, поэтому их не копали. Не очень хорошо, если задуматься. Коннице будет удобно атаковать под горку и без канав. С другой стороны, много коней они в ряд не поставят, и, возможно, поэтому боярин спокоен как танк? Я шел рядом с ним впереди остальных и чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Оно и понятно… Для того чтобы быть полезным в бою, нужно как минимум долго тренироваться. Слышать и правильно понимать команды, знать свои собственные задачи в строю. Все ведь только со стороны кажется просто: упер рогатину древком в стык камней на брусчатке, направил острие под нужным углом и прикрылся щитом… Это в общих чертах, но дьявол, как известно, кроется в мелких деталях. Под каким углом держать рогатину? Что делать если конь на неё напоролся? А если нет? При этом нужно знать, как поступят парни слева и справа… Забавно, но войско за моей спиной — это такой же спецназ. Высадились на территории неприятеля, захватили плацдарм… Бойцы не один год выполняют боевые задачи, у каждого есть определенное место в строю, и я буду только мешать. Впрочем, меня этот факт совсем не расстраивал. Каждый должен делать то, что умеет. Поэтому нет смысла заморачиваться по пустякам. Мстислав не ошибся. Когда до Крома оставалось метров семьсот, из ворот начали выезжать всадники в светлых плащах. Выглядело это максимально прикольно и пафосно. Рыцари Дерпта выезжали в колонну по четыре, четко соблюдая дистанцию и перестраиваясь перед воротами крепости в колонну по восемь. И вот казалось бы: на хрена им это пижонство? Но все на самом деле несложно. Война для этих парней — высшее проявление их жизни. Праздник, на который нужно явиться во всей красе. Уверен, что они этот пафосный выезд тренировали не один месяц, а выезжать стали только тогда, когда дозорные с башен заметили новгородское войско. Решили впечатлить врагов своим появлением. Это у них вполне получилось. Парни за спиной принялись комментировать этот выезд. Со всех сторон послышалась беззлобная ругань. — Умеют псы себя показать, — хмыкнул идущий рядом боярин и, посмотрев на меня, спросил: — А ты о чем задумался, княжич? — Думаю, чего они навстречу не едут? — кивнув на рыцарей, произнёс я. — Будут дожидаться на площади? — И что надумал? — вместо ответа поинтересовался Мстислав. — Не знаю, — я пожал плечами. — Но, наверное, им на улице будет не развернуться? — Так и есть, — боярин кивнул. — Кто-то донёс в крепость, что бой на пристани быстро закончился, поэтому Отто и не спешил. Комтур не идиот, и посылать своих людей на узкую улицу он не станет. Пара опрокинутых всадников, и к строю уже будет не подъехать. Застрянут и потеряют преимущество. М-да… Все так просто и сложно. А я еще думал о канавах… Не, так-то улица вроде широкая, но это только в моем понимании… — То есть им нужно, чтобы мы вышли на площадь? — Да, — со вздохом ответил боярин — Только мы туда не пойдём. У выезда на площадь дорога становится шире. Как раз сможем встать по десяткам. — И будем ждать? — Ну да, — Мстислав поправил лежащую на плече рогатину и указал рукой вперед. — Встанем на краю площади и подождем. Нам торопиться некуда. Пока не случится боя, епископ не получит людей для обряда. — А если они до ночи не атакуют? — поинтересовался я и тут же добавил. — Не просто так спрашиваю. Мне просто хочется знать какие у нас планы? Вдруг тоже когда-то придётся командовать. — Обязательно придётся, Олег, и ты даже не представляешь, как быстро это может случиться, — Мстислав улыбнулся и пояснил: — До ночи они атакуют. Мы специально встанем так, чтобы им слегка подыграть. Не будь этого обряда, и мы бы просто перекрыли улицу возле пристани. Дождались бы темноты и пошли бы к воротам, но сейчас нам нужно видеть, что происходит у крепости. До ночи мы продержимся без проблем, а как стемнеет конница уйдет в Кром, и до утра оттуда никто уже не высунется. — А за нашей спиной на пристань никто не заявится? — Да некому там заявляться, — боярин пожал плечами. — В городе всего десяток дозорных. У ворот и на стенах — около сотни бойцов, но в версте от города стоит Святослав со своей ратью. Никто из той сотни в город не сунется — слишком их мало. Ну а если на стенах людей поубавится — войско сразу пойдет на приступ. — Мстислав на ходу обернулся, оглядел строй, кивнул в сторону пристани. — У корабля наших хватает. Путята отобрал тридцать пять человек. Те парни, конечно, ослабли, но с латинянами у них личные счеты. Так что в случае чего отобьются. Мы все это вчера обговорили с княжичем, и, если бы не обряд… Думали, что в жертву можно принести только воинов. Только кто же знал, что епископу все равно кого убивать… — Ну а ночью мы можем сходить с Зимой к воротам и сделать то, что не получилось сделать позавчера, — мгновение поколебавшись, предложил я. — Не знаю только хватит ли там семерых человек, как задумывалось. — Давай пока не загадывать, — глядя на выстроившуюся впереди конницу, со вздохом ответил боярин. — Поговорим после боя. Надеюсь… — Да, конечно, — я согласно кивнул и тоже посмотрел на рыцарей. — Поговорим после боя. Обязательно поговорим. Мстислав ничего не ответил. Он лишь усмехнулся и ушел на правый фланг, оставив меня одного. — А чего это только семь человек, — молчавшая всю дорогу подруга спорхнула с плеча и с иронией посмотрела на меня сверху вниз. — Ты разве забыл, что я привела сюда скрытым целый корабль? И это днем, а не ночью… — То есть ты можешь скрыть больше семи человек? — посмотрев на неё, уточнил я. — Я просто не думал… — Так начинай думать, — уже серьезно попросила девушка. — Скоро бой, и мозги тебе пригодятся. — Хорошо, — я кивнул, и со вздохом пробежал внутренним взглядом по иконкам навыков. Когда до конца улицы оставалось идти с полсотни метров, боярин обернулся и проорал: — Встаем на выходе с площади! По десяткам! Первый ряд равняется по мне! Олег впереди! Лют, Тихий, встаете за ним, как я говорил. Предупредите тех, кто будет стоять сзади. Все! Пошли, пока псы не проснулись! Повинуясь команде, войско добавило шага. За спиной зазвучали сухие команды десятников. Лязг железа усилился, и неполная сотня новгородцев направилась на обозначенную позицию. Тремя секундами позже один из рыцарей в первом ряду поднялся в стременах и махнул рукой в нашу сторону. Командиры за его спиной вразнобой проорали неразборчивые команды. Возмущенно заржали понукаемые кони, лязгнули подковы, и сотня рыцарей Дерпта медленно пошла на выстраивающихся впереди новгородцев. Да вот так оно и было в истории. Никаких тебе бешеных скачек с пиками наперевес, навязанных режиссерами и игроделами. Кони не машины, а тяжелую пику под мышкой долго держать не получится. Рука воина должна быть твердой в момент атаки, а кони свежие, насколько это возможно. Поэтому поначалу конница всегда идет шагом, а пики направлены вверх. Оружие опустится только перед ударом — в этом и заключается мастерство. Не так красиво, как в фильме, да… но и не так глупо… Размышляя подобным образом, я скинул с плеча щит, поправил шлем и вышел на площадь. Нас с врагами разделяло около ста метров и у парней будет время построиться. Впрочем, ребята там разберутся — им не впервой, а я не о том сейчас думаю. Меньше ста метров уже до врагов, конница атакует через минуту, а облажаться для меня означает верную смерть. Казалось бы, чего сложного? Влепить огнем по переднему ряду атакующих рыцарей и спрятаться за спинами парней, протиснувшись между Тихим и Медвежонком. Да, вроде несложно, но я бегаю медленнее разогнавшегося коня. Если не получится смешать атакующих… Стоп! Мысленно себя обругав, я вдохнул, выдохнул и выкинул из головы всю эту ненужную муть. Боржоми пить уже поздно… Сейчас нужно настроиться, не думая в подробностях о текущей задаче. Это как идти по узкой доске через пропасть и просто не смотреть вниз. Сотня тяжелых рыцарей? Да и плевать! Я до сих пор жив, и значит все должно получиться! Не знаю как, но нужно верить в себя так, как в меня верит Мстислав. Ему ведь было очень непросто поставить перед строем сына своего господина. Чтобы чем-то себя отвлечь, я скосил взгляд на длинное здание слева от меня и попытался сообразить, на хрена его здесь построили? С плоской крышей, без окон и с торчащими из стены скобами. Какой-то барак или, скорее, склад… — Trab! [1] Крик командира рыцарей привёл меня в чувства. В шестидесяти пяти метрах от строя новгородцев конная сотня перешла на легкую рысь и начала ускоряться. — Копья на изготовку! Щиты сомкнуть! — слева донеслись резкие команды Мстислава. Строй за спиной загудел. Дробно застучали древки рогатин о камень. Послышалась весёлая ругань. — Если вдруг что — я попытаюсь их задержать, — вспорхнув с плеча, быстро проговорила подруга. — Главное — не зевай! — Постараюсь, — ответил я и потянулся к иконке горящего топора. [1] Рысью ---------- Глава 6 — Attake! — проорал командир, и сотня ответила единым движением. Всадники с лязгом привстали в стременах. Шенкеля сжались, шпоры чиркнули по бокам коней, и те, чувствуя знакомый сигнал, рванулись вперед и перешли на галоп. Копья, ещё секунду назад направленные вверх, дрогнули и начали опускаться, целя в ряды новгородского войска. — Щиты сомкнуть! Встречаем! — рявкнул с правого фланга Мстислав. За спиной скрежетнула сталь, стукнуло дерево, бойцы начали подбадривать себя криками. Понимая, что ждать больше нельзя, я активировал заклинание и… ничего не случилось! Иконка задрожала, топор загорелся сильнее, но никакого пламени из ладони не вылетело. — У них блокирующий артефакт, — в отчаянии прокричала подруга. — Назад! Быстро! — Да хрен там! — прорычал я и, оставшись на месте, продолжил «давить» на проклятый топор. Наверное, так чувствует себя парашютист, с нераскрывшимся за спиной парашютом. Ужас осознания, чудовищная досада и злость! Бежать бесполезно, но оно не может так просто закончиться! Реальность на миг застыла, и перед глазами вдруг мелькнули горящие русские города, заваленные трупами площади и огромное войско монголов, растянувшееся на многие километры. Если я сдохну, то это случится. Поэтому никто тут подыхать не намерен!! И плевать на всех демонов и артефакты. Чудовищная волна ненависти захлестнула меня с головой. Пламя горящего топора плеснулось в разные стороны, заслонив собой весь обзор, и прожгло выставленные барьеры. Когда до летящей на меня конной лавы оставалось не больше двадцати метров, из ладони вырвался яркий огонь. Плотная струя пламени ударила в левый фланг несущейся конницы, накрыв трёх всадников с края. Это было красиво и страшно. Вспышка, гулкий треск перегретого воздуха и ослепительное зарево над атакующей сотней. Огонь, не встречая преград, ушел вглубь строя врагов, прожигая доспехи и плоть. Истошно заржали кони. Первые ряды с грохотом рухнули на брусчатку. Наездники, сгорая, пытались вырваться из стремян и умирали вместе с конями. Те, до кого огонь не достал, наскакивали на упавших. Животные ломали ноги, кто-то из рыцарей пытался покинуть седло, и на площади воцарился хаос. Левый фланг исчез, превратившись в дымящийся завал, но пять правых рядов продолжили свой бег к ощетинившемуся копьями строю. Замешкавшись с заклинанием и понимая, что сбежать уже не поучится, я отшагнул влево и подставил щит под копье летящего на меня немца. Сообразив, что произойдёт через пару мгновений, я мысленно коснулся третьей иконки, а дальше произошло странное… В подобной ситуации существует только два продолжения: смерть, если щит не выдерживает, или жесткое падение на брусчатку. Стоящий человек не может удержать инерцию разогнувшегося коня, но физика решила, что с неё уже хватит. Тяжелое острие громко стукнуло в центр щита, и копье вырвалось из руки атаковавшего меня рыцаря. Потерявший равновесие всадник пролетел мимо, обдав запахом конского пота. Меня отбросило влево, но на ногах я устоял. В следующий миг рыцари Дерпта вломились в строй новгородцев, и Псков содрогнулся от грохота. Двое дружинников погибли в первое же мгновение. Рогатины рванули плоть коней, и обезумевшие животные вломились в разорванный строй аж до третьего ряда. Строй новгородцев раздался. Со всех сторон донеслась тяжелая ругань. Атаковавший меня рыцарь так и не смог поймать равновесие и, потеряв стремена, рухнул на дружинников первого ряда. В следующий миг в проломленный строй хлынули рыцари, и на улице воцарился хаос. Троих прорвавшихся опрокинули на брусчатку, их кони забились в конвульсиях, а сзади все напирали новые всадники. Бросали копья, выхватывали мечи и врубались в общую свалку. Чтобы не попасть в образовавшийся на дороге завал, рыцари сломали забор и заехали на участок стоящего у дороги дома. Побросав уже ненужные пики, они достали из ножен мечи и атаковали строй с правого фланга. Гарь, крики пронзительное ржание лошадей и оглушительный грохот… и все это в первые двадцать секунд… Отброшенный влево после атаки уже погибшего немца, я начал отступать назад. Крутил головой и чувствовал себя зрителем, выброшенным на цирковую арену в самый разгар представления. Улицу впереди покрывали трупы людей и коней, справа творился форменный ад, но я туда не смотрел. Оборачиваться было нельзя. По свободной части дороги к строю прорывались все новые всадники. — Олег! К дому! Рёв Медвежонка перекрыл грохот боя, и я, кивнув, пошёл к стене уже горящего здания. В следующий миг на меня наехал один из прорвавшихся рыцарей. Привстав в стременах, он послал на меня коня и вскинул над головой меч. Наверное, с тем парнем с Земли подобный трюк прокатил бы, но здесь у меня с реакцией полный порядок. За мгновение до столкновения я резко ушел влево и, прикрывшись щитом, атаковал нападавшего в бок. Мы ударили одновременно: меч рыцаря угодил в кромку щита, мой — пробив звенья кольчуги, на ладонь зашел немцу под ребра. Раненый всадник отпустил поводья коня и тот, громко заржав, прошел мимо меня в сторону строя. — Сзади! Свои! — предупредила порхающая слева подруга, и в следующий миг мне на плечо легла чья-то рука. — Крайним в наш ряд! — подтолкнув меня в нужную сторону, крикнул вышедший из-за спины Тихомир. — Хватит их бить в одиночку. Я кивнул и принял левее. Одновременно с этим Медвежонок свалил на землю атаковавшего меня немца, а выскочивший из-за него Мал ткнул рогатиной в морду коня. Животное шарахнулось вбок под ноги следующему коню, и в этот момент Тихий проорал: — Пошли! Давим! Левый фланг новгородского войска тут же пошёл вперед, загибаясь и атакуя прорывающихся всадников. Пространство перед строем, которое секунду назад было пустым, мгновенно заполнилось телами, конями и лязгающим железом. Рыцари, сумевшие удержаться в седлах, напирали. Кони фыркали, били копытами, пытаясь протиснуться, но упирались в рогатины и щиты. Сражение превратилось в бойню у входа на площадь. Лязг стоял непрерывный. Никакого строя уже не было, и я просто держался возле своих, помогая им теснить напирающих немцев. Средневековый бой — это не так красиво, как в фильме, и никакими реконструкциями такое повторить не получится. Бьющиеся на земле кони, наезжающие на тебя рыцари, валяющиеся под ногами тела и целый букет отвратительных запахов… За следующие двадцать минут у меня получилось лишь четыре раза ударить противников. Все остальное время толкался в строю, стараясь не упасть и поддерживая приятелей. За спинами горел бревенчатый барак, впереди что-то кричал Мстислав, но за грохотом слов было не разобрать. Немцы продолжали давить, однако уже было понятно, что мы побеждаем. Конница прошла на четыре ряда вглубь строя. Около двадцати рыцарей вломились в образовавшуюся брешь, но новгородцы не дрогнули, прорыв был ликвидирован, и площадь за завалом превратилась в форменную мясорубку. Немцы, потерявшие коней, собрались в толпу и рубились в пешем порядке. Дрались они отчаянно, но все закончилось уже минут через тридцать. Откуда-то из-за завала трижды прозвучал пронзительный свист, и рыцари попятились под защиту крепостных стен. Их не преследовали. Люди безумно устали, и Мстислав окриком вернул назад самых горячих. Немцы поддерживали своих, кто-то тащил на плечах раненых, кто-то держался за стремя. Всего их уходило чуть больше пятидесяти человек. Я вытер меч о плащ убитого рыцаря, убрал оружие в ножны, огляделся и тяжело вздохнул, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя ватную тяжесть в мышцах, звон в ушах и сладковатый привкус во рту. Тела лежали повсюду. Наши в пропотевших рубахах и помятых кольчугах, немцы в когда-то светлых, теперь чёрных от копоти плащах и ещё кони… Их было больше, чем людей. Одни ещё дёргались в агонии, хрипели и бились головой о камни брусчатки, другие уже остывали. Из пробитых грудных клеток сочилась кровь, смешиваясь с конской мочой, пылью и копотью. Воздух стал густым, почти осязаемым: гарь, палёное мясо, конский пот и острый, животный смрад, который никогда не выветривается из памяти. Дом слева уже догорал. Огонь лизал обугленные стропила, искры поднимались к темному небу. Справа от него, освещаемые всплесками пламени, лежали почерневшие тела людей и коней — тех, по кому прошлось мое заклинание. Никто вокруг не радовался. Все, как и я, выходили из транса. Кто-то сидел на корточках, прислонившись лбом к древку рогатины и тупо переводил дух. Кто-то пил воду из фляги, проливая половину на бороду. Лют выламывал из щита застрявший обломок копья. Тихий повязывал тряпку на голове сидящего парня. — Как же тяжело быть человеком, — вторя моим мыслям, негромко произнесла подруга. — Потом поговорим о том, что случилось. Сейчас я помогу с ранеными. Произнеся это, Зима росчерком перенеслась к Мстиславу, коротко переговорила с боярином и начала облетать тела. Забавно… В первый день нашего знакомства она говорила, что помогать людям — это плохая идея. И вот результат… Достаточно впустить в себя человека, и ты уже не сможешь быть холодной и рассудительной. Особенно, если ты берегиня… — Мал! Бери своих и давайте в дозор. Если из ворот кто-то покажется — сразу ко мне, — приказал боярин и, убедившись, что услышан, перевёл взгляд на стоящих неподалеку десятников. — Лука, Фома, отправьте своих парней за телегами. Пусть пройдут по дворам. Остальные! — Мстислав обвёл взглядом площадку. — Добивайте коней и собирайте раненых. Тяжелых не трогать! Ждите, что скажет хранительница, и только потом… Слова боярина словно бы поставили точку в бою. Народ зашевелился. Бойцы начали подниматься с земли. Со всех сторон послышалась беззлобная ругань. Дружинник, над которым зависла Зима, перестал стонать и уснул. — Ну что? Пошли? — взглянув на Тихого, предложил я. — Только вы говорите, что делать, а то… — Ты к боярину иди, — не дав мне договорить, усмехнулся приятель. — Мы и сами как-нибудь справимся. Мстислав тебя ждёт. — Ага, — Медвежонок бросил на землю сломанный щит, отряхнул ладони и посмотрел на меня. — Мы уж как-нибудь сами. Боярин стоял на площади и задумчиво смотрел на крепостные ворота, за которыми только что скрылись отступившие рыцари. Выглядел он неважно. Шлем помят, плащ в трёх местах порван, две пластины на груди выгнуты. Рукав рубахи потемнел, но кровь уже успела засохнуть. — Ты почему столько ждал? — не оборачиваясь, спросил меня он. — Я уже думал, что все тут и закончится… — Я тоже так думал, — встав рядом с Мстиславом, со вздохом произнёс я. — У кого-то из немцев был артефакт, блокирующий чары. Сразу атаковать не получилось… — Ясно, — боярин нахмурился и кивнул на обгорелые трупы. — И как же ты тогда смог все это устроить? — С перепугу, — я пожал плечами и усмехнулся. — Умирать не хотелось, вот и… — Ты почаще так пугайся, — Мстислав посмотрел в глаза. На его лице не было и тени улыбки. — Думаю, всем нам оно пригодится и не один раз. В этот момент к нему обратилась Зима. — Пятнадцать убитых, — сухо доложила она. — Раненые будут жить. Главное не задерживайтесь с отправкой на пристань. — А что по немцам? — мысленно спросил у неё Мстислав. — Убитых сами считайте, а раненых двенадцать, — пояснила ему берегиня. — Трое совсем плохие их нужно успеть довезти. Я сказала Тихомиру. Он знает, кого отправлять в первую очередь. Ну да… В отличие от коней раненых рыцарей никто добивать не будет. Двенадцать таких пленников это что-то около ста килограммов серебра. Своих, конечно, будут лечить в первую очередь, но и о немцах никто не забудет. — Спасибо, хранительница, — Мстислав поблагодарил девушку и как-то странно посмотрел на меня. — Вот так… — я вздохнул и опустил взгляд. — С удачей сегодня не очень… — Ты о чем? — боярин нахмурился. — Что не так с удачей? — Пятнадцать человек убитых, — я пожал плечами. — Слишком большие потери. — Ты просто не знаешь, — Мстислав усмехнулся и, кивнув на ворота, пояснил: — Сотня Отто — это лучшие воины Дерпта и всех окрестных земель. Мы пересекались с ними дважды, и удачей было, что у нас получалось уйти с бо́льшими потерями чем сейчас. Сегодня мы расквитались с ними за все. Ты же видел, сколько их ушло в Кром? Не будь тебя — они бы размазали нас по брусчатке. Так что все в порядке с твоей удачей. Её у тебя не меньше, чем у отца. «Ну не совсем честно мы рассчитались, — думал я, глядя в сторону крепости. — Впрочем, это никого уже не волнует. Сейчас пешими против конницы выстоять почти нереально. Заклинание просто немного подправило шансы». — Хорошо, если так, — я мысленно выдохнул. — Но тогда объясни: когда ты успел обучиться мыслеречи? Раньше же вроде бы не умел… — С тобой поведешься и не такому научишься, — боярин с сомнением посмотрел на меня. — Каждый раз узнаю что-то новое. — А я-то здесь каким боком? — Самым прямым, — он кивнул себе за спину и пояснил: — Вчера ночью, когда хранительница вспыхнула голубым факелом, мы с парнями ненадолго ослепли. Повскакивали, думали: кто-то напал, но оно быстро прошло. Потом слышу голос Велеславы, но не пойму, откуда она говорит с твоей Зимой. Чуть не рехнулся… — Так это не только у тебя? — Нет, — Мстислав покачал головой. — Ещё Лют, Мал и Тихий — все, с кем ты близко знаком… У парней Сила проснулась. Даже завидно… Я двенадцать лет жизни положил, а им за так… Хотя грех жаловаться. У меня ее хорошо так прибавилось. Меч теперь нужно потяжелей брать и снова тренироваться. Не знаю уж, что ты там сотворил, но спасибо… — Да ничего такого не делал, — я обернулся и поискал взглядом подругу. — Просто нашел то, что боги подарили мне в первые дни. — Лада с Велеславой тоже получили подарки, — включилась в разговор берегиня. — Им тоже немало досталось. — Так и есть, — Мстислав покивал. — Парни-то удивились и обрадовались, а эти словно уснули. Всю дорогу сюда сидели и смотрели на стену. Хорошо потом отошли, а то не знал бы что делать. — Я говорила тебе, что все с ними хорошо, — возмутилась подруга. — Но вы мужи только себя хорошо слышите. — Конечно, — пришел мой черед возмущаться. — Я-то тебя слушаю, только ты мне ничего не сказала. И они тоже… — Когда бы мы тебе все это рассказывали? О себе только и успела сказать. Остальных попросила молчать до поры, чтобы не отвлекаться. Сила пришла — это главное, а попусту говорить смысла нет никакого. Нам еще нужно с ней разобраться и пожертвовать тем, кто ее подарил. — Она права, — поддержал берегиню Мстислав. — Передышка выдалась только сейчас. Да и то нормально отдохнуть не получится. — Это да, — я кивнул, — и к нашему с тобой разговору… Когда мы пойдём открывать городские ворота? — Сейчас с ранеными закончим, и я определю три десятка парней, — боярин обернулся и оглядел свое разбредшееся по улице войско. — Возьмёшь их под руку, и сходите ближе к рассвету. Как раз успеете отдохнуть. С делами закончили минут через тридцать, когда на улицах города уже было темно. Всех раненых и своих убитых отправили на пристань. Вместе с этим потушили остатки сгоревшего дома, а потом боярин построил и подвёл итоги прошедшего дня. Из девяноста двух человек на ногах осталось шестьдесят семь. Немцы потеряли сорок два человека убитыми. Как выяснилось, командир сотни тоже погиб в этом бою, но никого из нас этот факт не расстроил. К мертвым врагам никто пока что не прикасался. Считать добычу будут завтра с утра. К слову, своим заклинанием я сжег двенадцать рыцарей вместе с конями. Мне почему-то казалось, что больше, но и это очень неплохой результат. Тут ведь не цифры важны, а то, что сотня рыцарей не смогла атаковать по всему фронту. Из-за этого на улице образовался карман, который превратился в ловушку. Так что с моей удачей все в полном порядке. Пришлось, правда, немного понервничать… И да — Зима оказалась права. Закончив с ранеными, она облетела убитых рыцарей, и у одного из них обнаружился артефакт — небольшой железный амулет, выполненный в виде подковы. Никакой практической ценности он уже не представлял, поскольку частично расплавился. Подруга была уверена, что это именно тот артефакт, и попросила забрать его с трупа. Спорить я, конечно, не стал. Забрал амулет и отдал его, как положено, Мстиславу. Боярин потом передаст Велеславе для изучения. Вещь очень полезная. Может быть, жрица с помощью Зимы поймет, как его можно восстановить? Закончив говорить, Мстислав определил двадцать восемь человек для похода к воротам, выставил дополнительные дозоры и отправил всех спать. Из ворот Крома за это время никто не показывался, и со стен по нам не стреляли. Две сотни метров — это не так много, но даже днём попасть в кого-то на таком расстоянии достаточно проблематично, а уж ночью можно и не пытаться. Тратить же попусту стрелы в крепости желающих не нашлось. Когда все начали расходиться ко сну, я подошел к боярину и коротко изложил ему свои планы на утро. Мстислав выслушал, одобрительно покивал, задал пару вопросов и под конец произнёс: — Думал, тебе все придётся разжевывать, но ты и сам, как я смотрю, с головой. Добро, Олег. Хорошо задумано. Делай, как решил. Эта незатейливая похвала изрядно подняла мне и без того хорошее настроение. Вроде бы ничего сложного я не придумал, но приятно слышать такое от опытного командира. Все-таки три с лишним года службы в спецназе не проходят бесследно. Тут, по сути, такой же спецназ, и задача у него соответственная: захват объекта и его удержание до подхода основных сил. С вооружением и возможностями местных я уже разобрался, ворота и прилегающую территорию осмотрел. Примерное количество и месторасположение противников известно. С учетом всего этого нужно было разработать максимально простую и быструю операцию. Это оказалось несложно. Всего на стенах, башнях и возле ворот около сотни врагов. О том, что в городе находимся мы им прекрасно известно и при нормальных раскладах застать их врасплох практически невозможно, но ночью и под прикрытием Зимы нас заметят только метров с пятнадцати. Охрану ворот, скорее всего, усилят дополнительными бойцами, но вряд ли их к утру будет больше пары десятков. Зима, к слову, слетала и насчитала всего восьмерых. Сторожевые башни в Пскове, как и положено, вынесены за стены и находятся на расстоянии сорока пяти саженей [1] одна от другой. То есть стрелять с них по нам будет проблематично. Помощь со стен прибудет к воротам минуты через три, но если сломать две ближние лестницы, время можно смело умножать на два. Шесть минут — это много, ворота мы откроем быстрее. Помимо всего прочего Зима слетает к княжичу и посвятит его в наши планы. Сейчас войско стоит напротив ворот в полукилометре от города. Примерно за час до рассвета они будут готовы к выступлению и продемонстрируют это противнику. Просто для того, чтобы на стенах собралось побольше народа и поменьше побежало к воротам. Наша тактика предельно простая. Сигнальной ракетой послужит мое заклинание. Струю огня над надвратной башней увидит даже слепой. Одновременно с этим парни атакуют воротную стражу. Потом третий десяток пойдет открывать ворота. Первый и второй закроют фланги, блокируют караулку и сломают все ближайшие лестницы. По предварительным расчётам операция займет у нас минут пять. Надеюсь, удача меня до утра не оставит. [1] Автор напоминает, что сажень — это старинная русская мера длины, равная 2,13 метра. ---------- Глава 7 Проснулись примерно за полтора часа до рассвета. Есть никто, понятно, не стал. Парни умылись, проверили оружие и, собравшись вокруг меня, выслушали задачи. После этого Зима провела свой инструктаж. Магия — это, конечно, здорово, но только с оговорками и соблюдением определенных правил. Сейчас подруга способна отвести глаза от всех, кто будет находиться от неё в радиусе восьми — девяти саженей. Звуки такая невидимость гасит только частично, поэтому шуметь придется по минимуму. Ещё проблема в том, что строем местные хорошо умеют только стоять или ходить по прямой на врага, а нам по дороге к воротам придётся пару раз повернуть. Впрочем, все это было решаемо. Дослушав инструктаж, парни крепче затянули ремни и, построившись в колонну по четыре, положили правые руки на плечи впередистоящих товарищей. Люта с Тихомиром я поставил в первую шеренгу, Мала — в последнюю. Эти трое слышат теперь мыслеречь и в случае чего помогут мне не наломать дров. Вышли мы примерно за час до рассвета. Небо к этому времени уже начало светлеть. Лаяли во дворах собаки, орали петухи, где-то хлопали двери. Город уже просыпался, но улицы пока еще были пусты. Как выяснилось, переживал я зря. Двадцать восемь человек при ходьбе издавали минимум шума, и до цели мы дошли без особых проблем. Города сейчас небольшие и весь путь занял у нас десять-двенадцать минут. Святослав не подвел, и народу на городских стенах хватало. Дозорные, перекрикиваясь на немецком, обсуждали непонятные маневры стоящего у города войска. Кто-то из командиров матом торопил подчиненных. С надвратной башни доносился скрип взводимого стреломета. Улица, по которой мы шли, вывела прямо к башне. Выйдя на привратную площадь, освещенную четырьмя горящими факелами, я жестом остановил отряд, огляделся и… не поверил глазам. Ворота охраняло всего шесть человек! Двое бойцов, греясь, переминались с ноги на ногу у входа в воротную арку. Ещё двое о чем-то разговаривали на площадке возле телег. Пятый дремал на бревне возле караульной избы, из которой доносились звуки богатырского храпа. Шестой что-то громко объяснял приятелю, находящемуся на башне. В сторону улицы никто из них не смотрел, и это было как минимум странно. В первый момент я подумал, что это ловушка. В Псков проник неприятель, перед городом стоит немаленькое войско, а о воротах все благополучно забыли? Шесть человек вместо пары десятков и ведут себя как охранники на давно неработающем заводе. Греются, болтают и дрыхнут. Впрочем, не стоит списывать со счетов армейский идиотизм. Если начальство заперлось в Кроме, а десятник дурак — то ничего не попишешь. На Земле тоже пару раз случались подобные ситуации, которые, к счастью, заканчивались без глобальных последствий. — В избе ещё пятеро спят. Судя по всему пьяные, — видя, что я торможу, подсказала подлетевшая Зима. — На башне — трое. Больше никого поблизости нет. — М-да… — с сомнением произнес я и, вскинув руку, пустил заклинание в мужика, который находился на башне. Попал куда целился. Струя огня снесла высунувшегося наемника и метров на двадцать подлетела над городом. Одновременно с этим взвод новгородского спецназа быстро пошел на охрану ворот, и все закончилось не начавшись. Те двое, что разговаривали на площадке с телегами, увидели три десятка врагов и побежали в противоположную сторону. Двое замерзших рванули вдоль стены направо. Воин, стоящий перед воротами обернулся, попятился и, споткнувшись, грохнулся на пятую точку. Шестой проснулся, увидел, что происходит, и отбросил копье, на которое опирался во сне. Те наемники, что дрыхли в избе, и не подумали просыпаться. Парни тоже немного охренели от происходящего и никого убивать не стали. Слишком уж все выглядело комично. Впрочем, о своих задачах никто не забыл. Третий десяток прошел мимо сидящего наемника и сразу направился в воротную арку. По пять человек быстро пошли к лестницам, четверо принялись вязать сдавшихся, Мал с двумя бойцами зашёл в караулку. Забавно было и то, что убежавшие наемники не стали сразу орать. Бегать в доспехах не самое приятное из занятий — дыхалка выключается быстро, и кричать ты уже особо не можешь. По итогу первыми проснулись те, что находились на башне. Случилось это через пару минут, когда парни уже сдвигали основной запирающий брус, а с двух сторон доносился громкий стук топоров. Впрочем, на эти крики никто особо не среагировал. Все наблюдали за приближающимся к городу войском. Эти минуты я стоял посреди площади, контролировал взглядом башню с ближайшими стенами и считал в голове секунды, все ещё не веря в такую удачу. Это же просто подарок судьбы, хотя, с другой стороны, такая вот херня для Пскова — это нормально. В тринадцатом веке на Земле город открыл свои ворота перед немцами, а потом так же легко в него въехало войско князя Александра Ярославича. Здесь их тоже открыли, и вот история повторяется. Правда, тот князь еще пока что в отрочестве, но у него есть брат, который скоро поддержит традицию. Хочется надеяться, что он ее завершит, и Псков свои ворота больше никому не откроет. Словно бы вторя моим мыслям, издали донёсся нарастающий рёв. Сухо щелкнули на башнях стрелометы, захлопали на стенах спущенные тетивы, и в этот момент воротные створки начали медленно открываться. Одновременно с этим из караульной вышли трое бойцов и побросали на землю вынесенное оружие. Мал нашел меня взглядом, усмехнулся, махнул рукой и что-то сказал идущему следом приятелю. — Что там? — уточнил я у рыжего. — Пьяные вусмерть, — бодро доложил парень. — Не стали убивать. Незачем… — Добро, — я кивнул и перевёл взгляд на открывающиеся ворота. Некоторые умники на Земле считали предков кровожадными монстрами, но я никакой особой кровожадности пока не заметил. Не знаю уж, как было там, но здесь без причины не убивают. Это хорошо. От живых проку больше, а крови нам всем хватило вчера. Ворота наконец распахнулись. Парни обрадованно заорали, и в этот же момент в город начала въезжать тяжелая конница. — Ты точно ему передавала мои слова? — спросил я, кивнув на едущего впереди Святослава. — Они же только сейчас должны были ехать к воротам. — У меня с памятью всё в порядке, — девушка фыркнула и посмотрела на меня сверху вниз. — Просто он такой же мальчишка как некоторые. Вот и не усидел… — Кого это ты имеешь в виду? — я картинно нахмурился. — Сам догадайся, — Зима легко пожала плечами и полетела вперед. Я посмотрел ей вслед и улыбнулся. Затем быстро пересчитал возвращающихся от лестниц парней и пошёл встречать брата. Чтобы не мешать въезжающему в город войску, мы с ребятами отошли влево и встали возле караульной избы, прикрытые от выстрелов со стен. Двое оставшихся на башне наемников не высовывались, и никакой подлянки можно было не ждать. Святослав задержался у ворот, разговаривая с парнями из третьего десятка, и первым в город въехал воевода Твердила — тот самый гигант, который не пускал нас к умирающему князю. Заметив меня, он улыбнулся, кивнул и пробасил: — Здав будь, Олег Юрьевич! Спасибо тебе и твоим людям за помощь! — Здравствуй, боярин! — я улыбнулся в ответ и в этот момент увидел младшего княжича. Александр въехал в город вместе с Твердилой, но за гигантом-воеводой я его сразу не разглядел. И сразу стало понятно, почему Святослав задержался возле ворот. Он просто подарил этот въезд Александру. Просто нет слов! Подобный поступок сродни великому подвигу. Святослав забрал свою славу в бою под Изборском и решил поделиться ею со своим младшим братом. История повторилась. Псков пока что под немцами. Ворота открыты, и первым в город въезжает тот самый князь Александр. Ещё пока что княжич, но это не важно. Юный Ярославич выглядел очень внушительно. В добротной кольчуге с пластинами, золоченом коническом шлеме и красный плаще он был почти неотличим от едущих сзади бояр. Мальчишку в нем выдавали только комплекция и отсутствие растительности на лице, но это у него ненадолго. Александр сидел в седле с прямой спиной и старался выглядеть серьезным, но со стороны было видно, что парня разрывает от гордости и восторга. Заметив меня, он что-то сказал воеводе, затем придержал поводья и подъехал к избе. Легко покинув седло, он подошел, обвел взглядом бойцов, кивнул и произнёс: — Спасибо, вам что помогли! Псков этого никогда не забудет! Торжественность момента немного смазал доносящийся из избы храп, но на него уже не обращали внимания. — Здравствуй, брат! — я обнял княжича, затем отстранился и уточнил: — Как отец? — С ним все в порядке, — княжич улыбнулся, вздохнул и покачал головой. — А вот ты, Олег, нас всех напугал. Очень рад видеть тебя живым. — Рысью! — проревел воевода, остановившись у крайнего дома. — Быстрее! Пока они не проснулись! Въезжающие в город отряды, не задерживаясь, сразу проезжали на улицу и следовали до перекрестка, где разъезжались в соответствии с поставленными задачами. Эти парни знают свой город лучше любого наемника и с таким подавляющим численным перевесом очистят стены в течение пары часов. Останется только Кром, и вот с ним, скорее всего, повозиться придётся, но это уже совершенно другая история. — Здравствуй, Олег! — подъехавший Святослав, придержав поводья, указал рукой вперед и добавил: — Я со своими сразу к Мстиславу! Ворота заберут парни Твердилы, а вы возвращайтесь обратно. Там и поговорим. Произнеся это, он махнул рукой Александру, и оба брата уехали к Крому в сопровождении полутора сотен бойцов. — Я вкратце все ему рассказала, — кивнув им вслед, пояснила подлетевшая Зима. — Так нам всем будет спокойнее. — Спасибо, — я благодарно улыбнулся подруге, оглядел парней и произнёс: — Зовите остальных! Мы уходим. Святослав прав. Светло станет минут уже через двадцать, и сидящие в Кроме могут решиться на вылазку. Да, мой огонь они видели, и это пыл поубавит, но исключать такую возможность нельзя. Не стоит также забывать о наемниках, которые могут попытаться отойти под защиту крепостных стен. С Мстиславам сейчас всего полсотни бойцов, полтора десятка из которых пришли в усиление с пристани. Так что Святослав со своими парнями будет там совершенно не лишним. Ну а воевода заберет стены сам. Твердила был уже в курсе происходящего. Поторапливая своих спешивающихся бойцов, он кивнул мне и махнул рукой, показывая, что все под контролем. Одновременно с этим парни подобрали все конфискованное оружие, и мы со спокойной душой направились в сторону Крома. Город уже проснулся, но на улицы никто выходить не спешил. Грохот копыт, лязг стали и доносящийся от ворот шум разогнали утреннюю тишину, и жители предпочли лишний раз не отсвечивать. Мужчины выглядывали из калиток, щелей в заборах и полуприкрытых ставней. Кто-то затаскивал в дом детей и наспех запирал двери, кто-то, осмелев, выходил на крыльцо, щурился на проезжающих всадников, пытаясь сообразить, откуда они тут взялись. Нервно лаяли собаки, хлопали двери, скрипели запираемые засовы. Месяц под латинянами научил псковичей осторожности, но чужая власть в городе скоро закончится. Надеюсь, уже в ближайшие дни. Обратно мы дошли, когда облака на востоке уже золотили лучи восходящего солнца. На знакомой улице к этому времени было не протолкнуться. Парни Мстислава оттащили все трупы на недосягаемое для стрел расстояние и разложили их рядами возле одного из дворов. Полусотня прибывших со Святославом бойцов уехала на пристань, остальные спешивались в начале улицы, привязывали к заборам коней и одобрительно поглядывали в сторону разложенных тел. Старший княжич разговаривал с боярином, указывая рукой в сторону Крома. Александр стоял рядом с серьезным лицом, но восхищенный блеск в глазах парня было видно издалека. Ворота крепости по-прежнему были закрыты, со стен никто не стрелял, и все вроде бы складывалось позитивно, но неожиданно заволновалась подруга. Это случилось, когда до улицы оставалось идти меньше пары минут. Зима, привычно сидевшая у меня на плече, неожиданно взлетела, и её фигура замерцала ярким салатовым светом. — Что происходит? — внутренне напрягшись, на ходу спросил я. — Впереди все нормально? — У наших все хорошо, — не поворачивая головы, ответила берегиня. — А вот в крепости творится что-то странное. Не могу понять. Слушаю… Услышав это заявление, я мысленно выругался, но ничего уточнять не стал. Зима скажет, когда что-то узнает, и отвлекать её незачем. Сам я не представляю, что там может случиться. По прикидкам, в Кроме сейчас находится около трехсот человек, две трети из которых воины. Все они исповедуют Терну и в жертву их принести нельзя. По крайней мере, так говорил сам Герман, и я склонен доверять этим его словам. Тут обыкновенная логика… Епископ — хитрый урод, но как ему привязать своих к тем скамьям, и как он объяснит это выжившим рыцарям? Так что волноваться, наверное, еще рано. Этот урод, похоже, проводит какие-то манипуляции с артефактом. Возможно, пытается выжать из него Силу и как-то сбежать, ну или он общается со своей поганой хозяйкой. Как бы то ни было, особо напрягаться пока что не стоит. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Размышляя так, я отпустил ребят на дележку добычи и отправился с докладом к боярину. Будущее ещё не наступило, и личный состав для доклада строить не требуется. Достаточно подойти самому. — А вот и Олег, — заметив меня, произнёс Мстислав и озадаченно посмотрел на мою мерцающую подругу. — Наказ выполнен, ворота открыты, потерь нет! — сходу доложил я и, кивнув на Зиму, пояснил: — Она слушает. — Добро! — Мстислав перевёл взгляд на меня и уточнил: — Что-то в Кроме? — Да, — ответила ему Зима. — Артефакт выплескивает Силу. Раньше я такого не чувствовала. — И давно это началось? — тут же уточнил Святослав. — Я только это почувствовала, — пояснила подруга и перевела взгляд на Мстислава. — Вы ничего странного не заметили? — Сложно сказать, — боярин пожал плечами и с сомнением посмотрел в сторону крепости. — Странно то, что на стенах никого нет, и по нам даже не пытались стрелять. Зима ничего не ответила, и тогда я у неё спросил: — А как он выплескивает Силу? В закатный лес? Как раньше? — Нет, — девушка покачала головой. — Он словно бы заполняет ей крепость. — Вот же урод! — я вздохнул и покачал головой. — Герман говорил, что артефакт удержит слугу Кощея в стенах крепости. Азул… или как там зовут это чудовище… Возможно, епископ нашел способ его призвать? — Да плевать, как зовут эту тварь, — зло прорычал Святослав. — Нам-то что сейчас делать⁈ — В крепости сейчас только последователи Новой богини, — прикрыв глаза, отстраненно проинформировала подруга. — Всего там двести восемьдесят пять человек… — Нужно подождать, — пожал плечами боярин. — Герман не станет убивать своих — ему просто этого не позволят. В тот момент, когда боярин заканчивал последнюю фразу, в крепости, над дружинной избой поднялось облако белого дыма. Ненадолго зависнув над крышей, оно растворилось в воздухе, и откуда-то оттуда донёсся гулкий хлопок. В следующий миг землю под ногами ощутимо тряхнуло. Воздух над стенами задрожал и потемнел, оставаясь при этом прозрачным, а ещё через пару секунд ворота Крома начали медленно открываться. — Все ко мне! — тут же рявкнул боярин. — Быстро! Святослав выругался и, махнув рукой брату, пошёл собирать своих. В этот момент с территории крепости донеслись дикие крики, и сразу стало понятно, что никакой вылазки можно не ждать. В Кроме творилось что-то очень плохое. Кричали там повсюду. Кто-то орал так, словно за ним гнались демоны, кто-то громко ругался, кто-то звал на помощь Спасительницу. — Они умирают, — опустив взгляд, устало произнесла берегиня. — Я чувствую Силу Кощея… — Это можно как остановить? — Нет, — девушка покачала головой. — Мы просто не успеем… Тем временем крики за стенами начали стихать, но ворота продолжили открываться. Очень медленно. Так, словно створки толкало несколько человек. Народ на улице зашевелился. Новгородцы подобрали рогатины и, повинуясь приказу, собрались возле своего командира. Сюда же начали подходить парни из псковской сотни. Все собраны и мрачно сосредоточены. В глазах непонимание и тревога. Понимая, что людям нужно что-то сказать, Мстислав дождался, когда вокруг соберется побольше народа, затем вышел вперед, указал рукой на Кром и проорал: — Там черный жрец приносит в жертву единоверцев! Ублюдок привёл в Явь кощеева прихвостня, и тот убивает людей. Мы стоим здесь и ждём. Чудовище вряд ли выйдет за стены, но, если это случится, мы его уничтожим! Когда боярин закончил говорить, народ вокруг зашумел, обсуждая услышанное. В этот момент ворота раскрылись еще немного, и из них на площадь покачиваясь вышли два человека. Оба в знакомой броне, без шлемов. Тот, что был с виду покрепче, помогал идти раненому товарищу. Заметив этих двоих, боярин вскинул руку, призывая к молчанию, и разговоры вокруг тут же стихли. Подошедший Святослав негромко выругался и вопросительно посмотрел на берегиню. Тем временем двое вышедших из Крома рыцарей прошли четыре шага и с грохотом рухнули на брусчатку. Тот, которого тащили, так и остался лежать. Второй зашевелился, кое-как встал на ноги, посмотрел на товарища и, все так же покачиваясь, пошёл к нам. — Быстро к нему! — воскликнула Зима и салатовым росчерком метнулась к идущему рыцарю. — Ждите! — потребовал я и побежал следом за девушкой. Вообще, бегать в броне — то ещё удовольствие, но в теперешнем физическом состоянии я, наверное, смогу пробежать и десятку. Ну а двести метров — так вообще без проблем. Рекорда, конечно, не установлю и за Зимой мне не угнаться, но этого и не требуется. Рыцарь шёл, покачиваясь и с заметным трудом удерживая равновесие. Было видно, что каждый шаг ему дается с мучительной болью. Очень знакомо… У каждого есть какой-то предел, за которым работают только упрямство и воля. Идущий навстречу воин оставил эту черту далеко позади. На вид ему было не больше тридцати лет, но выглядел он как оживший покойник. Лицо — серое с темными прожилками под кожей, в глазах полопались капилляры, взгляд пустой. На груди латинянина висела металлическая пластина, и он держал её левой рукой, сжимая словно гранату. Подлетевшая Зима завернула вокруг него голубой вихрь и метнулась ко второму, потребовав: — Велеславу и Ладу сюда! Быстрее! Почувствовав себя немного получше, рыцарь остановился, взгляд его стал осмысленным. Он огляделся, увидел меня и прохрипел: — Я Гюнтер, десятник сотни комтура Отто… Нужен Олег… Епископ велел передать… — Олег перед тобой. Говори! — остановившись в двух метрах напротив, потребовал я. — Что передал мне епископ? — Она обманула… Демон пришел сам и убил братьев, — немец обернулся к воротам, покачнулся и снова посмотрел на меня. — Там, наверное, никого уже нет… Только Герман и смерть… Серый дым на земле… Он дал амулет и сказал нам найти тебя… — И что мне нужно сделать⁈ — рявкнул я, приводя десятника в чувства. Гюнтер вздрогнул, поморщился и пояснил: — Епископ в цитадели… Ты знаешь где… Держит проклятый камень и не пускает Её посланников. Хочет отомстить за обман… Сказал… Демон уйдет, когда заберет жизни… Смерть тоже уйдет, но он столько не проживет… Не дождется… а ты… — рыцарь посмотрел мне в глаза. — Ты можешь попробовать спасти людей Плёскова… Иначе те. Кто придут, сожрут души жителей всех окрестных земель… И души братьев… Это все… что он передал… Произнеся это, рыцарь тяжело опустился на землю. Приказ выполнен, воля больше не требуется. Все закончилось. Для него… Сука! Опять какое-то то дерьмо, и нужно срочно что-то решать. Как же оно задолбало! Я тяжело вздохнул, посмотрел на ворота крепости и перевёл взгляд на подлетевшую Зиму. — Тот тоже жив, — доложила подруга. — Если Велеслава успеет, то выживут оба. — Ты слышала, что он говорил? — я кивнул на латинянина, который сидел, уронив голову, и хрипло дышал. — Да, — девушка кивнула и опустила взгляд. — И что думаешь по этому поводу? — Я дух леса, Олег… Твоя берегиня, — ответила Зима и спокойно посмотрела в глаза. — Сделаю все, что ты скажешь, и пойду за тобой хоть куда. — А та смерть, о которой он говорил… — я кивнул на ворота. — Чары Кощея бессильны перед носителем метки, — Зима пожала плечами и добавила: — Мстислав уже все знает. Я передала ему ваш разговор. — Вот и хорошо… Я обернулся и нашел взглядом боярина, который стоял впереди остальных и смотрел в мою сторону. Затем перевел взгляд на Святослава, кивнул и, поблагодарив сидящего на земле рыцаря, пошел к открытым воротам. ---------- Nota bene Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Новгородец – 3 ----------