Автор: Лиза Вольная

В зале обоев строительного гипермаркета пахло клеем и свежим флизелином. Я прижала тяжелый серо-бежевый рулон к демонстрационному стенду и сделала два шага назад, оценивая матовый оттенок. Без дешевого глянца, благородно.

​— Ну как? Для спальни самое то, — я повернулась к Регине.

Подруга скрестила руки на груди и скептически приподняла безупречную бровь. В свои сорок пять Регина выглядела роскошно: породистая блондинка с каре, в дорогом льняном костюме. Она только что купила двухкомнатную квартиру в элитной новостройке, и теперь вся ее кипучая энергия уходила на этот ремонт. Из-за чего мы, собственно, и торчали здесь третий час.

— Ну не знаю, Заринка, — протянула Регина, качнув головой, отчего ее золотистые серьги тихо звякнули. — Не слишком ли мрачно? Мне хочется чего-то более воздушного. У меня ведь, в конце концов, началась новая жизнь. Во всех смыслах.

Я улыбнулась, аккуратно сворачивая рулон обратно.

За Регину я искренне радовалась. Ей в жизни досталось немало. За плечами два тяжелых развода, куча разбитых надежд и взрослая двадцатилетняя дочь, которая уже жила отдельно и редко радовала мать визитами. Мне всегда было по-человечески жаль подругу, ее вечное одиночество и эту суетливую погоню за личным счастьем.

— В каком это смысле? — поинтересовалась я, возвращая обои на полку. — Ты намекаешь, что квартира — не единственное твое приобретение за этот месяц?

Регина загадочно улыбнулась, ее глаза лихорадочно блеснули. Она подошла ближе и понизила голос до заговорщицкого шепота.

— Наконец-то появился мужчина, Зарин. Настоящий. Обеспеченный, внимательный. Я чувствую себя живой рядом с ним.

— Регишка, как я за тебя рада! — я импульсивно обняла ее за плечи. — Ну слава богу. Ты заслужила это счастье. Расскажешь подробнее?

Подруга аккуратно высвободилась из моих объятий, поправила лацкан жакета и окинула меня долгим, оценивающим взглядом. Радость в ее глазах сменилась странным выражением, похожим на снисходительную жалость.

— Расскажу как-нибудь, всему свое время. Ты лучше на себя посмотри. Вот честно, Зарина, ты стала как старая кляча. Усталая, блеклая. На тебе лица нет.

Я невольно коснулась пальцами щеки. Шатенка с мягкими чертами лица, я никогда не стремилась к кричащей яркости, но слова подруги укололи.

— Нормально я выгляжу, — тихо буркнула я. — Просто неделя выдалась сложной. Обычные хлопоты.

— Да какие хлопоты? — Регина всплеснула руками, привлекая внимание редких покупателей в отделе. — Ты все тащишь на себе! Сама варишь эти бесконечные борщи, сама убираешь огромную квартиру, гладишь рубашки. Зачем? Ты давно могла нанять кухарку и клининг. У тебя муж бизнесмен, Тарас отлично зарабатывает, его фирма процветает. А ты добровольно превратила себя в домашнюю прислугу.

— Мне нравится это делать, Регина, — я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. — Мне нравится заботиться о своей семье. Это мой дом. Олеська сейчас оканчивает школу, у нее выпускной класс, подготовка к экзаменам, постоянный стресс. Ей нужна моя поддержка и нормальная домашняя еда. Старший, Никита, вуз окончил, сейчас в активном поиске работы, тоже переживает. Тарас сутками на объектах и переговорах. Кто, если не я, создаст им уют?

Регина тяжело вздохнула, выудила из сумочки зеркальце и принялась поправлять и без того идеальную помаду.

— Уют можно купить, дорогая моя. А вот молодость и здоровье не вернешь. Надо бы тебе в зеркало почаще заглядывать и наконец-то заняться собой. Сходить к косметологу, обновить гардероб. А еще лучше — на работу устроиться. Хоть на полставки, чисто для тонуса. Мало ли что.

Я нахмурилась, перебирая пальцами край следующего рулона обоев.

— Что значит «мало ли что»? Регина, что может случиться? У нас стабильная, крепкая семья. Мы с Тарасом двадцать пять лет вместе.

Регина закрыла зеркальце с резким щелчком и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ну, например, вдруг муж найдет себе любовницу? Мужчины в сорок шесть лет, когда у них водятся шальные деньги, очень сильно меняются. Им хочется свежей крови.

Слова подруги показались мне настолько абсурдными, что я не выдержала и искренне рассмеялась. Тарас? Мой надежный, верный Тарас, который каждое утро целует меня в макушку перед уходом и до сих пор помнит дату нашего первого поцелуя на школьном дворе?

— Ой, перестань, — отмахнулась я, продолжая улыбаться. — Это точно не про нашего папу. У нас все хорошо. Полное доверие и гармония.

— И что, секс каждый день? — в лоб спросила Регина, прищурившись.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. От такой бесцеремонности перехватило дыхание.

— Регина, это личное, — отрезала я, отворачиваясь к стенду. — Такие вещи ни с кем не обсуждают. Даже с близкими подругами.

— Брось, мы ведь подруги, одноклассницы, — она игриво толкнула меня локтем в бок. — Сто лет друг друга знаем. Кому еще рассказать, если не мне? Ну же, колись. У вас в постели все еще есть искра?

— Нет, Регина. Закрыли тему. Я не стану это обсуждать.

Подруга разочарованно фыркнула и зашагала вдоль стеллажей, стуча каблуками по кафельному полу гипермаркета.

— Ты всегда была такой зажатой, Заринка. Правильная девочка, отличница. Я иногда вообще удивляюсь, как вы спелись с Тарасом? Вы ведь с ним...

— Регина, посмотри на эти обои, — громко перебила я ее, не желая слушать воспоминания юности. Я указала на соседний стенд, где висели роскошные глубокие полотна изумрудного оттенка с золотым геометрическим принтом. — Смотри, какой глубокий цвет. Для твоей спальни это будет просто идеальный вариант. Подчеркнет твой статус и создаст нужную атмосферу. Бери эти, даже не думай.

Регина остановилась, перевела взгляд на изумрудный рулон и на несколько секунд задумалась. Ее капризное лицо разгладилось. Она подошла ближе, потрогала текстуру и согласно кивнула.

— А знаешь, ты права. Они действительно смотрятся дорого. Пожалуй, их и возьму на акцентную стену.

Она потянулась за тележкой, а я мысленно выдохнула, радуясь, что удалось увести разговор от моей личной жизни. Подруга принялась пересчитывать нужные рулоны, что-то бормоча себе под нос.

— Так, обои выбрали, — удовлетворенно констатировала она. — Теперь осталась самая большая проблема. Мне еще нужно найти нормальных работников для поклейки обоев. Сейчас днем с огнем не сыщешь трезвых и аккуратных мастеров. Все только деньги дерут, а делают криво-косо.

Я улыбнулась, искренне желая помочь и сэкономить ее сбережения.

— Слушай, а давай мы вместе поклеим? — предложила я, воодушевившись идеей. — Помнишь, как в студенчестве у меня в комнате клеили? Весело же было. Я помогу, у меня и рука набита, и времени сейчас свободного предостаточно. За выходные управимся.

Регина посмотрела на меня так, словно я предложила ей заняться бродяжничеством. На ее лице отразилось искреннее отвращение.

— Еще чего не хватало! — фыркнула она, брезгливо поведя плечом. — Чтобы я сама корячилась со стремянкой и клеем? Ну уж нет. Я женщина, а не разнорабочий. Найму профессиональную бригаду, пусть у них голова болит. А ты, Зарина, лучше бы домой шла. Мужу пироги пеки, раз тебе это так нравится.

Она покатила тележку в сторону касс, а я осталась стоять у стеллажа, чувствуя странный, липкий осадок внутри.

Ее слова про любовницу и старую клячу все еще звенели в ушах, хотя я отчаянно пыталась убедить себя, что это просто обычная зависть одинокой женщины. Дома меня ждал уютный мир, где все было привычно и безопасно.

Тяжелый пакет из интерьерного бутика приятно оттягивал руку.

Я шла по утренней улице, вдыхая прохладный июньский воздух, и улыбалась собственным мыслям.

В пакете лежал роскошный плед крупной вязки глубокого изумрудного оттенка — точь-в-точь под те обои, которые мы выбрали накануне. Я наткнулась на него случайно в витрине маленького магазинчика у дома и просто не смогла пройти мимо.

У меня в сумочке тихо звякнула связка ключей. Регина сама отдала их мне на днях, заскочив на минутку на чай: «На, пусть у тебя побудут, мало ли строители приедут, а я на маникюре».

Часы показывали начало восьмого утра. Зная Регину, которая обожала поспать по выходным до полудня, я предвкушала, как тихонько проскользну внутрь, наброшу плед на спинку ее нового дивана и уйду.

Я даже мысленно хихикала, представляя, как подруга проснется, увидит эту красоту и будет ломать голову, откуда она взялась. Настоящий сюрприз для близкого человека.

Подъезд нового элитного дома встретил меня тишиной и запахом дорогой строительной отделки. Скоростной лифт бесшумно поднял меня на нужный этаж. Я подошла к массивной двери, аккуратно вставила ключ в замочную скважину и повернула его дважды. Механизм сработал мягко, без единого щелчка.

Я приоткрыла дверь и проскользнула в прихожую, стараясь даже не дышать. В квартире царил полумрак, плотные шторы в гостиной были задернуты. Я осторожно поставила пакет на пуфик у входа и начала стягивать босоножки, как вдруг из глубины спальни донесся звук.

Голос.

Низкий, бархатистый мужской баритон, который я узнала бы из миллиарда других голосов. Мое сердце пропустило удар, а по спине пробежал неестественный холод.

— ...ты же знаешь, она любит меня, — тихо, с каким-то ленивым раздражением произнес голос.

Это был Тарас. Мой муж. Человек, который три часа назад поцеловал меня в лоб и уехал на «срочный утренний осмотр строящегося объекта».

Я застыла на месте, боясь пошевелиться. Мозг отказывался воспринимать реальность, подкидывая глупые, нелепые оправдания. Может, мне кажется? Может, это включенный телевизор?

— И что? Я тебя тоже люблю, — капризно и тягуче ответил второй голос. Голос Регины. — Ты обещал развестись.

— Подожди еще немного, — глухо отозвался Тарас.

— Сколько еще ждать? — в голосе Регины послышались истеричные, злые нотки. — Олеся уже школу заканчивает, а я все жду! Жду с тех пор, как она под стол на корточках заползала, Тарас!

В этот момент мир вокруг меня просто рухнул. Воздух в прихожей стал густым, как клей, я схватилась рукой за область сердца, чувствуя, как оно бешено, болезненно заколотилось в груди, словно раненая птица. Перед глазами поплыли темные круги.

С тех пор, как Олеся заползала под стол. Это длится семнадцать лет. Семнадцать лет абсолютной, чудовищной лжи от двух самых близких людей. Подруга, которую я жалела за ее одиночество. Муж, ради которого я растворилась в быту.

Я прислонилась спиной к стене, чтобы не упасть. Ноги стали ватными, в ушах шумело, но сквозь этот шум я продолжала отчетливо слышать каждое слово, долетавшее из приоткрытой двери спальни.

— Ты же знаешь, что не все так просто, — раздраженно выдохнул Тарас, и я услышал скрип матраса. — Она при разводе может забрать половину всего. Бизнес, счета, недвижимость. Я не собираюсь оставаться с голым задом из-за юридических формальностей. Надо найти хорошего юриста, который сможет все грамотно переписать и спрятать концы в воду.

— Да я тебе уже сотни раз говорила про Матвея Лыжина! — с досадой воскликнула Регина. — Он лучший по бракоразводочным процессам, у него огромный опыт в таких делах. Матвей сделает все так, что оставит ее без гроша. Вышвырнет на улицу, и она даже пикнуть не успеет.

Я услышала, как Тарас коротко ахнул, а затем произнес с каким-то странным, приглушенным придыханием:

— Она же твоя подруга... Школьная подруга, Регина.

— Я устала, устала ждать, Тарас, — тише, но с глухой яростью отрезала она. — Мне плевать. Я хочу жить с тобой открыто, а не прятаться по углам. Она свое пожила, пусть теперь подвинется.

Каждое их слово вонзалось в меня раскаленной иглой. Внутри меня что-то окончательно и безвозвратно выгорело, оставив лишь звенящую, ледяную пустоту. Шок прошел, уступая место какому-то дикому, животному инстинкту самосохранения.

Нельзя, чтобы они меня здесь нашли. Не сейчас. Не так.

Я медленно, контролируя каждый миллиметр своих движений, опустилась и подняла с пуфика пакет с изумрудным пледом. Обувь надевать не стала — просто взяла босоножки в руки. Шаг. Еще шаг. Спиной вперед, не сводя глаз с темного коридора, ведущего в спальню.

Дверной замок снова поддался беззвучно. Я выскользнула на лестничную площадку, аккуратно прикрыла за собой дверь и только тогда выдохнула. Сердце все еще колотилось где-то в горле, пальцы судорожно сжимали ручки пакета.

Я шла к лифту босиком по холодному кафелю, и в моей голове, вместо слез и криков, отчетливо звенела только одна мысль, за которую я уцепилась как за спасительный круг: Матвей Лыжин. Они сами подсказали мне имя человека, который поможет мне уничтожить их сытую, благополучную жизнь. Месть должна быть подана холодной, и мой триумф начнется прямо сейчас.

Я припарковала машину во дворе нашего дома, но заглушить мотор сил не хватило. Пальцы намертво вцепились в кожаную оплетку руля.

Я сидела, уставившись в одну точку на лобовом стекле, а перед глазами с бешеной скоростью прокручивались кадры из моей двадцатипятилетней семейной жизни. Словно кто-то запустил старую киноленту, но сорвал с нее все красивые фильтры.

Как я могла быть такой слепой? Как?

В памяти всплывали сотни мелких, незначительных деталей, которые теперь складывались в единую, отвратительную картину. Вот Регина сидит за нашим семейным столом на юбилее Тараса, весело смеется над его плоскими шутками и невзначай опускает руку ему на плечо.

«Тарасик у тебя просто золото, Заринка!» — звенел ее восторженный голос.

Вот они вместе стоят на веранде нашей дачи, о чем-то тихо переговариваясь в сумерках, а когда я подхожу с подносом, Регина резко умолкает и начинает поправлять прическу.

Семнадцать лет. Семнадцать лет они спали за моей спиной, пока я пекла пироги, гладила его рубашки, воспитывала детей и искренне жалела одинокую подругу. Какая же я дура. Какая наивная, глупая дура.

Звенящая пустота внутри сменилась ледяной яростью. Слез не было. Было четкое понимание: прежней жизни больше нет.

Я глубоко вздохнула, заставила себя разжать пальцы, заглушила двигатель и вышла из машины. На автомате поднялась на наш этаж, открыла дверь квартиры и сразу же наткнулась в прихожей на Олесю.

Дочь стояла перед большим зеркалом, крутясь из стороны в сторону. На ней были надеты новые, явно баснословно дорогие дизайнерские туфли на высоком каблуке, а на пуфике лежала фирменная коробка из элитного бутика.

— Привет, мам, — бросила Олеся, даже не повернувшись ко мне. Она продолжала любоваться своим отражением. — Оцени туфли. На выпускной взяла. Скажи же, отпад?

Я посмотрела на эту обувь, усыпанную стразами, которая стоила как месячный бюджет среднестатистической семьи. Внутри меня, и без того натянутом до предела, что-то болезненно хрустнуло.

— Олеся, зачем тебе на один вечер туфли за такую стоимость? — мой голос прозвучал суше и резче, чем обычно. — Это абсолютно ненужная, пустая трата денег. Нам еще за твое обучение в институте платить, если на бюджет не пройдешь. Можно было найти что-то гораздо скромнее и практичнее.

Дочь недовольно фыркнула и наконец развернулась ко мне. Она капризно надула губы и со стуком скрестила руки на груди..

— Ой, мам, ну ты как обычно! Начинается старая песня про экономию. Какое обучение? Папа сказал, что оплатит любой вуз, который я выберу. Деньги дает он, его бизнес процветает, так почему я должна выглядеть как нищенка на празднике? Ты вечно сидишь дома, считаешь копейки и пытаешься на всем экономить, как прислуга какая-то.

Слова дочери ударили наотмашь, попав в самую свежую, кровоточащую рану. «Домашняя прислуга» — именно так назвала меня Регинa. И теперь моя собственная дочь, которую я выхаживала, ночами не спала, вкладывала всю душу, повторяла те же слова.

— Как ты разговариваешь с матерью? — я сделала шаг вперед, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Если бы не я в свое время, твой отец так и остался бы банкротом после дефолта! Это я продала квартиру своей бабушки, единственное мое наследство, и отдала ему все деньги до копейки на старт его бизнеса. На эти деньги он поднялся!

Олеся закатила глаза и со свистом выпустила воздух сквозь зубы. На ее юном лице отразилось искреннее пренебрежение.

— Боже, мам, прошло столько лет, а ты до сих пор это помнишь и гордишься? Серьезно? Если бы ты была умной, ты бы с этими деньгами сама могла создать бизнес. Но ты предпочла сесть дома. Так что дело вообще не в твоих несчастных деньгах, а в предпринимательской жилке. Она у папы есть, а у тебя — нет. Папа зарабатывает и содержит всю семью, а ты просто...

Договорить она не успела. Воздух в прихожей будто взорвался. Моя рука взлетела сама собой, и звонкая, хлесткая пощечина оборвала ее тираду.

Олеся отшатнулась, прижав ладонь к вспыхнувшей щеке. Ее глаза округлились от шока и дикой обиды. Она никогда в жизни не видела меня такой. Всегда мягкая, уступчивая, всепрощающая мама сейчас смотрела на нее тяжелым, ледяным взглядом.

— Да как ты смеешь?! — закричала Олеся, и из ее глаз брызнули слезы злости. — Я ненавидеть тебя буду! Ты завидуешь мне! Завидуешь папе! Правильно Регина говорит, ты просто злая, закомплексованная неудачница!

Дочь резко развернулась, сдернула с ног дорогие туфли, швырнула их в угол прихожей и с грохотом убежала в свою комнату, заперев дверь изнутри.

Я осталась стоять посреди пустой прихожей. Рука, которой я ударила дочь, мелко дрожала и горела огнем. Но внутри меня уже не было боли от предательства. Была только лютая, кристально чистая решимость.

«Правильно Регина говорит...» — пронеслось в моей голове. Значит, эта змея обрабатывала не только моего мужа, но и моих детей. Внедрялась в мою семью, разрушая ее изнутри, отравляя сознание моей дочери.