Автор: Кира Крам

- И вот, представляете, открываю я дверь нашей спальни, - делаю драматическую паузу, обводя слушателей горящим взглядом. - В руках у меня торт «Наполеон», потому что у этого качка наконец-то закончилась его святая сушка, будь она неладна. Слышу пыхтение. Думаю: надо же, Антон дома отжимается! Какая сила воли! Заглядываю. А он и правда отжимается, только не от пола и не один.

Замолкаю и откусываю солидный кусок от пончика с вишневой глазурью, смотря на собравшихся горящими глазами. Это сейчас я такая весёлая, а месяц назад ревела белугой.

- И что? Что дальше?! - не выдерживает Катя, наш врач УЗИ, нервно крутя в руках полупустой флакон с акустическим гелем.

- Под ним, - с набитым ртом, но очень выразительно продолжаю я, - его персональная клиентка Анжела. Худая, как ампула с физраствором. Если на нее дунуть - сломается. Я стою с тортом. Антон меня замечает, пугается, пытается грациозно спрыгнуть с кровати… и тут на всю квартиру раздается громкое: хрусь!

Ординатор Денис, до этого тихо сидевший в углу, начинает смеяться.

- Радикулит! Защемило седалищный нерв! - торжественно объявляю я. - Стоит мой благоверный, согнутый пополам под углом девяносто градусов, абсолютно голый, и воет дурниной. Анжела визжит, пытается прикрыться моей любимой шёлковой подушкой. А он тянет ко мне руки-базуки и стонет: «Маша, это не то, что ты подумала, я просто показывал ей правильную технику растяжки!».

В ординаторской повисает звенящая тишина. Семён Маркович, наш пожилой гастроэнтеролог, замирает с чашкой чая у самого рта.

- И что сделала ты? - шёпотом спрашивает Оля. - Швырнула в них торт?

- Обижаешь! Торт я отнесла на кухню. Я же врач! - Гордо расправляю плечи в белом халате. - Я вздохнула, достала из аптечки ампулу диклофенака. Взяла шприц, выбрала иголку потолще, ту самую, которой мы слонов в зоопарке могли бы прививать. Подхожу к этому согнутому изменщику, протираю спиртом его фитнес-гордость и со словами: «Вот тебе, Тоша, правильная техника растяжки», всаживаю укол прямо в напряженную ягодицу!

Ординаторская взрывается хохотом. Оля смеется так, что сползает по спинке стула. Семен Маркович утирает слезу, пролив немного чая на блюдечко.

- Гениальный клинический подход, Мария Андреевна! - хрипит он сквозь смех. - Купирование болевого синдрома на фоне острой моральной деградации пациента.

- Именно! - победно поднимаю надкусанный пончик. - Так что, товарищи коллеги, сегодня я официально получила свидетельство о разводе. Больше никаких диет! Никаких лекций о том, как углеводы разрушают брак. Теперь мое сердце принадлежит только медицине и выпечке!

- Надеюсь, медицине достанется хотя бы половина, - внезапно раздается от двери ледяной, идеально поставленный баритон.

Хохот обрывается, словно кто-то выдернул шнур из розетки.

Я медленно оборачиваюсь. В дверях ординаторской стоит мужчина. Высокий, с безупречной осанкой, широкими плечами и в тёмно-синем хирургическом костюме, который сидит на нем так, будто сшит на заказ в Милане. У него лицо с обложки журнала о здоровье для миллионеров и взгляд, от которого хочется немедленно сдать анализы на все скрытые инфекции.

Это Максим Сергеевич Громов. Наш новый заведующий отделением, который смотрит прямо на мой пончик с таким презрением, будто это не кусок теста, а сибирская язва.

- Доктор Светлова, я полагаю? - произносит он, делая шаг в ординаторскую. Воздух в помещении мгновенно остывает градусов на десять. - Ваш недавний развод - не повод не работать.

Я судорожно сглатываю вишневую начинку, но тут же расправляю плечи. В конце концов, я сегодня свободная женщина, я победила радикулит и фитнес-тренера!

- Углеводы повышают уровень серотонина. Вам бы тоже не помешало выписать себе рецепт на парочку. Глядишь, и разморозились бы.

Оля за моей спиной издает звук, похожий на писк придушенной мыши. Новый босс медленно, очень медленно переводит взгляд с пончика на мое лицо.

- В моём отделении, Мария Андреевна, лечат протоколами и медикаментами, а не углеводами и байками про голых мужей, - чеканит Громов. - У вас через пять минут начинается прием. Если вы опоздаете хотя бы на секунду, я назначу вам столько ночных дежурств, что вы забудете, как выглядит кровать.

- Угрожаете, мистер... то есть, Максим Сергеевич? - я чуть приподнимаю подбородок.

- Констатирую факт. Приятного аппетита, Светлова

Он разворачивается и уходит, чеканя шаг, а я смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри закипает возмущение. И еще кое-что очень странное. Кажется, от одного его взгляда у меня началась тахикардия.

- Машка, - шепчет Оля, подползая ко мне со стулом. - Ты жива?

- Жива, - выдыхаю я, запихивая в рот остаток пончика. - Но, кажется, мой план «никаких мужчин» только что дал серьезное осложнение.

Бросаю взгляд на часы: без двух минут восемь. Пора бежать спасать мир. Ну, или хотя бы тех, кто записан ко мне на утро.

Поправляю бейджик на груди:«Светлова Мария Андреевна. Врач-терапевт», накидываю на шею фонендоскоп и выхожу из уютной ординаторской в сверкающий коридор.

_____________________

Дорогие мои! Мы снова отправляемся в увлекательное путешествие по страницам чужой жизни, и эта история будет отличаться тем, что в ней много юмора. Если вы хотите посмеяться, прекрасно провести время и стахикардировать от нашего заведующего – скорее добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы, общайтесь со мной в комментариях, потому что это невероятно важно для автора, и ставьте книге заслуженную звезду.

Вообще, наш многопрофильный медицинский центр «МедСтандарт» - это не просто больница. Это помесь пятизвездочного отеля и закрытого бизнес-клуба. Стеклянные перегородки, бежевый кафель, на котором можно смело оперировать, девушки на ресепшене с натренированными улыбками стюардесс первого класса. Никаких бабушек с талончиками из районной поликлиники, хотя признаться, порой я по ним скучаю. Здесь правят бал дорогие корпоративные полисы ДМС и коммерческие пациенты, которые платят за сервис из своего кармана. И пахнет здесь не больничной хлоркой, а деньгами и лёгким антисептиком с нотками лаванды.

Наш третий этаж - огромное общетерапевтическое отделение. В целях коммерческой эффективности руководство не стало плодить мелкие подразделения, а собрало нас всех под одной «зонтичной» крышей. Так что в нашей общей ординаторской бок о бок уживаются терапевты широкого профиля вроде меня и узкие специалисты: гастроэнтеролог Семён Маркович, эндокринолог Снежная Королева Жанна и вечно невыспавшийся пульмонолог Паша.

По сути, я здесь на передовой. Многие думают, что терапевт - это просто уставший диспетчер, который сидит за компом и раздает направления к «настоящим» врачам. Как бы не так! Я - медицинский Шерлок Холмс. Я первая инстанция для всех: от ипохондриков, начитавшихся интернета, до людей с реально запутанными диагнозами, когда болит всё и непонятно почему.

В мои обязанности входит амбулаторный прием в кабинете 315 - это бесконечная вереница тех, кто пришёл ногами. Но кроме этого, мы все курируем наш стационар. Да-да, у нас есть не только дневные койки для быстрых капельниц, но и круглосуточные палаты, похожие на номера «люкс», где тяжёлые пациенты лежат сутками, а мы по очереди берём ночные дежурства.

Я люблю свою работу до одури и знаю, что у Ивана Петровича из второй палаты скачет давление, потому что его спаниель отказывается есть сухой корм. Я знаю, что панические атаки менеджера Леночки маскируются под тахикардию из-за токсичного начальника. Для меня пациент - это живой человек. И иногда, чтобы поставить диагноз, мне нужно просто подержать бабушку за руку и послушать про её внуков.

Но в частной медицине пациент - это клиент. Если по страховке положено лежать три дня, то на четвертый страховая компания вежливо попросит на выход. Я с этой системой вечно воюю, выбивая для своих лишние дни и обследования.

До сегодняшнего дня мне это как-то сходило с рук. У нас на этаже царила атмосфера большой, немного сумасшедшей семьи. Мы задерживались после смен, пили чай, прикрывали косяки друг друга и лечили людей так, как считали нужным.

Но руководству клиники это надоело. И они прислали к нам из столичного филиала «чистильщика»- - Максима Сергеевича Громова. Кардиолог от бога, а по совместительству беспощадный кризис-менеджер. Его поставили заведовать всем нашим разношерстным терапевтическим колхозом, чтобы оптимизировать прибыль, внедрить жёсткие западные протоколы и навести стерильный корпоративный порядок.

И это значит, что теперь на каждого амбулаторного пациента у меня есть ровно пятнадцать минут по регламенту. Пятнадцать минут! Да я за это время успеваю только спросить: «На что жалуетесь?» и красиво заполнить электронную карту для страховой!

Решительно толкаю дверь своего кабинета. Внутри пахнет кофе и хлоркой - мой любимый парфюм. Сажусь за стол, включаю компьютер и мысленно готовлюсь к бою. Громов хочет протоколов и субординации? Он их получит. Но своих пациентов я в обиду не дам.

В дверь робко стучат.

- Войдите! - бодро кричу, натягивая самую тёплую улыбку.

На пороге мнётся бледный парнишка-айтишник, прижимая к груди пухлую папку с анализами из частных лабораторий.

- Здравствуйте, - тихо говорит он. - Я, кажется, умираю от редкой тропической лихорадки. Я прочитал на форуме...

- Проходите, присаживайтесь, - киваю на стул, мысленно прощаясь с 15-минутным регламентом Громова. - Давайте вашу лихорадку сюда. Будем лечить.

Парнишку зовут Илья, ему двадцать четыре, и по его синякам под глазами можно изучать оттенки фиолетового спектра.

Пока он трясущимися руками выкладывает на мой стол распечатки из платных лабораторий - гормальная панель, МРТ всего тела, онкомаркеры и зачем-то анализ на вирус Эбола, я внимательно на него смотрю. Бледность, легкий тремор пальцев, расширенные зрачки.

- Илья, скажите честно, - мягко начинаю, отодвигая в сторону его анализы, от которых у страховой компании наверняка случился бы инфаркт. - Сколько банок энергетика в день вы выпиваете и сколько часов спите?

Он моргает, сбитый с толку тем, что я не кидаюсь изучать его «смертельные» показатели.

- Ну… три баночки. Или четыре, если релиз проекта горит. Сплю… часа четыре? Но при чем тут это?! У меня сыпь на шее, тахикардия и чувство нехватки воздуха! На форуме написали, что это верный симптом…

- Верный симптом того, что ваша нервная система сейчас соберёт чемоданы и уйдет от вас к другому более ответственному хозяину, - вздыхаю я. - Ваша «тропическая лихорадка», Илюша, это банальная паническая атака на фоне истощения, а сыпь - нейродермит. Вы же наверняка весь день сидите перед монитором, сутулитесь, а питаетесь пиццей?

Следующие пятнадцать минут трачу на то, чтобы доказать ему, что он не умирает. Я рисую ему схемы работы надпочечников, объясняю, как кортизол сводит с ума его сосуды, и торжественно клянусь, что если он начнет спать по восемь часов и пить магний, его «смертельная болезнь» пройдет за неделю.

Илья выдыхает так громко, словно сбросил с плеч бетонную плиту. Начинает сбивчиво благодарить, рассказывать про злого тимлида и про то, как сильно он испугался.

Я слушаю, киваю, выписываю рецепт на лёгкое успокоительное и краем глаза смотрю на часы в нижнем углу монитора.

Двадцать семь минут. Регламент Громова нарушен почти вдвое.

- Спасибо вам огромное, - Илья прижимает руки к груди, забирая рецепт. - Вы даже не представляете, как мне…

Дверь кабинета открывается без стука.

Я вздрагиваю. Илья замирает на полуслове. На пороге новый заведующий.

_____________________

Мои хорошие.

Эта история выходит в рамках сумасшедшего и весёлого литмоба «Пышка с характером», в котором вас ждут истории о ярких героинях с аппетитными формами, острым языком и большим сердцем. После измены, развода, предательства или жизненных неурядиц они не собираются плакать в подушку. Они начинают новую жизнь, влюбляются, смеются, ошибаются и обязательно становятся счастливыми.

Мария Андреевна Светлова

Маше - 30. Врач-терапевт с невероятным обаянием и добрым сердцем. Выпущена в единственном экземпляре, возврату, обмену и ремонту по гарантии не подлежит, да никто бы и не отдал.

Стрессоустойчивость -железобетонная. Способна сохранять олимпийское спокойствие во время апокалипсиса. Однако система может дать сбой, если утром она не выпила кофе или если кто-то трогал её вещи.

Работает на энтузиазме, вкусняшках, хороших шутках и комплиментах. Имеет степень магистра по виртуозному закатыванию глаз. Способна одним взглядом передать весь спектр эмоций от «Как же вы мне дороги» до «Как же вы мне дороги (в плохом смысле)».

Способна найти выход из абсолютно любой ситуации, предварительно повозмущавшись, как она вообще в неё попала.

Маша — друг, который не только поможет спрятать тело, но и принесет лопату, а в процессе будет ворчать, что копать приходится не по фен-шую. В коллективе является душой компании, главным генератором порой безумных идей, и тем самым человеком, который скидывает смешные рилсы, когда все пытаются работать.

Мария — ценнейший кадр, сочетающий в себе обаяние, острый ум и умение расположить окружающих. Категорически рекомендуется к дружбе, любви, совместному просмотру сериалов и употреблению игристого.

Одобрено Министерством классных людей.

Максим Сергеевич Громов

Новый заведующий отделением. Переведен из столицы. На нём идеально сидит медицинский костюм, лицо с обложки журнала, характер, как у норвежского ледника. Главное правило: «Протокол превыше всего».

Врач-кардиолог высшей степени тридцати пяти лет с идеальной осанкой. Взгляд — пронзительный, сканирующий, глаза тёмно-серые, цвета грозового неба. Когда он злится - темнеют почти до черноты. Когда смотрит на Машу, когда никто не видит, - в них появляется тепло.

Имеет глубокий, бархатный баритон. Ему достаточно понизить голос на полтона, чтобы в ординаторской все перестали дышать и начали писать истории болезни.

Он может прочитать кардиограмму с другого конца коридора. Видит то, что пропускают аппараты МРТ. Верит только в факты, анализы и международные клинические рекомендации.

Не прощает врачам халатности, опозданий и подхода «а давайте попробуем эти таблеточки, вдруг помогут».

Он может снять стружку со своего врача в кабинете за косяк, но если на этого врача наедет руководство, пациент или хирурги - Громов встанет перед подчиненным бетонной стеной и уничтожит обидчика интеллектом.

Его строгость - не самодурство, это его способ спасать людей. Он носит «броню» из протоколов, чтобы не выгореть дотла.

Громов - человек дела. Он не говорит красивых слов, он решает проблемы.

Притворяется, что ненавидит углеводы, на самом деле любит выпечку.

____________________________

А пока ждём продолжения, приглашаю в ещё одну мою ЗАВЕРШЁННУЮ историю про пышку

Сегодня со скидкой - 15%

- А чего ты ожидала, Надя?! — в бешенстве кричит муж, с которым мы начинали с полного нуля. - Посмотри на себя! Я устал от того, что вижу! Устал всем объяснять, что ты не беременна, а просто в теле! Открой уже глаза.

- Убирайся, - шепчу, комкая в дрожащих руках снимок УЗИ. Снимок ребенка его худой любовницы, которая только что заявилась на порог.

- Уйду! - зло бросает он. - Но половину твоего бизнеса заберу. Я имею на это право!

*****

Я вытащила его из нищеты и долгов. Любила, когда у него не было за душой ни гроша. А став успешным, он растоптал меня и решил пустить по миру.

Он думает, что я сломаюсь, сяду на голодную диету и буду рыдать в подушку? Ошибается! Я не стану меняться ради предателя. Я докажу ему, что женщина с формами может быть роскошной, желанной и по-настоящему счастливой.