Причал желаний Снежка [xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги В тягучем воздухе порта, где запах солёной ржавчины вплетается в дым сандаловых палочек, томится душа, словно затянутый паутиной корабль. Марина — астролог, специалист по устойчивости судьбы, живущая в ритме неизменных звёздных циклов, которой казалось, что её жизнь застыла в безопасном тупике, предсказуемом и хладнокровном. Но тихий покой нарушает появление мужчины, которому судьба сердца — не предсказания, а битва: его бывшая жена похищена, а он уверен, что знает, куда ведёт её морская тропа, подобная скрытому течению. Этот взгляд, переплетённый с болотной зеленью глаз, несёт с собой не только угрозу, но и вызов, заставляя Марины не просто читать карты, а встретиться лицом к лицу с опасностью. Гранящийся между звёздной геометрией и глубинами моря, сюжет увлекает в больной и хрупкий танец между рациональностью и безумием. Руслан — человек стихии шторма, ветра и воды, чьи действия жестоки и отчаянны. Ему нужна не абстрактная мудрость, а точная ловля подводных маршрутов судьбы, чтобы выследить тех, кто забрал самое дорогое. Его мир — это адреналин грозы, ледяные взгляды и горячие татуировки, навеки запечатлённые на коже, словно координаты живого кошмара. Марина же — удерживающаяся между холодом рассчёта и жаром пылающей гордости женщина, которую впервые бросает в омут непредсказуемости. Её руки дрожат, но она отказывается стать соучастницей погружения в бездну. В пространстве офиса с пластиковыми стенами и ароматом благородного сандала разгорается невидимый бой. Отказ принять игру, когда ставки слишком высоки, превращает кабинет в ледяной холодильник. Резкие перепады эмоций, взглядов и слов предстают как настоящая волна, захлёстывающая и зачёркивающая прежнее спокойствие. Этот разлом — не только в событиях, но и в душах. Вокруг неё штурм весны Владивостока, где размываются грани между обычным и экстраординарным. Здесь каждая звезда и каждый шторм — не случайность, а знак и вызов. Перед нами не просто карта и транзиты планет: это вызов устоявшимся представлениям о жизни и судьбе. Сложность человеческих отношений накладывается на жесткую реальность криминала и опасности. Астрология встречается с реальным адом — с тёмной бездной морских глубин и бороздящих их тайн. Марина, ведущая читательницу от безопасного предсказуемого завтра к миру, где за каждым взглядом скрываются угрозы и надежды, становится проводником в лабиринт боли и надежды. Её выбор — отказ стать подспорьем крови и разрушения — обнажает её внутренний стержень и волю. Историю раскрывает автор под псевдонимом Снежка, вплетая в текст глубину эмоций и атмосферу морской стихии, где каждый штиль обманчив, а каждая гроза — это новый поворот судьбы. Двойственный характер героев — Марина, как стражница тонких линий судьбы, и Руслан, как воин тёмных вод, — позволяет взглянуть на масштаб трагедии и надежды одновременно. Здесь зыбкость человеческих судеб обнажается перед лицом суровой реальности, когда карты судьбы ложатся на стол открыто, а каждый шаг — ставка. Это рассказ о сопротивлении, о непокорённой гордости, которая, прорвавшись сквозь страх и давление, рождает свет и силу. Причал, казавшийся укромным пристанищем, становится ареной, на которой решается многое: не только судьба похищенной, но и внутренние конфликты, которые разделяют и объединяют. Карта — не просто фигура астрологии, а символ выбора между равнодушием и борьбой, между изгнанием и сохранением человечности. Так запутанный, жестокий и живой порт Владивостока превращается в метафору лабиринта судеб, где у каждого есть свой шторм и свой причал желаний. И в этом мощном и тонком повествовании пульсируют эмоции, где холод и жар, страх и дерзость, тоска и решимость создают сложный узор человеческой души, неспособной оставаться неподвижной на одном месте, как остановленная стрелка часов. ==================== Причал желаний Автор: Снежка ---------- Глава 1 Я стояла у приоткрытого пластикового окна, вглядываясь в панораму Золотого Рога. Залив Японского моря жил своей привычной, оглушительной жизнью: огромные сухогрузы медленно разворачивались на рейде, юркие буксиры резали свинцовую воду, а портовые краны монотонно перебирали контейнеры. Суда приходили и уходили, уплывая к далеким берегам, в другие страны и чужие жизни. Весь этот бесконечный круговорот чужих путешествий разворачивался прямо у меня на глазах, каждый день, бередя душу и напоминая о том, что моя собственная жизнь замерла в одной точке. Двадцать пять лет. Вся моя судьба была угадываема до мелочей. Я ведь астролог, я знаю своё будущее на кончиках пальцев, вижу предсказуемые транзиты планет в натальной карте и точно знаю, что завтра будет то же самое, что вчера. Спокойный, безопасный тупик. Мой последний клиент — грузный мужчина средних лет в помятом пиджаке — только что ушел, оставив после себя лишь шлейф усталости. В памяти еще стоял его тревожный взгляд, бегающий по кристаллам кварца на столе, и тихий вздох, когда он выспрашивал про Юпитер в третьем доме. Я тогда лишь устало напомнила ему, что планета действительно указывает на расширение возможностей, но нужно решиться и оставить старое, насиженное кресло. Он послушно закивал, забрал рекомендации и скрылся за дверью. Разве его я ждала? Разве ради этой рутины я сидела в портовом офисе, где густой, обволакивающий аромат сандаловых палочек фирмы «Хит» — пряный, благородный, с теплыми древесными нотами — вел молчаливую войну со штормовым весенним ветром? За окном истошно кричали чайки, пахло мазутом и соленой ржавчиной, и этот контраст между стерильным покоем моего кабинета и дикой, свободной стихией порта только сильнее бередил душу. Из зеркала на меня смотрела бледная девчонка со светлыми волосами, собранными в тугой хвост, и проницательным взглядом — обертка, внутри которой давно копилось отчаянное желание сорваться с места, бросить карты и уплыть на одном из этих кораблей навстречу настоящему шторму. Моя собственная карта молчала, но интуиция, не поддающаяся сухим математическим расчетам звезд, уже неделю ныла от предчувствия скорого, тектонического сдвига. Чего-то огромного, штормового и настоящего, что перевернет весь этот застоявшийся мир. За окном оглушительно громыхнуло, так что тонкие рамы жалобно звякнули. Весеннее небо над гаванью Владивостока наливалось тяжелой, фиолетово-черной грозовой тушью. Ветер яростно трепал портовые флаги, швыряя в стекло первые крупные капли. А внизу, прямо у грузового причала, сквозь темную воду медленно парковался серый экспедиционный траулер. На его палубе тускло светились ходовые огни. В этот момент на экране моего рабочего терминала вспыхнул значок нового уведомления. Последний на сегодня клиент, записавшийся через закрытый анонимный шлюз без имени и обратной связи. Напротив строчки времени горело только лаконичное: «Особый статус. Оплата подтверждена». Сердце испуганно споткнулось, а по коже пробежали мурашки. Воздух в комнате наэлектризовался до предела. Тот самый. Экран мигал, отражаясь в моих зрачках. Шаги на лестнице раздались почти сразу — тяжелые, уверенные шаги мужчины, который явно не привык просить разрешения. Это был его ход. И мой тихий, предсказуемый мир сейчас полетит в пропасть. Дверная ручка с сухим треском повернулась, и в кабинет ворвался сквозняк, мгновенно разогнав благородный сандаловый дым. Вместе с холодом весеннего моря в комнату шагнул мужчина. Он был высоким, широкоплечим, и его фигура в темном штормовом плаще сразу заняла всё пространство у входа, заставив пластиковые стены офиса показаться совсем крошечными. — Вы Марина? — его голос прозвучал низко, с хриплыми, рокочущими нотами, от которых по спине против воли пробежали мурашки. Мужчина стянул капюшон, и я невольно затаила дыхание. Ему было около тридцати пяти. Резкие, словно высеченные из гранита черты лица, короткие темные волосы, покрытые каплями от мороси дождя. И удивительные карие глаза с глубокими зелеными вкраплениями, напоминающими придонные водоросли в прозрачной штормовой воде. Опасные, умные и невероятно цепкие. Стоило ему посмотреть на меня, как по спине пробежала невидимая волна. За его маской ледяного спокойствия, на секунду всплыл оценивающий взгляд. Он пришел по делу, но я ему определенно не понравилась. — Да, это я, — я заставила себя выпрямить спину, удерживая его прямой, давящий взгляд, в котором коньячная карамель мешалась с болотной зеленью. Пульс сорвался на бешеный ритм, а пальцы похолодели. — Вы записались на индивидуальный разбор натальной карты под особым статусом. Время позднее, но раз оплата прошла... Мне нужны ваши данные. Дата, точное время и место рождения. Мужчина издевательски, коротко ухмыльнулся, и ухмылка на секунду сделала его хищное лицо пугающе харизматичным. Прошел к столу, чеканя шаги тяжелыми армейскими ботинками, и опустился на стул напротив меня. Он скользнул взглядом по моим светлым волосам, задержался на губах и на секунду замер. Я замерла. На его бледной щеке белел старый тонкий шрам, уходящий под воротник куртки, а когда он снял влажные перчатки, стали заметны на его сильных запястьях черные витки татуировок с морскими координатами. Посмотрел на мои кристаллы кварца и аккуратно разложенные карты под его тяжелым, сканирующим взглядом вдруг показались мне детскими игрушками. — Звезды мне не интересны. И моё будущее меня не волнует, я строю его сам, — он наклонился вперед, положив свои крупные ладони с татуировками прямо на белоснежную скатерть стола. — Мне нужно узнать, где сейчас находится моя бывшая жена. Её похитили три дня назад прямо из порта. И судя по тому, что мне о вас рассказали, вы единственная в этом городе, кто по картам и транзитам планет может вычислить координаты судна, на котором её увезли. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Текст его жизни не был написан под копирку. Передо мной сидел гора человек, который да, безусловно, принес с собой мой долгожданный, штормовой излом, о котором я упрямо мечтала у окна. И этот излом и сам гонец пах порохом, серьезностью и огромными неприятностями. — Вы ищете человека с помощью астрологии? — я попыталась вернуть голосу профессиональную отстраненность, но пальцы выдавали меня, судорожно сжимая край колоды. — Это не поисковая система и не навигатор, это контуры планет и вероятности. Я не могу выдать вам широту и долготу, как военный спутник. — Спутники слепы, когда судно идет в глухую грозу с выключенными транспондерами, — Руслан наклонился еще ближе, так что я ощутила кожей тепло его дыхания, смешанное с горьким запахом морского шторма. Его глаза-водоросли хищно сузились, изучая мою реакцию. — А вы видите скрытые течения. Мне не нужны спутники, мне нужно знать, куда этот ублюдок повел свой чертовый траулер. Ваша стихия воздух и звезды, а моя вода. Помогите мне прочесть карту, Марина, и я заплачу столько, что вы сможете навсегда оставить свой душный пластиковый кабинет. Я посмотрела на экран терминала, где всё еще мигала строчка «Особый статус», а затем перевела взгляд на его татуированные запястья. Страх медленно отступал, уступая место тому самому пьянящему, безумному торжеству, которое я так долго ждала. ---------- Глава 2 Я осторожно опустила ладони на полированную скатерть, накрывая пальцами колоду карт. Да, есть хоралка, но сейчас она не нужна… нужно его доверие. — Вы требуете от меня широту и долготу в глухом море, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но я упрямо держала удар его давящего взгляда. — Но астрология работает с людьми, а не со стальными корпусами. Чтобы найти ваше судно, мне нужны не технические данные спутников. Мне необходимы данные тех, кто на нем находится. Руслан шумно, раздраженно выдохнул. Он вызывающе откинулся на спинку стула, и пластик под его тяжелым телом угрожающе треснул. Его глаза-водоросли хищно блеснули в освещении кабинета, рассекая пряный сандаловый дым. — Ближе к делу. У меня нет времени на лекции, — оборвал он меня, и его рокочущий бас прозвучал как приказ. — Траулер ушел три часа назад. Что тебе нужно? — Мне нужны полные данные вашей бывшей жены, — я вытащила из колоды первую карту и перевернула её. Королева Кубков. — Дата, место и точное, до минуты, время её рождения. Но этого мало. Чтобы понять, куда именно её увозят, мне нужен момент её взаимодействия с похитителем. Мне нужны данные вашего… врага? Кабинет мгновенно словно промерз насквозь. Руслан замер. Его крупные ладони с черными витками татуировок сжались в тяжелые кулаки. На бледной щеке побелел старый шрам, а в глубине его чернеющих зрачков закипела лютая, первозданная ярость. Ему явно не хотелось пускать постороннюю девчонку в свои грязные, кровавые разборки. — Данные этого ублюдка? — процедил он сквозь зубы, наклоняясь ко мне через стол так близко, что я снова ощутила горький запах морской соли и шторма. — Зачем тебе копаться в чужом грязном белье? Много на себя берешь, девочка. Разложи красивые картинки, покрути свой глобус и назови мне квадрат. Остальное, не твоя забота. Я не отпрянула. Напротив, подалась вперед, сгорая от внезапного румянца и адреналина, но не позволяя страху взять верх. Моё тело реагировало на его пугающую близость помимо воли: сердце бешено колотилось под свитером, а соски предательски затвердели от внутреннего напряжения. Шелк водолазки терся о кожу, возвращая мне то самое забытое, лихорадочное чувство настоящей жизни. — Квадрат? — я издевательски приподняла бровь, глядя прямо в его болотные глаза. — Вы думаете, я здесь в морской бой с вами играю? Без его карты я увижу лишь пустое море! Астрология, это точная геометрия встреч и столкновений. Похищение это транзит его планет по её домам смерти и изоляции. Если вы зажмете информацию и боитесь, что я узнаю лишнего о ваших портовых войнах, то забирайте свои деньги и уходите обратно в свой шторм. Ищите ее сами, через свои надежные радары. Руслан долго, не мигая, всматривался в мое полыхающее от смущения и упрямой злости лицо. Его взгляд сканировал мои светлые волосы, ключицы, словно пытался просветить меня насквозь. Он явно не привык, чтобы астрологи из портовых офисов ставили ему ультиматумы. Но внутри хищного взгляда, за маской ледяного скептицизма, я снова мельком поймала ту самую зловещую искру мужского восхищения. Ему чертовски нравилась моя наглость. Она его бесила, но заставляла уважать. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — его голос опустился до опасного, тихого рыка. Он пугающие потянулся ко мне, и его сильные, обжигающе горячие пальцы жестко перехватили мою ладонь, лежащую на картах. Татуированные горячие запястья прижались к моим, и этот тактильный контакт прошил меня электрическим током до кончиков пальцев. — Он не просто вор. Он ликвидатор. Психопат, который не оставляет свидетелей. Если ты ошибешься хоть на один градус в своих чертовых расчетах, я потеряю время. А если он узнает, что ты помогла мне его выследить, он сотрет и тебя вместе с этим пластиковым кабинетом. — Перестаньте меня пугать, как вас там, — я выдержала давление его тяжелой ладони, чуть сжав пальцы в ответ, хотя сердце внутри готово было взорваться. — Северцев. Руслан… — Так вот, моя жизнь здесь была милой и легкой и до вашего прихода. Так что перестаньте меня запугивать и дайте мне его данные. Или уходите. Потому что пока вы сами ведете себя, как описываете его! Мужчина хрипло, коротко выругался, но мои слова попали в цель. Он демонстративно разжал пальцы, отпуская мою руку, но тепло его кожи еще долго жгло мои нервы. Свободной рукой Руслан полез во внутренний карман штормового плаща и вытащил зашифрованный армейский планшет. — Ладно, — процедил он, утирая капли дождя со лба. На его лице проступила жесткая, расчетливая ухмылка. — Слушай и запоминай, раз тебе так не терпится заглянуть в ад. Беркутов родился тридцать пять лет назад, здесь, во Владивостоке. Время не знаю хоть четыре утра. Он считает себя хозяином этого побережья, но три дня назад этот смертник совершил роковую ошибку. Он забрал то, что принадлежит мне. Он с силой впечатал свой планшет прямо в центр стола, едва не раздавив мои кристаллы кварца. На экране побежали строчки закрытого досье с фотографией некого Александра Беркутова — хладнокровного мужчины с тонкими, змеиными губами и пустым, холодным взглядом. — Ищи его, — свинцово произнес он, откидываясь на стуле и скрещивая руки на груди. Весь его облик снова превратился в маску ледяного скепсиса. — Вычисли мне его точку нахождения. А я позабочусь о том, чтобы этот сраный Arksen 85 стал его братской могилой. Посмотрим, на что способны твои звезды. У тебя ровно двадцать минут, пока они не вышли из зоны действия береговых ретрансляторов. Время пошло. Я глубоко вздохнула, унимая дрожь в пальцах, и придвинула планшет к себе. На экране светились цифры, которые сейчас должны были превратиться в линии судьбы. За окном Владивостока весенняя гроза обрушилась на порт всей своей мощью, а в моем кабинете началась настоящая, странная игра. У меня никогда еще не было такого заказа… ---------- Глава 3 Двадцать минут просто песчинка, когда перебираешь пальцами чужой глянцевый пластик армейского планшета. Северцев сидел напротив, скрестив руки на груди, и его тяжелый взгляд буквально прожигал во мне дырку. Глаза-водоросли потемнели, затянув зрачки болотной тиной, а шрам на щеке то и дело подрагивал. За окном Владивостока Японское море взрывалось белой пеной от штормовых порывов, а в моем кабинете время сужалось до удушливого стука сердца. Я быстро, ломая ногти о края сенсора, ввела данные в закрытую астрологическую программу. Вспыхнул неоново-синий экран. Две натальные карты: Александра Беркута и Ирины Северцевой, наложились друг на друга, сплетаясь в уродливый, зловещий клубок. Я всматривалась в транзиты, и холодный, липкий пот тихо сползал между лопаток. Кожа покрылась мурашками. Прямо сейчас на куспиде седьмого дома брака и открытых врагов в карте Руслана стоял Плутон в глухой, разрушительной оппозиции к его собственному Асценденту, где замерли Марс и Луна. В квадрате стоял Сатурн в десятом доме, в оппозиции к черной лилит. Это было не просто похищение ради выкупа. Это был ядерный взрыв. Внутри его карты и семьи полыхала дикая, извращенная, кровавая драма. Может быть развод? Тяжелый, грязный, уничтожающий всё на своем пути. Насколько клиент бывает честным с астрологом? Очень часто в заказе нет не капли правды. Я замерла, глядя на экран, и в голове наперебой застучали испуганные мысли. В карте Александра Беркута не было ответов, но астрологический узор кричал: Руслан Северцев не был благородным спасителем. Кто он на самом деле? Обезумевший от ревности бывший муж, который хочет вернуть свою собственность? Психопат, жаждущий наказать женщину, посмевшую от него уйти? Вдруг она его просто бросила? Или он сам чудовище, у которого другой пытался вырвать жену? Если я выдам ему координаты траулераArksen 85, я никого не спасу. Я подпишу ей смертный приговор, сдав её палачу. А первое правило любого астролога – не навреди. Лучше не досказать, чем пере… — Ну? — басовый, хриплый рык Руслана заставил меня вздрогнуть. Он подался вперед, и его огромная тень накрыла стол, сминая аромат сандала. — Время на исходе, астрологиня. Где они? Я тихо выдохнув, дрожащими пальцами заблокировала экран планшета и с сухим стуком опустила его прямо на ткань стола. Подняла голову, заставив себя смотреть прямо в его болотные глаза. И внутри меня, вопреки панике, поднялась упрямая, жесткая гордость. — Я не буду этого делать, — со стальной нитью в тоне отрезала я. — Забирайте свои деньги, уважаемый. И уходите. Ничем не могу помочь. Кабинет в один миг превратился в ледяной холодильник. Мой отказ подействовал на него как ведро бензина, вылитое в тлеющий костер. Руслан грозно, скрежеща зубами, поднялся с хлипкого стула. Его массивная, широкоплечая фигура в штормовом плаще казалась колоссальной в полумраке офиса. Разряд грома вспышкой и грохотом заполнил паузу. — Что ты сказала? — басовый рык опустился до леденящего, рокочущего шепота, у меня дыхание перехватило. Он уперся ладонями с черными татуировками в край моего стола, наклоняясь так близко, что его собственное дыхание обожгло мои губы. — Ты хоть понимаешь, ты, кому ты отказываешь? Ты взяла оплату. Посмотрела данные в закрытом досье Беркутова. Ты уже в игре, девчонка. Назад дороги нет. Ага, счас! — Оплата вернется на ваш анонимный счет через секунду, — я упрямо выпрямила спину, сжимая кулаки под столом, чтобы он не заметил, как сильно меня трясет от страха. Щеки горели пунцовым румянцем от адреналина и его опасной близости. — А вы скрыли от меня главное. Ваша карта орет о диком разводе. На куспиде седьмого дома Плутон. Это еще ничего не значит, но вы не спасать её хотите. Вы едете уничтожать врага. И я не стану соучастницей вашего личного безумия. Тем более не выдам вам человека, чтобы вы превратили траулер в могилу. Там ведь еще будут и другие люди, верно? Руслан вдруг страшно, глухо рассмеялся, и от этого звука у меня волосы на затылке встали дыбом. В его глазах-водорослях полыхнуло такое психопатическое, дикое раздражение, замешанное на голодном мужском притяжении, что воздух вокруг нас затрещал. Его рука рванулась вперед, и горячие пальцы с силой сжали мое запястье, прижимая к столу. — Ты слишком умная для этого портового гадюшника, — прошипел он мне прямо в губы. Его шрам на щеке побелел от ярости. — Но твоя проницательность тебя не спасет. Послушай меня внимательно. Ты сейчас совершаешь самую большую, роковую ошибку в своей жалкой жизни. Я уйду. Но последствия твоего отказа настигнут тебя быстрее, чем гроза закончится. Беркут не оставляет свидетелей. И если его шестерки просекут, что мой планшет был активирован в этой комнате, от тебя не останется даже мокрого места. Он резко, брезгливо разжал пальцы, отпуская мою руку. Моя кожа горела в месте его захвата, как от ожога. Руслан одним рывком сорвал со стола планшет, натянул капюшон штормового плаща и, не оборачиваясь, быстрыми, тяжелыми шагами покинул кабинет. Дверь захлопнулась с сокрушительным грохотом, заставив пластиковые рамы задрожать. Я осталась одна. Меня колотило так, что я едва удержалась на ногах. Судорожно выдохнув, опустилась в кресло, обхватив плечи руками. Он не шутил. Какой страшный человек с глазами-водорослями принес с собой шторм, который только что ушел, оставив в комнате лишь запах соли, озона и пороха. И как же я ошибалась… ---------- Глава 4 Прошло не больше двадцати минут после того, как за Северцевым с треском захлопнулась дверь. Меня всё еще крупно, изнуряюще колотило. Я сидела в кресле, обхватив себя руками за плечи, и тупо смотрела на кристаллы кварца, рассыпанные по столу. Конечно, я вернула деньги через терминал сразу же, как только утихли его шаги на лестнице. Каждая цифра возврата казалась мне платой за собственную трусость. На душе было черно и пусто. Нужно было бежать отсюда. Домой, в тепло, подальше от сырости штормового залива. Судорожно потянулась к вешалке, натянула черную облегающую водолазку, которая привычно обняла тело, я застегнула плотные джинсы. Пальцы не слушались, замок на куртке заело дважды. Но вместо того чтобы открыть дверь, я замерла. Ведомая профессиональным инстинктом, я вернулась к столу и снова открыла терминал. Нужно было проверить собственные транзиты. Понять, где ошиблась, что упустила и что теперь меня ждет. Моя бабушка, которая тоже всю жизнь занималась астрологией, всегда строго наказывала:«Если клиент переступил порог, намертво запоминай время его входа. До секунды. Не все хорарные карты правдивы, Марина, но сердце никогда не солжет. Интуиция подскажет, где скрыта ловушка». Глазами всмотрелась в мерцающий экран, сердце пропускало удары, и у меня перехватило дыхание. Прямо на моем Асценденте стоял Хирон. Задвоение. Соединении в нулевых градусах точнейшее во времени, когда мир раскалывается надвое, предлагая два абсолютно разных пути, и пути назад уже нет. Господи, как я могла пропустить точный, градус в градус, аспект Хирона с транзитным Марсом? Это не просто предчувствие. Математически выверенная точка катастрофы, запущенная визитом Руслана Северцева. Карты не врали. Моя тихая, предсказуемая реальность заканчивалась прямо сейчас. Свет погас внезапно. Вся техника — терминал, лампы, подсветка стола вырубилась в один миг, оставив кабинет в абсолютной, звенящей темноте. Повисла удушливая, мертвая темнота разрываемая грозой, такой сильной, что даже портовые чайки притихли. Нарушали её только редкие, слепящие вспышки молний, на секунду разрезающие мрак. Пластиковую дверь моего офиса никто не пытался открыть ключом. Её просто вынесли. С коротким, сокрушительным треском хлипкий косяк разлетелся в щепки, и в комнату бесшумно, как тяжелые ночные тени, скользнули двое. Я не успела даже сделать вдох для крика. Огромная, жесткая ладонь в тактической перчатке, пахнущей сыростью и старым ружейным маслом, намертво перекрыла мне рот, вжимая затылком в пластиковый косяк стены. Из груди вырвался лишь жалкий, задушенный скулеж. Изнутри поднялась волна такого темного, парализующего ужаса, от которого перед глазами мгновенно поплыли плотные серые круги. Сердце забилось рваными, испуганными толчками прямо в горло, а под тонкой тканью черной водолазки предательски затвердели мышцы от внезапного спазма ледяного пота. Второй мужчина невысокий, плотный подошел вплотную. В полумраке, озаряемом грозой, я увидела его пустые, абсолютно тупые глаза над краем черной балаклавы. От него разило дешевым, едким запахом и мокрой шерстью. Без лишних слов он ткнул холодным стальным дулом пистолета с глушителем мне прямо в подбородок, заставляя закинуть голову назад. Металл обжёг кожу ледяным холодом. — Тихо, — прозвучал плоский, лишенный каких-либо эмоций голос. Парень с пистолетом наклонился так близко, что я увидела сетку мелких морщин у его глаз. — Будешь мычать останешься здесь, а потом навстречу к богу. Нам некогда с тобой возиться. Двадцать минут назад в этой каморке был зафиксирован сигнал с личного терминала. Ты сделала для него расчет. Я судорожно задергалась в их руках, обдирая спину о пластик стены, но пальцы оперативника на моем горле сжались плотнее, перекрывая остатки воздуха. Мир что сошел с ума? Слезы брызнули из глаз, стекая по щекам прямо под его грязную перчатку. Северцев прав. Его конкуренты нашли меня мгновенно, и их не волновал мой отказ. Для них я уже была частью чужой войны. — Слушай условия, — мужчина с пистолетом чуть сдвинул ствол, надавив им на мою ключицу сквозь водолазку. — Наш босс передает привет. Нам не нужно тебя убивать, если ты будешь умной девочкой. Прямо сейчас ты открываешь свою программу, поднимаешь архив и выдаешь нам те координаты, которые ты посчитала. Ты поможешь нам заманить его судно в ловушку. Откажешься — мы вывезем тебя в трюме, и там ты будешь развлекать команду до конца своих дней, пока тебя не спишут за борт. Выбирай. У тебя ровно одна минута, пока мы не пустили тебе пулю в колено. Пальцы на моем рту чуть ослабили хватку, давая возможность сделать судорожный, хриплый глоток воздуха. Дрожащие колени окончательно подогнулись, джинсы натянулись на бедрах, и я держалась на весу только за счет стальной хватки оперативника, который держал меня за шкирку, как напуганного котенка. Стерильный мир портового офиса рухнул окончательно, оставив меня один на один с запахом страха, моря и дешевого одеколона. Подавив судорожный, хриплый вдох, когда пальцы в тактической перчатке перестали вдавливать мои губы в зубы, я хмыкнула. В горле пересохло от страха, а язык казался распухшим и неповоротным. Металл пистолета больно упирался под челюсть, но Хирон на моем асценденте, и пропущенный аспект Марса, о котором я думала секунду назад, вдруг вернул способность соображать. Две развилки. Два пути. Назад дороги не было. Проверить меня они не могли. Никак. Для этих исполнительных козлов Беркута астрологические расчеты были китайской грамотой, набором бессмысленных символов и значков планет. Они не увидят разницы, если я сдвину сетку домов на пару градусов к востоку. — Хорошо, — выдавила я, с трудом сдерживая скулеж и чувствуя, как слезы паники жгут глаза. — Я… я подниму архив. Не стреляйте. Плотная перчатка брезгливо скользнула по лицу, освобождая рот, но ствол пистолета так и остался прижатым к моей ключице. Меня грубо швырнули в кресло перед погасшим монитором. Руки тряслись так сильно, что я трижды промахивалась мимо физических кнопок перезапуска бесперебойника под столом. Системный блок натужно, со свистом загудел. Вспыхнул тусклый свет резервного питания. Под их тяжелым, смертоносным присмотром я открыла рабочую программу. Мои пальцы лихорадочно бегали по клавиатуре, но я сознательно, с ледяным расчетом загнала транзитный Марс Беркута в глухой двенадцатый дом изоляции, подальше от реального курса траулера. Переписала координаты, сдвинув точку встречи на добрых сорок миль к югу, прямо в штормовую банку Японского моря. Туда, где Arksen 85 никогда не пройдет. Они же не знают что я ему отказала. — Вот, — ткнула пальцем в светящуюся строчку на экране, замирая от ужаса, что они заметят подвох. — Это квадрат у мыса Поворотного. Туда Северцев поведет свое судно. Мужчина с пустыми глазами наклонился к монитору, быстро сфотографировал цифры на свой закрытый коммуникатор и коротко кивнул напарнику. Тот брезгливо швырнул мне на колени оборванные провода связи, окончательно выдрав их из гнезда терминала. — Умная девочка, — плоско бросил ликвидатор, пряча пистолет под куртку. — Сиди здесь и не рыпайся до утра. Если ты соврала, мы вернемся. И трюм покажется тебе раем. Они исчезли так же бесшумно, как и появились, растворившись в черном проеме выбитой двери. Стоило их шагам стихнуть в коридоре, как парализующий страх отпустил тело, сменившись безумной пляской паники. Я подскочила с кресла, едва не упав из-за подкосившихся коленей. Домой? Нет, дома меня найдут в первую очередь, если поймут, что я скормила им фальшивку. Руслан Северцев был моей единственной, безумной зацепкой на выживание в аду. Бросилась вон из кабинета. Бежала по темной, разгромленной лестнице портового здания, спотыкаясь и хватаясь руками за склизкие стены. Весенний ливень Владивостока наотмашь ударил в лицо прямо у выхода, мгновенно вымочив мою черную водолазку до нитки. Плотная ткань облепила тело, ледяная вода текла по спине, но я не замечала холода. Пропускной пункт порта встретил меня тусклым, ядовито-желтым светом прожекторов, которые с трудом пробивали сплошную стену дождя. Вокруг пахло соляркой, мокрым углем и тяжелым штормовым прибоем. В будке охраны сидел пожилой дежурный, лениво перебирая ведомости. Я с размаху ударила ладонями в мутное стекло его пластикового окошка. Охранник испуганно подскочил, глядя на меня бледную, растрепанную, с широкими синими глазами и катящимися по щекам каплями ливня. — Где он?! — закричала я, срываясь на истерический, хриплый фальцет, перекрывая грохот Японского моря и крики чаек. — Мужчина в черном штормовом плаще! Он вышел от меня ровно в девятнадцать пятьдесят четыре! Куда он пошел?! Дежурный ошарашенно захлопал глазами, переводя взгляд с меня на залитый водой причал, где в темноте грозы тускло подмигивали ходовые огни серого экспедиционного траулера. Атмосфера порта была удушливой, пропитанной близкой смертью и надвигающейся бурей. — Так это… Северцев-то? — пробормотал он, поежившись от пронизывающего ветра. — На причал свой пошел. Они вроде отшвартовались три минуты назад. Вон, видишь, корма в темноте скрывается. Орал на парней, чтобы швартовы отдавали. Ты чего, девка, с ума сошла в такой шторм орать? Беги туда, если нужен, пока они двигатели греют! Я обернулась в сторону третьего причала. Сквозь пелену ледяного дождя я видела, как там, у пирса, тяжело качается на черных волнах экспедиционное судно Руслана, готовое сорваться в темноту грозового моря. Мой тихий, угадываемый мир остался позади. Я сорвалась с места и побежала по скользкому бетону причала, навстречу своей новой судьбе. ---------- Глава 5 Ледяные весенние капли моря наотмашь хлестали по лицу, пока я бежала по скользкому, залитому соляркой бетону третьего причала. Черная водолазка давно промокла насквозь и липла к телу, превратившись в ледяной панцирь. Зубы стучали от безумного, пронизывающего ветра. Портовые прожекторы Владивостока ядовито-желтыми лезвиями разрезали глухую стену ливня, выхватывая из темноты силуэт судна Руслана Северцева. Это был не обычный тяжелый траулер. У пирса, тяжело качаясь на пенных черных валах, замер уникальный, построенный по частному заказу экспедиционный корабль. Его хищный корпус из матового темно-серого алюминия казался призраком в пелене шторма, а из выхлопных труб уже валил густой сизый дым — дизели ревели на полную мощность, прогревая стальное нутро перед выходом в шторм. Я взлетела по шаткому железному трапу в самую последнюю секунду, едва не поскользнувшись на мокрой палубе. Воздух здесь пах озоном, каленым железом и машинным маслом. ----------