[xyz-ips snippet="Card"]<h2>Содержание книги</h2>Взрыв неожиданности и шепот судьбы одновременно — так начинается история, которая переплетает в себе отчаяние и надежду, упрямство и милосердие. Главный герой — человек, чей мир только что перевернулся с ног на голову, когда ему внезапно сообщили, что он стал крестным дедушкой чужого ребёнка. Эта новость не просто потрясла его, она заставила пересмотреть всю жизнь и взглянуть по-новому на понятие семьи и ответственности. В книге Лёли Зайкиной, Фея крестная для новоиспеченного деда, судьбы переплетаются не по воле случая, а по тихому зову сердца, который не всегда легко услышать в суете повседневности.
Славка — мужчина с усталыми глазами и крепкими плечами, вместе с любимой Марией они с трудом выстраивают своё маленькое уютное гнездышко среди хаоса съемного жилья и денежных забот. Они мечтают о собственном доме, о покое, который можно назвать домом, а не просто очередной остановкой в череде переездов. И вот, когда моменты тишины и беззаботности кажутся совсем близкими, появляется Мила — ветреная, неуёмная молодая женщина, чья жизнь словно забыта на обочине безопасности. Мария взяла опеку над Милой и её дочерью Зоей, и на плечах главной героини оказывается не только поддержка, но и искренняя забота, которая трудно измерима деньгами.
Сила этой истории в её человеческих отношениях — это не просто рассказ о финансовых трудностях или обыденных проблемах. Это рассказ о том, как любовь и ответственность становятся якорем в мире, где каждый стремится выжить, не потеряв самого себя. Взаимоотношения между героями раскрываются через их мелкие заботы и переживания: как трудно поддержать близких, когда сам балансируешь на грани, как сложно найти силы помочь тому, кто кажется слишком ветреным и непредсказуемым. Мария, несмотря на собственные трудности, не оставляет Милу и Зою, потому что понять чужую боль — значит стать частью чужой истории.
События разделены на живые, эмоциональные эпизоды, где каждый визит Милы приносит с собой не только просьбы о помощи, но и тревожные намёки на её внутреннее состояние. Показываются сложные ощущения и противоречия: с одной стороны — исключительная нежность и готовность пожертвовать комфортом ради ребёнка; с другой — усталость и тревога за собственное будущее. Когда Мила вдруг сообщает о своём отъезде и желании оставить Зою под опекой Марии, сюжет приобретает новый драматизм — возникает вопрос, кто по-настоящему станет семьёй, оказавшись в жизненном водовороте безвозвратно и непредсказуемо.
Роман затрагивает темы материнства, родства и выбора — что значит быть родным не по крови, а по душе. Какая цена за спокойствие и безопасность маленького человека? Как сохранить человечность, когда внешние обстоятельства заставляют закрываться и переживать свои страхи в одиночестве? Автор не даёт лёгких ответов, но рисует яркую картину, где каждый герой борется за право на счастье и признание. Через тихие бытовые сцены — совместно проведённые чаепития, обсуждения, ночные тревоги — развивается глубокий рассказ о силе связи, рожденной не случайно, а приобретённой волей и заботой.
В терапии этого непростого сценария — проявляется и та сила, что способна согреть даже самые холодные и страшные моменты жизни. Славка и Мария, удерживая вместе своих близких, учатся терпению и смирению, но не отказываются от мечты о настоящем доме. Каждый день как маленькая битва, но и как шаг навстречу светлому будущему, которое возможно, если суметь принять необычное и рискнуть стать кем-то большим, чем просто наблюдателем. В конечном счёте, эта история не только о том, что значит быть новым крестным дедом, но и о том, как даже в самых запутанных узлах жизни рождается надежда и появляется новый смысл.
Читатель оказывается в центре драматической и трогательной хроники, полной человеческой теплоты и неотложной заботы. Она ведёт туда, где важна каждая деталь — тихий стук телефона, неявные взгляды, маленькие жертвы и большие решения, которые в итоге превращают случайный поворот судьбы в настоящую семейную сказку, у которой нет стандартных правил и готовых сценариев. Именно это позволяет истории Лёли Зайкиной звучать искренне и оставаться в памяти надолго.
Автор: Лёля Зайкина
Пока пытаюсь принять факт, что мне только что сделали предложение, и оно было не деловым, дверь резко открывается.
— Там внизу к вам пробивается женщина с ребёнком, — тараторит секретарша, влетев без стука.
— Я должен помочь охраннику выполнить работу? — вскидываю брови.
— Женщина кричит, что ребёнок ваш…
Интересно…
Оставляю “невесту” в кабинете, спускаюсь вниз и вижу фурию.
Волосы растрепались, глаза горят, объясняет охраннику, что он должен сделать, тыча тому в грудь розовой палочкой из магазина игрушек. В ее руках она смотрится почти как оружие.
Что за осада моего бизнес-центра? Одно ясно точно, вижу её в первый раз.
— И как, минуя знакомство, я осчастливил тебя дочкой? — хмыкаю подходя ближе.
— Это не моя дочка. Точнее дочка, но крестная. Зоюшка – ваша внучка, — припечатывает бунтарка в костюме учительницы и взмахивает своей волшебной палочкой.
Прям фея-крёстная для Зоюшки.
Так. Стоп. Что она сказала? Какая внучка?
Раннее утро. День у страны рабочий, но у меня нет пар, Слава работает дома, и мы решили провести этот день лениво. Поваляться в постели, поесть вредной еды на заказ, чтобы мне не пришлось торчать возле плиты в свой выходной.
Свободные дни выдаются не часто, а всё потому, что работаем в поте лица. Мало того, что я дополнительные занятия в колледже вела, так еще и репетиторством занимаюсь. Мы с Славой уже год вместе, но всё по съемному жилью слоняемся. А так хочется своё гнёздышко, чтобы в самый неподходящий момент не могло прозвучать: “Готовьтесь освободить квартиру”. Да и ремонт хочется сделать на свой вкус, чтобы уютно было, для себя. Даже чистенькая и ухоженная съемная квартира, остаётся чужим жильём и не дает ощущения дома. Сейчас мы и вовсе живем в маленьком ветхом доме, но на момент прошлого выселения лучше варианта не нашлось. Да и съем недорогой, больше получается отложить, решили потерпеть неудобства.
Но для того, чтобы купить собственное жилье, нужен первоначальный взнос, и это совсем не маленькая сумма, но мы не сдаёмся. Пашем, как два маленьких пони. Для себя же стараемся.
Но сегодня выходной. Никакой работы. Никаких забот, только мы вдвоём, а то за гонкой за деньгами можно потерять отношения, стать чужими людьми.
Привычка сработала, проснулась я словно по будильнику, но как бы не старалась себя убаюкать не выходит. Вот и лежу смотрю на любимого.
“Может, завтрак в постель приготовить?” — приходит мысль, но гоню её прочь.
У нас ленивый день, вот и будем лениться и наслаждаться ничегонеделанием. А вот поцелуем можно разбудить.
Только тянусь к чуть приоткрытым мужским губам, как по дому разносится трель дверного звонка.
Слава дергается, аж подпрыгивает, а я резко отстраняюсь, чуть не получив подбородком по носу. От визита в травмпункт и сломанного носа спасают считанные миллиметры.
— Это кого принесло? — спрашивает сонно.
Пожимаю плечами. Через стены и расстояния я смотреть не умею.
— Может, соседка?
Есть у нас одна, которая любит по утрам заскочить то за сахаром, то за яйцами на завтрак. Обычно это не проблема, мы рано встаём, а она всё возвращает, но сегодня её визит явно не в тему.
Совсем иначе хотелось провести утро. Но звонок в калитку повторяется, демонстрируя настойчивость того или той, кто стоит за дверью. Деваться некуда утренний гость уходить не желает, а мне, хочу или нет, приходится выбираться из теплой постели, накидывать на себя халат и топать на улицу.
Славка, когда я выхожу из комнаты, приземляется обратно на подушку, предоставляя мне возможность самостоятельно разобраться с гостем. Ну и ладно. Пусть отдыхает. Он, в отличие от меня, имеет все шансы уснуть.
Выхожу на порожек, бросаю взгляд за забор.
Не соседка. У калитки стоит Мила на руках с Зоюшкой - моей девятимесячной крестницей.
Мила сложная девушка, когда она училась на первом курсе, я была куратором у её группы. Девочка она не плохая, но ветренная. Не знаю зачем мне это было нужно, возможно, так проявлялась моя тоска по сестре, которая уже пять лет живет у Тихого океана и общение ограничено лишь звонками.
Разница у нас с Милой такая же, как и с Алисой, да и некоторыми своими поступками, импульсивностью они схожи. В общем, я взяла на себя опеку над ней. А потом у Милы не стало мамы. Оставить одну молоденькую девушку я не могла, к тому же я осталась единственным носителем тайны, которую маме Милы обещала открыть только в крайнем случае. Да и опека, постепенно переросла в дружбу и в некотором роде родство.
Когда Мила забеременела, она билась в панике. Нерадивый папаша отказался от малышки. Ей было страшно рожать, но и отказаться от ребёнка, на её сроке было рискованно. Я обещала ей помогать с малюткой, выбила-таки алименты и взяла на себя обязательства крёстной мамы. С которыми , кажется, неплохо справляюсь с учетом загруженности. Помогаю и советами, и материально. Иногда Зою к себе беру, чтобы Мила могла сходить на свидание или просто отдохнуть.
Слава не в восторге, но ему не остаётся ничего, кроме как принять ситуацию.
Когда вижу их, сердце в груди неприятно ёкает. Ранние визиты как правило не несут ничего хорошего. Значит, у Милы опять проблемы.
Портить свой день отдыха не хочется, но и отмахнуться от них не могу, распахиваю дверь.
— Ой, а ты чего не одета? — обводит меня взглядом Мила.
— И тебе привет. Тебе, кнопочка, тоже привет. Проходите, — отступаю в сторону, Мила пересекает двор и, войдя в прихожую сбрасывает обувь, а я перехватываю кроху и поясняю. — У меня сегодня выходной!
— Ох, как мы удачно к тебе зашли. Я думала на минутку, но тогда посидим подольше. Пока Зоя есть не захочет.
— А ты с собой ничего не взяла? — удивляюсь я.
Вроде Мила следовала моим советам, носила с собой и подгузники и смесь.
— Деньги закончились, — ставит на меня большие глаза.
— Мил, может тебе подработку какую найти?
— Найду. Ещё чуть Зоя подрастёт и найду. Дашь денег, сбегаю за едой.
— У меня только пять тысяч.
— Пойдет. Сдачу принесу.
Зоя тут же перекочёвывает на руки мамы.
А я иду к своей заначке, со скрипом вытаскиваю красноватую бумажку, за которую пришлось немало поработать.
Но что делать, если Мила такая? Не оставлять же кнопку голодной? К тому же я тоже её мама, пусть и крёстная. Заработаю еще. Но надо как-то намекнуть Миле, что надо думать о доходах, а не ждать, когда станет проще. Я понимаю, что с ребёнком работать сложно, но тоже не могу их кормить. У меня своя семья, пусть и всего из двух человек, без деток.
Передаю Миле деньги, прошу купить ещё что-то к чаю и не задерживаться.
Когда она убегает, забираю телефон из спальни на случай, если Мила захочет что-то уточнить, и на руках с Зоей иду ставить чайник.
Цель визита становится понятной, закончились деньги – решила перехватить. Ну что делать? Сама обещала помощь и поддержку.
Стоит усесться на стул, телефон на столе вибрирует. Звонок выключен, но вибрацию я оставляю на всякий случай. Она не будит, как правило, ни меня, ни Славу. Но так меньше риск пропустить что-то важное.
На экране светится оповещение о сообщение от Милы. Открываю его жду, что она спросит, что взять к чаю, но текст слишком велик, для этого вопроса:
“Я познакомилась с мужчиной по объявлению. Уезжаю в другой город. Он чужих детей не приемлет. Так как ты уговорила меня родить Зою, считаю правильным оставить её тебе. К тому же, ты тоже мать. Не ищи. Сим-карту выброшу. Вещи Зои в чемодане, стоят под твоей дверью”.
Перечитываю текст два раза и не верю.
Набираю номер Милы, но, видимо, она уже успела вытащить сим-карту – абонент недоступен.
Мила, как кукушка, улетела в тёплые, а может быть, не слишком тёплые края…
Зоя прижалась ко мне, как к родной. А я хожу, марширую по кухне. Пытаюсь придумать хоть какой-то план действий. Но пока в голове вспыхивают лишь страхи. Много-много всяких страхов и препятствий.
У меня на руках ребёнок. Являюсь её я крестной мамой или нет, но биологически, как и по закону, Зоюшка чужой ребёнок. А что я должна сделать в этом случае? Заявить в компетентные органы.
Вот только что ждёт Зою в этом случае? Милу, понятно, вероятно, ждёт лишение родительских прав и это девушку вряд ли сильно уж огорчит, если она и так сама по сути отказалась от дочери. А Зоя попадёт в детский дом…
Сестёр, братьев у Милы нет. Со стороны её матери тоже родни не осталось. Бабушка Зои умерла не так давно, перед рождением девочки. Так что тут тоже вариант без вариантов. Из отца не без моих усилий с большим трудом получилось вытряси алименты. Пришлось через суд требовать, чтобы обязали его сделать тест-днк и определили отцовство. Папашка отпирался всеми силами, но после постановления все-таки платил. Если пойдёт такая гулянка и ребёнка попытаются вспыхнуть ему на полное попечительство, он найдёт способ отказаться от ответственности.
Одно дело деньги платить, а другое обзавестись маленьким ребёнком.
Я знаю ещё об одном родственнике Зои. Но там тайна, покрытая мраком и жуткие сложности. Да и не уверена, что он хоть чем-то поможет. Родня, но чужой девочке человек, как ни крути. У Зои получается только я из близких людей и осталась.
И тут в челюсть прилетает весьма, внушительный укус. Даже вздрагиваю. Скашиваю взгляд вниз. Зоя смотрит на меня большими распахнутыми, довольными глазами. У малютки чешутся зубы, и уже с месяцок она таким балуется.
— Кусайся, кусайся, раз тебе надо, _ произношу я и, наверное, не зря даю дозволение, потому что второй укус несколько отрезвляет.
Так… Мила сказала, что оставила вещи. Там документы. Может быть, она какую доверенность оставила?
Приходится прекратить массаж челюсти. Перехватываю Зою поудобнее и спешу в коридор, а потом и выглядываю во двор. Чемодан тут, не у калитки, стоит, никто его пока не забрал.
С одной стороны это, конечно, радует, а с другой, позволяет убедиться, что ситуация на самом деле вполне реалистична.
Присутствие чемодана подтверждает то, что написала Мила, а значит, вряд ли это розыгрыш.
Да и признаться, может, она так поступить. Увы, но может.
Смотрю на девчушку, а на глаза наворачиваются слезы. Детская рожица тоже вытягивается, пародируя мои эмоции. А может, Зоя, пусть мала, но чувствует мамино отношение к себе. Говорят, даже новорождённые детки в детском доме транслируют эмоции, смотрят грустными глазками.
А Зоюшка уже достаточно большая девочка. Целых девять месяцев.
Сердце в груди сжимается. Больно за малютку, страшно, что не смогу ей помочь, что она останется одна-одинёшенька. Я хочу семью, ребёнка, мне не чужды материнские инстинкты.
Да, у меня несколько прагматичное отношение к созданию семьи. Все должно идти по плану. Сперва нужно найти надёжного мужчину, потом обзавестись жильём, а только тогда заводить детей. Когда будет возможность создать им условия. Но это скорее потому, что я прекрасно знаю, что такое бегать по съёмным квартирам и подобной перспективы своему ребёнку не желаю.
Зоя совсем не чужой мне малыш. Почти родненькая.
— Ничего, моя маленькая, мы что-нибудь придумаем. Твоя крестная мама от тебя не откажется, — говорю я, а сама думаю о том, что мне даже опеку не оформить.
Мало того, что я девочке никто. Так ещё и жилья своего нет. И брак со Славой у нас гражданский. Да и кто знает, как отнесётся ко всему мой мужчина.
Так, я же вышла, чтобы посмотреть документы.
— Маш, ты чего, топаешь? Что тут случилось? У кого-то потоп? — спрашивает Слава, показавшись в коридоре.
Я в это время только закатываю чемодан в прихожую, потому что подзависила из-за своих эмоциях и действия выходят сонные, заторможенные.
— А Зоя что тут делает, и откуда чемодан?
Прижимаю малютку к себе, набираю в лёгкие побольше воздуха.
— Зоя, пока у нас поживёт. Мила… Мила… Она уехала.
— В смысле уехала? Ты вообще эту свою Милу на шею себе посадила и ноги позволила свесить. Она мать, а не ты. Вы ничего не попутали?
Претензии Славы вполне закономерны. Да, он прав. Я в чем-то сама виновата. Но это же ребёнок. Как я могла остаться равнодушной? Мила до материнства ещё в полной мере не доросла, конечно, я помогала.
— И когда Мила её заберёт? — спрашивает Слава, сверкая глазами в мою сторону, так словно я причина всех наших утренних проблем.
Зоя удостаивается не менее острого взгляда.
— Я пока сама не поняла. У меня там на кухне телефон лежит. Прочитай сообщение от Милы, — произношу я, решив, что пересказывать ситуацию глупо.
Пусть лучше сам прочтёт. Может, я вообще что-то не так поняла?
Слава фыркнув уходит на кухню, а я все-таки закатываю чемодан, закрываю дверь и пока, решив не искать документы с Зоей на руках, иду на кухню.
Стоит войти. Раскатом грома гремит голос моего любимого мужчины.
— Она подкинула Зою? Я правильно понимаю?
Увы, тот факт, что Слава сам прочитал смс, ничего не изменили. Значит, у меня не галлюцинации.