[xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги В ночной тиши сельского двора внезапно вспыхивает жёлтый свет фонаря, рассекая мрак и раскрывая силуэт высокого мужчины с рубиновым отблеском в глазах. Он движется с природной мощью, напоминающей хищника, и кажется готов раздавить всё на своём пути. Но против привычного представления о грубом деревенском преступнике — здесь, на грани реальности и неизвестности, — встаёт хрупкая, но непреклонная девушка, чья решимость не знает границ и чья быстрая мысль знаменует начало борьбы за свою судьбу. Именно этот момент — переломная точка сюжета, где начинается цепь событий, ведущих к сложным испытаниям и неожиданным открытиям. Встречая врага без страха и сразу переходя в наступление, главная героиня открывает в себе силы, о которых раньше и не подозревала, включая тонкие знания и чутьём ощущение магии, пронизывающей окружающий мир.
Автор, Кира Лин, мастерски создала мир с одновременно суровыми и поэтичными чертами, где современные чувства и переживания героини сталкиваются с необъяснимым — тонкая грань между обыденностью и чудом. Здесь деревенская жизнь пахнет сыростью, сеном и дымом, а символы прошлого — драконы, тайны, запреты — все ещё влияют на ход событий. Между тяжёлым трудом, сомнительными взглядами соседей и собственными сомнениями героиня ищет своё место, пытаясь понять себя и окружение, которое далеко от городских удобств и безопасностей.
В книге «Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки» переплетаются мотивы личной борьбы и внутреннего роста, где каждый новый вызов становится шагом к обретению свободы. Главная героиня, вынужденная оставить позади привычный мир, сталкивается с враждебностью и скепсисом, но не позволяет себя сломать. Через неприятия и насмешки, через первые прикосновения магии, проявляющейся в неожиданных моментах — вроде инея на древесине — она постепенно раскрывает собственные способности и чувствует, что прошлое место занимает не более чем тёмное пятно на её новой странице жизни.
В этом повествовании нет места лёгким ответам. Здесь запутанные отношения с близкими, сражения с внешней угрозой и внутренними страхами переплетаются с детальной живописностью сельского быта: запахи прелой ткани, солёной рыбы, звуки доения коровы и хруст разделочной доски создают контраст между суровой действительностью и мистическими событиями, которые начинают определять судьбу героини. Магия будто сама вкрадывается в её жизнь — не как явное чудо, а как тихий, едва заметный оттенок, который меняет ход привычных вещей и открывает двери в неизведанное.
Становясь защитницей своей судьбы, героиня учится читать людей, распознавать подвох — и вместе с тем чувствовать выдержку и силу, которая приходит изнутри. Её противник — не просто человек с ножом в руках, а олицетворение старого мира, непрекращающейся борьбы за власть и влияние. Но в этой борьбе не ищется место для легкой победы. Каждый шаг имеет цену, а решимость – порой единственный щит против тьмы. Напряжённая атмосфера грозит взорваться, и только смелость и хитрость смогут удержать равновесие.
Кира Лин вплетает в ткань повествования ироничный взгляд на стереотипы, создавая героиню, которая умеет сочетать острый ум с человеческой уязвимостью. Именно это сочетание укрепляет её позиции, делая не просто участником, а творцом своей истории. Встречи с новыми персонажами, неожиданные повороты и исследование магических тайн — всё служит не только движущей силой сюжета, но и способом глубокого и многогранного исследования души.
«Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки» — не просто история о переменах, пронизанная мистикой и напряжённостью, но и тонкая зарисовка о том, что значит найти себя среди чужих миров и чужих правил. Как далеко готова зайти девушка, чтобы не потерять себя? Как, окунувшись в чужую реальность, не растерять собственное я и не изменить принципы? Этот роман — приглашение в пространство, где пересекаются сила, страх и надежда, создавая уникальный узор жизни, который невозможно предугадать.
Совсем рядом шумела вода. Я проснулась от того, что всхрапнула и с усилием разлепила веки.
И тут же замерла, уставившись на высокий потолок с лепниной. Я лежала на огромной кровати в ворохе скомканных одеял, гладкие простыни холодили кожу.
Вздрогнула, осознав, что полностью обнажена. Приподняла тонкую ткань, которой была укрыта — так и есть, даже белья нет. Как так-то?
Не люблю спать нагишом — чувствую себя уязвимой.
Э-м-м…. А почему я такая тощая? Где мышцы?
Я всегда была крепкой — не полной, но и не худой, среднего телосложения, благодаря регулярным тренировкам в тренажёрном зале.
Осторожно сев, я прижала к груди одеяло, интуитивно закрываясь, хотя в комнате, казалось, никого нет. На щеках высыхали дорожки от слёз. Я неосознанно вытерла их.
Забыла уже, когда последний раз плакала…. С чего бы вдруг?
Интерьер выглядел чужим и дорогим, если не сказать вычурным: резное дерево, тяжёлые шторы, ковёр, в котором должны тонуть ступни.
Обстановка напоминала декорации из исторического фильма или музея. Я сплю? Или как это объяснить?
Слишком уж настоящим казалось ощущение ткани под пальцами и запах чего-то цветочного, пудрового, щекочущего ноздри. Всё-таки не сплю.
Свинцовый шарик звякнул о стенки черепа. Застонав, я зажмурилась и, превозмогая боль, попыталась вспомнить, как сюда попала.
Промышленный склад, Сергей…. Его твёрдые пальцы на шее….
Дальше — пустота.
Блин, что ж так голова болит? А горло просто раздирает….
Я резко вдохнула, и ко мне вернулся слух. Ощущения обрушились лавиной и ввели в ступор. Шум воды доносился из соседнего помещения. Из ванной комнаты, если это, конечно, она самая.
Какого, спрашивается, чёрта я здесь забыла?
Пульс забился в горле, мешая дышать.
Я завертелась на месте, лихорадочно соображая, как и куда уносить ноги. И где, блин, моя одежда?
Обвела взглядом просторную комнату: два кресла, стеклянный кофейный столик, окно и дверь напротив кровати. Дверь!
Не успела ничего решить, как она распахнулась.
В проёме стоял мужчина, как искусно нарисованный портрет в раме.
Высокий. Широкоплечий. Правильные, холодные черты лица, короткие тёмные волосы. А тело…. О, да это самый настоящий бог во плоти! Не бывают люди такими безупречными….
На нём был… камзол? Или что-то очень на него похожее. Нет, серьёзно?
Тёмная ткань с серебристой отделкой, высокий ворот. Сглотнув, я уронила взгляд, разглядывая чёрные брюки заправленные в кожаные сапоги и облегающие мощные ноги, как вторая кожа.
Я всё-таки умерла?! А он зачем здесь? За мной явился? В свои цветущие сады поведёт?
Я с трудом удержалась от истерического хихиканья. Но стоило наткнуться на его ледяной взгляд, как чуть не подавилась прикушенным языком.
Он смотрел на меня равнодушно. Оценивающе. Без удивления и каких-либо других эмоций.
Как будто ожидал увидеть именно такую картину.
Переступил порог и пошёл ко мне плавной походкой… хищника.
Меня накрыла волна холода. Не паники — шока. Я не понимала, кто этот мужик, где я и почему он ведёт себя так, будто имеет полное право находиться здесь.
Разглядывать меня, когда лежу совершенно голая!
Я подтянула колени к груди и сильнее сжала одеяло. Мужчина остановился в шаге от кровати, нахмурился и сказал:
— Почему ты не спишь, Адриана? Неужто меня ждёшь?
И пренебрежительно хмыкнул.
Внутри всё перевернулось. Адриана? Кто такая Адриана? Почему он говорил так, словно мы знакомы? Почему он вообще в моей комнате?!
Мужчина подошёл ближе и опустился на край кровати. Матрас просел под его весом. От него исходило ощущение силы и власти, хотелось отодвинуться и забиться в угол.
Но я и так упиралась лопатками в изголовье кровати. Бежать и прятаться некуда.
Нежности в его взгляде не было. Ни капли.
Я сжалась сильнее, прячась за одеялом, как за щитом. Словно тонкая ткань способна защитить от гнева этого сногсшибательного божества.
С каких пор меня бросало в дрожь рядом с мужчиной? Да кто он такой, чёрт бы его побрал?!
Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять лицо.
— Ты вообще к… — начала я злиться.
Он не дал договорить. Сжал пальцами подбородок сильнее и повернул мою голову в сторону, рассматривая.
— Что с тобой? — в его бархатном голосе прозвучала стальная нотка.
Я замерла и попыталась вспомнить. В голове вспыхнули обрывки — ночь, склад, рука на горле — и снова всё растворилось в тумане.
Натянула одеяло до подбородка.
— Убери руки, — потребовала я, глядя на него снизу вверх.
Ага, я тоже умела говорить твёрдо и решительно, только этого красавчика не проняло. Вероятно, потому что голос у меня был чужой и неубедительный — тоненький, как перезвон стеклянных колокольчиков.
Немая сцена — мы сверлили друг друга глазами. Воздух в комнате начал плавиться.
В этот момент дверь сбоку распахнулась. Из ванной вышел ещё один мужчина.
Мы синхронно повернули головы.
Э-э-э…. А это ещё кто?!
Он был похож на первого — те же тёмные волосы, только длиннее и собраны в небрежный хвост. Те же правильные черты лица, но моложе.
На губах играла нахальная ухмылка. По рельефному обнажённому торсу стекали капли воды.
Я с трудом сглотнула. Только не говорите, что я угодила в фильм для взрослых!
Что за ерунда?
Он провёл рукой по волосам и посмотрел сначала на меня, потом на мужчину на кровати.
И улыбнулся шире — ситуация его явно забавляла.
Мужчина рядом со мной — тот, что назвал Адрианой — медленно поднялся с кровати. Движение было плавным, контролируемым. Но воздух вокруг него завибрировал.
Снаружи он выглядел как камень, однако глаза выдавали бушующие внутри эмоции.
— Братец, ты что-то рано вернулся, — лениво протянул вышедший из ванной, проходя в комнату и игнорируя повисшее напряжение.
Я молчала. Хотелось только одного — исчезнуть отсюда. От них обоих.
— Что ты делаешь в спальне моей жены, Джереми? — спросил мужчина у кровати, казалось бы, ровным голосом, но от его звука я покрылась гусиной кожей.
Э-э-э, постойте! Жены? Какой ещё жены? Это я-то жена?!
Тот — Джереми — только усмехнулся и прошёлся по комнате, скользя взглядом по мебели, по стенам, по мне. Словно специально тянул время.
— Серьёзно? — бросил он. — Мы теперь играем в добропорядочную семью?
— Я задал вопрос, — отчеканил старший.
— Я зашёл поговорить, — Джереми небрежно пожал плечами. — Или мне теперь нужно разрешение?
Ну и помыться решил заскочить между делом — промелькнуло в голове.
Они смотрели друг на друга.
— Ты уже без разбора на женщин лезешь? — голос старшего остался спокойным, но стал тяжелее, слова придавливали, точно камни. — Ничего не спутал? Это — моя жена. Ты не в ту чернильницу перо макнул, Джереми!
Я чуть не рассмеялась, но вовремя одумалась.
А вот Джереми не сдержался и, запрокинув голову, по-мужски расхохотался.
— Жена? О, Кристиан, — он окинул меня взглядом и снова посмотрел на старшего. — Напомни, когда вы в последний раз вели себя как муж и жена?
Кристиан не ответил сразу.
— Не лезь туда, куда тебя не звали, — сказал он.
— Я просто констатирую факт, — вздохнул Джереми. — Вы давно уже не спите вместе. Или я что-то путаю?
В комнате стало так тихо, что я слышала собственное дыхание. Ну же, давайте, подеритесь! Только этого не хватало….
— Это не значит, что тебе можно ошиваться в её спальне, — повторил Кристиан.
Джеремени рассмеялся и медленно прошёлся по комнате, словно нарочно задевая границы чужого пространства.
— Скройся с глаз. Немедленно, — процедил Кристиан.
Джереми задержал на мне неприятный взгляд ещё на секунду, потом закатил глаза и направился к двери.
— Как скажешь, братец.
Дверь за ним закрылась. Взгляд старшего скользнул на кровать.
На меня.
Я напряглась каждой клеточкой тела, забывая моргать.
Он шагнул ближе и схватил меня за щиколотку, резко потянул вниз. Я вскрикнула от неожиданности и вцепилась в простыню, в матрас, в одеяло — во всё, что попалось под руку.
— Пусти! — вырвалось у меня.
Он дёрнул сильнее. Я ударилась бедром о край кровати и зашипела от боли, но не отпустила. Попыталась засветить ему пяткой в лоб, да промахнулась.
— Вот, значит, как? Теперь ты кувыркаешься в постели с моим братом? И как давно вы за моей спиной развлекаетесь, м? Могла хотя бы не под крышей моего дома изменять мне. Совесть бы поимела!
Он отпустил мою ногу. Резко и с шумом выдохнул, проведя ладонью по лицу.
— Я давно подозревал, что ты мне изменяешь. Вечно где-то пропадаешь, задерживаешься. Уму непостижимо, Адриана….
— Понятия не имею, о чём ты, — проблеяла я.
Кристиан замер. На его лице на секунду мелькнула злость. Чистая, холодная, без примесей.
Скрипнув зубами, он развернулся и пошёл к двери.
— Будешь отпираться, когда поймана с поличным? Что ж, ладно. Приведи себя в порядок, — бросил он через плечо. — И спускайся в мой кабинет.
Он помолчал секунду.
— Можешь не утруждаться изображать раскаяние. Мне уже плевать.
Дверь хлопнула.
Я осталась сидеть на кровати, дрожа от перегруза всего сразу.
Прошло, наверное, пару минут. Может, меньше. Дверь снова распахнулась.
В комнату вбежали две заспанные служанки. Одна — совсем молодая, вторая постарше. Обе замерли, увидев меня, потом резко засуетились.
Они начали собирать вещи, открывать шкафы, вытаскивать платья, обувь, какие-то коробки.
Я сидела, прижимая к груди одеяло, и смотрела на них, пытаясь понять, что вообще происходит.
В памяти вяло заворочились образы, и меня окатило холодом.
Я чувствовала, что что-то не так.
Блики света уличных фонарей расплескались по мокрому асфальту старого промышленного квартала. Ветер таскал обрывки упаковочной плёнки и скрипел ржавыми воротами.
Сергей шёл на полшага впереди. Привычка лидера. Сегодня он двигался чуть быстрее обычного. И не оглядывался.
— Всё чисто, — бросил он через плечо.
Я поправила кобуру под лёгкой курткой и замедлила шаг. Сердце билось ровно. Дыхание — через нос, по счёту. Пять на вдох, пять на выдох.
Самоконтроль превыше всего в нашей работе.
Склад освещался только фонарями. Лучи выхватывали металлические стеллажи, пыль, ящики без маркировки. Здесь должна была состояться передача документов.
Мы собирались накрыть крупную схему, в которой фигурировали серьёзные фамилии. Давно выслеживали, собирали доказательства. На кону стояли наши карьеры.
Но утечки в отделе участились, и меня это нервировало.
Я остановилась.
— Серёж, — тихо сказала, озираясь по сторонам. — А кто подтвердил точку?
Он замер всего на секунду.
— Что?
В голосе напарника прозвучало чуть заметное напряжение.
— Подтверждение кто дал? Через кого вышли?
Он повернулся. Свет фонаря скользнул по его лицу. Красивый, до боли родной и надёжный, как швейцарские часы.
Я любила это лицо и слепо ему доверяла.
— Алён, не сейчас.
Вот и все объяснения. Я скосила глаза в его сторону и уловила странный блеск в глазах. В груди стеснилось, и пульс зачастил. Я не смогла справиться с ним.
Серёжа раздражённо цыкнул, и в голове встали на место последние фрагменты пазла: пропавшие рапорты, изменённые маршруты, слив информации за час до задержания.
Всегда за час. Всегда — после совещания, где присутствовал он. Сергей.
Я смотрела на него и чувствовала, как сердце остывает. Рука сама собой легла на рукоять табельного пистолета.
— Это ты, — сказала я без интонации.
Он не стал играть и отпираться.
Не стал смеяться, переводя разговор в шутку. Не стал притворяться оскорблённым.
Просто опустил взгляд на секунду. А потом поднял на меня. И в этих глазах уже не было моего мужчины, только расчёт.
И неизвестно, был ли Сергей хоть когда-то моим и …. настоящим.
— Ты умная, — тихо произнёс он и ухмыльнулся в несвойственной ему манере.
Я не достала оружие. Не потому что не успела. Потому что понимала: он тоже далеко не новичок, и шансов у меня нет.
— Зачем? — спросила и облизала нервно губы. Разочарование ядом брызнуло по венам.
Он небрежно пожал плечами.
— Деньги. Связи. Перспектива. Жизнь, которую я заслуживаю. И ты не должна была узнать. Ты, Алён, вообще в мои планы не входила.
Я коротко усмехнулась.
— Снова я виновата.
Он сделал шаг ближе. Я не отступила и следила за ним неподвижным взглядом.
— Ты могла бы не лезть глубже, — сказал он с фальшивой мягкостью и склонил голову набок, всматриваясь в моё лицо. — Могла бы закрыть глаза.
— Я не умею, — сухо проронила и поморщилась. — Это моя работа.
— Вот именно, — вздохнул он.
Я видела, как Серёжа принимает решение. Ни тени эмоций не промелькнуло в его чертах.
Он решительно бросился на меня.
Я среагировала автоматически. Ушла с линии атаки, захватила его запястья, попытка болевого. Он был сильнее, тяжелее, и хладнокровнее.
Он знал мой стиль, каждое выверенное движение.
Разумеется, ведь он и учил меня.
Я ударила коленом, попыталась высвободиться, но он уже перехватил. Завёл руку за шею, профессионально надавил.
Никакой ярости, только техника, отточенная до мастерства.
Задыхаясь, я била локтем назад, искала точку опоры, но хватка Сергея усиливалась.
— Прости, — сказал он почти ласковым шёпотом.
Надо же, какие мы сентиментальные…. А я уж решила, что никаких чувств у него не вызывала.
Мир начал гаснуть по краям. Я не паниковала. Паника — враг кислорода.
Я отчаянно пыталась дотянуться до его лица, к глазам, к уху — любой уязвимой точке. Пальцы соскальзывали, силы вытекали из меня, как песок из разбитых часов.
Последняя моя мысль была не о нём. Не о боли, что испытывала.
А о том, что снова ошиблась в человеке.
Темнота сомкнулась над сознанием мягким кулаком, будто выключили свет.
— Леди Адриана? — сквозь гул в ушах пробивался писклявый голос служанки.
Я заморгала, буквально возвращаясь снова в чужую комнату, и увидела её нависшее надо мной лицо.
— А? — рассеянно отозвалась, до белизны костяшек держась за край одеяла.
— Я спросила, ваши шляпки упаковать?
— Шляпки? — эхом повторила и, облизывая губы, посмотрела ей за спину.
Вторая служанка выстроила пирамидой на полу шляпные коробки. Боже, мне придётся их носить?
— Я бы пережила без шляпок, — произнесла осипшим голосом и прочистила горло.
Это оказалось больно. Поморщившись, я отняла одну руку от одеяла и накрыла ею шею.
Как-то всё сумбурно случилось и не укладывалось в голове. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего.
— Как скажете, — пробормотала служанка и вернулась к шкафу.
Помешкав, я повернулась и спустила ноги на пол, кутаясь в одеяло. Примеряясь, смогу ли встать на эти тоненькие ножки с крошечными ступнями, смотрела в одну точку на ковре.
Кажется, меня сейчас поймали на измене. Вернее, ту, в чьём теле оказалась. Так себе новая жизнь, если это она. Кто-то на небесах решил поглумиться надо мной?
Испустив тяжёлый вздох, я поняла взгляд и упёрлась им в белый передник служанки. Она держала в руках бледно-голубой шёлковый халат.
— Накиньте, госпожа, — пропищала виновато и поправила съехавший чепец.
Я посмотрела в её юное, не знавшее косметики, лицо и испытала смешанные чувства. Меня в прошлое забросило?
Как себя вести здесь? Что за мир такой, какой век, эпоха?
Манер я не знала, этикета тоже. Разве что в фильмах видела, но не обучалась целенаправленно. Как-то не зачем было в двадцать первом веке-то.
Чёрт, как тут всё устроено?!
Может, всё-таки, это какая-то ошибка? И где прежняя хозяйка тела? Почему я должна отвечать за её косяки?!
Так, без паники. Сперва надо разобраться, что к чему. Вдруг втянусь?
Выдавив из себя улыбку, я приняла из рук служанки халат. Она оказалась настолько услужливой, что помогла мне его надеть.
Узнать бы имя девушки, а то невежливо как-то….
Опираясь на её руку, я поднялась на ноги. С благодарностью кивнула и запахнула халат. Что ж, для начала следовало выяснить, как же я теперь выгляжу.
С фальшивой бодростью пошагала к ванной комнате.
Помещение оказалось просторным, ванна, утопленная в пол, больше походила на мини-бассейн. Повсюду мозаичная плитка нежных цветов, белый шкафчик, фигурная раковина, зеркало в резной раме….
Зажиточная семья, в глаза бросалось.
Ступив на мягкий коврик босиком, я прошлёпала к зеркалу и застыла, уставившись на отражение. На меня смотрела миниатюрная и хрупкая блондинка слегка расширенными голубыми глазами.
Кожа жемчужная и нежная, внешность ангельская, почти эфирная.
Что за кроткое создание? Неужели она способна на измену?
Но всю внешнюю красоту портили тёмные синяки на шее. Они мне кое-что напоминали…. Я подняла руку и коснулась их. Видела такие, когда проходила стажировку в отделе убийств.
Подобные следы остаются после удушения. Чёрт, и на запястьях тоже?! Девушку держали за руки?
Вздрогнув, я повернула вентили, пустила воду и оперлась руками о край раковины. Что же здесь произошло на самом деле?
Хоть бы проблеск воспоминаний прежней хозяйки тела… Я просто хотела понять.
В голове зашумело. Перед глазами вспышками пронеслись неясные образы, в которых преимущественно фигурировал Джереми.
Меня обдало холодком страха.
Бурная ночь, очевидно, была. Бр-р-р!
Моя предшественница в этом теле любила…. чтобы с ней обращались грубо во время близости? А прослезилась она, видимо, от удовольствия?
П-ф-ф! Мне, как следователю, теперь уже бывшему, верилось с трудом. Но в тихом омуте, как говорится….
Выходит, Серёжа меня всё-таки убил! А я ведь любила его всем сердцем, верила каждому слову…. И вот, переродилась в другом теле, в другом мире?
Почему не в младенце? Небеса меня за что-то наказывали? Или послали изменить судьбу этой юной особы, вляпавшейся по самые не балуйся?!
Разгадать причину её смерти? Ведь она тоже умерла — не трудно догадаться.
В дверь постучали. Я плеснула воды на лицо и нехотя выпрямилась.
— Не нужно меня одевать, я не маленькая, — ворчала и отмахивалась я от помощи служанок, но они были непреклонны.
И через десять минут я стояла в комнате перед зеркалом в полный рост, упакованная в платье с высоким кружевным воротом, закрывающим синяки, тугим корсетом и юбкой в пол.
Такой изысканной ткани и вышивки в жизни не видела! К ней было приятно прикасаться, перебирать подушечками пальцев.
Но фасончик наряда превратил меня в старую деву. Разумеется, служанки старались в угоду хозяину — подобрали платье, которое скрывало от него следы измены на моём новом теле.
Длинные волосы до пояса уложили в тугую причёску, завершив образ. Я с тоской посмотрела на сундуки, сиротливо стоявшие в углу комнаты.
А Кристиан быстр на расправу! Едва застукал жену с любовником, которым оказался его же младший брат, как тут же велел собрать её в путь-дорогу за порог.
Молодец какой! Похвально-похвально. Без суда и следствия решил выставить….
Хотя, я не знала всей истории целиком и не могла его упрекать. Но как новичка в незнакомом мире меня пугала неизвестность. Куда он сбагрить жёнушку решил?
Снова покосилась на пожитки и вздохнула. Будь что будет.
Служанки отступили в разные стороны и присели в коротком реверансе. Я должна как-то ответить? Блин….
Подхватив многослойные юбки, висящие на мне гирей, отвернулась от зеркала. Как люди ходят в таком?!
За дверью послышался быстрый цокот каблуков, а в следующее мгновение она распахнулась. На пороге стояла девушка, похожая на мою новую оболочку, только не такая юная и миловидная.
В её чертах угадывалась некоторая резкость, во взгляде — таинственный блеск. Но губки невинно надувала она мастерски.
Шелестя платьем из розового шёлка, она бросилась ко мне, протягивая руки.
— О, Адриана! Что ты опять натворила? Кристиан сам не свой. Я его лишь краешком глаза увидела, а сразу поняла — он в бешенстве, — щебетала она, вцепившись в меня тесными объятиями.
Совершенно не хотелось её обнимать. Но пришлось — я неуверенно подняла руки и невесомо коснулась её спины, похлопала для галочки. Не люблю прикосновения посторонних людей.
Девушка не заметила или сделала вид, что не заметила, и отстранилась с кислым выражением лица. Оглядела меня, обернулась на сундуки и весьма драматично ахнула, прикрыв рот ладонью в кружевной перчатке.
— Он тебя выставляет? Да как он может….
Хотелось в лоб спросить — кто она такая и какое ей дело до моих проблем, но пришлось язык прикусить.
— Скоро выясню, что задумал Кристиан. Он ждёт меня в кабинете. С твоего позволения, — я казалась себе безупречно вежливой и манерной.
Даже зубы свело.
Подхватив подол платья, обошла эмоциональную гостью и направилась к двери, с досадой осознавая, что понятия не имела, куда следует идти.
— Ох, я тебя провожу, сестрица! — спохватилась гостья и засеменила за мной. — Так волнуюсь за тебя!
Отказываться я не стала — пусть дорогу показывает, хоть какой-то толк от неё будет.
Сестрица — так она сказала. Выходит, мы были сёстрами, и она явно старше — навскидку лет на пять.
Я покинула комнату в её сопровождении. Спустилась по широкой винтовой лестнице, заметая подолом ступени.
Холл первого этажа мог бы служить концертной площадкой или бальным залом — настолько был просторен и помпезен в убранстве.
На стенах красовались портреты и пейзажи, напольные часы отбивали монотонный ритм. Я глянула на циферблат — начало шестого. Очевидно, вечера.
Девушка остановилась перед двойными резными дверьми и развернула меня к ним лицом. Наклонилась и шепнула на ухо:
— Я держу за тебя кулачки, Адриана! Сделай всё возможное, чтобы дракон простил тебя.
Я скривилась, задумавшись.
Дракон? Я должна вымаливать прощение у какого-то мифического существа? Надо же, какие нравы… Не на коленях, надеюсь?
Она нажала на дверные ручки и подтолкнула меня в спину. Я невольно сделала несколько шагов вперёд и оказалась в полумраке комнаты, единственным освещением в которой являлся огонь в камине.
Не успела опомниться, как двери закрылись, отрезая путь к бегству. Сглотнув, я повернула голову и увидела Кристиана, сидящего в кресле, закинув ногу на ногу.
И от его вида похолодела.
Никогда бы не подумала, что взглядом можно испепелить. По крайней мере, Кристиану это почти удалось.
Я осталась стоять у входа, не решаясь сделать ни шага вперёд. Пламя отбрасывало отблески на тёмную ткань камзола Кристиана и выхватывало из полумрака резкие линии лица.
Он выглядел абсолютно спокойным, но голубые, как два топаза, глаза потемнели от гнева.
— Подойди ближе, — произнёс он тщательно контролируемым голосом.
Я почувствовала себя нашкодившей школьницей, вызванной к директору. Ноги налились свинцом, но я всё же сделала шаг. Потом ещё один.
И остановилась на расстоянии в пару метров от кресла.
От мужчины веяло чем-то странным. Не просто гневом — воздух вокруг вибрировал, как перед грозой, и кожу покалывало.
Он смотрел на меня снизу вверх, барабаня пальцами по деревянному подлокотнику.
— Я не ожидал от тебя такого предательства, — произнёс Кристиан ледяным, властным тоном. — После всего, что я для тебя сделал.
Я молчала. Сказать мне было нечего, разумеется.
— Я вытащил тебя из нищеты. Тебя и твою бездарную, ленивую сестру. Дал вам кров, имя, положение. И чем ты отплатила?
Он чуть наклонил голову, не сводя с меня глаз.
— Тем, что под моим же носом водила шашни с моим братом.
Я нахмурилась. Изнутри поднимался протест, совладать с ним не вышло.
— Нельзя обвинять человека без доказательств, — произнесла и прочистила горло. — И без экспертиз. Без суда и следствия вешать ярлык.
Я сама понимала, что блефую. Ведь не знала, что на самом деле произошло до моего пробуждения. Не знала, изменяла ли ему настоящая Адриана.
Но инстинкт сопротивления или женская солидарность сработали быстрее логики.
Кристиан презрительно хмыкнул.
— И когда ты успела у меня словечек нахвататься? — холодно бросил он. — Доказательства? Экспертизы? Ты о чём вообще?
Он медленно поднялся с кресла. Всё самообладание потребовалось, чтобы не попятиться от него.
— Я поймал тебя на измене, Адриана. Ты лежала голая, а Джереми находился в твоей уборной!
— Это ещё ничего не значит, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.
— Ещё как значит, — произнёс он, и в голосе впервые прорезался металл.
Крис сделал шаг ко мне.
Я невольно отступила, хотя старалась этого не делать. Внутри всё сжалось. Всегда считала себя сильной, несгибаемой. Но рядом с этим совершенно чужим мужчиной тело не слушалось и становилось ватным.
Видно было, что он зол — по-настоящему. Не оскорблён, не просто раздражён. Зол.
И при этом всё ещё говорил ровно.
Он остановился так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь плотную ткань камзола. Между нами словно натянулась невидимая струна.
Усилием воли я заставляла себя не отводить взгляд и не дрожать от странного ощущения.
— Своим поведением ты оскорбила меня. Мне противно находиться с тобой в одной комнате, Адриана, — процедил он. — От одной мысли о том, что тебя касались руки…. и не только руки другого мужчины, хочется тебя придушить на месте. Как я мог купиться на твою ангельскую внешность?!
— Ты не можешь знать наверняка, — проронила я и облизала нервно губы. — Но тебе легче обвинить меня, чем разбираться — кто прав, а кто виноват. У тебя априори виновата я. Не брат! Не ты! А я….
Его губы едва заметно дернулись. По зрачкам брызнул лёд.
— Осторожнее, Адриана. Ты сейчас говоришь со мной так, будто у тебя есть право на спор.
Он сделал ещё шаг. Теперь мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Право на оправдания ты потеряла в ту минуту, когда позволила другому мужчине находиться в твоей спальне.
— Я не позволяла, — упрямо возразила я, сжимая за спиной кулаки.
— Тогда как он там оказался? — презрительно уточнил Кристиан. — Выходит, ты дала ему повод. Знаешь, как говорят: баба не захочет — дракон не вскочет.
Да что они все заладили про драконов?! Священное животное что ли в этом мире — дракон?
А заявление-то какое! Обыкновенный сексист…. Всё ясно с ним, пытаться что-то доказывать — напрасно воздух сотрясать.
— Вот бы и спросил брата, что он забыл в моей спальне, — выдавила из себя я и поджала губы, уставившись в одну точку.
— Зачем? С Джереми всё ясно — он знатный ловелас. А вот ты… Как ты могла?
Он смотрел на меня долго. Потом произнёс:
— Я закрывал глаза на многое. На твою холодность. На то, как ты отворачиваешься, когда я к тебе обращаюсь. Как отшатываешься, когда хочу прикоснуться. Разве я чем-то обидел тебя?
Я почувствовала, как внутри вспыхнула злость. И горечь от того, что я понятия не имела, какие между ними были отношения. Какие чувства Адриана испытывала к мужу.
И смысл дальше спорить с ним…. сам собой отпал.
— Ты носишь моё имя. Живёшь в моём доме. Дышишь воздухом, который тебе обеспечил я.
Я стиснула зубы. Каждое его слово придавливало точно камень, и сочилось уничижением. Он чуть наклонился ближе, и голос стал ещё тише:
— И даже сейчас ты стоишь передо мной не потому, что заслужила это место. А потому что я когда-то решил, что ты достойна его.
Я невольно поджала губы — они дрожали.
Он заметил.
— Забавно, — произнёс с насмешкой. — Ты дрожишь не от страха. От злости. Значит, совесть всё-таки есть.
Я ничего не ответила. Меня переполняли не свойственные мне чувства. Я испытывала их за прежнюю Адриану — злость, унижение, растерянность.
А он смотрел на меня немигающим взглядом. Уже принял решение.
— Я расторгаю наш брак, — наконец озвучил его лишённым интонации голосом. — Ты отправляешься туда, откуда я когда-то тебя забрал. В ту же сточную канаву, в ту же сельскую глушь. Документы о разводе доставят позже. Я не желаю больше видеть твоего лица, Адриана.
Хотелось прикрыть веки, но я сдержалась.
Кристиан наблюдал за мной с отсутствующим видом, как за предметом, который уже перестал представлять интерес.
— И сестрицу свою, Флоренс, заберёшь с собой.
За дверью раздалось сдавленное аханье.
Я чуть повернула голову на звук. Значит, сестра всё это время подслушивала. Нисколько не удивлена. Уверена, за тем она и вызвалась меня проводить.
— Разговор окончен, — сухо отрезал Кристиан.
Обошёл стол, а я проследила взглядом за его движением. Ящик стола был задвинут не до конца, и из образовавшейся щели выглядывал край кружевной ткани.
Белые кружева. Женские.
Я прищурилась.
— А это что? — спросила придушенным голосом. — Случаем, не женское бельё?
Он остановился и покосился на меня. Я кивнула в сторону стола.
— То есть ты сам мне изменяешь, а грешница здесь я?
— Тебя это не касается, — прорычал он, сверкнув злыми глазами.
— Ещё как касается, — стоило бы заткнуться, но меня несло. — В чью чернильницу ты макаешь своё перо у меня за спиной, а, благодетель?
Это его задело.
Крис резко развернулся и оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке, жёстко фиксируя голову.
Лицо оказалось так близко, что я чувствовала его тёплое дыхание с ароматом лимонных леденцов. И вместе с тем меня обдало запахом его одеколона и кожи под ним — ледяная свежесть с нотками бергамота.
Колени предательски дрогнули, но взгляд я не отвела.
Он чуть заметно шевельнул крыльями носа, будто принюхиваясь. Его черты смягчились. В глазах мелькнуло нечто странное — не злость, не презрение. Что-то, чего я не успела распознать.
Кристиан на мгновение замер. Воспользовавшись моментом, я дёрнулась в попытке вырваться.
Это вывело его из оцепенения. Черты лица снова ожесточились и застыли.
— Не слишком ли осмелела? — тихо спросил он. — Раньше рот открыть боялась. Как мышь пищала и по углам шарахалась. Попрыгала по чужим койкам, и сразу храброй стала, да?
— Отпусти, — процедила я, сверля его глазами.
Он нахмурился, разглядывая меня с явным недоумением. Похоже, растерялся от откровенной наглости со стороны жены-изменщицы.
Потом всё-таки разжал пальцы и, развернувшись, направился к столу.
— Свободна, — сказал он неожиданно хриплым голосом. — Экипаж ждёт у дверей. Выметайтесь обе.
Попятившись к двери, я слышала лишь собственный пульс. Нащупала пальцами ручку и надавила на неё. И почти вывалилась в открывшуюся дверь.
Глубоко вдохнув, я вышла в холл и сразу увидела Флоренс.
Она стояла у стены, прижав кружевной платочек к глазам и тихонько рыдала. Плечи вздрагивали весьма трагично.
Увидев меня, она вскинула голову и обиженно поджала дрожащие губы.
— Адриана! — всхлипнула она. — Это правда? Он… он правда нас выгоняет?
Я молча посмотрела на неё, изогнув бровь.
— И почему я должна ехать? — её голос сорвался на шёпот. — Я-то за что? Я ни в чём не провинилась! Это ты всё испортила, загуляла от него!
Я закатила глаза. Вот только этого мне сейчас не хватало.
Сестра же моё молчание восприняла по-своему и подбежала, заглядывая в глаза.
— Мне в деревне делать нечего, — продолжала она бормотать, размазывая тушь по лицу. — Я не собираюсь жить среди коров и грязи! Это какая-то ошибка. Он не может так поступить со мной! Я всегда была добра к Кристиану!
Слово «со мной» Флоренс выделила особенно выразительно. Не она ли панталоны обронила в кабинете муженька?
По коридору прошли слуги. Двое лакеев несли наши сундуки. Они двигались быстро и с бесстрастными лицами, даже не взглянув в нашу сторону.
Флоренс увидела сундуки и всплеснула руками.
— Нет, это просто ужас! — она даже топнула ногой. — Я не поеду! Слышишь? Не поеду! Пусть он разбирается с тобой, если хочет, но меня это не касается!
Я устало посмотрела на неё. Захотелось влепить оплеуху сестрице, аж ладони зачесались.
— Касается, — сказала я, сдерживая раздражение. — Он ясно выразился. Ты приехала сюда со мной — со мной и уедешь, Флоренс.
— Но я не хочу в деревню! — капризно вскрикнула она. — Там холодно! И скучно! И… и никто меня там не знает! Никаких тебе светских вечеров и лавок с модными платьями!
Последний аргумент, видимо, был самым страшным.
Я глубоко вдохнула и постаралась не сказать ничего лишнего.
— Собирайся, — произнесла сухо. — Иди к экипажу. Вместе с вещами.
Она замерла, глядя на меня так, будто я только что ударила её.
— Ты даже не собираешься спорить? Не будешь извиняться перед лордом Лоуренсом? — с искренним недоумением спросила она.
— Нет, — лаконично бросила я.
Спорить с человеком, который уже всё решил, было бессмысленно. А тратить силы на её истерику — тем более. Вот за что мне такое счастье привалило?
Можно подумать, эта избалованная сестрица мне самой сдалась. С радостью оставила бы её на попечении Кристиана. Пусть наслаждаются обществом друг друга.
Служанка подбежала ко мне с пальто. Я позволила ей накинуть его на плечи. Ткань оказалась тяжёлой и тёплой, мех мягко коснулся шеи. Руки сами вошли в рукава.
Всё происходящее я видела будто со стороны. В ушах стоял гул.
Флоренс ещё что-то причитала за моей спиной — про холод, про неудобства, про несправедливость. Я больше не могла слушать её.
Сколько там ехать до деревни? Она же мне мозг проклюёт…. Боюсь, не смогу с собой совладать и потребую высадить истеричку посреди дороги.
Я направилась к выходу. Флоренс, ворча и всхлипывая, поплелась следом.
Двери распахнулись, впуская осенний воздух — свежий, прозрачный, пахнущий влажной землёй, прелой листвой и поздними цветами.
Я остановилась на крыльце.
Передо мной раскинулся просторный двор: ровные дорожки, аккуратные кусты, клумбы, на которых ещё держались последние яркие лепестки.
За спиной величественно возвышалось огромное каменное поместье.
Красивое, ничего не скажешь. Но, как говорится, не жили богато, не надо и начинать.
У ворот стоял чёрный экипаж с гербом на двери — дракон, расправивший крылья, держал в когтистых лапах странного вида посох. Надо выяснить, почему в этом мире так почитают драконов, а то могу оказаться в нелепой ситуации.
Вопрос — у кого спросить? Может, книги раздобыть?
А, ладно. Всему своё время. Для начала надо с жильём разобраться и вообще понять, что делать дальше.
Слуги грузили сундуки внутрь, крепили верёвками к крыше. Лошади переступали копытами, выдыхая пар в прохладный воздух.
— Я всё равно не понимаю, почему должна ехать я, — буркнула Флоренс рядом и громко шмыгнула носом. — Это нечестно.
Я поморщилась, как от зубной боли. Нет, она меня достанет. Не смогу долго терпеть нытьё. Спихну нафиг из экипажа под какой-нибудь бугор, да пусть катится колбаской… в розовом шёлковом платье.
— Иди, — протянула я с нажимом.
Флоренс притихла и икнула — видать, ошалела от моей резкости, не ожидала. Пусть привыкает. Ещё неизвестно, что ждало нас в сельской глуши.
Сопли на кулак наматывать и нервы мне трепать я ей не позволю.
Избавлюсь при первой же подвернувшейся возможности. Кстати, а почему она не замужем? Старшая же сестра….
Я поднялась в экипаж первой и устроилась у окна, подобрав юбки. Дверца захлопнулась, снаружи раздались шаги лакеев и скрип сундуков, которые грузили на заднюю площадку.
Флоренс ещё суетилась рядом, возмущённо перешёптываясь на прощание со служанкой.
Я смотрела на дом.
На высокие окна второго этажа. На тяжёлые шторы. На безупречно красивый и стильный фасад. И вдруг заметила движение в одном из окон.
Кристиан наблюдал за нашими сборами.
Он не прятался и не отступал в тень — стоял, глядя вниз, на двор и на экипаж. На меня. Расстояние было слишком большим, чтобы различить выражение лица, но я кожей ощущала вес его ледяного взгляда.
В груди неприятно кольнуло. Я медленно выдохнула.
А потом подняла руку и показала ему средний палец.
Его породистое лицо вытянулось. Не от гнева — от непонимания.
Он чуть прищурился, словно пытался разгадать смысл знака. В его взгляде мелькнуло недоумение человека, которому демонстрируют неизвестный символ и при этом явно бросают вызов.
Я опустила руку и отвернулась от окна, едва сдерживая улыбку.
Пусть теперь голову ломает, что именно я хотела ему этим сказать.
Экипаж плавно тронулся, колёса зашуршали по гравию. Я откинулась на спинку сиденья и снова повернулась к окну, давая понять Флоренс — разговоров не будет.
За стеклом замелькал город. Каменные фасады, балконы, вывески, редкие прохожие — всё это медленно проплывало мимо, словно декорации, которые снимают после спектакля.
Я смотрела, цепляясь взглядом за детали. Мне было важно запомнить. Каждый поворот, каждый силуэт башни, каждый оттенок крыш.
Любопытство жило во мне отдельно от тревоги. Оно холодно фиксировало: мир совсем другой, непривычный, но прекрасный в своём сказочном антураже.
За последними домами начались поля, тронутые осенью. Трава выцвела до мягкого золотистого оттенка.
Где-то паслись животные, похожие на коров, но чуть выше ростом, с длинными хвостами и причудливыми, спиральными рогами.
Дорога тянулась вдоль большого водоёма — озера или даже моря, я не сразу поняла. Свинцово-серая вода колыхалась, отражая пасмурное небо.
Над поверхностью лениво кружили птицы — знакомые силуэты, но крылья у них казались слишком длинными.
Дальше показался лес.
Деревья были в основном обычные — клёны, ели, берёзы, дубы. Но среди них попадались такие, что выбивались из привычной для меня картины: стволы с серебристой корой, листья цвета тёмного вина, перекрученные ветви.
Я невольно подалась ближе к окну. Мне было безумно интересно.
Снова раздались всхлипывания Флоренс.
Сначала тихие, в платок. Театральные. С шмыганьем носа и преувеличенно громкими вдохами. Я не обернулась.
Сколько уже можно реветь и жалеть себя? Нет, я понимала, что произошедшее стало для неё неожиданностью и даже ударом. Не просто свыкнуться за несколько минут с подобным.
Но, блин, она же вроде взрослая! Не маленькая девочка как бы… А сырость развела знатную.
Какой толк сейчас давить на жалость? Я не брошусь под колёса, а кучер не развернёт экипаж, нас выставили! Обратной дороги нет. Возможно, Адриана виновата перед сестрой, но….
Надо же какую-то гордость иметь?!
Всхлипы стали громче, надрывнее. Я демонстративно продолжала смотреть в окно. Ещё немного, и я стукнула бы её, честное слово.
Через пару минут плач внезапно оборвался. Настолько резко, что я напряглась. Спектакль закончился. Да неужели!?
Но рано было радоваться. Я краем глаза заметила, как сестра выпрямилась на сиденье, поправила волосы и уставилась на меня с обиженной гримасой.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? — сказала она уже совершенно иным, неожиданно твёрдым голосом.
Я не ответила — лишь вопросительно нахмурилась.
— Жизнь только начала налаживаться, — выдала сквозь зубы Флоренс, с остервенением комкая платок. — Мы неплохо устроились, без нужды, без забот. Кристиан дал нам кров, положение, защиту. А тебе что стоило просто вести себя разумно?
Я продолжала смотреть на лес, впитывая каждое её слово. Вдруг что полезное услышу?
— Можно подумать, это подвиг — уважать мужа, — язвительно бросила она и фыркнула. — Думаешь, ему приятно? Потерпела бы! Ради нас обеих. А потом удивляешься — почему он к тебе холоден!
Я медленно перевела взгляд и вперилась им в лицо Флоренс. Внутри закипала ярость. Да, я не могла знать истинных причин поведения Адрианы, но то, что сейчас несла её сестра…. это было полнейшим бредом.
Они же… сёстры! Как так можно?!
Меня по-настоящему зацепило. Руки стиснули подол до белизны костяшек. Похоже, отголоски чувств настоящей Адрианы, запрятанные глубоко внутри и подогретые моим гневом, выходили наружу.
Плечи стянуло, и мышцы рук задёргались от желания влепить ей пощечину.
Флоренс этого не заметила. Увлеклась.
— От тебя ведь не требовалось ничего особенного, — продолжала она с поразительным легкомыслием. — Просто не лежать в постели бревном, хоть немного старания изобразить. Любая на твоём месте сообразила бы, как удержать такого мужчину. У него же потребности, ему это необходимо….
Я развернулась к ней корпусом, сжимая кулаки. Нет, она же нарывается!
Откуда такие подробности интимной жизни сестры, а? Хоть бы постыдилась….
— Но нет, — Флоренс причмокнула губами и закатила глаза. — Тебя потянуло налево! Вот уж действительно — ума палата. Всё разрушить ради собственной прихоти.
В голове у меня щёлкнул предохранитель.
Она только набрала воздух, чтобы продолжить, но я оказалась быстрее.
— Замолчи… сделай одолжение,— обжигающе выпалила, но тут же себя осадила и изобразила милую улыбочку. — Очень хочется тишины — надо поразмыслить о нашем будущем. Это в твоих же интересах, дорогая.
Не стоило проявлять эмоции перед Флоренс. Она же знала Адриану настоящую, та боялась и рта открыть. А я тут разошлась и на место ставить её пытаюсь.
Но я больше, чем уверена, что Адриана не секретничала с сестрой на тему её постельных дел с муженьком. Застенчивой она была — чувствовала какой-то частью себя, вероятно, оставшейся от неё же.
Конечно, Флоренс наглеть давать нельзя. Но сперва следовало доехать до места назначения, устроиться для дальнейшей жизни, а уж после показывать истинный характер.
В экипаже стало тихо. Сестра уставилась на меня с приоткрытым ртом. Бедняжка…. Допускаю, что перегнула, и неподготовленный разум Флоренс сбойнул и словил системную ошибку.
Ничего! Перевоспитаем, научим думать прежде, чем говорить. Всему своё время.
Я откинулась на спинку сиденья и повернулась к окну, чувствуя на себе взгляд подвисшей сестры.
Флоренс больше не проронила ни слова. Под мерный стук колёс и топот копыт я продолжила смотреть в окно.
Город давно остался позади. Поля растянулись до горизонта — уже убранные, тёмные, с короткой стернёй.
Кое-где виднелись одинокие стога. Осень вступала в свои права: воздух становился холоднее, краски — тусклее. По серому небу с криками кружили галки и вороны.
Потом дорога сузилась. Я почувствовала это раньше, чем увидела — экипаж слегка качнуло. Лошади замедлились.
Ещё через пару минут колёса начали со скрипом вязнуть. Экипаж повело в сторону, и мне пришлось ухватиться за край сиденья, чтобы не съехать на пол задницей.
— О боги… — пробормотала Флоренс, вцепившись в подлокотник.
Мы съехали с основной дороги. Теперь нас мотало по раскисшей грязи, колёса то и дело проваливались в колеи и лужи. Каждый толчок отдавался в спину.
Я выглянула в окно. Между стволами мелькал густой, тёмный лес с влажной подлесной листвой. За ним снова стелились поля, но уже более дикие, не такие ухоженные.
Старые деревянные домишки попадались всё чаще. Крыши у многих были перекошены, заборы — серые, местами поваленные. Дворы пустые, но аккуратные.
Здесь не пахло благополучием, чего и следовало ожидать.
Здесь пахло землёй, печным дымом и лишениями.
Флоренс застонала.
— Мы же не будем жить… в этом месте? Адриана, скажи, что мы здесь не задержимся, — бормотала она, не глядя на меня.
Я продолжала смотреть вперёд.
Если это и была та самая «сточная канава», о которой говорил Кристиан, то выглядела она не как канава, а как забытый край.
И почему-то мне стало не страшно, а любопытно. Отчасти я испытала умиротворение при виде деревушки.
Экипаж снова дёрнуло, лошади фыркнули. Мы проехали дальше, в глубину селения, прежде чем окончаетельно остановились.
Кучер спрыгнул на землю. Раздался характерный стук — он начал отвязывать сундуки.
Неужели приехали?
Флоренс медленно повернула голову к окну и прижалась к стеклу, которое моментально запотело от её дыхания. Лицо её сморщилось так, будто она снова собралась реветь.
— Нет… — проблеяла сестра. — Только не это…
Я не стала спрашивать, что именно она там увидела и открыла дверцу.
В лицо ударил сырой воздух. Я посмотрела вниз — повсюду была грязь. Глубокие колеи, лужи с мутной водой, размешанная колесами глина. Ни намёка на гравийную дорожку или аккуратный двор.
Отступать было некуда.
Я осторожно спустилась, придерживая юбки, чтобы не окунуть подол в месиво, и шагнула на небольшой островок пожухлой травы, чудом уцелевший у края дороги.
Трава была холодной и влажной — дождливая осень выдалась, похоже.
Я выпрямилась и огляделась. Передо мной стоял дом.
Небольшой, деревянный, с покосившимся крыльцом и облупившейся краской на ставнях. Крыша местами просела. Забор, которым был обнесён двор, выглядел так, будто его чинили из того, что попадалось под руку.
Из глубины двора донеслось протяжное мычание. Потом кудахтанье. Где-то хлопнула калитка.
Корова. Куры…. И весьма громкий петух!
Я поднялась осторожно на цыпочки и вытянула шею, разглядывая что там за домом.
Зрелище было… унылым.
Никакой изящной сельской романтики. Никаких ухоженных садов с беседкой и ровными кустами ягод, как я привыкла видеть в деревне у бабушки. Только сырость, запах навоза и ощущение запущенности.
Флоренс спустилась следом и тут же, по щиколотку оказавшись в жидкой грязище, приподняла подол платья и скривила лицо.
— Я здесь не выживу… — взвизгнула она.
— Куда ж ты денешься, — выдохнула я себе под нос.
Взгляд зацепился за окна дома. В них горел свет, но из-за простых цветастых занавесок невозможно было разглядеть жильцов.
Я замерла. Здесь действительно кто-то проживал, и это меня насторожило.
К кому нас привезли? Как встретят и не развернут ли обратно с порога? Придётся ли договариваться?
Да что ж такое….
Я сделала шаг вперёд, набираясь решимости. Кучер деловито возился у задка экипажа. Ремни щёлкали, сундуки тяжело опускались на землю.
Он работал хоть и без видимой суеты, но явно хотел поскорее избавиться от груза и от нас вместе с ним.
— Адриана! — раздалось жалобно за спиной.
Я обернулась.
Флоренс стояла прямо в луже и смотрела на свои забрызганные сапоги, задрав подол платья до колен.
— Посмотри на это! — взвыла сестра. — Они новые! Знаешь, сколько стоили!? И теперь всё… всё в грязи! Здесь же свинарник!
Она брезгливо подняла ногу и тут же снова опустила, потому что сухого места рядом не оказалось.
— Это невозможно. Мы не можем здесь жить. Тут даже дорожки нет!
Я молча перевела взгляд на кучера.
Он подтащил последний сундук и поставил его рядом со мной на островок травы. Даже не попытался донести до крыльца. Выпрямился, поправил перчатки и коротко кивнул — работа выполнена.
— Это всё? — спросила я.
— Всё, госпожа, — ответил он нейтральным голосом.
И направился к экипажу.
Ясно, до дома он ничего не понесёт. Его задача — доставить, а не устроить нас с комфортом.
Флоренс тем временем продолжала возмущаться:
— И где нам спать? На сеновале? С коровой?!
Из глубины двора снова донеслось мычание, словно подтверждая её опасения.
Меня же волновало другое. Кучер сейчас уедет, а мы останемся здесь с сундуками перед домом, в котором горит свет, но никто не спешил радушно встречать незваных гостей.
Я призадумалась. Флоренс намекала на то, что нам здесь не рады или что?
А если нам не откроют?
Если скажут, что здесь нам не место?
Я снова посмотрела на окна.
Может, там живут родители Адрианы? Или какие-нибудь дальние родственники? Или вовсе чужие люди, которые и не в курсе, что к ним сослали двух девиц с пожитками?
В голове мелькнула другая мысль: как Кристиан вообще нашёл себе жену в такой дыре?
Он — человек с положением, с властью, с огромным поместьем в столице.
И Адриана — отсюда родом?
Я ещё раз оглядела дом, покосившийся забор, грязный двор, серое небо. М-да-а-а….
Кучер забрался на козлы, лошади фыркнули.
— Стойте, — окликнула я его, сама не понимая, чего хочу добиться. — А что нам дальше делать?
Он обернулся.
— Понятия не имею. Приказ был доставить вас сюда и вернуться, госпожа. Ну, бывайте!
И щёлкнул кнутом. Экипаж тронулся по раскисшей дороге.
Флоренс всхлипнула.
— Он нас просто бросил…
Я глубоко вдохнула.
Бросил. Как же…. Да и ладно, разберёмся как-нибудь.
— Можешь попробовать догнать его, если хочешь, — бесцветным голосом бросила я сестре и приподняла подол ещё чуть выше.
Её озадаченный взгляд прилип ко мне, но я проигнорировала.
Ступила на крыльцо, которое жалобно скрипнуло. На секунду задержалась перед дверью, стараясь привести в порядок мысли.
Потому что понятия не имела, что именно собираюсь сказать человеку, который вот-вот откроет мне и, возможно, решит, что видеть нас у себя не желает.
За спиной Флоренс продолжала гундосить, вытаскивая сапоги из липкой грязи и тихо причитала о безнадёжно испорченной коже и о том, что судьба к ней неблагосклонна.
Я подняла руку, собираясь постучать, и вдруг дверь распахнулась изнутри, вынудив меня отпрянуть.
На пороге стояла женщина лет пятидесяти, крепко сбитая, с прямой спиной и с не особо приветливым выражением лица. Волосы светлые, как у нас с Флоренс, только вперемешку с сединой.
Они были стянуты в тугой узел, без лишней кокетливости. Лицо — морщинистое, загорелое, женщина провела всё лето под палящим солнцем, не щадя ни кожи, ни рук.
Платье на ней было простое, из грубой ткани, без украшений, без намёка на городскую изысканность.
И всё же черты её лица были знакомыми.
В линии подбородка, в изгибе носа, в холодном прищуре глаз я без труда уловила сходство — с собой, с Флоренс. И сразу сделала вывод: передо мной либо наша мать, либо близкая родственница.
Женщина молча обвела нас оценивающим, суровым взглядом. Задержала его на Флоренс, которая всё ещё недовольно сопела, и глаза женщины опасно сузились.
Флоренс мгновенно умолкла и застыла посреди лужи.
Женщина хмыкнула, перевела взгляд на меня и, кривя губы в откровенном недовольстве, презрительно бросила:
— Явились — не запылились! Ну и за какими надобностями вы сюда припёрлись?
— Ну и? Чего притихли? Языки проглотили?
Я наморщила лоб, недоумевающе всматриваясь в лицо сердитой женщины. И чем дольше мы отмалчивались, тем темнее оно становилось от гнева.
— Нам больше некуда идти, — вызвалась ответить я и слегка приподняла подбородок.
Взгляд женщины впился в меня. Она выпрямилась и вытерла руки о передник. Сзади послышались всплеск и чавкающие звуки шагов.
Флоренс соизволила-таки подойти ближе и принять участие в странном семейном диалоге.
— Тётушка Эдвина, здравствуйте, — протянула она с натянутой заискивающей улыбкой. — Адриана верно говорит: идти нам больше некуда, так уж вышло.
Тётушка хмыкнула и скрестила руки на груди, обдумывая наши слова. Во дворе соседнего дома залаяла собака, кто-то на неё шикнул, заскрипела калитка.
Похоже, соседи решили выйти поглазеть, кто же пожаловал сюда.
— А куда же ваше жильё подевалось? — продолжала недоверчиво ворчать родственница.
— Ох, тётушка, — сестра включила свой актёрский талант и состроила плаксивую гримасу. — Матушка, сестрица ваша старшая, померла же, вы не знали? Болела она сильно, ни один лекарь не помог. А потом пришли законники и отобрали дом в счёт уплаты долгов.
Пока она рассказывала, я наблюдала за реакцией тёти. Её лицо лишь заметно дрогнуло от новости о кончине сестры. Из чего осмелилась сделать вывод: она давно не общалась с матерью Аделины — в ссоре были, как часто и случается.
Или что-то в этом духе. И ей не хотелось перед нами показывать истинных чувств по поводу услышанного.
Эдвина перевела взгляд на меня и небрежно кивнула.
— А дракон твой что? Не мог погасить долги и сохранить дом? Тебя за тем и отдавали за него замуж, чтоб ваше материальное положение поправить и матушке лекаря хорошего выписать.
Дракон? Мой муж — дракон? То есть… Кристиан?!
Что… Это как вообще? Прозвище такое или…. Тьфу ты! Не в буквальном же смысле он дракон?!
Видимо, на лице отразились мысли — Эдвина склонила голову к плечу, изогнув бровь. Какая проницательная тётушка попалась!
Выходит, и про болезнь своей сестры она знала….
Я неосознанно покосилась на Флоренс, ища ответ в её глазах и языке тела. Но сестрица лишь плечами пожала.
— Да кто ж его знает, тётушка?! — пробормотала я и сглотнула комочек волнения, застрявший в горле.
И как теперь выкручиваться? Устроила нам допрос с пристрастием на пороге!
— Именно! — поддакнула Флоренс и поёжилась от резкого порыва ветра, разметавшего полы пальто. — Драконы себе на уме. Как видите, он и нас выставил!
— Как любопытно, — вымолвила недоверчиво Эдвина, ощупывая меня придирчивым взглядом. — Быстро же он охладел к тебе, Адриана. И зачем вы мне здесь нужны теперь, столичные крали? Как я вас прокормлю? Мне лишние рты не нужны.
Флоренс издала бессвязный сдавленный звук. От неё не дождёшься помощи, придётся самой разруливать ситуацию.
— Мы сами себя прокормим, тётушка. Будем помогать вам по хозяйству за предоставленную крышу над головой, — сказала я, игнорируя сестру, дёргающую меня за рукав пальто. Небрежно сбросила её цепкие пальцы и продолжила: — Найдём, где подзаработать, обещаю вам. Нам нужно только… немного освоиться.
Эдвина пуще прежнего нахмурилась, не веря своим ушам.
— Найдёте, где подзаработать? — переспросила она и рассмеялась. — Вы-то? Что ж, любопытно будет посмотреть.
Лай соседской собаки заставил её замолчать и покоситься на дом слева, примыкающий к деревянной, посеревшей от старости, мельнице.
С минуту она, прищурившись, размышляла. После кивнула и с недоверчивой ухмылкой посмотрела на меня, расплетая руки и отступая в сторону от двери.
— Так и быть, заходите, — сменила гнев на милость тётушка. — Разувайтесь у двери, нечего в дом грязь тащить.
И исчезла в прихожей. Закусив губу, я присела и взялась за ручку сундука, попыталась оторвать его от земли. Он был жутко тяжёлый, и я переживала, как бы хрупкие ручки Адрианы не переломились.
Но вопреки ожиданиям, подняла его без особых усилий и застыла на месте, соображая. Хм-м-м…. Адриана обладала силой, несмотря на тщедушный вид? Как же это возможно?
— Я что же, сама должна влачить его в дом? — запричитала сестра и отвлекла меня от размышлений.
Повернув голову, я смерила её ледяным взглядом. Она стояла над сундуком и брезгливо на него смотрела.
— Здесь нет прислуги, Флоренс. Хватайся за ручку и тащи свои пожитки в дом, пока тётушка не передумала. Или ты предпочитаешь остаться ночевать на свежем воздухе?
Она вздрогнула, будто я предложила ей не сундук тащить, а собственную честь закопать в этом дворе. Посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, затем с обречённым видом затрясла головой и всё-таки подступилась к сундуку.
С опаской схватилась за ручку так, словно та могла её укусить, дёрнула и едва не повалилась назад, когда тяжёлый ящик не сдвинулся с места.
Пришлось ей переставить ноги, упереться каблуками в грязь, снова рывком потянуть — теперь уже с кряхтением и возмущённым сопением.
Сундук, наконец, пополз по раскисшей земле, оставляя за собой борозду.
Я скривилась, наблюдая за этим представлением. Тяжело придётся с малахольной сестричкой.
Но ничего! И не таких труд и голод из неженки превращал в человека.
Мы переступили порог вслед за Эдвиной. Не сказав более ни слова, она остановилась у двери, внимательно наблюдая, как мы возимся с грязными сапогами.
Пол был деревянный, тёмный от времени и частого мытья. Старательно развязывая шнуровку, я ощущала на себе тяжёлый взгляд тётушки.
Флоренс пыхтела за спиной, неловко балансируя на одной ноге и едва не заваливаясь на стену, но, к моему удивлению, сапоги всё-таки сняла.
Только после этого Эдвина развернулась и повела нас внутрь.
Мы прошли мимо кухни — просторной, но грубой и весьма скромной: большая печь занимала почти полстены, на крюках висели чугунки, на столе лежала грубая разделочная доска.
Пахло дымом, капустой и опарой. Слышно было, как потрескивают поленья в топке.
Эдвина открыла дверь в глубине коридора, шагнула внутрь и зажгла свет — не свечу, как я ожидала, а стеклянный фонарь, в котором загорелось мягкое, ровное сияние.
Я отметила это и подвисла: это магия? Или местная хитрость? Лампочек же нет внутри плафона, тогда как оно работает?
А, разберусь позже.
— Вот, — лаконично сказала она, отступая в сторону, и взмахнула рукой.
Перед нами оказалась тесная комната с низким потолком и двумя узкими кроватями, поставленными вдоль стен, небольшим столиком у окна и старым шкафом.
— Это ваша спальня, — сообщила Эдвина без лишних церемоний. — Переодевайтесь и проходите в кухню. Нам есть, что обсудить, племянницы .
Она ещё раз окинула нас оценивающим взглядом и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Какое-то время я продолжала стоять посреди комнаты, ощущая, как тишина медленно оседает вокруг нас.
Флоренс тяжело затащила сундук внутрь и, издав страдальческий стон, уронила его у стены.
Я молча подхватила свой и отнесла к шкафу. Он оказался легче, чем выглядел, и я снова отметила — мышцы почти не напряглись. Впрочем, сейчас было не время размышлять о странностях нового тела.
Отодвинула сундуки к стене, освобождая проход, и в этот момент за спиной раздался тихий всхлип.
Я обернулась.
Флоренс сидела на одной из кроватей, сгорбившись, уткнувшись лицом в ладони, и плакала — уже без театральности, без расчёта на зрителя. Плечи её дрожали мелко и беспомощно, как у ребёнка.
На меня внезапно навалилась усталость. А ещё… мне почему-то стало жаль непутёвую сестру.
Я смотрела на неё, а внутри боролись два желания: первое — сказать что-нибудь жёсткое, чтобы привести в чувство; второе — молча сесть рядом и дать выплакаться.
Я подошла ближе, остановилась в паре шагов и вздохнула.
— Хватит. Мы же не умерли, в конце концов. Нас не казнили. Нам просто придётся жить по-другому, — и, разведя руками, безвольно уронила их.
Она не подняла головы.
— Я не хочу по-другому, — глухо проговорила в ладони. — Я не хочу здесь…
Я перевела взгляд на узкую кровать, на голые стены, на тусклый свет фонаря.
Не хочу — слабый аргумент, когда выбора нет.
— Тогда придётся научиться, — ответила я и опустилась на кровать. — У нас нет выбора, Флоренс.
Она резко умолкла и оторвала заплаканное лицо от ладоней. Хмурясь, посмотрела на меня. Я невольно напряглась.
— Ты думаешь, я из вредности капризничаю? — произнесла сестра. — Наша матушка не для того рвалась из деревни в город, чтобы мы снова сюда вернулись.
Я против воли закатила глаза. Внезапно разболелась голова. Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, я зажмурилась и потёрла виски пальцами.
— Вернулись и вернулись, сложились так обстоятельства….
Но её было уже не остановить. Кажется, Флоренс мою реплику пропустила мимо ушей.
— И что? Думаешь, тётка ей это простила? Нет. Она всегда смотрела так, будто мать её предала. Будто нельзя было мечтать о чём-то большем, чем этот двор с курами. И отыграется на нас по полной, вот увидишь!
Она вытерла лицо ладонью, глубоко вдохнула и продолжила, но я её уже не слышала.
В сознании замелькали образы — воспоминания. Болезненную тему для прежней Адрианы подняла Флоренс, и отчасти я была ей благодарна.
Как иначе я узнала бы о прошлом сестёр?
Когда отец умер, они оказались в затруднительном положении. Стали для больной матери обузой, которую нужно поскорее пристроить.
Деньги в семье имелись, да — на счетах отца хранились некоторые сбережения. Но не такие, чтобы жить и ни в чём себе не отказывать.
И, разумеется, мать вложила всё в дочерей.
В платья, в учителей, в манеры, в светские визиты. Она растила их как проект. Как инвестицию. Водила по светским приёмам, знакомила с обеспеченными мужчинами.
Однажды матушка через хороших знакомых свела Адриану на одном из званых ужинов с Кристианом — завидным женихом, драконом знатного рода, Верховным следователем канцелярии.
Женщины вились за ним стайками, вниманием красавчик обделён не был.
Как матушке удалось его продавить и навязать Адриану — одним небесам известно.
Вроде как он посчитал её скромность достоинством — решил, что такая неизбалованная тихоня мозг клевать не будет, и созрел связать себя узами брака.
А Флоренс потащилась за сестрой и внаглую переехала к новоиспечённому мужу сестры в богатое поместье после кончины матери.
Я цеплялась за ускользающие отголоски памяти прежней Адрианы, наблюдая за мечущейся по комнате Флоренс. А в груди сжимался ледяной ком.
То есть, Адриану буквально втюхали Кристиану?
И вовсе не неожиданность. Однако, получается, что и чувств никаких между ними не было? Брак по расчёту со стороны моей оболочки — это сто процентов.
А что дракон узрел в девушке?
Полезный аксессуар? Тот самый, который таскают при себе для подтверждения статуса…. Ведь для высокопоставленных господ брак играет роль некой престижности, частью репутации, официальным подтверждением достатка и влияния.
М-да-а.
А сестра, тем временем, продолжала:
— Мама хотела нас удачно пристроить, чтобы окончательно отрезать от этой грязи, не ассоциировать себя с деревней и нищетой, — она кивнула в сторону окна и вздохнула. — И все усилия оказались напрасны!
Я уронила руки на колени. Нахмурилась и склонила голову к плечу, ожидая очередных обвинений в беспечности. Из-за Адрианы же мы оказались здесь, у разбитого корыта.
Но эта тема меня порядком достала, и выслушивать снова плевки и нытьё не было ни малейшего желания.
Она подняла на меня безнадёжный взгляд и горько усмехнулась.
— А теперь соседи будут пялиться, обсуждать и гадать, что же такого мы натворили.
Испустив тяжёлый вздох, я поднялась с кровати, не глядя в её сторону.
— Плевать я хотела на болтовню соседей. Меня гораздо больше беспокоит, как нам на ноги вставать. Так что и тебе советую поменьше об этом думать.
— Легко же говорить! — Флоренс всплеснула руками, заливаясь от злости багрянцем. — А мне вот важно, о чём шепчутся у меня за спиной! Я, между прочим, дама не замужняя…. Это ты свою репутацию бездумно запятнала!
Меня одолевала усталость. Потирая пальцами переносицу, с трудом сдерживала раздражение. Вот же заладила!
—.... а у меня ещё есть шанс удачно выйти замуж!... Был. Но благодаря тебе….
Всё! С меня, пожалуй, хватит!
Я остановилась напротив и скрестила руки на груди.
— Значит, так, Флоренс, — начала ровным, спокойным голосом. — Избавь меня от нытья и жалоб на свою нелёгкую судьбу. Даже если мы с Кристианом разводимся по моей вине, то ты не имеешь никакого морального права меня судить. Держи язык за зубами, ясно? Ты не приложила никаких усилий, чтобы себя обеспечить, жила за его счёт. А теперь иди на кухню. Невежливо заставлять ждать Эдвину.
— Если ты считаешь, что я ничего не сделала, то сильно заблуждаешься! — её голос дрогнул — она поняла, что сболтнула лишнего.
Округлила глаза и плотно сжала губы, хлопая ресницами. Я прищурилась, заметив это, но тему развивать не стала.
Как-нибудь потом обязательно спрошу Флоренс, что же она имела в виду и почему так стушевалась.
Поджав сердито губы, я указала ей на дверь. Сестрица на удивление молча посеменила к двери. Испугалась, что зацеплюсь за её слова.
Ну-ну! Обязательно зацеплюсь.
А пока пусть расслабится.
Рывком она распахнула тяжёлую, отсыревшую дверь и вышла из комнаты.
Мысленно сосчитав до пяти и глубоко вдохнув, я последовала за ней.
Мы прошли в кухню. Печь тихо потрескивала, по помещению разносился уютный аромат дымка и горячей пищи.
Кухня была не слишком просторной, но уютной и обжитой: стол из тёмного дерева, лавки вдоль стен, полки с банками, в которых хранились сушёные травы и крупы.
На столе стоял скромный ужин. Глубокая миска с тушёной капустой, в которой поблёскивали кусочки картофеля и моркови; чёрный хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и небольшая тарелка с солёными огурцами.
Всё просто, без изысков, но горячее и свежее.
Эдвина сняла с печи закипевший чайник и с привычной сноровкой разлила кипяток по чашкам, в которых уже лежали сушёные листья и ягоды земляники.
— Садитесь, чего встали, как не родные, — бросила она, не глядя на нас.
Мы переглянулись и сели.
Флоренс устроилась на краешке лавки, словно боялась испачкать подол о деревянную поверхность. И с явной опаской посмотрела на грубую миску ужином.
Осторожно пододвинула её к себе, придирчиво разглядывая содержимое.
Я же подняла глаза на тётю.
Эдвина стояла, опершись ладонями о стол, и внимательно наблюдала за нами — не с враждебностью, но с испытующим прищуром.
— Что? — хмыкнула она. — Не привыкли к простой еде? Извиняйте, омаров и фуагра у нас не водится. Ешьте, что дают.
Я с робкой благодарностью улыбнулась, взяла ложку и зачерпнула тушёную капусту. Запах оказался приятным, домашним. Почти как в детском саду!
Обычная еда меня не смущала — в прежней жизни я питалась и проще, тоже мне беда.
Флоренс же долго ковырялась вилкой в миске, переворачивая картофелину туда-сюда. Она покосилась на хлеб, потом на чашку с чаем, потом на меня, явно надеясь, что я поддержу её гастрономическое негодование.
Я продолжала есть, не поднимая глаз на сестру. Только сейчас поняла, насколько сильно проголодалась. От горячей пищи напряжение отпускало, и глаза начинали слипаться.
Эдвина уселась напротив нас на стул, сцепив руки на столе.
Она не спешила начинать разговор, очевидно, давая нам время в полной мере прочувствовать вкус новой жизни.
— Значит так, — произнесла она наконец, глядя то на меня, то на сестру. — Раз уж судьба вас сюда занесла, жить будете по моим правилам.
Флоренс нервно сглотнула.
— Подъём с первыми петухами. Спать до полудня никто не позволит. Дел полно. — Она кивнула в сторону двора. — Корова сама себя не подоит. Куры не покормятся, загоны не почистятся. Дрова не наколются. Печь сама не растопится.
Флоренс побледнела, её челюсть норовила отвалиться и упасть в миску с капустой.
Эдвина продолжала, не повышая голоса:
— Воду из колодца носить придётся. Зимой — лёд рубить. Водопровода нет, только бак со старым кристаллом нагрева в уборной, особо не разгуляешься, ванну с пеной не примешь. Летом будете огород полоть. Осенью — заготавливать соленья и не только. Тут всё просто: если ничего не сделаешь, то зиму не протянешь.
Она внимательно посмотрела на наши руки и хмыкнула.
— Нежные у вас ладони. Ничего! Огрубеют.
Флоренс бросила вилку и спрятала пальцы под стол.
— Кушать будете то, что есть. И что сами вырастите и соберёте, всё понятно?
Она перевела суровый взгляд на меня.
— Я слов на ветер не бросаю. Обещала трудиться — значит, так и будет. Работа меня не пугает.
Щека вспыхнула от пристального взгляда Флоренс. Я проигнорировала. Её мысли были предельно ясны и совершенно мне неинтересны.
— Посмотрим, как справишься, — кивнула Эдвина.
Я упрямо выдержала её твёрдый взгляд. Она хмыкнула и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.
По её лицу мелькнула эмоция, напоминающая одобрение. Кажется, я прошла проверку на прочность. Мы поняли друг друга без лишних слов.
Чего не скажешь о Флоренс.
Ночь прошла тяжелее, чем я ожидала. Кровать оказалась узкой, матрас — твёрдым и колючим.
Воздух в комнате пах сухим деревом и холодной золой из печи, и, несмотря на усталость, никак не удавалось уснуть.
Я лежала, глядя в темноту, и мысли, которые днём приходилось держать под контролем, теперь сводили с ума.
Я снова и снова возвращалась к вечеру своей гибели, к лицу Сергея, которое знала до мельчайшей родинки и морщинки. К моменту, когда доверие рассыпалось, как стекло под ногами.
Вспоминала его голос, его привычку щуриться, когда он что-то скрывал. И тот холодный расчёт в глазах, который увидела за миг до гибели.
Никакого драматизма и сожалений! Мне всего лишь было досадно, и в груди саднило. Как я могла быть настолько слепа и беспечна?
Я! Та, у которой с доверием серьёзные проблемы, о чём неоднократно упоминал тот же Сергей.
Но если с моей прежней жизнью всё складывалось хоть в какую-то логическую цепочку, то с жизнью Адрианы — не складывалось ничего.
Что произошло с ней до моего появления? Куда исчезла она сама? А, нет, тут всё ясно: умерла, как и я. Надеюсь, её не угораздило переместиться в моё тело и расхлёбывать кашу, заваренную Сергеем.
Почему её память, угасающая где-то в глубине сознания, отзывалась лишь смутными, рваными вспышками, реагируя на определённые триггеры?
И главное: что делал Джереми в её спальне той ночью?
Я закрыла глаза и попыталась восстановить картину. Поставить себя на место Адрианы. Его фигура в дверях ванной и уверенная, почти вызывающая ухмылка.
Ни растерянности, ни страха разоблачения в искрящихся удовольствием глазах. Подозрительно спокойный для человека, застигнутого врасплох.
И синяки. Они в картину не вписывались никаким боком. Даже учитывая, что у Адрианы тонкая и нежная кожа, и от малейшего прикосновения оставался след.
Такие синяки не могли возникнуть от нежных касаний. Да и кто за шею так хватает в порыве страсти?!
Моя рука невольно потянулась к синякам, пальцы осторожно коснулись кожи. Даже сейчас я испытывала болезненные ощущения, и хотелось покашлять.
Я провела по линии под подбородком, и в памяти мелькнуло смутное видение, похожее на призрак. Тонкий голосок Адрианы о чём-то умолял, но твёрдые пальцы сжимались всё крепче.
Попытка вдохнуть и невозможность это сделать, а дальше — непроглядная темнота.
Я резко открыла глаза, сердце подпрыгнуло, норовя выпрыгнуть изо рта, и забилось быстрее.
Неужели это не моя воспалённая фантазия? Не обрывок беспокойного сна, а настоящая память нового тела?
Мысль о том, что Джереми мог оказаться не просто участником неловкой сцены, а причиной этих следов, холодком пронеслась вдоль позвоночника.
Нет, я понимала, что он и оставил эти следы, но не могла никак разобраться — во время ласк переборщил или хладнокровно убил жену старшего брата.
Мне удалось уснуть лишь на короткое время, и сон был поверхностным и тревожным. Перед внутренним взором вновь возникло лицо Джереми.
И раз за разом я чувствовала, как его руки смыкаются на моей шее. Как в глазах не отражается ни сомнения, ни жалости, лишь холодная решимость довести начатое до конца.
Я распахнула глаза в тот самый момент, когда начала пугающе натурально задыхаться.
Грудь болезненно сжалась, каждый вдох давался с усилием. Я села в кровати, хватая ртом остывший воздух, и в ту же секунду за окном пронзительно закричал петух, возвещая начало нового дня.
Сон рассеялся, но тревога осталась. Она поселилась на подкорке, занозой впилась в сознание.
Если Джереми собирался убить Адриану, но у него не получилось, то он попытается завершить начатое. Любой другой так поступил бы на его месте.
Значит ли это, что мне стоит опасаться за свою жизнь? Или он не рискнёт заявиться в деревню? И какую роль в этой истории играл Кристиан?
Хороший вопрос, а ответа на него не было.
Я ещё несколько минут сидела в постели, прислушиваясь к собственному дыханию и к тому, как постепенно просыпается дом.
Скрипели доски в полу от неторопливых шагов, где-то в глубине двора фыркала корова, перекликались куры. Я отбросила одеяло и встала, отмахиваясь от мрачных мыслей.
С соседней кровати донеслось протяжное, жалобное хныканье.
Флоренс лежала лицом в подушку, натянув одеяло до ушей, и что-то невнятно бормотала о том, что это бесчеловечно — вставать в такую рань. Что в столице приличные люди ещё спят, и что её жизнь окончательно превратилась в пытку.
Я не удостоила её ответом и направилась к уборной.
Небольшое помещение оказалось неожиданно аккуратным и чистым. У стены стоял металлический бак с трубами, под ним располагался умывальник, над которым висело простое зеркало в деревянной раме.
Я остановилась перед ним и на секунду задержала взгляд на отражении.
На лице, которое постепенно переставало быть чужим.
Бледная кожа, лёгкие тени под глазами, тонкая шея, на которой всё ещё угадывались следы вчерашних синяков. Мд-а, они ещё долго будут напоминать о себе, меняя цвет с синего на пурпурный и жёлто-фиолетовый.
Вздыхая, повернула вентиль, и бак над головой загудел, внутри зашумела вода, нагреваясь, а через мгновение из крана полилась тёплая струя.
Я умылась, позволяя воде окончательно разогнать остатки тревожного сна. Пригладила волосы, стянула их в простой узел и, выпрямившись, посмотрела на себя внимательнее.
Если уж начинать новую жизнь, то с ясной головы.
Когда вошла в кухню, Эдвина уже была полностью одета. На ней красовалось плотное тёмное пальто, напоминавшее телогрейку из моего прежнего мира, а в руке она держала ведро.
На столе стояла плетёная корзинка с ломтями хлеба, миска с кашей, кувшин с молоком и чайник. Из изогнутого носика поднимался пар.
— Завтрак на столе, — коротко бросила тётя, не оборачиваясь. — После себя всё помойте.
И, не дожидаясь реакции, вышла из дома, дверь за ней хлопнула.
Я окинула взглядом стол, отметив скромность трапезы без всякого разочарования. Каша пахла приятно и сытно, хлеб был свежим и мягким, и, не теряя времени, быстро поела.
Флоренс вошла в кухню, с видом мученицы, и уселась, как на казнь. На ней поблёскивало бисером золотистое платье. Я изогнула бровь, но вслух ничего не сказала. Пусть щеголяет, в чём хочет.
Поднявшись из-за стола, подошла к двери и, сняв пальто с настенного крючка, накинула его. Застёгивая пуговицы, бросила через плечо:
— Посуду помой.
Она возмущённо ахнула, но я уже распахнула дверь и шагнула на улицу. Холодный утренний ветер окончательно прогнал остатки сна и сомнений.
Вышла во двор и сразу почувствовала, как холодная сырость пробирается сквозь ткань пальто. Воздух был пропитан запахом мокрой земли, навоза и сена.
После ночного дождя двор превратился в вязкое месиво, в котором нога утопала бы по щиколотку, если бы не широкие доски, уложенные от дома к хозяйственным постройкам.
Простое, но продуманное решение, позволяющее хоть как-то передвигаться между сараем, колодцем и загоном.
Я осторожно ступала по этим доскам, тонкая подошва моих городских сапог скользила по ним. Невольно отметила, что подобная обувь вряд ли переживёт хотя бы одну полноценную неделю здесь.
Для жизни в деревне требовалось не изящество, а практичность, и это касалось не только сапог.
Из загона донеслось протяжное мычание, и я направилась на звук с настороженным любопытством. Дверь в сарай была приоткрыта, и я остановилась на пороге.
Внутри пахло теплом, силосом и молоком. Эдвина сидела на низкой табуретке, прислонившись плечом к массивному боку пятнистой коровы. И уверенными, размеренными движениями доила её в металлическое ведро, струи молока звонко ударялись о его стенки.
Я не стала нарушать тишину и просто наблюдала, стараясь запомнить, как именно она сжимает ладони, с какой силой, в каком темпе.
Однако тётка, конечно же, заметила меня сразу — это выдал едва заметный поворот головы, лёгкое изменение дыхания, хотя она по-прежнему не оборачивалась.
Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила.
— Ну так что произошло на самом деле? — спросила она будничным тоном, не прекращая работы.
Я вздрогнула, хотя голос её не был резким.
— Ладно Флоренс, — продолжала она, — от неё можно ожидать взбалмошных выходок, у неё характер с огоньком и язык быстрее мысли. Но ты-то что натворила?
Я невольно выпрямилась.
— С чего вы взяли, тётушка, что я что-то натворила? — попыталась сохранить спокойствие.
Она косо взглянула на меня через плечо.
— Не просто так же тебя вышвырнул дракон, дорогуша, — произнесла она без особых эмоций. — У таких людей решения не принимаются сгоряча. На то должна быть веская причина.
Я опустила глаза, задумчиво закусив губу. Мышцы живота сжались от нахлынувшего волнения. Правды у меня не было — только обрывки и подозрения. Так что так и не нашлась, как ответить тёте.
Потому решила сказать, как есть.
— Если честно, я сама не до конца понимаю, что случилось, — выдохнула, пожимая плечами. — Всё произошло слишком быстро.
Эдвина негромко хмыкнула и качнула головой.
— А вот сестрица твоя наверняка понимает больше, чем говорит. Она всегда уши греет там, где не просят. Спросила бы её.
— Она молчит, — ответила я. — И сыплет обвинениями во всех грехах.
— Значит, и у самой рыльце в пушку, — буркнула тётка, и в её голосе прозвучало не злорадство, а усталая констатация. — Иначе растрепала бы уже направо и налево.
В сарае повисла тишина, нарушаемая лишь ритмичным звоном молока в ведре.
Когда Эвина закончила, отставила ведро и вытерла руки о передник, её взгляд стал чуть мягче, хотя выражение лица осталось строгим.
— Хочешь попробовать? — неожиданно спросила она.
Я кивнула, не задумываясь.
Тёня отодвинулась, уступая мне место, и я осторожно опустилась на табуретку. Прислушалась к спокойному дыханию коровы. Пальцы неуверенно сомкнулись на вымени, повторяя увиденное движение.
Ощущая необъяснимую силу в ладонях, я боялась навредить корове и осторожничала. Так что вместо ровной струи молоко капало в ведро.
Я замерла, покосившись на животное, тщательно пережёвывающее сено.
Эдвина усмехнулась и, встав рядом, направила мою руку.
— Не тяни, а сжимай уверенно, сверху вниз, — сказала она терпеливо. — Корова чувствует сомнение. Она у меня тихая, но чем ехидны не шутят. Почует чужую боязливую руку и забеспокоится.
Я попробовала снова, уже смелее, и на этот раз в ведре прозвучал первый отчётливый удар молока о металл, а затем второй, и ещё один.
Тётка наблюдала внимательно, но больше не вмешивалась, стоя у двери со сложенными на груди руками. Я сама не заметила, как втянулась в процесс и успокоилась.
Однообразные движения странным образом приводили мысли в порядок лучше любых разговоров.
Когда ведро наполнилось примерно на две трети, Эдвина коротко кивнула, решив, что для первого раза с меня вполне достаточно, аккуратно отставила его в сторону, затем взяла чистую тряпицу, обтёрла вымя коровы и одобрительно похлопала её по боку.
И, развернувшись, прошлась по загону к дальнему углу, где под навесом лежали аккуратно утрамбованные тюки сена.
Взяла вилы, проверила, не отсырело ли сверху, поправила край связки.
Я некоторое время молчала, вытирая руки о край передника, который она молча бросила мне на колени, и собираясь с мыслями.
Вопрос вертелся в голове с самого утра, но сейчас, среди запаха сена и тёплого дыхания скотины, он вдруг показался особенно важным.
— Тётушка… — начала я осторожно. — Я хотела спросить… где и как здесь можно подзаработать?
Она не ответила сразу, только воткнула вилы в сено и опёрлась на черенок, прищурившись, словно примерялась, стоит ли вообще со мной об этом говорить.
— Подзаработать, говоришь… — протянула она и хмыкнула, неожиданно посуровев. — И за какой надобностью тебе это? Только не говори, что в долгах, как в шелках!
Я, честно говоря, опешила.
— Почему вы думаете, что мы в долгах? — искренне возмутилась я и поднялась с табурета.
Тётушка сощурила глаза.
— А что я должна, по-твоему, подумать? Заявились, как снег на голову, да про заработок спрашиваете!
Устало вздохнув, я прошлась по загону и сняла пальто с гвоздя, вбитого в дощатую стену.
— Мы всего лишь хотим выжить и приносить пользу, а не сидеть у вас на шее. Я хочу, а за Флоренс ответить не могу, но сделаю всё от себя зависящее, чтобы она худо-бедно помогала.
Я остановилась около маленького окошка с мутным стеклом и всмотрелась в унылую осеннюю даль. Встряли мы, конечно, по полной программе.
Разумеется, я приспособлюсь к новой жизни и условиям, но отсутствие памяти о прошлом настоящей Адрианы значительно усложняло задачу.
Не готовила меня прошлая жизнь к такому…. Я не пасовала перед трудностями, и в то же время никак не могла свыкнуться с новой реальностью.
За что силы свыше меня наказывали? Где нагрешила? Почему я оказалась именно в этом теле и в этом мире?
Не знаю, сколько я так простояла в задумчивости у окна. Внимание привлекли неторопливые шаги. Эдвина прошлась по загону.
— В нашей деревне много не заработаешь, сразу скажу, — вдруг сказала она, понизив голос, заметно смягчившись. — Тут каждый за своё держится, чужих кормить никто не любит.
Она сделала пару шагов вдоль стены, проверяя кормушку, и продолжила:
— Есть старая мельница у речки, за поворотом, как к тракту идти. Раньше там муку мололи на всю округу, а теперь хозяин один остался, старик уже, помощники ему нужны. Работа тяжёлая, но за неё хоть что-то платят.
Я кивнула, запоминая, и посмотрела на неё через плечо.
— Ещё лавка есть, в самом конце деревни, — добавила тётушка. — Продуктовая, если так можно назвать. Там хозяйка одна не справляется, особенно когда обозы с тракта заходят. Иногда берёт людей на подмогу, если видит, что толк будет.
Она на секунду замолчала, потом усмехнулась краешком губ.
— Только учти, у нас тут не столица. Тут и народ разный ходит.
Я насторожилась.
— В каком смысле?
Эдвина пожала плечами, словно речь шла о чём-то обычном.
— В таком, что дорога рядом. А где дорога — там и всякие… любители поживиться. Бывает, наведываются. То ночью, то под вечер. По дворам не шастают, но лавку пару раз уже трясли. И мельницу тоже.
Она бросила на меня быстрый взгляд.
— Так что если работать пойдёшь, голову на плечах держи. Здесь за тебя никто отвечать не станет.
Я невольно нахмурилась, представляя, как в эту тихую, на первый взгляд, деревню могут заявляться разбойники.
— Поняла, — тихо сказала.
Эдвина ещё секунду смотрела на меня, словно пытаясь понять, испугалась я или наоборот, и потом коротко кивнула.
— Я поговорю с хозяйкой лавки, мы с ней давние приятельницы.
— Благодарю, тётушка….
— Пока не за что, — отмахнулась она и приблизилась к двери. Дёрнула за ручку, и в загон ворвался холодный утренний воздух. — А теперь пошли, я тебе двор и хозяйство покажу. Дела всегда найдутся, и тебе придётся совмещать их с работой — если возьмут, конечно. А Флоренс пусть кур покормит, — с ноткой раздражения выдохнула Эдвина и махнула рукой в сторону. — Он в соседней постройке.
Эдвина вышла из загона первой, неся ведро с молоком, и направилась к дому по доскам, уложенным поверх раскисшей земли.
Я пошла следом, стараясь ступать аккуратнее, потому что сапоги с тонкой подошвой жутко скользили.
Когда мы подошли к крыльцу, тётка резко остановилась, открыла дверь и громко позвала:
— Флоренс!
Из дома донеслось недовольное ворчание, после чего на пороге появилась сестра. Она вытирала руки о полотенце и выглядела так, будто её только что отвлекли от крайне важного и утомительного занятия.
— Что ещё? — протянула она с явным раздражением.
Эдвина смерила её взглядом, в котором читалось всё — от скепсиса до терпеливой решимости. Наряд Флоренс она тоже оценила и причмокнула губами.
— Отнеси молоко в кухню и поставь на скамейку, — тётя перенесла через порог ведро и опустила на коврик. — А потом ступай кур покорми. Зерно в мешке в курятнике.
Флоренс растерянно оглядела двор, словно впервые заметила, что он состоит не только из крыльца и двери.
— А где… здесь курятник?
Тётка выразительно закатила глаза.
— Адриана покажет. Она уже во дворе освоилась. В отличие от некоторых. — А после паузы добавила: — Накинь что-нибудь, а то куры ослепнут.
Я вздохнула и кивнула сестре, недовольно поджавшей губы.
— Пойдём.
Флоренс стащила с крючка своё пальто и спустилась с крыльца, сверля глазами спину тёти. Осторожно ступая по доскам, будто её заставляли идти по болоту босиком, и время от времени приподнимая подол пальто, чтобы оно не коснулось грязи, последовала за мной.
Курятник располагался внутри двора у самого забора — низкая, слегка покосившаяся постройка с загоном, внутри которого бродили несколько кур, лениво разгребая лапами землю.
Они тут же оживились, увидев нас, и настороженно вытянули шеи.
Я заглянула в мешок с зерном, стоявший у стены, и протянула Флоренс деревянную миску.
— Насыпь и брось им сюда, — сказала, указывая на кормушки.
Флоренс уставилась на миску, затем на кур.
— Они же… клюются.
— Иногда, — спокойно ответила я. — Но если не покормишь, то точно накинутся.
Она тяжело вздохнула, с явным отвращением зачерпнула зерно и неуверенно шагнула к загону.
Я ещё секунду наблюдала за сестрой, убедилась, что она хотя бы поняла, что нужно делать, после чего развернулась и направилась обратно к Эдвине.
Тётя уже стояла у дровника и терпеливо ждала, пока я освобожусь.
— Показала? — спросила она, не оборачиваясь.
— Показала.
Эдвина коротко усмехнулась.
— Тогда смотри внимательно. Это теперь и твоё хозяйство тоже.
Она начала показывать двор: где хранятся дрова, где стоит колодец, где лежат мешки с зерном и инструменты. Я старалась запоминать каждую мелочь.
Мы как раз подошли к дровнику, когда со стороны курятника вдруг раздался пронзительный визг.
— А-а-а! Уберите её!
Я резко обернулась.
Флоренс стояла посреди загона, вытянув руки с пустой миской, а перед ней, важно выпятив грудь, шла крупная рыжая курица.
Птица остановилась, наклонила голову, пристально посмотрела на сестру и сделала быстрый выпад вперёд.
Флоренс взвизгнула и попятилась.
Курица, почувствовав слабость противника, тут же ускорилась.
— Она на меня нападает! — закричала сестра, пытаясь отступить, но запнулась о доску и едва не потеряла равновесие.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Эдвина тяжело вздохнула и покачала головой.
— Драконьи боги… — пробормотала она. — Да что ж за бестолковое создание.
Взяла с земли короткую палку, спокойно подошла к загону и легонько постучала по доске рядом с курицей.
— Брысь, Марта. Нашла себе развлечение!
Курица недовольно кудахтнула и, ещё раз смерив Флоренс взглядом, гордо отошла в сторону.
Сестра стояла неподвижно, тяжело дыша и с побелевшим от страха лицом.
Тётушка посмотрела на неё с лёгким прищуром.
— Если тебя курица до истерики доводит, боюсь представить, что будет, когда ты увидишь индюка.
Я всё-таки не выдержала и тихо фыркнула.
Флоренс обернулась ко мне с обиженным видом, явно рассчитывая на сочувствие, но я лишь покачала головой и собиралась отвернуться, но поскользнулась.
Инстинктивно протянула руку к стоявшему у колодца деревянному ведру в надежде опереться на что-нибудь.
Ладонь легла на холодный, влажный край.
И в ту же секунду по коже пробежало странное ощущение — резкий, колкий холод на кончиках пальцев. Я невольно вздрогнула и крепче сжала обод ведра.
Там, где касались мои пальцы, древесина вдруг побелела.
Сначала едва заметно, как лёгкий налёт инея в морозное утро, а затем чуть отчётливее — тонкая серебристая корочка изморози медленно расползлась по краю ведра.
Я замерла, не сразу поверив глазам.
Сердце гулко ударилось о рёбра. Что ещё за чертовщина?
Это продолжалось всего мгновение. Стоило мне отдёрнуть руку, как белая корка дрогнула и растаяла, оставив после себя лишь влажное тёмное дерево.
Я несколько секунд смотрела на ведро, ощущая покалывание в пальцах.
— Хватит смотреть. Пошли дальше. Я тебе ещё половину хозяйства не показала, — донёсся голос Эдвины и вывел меня из ступора.
Я быстро обернулась. Тётка уже направлялась к сараю и нетерпеливо махнула рукой.
И поспешила за ней, стараясь не думать о том, что только что произошло, хотя пульс барабанил в висках.
Это что же — магия?!
Эдвина шла через двор, не оборачиваясь, и мне пришлось поспешить следом, чтобы не отстать.
— Здесь дровник, — бросила тётка, кивнув на низкий навес, под которым аккуратными рядами были сложены поленья. — На зиму запасаем заранее. Если не лениться летом, зимой легче живётся.
Мы прошли дальше, и за сараем открылся вид на огород — и оказался он гораздо больше, чем я ожидала увидеть у такого небольшого дома.
Грядки тянулись длинными рядами, сейчас уже пустые после осеннего сбора урожая, но по краям всё ещё торчали жёсткие стебли капусты, а в одном углу аккуратными кучами лежали ботва и сухие листья.
— Здесь летом работы невпроворот, — сказала Эдвина, оглядывая огород с привычной хозяйской придирчивостью. — Картошка, морковь, свёкла, капуста… Без своего огорода в деревне не проживёшь.
Она повернула чуть правее и остановилась возле странной деревянной конструкции, напоминавшей что-то среднее между прессом и небольшим станком.
— А это что? — не удержалась я.
— Листовой пресс, — ответила она. — Осенью листья собираем, сушим, потом вот тут спрессовываем в брикеты. Ими печь топить удобно — горят долго.
Я подошла ближе и провела рукой по грубым деревянным доскам устройства, пытаясь представить, как именно оно работает.
— Дрова нынче не дёшевы, — добавила тётка. — Сама много не наколешь, приходится просить соседа — за монету или бутыль яблочного эликсира. А так всё в дело идёт.
Мы обогнули огород и подошли к низкой пристройке у дома. Эдвина наклонилась, подняла тяжёлую деревянную крышку люка и махнула мне рукой.
— Спускайся. Погреб покажу.
Я осторожно спустилась по узкой лестнице вниз. Внутри было довольно прохладно и пахло влажной землёй и древесиной вперемешку со сладко-кислыми нотками садовых ягод и мочёных яблок.
Тётка зажгла лампу, и жёлтый свет выхватил из темноты ряды полок и бочек.
Я огляделась, заметив изморозь на стенах погреба в дальнем углу. Похоже на… морозилку. А на стенах мерцали кристаллы в медной оправе, но они явно не осветительную функцию выполняли.
Какие-то артефакты? Из-за них сохранялась минусовая температура?
На полках выстроились в стройные ряды банки с вареньем, сливовыми и яблочными компотами и с маринованными овощами, на полу в деревянных ящиках стояли мешки с картошкой и луком.
Вдоль дальней, холодной стены тянулись большие деревянные кадки, накрытые крышками.
— Здесь и прошлогодние запасы, и с этого лета, — сказала Эдвина, постучав по одной из бочек. — В основном ягоды. Девать их некуда, а выбросить или раздать рука не поднимается. Часть пускаю на эликсир, чтобы расплачиваться с соседом. Приходится его звать порой — то крышу подлатать, то ещё какая напасть. В одиночку не справиться в деревне, всегда что-то требует твёрдой мужской руки.
Она подняла крышку.
Внутри лежали ягоды смородины, присыпанные льдом. В соседней — клубника. В остальных бочках я обнаружила малину, землянику, чернику, ежевику, вишню и клюкву.
А ещё неизвестные мне ягоды, похожие на гибрид малины и клубники золотистого цвета.
Я наклонилась и втянула густой медовый аромат.
— Это медяника, — продолжала тётка, заметив мой интерес к необыкновенной ягоде. — Когда урожай хороший, девать их особо некуда. Часть продаю, часть на варенье идёт… а часть так и лежит.
— Пропадает? — спросила я.
— Бывает, — пожала она плечами. — Съесть столько невозможно.
Меня подмывало спросить у Эдвины, нет ли у неё детей, но тогда бы я сразу выдала себя с потрохами. Почему она жила одна? Почему без семьи или хотя бы мужа?
Попробую позже как-нибудь аккуратно выведать у Флоренс.
Вздохнув, я посмотрела на ягоды и вдруг поймала себя на неожиданной мысли.
В голове вспыхнуло воспоминание — морозильники, витрины, холодный сладкий воздух кондитерских, куда иногда заходила перекусить после дежурств.
Десерты, сорбеты, ледяные лакомства…
Из этих ягод можно было сделать что-то совсем другое. Не просто варенье, а нечто особенное.
Что за идиотские фантазии? Я нервно хохотнула и выпрямилась, глядя на бочку.
Нет, я конечно готовила домашнее мороженое, но для себя — ради баловства и разнообразия. А тут такой объём ягод…. Фабрику нужно открывать! Или, как минимум, лавку…
— Интересно… — пробормотала я и тут же тряхнула головой.
Какая лавка? На всё нужны деньги, а у нас их нет. Ладно, молоко можно достать — благо, корова имеется. Но сахар, ванилин, вафли….
Что-то я не на шутку разошлась, загоревшись сумасшедшей идеей. Надо быть реалисткой, Алёна.
— Что? — сразу насторожилась Эдвина.
— Да так… — я улыбнулась и отмахнулась от собственных мыслей. — Просто подумала. Глупая детская идея. Не обращайте внимания, тётя.
Она некоторое время внимательно смотрела на меня, но ничего не сказала. А я сделала вид, будто меня безумно интересует репчатый лук.
Держа лампу перед собой, Эдвина стала подниматься по лестнице.
— Закрывай крышку, — бросила она через плечо. — И не задерживайся там, в сырости долго стоять ни к чему.
Я кивнула, хотя она уже не смотрела, и дождалась, пока тяжёлая крышка люка наверху хлопнет, отрезая меня от света и её бдительности.
Несколько секунд простояла неподвижно, прислушиваясь.
Сверху доносились шаги тёти — она прошла по двору, потом скрипнула дверь сарая. Я медленно выдохнула.
Перед глазами снова всплыло ведро у колодца и та тонкая серебристая изморозь, расползшаяся под моими пальцами. Не почудилось же мне это…
Я прекрасно помнила ощущение — резкий холод, будто что-то внутри на мгновение проснулось. Подняла руку и посмотрела на пальцы. Х-м-м, ничего особенного. Вроде.
Огляделась и осторожно подошла к одной из бочек. Рядом стояла небольшая деревянная миска с ягодами — той самой медяникой, золотистой, мягко светящейся в тусклом свете лампы.
Я взяла одну ягоду в ладонь.
— Ну давай… — тихо пробормотала, сама не понимая, кому это говорю.
Сжала пальцы сильнее, пытаясь повторить то странное явление, которое возникло у колодца. Сосредоточилась на холоде, представила, как он растекается по коже, как ледяная волна проходит сквозь ладонь.
Ничего.
Я нахмурилась и попробовала снова, сильнее сжав ягоду.
— Давай же…
Но ягода оставалась такой же мягкой и тёплой, только сок выступил между пальцами.
Я раздражённо выдохнула, положила её обратно в миску и попробовала иначе: коснулась деревянного обода бочки, задержала ладонь на гладкой прохладной поверхности и снова попыталась вызвать то странное чувство.
Тишина.
Никакого инея. Никакого холода.
Только влажное дерево под пальцами.
Я отдёрнула руку и тихо фыркнула.
— Отлично, — пробормотала в тишину. — Значит, показалось. Или…. нужно какое-то особое стечение обстоятельств. Тьфу, ладно!
Я ещё раз посмотрела на миску с медяникой, словно надеялась, что она сама возьмёт и покроется льдом, но ягоды лежали спокойно и безразлично, источая свой густой сладковатый аромат.
Похоже, волшебница из меня пока что никудышная.
Сверху снова скрипнули доски.
Я быстро поставила миску на место, накрыла бочку крышкой и направилась к лестнице.
Поднялась обратно во двор и только ступила на доски, высматривая тётю, как со стороны дороги донеслись голоса.
Мимо калитки проходили двое мужчин. Один из них — высокий, в потёртом плаще — говорил громко и сердито, будто уже не первый раз пересказывал одну и ту же историю.
— Я же говорю, ночью у моста их перехватили. Прямо на тракте.
— Опять? — недоверчиво переспросил второй.
— Ага. Купцов тряхнули. Говорят, целый обоз остановили.
Я невольно насторожилась.
Эдвина, остановившись у двери в сарай с инструментами, тоже прислушалась, чуть повернула голову в сторону дороги.
— Кто? — спросил второй мужчина.
Первый пожал плечами.
— Да кто ж их знает. Разбойники. Только говорят, среди них маг был.
Он понизил голос, но ветер донёс до нас каждое слово.
— А ещё болтают, что это не простые лихие люди. Будто бы красные драконы опять лазутчиков через границу перебросили. Канцелярия уже носом землю роет. Если правда — значит, они уже в столице.
— В Арденгарде? — удивился второй.
— А где ж ещё?! Серебряное королевство сейчас как улей — шпионы, дозоры, стража на ушах. Говорят, сам Верховный следователь из канцелярии этим делом занялся.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. С чего бы вдруг? Я же понятия не имела, о чём и о ком речь, но тело моментально среагировало.
Эдвина тихо фыркнула.
— Вот так и живём, — пробормотала она, распахивая скрипучую дверь. — Тракт рядом — значит, и неприятностей жди.
Она повернулась ко мне.
— Ну что, экскурсию я тебе устроила. Теперь посмотрим, как ты со всем этим справишься.
Я кивнула, силясь унять участившееся дыхание. Приложила ладонь к груди. Да что ж такое?!
Неужели Адриана имела какое-то отношение к происходящему? Любопытно — какое же…. И как теперь узнать наверняка?
Мда-а, вот тебе и головоломка. Да и какое мне дело-то?
Кристиан
Экипаж медленно катился по аллее к воротам, оставляя за собой тёмные следы на влажной земле.
Служанки на крыльце переговаривались вполголоса, провожая взглядами карету, увозившую с собой женщину, которую я только что выгнал из своей жизни.
Я и не собирался смотреть ей вслед так долго. Всё было решено, и решение это казалось мне правильным. Предательство не прощают. А Адриана предала меня — прямо под носом, да ещё и с моим же братом.
От одной мысли о ней кровь в венах закипала. И всё же я продолжал стоять у окна.
В какой-то момент занавеска в окне экипажа чуть сдвинулась, и я увидел её лицо. Адриана смотрела прямо на дом, будто знала, что я наблюдаю.
На секунду наши взгляды встретились.
А затем она подняла руку.
Сначала я решил, что жёнушка собирается помахать — жест, пусть и запоздалый, но хотя бы понятный. Однако вместо этого она сложила пальцы странным образом, оставив вытянутым только один.
Средний.
Она показала мне этот жест совершенно спокойно, даже с каким-то мрачным удовлетворением, словно считала, что сказала этим всё, что хотела.
Я нахмурился.
Жест был мне незнаком. Он не относился ни к дворцовым приветствиям, ни к обычным знакам оскорбления, которые иногда использовали в уличных ссорах.
Да и откуда бы ей знать их?
Может, это сигнал какой-то тайный? Или….
Х-м-м-м.
Карета тем временем скрылась за воротами.
Я ещё несколько секунд смотрел на пустую дорогу, пытаясь понять, что именно она имела в виду.
И почему в её взгляде не было ни страха, ни раскаяния, ни мольбы.
Только раздражение.
Наконец я отошёл от окна и медленно направился к столу.
На несколько секунд замер посреди комнаты, пытаясь вернуть себе привычное хладнокровие, которое обычно не покидало меня ни на допросах, ни на заседаниях канцелярии.
Однако мысли всё равно возвращались к сцене в спальне жены, словно кто-то настойчиво прокручивал её перед глазами снова и снова.
Я подошёл к столу и машинально провёл ладонью по его поверхности, проверяя, всё ли лежит на своих местах.
Бумаги. Чернильница. Перо.
И только одна деталь нарушала привычный порядок.
Из слегка приоткрытого ящика торчал край тонкого кружева.
Я нахмурился и выдвинул ящик полностью.
Внутри лежало женское бельё.
Достав его, несколько секунд рассматривал, медленно поворачивая между пальцами, пытаясь понять, каким образом эта вещь могла оказаться здесь.
Я не приводил женщин в кабинет. Никогда. И, разумеется, не позволял им рыться в моём столе. А оставлять свои панталоны — тем более.
Адриана тоже сюда не заходила. По крайней мере, без приглашения. Да и сама мысль о том, что она могла оставить здесь подобную вещь, казалась нелепой.
Я бросил бельё на стол и, упершись ладонями в край столешницы, на мгновение прикрыл глаза.
Перед внутренним взором снова всплыла сцена в спальне.
Во взгляде Адрианы не было ни смущения, ни страха разоблачения, которые обычно сопровождают измену. Там был испуг другого рода. Она словно впервые меня видела.
А ещё…. Холодная, упрямая злость, которую я никогда прежде в ней не замечал.
И синяки.
Я отчётливо помнил, как взял её за подбородок и повернул лицо в сторону, чтобы лучше рассмотреть их. Следы на шее выглядели так, будто чьи-то пальцы сжимались там с силой, оставляя после себя чёткие отметины.
Если бы я увидел подобное на допросе, то без колебаний сказал бы, что человека пытались задушить. Но для задушенной Адриана выглядела достаточно живой.
Даже в порыве страсти так горло не сжимают. Разве что хотят причинить вред намеренно.
Проклятие, снова во мне говорил следователь и требовал разобрать ситуацию по косточкам, как бы ни было противно!
Я выпрямился и прошёл к окну, сцепив руки за спиной. И всё же что-то в произошедшем не складывалось.
Она спорила со мной. Требовала доказательств. Говорила о каких-то экспертизах так уверенно, будто стояла не перед мужем, обвиняющим её в измене, а перед судьёй.
Я никогда не слышал от неё подобных слов. Можно подумать, она знала их значение!
Адриана всегда была тихой. Удобной. Осторожной. Послушной и робкой. Чем порой бесила меня.
А сегодня она смотрела так, будто готова была отбиваться, как загнанная в угол раненная волчица.
Такое ощущение, что я её совершенно не знал….
Что ж, может, и славно, что всё именно так случилось. Она не была моей истинной парой и чувств нежных не вызывала. Да и весь наш брак походил на хреново срежиссированный спектакль.
Близость и вовсе не вызывала интереса. Сначала я списывал её неловкость и зажатость на юный возраст и неопытность, но с каждым разом становилось только хуже.
В конце концов, она отбила желание к ней прикасаться.
Что ж, теперь я мог не беспокоиться о том, что пришлось бы разводиться с ней, если я встречу свою истинную.
Я нахмурился и снова перевёл взгляд на стол, где лежало злосчастное кружево.
Если это принадлежало ей, то почему оно оказалось здесь? Что за идиотские шуточки, а?
Если не Адриане, то кому? Кому вообще могло в голову прийти оставить своё бельё в моём кабинете и с какой целью?
Дверь распахнулась без стука.
Я даже не обернулся, потому что и без того знал, кто позволил бы себе войти подобным образом.
— Признаться, брат, — протянул знакомый голос с ленивой насмешкой, — я ожидал от тебя большего хладнокровия.
Закатив устало глаза, я медленно повернулся.
Джереми стоял в дверях, небрежно прислонившись плечом к косяку, и выглядел так, будто всё произошедшее его скорее забавляло, чем беспокоило.
А должно бы беспокоить. Ведь он не меньше Адрианы виноват в случившемся! Передо мной виноват!
— Ты выгнал собственную жену, — продолжил он и изогнул бровь. — Причём сделал это с такой скоростью, что я не успел насладиться представлением.
Я посмотрел на него холодно, стараясь не выдавать того раздражения, которое он неизменно вызывал одним своим присутствием.
— Зачем ты это сделал, Джереми? Хотел мне что-то доказать, как обычно?
Младший брат отлип от косяка и чуть развёл руками, словно речь шла о пустяке.
— Лишь то, что твоя жёнушка такая же, как и все, и с тобой исключительно из-за денег. Обыкновенная, ничего не стоящая подстилка. Да, я решил проверить Адриану. Знаешь же, ни одна женщина передо мной не устоит, и она не исключение. Так сказать, я совместил приятное с полезным, и тебе оказал услугу.
Он прошёл в кабинет, не спрашивая разрешения, и остановился у стола, скользнув равнодушным взглядом по бумагам.
— Услугу?!
— Разумеется, — продолжил он всё тем же спокойным тоном. — Ты сам говорил, что этот брак был… необходимостью. Политика, репутация, приличия и всё такое. Ни любви, ни особой привязанности я между вами никогда не замечал.
Он обошёл стол и остановился напротив меня, скрестив руки на груди.
Я почувствовал, как гнев ударил в виски.
— Так что, если подумать, я избавил тебя от весьма утомительной обязанности.
Я смотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он это всерьёз.
— Благодарю за заботу, но не стоило так…. утруждаться. Я бы и без тебя справился как-нибудь.
— Уверяю, брат, — продолжил он мягко, — не справился бы. Так бы и закрывал глаза на её сомнительное поведение. А мне было невыносимо наблюдать за тобой. Это ж надо так издеваться над собой! Будто достойней женщины нет на целом свете! Я, конечно, понимаю, что тебе было жаль эту никчёмную девицу и рука не поднималась избавиться. Что ж, я облегчил тебе задачу. Извини, что вышло так неаккуратно, но обстоятельства иногда складываются весьма… неловко.
— Не аккуратно? — переспросил я ледяным тоном. — Неловко? Любопытный подбор слов. Я бы назвал ситуацию иначе. Ты спал с моей женой, Джереми! Какой бы они ни была — это исключительно моя проблема! Не твоё собачье дело, что между нами происходило. Ты не имел права влезать.
Он небрежно пожал плечами, обходя стол.
— Порой необходимо действовать жёстко. Не знал, что это тебя заденет. Но, должен признать, у Адрианы оказалась… неожиданная сторона характера.
Я испепелял брата глазами, силясь понять, насколько его хватит. Он действительно не понимал, что именно меня “задело” или прикидывался кретином?!
И синяки на шее Адрианы появились сами собой?
Гнев бурлил в груди, но я сдерживался до этой минуты. До его последних слов.
Стиснув зубы, двинулся на него и, не дав шанса отступить, схватил за грудки. В глазах брата промелькнул холод, нахальная улыбка сползла с лица.
По коже пронеслась рябь, дракон заёрзал, рыча и требуя надрать и подпалить зад зарвавшемуся братишке.
Разбираться с Джереми было бесполезно. У него всегда находились оправдания, не вяжущиеся с моей логикой.
Но он выбесил меня!
И оказался на волоске от того, чтобы быть выставленным за дверь моего дома с помятой мордой вслед за испорченной им же жёнушкой.
— Впредь не вмешивайся в мою личную жизнь, — раскалённым голосом произнёс я. — Не переступай границы, Джереми. Обойдусь без твоей двусмысленной заботы. Лучше о себе подумай, о своей репутации главного потаскуна Арденбурга. А ведь ты служишь в канцелярии!
Его взгляд на секунду задержался на кружеве, лежавшем на столе.
И в уголках губ появилась лукавая ухмылка.
Чуть отстранившись, он попробовал стряхнуть мою руку — попытка перевести ссору в шутку. Чтоб его….
Выругавшись в адрес брата, я разжал пальцы и отступил в сторону, только бы не видеть его. Какой смысл нервы себе трепать из-за этого идиота?!
— Братец, да ты сам хорош! Любовниц в дом водишь и не стесняешься, — он демонстративно оправил камзол.
Я скрипнул зубами и перевёл на Джереми испепеляющий взгляд, зная, что зрачки вытягиваются — дракон выглянул посмотреть на него. Снова кровь в венах закипала.
Порыв ветра из приоткрытого окна швырнул в лицо аромат его одеколона. Поморщившись, я с удивлением отметил, что от брата не пахнет Адрианой.
А ведь должно бы! Принять ванну успел? Какой шустрый, однако.
— Ты думаешь, это смешно? — процедил я.
Джереми слегка склонил голову, рассматривая меня с тем же выражением лёгкого любопытства, с каким обычно наблюдают за особенно интересным насекомым.
— Я думаю, брат, что ты чересчур драматизируешь.
Медленно вернувшись к столу, я взял лежащее на нём кружево.
— Любопытная вещь, — произнёс я наконец, не поднимая глаз.
Джереми опёрся бедром о край стола и наблюдал за мной с ироничным выражением, которое с детства вызывало желание стереть его с обворожительной рожи кулаком.
— Если ты собираешься читать мне лекцию о женской моде, брат, — протянул он, — боюсь, я не самый благодарный слушатель.
Я медленно поднял взгляд.
— Это лежало в моём столе.
Он пожал плечами.
— Уверен, у тебя достаточно поклонниц, чтобы подобные вещи появлялись сами собой.
Я слегка наклонил голову, продолжая рассматривать его лицо, и с некоторым удовлетворением отметил, что его взгляд на секунду всё же задержался на кружеве чуть дольше, чем следовало бы.
— Возможно, — сказал я негромко. — Вот только есть одна проблема.
Я положил ткань обратно на стол и медленно выдвинул ящик, демонстрируя пустое место внутри.
— Этот стол стоит в моём кабинете, а в мой кабинет женщины не заходят.
Джереми тихо усмехнулся.
— Какая трагедия!
— И моя жена, — продолжил я тем же ровным, контролируемым тоном, — тоже не имела привычки рыться в моих бумагах и оставлять в ящиках своё бельё.
Несколько секунд он молчал, а затем чуть склонил голову набок.
— Ты хочешь сказать, что оно не её? Ну, и не моё! — и заржал.
— Я хочу сказать, что весь сегодняшний вечер выглядит крайне… странно.
Джереми тихо хмыкнул, однако его улыбка утратила яркость.
— Ты всегда был склонен превращать любую ситуацию в расследование.
— Это моя работа, — вздыхая, ответил я.
Какими бы странными ни были события, канцелярия не имела привычки ждать, пока следователь разберётся со своей семейной жизнью.
И, словно в подтверждение этой мысли, в дверь коротко постучали.
Я даже не успел ответить, как она приоткрылась, и на пороге показался молодой секретарь в тёмной форме канцелярии, с аккуратно уложенными волосами и свитком в руках.
— Лорд Лоуренс, — произнёс он с почтительным поклоном, — срочное донесение из канцелярии.
Я протянул руку.
— Говори.
Юноша быстро подошёл к столу и положил передо мной запечатанный свиток с чёрной печатью.
Я сразу узнал её.
Печать внутреннего отдела разведки. Это означало только одно — неприятности.
Разломив сургуч, я развернул донесение и быстро пробежал глазами по строкам, мрачнея с каждым прочитанным словом.
— Когда это поступило? — спросил, не поднимая головы.
— Час назад, милорд. В канцелярию уже собирают совет.
Я медленно свернул бумагу.
— Значит, они всё-таки прорвались.
Секретарь нервно сглотнул.
— Похоже на то.
Я поднял взгляд.
— Сколько?
— По донесению пограничной стражи — не меньше пяти человек. Возможно больше. Они пересекли границу у северного тракта три ночи назад и успели скрыться до того, как их перехватили.
Я нахмурился.
— Красные?
— Да, милорд.
На секунду в кабинете повисла тяжёлая тишина.
Красные драконы редко действовали открыто. Их шпионы предпочитали тени, интриги и тихие убийства. Если же разведка начинала бить тревогу, значит, дело уже вышло за пределы обычных слухов.
— Их след потерян? — спросил я.
— Не совсем.
Секретарь сделал шаг ближе.
— Есть основания полагать, что они направляются в столицу.
Я медленно опёрся ладонями о стол.
— В Арденгард.
Юноша кивнул.
— Да, милорд. И канцлер требует вашего присутствия в канцелярии немедленно.
Я на мгновение закрыл глаза, потирая переносицу и остывая. Возвращаясь в рабочее состояние.
Диверсии. Загадочные убийства наших агентов.
Назревающая война с красными драконами, терроризирующими Королевство.
Когда снова открыл глаза, раздражение из-за сегодняшних событий уже почти исчезло, уступив место холодной сосредоточенности.
Кивая, я накинул пальто, висящее на спинке кресла.
— Передай канцлеру, что я буду через четверть часа.
Секретарь поклонился и быстро вышел.
А я посмотрел в упор на Джереми. Он больше не скалился.
— Собирайся. Ты мне сегодня нужен в канцелярии.
Он хмыкнул и направился к двери.
— Как скажешь, братец. Всегда к твоим услугам, — и тихо рассмеялся.
Сжав кулаки, я смотрел ему в спину. Как никогда он выводил меня из себя. Действительно, с чего бы вдруг? Он же сегодня превзошёл сам себя и покусился на мою территорию.
А я такого нахальства не мог стерпеть.
Поднимаясь по лестнице канцелярии, я постепенно возвращался в привычное состояние холодной сосредоточенности, в котором личные раздражения и семейные недоразумения отходили на второй план, уступая место работе.
Потому что именно здесь, среди каменных стен, запаха старых архивов и шелеста бумаги, всё снова становилось простым и понятным: факты, версии, доказательства.
Несколько служащих, заметив меня, поспешно выпрямились у стен коридора, словно их одновременно дёрнули за невидимую нить. Один из младших следователей с папкой в руках шагнул вперёд, явно намереваясь что-то доложить.
Я не замедлил шага.
— Донесения с северного тракта ко мне на стол до полуночи, — произнёс на ходу, не оборачиваясь. — И поднимите архивные материалы по Морвенну за последние пять лет, особенно всё, что касается пограничных инцидентов.
— Да, милорд.
Следующий помощник уже спешил навстречу, удерживая под мышкой несколько свитков.
— Милорд, из пограничной стражи прислали уточнение….
— Пусть капитан разведки зайдёт ко мне через час, — спокойно перебил я, даже не давая ему закончить. — А сводку оставьте у секретаря.
Юноша торопливо кивнул и свернул в боковой коридор.
Джереми всё это время шёл рядом, заложив руки за спину и наблюдая за происходящим с отсутствующим видом.
— Признаться, брат, — заметил он спустя несколько шагов, — я начинаю подозревать, что сегодня нас ждёт куда более занимательная ночь, чем я рассчитывал. Думаю, будет разумно, если я составлю тебе компанию на переговорах.
Я остановился так резко, что он едва не налетел на меня плечом.
Медленно повернувшись, посмотрел на него.
— Нет.
Он слегка приподнял бровь, будто ожидал, что я сейчас добавлю что-нибудь ещё.
Я не добавил.
— Ты действительно собираешься оставить меня в стороне? — поинтересовался он с недоумённой усмешкой.
— У тебя есть собственные обязанности, — спокойно ответил я, продолжая смотреть на него. — Или мне напомнить?
Его усмешка стала чуть тоньше.
— Северная граница, — продолжил я ровным голосом. — Это твой участок, Джереми. Если лазутчики Морвенна действительно пересекли её незамеченными, то именно тебе предстоит выяснить, каким образом это произошло. И доложить мне.
Несколько секунд он молчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать спор.
— Значит, ты предпочитаешь разговаривать с ними без свидетелей?
— Я предпочитаю разговаривать без лишних ушей в комнате.
Он тихо усмехнулся, но больше ничего не сказал. И спустя пару секунд нехотя развернулся, направляясь к лестнице, ведущей в отдел пограничных расследований.
Я же продолжил идти по коридору к своему кабинету, мысленно перебирая возможные причины визита морвеннской оппозиции и заранее представляя лицо старика Альдерана Вирха, которого они обычно присылали для подобных разговоров.
Сухой, осторожный дипломат с глазами человека, привыкшего переживать заговоры и смену правителей, не делая при этом ни одного лишнего движения.
Если Морвенн снова решил говорить, я ожидал увидеть именно его.
Однако, подойдя к двери кабинета, неожиданно остановился.
Дверь была приоткрыта.
Я толкнул её и шагнул внутрь, уже готовясь увидеть знакомую худую фигуру старого дипломата, но вместо этого замер на пороге.
У окна стояла женщина.
Она не обернулась сразу, хотя прекрасно знала, что я вошёл, и позволяла мне несколько секунд рассматривать её со спины — возможно, намеренно.
Рубиново-красные волосы мягкими волнами спадали на плечи и резко контрастировали с бледной кожей.
Тёмное дорожное пальто с роскошным меховым воротником подчёркивало стройную фигуру настолько безупречно, что взгляд невольно задерживался на тонкой линии талии и длинных ногах, обрисованных строгим покроем одежды.
Старик Альдеран Вирх никогда не выглядел так… соблазнительно. Я мысленно усмехнулся и закрыл дверь.
Неторопливо прошёл в кабинет. Только тогда женщина повернулась.
Её взгляд скользнул по мне — внимательный, но равнодушный, словно она уже заранее составляла собственное мнение о том, как я должен выглядеть.
И хотя на её лице не отразилось ни удивления, ни неловкости, я отчётливо почувствовал, что меня только что изучили столь же тщательно и потребительски, как и я её.
Остановившись у стола, я слегка склонил голову в вежливом приветствии.
— Лорд Кристиан Лоуренс, — представился я. — Верховный следователь королевской канцелярии.
Она ещё несколько секунд рассматривала меня, каким опытный игрок оценивает противника перед началом партии, а затем холодно улыбнулась.
— Разумеется, — произнесла она мягким голосом, в котором прозвучала едва уловимая насмешка. — Я прекрасно знаю, кто вы, лорд Лоуренс.
Лунный свет из окна коснулся лица женщины, и в глубине её глаз на мгновение вспыхнул тёмный рубиновый отблеск.
Придирчиво осматривая интерьер кабинета, дамочка прошла к креслу у моего стола и остановилась рядом, не садясь, этим жестом сразу обозначая, что её визит не имеет ничего общего с вежливой дипломатической беседой.
— Моё имя Мираэль Вальдрэйн, — представилась она ровным, безукоризненно спокойным голосом. — Я представляю оппозицию Королевства Морвенн.
Имя оказалось мне знакомо.
Фамилия Вальдрэйн принадлежала одному из древнейших родов Морвенна — роду, чьи представители редко покидали пределы своей страны без серьёзных причин.
А потому сам факт появления такой фигуры в моём кабинете означал, что события развиваются куда быстрее, чем хотелось бы.
Я медленно снял перчатки и положил их на стол, продолжая внимательно наблюдать за ней.
— Должен признаться, леди Вальдрэйн, — произнёс я ровным голосом, — обычно ваши соотечественники предпочитают присылать на подобные переговоры господина Альдерана Вирха, человека весьма осторожного и, насколько мне известно, прекрасно умеющего вести беседы, не провоцируя лишнего напряжения между нашими государствами.
На её лице не отразилось ни малейшего раздражения, хотя намёк она явно уловила. С женщинами вести переговоры я не любил. Как показывала практика, они не отличались умом и хладнокровием. И, теряя позиции, либо начинали истерить, либо строить глазки.
А я не приемлю на службе заигрываний.
— Господин Вирх действительно умеет говорить очень осторожно, — ответила она после короткой паузы, — однако в нынешних обстоятельствах осторожность уже не приносит пользы.
Она сказала это без нажима, почти буднично и небрежно.
Я опёрся ладонями о стол.
— Тогда, полагаю, у вас есть достаточно серьёзная причина, чтобы лично прибыть в Арденгард, столицу королевства, с которым у Морвенна в последние годы отношения… мягко говоря, далеки от дружеских.
— Причина есть, — спокойно ответила она, кивая.
Несколько секунд она смотрела на меня так, будто пыталась решить, насколько прямо следует говорить, после чего добавила:
— Нам доподлинно известно, что среди ваших людей находится шпион.
На мгновение в кабинете стало настолько тихо, что я отчётливо услышал, как за окном по черепичной крыше прошёлся ветер, катая сухие листья.
Твою мать! Что-о-о?!
Да как она смеет?!
Я лично утверждал назначения, проверял досье, сверял рекомендации и проводил беседы с каждым человеком, которому позволял работать в стенах канцелярии.
И мысль о том, что кто-то сумел проникнуть сюда незамеченным, была не просто неприятной — она задевала мою профессиональную гордость.
Однако на лице моём не отразилось ни тени этих мыслей.
— Серьёзное заявление, леди Вальдрэйн, — отметил я тщательно контролируемым голосом. — Особенно если учитывать, что вы делаете его на территории государства, служащие которого находятся под моим непосредственным надзором.
Она спокойно выдержала мой взгляд.
— Я не обвиняю вас, лорд Лоуренс, — ответила она с надменной ноткой, склонив голову к плечу. — Я лишь сообщаю то, что нам известно.
Я выпрямился, с шумом выдыхая.
— В таком случае вы, разумеется, понимаете, что подобные сведения требуют доказательств.
— Разумеется.
В уголках её губ мелькнула почти незаметная тень улыбки.
— Именно поэтому я готова их предоставить.
Я слегка прищурился.
— Тогда я с интересом выслушаю вас.
Она едва заметно покачала головой и прошлась мимо стола, стуча каблуками по паркету.
— Боюсь, сейчас это невозможно.
В груди вспыхнул гнев и поднялся к лицу. Я стиснул челюсти. Это было уже почти оскорбительно! Она умела играть на нервах и провоцировать на эмоции, но и я не пальцем деланный.
— И по какой же причине?
Мираэль сделала ещё несколько шагов по кабинету и остановилась у окна, на мгновение посмотрев на город, раскинувшийся за стеклом.
— Потому что доказательства находятся в пути, — ответила она с загадочной интонацией. — Свидетель и документы будут доставлены экипажем в течение нескольких часов.
Я некоторое время молчал, размышляя над её словами. Драконица вздумала меня за нос водить?
— Любопытно, — произнёс я натянутым голосом.
Она обернулась.
— Что именно?
— То, что представитель оппозиции Морвенна прибывает в мою столицу, сообщает о шпионе среди моих людей и при этом предлагает мне подождать несколько часов, прежде чем предоставить доказательства.
Она спокойно встретила мой взгляд и моргнула.
— Я понимаю, что это выглядит… подозрительно.
— Это выглядит как попытка вмешательства во внутренние дела моего государства.
— Если бы речь шла только о ваших внутренних делах, — тихо ответила она, устало улыбаясь, — я бы не стала покидать Морвенн.
На секунду её глаза вспыхнули глубоким рубиновым оттенком.
— Этот человек работает не на вас.
Я слегка наклонил голову.
— Тогда на кого?
Она ответила без колебаний:
— На императора.
Это слово прозвучало в комнате тяжелее любого обвинения.
Самопровозглашённый император Морвенна уже несколько лет открыто готовился к войне, и если её слова были правдой, то это означало, что игра, которую он ведёт, давно вышла за пределы границ его собственного государства.
Он внедрился в канцелярию, беспрепятственно проник на мою территорию. Если так, то…. для меня это буквально личное оскорбление.
Я хмыкнул и сцепил руки за спиной.
— И что именно вы предлагаете?
— Найти его, — ответила она, пожимая плечами.
— Это очевидно, — я сердито поморщился.
— И передать нам. Как и лазутчиков, пересёкших сегодня ваши границы. Вы должны поймать и выдать их нам для допроса.
Переварив наглость драконицы, я повернул голову и выдал ей пустую, но вежливую улыбку.
— Боюсь, леди Вальдрэйн, вы несколько переоцениваете степень моего гостеприимства.
Она стойко выдержала мой взгляд.
— Я ожидала подобной реакции.
— Если среди моих людей действительно есть шпион, — продолжил я медленно, — я найду его сам. — Я выдержал красноречивую паузу. — И разбираться с ним буду тоже сам. Как и с лазутчиками. А позже предоставлю вам протоколы допросов, если сочту необходимым.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Мой дракон незримо прощупывал гостью. Довольно сильная, как и все, кто носил фамилию Вальдрэйн.
А эта дамочка была ещё и хваткая. Заявилась в чужое королевство и диктует свои условия. Нужно иметь определённый склад ума и обладать опасным бесстрашием для подобной дерзости.
Мираэль не пыталась флиртовать или затуманить мне голову яркой внешностью. Ей было откровенно плевать, нравится она мне или нет.
Я не доверял ей ни на секунду.
И, судя по её невозмутимому выражению лица, она прекрасно это понимала.
Мираэль привыкла отдавать распоряжения, вести переговоры на грани угрозы и получать всё, что пожелает. Но, — о, какая жалость! — сегодня она не на того напала.
К тому же, я отлично знал цену поспешным решениям, чтобы позволить себе действовать на эмоциях.
Несколько секунд мы продолжали буравить друг друга глазами. Оба прекрасно понимали, что ни один из нас не собирается уступать, однако и доводить разговор до открытого конфликта сейчас было бы глупо.
Усмехнувшись, я нарушил тишину и провёл пальцами по краю стола.
— Полагаю, в сложившихся обстоятельствах разумнее всего будет дождаться ваших доказательств, леди Вальдрэйн. После чего мы продолжим разговор уже на основании фактов, а не предположений.
Она внимательно посмотрела на меня, словно проверяя, не скрывается ли за моими словами попытка вежливо выпроводить её из кабинета.
Я бы с удовольствием выставил бы драконицу за дверь, но её обвинения меня насторожили, как бы я не противился мыслям о предательстве со стороны своих людей.
— Это звучит как компромисс, — заметила она спустя мгновение.
— Именно так.
Я сделал небольшую паузу.
— Вы предоставляете мне доказательства, а я, в свою очередь, рассматриваю их и принимаю решение, каким образом действовать дальше.
В уголках её губ появилась почти незаметная улыбка, в которой было больше холодного расчёта, чем дружелюбия.
— Очень разумный подход, лорд Лоуренс.
Я слегка склонил голову.
— Рад, что мы пришли к взаимопониманию.
Она поправила меховой воротник своего пальто.
Я обошёл стол и направился к двери.
— Позвольте проводить вас.
Она ничего не ответила, лишь кивнула и пошла рядом со мной.
Когда мы подошли к двери кабинета, я открыл её и уже собирался сделать шаг в сторону, пропуская Мираэль вперёд, как вдруг дверь распахнулась сама.
На пороге стоял Джереми.
Он, по всей видимости, собирался войти, но, увидев перед собой женщину, резко остановился. Кто бы сомневался. Братец мимо юбки физически пройти не может.
На секунду между ними мелькнул интерес.
Я невольно перевёл взгляд с одного на другого и с лёгким удивлением отметил, что мой брат, который обычно умудрялся флиртовать даже с самой безнадёжной вешалкой в придворном гардеробе, вдруг выглядит совершенно иначе.
На его лице не было ни привычной насмешки, ни ленивой улыбки, ни той лёгкой игривости, которая неизменно сопровождала его при виде красивой женщины.
Он стоял неподвижно и смотрел на Мираэль Вальдрэйн с выражением настороженности, в котором сквозило едва заметное напряжение.
Это было настолько не похоже на Джереми, что я задержал на нём любопытный взгляд.
Мираэль, в свою очередь, спокойно остановилась перед Джереми и провела безэмоциональным взглядом сверху вниз, оценивая его так же внимательно, как несколько минут назад оценивала меня.
Её глаза на секунду сузились, и в их глубине вновь мелькнул рубиновый отблеск.
Она ничего не сказала. Лишь чуть приподняла подбородок, бросив на брата короткий, почти насмешливый взгляд из-под ресниц, после чего спокойно прошла мимо, легко коснувшись плечом дверного косяка.
Я проводил её взглядом, пока она не скрылась в коридоре. И только потом снова посмотрел на Джереми.
Он всё ещё стоял на пороге, словно на секунду забыл, зачем вообще сюда пришёл.
Не заболел ли он часом? Или присутствие рубиновой драконицы выбило его из колеи? Если так, то с какой стати?!
Адриана
На следующий день ближе к полудню Эдвина собралась в деревню.
Серое небо окончательно затянулось низкими, тяжёлыми тучами, а сырой воздух, пропитанный запахами с полей и леса, пробирал уже через пальто.
Я серьёзно задумывалась о тёплой одежде, но где её взять? В гардеробе Адрианы не нашлось ничего подходящего для холодов. А зима близилась — по утрам землю покрывала изморозь.
Когда я вошла в дом с ведром молока, тётка, уже повязала на голову тёмный платок и натягивала своё плотное, похожее на стёганую телогрейку пальто.
Мельком поглядев в мою сторону, она коротко велела собираться.
— Пойдёшь со мной, — бросила Эдвина, затягивая узел под подбородком. — Посмотришь деревню, чем люди живут. Сто лет же здесь не бывала. Заодно прогуляешься с пользой.
Я, конечно, прекрасно поняла, что под пользой она имела в виду вовсе не свежий воздух и не обзорную экскурсию по местной глуши. Тётушка решила пристроить меня хоть куда-нибудь, раз я так упорно напрашивалась.
В груди вспыхнуло волнение, смешанное с предвкушением. Мне не терпелось осмотреться и вникнуть в особенности нового для меня мира. А заодно и заработок найти, чтобы купить тёплую одежду и обувь.
Флоренс, услышав про деревню, тут же оживилась. Видимо, решила, что речь идёт о каком-то развлечении, а не о походе по грязи между покосившимися заборами.
Сестра подняла голову от чашки, однако радость её длилась недолго.
— Я тоже пойду, — заявила она.
Эдвина смерила её взглядом, в котором не было ни малейшей искорки тепла.
— А ты останешься дома, — отрезала она. — На столе крупа стоит — переберёшь. Картошку почистишь. И не вздумай опять бросить очистки где попало, как вчера. Мы их собираем, чтобы варить курам мешанку, всё идёт в дело.
Лицо Флоренс вытянулось так жалобно, что я едва не фыркнула.
— Почему это я должна оставаться? — протянула она, уже заранее обиженно поджимая губы. — Я, между прочим, тоже здесь живу.
— Вот именно поэтому и остаёшься, — сухо ответила тётка. — Раз уж живёшь, начинай приносить хоть какую-то пользу. Учись готовить, дорогуша, раз в руках инструмент держать не можешь и в обморок падаешь при виде кур.
Я натянула пальто, молча застегнула его и, поймав убийственный взгляд сестры, сделала вид, будто меня совершенно не трогает ни её негодование, ни тяжесть чужого быта, который с каждым днём всё плотнее смыкался вокруг нас.
Впрочем, это было не совсем правдой. Меня трогало. И ещё как. Просто ныть, как Флоренс, я не собиралась.
Мы вышли со двора, аккуратно минуя самые глубокие лужи, и пошли по размокшей дороге, которая вела через деревню к лавке.
Эдвина шагала уверенно, не замечая ни сырости, ни холода, ни того, что под сапогами чавкает грязь. Я же то и дело смотрела под ноги, потому что с каждой новой лужей мои сапожки становились всё больше похожими на сморщенные калоши, которые вот-вот развалятся.
Деревня открывалась во всей своей честной красе перед взором, не оставляя места иллюзиям. Низкие дома, большей частью деревянные, потемневшие от времени и дождей, теснились вдоль дороги.
У заборов чернели голые кусты, во дворах лаяли собаки, скрипели калитки, а из труб неторопливо поднимался серый дым, пахнущий сырым деревом, печью и щемяще домашними ароматами пищи.
Эдвина, как и следовало ожидать, не упустила случая провести мне свою собственную, весьма своеобразную экскурсию.
— Вон там кузнец живёт, — бросила она, кивая на широкий дом с навесом и развешанными у стены подковами. — Руки золотые, язык помойный. Если что чинить вздумаешь — иди к нему. Если спрашивать начнёт лишнее — не отвечай. Ещё он любит руки распускать, будь аккуратнее. Ты — дама свободная теперь, заступиться некому.
Через несколько шагов она указала на старую баню, чуть в стороне от дороги.
— Баня общая, по субботам топят. Не перепутаешь — там на всё село паром валит.
Дальше показалась мельница, та самая, о которой она уже говорила: большая, старая, с посеревшими досками и тяжёлым колесом, возле которого скопилась жижа из дождевой воды, муки и грязи.
— А там старик Роун, — сказала тётка. — Если в духе, может взять кого на подхват. Если не в духе — пошлёт так, что до вечера уши гореть будут.
Я слушала, запоминала и всё сильнее чувствовала на себе чужие взгляды.
Сначала мне показалось, что это просто мнительность, но нет — деревня действительно уже знала о нашем приезде.
Женщина у колодца, наполнявшая вёдра, перестала двигаться и проводила меня таким изучающим взглядом, что я почувствовала себя диковинным зверем, которого ведут на ярмарку.
Две старухи у калитки, до того живо что-то обсуждавшие, вдруг смолкли, а когда мы прошли мимо, одна всё же не удержалась и прошептала второй что-то, от чего та закивала, осуждающе поджимая губы.
Я ничего не сказала, только выпрямила спину и отвернулась, закатывая глаза. Кости нам перемывали со знанием дела. Даже представить страшно, какие версии местному сарафанному радио на ум пришли.
Эдвина, конечно, заметила.
— Не косись, — сухо бросила она, не оборачиваясь. — Здесь новости быстрее дыма по деревне разлетаются. К вечеру будут знать, какого цвета у тебя чулки и с каким лицом ты вчера в уборную бегала.
Я невольно скривилась.
— Утешили.
— А я не утешаю, — спокойно ответила она. — Я предупреждаю. Это деревня, дорогуша. Из развлечений после тяжёлого дня — свежие сплетни, приправленные нездоровой фантазией.
Чем ближе мы подходили к центру деревни, тем заметнее становилось, что людей здесь живёт куда больше, чем могло показаться с первого взгляда.
Навстречу попадались женщины с корзинами, мальчишки с облезлыми собаками, мужики в грубых куртках, пахнущих дымом, лошадьми и сырой шерстью.
И почти каждый, даже если делал вид, что занят своими делами, всё равно хоть мельком, хоть украдкой, да смотрел на меня.
Столичная краля в ссылке. Брошенная жена дракона. Надеюсь, подробностей в газетах не описывали.
Что ж, публика уже составила обо мне мнение, даже не познакомившись.
Я мысленно усмехнулась.
Когда мы дошли до лавки, Эдвина сначала не стала заходить внутрь, а свернула чуть в сторону, к двору, где под навесом были свалены мешки и стояла телега с пустыми бочками.
Там возился широкоплечий мужик в заляпанном мукой фартуке. Тётка коротко поздоровалась с ним и сразу, без церемоний, завела разговор о работе.
Но, судя по тому, как он поглядывал на меня — то настороженно, то с любопытством, — ничего хорошего ждать не следовало.
И не ошиблась.
Он мялся, чесал затылок, вздыхал и, наконец, сказал, что людей у него и без того хватает, да и хозяйство такое, что нежных рук не потерпит.
А потом скользнул по мне скептическим взглядом, в котором читалось предельно ясное: “и не верю я, что ты на что-то здесь годна”.
Эдвина сухо кивнула — видимо, заранее ожидала именно такого ответа, и, не тратя слов попусту, повернулась к лавке.
— Ладно, — буркнула она. — Пошли дальше.
Сама лавка оказалась небольшой, тесной и пахла сразу всем на свете: сушёными травами, крупой, мылом, дымом, прелой тканью, маслом и солёной рыбой.
Вдоль стен стояли мешки с мукой и зерном, на полках теснились банки, свёртки, мыло, мотки бечёвки, свечи, глиняные кружки и какие-то засушенные коренья, назначения которых я даже приблизительно не представляла.
За прилавком стояла женщина лет шестидесяти с усталым лицом и цепким взглядом. Казалось, она видела людей насквозь ещё до того, как те открывали рот.
— Эдвина, — улыбаясь, сказала она, едва мы вошли. И прошлась по мне оценивающим взглядом. — Ты сегодня не одна.
— Не одна, — подтвердила тётка. — Племянницу привела.
Хозяйка оглядела меня с головы до ног. Я вдруг почувствовала себя не женщиной, а лошадью, которую прицениваются купить на рынке — проверяют зубы, копыта и не хромает ли.
— Эту, что ли? — без всякого смущения уточнила она.
— Эту, — отозвалась Эдвина. — Работу ей ищу. На подхват, если надо. Не дармоедка, если захочет — быстро научится.
Я едва заметно подняла брови. Спасибо, конечно, за веру в мои способности, особенно в формулировке “если захочет”.
Хозяйка продолжала рассматривать меня. В её молчании было столько скепсиса, что я не смогла промолчать.
— Я быстро учусь, — сказала и улыбнулась уголками рта. Чужое недоверие меня нисколько не задевало. — И не собираюсь сидеть у тётушки на шее.
Женщина чуть сощурилась.
— Вот как?
— Вот так.
Она с секунду помолчала, потом кивнула куда-то в сторону мешков.
— А мешок муки хотя бы поднимешь?
Я уже собиралась ответить, когда с другого конца лавки донёсся чужой голос.
— Слыхали? Опять на тракте неспокойно.
У дальнего прилавка стояли двое мужчин, которых я прежде не заметила. Один держал в руках свёрток соли, второй — бутылку масла. Оба говорили вроде бы между собой, но достаточно громко, чтобы их слышали все.
— Ночью у развилки обоз тряхнули, — продолжил первый. — Не до нитки, но вытряхнули порядочно, в основном провизию.
— Разбойники? — встревоженно спросила хозяйка, не отвлекаясь от меня.
— А кто ж ещё, — хмыкнул он. — Только говорят, не местные. Один больно уж ладный был для обычного лихого. И плащ дорогой.
Второй качнул головой.
— А мне утром сказали, что они прячутся в лесах, а ещё и людей расспрашивали. Про деревню. Кто тут живёт. Кто недавно приехал.
Я невольно напряглась.
Эдвина тоже это услышала, выражение её лица мгновенно стало жёстче, хотя голос остался по-прежнему нейтральным.
— Люди много чего болтают.
— Болтают, — согласился мужик, — да только дым без огня не вьётся.
Хозяйка лавки покосилась на меня, потом на Эдвину.
Я медленно вдохнула. Неприятно кольнуло под рёбрами это внезапное ощущение, будто я имела какое-то отношение к происходящему и искать могли меня. Но это же глупости!
Что ж я вечно на себя все беды примеряю….
— Так что насчёт работы? — напомнила Эдвина, явно не желая разворачивать разговор в сторону деревенских слухов.
Хозяйка ещё раз оглядела меня, теперь уже чуть менее скептически.
— Сегодня мне лишние руки не нужны, — сказала она, пожимая плечами. — Но завтра с утра пусть приходит. Посмотрю, умеет ли она слушать, быстро ли соображает и не упадёт ли в обморок от мешка с крупой.
— Не упаду, — ответила я прежде, чем тётка успела открыть рот.
В глазах женщины мелькнуло что-то вроде насмешки.
— Вот и увидим.
Эдвина кивнула, быстро отоварилась тем, зачем пришла — солью, крупой, мылом, маслом и ещё какими-то мелочами для дома, похожими на электролампочки. Я так поняла, что это артефакты освещения.
После мы вышли обратно на улицу. Ветер заметно усилился.
Некоторое время мы шли молча. Потом тётка буркнула, глядя прямо перед собой:
— Не худший исход.
Я повернула к ней голову.
— Это вы так подбадриваете?
— Не обольщайся, — фыркнула она. — Пока тебя только пощупали палкой, как подозрительную кучу тряпья. Но шанс дали. Для начала сойдёт.
И, странное дело, от этих слов мне вдруг стало чуть легче. Я даже улыбнулась.
Глубже вдохнула, испытывая одновременно усталость, унижение, тревогу из-за услышанных слухов и упрямую, почти злую решимость приступить скорее к работе.
Но было ещё кое-что. Не покидало ощущение, будто за мной наблюдают. И вовсе не те прилипшие намертво взгляды местных жителей, нет.
Тонкие волоски на шее шевелились от недоброго предчувствия. Я вертела головой, всматриваясь в редеющий лес, дворы, но ничего подозрительного не замечала.
Как странно….
К дому мы вернулись уже под вечер. В воздухе повисла сырая, пробирающая до костей зябкость, от которой хотелось забраться под одеяло с чашечкой чая и больше оттуда не вылезать до весны.
Эдвина шла впереди, неся тяжёлую сумку с покупками. Я — следом, стараясь не отставать и одновременно не уронить узел, который тётка всучила мне по дороге.
Флоренс встретила нас в доме с лицом мученицы, несправедливо брошенной судьбой на каторгу. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять: день у неё выдался невыносимо тяжёлый в её собственном, весьма своеобразном понимании этого слова.
Она сидела у стола, подперев щёку рукой, и при виде нас сразу оживилась ровно настолько, чтобы начать жаловаться — как у неё ломит спину, как она испортила ногти.
Как от этой деревенской вони у неё уже, кажется, навсегда пропал аппетит и что если так пойдёт дальше, то она либо зачахнет, либо сойдёт с ума.
Эдвина выслушала половину этой трагической оратории, потом прошла к окну, выглянула во двор и резко нахмурилась.
— А куры чего не заперты? — спросила она таким тоном, что даже мне захотелось немедленно оправдаться, хотя к курам я за весь день не приближалась.
Флоренс растерянно моргнула.
— В смысле… не заперты?
— В прямом, — резко отрезала тётка. — И малый загон не проверен. И створка у сарая, похоже, опять толком не закрыта. Хочешь, чтобы ночью лиса сюда заглянула? Или чтоб утром корову по всему двору ловили?
Флоренс побледнела и, кажется, уже собиралась сказать, что она не обязана разбираться в этих ужасах сельской жизни. Но я шагнула вперёд раньше неё.
— Я проверю, — сказала, надевая обратно пальто. — Всё закрою.
Эдвина повернулась ко мне и несколько секунд смотрела прежде чем кивнуть.
— Во дворе уже темно, — произнесла она.
— Значит, возьму фонарь.
— Ладно, — буркнула тётка. — Только гляди под ноги. И если услышишь что странное — в героиню не играй, сразу в дом.
Флоренс на этих словах издала такой звук, будто меня отправляли не на двор, а в логово чудовища.
— Ты что, правда пойдёшь одна? — спросила она, уставившись на меня круглыми глазами.
Я посмотрела на неё и едва удержалась от усмешки.
— Нет, попрошу кур составить мне компанию.
Сестра насупилась, а я уже взяла фонарь и вышла за дверь.
На улице успело совсем стемнеть.
Небо висело низко, чёрное, беззвёздное, и только редкие огоньки в окнах соседних домов напоминали, что вокруг всё-таки живут люди.
Фонарь с кристаллом вместо лампочки дрожал в руке тёплым жёлтым пятном, выхватывая из темноты доски, брошенные поверх грязи, край забора, мокрые столбы, серую от влаги землю и клочья пожухлой травы.
Я прошла к курятнику, стараясь ступать осторожно и не съехать сапогом в особенно глубокую жижу. Куры, уже рассевшиеся внутри на ночлег, при моём появлении недовольно закудахтали.
Я закрыла дверцу, подёргала её для верности и только после этого пошла к малому загону, где тётка велела проверить засов.
К запаху сырости и навоза примешивалась какая-то новая нотка — тревожная, едва уловимая, распускающаяся в воздухе точно кровь в воде.
Я остановилась.
Сначала мне показалось, что это просто игра воображения после сплетен, услышанных в лавке.
Однако ощущение не исчезло. Напротив, оно разлилось по спине, заставив кожу между лопатками покрыться холодной, колкой россыпью мурашек.
Кто-то затаился рядом.
Я не слышала шагов. Не видела движения. Но чувствовала это так отчётливо, что рука сама сильнее сжала ручку фонаря.
Стараясь не выдать, что заметила чужое присутствие, я заставила себя сделать ещё шаг к загону и протянуть руку к засову.
Пальцы коснулись холодного металла, я подняла перекладину, опустила её на место. Сердце беспокойно заколотилось, и каждый его удар отдавался в горле.
Тишина вокруг стала какой-то неправильной.
Куры затихли, даже корова не мычала.
Я медленно обернулась через плечо, но фонарь выхватил лишь кусок забора, мокрые доски и пустую темноту за ними.
Никого.
И именно в этот момент сзади ко мне стремительно шагнули.
Я не успела ни вскрикнуть, ни обернуться как следует.
Чужая рука резко вцепилась мне в плечо, дёрнула назад, и в следующее мгновение к самому горлу прижалось что-то холодное и острое. Лезвие ножа.
Я застыла, ощущая, как ледяное лезвие едва заметно царапает кожу под подбородком. Виска коснулось чужое дыхание.
— Только пикни, — шёпотом произнёс мужской голос за моей спиной, — и я перережу тебе глотку раньше, чем твоя тётка успеет выбежать на крыльцо.
Холодная сталь прижалась к моему горлу, чтобы я могла почувствовать его острый край. Нападавший явно рассчитывал вогнать меня в панику. Однако, он не знал, с кем столкнулся.
Вспышка адреналина активировала выученную до автоматизма последовательность действий, отточенную до мастерства.
Ту реакцию на опасность, когда тело начинает работать раньше, чем сознание успевает испугаться.
Чужая рука держала меня за плечо, нож находился у шеи. Нападавший стоял сзади почти впритык и, судя по хватке, был уверен, что я сейчас оцепенею, начну дрожать и молить о пощаде.
Или, в лучшем случае, попытаюсь отчаянно вырваться, подставляя своё же горло под лезвие.
Ошибка с его стороны оказалась почти оскорбительной. Но ладно, я не из обидчивых.
Медленно втянула воздух носом, будто и впрямь собиралась замереть в покорности.
— Как-то слабо ты меня держишь, — прошептала я.
А затем резко осела вниз, одновременно уходя подбородком в сторону от ножа, разворачивая корпус и обеими руками перехватывая его запястье.
Всё произошло так быстро, что негодяй не успел среагировать. Я ударила локтем назад, в рёбра, дёрнула его руку вниз по диагонали.
И, используя собственный вес и инерцию поворота, вывернулась из захвата.
У Адрианы не были физически развиты мышцы, но этот досадный факт лихо компенсировался нечеловеческой силой. Но и мой противник был далеко не слабым.
Лезвие скользнуло мимо, лишь мазнув по коже холодком стали, и в следующую секунду я уже стояла к нападающему лицом.
Фонарь, выпав из руки, качнулся на одной дужке, ударился о доски и завалился набок. Жёлтый свет прорезал двор снизу, делая всё вокруг ломаным и отчасти театральным.
Чёрные деревья нависали над нами, словно искусно нарисованные декорации.
В неровном свете я увидела мужчину.
Высокий, широкоплечий и быстрый. В тёмной кожаной одежде, мокрой от сырого ночного воздуха, с напряжённым породистым лицом и хищным, собранным выражением.
Оно никак не вязалось с образом деревенского вора или разбойника с большой дороги. И ещё глаза.
Даже в полумраке я отчётливо заметила в них странный, рубиновый отблеск.
Ой нет, только не говорите, что вампир!
Я мысленно хохотнула, поднимая руки, сжатые в кулаки, и застывая в оборонительной стойке. Тем самым давая умнику понять, что без боя не дамся.
Его лицо вытянулось, ухмылка превратилась в кривой недоумённый оскал. Упс, кажется, он не ожидал увидеть меня перед собой так скоро и в такой позиции!
На мгновение красноглазый замер, лихорадочно соображая, каким именно образом добыча внезапно превратилась в противника.
— А ты прыткая, — процедил он и крепче сжал рукоять ножа.
— Ой, не на ту напал. Какая жалость, — процедила я сквозь зубы и, не давая ему времени опомниться, шагнула первой.
Он двигался массой и резко, но не как человек, привыкший к дракам лицом к лицу. В мужчине чувствовалась природная мощь, опасная, какая-то…. звериная.
Но в глаза бросалось, что курсы самообороны он не проходил и не знал жёсткого чувства дистанции и темпа, которое даёт лишь долгий опыт настоящих схваток.
Из боевых техник в его арсенале имелись лишь “навалиться тушей” и “загнать в угол”. Такое себе, если честно.
Увидел хрупкую девушку и решил, что сломает её о колено на раз-два. Ха!
Эта мысль разожгла во мне азарт.
Красноглазый сделал выпад вперёд, грубо и не грациозно, пытаясь снова взять силой. Я плавно ушла в сторону, сбивая его линию атаки.
Вот же долговязый…. Юркая и миниатюрная девушка ему не по зубам. Пока он развернётся, я уже с другой стороны появлюсь.
Что, собственно, и сделала.
Перехватила предплечье и врезала ладонью по локтевому сгибу так, чтобы рука с ножом дрогнула. Он усилием воли не разжал пальцы и не выронил его.
Из курятника донеслось возмущённое, взбудораженное кудахтанье.
Одна из кур, судя по звуку, решила, что настал её звёздный час, и истошно заорала, комментируя происходящее.
Сейчас всю улицу перебудит, взбалмошная птица!
Нападавший рванулся, выдёргивая руку из захвата. Да так, что у меня кости зазвенели. Силы у него действительно немало, нужно быть осторожнее.
Запястье едва не выскользнуло из моих пальцев, и если бы не внезапное, ошеломляющее ощущение собственной мощи, разлившееся по телу, я, пожалуй, уже лежала бы в грязи и любовалась звёздами.
Но тело Адрианы оказалось совсем не хрупким вопреки тонкой талии, узким плечам и на первый взгляд изящным рукам.
Я увлекла красноглазого на себя, резко развернула и ударила коленом в бедро.
Он глухо выругался, споткнулся о доску, уложенную поверх грязи, но не упал, нет. Вместо этого с неожиданной скоростью развернулся и бросился снова.
Больше не пытаясь действовать аккуратно, решил навалиться своей тушей на меня. Устал, бедолага, или я его самолюбие задела. Или и то, и другое вместе.
Оскалившись, он летел на меня, рассчитывая повалить и раздавить.
А зря.
Я встретила его движение жёстко, с разворотом корпуса, перехватила плечо, ушла из-под основного веса и, вложившись всем телом, швырнула его в сторону.
Он с треском впечатался спиной в стену сарая. Доски жалобно скрипнули, куры заорали ещё громче.
А одна, кажется, даже захлопала крыльями в абсолютном восторге, как самая преданная зрительница и моя болельщица на незаконном ночном турнире.
Я поморщилась. Если этот засранец разрушит сарай, то тётушка мне устроит…. Лучше в лес его швырять, так спокойнее!
Красноглазый рывком оттолкнулся от стены, тяжело дыша, и теперь уже смотрел на меня иначе — не с холодной уверенностью, а с напряжённым, настороженным изумлением.
Я тоже смотрела внимательно, забывая моргать.
Опасный товарищ и вовсе не деревенщина. И эти глаза с рубиновым блеском мне совершенно не нравились. Неужели один из тех вражеских лазутчиков, что границу пересекли?
А если так, то…. Он мог оказаться драконом! И что же умеют драконы? Они обладают магией или чем-то ещё?
Он провёл большим пальцем по нижней губе, ощутив, что разбил её о зубы, посмотрел на выступившую кровь и неожиданно усмехнулся — коротко, зло и как-то возбуждённо.
— Какая занятная цыпочка, — выдал низким голосом с рычащей ноткой.
— А ты тупой, — отрезала я, не сводя взгляда с ножа в его руке. — С ножом на женщину полез и всё равно огрёб.
Куры поддержали меня особенно громким квохтаньем, и в другой ситуации я, наверное, посмеялась бы.
Красноглазый качнул головой, будто не мог решить, злиться ему или усмехаться.
— Женщины у вас тут, я смотрю, какие-то неправильные.
— Это ты ещё в столице не бывал.
Он снова шагнул вперёд, и в этот раз я уловила не только силу, но и странное, почти физически ощутимое напряжение в воздухе вокруг него.
Словно под кожей у этого человека жило нечто большее, чем просто крепкие мышцы и дурной характер. Рубиновый отблеск в глазах стал ярче, пронзительнее, и на долю секунды мне показалось, что зрачки у него сузились как… у ящера.
Красный дракон — мелькнула догадка в голове, и в груди стеснилось. Как жаль….
Значит, я оказалась права. О них деревня и гудела второй день.
Супер! Везёт мне, как утопленнику. Но где же тогда его дружки?
Додумать мысль до конца я не успела, потому что он вновь бросился на меня.
Красноглазый решил во что бы то ни стало переломить ход этой нелепой и унизительной для него драки и вернуть себе утраченное преимущество, пока шум не поднял на ноги всю улицу.
Я успела только сместиться в сторону и встретить его движение предплечьем, сбивая траекторию удара, как он тут же рванулся следом, пытаясь продавить меня.
Мы сцепились почти вплотную, скользя в хаотичном танце по сырым доскам. Воздух между нами накалился, наполненный тяжёлым дыханием.
Его пальцы вцепились в мой рукав, я ударила снизу по кисти, стараясь выбить нож. Он выругался сквозь зубы и дёрнул руку назад, слишком поздно поняв, что этим только открыл мне корпус.
Я резко врезала локтем ему под рёбра, он качнулся, но не отступил, а в следующую секунду, перехватив мой локоть, попробовал потянуть на себя.
Рассчитывал, что потеряю равновесие и рухну прямо в грязь.
Не дождётся.
Я проскользнула под его захватом и, разворачиваясь, ударила по запястью. Лезвие всё-таки вылетело из его пальцев и, звякнув, отлетело куда-то в грязь за доски.
И в этот раз не стала уходить в оборону, а шагнула навстречу сама, крутанулась на месте, вкладывая в движение весь корпус, и с силой врезала ногой ему в бок.
Удар получился идеальным.
Красноглазый выдохнул сквозь зубы и, не удержав равновесия, отшатнулся назад. Я двинула ему ладонями в грудь.
Он попятился, споткнулся о доску и едва не сел в грязь.
Куры за моей спиной взорвались одобрительным кудахтаньем.
Получилось!
Я уже мысленно праздновала победу. Ещё один точный приём, и окончательно уложу его, как вдруг красноглазый остановился.
И поднял голову. Глаза вспыхнули алым, зрачки вытянулись.
Он язвительно оскалился.
— А ты… — выдохнул он, — неприятный сюрприз.
И вскинул руку.
Я не сразу поняла, что происходит.
В следующую секунду воздух передо мной дрогнул, сжался, и из темноты, из самой земли, из пустоты между нами, вырвались багровые, полупрозрачные жгуты, похожие на лианы, только жуткие и живые, точно сотканные из крови.
Они плотно обвили меня по рукам и ногам. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но шипы, похожие на острые, мелкие клыки, впились в ткань пальто и кожу под ней, не давая ни разогнуться, ни толком вдохнуть.
Меня намертво ими сковало.
Я замерла, ошеломлённая не столько болью, сколько самим фактом происходящего. Это же магия?!
Красноглазый опустил руку, и багровые путы чуть сжались, реагируя на его жест, подчиняясь ему.
Теперь-то подонку некуда было спешить.
Он расслабленной походкой подошёл ко мне, переступая через доски, грязь и валяющийся фонарь, и остановился.
Склонил голову набок, разглядывая меня с холодным любопытством.
— А мне, знаешь ли, — произнёс он, медленно проводя взглядом по моему лицу, плечам, рукам, скованным этими жуткими багровыми жгутами, точно пальцем, — говорили совсем другое.
Я стиснула зубы. Изнутри поднималось раздражение от собственной беспомощности.
— Я рассчитывал, что найду тебя полудохлой, готовой сложиться пополам от одного дуновения ветра. — Он чуть усмехнулся.— А ты, оказывается, не только не ослаблена, так ещё и кусаешься.
Его глаза снова сверкнули алым.
— Выходит, набрехали мне.
Он приблизился ещё на полшага, и теперь между нами совсем не осталось расстояния.
— Кто же тебе такую глупость сказал? — по спине скользнул холодок.
Красноглазый ухмыльнулся и сплюнул кровь в сторону.
— Дурой прикидываешься? Не думал, что скажу такое, но тебе не идёт, цыпочка.
Я не ответила, потому что не собиралась тратить дыхание на пустые разговоры с этим подонком. Только стиснула зубы от усилия вырваться.
Багровые путы, сжимавшие тело, впивались всё глубже, шипы царапали кожу и как будто бы…. кусали меня!
Вспышка страха, и внутри меня что-то резко зашевелилось, холод потёк по венам.
Он не обжигал, не причинял боли, но был настолько живым — за неимением лучшего слова, что перехватывало дыхание.
Ощущение такое, словно я вдруг оказалась подо льдом и одновременно стала этим льдом сама.
Я глотнула воздуха, и вдруг сила из меня рванула наружу.
По коже пронёсся дрожью мороз. И он усиливался, наполняя мышцы, кости, кровь странным, чуждым, но почему-то пугающе естественным ощущением.
Багровые лианы, обвивавшие меня, дрогнули.
Мужчина это заметил, его взгляд скользнул вниз, и в глазах впервые мелькнули… страх и недоумение?!
— Да что ты за… — процедил он сквозь зубы, рубиновый отсвет в его глазах вспыхнул опасным блеском.
И в этот же момент тонкая серебристая корка инея побежала по пульсирующим жгутам, замораживая их.
Я сжала пальцы, магия откликнулась и хлынула с новой силой. Резко развела руки в стороны, вкладывая в движение всю свою волю.
Лианы затрещали, разбились и с хрустом разлетелись осколками по двору.
Я выпрямилась и, вскинув подбородок, с вызовом посмотрела в лицо Красноглазому.
Он выглядел…. озадаченным.
— Это невозможно… — выдохнул, не веря собственным глазам.
Я шагнула к нему и уголком зрения заметила, как мороз расползается от меня по земле.
От ног по мокрым доскам и дальше, грязь, траву, каждую неровность двора стремительно покрывала тонкая ледяная корка, захватывая пространство.
Подонок испуганно отступил, но слишком поздно.
Под его ногой хлюпнула лужа и в тот же миг застыла. Сапог намертво вмёрз в неё.
Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться.
— Твою мать… — злобно прошипел, безуспешно шевеля ногой. И посмотрел на меня исподлобья.
Я остановилась в нескольких шагах от него, наблюдая за собственным творением. Внутри всё звенело от напряжения, холод растекался по венам, пульсируя.
Устала я чертовски, но испытывала удовлетворение.
— Теперь поговорим?
Он бессвязно зарычал и рванулся сильнее, пытаясь выдернуть ногу. Лёд треснул по краям, но всё ещё держал его крепко.
В этот момент дверь дома распахнулась. Темноту двора прорубила полоса света из прихожей.
— Адриана! — загремел голос Эдвины. — Что там у тебя?..
Тётка не договорила. Её лицо побледнело, глаза на лоб полезли.
Наверное, она увидела нас и дар речи потеряла: меня — растрёпанную и тяжело дышащую, и чужака, замершего напротив вполоборота, застряв ногой во льду.
А в курятнике надрывались куры, дополняя картину.
Потом она всё поняла и нахмурилась, поджимая губы.
— Ах ты ж нечисть проклятая! — рявкнула Эдвина и угрожающе взмахнула ухватом с воинствующим видом полководца, идущего отбивать крепость.
У мужчины жилы на шее натянулись от гнева. Он таращился на тётушку, соображая, как быть.
Этого мгновения хватило, чтобы снова двинуться на него. Но красноглазый решил, что пора сматывать удочки.
Он потянул рывком ногу вверх, лёд с хрустом лопнул, взрываясь осколками.
Наши взгляды встретились, и Красноглазый сорвался с места.
Я бросилась следом, но он двигался слишком быстро. Играючи перемахнул через забор и затерялся в темноте между постройками.
— Стой, зараза! — выкрикнула я, бросаясь следом и потрясая в воздухе кулаком, покрытым инеем.
Какая жалость! Теперь сиди и жди, когда вернётся за возмездием, да наверняка дружков позовёт.
Мужчины не прощают унижений, особенно в бою. И я была убеждена, что Красноглазый попытается меня достать снова.
Закусив губу, я смотрела ему вслед.
Его силуэт растворялся в темноте. На миг он обернулся, и глаза — эти проклятые глаза с рубиновым отблеском — я увидела ясно, как два уголька в ночи.
С усилием выдохнула и только теперь почувствовала, как бешено колотится сердце, как ноют мышцы и как саднит горло. Я закашлялась.
Эдвина уже оказалась рядом.
— Ты цела? — спросила она хрипло и даже немного грубо, будто не умела выражать тревогу иначе.
— Цела, — ответила я, всё ещё всматриваясь в темноту за забором.
Тётка поставила фонарь на доски, схватила меня за подбородок и бесцеремонно повернула лицо к свету.
Увидев тонкую царапину на шее, выругалась сквозь зубы так заковыристо, что мне оставалось только мысленно отметить: словарный запас у неё поистине богатый.
— Кто это был?
Я медленно качнула головой.
— Не знаю. Но это не обычный вор.
Эдвина прищурилась.
— С чего взяла?
Я вспомнила его движения, силу, глаза, невероятно быструю реакцию, пугающе уверенный прыжок через забор, хищную собранность….
— Потому что он оказался на удивление ловким и сильным для примитивного вора, — сказала я, понизив голос. — И ещё потому, что глаза у него были… странные.
— Какие ещё странные?
Я помолчала всего миг, прежде чем ответить:
— С рубиновым отблеском.
Эдвина застыла.
По её лицу мелькнула тень эмоции, но она тут же попыталась её скрыть. Только я успела заметить — услышанное подтвердило её худшие опасения.
— В дом, — велела она наконец.
Я перевела взгляд на неё, склонив голову к плечу.
— Тётушка…
— В дом, Адриана, — повторила она тише, но так, что спорить с ней в ту минуту не захотелось бы даже упрямцу похуже меня. — И двери запереть на все засовы. Даже не надейся бросаться в погоню за ним. Или тебе жизнь не дорога?
Тетушка запустила руку в вырез своего платья, откуда извлекла странный предмет — нечто, напоминающее свисток, только выполненный из какого-то тёмного металла с мягким внутренним свечением.
Она поднесла его к губам и, не колеблясь, резко выдохнула.
Звук разнёсся по деревне — протяжный и гулкий. Он больше напоминал удар гонга, от которого воздух вздрогнул и пошёл волной, прокатившись между домами, сараями и деревьями, уходя дальше, к тёмным силуэтам деревьев.
Я невольно подпрыгнула на месте. Где-то в стороне леса вспыхнули огни.
Сначала один. Потом второй. Потом ещё.
Фонари… или что-то на них похожее — они загорались один за другим, как сигналы, передаваемые по цепочке, и двигались, смещались.
По деревне раздался лай собак.
— Что это?.. — вырвалось у меня.
Эдвина опустила свисток, спрятала его обратно так же быстро, как достала, и только после этого посмотрела на меня, уже без прежней резкости.
— Деточка, — произнесла она, — мы в приграничье живём и научены горьким опытом.
Она кивнула в сторону леса, где огни уже заметно двигались, сужая пространство.
— Сейчас этого негодяя изловят на выходе из леса и передадут законникам. Те, кто стережёт границы. Ума не приложу, как они его вообще упустили. А ты ступай живо внутрь. Отмойся, выпей чаю и спать ложись. Тебе больше нечего опасаться.
Мне бы её уверенность….
Качая головой, я шагнула к упавшему фонарю, чтобы поднять его. На смену холоду в груди вспыхнул жар от неприятного осознания.
Этой ночью меня пытались не просто напугать.
Меня искали и хотели убить. Знали, что живу у тётки. Некто навёл красноглазого на меня с этой целью.
И кто бы это мог быть?!
Адрианочка, милая, во что ты вляпалась? И как мне, скажи на милость, теперь выпутываться из этого?!
Я проснулась ещё до рассвета, когда за окном стояла предутренняя темнота, разбавленная туманом.
Некоторое время лежала неподвижно, глядя в потолок. В голове спутанным клубком перекатывались мысли, не дававшие нормально уснуть ни на минуту.
Слишком многое произошло за один вечер.
Я прикрыла глаза, но легче от этого не стало.
Сон был рваным, неглубоким, с короткими провалами и такими же резкими возвращениями в реальность. Я решила, что лежать дальше бессмысленно, хотя в теле ощущалась свинцовая тяжесть, как будто всю ночь таскала мешки с мукой.
Стараясь не разбудить Флоренс, которая сопела, уткнувшись лицом в подушку и натянув одеяло почти на голову, осторожно выбралась из постели.
Накинула платье и умылась, провела щеткой по волосам, собирая их в более-менее приличный вид, и на цыпочках вышла из комнаты.
На кухне было прохладно, пахло вчерашней едой. Судя по отсутствию Эдвины, она уже хлопотала на дворе.
Я на секунду замерла у двери, вспоминая вчерашний вечер, но, отогнав лишние мысли, взяла ведро с зерном и вышла наружу. Не шарахаться же теперь от каждой тени….
Утро встретило меня сыростью и бледным, едва различимым светом. Он только-только начал проступать над линией деревьев, делая всё вокруг серым и размытым.
Морозный воздух наполняли тихие звуки просыпающейся деревни.
Куры встретили меня шумно, требовательно и с энтузиазмом.
Я открыла дверцу, рассыпала зерно и на некоторое время задержалась, наблюдая, как они суетятся, толкаются и кудахчут друг на друга, словно делят не пригоршню пшена, а королевское наследство.
Вчерашняя сцена на мгновение всплыла в памяти — их истерический хор на фоне драки — и я невольно усмехнулась. Напряжение потихоньку отпускало.
Закончив с курами, направилась к загону.
Эдвина сидела на низкой табуретке рядом с коровой с засученными рукавами и сосредоточенным выражением лица, и ловко, уверенно доила бурёнку.
Я остановилась у входа, наблюдая за её движениями, и только потом шагнула ближе.
— Доброе утро, тётушка.
Она приветственно хмыкнула, не прекращая работы.
— Рано встала.
— Не спалось, — честно ответила я. И, помедлив, добавила: — Я думала сама подоить.
Эдвина оценивающе посмотрела на меня через плечо, как бы проверяя, не сказала ли я это просто так, ради приличия.
— Думала она, — хмыкнула тётка и снова вернулась к своему занятию. — Сегодня не надо.
Я слегка нахмурилась.
— Почему?
— Потому что тебе в лавку идти, — спокойно ответила она. — Пока доберёшься, пока там освоишься, пока обратно дойдёшь — день и пройдёт. А здесь и без тебя управлюсь. Если что Флоренс озадачу — нечего бока до полудня отлёживать сестрице твоей.
Я на секунду замялась.
— Спасибо, тётушка.
Она ничего не ответила, только чуть качнула головой.
Я ещё немного постояла, затем развернулась и пошла обратно в дом.
Наскоро перекусив тем, что стояло на столе, надела пальто, поправила волосы и на мгновение задержалась у двери.
Вчера меня пытались убить.
Сегодня я шла на работу, потихоньку привыкая к новому миру и его устройству.
Жизнь, как оказалось, не слишком-то интересовалась тем, готова ли я к такому экстремальному развитию событий.
Я взялась за ручку, открыла дверь и вышла на улицу.
Деревня уже просыпалась, и, шагая по знакомой дороге к лавке, я ускорила шаг. Ощущение присутствия Красноглазого не покидало ни на миг.
Да, Эдвина сказала, что его схватят на краю леса, но где гарантии? Вдруг ему удалось скрыться? А его дружки? Их тоже схватили или они затаились в лесу или в чьём-то сарае?
И с каких пор я превратилась в трусиху?
Так, прекращаю накручивать себя и разбираюсь с проблемами по мере их поступления.
Когда я дошла до лавки, хозяйка уже была на месте. Как выяснилось, звали её Альма.
Она стояла за прилавком, перебирая мешочки с сушёными травами, и, заметив меня, лишь коротко кивнула. По выражению лица стало ясно, что Альма не была уверена, задержусь ли я здесь. Да и приду ли вообще.
Потому не стала ни здороваться особо тепло, ни тратить время на лишние слова.
— Пришла, — констатировала она спокойно. — Это хорошо. Значит, слушай внимательно, повторять не люблю.
Я кивнула и подошла ближе.
Она показывала, где что лежит, какие мешки трогать нельзя, потому что они уже оплачены, какие — можно вскрывать. Как отмерять крупу, как заворачивать товар, как не перепутать соль с сахаром (на этом месте она посмотрела на меня особенно внимательно, словно ожидала подвоха).
Неужели я производила впечатление недалёкой девицы, неспособной отличить соль от сахара? Но вслух ничего не сказала — проглотила и выдавила из себя улыбку.
Ну и, конечно, Альма объяснила, как считать сдачу и, что особенно важно, как не дать себя обсчитать в ответ.
— Люди тут разные, — добавила она между делом, перебрасывая с полки на прилавок свёртки. — Есть нормальные, а есть такие, что у тебя с рук последнюю нитку стянут, если позволишь. Так что смотри в оба.
Я слушала, запоминала и постепенно втягивалась в рабочий ритм, в котором всё было предельно просто и одновременно требовало постоянного внимания. Такая работа отлично прочищала голову от лишних мыслей.
С каждым днём становилось заметно легче: уже к третьему дню я уверенно ориентировалась среди товара и могла самостоятельно вести торговлю, позволяя хозяйке устроить себе небольшой перерыв или отвлечься на приёмку.
Иногда она привлекала к этому и меня — познакомила с мужчиной, который привозил товар из столицы, чтобы мы знали друг друга в лицо, и подробно объяснила, как проверять поставки и производить оплату.
Однажды, когда покупателей не было, а заняться оказалась нечем, я обошла лавку, заглянула в подсобку и обнаружила кое-что интересное.
Лавка, казавшаяся ещё недавно тесной и хаотичной со скудным ассортиментом, теперь виделась мне вполне уютной и практичной.
У всего имелось своё место: здесь — крупы, там — соль, дальше — масло, травы, мыло, ткань, мелочь… а в углу подсобки, чуть в стороне от основного прохода, стоял большой деревянный короб, накрытый тяжёлой крышкой.
Он сразу привлёк моё внимание.
Что-то в его форме, в массивности, в том, как он был устроен, показалось до странного знакомым.
Я подошла к нему, наклонилась и провела ладонью по тяжёлой крышке. И удивлённо усмехнулась.
Передо мной стоял почти точный аналог того самого ларя, какие в моём мире использовали для хранения замороженных продуктов — с откидывающейся вверх крышкой и плотными стенками.
Я приподняла крышку и заглянула внутрь, ожидая ощутить хотя бы остатки прохлады, однако он оказался давно отключенным, пустым и отдавал затхлостью.
Я нахмурилась и внимательно осмотрела внутренние стенки, пытаясь понять, за счёт чего здесь вообще должен был удерживаться холод. И в этот момент рядом со мной остановилась хозяйка.
— Нашла, на что смотреть, — произнесла она, не без иронии, — давно уже бесполезная штука. Только место занимает.
Я выпрямилась и повернулась к ней.
— А что это было?
Она поставила на край прилавка мешок, вытерла руки о передник и кивнула в сторону короба.
— Раньше масло сливочное в нём держали, чтобы не испортилось, — ответила она. — Здесь стоял артефакт охлаждения, хороший, не из дешёвых поделок, а нормальный, с запасом силы. Холод держал, как положено, можно было и мясо, и ягоды хранить без опаски, что всё испортится.
Она на секунду замолчала, после чего равнодушно пожала плечами.
— Только сдох он. Уже лет пять как. Чинили — толку нет. Мастера звать дорого, новый ставить — ещё дороже. Вот и стоит без дела.
Я снова заглянула внутрь. Морозильный короб, лишённый своей функции.
И сжала пальцы. Снова в голове всплыла нелепая идея…. и зацепилась занозой за сознание.
Если я могу создавать холод… при помощи своей магии, вероятно, стоит попробовать восстановить артефакт?
Короб же можно отмыть, обработать и попытаться вернуть к жизни! Не только масло хранить, но и мясо, и… мороженое.
Да что ж такое?! Почему именно мороженое?!
Я резко выпрямилась. Идея казалась идиотской, но такой прилипчивой, что пульс подскакивал от предвкушения.
Мороженое. Серьёзно?
Я мысленно одёрнула себя с раздражением. Что за детские фантазии? Кому оно нужно в глухой деревне?
С другой стороны, а почему бы и нет? Вдруг лакомство как-то скрасит серые тяжёлые будни местных жителей? Насколько я успела понять, сладостей в лавке особо не продавалось.
А как же жить без сладкого? Тем более, когда ягод полно!
Я снова посмотрела на короб и испустила тяжёлый вздох. В приготовлении мороженого, если разобраться, не было ничего хитрого: молоко, сливки, сладость — пусть даже мёд вместо сахара — и ягоды, вроде той же медяники, которой у тётки полно.
Проблема была не в продуктах, а в холоде. В способе хранения.
Закусив губу, я провела рукой по стенке коробка, пытаясь найти сломавшийся артефакт.
— Адриана, отпусти товар, — крикнула Альма. — Я занята.
Я выпрямилась, на мгновение задержав ладонь на крышке, и с досадой вернулась к прилавку. В лавку уже вошёл покупатель, за ним ещё один, и привычный поток снова захватил меня, не оставляя времени на раздумья.
Люди заходили разные: кто-то сухо кивал и забирал покупки, не желая ни разговоров, ни лишнего внимания. Кто-то, напротив, пытался завести беседу, осторожно прощупывая, что я за человек и надолго ли задержусь в деревне.
Я отвечала уклончиво, не давая ни повода для сплетен, ни возможности вытянуть из меня лишнее.
Работа затягивала.
К середине дня ноги начали гудеть, плечи затекли, но мне нравилось ощущение усталости. Как когда-то в прошлой жизни после силовых тренировок не оставалось сил думать.
А поток людей всё не прекращался. И не только местные жители предпочитали отовариваться в лавке Альмы — законники с пограничья тоже заглядывали.
Ближе к вечеру, когда за окном начало темнеть, лавка заметно опустела. Я позволила себе выдохнуть и опуститься на стул около окна.
Из подсобки доносился приглушённый грохот — Альма что-то перекладывала, двигала, переставляла, и на фоне этих звуков я вдруг различила отдалённый, но быстро нарастающий топот копыт.
К лавке приближался экипаж.
Я неосознанно задержала дыхание, надеясь, что он промчится мимо. И вытянула шею, выглядывая в окно.
Резкий скрип колёс по раскисшей земле, глухие удары, когда они попадали в ямы, и ржание лошадей, которым явно не нравилась ни дорога, ни скорость, с которой их гнали, нарушали умиротворённую тишину деревни.
Сердце рухнуло в пятки, а под ложечкой засосало от предчувствия, что едут по мою душу.
А когда экипаж остановился прямо у лавки, я и вовсе забыла, как дышать. Вцепилась пальцами в спинку стула и поднялась — медленно-медленно. Шагнула к прилавку, сглатывая ком в горле.
Дверь распахнулась так, что ударилась о стену. И я похолодела, чувствуя, как челюсть норовит отвалиться.
На пороге стоят Кристиан.
Мир на мгновение сузился до одного лишь его лица.
Я уставилась на него, не веря собственным глазам. Внутри всё сжалось.
Он тоже замер.
Холодная маска слетела с лица дракона, уступив место чистому, ничем не прикрытому удивлению. В глазах смешались раздражение и недоумение.
Он явно не рассчитывал увидеть меня здесь.
— Ты?! — одновременно протянули мы, не сводя друг с друга взгляда.
Кристиан
— В смысле… женщина?!
Я сам не сразу понял, что повысил голос. Слова вырвались раньше, чем успел их осмыслить. В кабинете повисла тишина.
Женщина-шпион в моей канцелярии?!
Стоя у стола, я посмотрел на разложенные передо мной бумаги. Медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться, и провёл рукой по листам, пробегая взглядом по строкам.
Маршруты, отчёты, расхождения во времени, странные совпадения, которые по отдельности могли бы показаться незначительными, но вместе складывались в цепочку, слишком аккуратную и подозрительную, чтобы быть случайной.
И в центре этой цепочки — женщина. Серьёзно?
Я поднял взгляд на Мираэль.
Она стояла напротив, и её безупречное лицо ничего не выражало. А вот глаза ждали, высматривали реакцию.
— А чему вы так удивляетесь, лорд Лоуренс? Не стоит недооценивать женщин. Мы куда легче втираемся в доверие. Женщины — аккуратнее, осторожнее. И привлекательнее.
— Вы понимаете, что утверждаете? — произнёс я ровным и холодным голосом, постукивая пальцами по краю стола. — Речь о моей канцелярии, и никакие слухи и домыслы здесь не допустимы.
— Именно поэтому я и говорю это вам в приватной беседе, — ответила она, бесхитростно пожимая точёными плечиками. — И именно поэтому вы ещё не отдали приказ перетрясти всех своих людей.
Я нахмурился, опускаясь в кресло, и склонил голову к плечу.
— Так объясните, что вам нужно тогда?
Мираэль улыбнулась и устроилась на подлокотнике моего кресла так, будто имела на это полное право. Я наблюдал за ней, изогнув бровь.
На неё сложно не смотреть. Породистая драконица из благородного рода, выверенное до мелочей совершенство. Вот с такими и следует продолжать род, а не связываться с деревенской девчонкой, у которой за душой лишь смазливая внешность.
Я проклинал тот день, когда предпочёл удобный союз настоящему чувству, решив, что так будет проще. И теперь пожинал плоды.
За милой мордашкой скрывалась змея.
Скрипнув зубами, я отмахнулся от мыслей об Адриане. И скосил глаза на гостью.
Хороша, бесспорно. Если бы не назревающая война между нашими правителями и накалённая обстановка, то мне ничего бы не помешало разложить её на столе прямо поверх всех этих бумажек.
Такие, как Мираэль, чтят традиции и относятся к браку с должной серьёзностью, а в сочетании с яркой внешностью, природным магнетизмом и дикой драконьей энергетикой это делает её почти безупречным выбором.
Уверен, в постели она невероятна….
Хм-м-м…. Кажется, я отвлёкся. О чём мы там? Ах, да.
Слегка наклонившись, она положила ладонь на край стола рядом с бумагами, пробежалась по ним кончиками ноготков. Меня окутало пьянящим ароматом её цветочных духов.
— Это я и пытаюсь сделать, — произнесла драконица с медовой мягкостью. — Но вы так уверены в своих людях, что даже мысли о предательстве не допускаете. Все продаются и покупаются, вам ли не знать, лорд Лоуренс. Утечка информации носит системный характер, наши источники указывают на ограниченный круг лиц. Среди них — женщина. Причём не просто служащая, а та, кто имеет доступ к документам до их официальной регистрации.
Я чуть сдвинулся в сторону, чтобы видеть её профиль и не таращиться на мерно вздымающуюся грудь в глубоком вырезе платья. Хотя, признаться, он вызывал у меня куда больший интерес, чем беседа.
Сложно было сосредоточиться на деле рядом с такой женщиной.
Особенно, когда она сама буквально рекламировала себя и дразнила.
— Это слишком широкая формулировка, — отрезал небрежно и посмотрел прямо ей в глаза. — Поясните, с чего вы так уверены, что информацию сливает именно женщина?
— Что ж, — она чуть качнула головой. — Я имею смелость утверждать о причастности женщины, потому что сама ею являюсь и улавливаю именно женскую тактику. Знаете ли, мы отличаемся от мужчин, действуем… иначе. Мы коварнее и осмотрительнее, пускаем в ход дамские хитрости и…. — её ладонь оказалась у меня на плече и скользнула вниз, к локтю, слегка сжимая ткань камзола пальчиками. Чуть наклонившись, она с придыханием шепнула на ухо: — А местами и используем главное оружие — соблазн.
От звука её голоса по спине скользнули мурашки. Но я не отвёл взгляда и не моргнул. Тело тут же отозвалось на её прикосновение, но не дракон.
Он гулко, протестующе рыкнул и свернулся в дальнем углу сознания. Мираэль не производила на него особого впечатления и не вызывала физического влечения.
Он упрямо ждал нашу истинную и равнодушно взирал на других женщин. Но ждать можно вечно, а жизнь не стояла на месте, время шло, утекало.
— К чему вы клоните? — бросил я, хотя отлично знал ответ на свой вопрос.
Она намекала на то, что кто-то из женщин канцелярии соблазнял моих людей, чтобы выведать нужные сведения.
Леди Флетлейн из архива? Да ей далеко за пятьдесят, и все разговоры о внуках.
Леди Трейн из статистов? Эта серая мышка в очках? Шармом там и не пахнет.
Или леди Каррас из бюро магических расследований? Та, с большой бородавкой на носу?
Боги, что за вздор! А больше женщин в моём управлении нет. Разве что уборщица, и та пожилая.
Ни одна из этих дам не подходила на роль подлой обольстительницы.
Мираэль улыбнулась чуть шире, с видом искусительницы и скользнула ладонью к подлокотнику, задевая широким рукавом бумаги на столе.
Одно мимолётное движение, и они разлетелись по полу. Драконица тут же соскользнула вниз, словно намереваясь их поднять. Если бы она нагнулась ещё ниже, то грудь бы из выреза выскочила.
У меня против воли горло дёрнулось, тело напряглось, а глаза на лоб полезли. Я открыл рот, намереваясь её остановить, но драконица уже стекла на пол и оказалась стоящей передо мной на коленях.
И принялась неторопливо собирать пергаменты, позволяя насладиться зрелищем.
Не спорю, видеть женщину в такой позе перед собой — мозги напрочь отшибает, каким бы мастерством концентрации мужчина не обладал.
— Вы сейчас сознательно подводите меня к выводу, — откашлявшись в кулак, сказал я. — Довольно занимательный приём, но на меня он не действует.
Её губы едва заметно тронула снисходительная улыбка. Странным образом, высокомерная, учитывая, что драконица по-прежнему стояла передо мной на коленях.
— На всех действует, — уверенно хмыкнула Мариэль и посмотрела на меня исподлобья. — И вскоре вы будете думать, будто пришли к этому выводу сами, а я вам ничего не навязывала.
Я мазнул взглядом по бумагам и снова вернулся к её лицу. Нахмурился и потёр задумчиво подбородок.
— Долго вы ещё там стоять будете?
И провоцировать меня — чуть не произнёс вслух.
Она игриво закусила нижнюю губу.
— А вам разве не нравится?
Закатив глаза, я попытался отпустить напряжение.
Нравится, разумеется! Но дело превыше всего, как бы ни было тяжело признавать.
— Благодарю за впечатляющую демонстрацию. А теперь поднимитесь, леди Вальдрэйн, и мы продолжим беседу, — сухо отрезал и сложил руки на животе, ожидая, когда она соизволит встать с пола.
С удивлением усмехнувшись, драконица грациозно и с неожиданным для ситуации достоинством поднялась с коленей. Вернула пергаменты на стол и обошла моё кресло, приглаживая ладонями складки платья.
Взгляд сам собой скользнул вдоль аппетитных изгибов её тела, на миг задержался на бёдрах, туго обтянутых бархатистой тканью.
Опасная дамочка. Доказать хочет, что способна, не напрягаясь, задурить мне голову, сыграть на животных инстинктах и манипулировать.
Я нисколько не сомневался — большинство мужчин заглотили бы наживку.
Но хоть убейте, не мог я припомнить среди служащих канцелярии подобных мастериц.
Убедившись, что Мираэль больше не пытается ко мне прикоснуться, я вернулся к бумагам.
— В мои руки попала информация о том, как и кого соблазнила ваша шпионка. Имени никто не называет, но достоверно известно, что она из близкого вам окружения. Она же передала секретные данные в штаб императора через его тайных агентов, — сухим, деловым тоном продолжила драконица. — Наш враг на шаг впереди, лорд Лоуренс. Готовится диверсия, лазутчики уже проникли на территорию королевства. В ваших же интересах как можно скорее поймать предательницу.
Я сдержал раздражение, тяжело вздохнув.
— Тогда дайте мне понимание того, кем она может быть, в завершённом виде, а не в намёках.
Мираэль не ответила сразу.
Её пальцы скользнули по краю стола, почти касаясь моей руки, и остановились рядом с одной из строк.
— Вы работаете с информацией иначе, чем большинство, — произнесла она, глядя не на меня, а на бумаги. — Вы не доверяете даже собственным сотрудникам в полной мере, поэтому часть данных держите вне канцелярии.
Я резко поднял взгляд.
— Осторожнее, леди Вальдрэйн.
Она медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня.
— Я и так осторожна, — ответила она тем же тоном. — Иначе мы бы сейчас не разговаривали. — Вот здесь, — произнесла она, наклоняясь ближе, — вы упускаете деталь.
Я перевёл взгляд туда, куда она указывала, хотя внимание невольно цеплялось за другое: за тепло её дыхания, за вырез платья, за плавное движение плеча.
Она играла со мной и умело выбирала дистанцию — не слишком близко, чтобы это выглядело навязчиво, но и не настолько далеко, чтобы это можно было проигнорировать.
— Я ничего не упускаю, — ответил я сухо.
Она едко усмехнулась.
Её пальцы скользнули по листу, но на долю секунды задержались дольше, чем требовалось.
Опять.
Я поднял взгляд.
— Вы пытаетесь меня отвлечь?
Она посмотрела на меня прямо, без тени смущения, и в её глазах мелькнул рубиновый отблеск.
— Я пытаюсь вам помочь, — произнесла она мягко.
Неубедительно.
Эта драконица прощупывала меня, искала брешь в броне, и я сам чуть не позволил её обнаружить. В первую нашу встречу она показалась мне разумной, деловой женщиной.
Сейчас я понимал, что она гораздо опаснее, потому ещё более притягательна.
Я снова посмотрел на бумаги, мысленно отсекая её присутствие. Игнорируя её намёки и старания навести меня на нужную ей догадку.
И только теперь увидел строку, которая раньше не бросалась в глаза.
И в какой-то момент в груди похолодело, как перед ударом.
— Откуда это, — произнёс я уже без вопросительной интонации.
Мираэль не ответила.
Я откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы, и на секунду закрыл глаза.
Это были имена.
Настоящие имена тех, кого не существовало ни для одной из канцелярий, ни для одного из официальных реестров — людей, внедрённых в окружение императора Морвенна, с отточенными легендами, с многолетней подготовкой, с доступом, за который платили слишком высокую цену.
Эти сведения не передавались в канцелярию.
Никогда.
Данные хранились в моей спальне в закрытом стенном ящике, и доступ к нему имелся лишь у меня.
Их знали единицы.
Я и те, кто уже не мог их выдать.
Я медленно поднял взгляд на Мираэль.
— Эти люди были раскрыты, — сказала она, и голос прозвучал глухо, почти безэмоционально. — Их взяли живыми. Допрашивали, а потом показательно казнили.
Я сжал пальцы.
В кабинете стало тихо.
Три имени. Всего три. Но этого было вполне достаточно, чтобы разрушить всю сеть.
Я знал это.
И она знала, что я знаю.
— Предыдущий переговорщик передал вам список имён, лорд Лоуренс. Кто его видел?
— Ни один человек из моих сотрудников их не видел, — отчеканил я. — Как и обещал.
— Послушайте, я рискую, приезжая сюда. Обещание — недостаточно убедительная гарантия. Мои люди погибли.
Я стиснул челюсти.
Информация утекла у меня из-под носа. Если император успел не только вычислить агентов, но и выбить из них всё, что можно…
— Попробуйте вспомнить, есть ли в вашем окружении подобные женщины: они неизменно притягивают внимание, обладают утончённой, неброской внешностью и держатся скромно, но при этом вокруг них всегда оказывается немало мужчин.
Я открыл глаза. В голове замелькали настораживающие мысли. На языке крутилось одно-единственное имя.
Кто мог попасть в мою спальню, не вызывая подозрений? Разумеется, жена!
Неужели…. В груди вспыхнул гнев, разлился по венам.
Адриана и её сестричка вечно собирали вокруг себя поклонников и собеседников, хотя умом обе не блистали. Жёнушка и двух слов связать не могла, а у Флоренс рот не закрывался, и несла она всё, что в голову приходило без разбора.
Я наблюдал и никак не мог понять, о чём говорить с этими пустышками?
И только сейчас меня осенило: на шумных сборищах Адриана всегда держалась в стороне — с почти ангельской внешностью, со скромной, невинной улыбкой, мимо которой было трудно пройти.
Так она ловила наивных жертв, словно мух на мёд?
Она часто где-то пропадала и уклончиво отвечала, куда уходила. Как мышь вела себя дома.
Что ж, теперь странное поведение и необъяснимая холодность Адрианы представали в ином свете.
В голове не укладывалось…. Никогда бы не подумал, что она способна кого-то соблазнить!
И, ехидны дери, сколько же мужчин она охмурила у меня за спиной? Когда и кто её завербовал? И почему я не почувствовал?
Проведя ладонью по лицу, я с шумом выдохнул. Твою мать….
Второй нож в спину мне вонзила, дрянь!
А Джереми она тоже раскрутила на информацию? Похоже, братца ждал допрос с пристрастием! Дело пахло не просто изменой, а предательством короны!
— Вижу, вы вспомнили кого-то, — с удовлетворением в голосе отметила Мираэль и прошлась по кабинету, цокая каблуками. — Отлично. Я должна с ней переговорить.
Я смерил её долгим взглядом.
— Не так быстро, Мираэль. В первую очередь я сам разберусь, кто это мог быть. Только потом мы решим, выдавать предательницу вам или нет.
— У нас нет на это времени! — впервые за время разговора она повысила голос и позволила эмоциям проступить из-под идеальной маски. — Ни у меня, ни у вас, лорд Лоуренс! Мои люди в опасности, а не ваши. Я рискую и своей жизнью тоже.
— Вы понимаете, что сейчас предлагаете мне обвинить человека без прямых доказательств и отдать вам на съедение?
— Хорошо, — примирительно протянула она дрожащим от гнева голосом. — В таком случае, я желаю присутствовать на допросе. Время поджимает, знаете ли.
Я выпрямился, убирая руку со стола. Поднялся из кресла и оперся ладонями о столешницу, сверля её глазами.
— Спешка — непозволительная роскошь в нашей работе, вам ли не знать? — саркастически передразнил её слова и поморщился. — Я сообщу вам, как шион окажется в моих руках. А до тех пор прошу соблюдать правила нашего договора и не вмешиваться в моё расследование.
Несколько секунд драконица смотрела на меня, не моргая. После чего фыркнула и, стянув пальто со спинки кресла, быстрым шагом покинула кабинет.
Дверью она не хлопала, хотя по напряжению спины было заметно, как ей того хотелось.
Хмыкнув в закрытую дверь, я покосился на бумаги. Мысли в голове роились беспокойным ульем. Никогда бы не подумал, что возникнет необходимость допрашивать собственных слуг.
Большинство из них служили мне не один десяток лет, и я был уверен в них на все сто. Но если бы они оказались причастны, то информация утекала бы регулярно из моего дома.
Выходит, её умыкнул тот, кто появился не так давно. Тот, на кого не пало бы подозрение. А кто же мог так втереться в доверие?
Настолько, чтобы бывать в моей спальне.
Снова ниточки вели к Адриане.
От обжигающей волны гнева застучало в висках. Пальцы сдавили столешницу до хруста. Была бы она сейчас рядом — свернул бы шею голыми руками! Её счастье, что в захолустье своё убралась. Иначе я за себя не….
В дверь постучали.
— Войдите, — бросил я.
Дверь открылась, и на пороге появился один из моих служащих, заметно напряжённый, но старающийся держаться собранно.
— Господин верховный следователь, — начал он, — с границы передали донесение. Ночью в приграничной деревне перехватили одного из лазутчиков.
— При каких обстоятельствах?
— Он напал на местную девушку, — ответил тот. — Судя по показаниям, он искал укрытие, был замечен и попытался убрать свидетельницу, но она оказала сопротивление. Ей удалось вырваться и поднять шум. Местные его преследовали и перехватили уже в лесу, на выходе к тракту. Затем передали пограничным законникам.
Я на секунду задержал взгляд на нём, сопоставляя.
— Его уже доставляют?
— Да, господин. Его везут в канцелярию. Ожидаем в ближайшее время.
Я кивнул и уже потянулся к пальто, висевшему на вешалке у стены, но на полпути остановился.
— Девушка, — сказал я. — Кто она?
Служащий замялся на долю секунды.
— Точно не установлено, господин. Местные её знают. По словам очевидцев, она работает в лавке у границы.
Я медленно надел пальто.
— Что ж, отлично, — выдохнул я, застёгивая ворот. — Я допрошу её лично.
Служащий кивнул.
— Как вам будет угодно.
Я уже направился к двери, но на секунду задержался.
— И ещё, — добавил, не оборачиваясь. — Как только привезут лазутчика — никого к нему не подпускать. Ни одного допроса без моего разрешения.
— Понял, господин.
Я вышел в коридор быстрым шагом и за углом столкнулся с Джереми, который, судя по выражению лица и блеску в глазах, уже успел что-то услышать.
Он приподнял бровь, ожидая объяснений.
— Ты куда так спешишь?
Я остановился перед ним, глядя прямо. Ладони пылали от желания дать кретину по морде, но пришлось погасить эмоции. Всему своё время.
Он ответит мне на все вопросы, как только вернусь из деревни, допрошу потерпевшую и…навещу жёнушку!
— Лазутчика везут. Дождёшься его, — нейтральным голосом сообщил ему.
Брат уже собирался что-то ответить, но я остановил его стальным взглядом.
— И ни при каких обстоятельствах не начнёшь допрос без меня. Ты понял?
Джереми усмехнулся и наморщил лоб, не вынимая рук из карманов камзола.
— Боишься, что я его сломаю раньше времени?
Я сделал шаг ближе — так, что наши глаза оказались на одном уровне.
— Я не боюсь. Запрещаю, потому что хочу провести его лично. Надеюсь, ты умеешь выполнять приказы, Джереми?
Улыбка на его лице чуть поблёкла.
— Умею, — сказал он уже серьёзнее, нехотя уступая дорогу.
Я кивнул и, не тратя больше ни секунды, направился к выходу.
Когда экипаж остановился, я окинул взглядом неприметное здание.
Обычная приграничная лавка, каких десятки — с покосившейся вывеской, влажной от сырости деревянной стеной и узкими окнами, за которыми едва угадывалось движение.
Выбравшись из экипажа, угодил сапогом в лужу грязи.
Матерясь, толкнул дверь и вошёл внутрь, мысленно выстраивая цепочку вопросов к девушке, удравшей от шпиона.
Что ж там за девица такая? Самому интересно.
В помещении было тепло, пахло сушёными травами и мёдом — резкий контраст с осенними ароматами улицы. За прилавком находилась женщина постарше, занятая разбором товара, а чуть поодаль — ещё одна фигура, спиной ко входу.
Я не стал тратить время на осмотр.
— Добрый вечер. Я — лорд Кристиан Лоуренс, Верховный следователь канцелярии Арденгарда. Где девушка? Та, на которую напали.
Хозяйка вздрогнула, быстро вытерла руки о фартук и кивнула куда-то в сторону.
— Так вот же она… — начала было, оборачиваясь.
Фигура у прилавка заметно напряглась и медленно повернулась. У меня сковало плечи и дар речи пропал.
Я не сразу двинулся с места, всматриваясь в черты и уголком сознания надеясь, что сейчас обнаружится ошибка, но этого не произошло.
Она смотрела на меня в ответ — и выражение её лица менялось на глазах.
— Ты?! — протянули мы одновременно.
Снова повисла тишина. Хозяйка лавки таращилась на нас, забыв про свои дела.
Прочистив горло, я шагнул к Адриане и окинул хмурым взглядом её с ног до головы.
— Что ты здесь делаешь?
— Сбагрил меня и тут же забыл — куда именно? — хмыкнула она и скрестила руки на груди.
Я моргнул, переваривая её дерзкий тон, и наморщил лоб.
— Я отлично помню, куда ты отправилась, Адриана. Но никак не мог предполагать, что ты тут же найдёшь приключения на свою… бестолковую головушку!
Слова прозвучали резче, чем я рассчитывал, но в этот момент раздражение уже перекрывало осторожность. Кто бы мог подумать, что жёнушка вздумает работать пойти?
Да ещё куда — в лавку! Быстро же её нужда прижала. Выходит, не ценятся шпионы в Морвенне и пособия им не выплачиваются. Какая жалость. Она ведь так старалась!
Адриана вскинула брови.
— Ах, бестолковую?! Я, между прочим, защищалась! На меня напали, Кристиан! Я могла погибнуть. Но тебя это не сильно трогает, верно?
Я остановился напротив, внимательно разглядывая её, и только сейчас начал замечать детали, которые сначала ускользнули из внимания.
Она стояла и двигалась как-то…. иначе. Не так, как раньше.
Исчезла привычная скованность и та осторожная мягкость, за которой обычно скрывалась её нерешительность. Плечи расправлены, взгляд прямой и твёрдый.
И это несоответствие цепляло сильнее, чем сами слова.
— Меня трогает тот факт, что напали именно на тебя. И то, что ты умудрилась отбиться. Подозрительно много совпадений, Адриана.
— В твоём представлении я, похоже, должна была хлопнуться в обморок и позволить себя скрутить?! — продолжила она, не давая мне вставить ни слова. — Извини ,что разочаровала! Но я не люблю, когда меня пытаются убить, да ещё непонятно за что!
Я не сразу ответил. Честно говоря, опешил.
Вдобавок, никак не мог отделаться от странного ощущения, будто смотрю на знакомого человека, в котором внезапно проступило что-то чужое, не свойственное ему. Чуждое, какое-то иномирное….
И это «что-то» навязчиво притягивало взгляд.
Что за наваждение?
Я отметил, как она жестикулирует — живо, уверенно, не задумываясь о том, как выглядит со стороны. Как меняется её мимика — быстрее, свободнее, без привычной заученной сдержанности.
Как она смотрит — не избегая взгляда, а, наоборот, будто бросая вызов.
Раньше Адриана так не делала.
Никогда.
— Ты закончила? — произнёс я наконец. На собственный слух голос показался удивлённым.
Она прищурилась, но не отступила.
Я сделал ещё шаг вперёд, сокращая между нами расстояние. Хотелось на неё смотреть, изучать, запоминать.
— Лазутчик уже в пути, — сказал я ровно. — Тот, которого ты спугнула. Ты поедешь со мной и дашь показания. А ещё, пожалуй, посадим вас лицом к лицу и вместе поболтаем. Как тебе такая идея, м?
Она скрестила руки.
— А если не поеду?
Я выдержал её взгляд.
— Поедешь, — ответил ровным, обманчиво мягким голосом, без нажима, но так, чтобы не осталось сомнений — её мнение не учитывается.
Она несколько секунд смотрела на меня, будто оценивая.
И снова — не отвела взгляд.
Я поймал себя на том, что реагирую на это слишком остро и не могу унять раздражение. Да ещё хозяйка пялилась на нас, а за дверью собирались зеваки.
Не стоило продолжать разговор в лавке.
Лишние уши мне были ни к чему.
Я коротко кивнул хозяйке, давая понять, что представление окончено, затем перевёл взгляд на Адриану. Не спрашивая, взял её за запястье, сомкнул на нём пальцы.
— Ты идёшь со мной, — поставил перед фактом.
Она дёрнулась, пытаясь высвободиться.
— Отпусти, — прошипела и полыхнула на меня злыми глазами василькового цвета. — Я сама выйду.
— Поздно вспоминать о приличиях, — бросил я, не ослабляя хватки.
Развернул её к выходу и повёл за собой, не давая возможности ни остановиться, ни оглянуться. Она пыталась идти сама, выпрямившись, будто это её решение, но я чувствовал напряжение в её руке и понимал, что, отпусти я сейчас — она упрётся и что-нибудь выкинет.
— Дай хоть пальто взять! — потребовала Адриана, но уже не пыталась вырваться.
Остановившись, я отпустил её запястье, пропустив его сквозь пальцы. И проследил, чтобы не вздумала удрать.
Адриана вскинула подбородок, вернулась в лавку и заглянула в подсобку.
— До завтра, Адриана, — тихим голосом попрощалась с ней хозяйка и зыркнула на меня с любопытством из-за угла.
Пока жёнушка надевала пальто, я пристально наблюдал за её движениями, силясь понять, что же с ней не так. Как будто подменили….
Наконец, мы вышли на улицу. Дверь хлопнула за спиной.
Холодный воздух ударил в лицо.
Придерживая Адриану за талию, подвёл к экипажу, распахнул дверцу и, не дожидаясь согласия, буквально заставил её сесть внутрь.
— Я не вещь, чтобы меня так тащить, — процедила она, когда я забрался следом.
— А я не тот человек, с которым стоит торговаться, — отрезал, захлопывая дверцу.
Экипаж тронулся. Некоторое время мы ехали молча. Я смотрел на неё — не мог отвести взгляд.
Она отвернулась к окну, но я видел, как напряжена её челюсть, как скованы плечи, как она сдерживает колкие слова. Так и бурлил в её глазах гнев, ища выход.
И это раздражало.
Всё в ней сейчас раздражало.
— Почему он напал именно на тебя? — спросил я, не отрывая взгляда.
Адриана не сразу ответила, словно обдумывая, стоит ли вообще говорить.
— Спроси что полегче! Понятия не имею, — фыркнула она. — Может, тебе виднее? Это ведь твои люди его упустили.
В груди сжималось от нарастающего гнева.
— Не уходи от вопроса, — сказал я жёстче и склонил голову к плечу. — Ты утверждаешь, что отбилась от подготовленного агента. Каким образом?
Она повернула голову и посмотрела на меня прямо, не забыв похлопать ресницами.
— А ты как думаешь? Легла и прикинулась мёртвой?
Я стиснул зубы.
— Я думаю, — медленно произнёс я, — что подобные совпадения редко бывают случайными.
Она усмехнулась — коротко, едко.
— Конечно, не бывают, — сказала, пожимая плечами. — Проще всего решить, что я сама его позвала или нарвалась, верно?
Я не ответил сразу.
Меня накрыла злость.
Потому что если правда то, что сообщила Мираэль…
То Адриана не просто предала — она использовала меня, чтобы добраться до других источников информации. И в голове не укладывалось то, что я позволил облапошить себя.
— Ты хорошо сыграла, — сказал я стальным тоном, глядя на неё. — Достаточно, чтобы втереться в доверие. Получить доступ к источникам информации. Закрепиться в нужных слоях общества.
Она на секунду замерла, а потом её взгляд резко потемнел.
— Ты сейчас серьёзно? — произнесла она, откусывая слоги.
Я не отвёл глаза, хотя брови норовили уползти на лоб. Кто она вообще такая? Кто эта женщина, сидящая передо мной?!
— Более чем. Похоже, ты стала не нужна, и тебя решили устранить.
Она наклонилась чуть вперёд, и в её голосе появилась необъяснимая резкость, которой раньше не было:
— То есть, по-твоему, меня кто-то подослал, я тебя «окрутила», всё это время играла роль, а ты… — она усмехнулась, — ты ничего не заметил?
Меня окатило новой волной гнева.
— Ты сама подводишь меня к этому выводу.
Адриана смотрела на меня несколько секунд, не мигая.
А потом, понизив голос, с насмешкой произнесла:
— Неужели тебя так легко вокруг пальца обвести?
Я против воли усмехнулся. И, потирая подбородок, выдержал паузу.
Экипаж мерно покачивался на выбоинах, подчёркивая напряжение, повисшее между нами. Внимание, против воли, снова и снова возвращалось к Адриане.
Я совершенно не знал её.
И не пытался сблизиться — к чему душой кривить? Да и зачем?
Считал её удобной партией — послушной, тихой и робкой. Казалось достаточно того, что она из приличной семьи и училась в академии. Обыкновенная, неприметная девица.
А теперь сидел напротив женщины, которую, как выяснялось, не знал вовсе.
В ней появился стальной стержень — откуда ни возьмись.
Она не ломалась под давлением, не отступала, не пыталась смягчить углы. Наоборот — отвечала, спорила, смотрела в упор. Не боялась меня, как прежде.
И хуже всего было то, что меня это заводило.
Наблюдая за ней в эту минуту, я внезапно для себя осознал, что именно этого мне не хватало в ней, в наших отношениях — некой остроты, её непокорности, характера.
Я желал именно такую женщину, а не тихую, безропотную, скучную мышку, смотрящую в рот. Сколько их таких, согласных на любые унижения, только бы заполучить тёплое местечко рядом со знатным драконом и ни в чём не нуждаться.
Готовых терпеть измены, закрывать глаза на похождения супруга.
Далеко ходить не нужно — у большинства моих приятелей именно такие спутницы. Их в академиях штампуют такими?
Глядя на семьи друзей, на взаимоотношения с жёнами, я с горечью осознавал, что и меня ждёт подобная участь. Таковы нормы общества.
Но я не находил ничего нормального в такой жизни.
Запах Адрианы тоже стал иным — тёплый и сладковатый, с едва уловимой горчинкой шоколада. Он вызывал животное напряжение, будоражил дракона, опьянял.
Чешуйчатый купался в нём, как кот, обожравшийся сливок. Готов был развалиться перед Адрианой кверху брюхом и урчать от удовольствия.
Я как околдованный следил за её жестами, внутренне сгорая от ярости.
То, как она двигалась, как поворачивала голову, как прищуривалась, когда злилась…..
Я поймал себя на том, что любуюсь ненавистной женой.
Единственное, что отрезвляло — напоминание о её предательстве.
Я отвёл взгляд, мысленно сосчитал до пяти и снова вернулся к разговору, который мы так и не закончили.
— Ты уверяешь, что не знаешь, почему он выбрал именно тебя, — ледяным тоном начал, стряхивая пылинки с пальто. — Но ты ведь понимаешь, что это не случайность. Мы оба понимаем. И чем быстрее ты сознаешься и перестанешь строить из себя идиотку, Адриана, тем быстрее мы закончим эту беседу.
Она усмехнулась, не глядя на меня. И постучала подушечкам пальцем по губам.
— А смысл? Ты, похоже, уже всё решил за меня, — ответила она. — Тебя не интересует правда, Кристиан. Ты хочешь услышать то, что сам себе напридумывал. Я должна подтвердить твою теорию. И останется лишь подогнать факты.
— Я работаю с тем, что вижу, — отрезал я.
Она повернула голову, и мы схлестнулись взглядами.
— Правда? — в её голосе прозвучала насмешка. — Тогда скажи, что именно ты видишь.
Я выдержал паузу, остывая и пытаясь унять дракона, норовящего вырваться наружу и прильнуть к ногам этой незнакомой Адрианы.
Из-за его кульбитов на коже проступала чешуя. Совсем одурел!
— Я вижу женщину, которая считанные дни, как приехала в деревню, а уже оказалась в центре мутной истории. Между прочим, я никому не сообщал, куда именно отправил тебя, Адриана.
Она фыркнула.
— Ты видишь то, что тебе удобно видеть, — парировала, отведя взгляд и устремив его в окно. — Потому что так проще.
— Проще? — я приподнял бровь. — Ты серьёзно считаешь, что мне проще обвинить собственную жену? Думаешь, моей репутации на пользу пойдёт такая шумиха? Ты же в грязи меня изваляла!
Она поморщилась.
— Только репутация тебя и беспокоит, Кристиан. На меня же плевать. Я как-нибудь переживу, но ты сам у себя поинтересуйся, чисто для галочки: пытался ли ты когда-нибудь относиться ко мне как к жене?
Вопрос повис в воздухе. Я стиснул челюсти.
— Это сейчас не имеет отношения к делу.
— Конечно, — кивнула она, устало улыбаясь. — Неудобные вопросы никому не интересны.
Я наклонился вперёд.
— Не переводи разговор, — сказал тщательно контролируемым голосом. — Я спрашиваю тебя о конкретном: что произошло в лесу?
Она скосила глаза в мою сторону и устало закатила их, вздыхая. От этого её чуждого жеста по руках побежали мурашки.
— Он вышел из-за деревьев, — без интонации сказала. — Подкрался сзади и приставил к горлу нож.
— Ты его обезоружила?
Она пожала плечами.
— Он недооценил меня.
Я прищурился.
— Не он один. И что было дальше?
— А тебе нужно подробное описание? — она любопытно склонила голову. — Или ты всё равно уже решил, что я вру?
Я молчал. Усмехнувшись, она сухо рассказала о том, как он применил против неё магию, а она вырвалась. На звуки борьбы выбежала тётушка и спугнула негодяя.
Я смотрел на неё несколько секунд. И… успокаивался. Не знаю, что именно подействовало — её складная история или осознание собственной невнимательности.
Адриана училась в академии и умела обращаться с магией, но я напрочь забыл об этом. Почему? Да потому что ни разу не видел, как она её использует. Повода не было.
Я больше не стал возвращаться к деталям её рассказа. Ещё не понимая, верю ей или нет, решил, что оставлять жёнушку без контроля нельзя.
Да, я допускал, что на неё вышли случайно. Как и то, что враг мог точно знать её местонахождение.
Я медленно подался вперёд, упираясь локтями в колени, и посмотрел на Адриану так, чтобы не осталось ни малейшего сомнения в серьёзности сказанного.
— С этого момента ты под наблюдением.
Она не вздрогнула.
Даже не удивилась — только чуть прищурилась.
— Как страшно, — протянула, но в голосе не прозвучало ни капли страха.
— Я буду знать, куда ты идёшь, с кем говоришь, что делаешь и о чём молчишь, — продолжил я так же спокойно. — И если найду хоть одно подтверждение тому, что ты действуешь против короны…
Я красноречиво выдержал короткую паузу.
— Ты окажешься за решёткой.
— Значит, на допрос ты меня не повезёшь?
— Сегодня в этом нет необходимости. Есть дела поважнее.
Она чуть склонила голову и решила уточнить:
— А если на меня опять нападут?
— Сомневаюсь, что они станут рисковать, зная, что ты привлекла моё внимание.
Экипаж замедлился.
Я перевёл взгляд к окну, затем снова на Адриану и снова поймал себя на том, что смотрю на изгиб линии шеи, на то, как она откинула прядь волос, на то, как вздымается её грудь….
Проклятие.
Меня тянуло к ней — на уровне, который не поддавался разумному объяснению.
И я ненавидел её за это.
Ненавидел сильнее, чем саму мысль об её возможном предательстве.
Экипаж остановился.
Я первым вышел наружу и, обернувшись, протянул руку — не из вежливости, а из привычки контролировать ситуацию. Она, конечно, не приняла её и выбралась самостоятельно, даже не глядя на меня.
Я не стал удерживать.
Просто стоял и смотрел, как она поднимается по ступеням, как открывает дверь, как на пороге появляется её тётка и замирает, переводя взгляд с неё на меня.
Адриана на секунду обернулась. Наши взгляды встретились.
В груди кольнуло. Дракон недовольно заёрзал, требуя вернуть жену в экипаж и увезти домой. Я нахмурился и вернулся в экипаж.
— Поехали, — бросил кучеру, не отводя взгляда от лица Адрианы до последнего.
Дверь за ней закрылась, и только тогда я отвернулся.
Экипаж тронулся. А ощущение, что я упускаю что-то важное и должен вернуться, усилилось и до дома не давало покоя.
К чему бы это?
К моему величайшему огорчению, у дракона имелся ответ на данный вопрос….
Адриана
Эдвина пропустила меня в дом и ничего не спросила — только выразительно посмотрела.
Я была благодарна ей за то, что в душу не полезла. И без того голова закипала.
Она лишь кивнула в сторону комнаты, словно говоря: иди, остынь.
Выдавив из себя кислую улыбку, я прошмыгнула через кухню в нашу спальню.
Флоренс уже лежала на кровати. Не читала, не крутилась, не ворчала, как обычно, а тихо лежала, отвернувшись к стене, натянув одеяло почти до ушей.
Как любопытно. Не похоже на неё.
Даже дышать старалась ровно, притворяясь спящей.
Я замерла на пороге, на секунду прислушиваясь. И беззвучно хмыкнула.
Насколько успела изучить сестру, она не упустила бы возможности подслушать и подсмотреть. Наверняка в окно нас видела.
Что бы ни было у неё на уме, в тот миг я была рада её молчанию. Совершенно не хотелось обсуждать встречу с муженьком, тем более — с ней.
От одной мысли о нём по спине мурашки пробежали….
Я прошла в комнату, не зажигая света, сняла верхнюю одежду и начала готовиться ко сну. Легла в кровать, закуталась в одеяло и закрыла глаза.
Мышцы подрагивали от усталости, хотелось провалиться в матрас, но в голове нестерпимо гудело. Нервы натянулись до предела.
Можно, конечно, списать всё на разговор с Кристианом — на злость, на обиду, на его обвинения…. Слова дракона отдавались в глубине сознания звенящим эхом и отгоняли сон.
Неужели он настолько ненавидел собственную жену, что готов был поверить в её всестороннее предательство? Обвинил во всех возможных грехах — от измены до шпионажа в пользу вражеского королевства!
Ни на секунду не усомнился….
Но не только это беспокоило меня.
Я перевернулась на спину, глядя в потолок, испещрённый раскачивающимся тенями, отбрасываемыми голыми ветвями деревьев. И тогда чуждое ощущение проявилось отчётливее.
Странное пульсирующее тепло поселилось где-то под рёбрами, ближе к груди.
Я нахмурилась, прижимая ладонь к этому месту, и кожа под ней буквально пылала. Попыталась вспомнить момент, когда впервые почувствовала его.
И чем дольше размышляла, тем сильнее напрягалась. Когда увидела Кристиана!
Когда он подошёл ближе и схватил за запястье…. От прикосновения словно током ударило. Не знаю, что именно произошло, но колючее тепло взмыло вверх по руке и пронзило, как раскалённый кинжал!
После чего рассыпалось дрожью по всему телу.
Я резко открыла глаза. Что ещё за напасть?
Самое мерзкое, что на некоторое время я оцепенела и с трудом выдерживала прямой взгляд Кристиана. Мне хотелось трусливо отвести взгляд, смотреть куда угодно, только не на него!
Необъяснимая робость охватила, не свойственная мне совершенно! Я никогда не смущалась и не блеяла перед красивыми мужиками! А перед ним тем более унизительно не совладать с эмоциями.
Какого чёрта, а?! Что он со мной сделал?
Я прерывисто выдохнула, пытаясь отмахнуться от этой мысли, но нервирующее ощущение никуда не делось.
Наоборот. Стоило только вспомнить его взгляд — холодный и обвиняющий, внимательный и твёрдый — как тепло вспыхнуло сильнее, затопляя разум и тело.
Ахнув, я сжала пальцами край одеяла. Что это вообще такое…
Нечто неправильное — в этом я абсолютно уверена!
Словно между нами протянулась невидимая нить, и кто-то сейчас дёрнул за неё. А потом снова, и снова….
И тело откликнулось раньше, чем я успела это осознать.
Я резко отвернулась к стене и зажмурилась, силясь думать о чём-то другом.
Сердце трепетало, дыхание сбилось. Пристальный взгляд Кристиана преследовал даже с закрытыми глазами.
Да сколько ж можно?! Отвали, драконище! И без тебя тошно!
Не помню, как сон сморил меня. Проснулась я ещё до рассвета, с душераздирающими криками петуха. Сквозь тонкую щель между занавесками пробивался тусклый свет.
Отодвинув пальцами занавеску, я задержала дыхание и разочарованно фыркнула. Хрупкий иней покрывал ветви деревьев, в воздухе стояла морозная дымка.
Ну вот и зима пожаловала, очень кстати.
Некоторое время я пролежала, прислушиваясь к себе, проверяя, исчезло ли то странное ощущение, не дававшее уснуть ночью. Но ничего не почувствовала. Фух!
Надеюсь, больше и не почувствую! И причиной тому была всего лишь усталость.
Да, эта версия меня устраивала. Даже настроение поднялось сразу.
Остался только горький осадок после разговора с драконом. Его обвинения…. они заставили задуматься. Я же понятия не имела, кем была Адриана на самом деле. Что, если она и правда промышляла шпионажем?
Верилось с трудом, почему-то. Возможно, потому что я на себя проецировала её поведение, и, раз сама бы никогда так не поступила, внушала себе, будто и она не могла.
Но откуда мне знать?
А, плевать! Разберусь как-нибудь. Или исправлю — если повезёт.
Сегодня у меня был выходной, и я тщательно спланировала день.
Альма вчера рассказывала о ярмарке — туда съезжаются люди со всей округи, и там можно продать лишнее барахло, купить нужное и даже выторговать что-то по хорошей цене.
Мне как раз требовалась добротная зимняя обувь и пальтишко, но я довольствовалась бы и одними сапогами.
А чтобы разжиться деньгами придётся продать… что-то ненужное. А где взять это самое ненужное?
Правильно! Похоже, настал момент распрощаться с несколькими своими нарядами. В деревне негде щеголять в расшитых бисером и кружевом платьях, а кому-то они могут пригодиться.
А вдруг?
Мысль неприятная, но вполне рациональная: обменять праздничные тряпки на что-то действительно полезное казалось разумным решением.
Я быстро оделась и, накинув на плечи тёплую накидку, поднялась по узкой скрипучей лестнице на чердак, надеясь найти там хотя бы какие-то ящики или сундуки, в которые можно сложить вещи и довезти до ярмарки.
Чердак пах пылью, старым деревом и сушёной лавандой, развешанной пучками по всеми периметру помещения. Я провела рукой по перилам, стряхивая слой пыли, и начала осматриваться.
Сундуки оказались заняты добром Эдвины, но мне посчастливилось обнаружить пустые кожаные саквояжи, довольно вместительные, хоть и потрескавшиеся и задубевшие от старости.
А вот то, что я увидела рядом среди сваленного в кучу барахла, заставило меня остановиться.
Я наклонилась, стянула старую пыльную скатерть с бахромой, отодвинула мотки бечёвки и подняла предмет, который на первый взгляд показался странным для этого мира.
Вафельница.
Старая, тяжёлая, с узорчатой поверхностью, на которой ещё угадывался знакомый рисунок. Почти как у бабушки! Только работала она явно не от электричества.
Я провела пальцами по холодному металлу, и в голове зашевелилось что-то…. смутное. Не воспоминание, но близко к тому. Фантомная память.
Не задумываясь, я взяла находку с собой и спустилась вниз.
На кухне за столом уже сидела Эдвина с чашкой в руках и хмуро смотрела в окно на светлеющий горизонт.
— Смотри, что я нашла, — сказала я, ставя вафельницу на стол с по-детски довольной улыбкой.
Она повернула голову, посмотрела на вафельницу, и её взгляд оживился, губы тронула тёплая улыбка.
— Ох… — тихо выдохнула она, осторожно касаясь металла. — Я уж и забыла про неё.
Она подняла на меня глаза, в уголках век рассыпались лучистые морщинки.
— Ты в детстве с ней не расставалась, — добавила тётушка. — Пекла вафли каждую неделю и всерьёз собиралась стать кондитером.
Я моргнула и на миг утратила дар речи. Как вот себя вести? Прикинуться, будто ничего не помню о своём детстве?
— Даже так?
Она усмехнулась.
— Более чем. У тебя и книги кулинарные были — ты их таскала за собой, переписывала рецепты у соседей, сама рисовала иллюстрации.
Она поднялась из-за стола, подошла к одному из шкафов и, немного покопавшись, достала несколько потрёпанных книг, аккуратно перевязанных лентой.
— Вот, — развернулась, протягивая их мне. — Узнаёшь?
Я взяла их, провела пальцами по плотным обложкам, ощущая шероховатость старой бумаги.
И тут же в памяти что-то отозвалось — мимолётно промелькнуло и затаилось.
— Надо же, — шёпотом протянула, не найдя, что сказать.
Эдвина кивнула.
— Я тебе их подарила на день рождения, из столицы выписала. Ты тогда была в восторге.
Она на секунду замолчала, и её взгляд посуровел, а улыбка омрачилась.
— Только твоя мать этот восторг не разделяла.
Я подняла глаза, всмотрелась в её задумчивое лицо.
— Она была против? — уточнила я, уже догадываясь, каким окажется ответ.
И тут же прикусила язык. Но тётушка не обратила внимания на мою амнезию, погрузившись в неприятные воспоминания.
И безрадостно усмехнулась, устремив невидящий взгляд мимо меня.
— Сказала, что это глупости, — произнесла она, пожимая с явным раздражением плечами. — Что тебе не место у печи, что у тебя есть будущее, и оно точно не в кухне. Забрала книги и вернула мне, велев выбросить, если не хочу, чтобы ты отвлекалась от «правильного пути». Ей хотелось выдать тебя удачно замуж, потому не позволяла растрачиваться на наивные затеи и забивать себе голову. Устроила тебя в столичную академию — любят, видишь ли, обеспеченные мужчины образованных девиц. За каким они им? Непонятно. Разве что для показухи.
Я опустила взгляд на книги.
— И ты не выбросила, — с ноткой благодарности отметила и поплелась к дивану.
— Конечно нет, — фыркнула Эдвина и, скрестив руки на груди, опустилась на диван рядом со мной. — Спрятала. На всякий случай. А вдруг пригодятся? — Она снова посмотрела на меня — внимательно, чуть прищурившись. — Видимо, не зря.
Она не сказала вслух о том, что стоило пойти иным путём, прислушаться к сердцу, воспротивиться воле матушки и жить своей жизнью. Но эти слова так и повисли между нами в воздухе.
— Мы обе понимаем — она хотела, как лучше, — вздохнула я и прижала книги к груди.
Эдвина закатила глаза.
— Для кого — лучше? Она старалась для своего успокоения. Вот, я такая молодец, пристроила дочурку! А как дочурке житься будет под крылом дракона, любима ли она, счастлива ли — её мало волновало. Главное, пристроена. А ты с пелёнок была девочкой с тонкой душевной организацией, творческой натурой. Это она не хотела учитывать.
М-да…. И как же “девочку с тонкой душевной организацией” угораздило в шпионские игры ввязаться? Загадка.
Я раскрыла первую книгу.
Плотная бумага, аккуратные и реалистичные иллюстрации, выверенные строчки рецептов…. Я медленно перелистывала страницы, задерживаясь на картинках: тонкие вафли с узорами, кремы, аккуратно выложенные слоями, десерты, в которых было что-то почти ювелирное.
И чем дольше смотрела, тем быстрее билось сердце. Проснулось непреодолимое желание что-нибудь срочно испечь. Очевидно, принадлежало оно не мне, а прежней хозяйке тела.
Но сложно было устоять. Снова вспомнилась шальная идея с мороженым. Я прикрыла на миг веки и тихо усмехнулась.
— Ох, заболталась я с тобой, — снова к Эдвине вернулось ворчливое настроение. Она поднялась с дивана, приглаживая передник. — Корову доить пора.
Я перевернула ещё несколько листов, и между страниц что-то выскользнуло и бесшумно упало на стол.
Открытка.
Я подняла её, провела пальцем по набивному тексту и перевернула.
На ней был изображён городской дом — двухэтажный, с резными балконами и широкими окнами. На обороте значился адрес, выведенный уверенной рукой, но без подписи.
Я нахмурилась и подняла взгляд на Эдвину. Она сразу узнала открытку и, смягчившись, поджала губы.
— Помню-помню, ты мне её прислала.Тайком от матери, — добавила, чуть усмехнувшись. — Без подписи, конечно. Но я сразу поняла, от кого. Не оставила ты затею свою.
Я снова посмотрела на адрес, наморщив лоб. И что же это за место?
Эдвина опёрлась локтями о стол и сцепила пальцы.
— Дом одной знатной дамы в Арденгарде — я узнавала. У неё были курсы… ну, официально — «для благородных девиц», чтобы те могли блистать перед мужьями.
Она перехватила мой взгляд и всмотрелась с неожиданной строгостью.
— Ты ходила туда тайком. Несколько месяцев, насколько я помню.
Я невольно улыбнулась и провела пальцем по строчке адреса. Интересное дело! Выходит, Адриана за спиной у матери и мужа посещала занятия по кондитерскому искусству?
А если это шпионская организация, вербующая таких наивных девушек, как она? Это многое бы объяснило из сказанного Кристианом.
У меня вырвался нервный смешок.
Эдвина восприняла такую реакцию по-своему и усмехнулась.
— Я даже радовалась, если честно. Думала, ну хоть что-то ты выбрала сама, а не навязали тебе. Но матушке, разумеется, говорить не стала. Мы уже и не общались толком.
— Спасибо, тётушка, — проронила я, пряча открытку между страницами книги.
— Чего уж там, — отозвалась она, накидывая пальто. — Не за что благодарить-то. — И, открыв дверь, на пороге обернулась и добавила: — Судьба дала тебе второй шанс, хоть и крайне неприятным образом, Адриана. Надеюсь, ты воспользуешься им и в этот раз последуешь за мечтой. Живём один раз, дорогуша. Раз уж мужик тебя не выбрал, так сама выбери себя.
И вышла на улицу. На миг я подвисла, переваривая её слова. Хлопнувшая дверь заставила вздрогнуть и прийти в себя.
И что же, судьба предлагала мне воплотить мечту прежней Адрианы? А как на счёт моих желаний? Я никогда не хотела быть кондитером!
Хотя… почему бы и нет?!
Когда Эдвина ушла во двор, я отнесла книги к себе. Будет, что полистать перед сном и проникнуться идеями прежней хозяйки тела. Странным образом они вскружили голову мне.
Спрятала под матрас и открыла сундук, который стоял у стены. Вздохнула, перебирая аккуратно сложенные платья.
Вытаскивала одно за другим, оценивая, что можно продать. В этот момент дверь скрипнула, и из уборной вышла Флоренс, ещё сонная, с недовольным выражением лица.
Ничего удивительного.
— Мы едем на ярмарку, — сказала я, продолжая перебирать вещи и откладывать в сторону то, что можно взять с собой. — Собирай все свои вечерние платья.
Она замерла.
— Что?.. — протянула, явно не веря услышанному. — Это ещё зачем?
Я закатила глаза, уронив руки на ворох платьев, и повернулась к ней.
— Продадим их, Флоренс. Они нам здесь не нужны, перед курами щеголять что ли? Тёплую обувь купим. Если повезёт, то и на верхнюю одежду хватит вырученных денег.
Она скривилась и упёрла кулачки в талию, нависая надо мной.
— Ты серьёзно? Я не собираюсь…
Она набрала воздуха, явно готовая продолжить нытьё, но, встретившись со мной взглядом, на секунду запнулась.
— Это безумие, — всё же пробормотала она. Топнула ногой и взвизгнула: — Ты представляешь, Адриана, как это унизительно?! Я не собираюсь стоять на ярмарке среди деревенского сброда и торговать своими нарядами! Ты хочешь моей смерти?
— Это необходимость, — ответила я, снова отворачиваясь к сундуку. — Нравится тебе или нет, Флоренс. Если хочешь пережить зиму, то делай, как велю. И поживее. Чем раньше уедем, тем быстрее вернёмся.
Повисла пауза. Я напрягла плечи, чувствуя её недовольное присутствие за спиной.
— И где твоя ярмарка проходит? — прошипела она, понизив голос.
Мысленно сосчитав до пяти, я ответила ровным голосом:
— На площади на окраине Арденгарда.
Снова тишина. Казалось, я слышу, как скрипят шестерёнки в голове сестры. Мельком глянула на её отражение в зеркальной двери шкафа. Глазки лихорадочно бегали, на лице застыло задумчивое выражение.
— Что ж, я тебе припомню, сестрица. Моли богов, чтобы никто из знакомых не увидел меня там! — выдала она и направилась к своему сундуку, который так и не удосужилась разобрать, лелея надежду убраться отсюда.
Надо же, прошло легче, чем я представляла. На удивление быстро она согласилась, не билась в истерике и не пыталась мне выдрать волосы. А что, от неё вполне можно ожидать!
Некоторое время в комнате слышалось только недовольное бурчание Флоренс и шорох ткани, пока она откладывала на кровать платья, время от времени тяжело вздыхая.
Я аккуратно сложила свои платья, те, что выглядели дороже и могли хоть как-то заинтересовать покупателей, и убрала их в небольшой саквояж. Вещей оказалось меньше, чем ожидала, но это даже радовало — значит, тащить придётся не так много.
А у Флоренс саквояж оказался заметно плотнее набит, чем мой. С чего бы вдруг она так расщедрилась? Весь свой гардероб решила распродать? Что ж, её личное дело.
После короткого завтрака, который прошёл в натянутом молчании, мы вышли из дома, кутаясь в пальто — морозец действительно чувствовался и кусал за щёки. Воздух был таким прозрачным и колким, что хотелось идти быстрее, просто чтобы согреться.
До ярмарки путь лежал неблизкий, и я уже мысленно прикидывала, сколько времени уйдёт на дорогу, когда нас окликнули.
— Эй! К ярмарке, что ли?
Я обернулась.
На телеге, натягивая поводья, сидел мужчина из деревни — мы уже пересекались в лавке несколько раз. Кажется, он приходил за крупой и вечно ворчал на цены, но при этом неизменно шутил, веселя Альму.
Звали его, если память не изменяла, Грегор.
Широкоплечий, с обветренным лицом и тёмной щетиной. Глаза — прищуренные, светлые, с пучками морщин в уголках век. На нём был потёртый тулуп, переживший не одну зиму, и плотные перчатки без пальцев, чтобы удобнее держать поводья.
— Да, — кивнула я, улыбаясь.
— Запрыгивайте, подвезу, — махнул он рукой.
Мы переглянулись с Флоренс, и я без лишних раздумий согласилась.
Забралась на телегу первой, подтянув саквояж. Флоренс с брезгливым видом устроилась рядом, стараясь не касаться грубых мешков с зерном, на которых нам пришлось сидеть.
— Торговать или за покупками? — хмыкнул Грегор, трогая лошадь.
— Торговать.
— Смело.
— Не от хорошей жизни, — добавила я, вздыхая.
Он одобрительно хмыкнул, хоть и с безрадостным выражением.
— И я туда же. Вот вожу понемногу, — сказал он, кивнув на мешки. — Своё хозяйство держу, да ещё брат после прошлой зимы не оправился — на мне теперь половина его работы. Так что ярмарка стала для нас спасением.
Флоренс тихо фыркнула, но ничего не сказала.
— Главное — цену не сбить себе, — продолжил он, уже почти наставническим тоном. — Тут народ ушлый. Увидят, что новенькие — попытаются облапошить. Городские часто захаживают, ходят и носы воротят, а потом отовариваются. Не обращайте на их высокомерную болтовню внимания, они только красуются.
Я кивнула, разглядывая унылый пейзаж.
— Спасибо, учту.
Дорога заняла не более двадцати минут. Вскоре впереди показались ворота ярмарки — широкие, с навешенными флагами, за которыми уже гудела жизнь: голоса, смех, скрип телег, запахи еды и дыма, смешанные в одно плотное, почти осязаемое облако.
Я спрыгнула на землю, поблагодарила Грегора и на секунду замерла, глядя на происходящее.
И вдруг почувствовала, как внутри сжимается тревога, неизвестно откуда взявшаяся. Игнорировать её не получалось — так и свербило в груди.
Я нахмурилась, пытаясь уловить причину. Шумно и много незнакомых лиц, суета и тесно стоящие прилавки. В такой толпе легко затеряться и подкрасться сзади.
Тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Фантазия разыгралась. С чего бы кому-то на меня нападать средь белого дня на ярмарке? Чушь какая-то.
Но внутренний голосок докучливо верещал: Красноглазый пробрался в деревню не один, с ним были ещё трое или четверо. Что, если они попробуют добраться до меня?
Так, стоп! Хотели бы — уже добрались. Верно же?
Не стоит разводить истерию на ровном месте.
Расправив плечи, я взбодрилась и обвела взглядом ярмарку.
— Пошли, — бросила сестрице и оторвала от земли саквояж.
Мы прошли через ворота, сразу оказавшись в гуще людей, и я быстро огляделась, выбирая место. Альма говорила, будто можно занимать любой свободный прилавок, не беспокоясь об оплате аренды.
Попутно я присматривалась к другим лавкам — к тканям, к одежде, к ценам, которые называли продавцы, к тому, как покупатели реагируют, торгуются, уходят или остаются.
Нужно было понять, сколько просить, при этом не продешевить, и не отпугнуть.
Мы устроились довольно быстро — я выбрала угол, где не так дуло и при этом проходил поток людей. Поставила саквояж, расстелила плотную ткань, чтобы не класть платья прямо на сырые доски.
Часть нарядов аккуратно развесила на верёвке, натянутой между двумя кривоватыми стойками.
Вышло не идеально, но вполне прилично — во всяком случае, лучше, чем у половины соседей. Сразу вспомнились барахолки из моего мира — с картонками на мокром асфальте для примерки, и потеплело на душе.
Просто из-за ассоциации.
Флоренс стояла рядом с таким выражением лица, будто держала во рту не свежий лимон, чем лишний раз меня раздражала.
Каждое платье она передавала с явной неохотой, как будто от сердца отрывая. И пару раз я буквально вытягивала вещи у неё из рук, опасаясь, как бы она не сковырнула бисер или ленточки и не испортила товарный вид.
— Осторожнее! — возмущённо шептала она. — Что ты делаешь, а? Назло что ли?
Когда дело дошло до одного особенно дорогого и блестящего платья, она и вовсе прижала его к груди, собиралась защищать до последнего.
Глаза подозрительно заблестели. Реветь надумала, чтоб её.
На секунду мне захотелось дать сестрице хорошую затрещину — не из злости даже, а чтобы привести в чувство.
Но я лишь выдохнула и, аккуратно, но твёрдо, забрала платье.
— Подумай, в чём ты будешь по снегу ходить, — тихо сказала сквозь зубы.
— А если я не хочу по снегу ходить!?
— Тогда можешь собирать пожитки и возвращаться в город, я не против.
Она открыла рот, закрыла и отвернулась, шумно втянув носом воздух, но более спорить не стала.
Когда всё было разложено, оставалось только ждать.
Люди проходили мимо — кто-то бросал короткие взгляды, кто-то замедлялся, но почти сразу шёл дальше. Время тянулось, и вместе с ним подкрадывался мороз.
Он пробирал до костей, сковывал плечи и спину, и вскоре у меня онемели пальцы.
Я переступала с ноги на ногу, пыталась согреться, но это не помогало. Через какое-то время и зубы начали мелодично постукивать.
Прекрасно….
Дискомфорта добавляло не унимающееся тревожное предчувствие. Я вертела головой, невольно всматриваясь в незнакомые лица. Повсюду мерещились подозрительные взгляды.
А когда показалось, что я вижу красный отблеск в глазах мужчины, сворачивающего за соседнюю лавку, я окончательно забыла про воздух.
Как будто вокруг меня плавали акулы, незаметно подкрадываясь всё ближе….
— Сколько? — раздался вдруг голос.
Я вздрогнула и подняла голову.
Перед нами стояла женщина — высокая, в дорогом плаще, с аккуратно уложенными волосами и выражением лица, выдававшим в ней аристократку.
Она едва заметно повела носом, словно принюхиваясь, затем скользнула взглядом по вещам и остановилась на платье с сиреневой вышивкой.
Пальцы её коснулись ткани, она чуть приподняла подол, оценивая качество, затем снова поморщилась — как будто сама не понимала, зачем вообще остановилась.
Я назвала цену, стараясь держать голос ровным и уверенным.
Она прищурилась, молчание затянулось.
Когда уже почти решила, что женщина сейчас фыркнет и уйдёт, она вдруг кивнула.
— Беру.
Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением.
Деньги оказались в моей ладони, приятная тяжесть на миг согрела.
Дальше дело спорилось лучше — нам удалось продать три наряда. Я уже смелее торговалась, забыв про Флоренс, которая умудрилась чуть ли не подраться с покупательницей, отчаянно отбивая своё “любимое” платье.
Она притаилась за прилавком, уткнувшись лицом в воротник пальто, и пускала облачка пара, демонстративно громко вздыхая.
Я десять раз пожалела, что взяла её с собой, но мне требовалась помощь. Должна же она хоть что-то делать?! Сколько можно сидеть у нас с Эдвиной на шее.
После полудня поднялся ледяной ветер. Втянув голову в воротник пальто, я согревала ладони дыханием, озираясь по сторонам. Люди проходили, я забыла о тревоге, поселившейся в груди, и не присматривалась к лицам.
Но в глаза бросилась фигура, резко выбивающаяся из общей картины: статный мужчина в расшитом камзоле, поверх которого была небрежно накинута меховая накидка.
Он плыл через толпу, как величественный фрегат, по ошибке занесённый в тесную гавань с рыбацкими лодчонками.
Осанка, мощные плечи, властный взгляд и совершенно безэмоциональное лицо безошибочно выдавали в нём… дракона. У кого ещё могут быть такие яркие сапфировые глаза?
Чёрные волосы коротко острижены, черты — породистые, выверенные. Он неторопливо шёл по базару, сканируя немигающим взглядом лица в толпе, выискивая кого-то.
Меня снова пробрал холод — куда сильнее прежнего. Уткнувшись в меховой воротник, я украдкой наблюдала за ним, не в силах отвести взгляд. Тревога обострилась, сжала горло невидимой петлёй.
Зачем такой человек появился здесь? Вряд ли его интересовали подержанные вещи.
Едва подумав об этом, я скользнула взглядом по бурлящей толпе у прилавков с мёдом и орехами — и дыхание сбилось. За высокородным мужчиной тенями двигались двое в чёрных одеждах, собранные и подозрительно внимательные, чтобы сойти за обычных прохожих. Охрана.
Какая-то важная шишка, как пить дать.
Я сглотнула и осторожно покосилась в его сторону, и в тот же миг мы встретились взглядами. Я замерла.
Ошибки быть не могло: он смотрел прямо на меня, глаза в глаза. Затем чуть прищурился, достал из камзола карманные часы, щёлкнул крышкой…
И, будь я проклята, — он что-то в них сказал!
После чего спокойно двинулся дальше, мгновенно потеряв ко мне всякий интерес.
Сказать, что я испугалась, — значит не сказать ничего. Он же явно кому-то передал сообщение. Сразу после того, как увидел меня…
Вполне возможно, что я заработала паранойю, но лучше убраться отсюда, да как можно скорее.
— На сегодня довольно, — выпалила я, разворачиваясь к прилавку.
И обомлела, едва не прикусив онемевший от холода язык.
Флоренс не было. Как и её саквояжа.
Я метнулась вниз, на ощупь шаря руками под прилавком. Вот же стерва… Она утащила шкатулку с выручкой!
С теми жалкими копейками, что удалось выручить за три платья.
Кусая обветренные губы, я выпрямилась и резко огляделась, поворачиваясь на месте в поисках никчёмной сестрицы. Куда её понесло?
Впрочем, не это сейчас волновало. Пусть катится куда угодно — лишь бы без наших денег!
Я заметалась на месте и с досадой застонала.
За что мне это наказание…
Разумеется, я не особенно рассчитывала на продажу шмоток и заранее подготовила запасной план, о котором не сочла нужным рассказать Флоренс: во внутреннем кармане моего саквояжа лежали скромные украшения.
Их я собиралась сдать в ломбард, не задумываясь о том, какую ценность они имели для прежней хозяйки тела — судя по всему, достались от матери. Побрякушки, подаренные Кристианом, остались в стенах его дома.
Я не осмелилась их взять.
Переведя дыхание, я на секунду замерла, вцепившись пальцами в край прилавка.
Бросить всё и бежать?
Или сначала собрать вещи?
Мысли хаотично метались в голове. Платья… деньги уже пропали, но оставлять товар — значит окончательно лишиться хоть какой-то надежды. Любой прохожий может просто подхватить и унести.
Но и Флоренс… Я стиснула зубы.
Да к чёрту платья!
Если я её сейчас упущу — не увижу ни сестры, ни денег. Хотя уж сестру я была бы рада больше не встречать! Но это казалось сейчас неправильным.
Я оттолкнулась от прилавка и рванула вперёд, в толпу, почти сразу врезаясь плечом в чьего-то мужчину.
— Простите! — бросила на ходу, уже протискиваясь дальше.
Люди возмущённо оборачивались, кто-то ругался, кто-то шарахался в сторону, пропуская полоумную дамочку.
Но я не останавливалась, лавируя между телегами, прилавками, чужими спинами, цепляясь взглядом за каждое движение впереди.
Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, холод больше не чувствовался — только злость и азарт погони.
Где она?..
И вдруг я увидела.
Тонкая фигура в знакомом пальто мелькнула впереди, стремительно удаляясь к противоположным воротам ярмарки. В руке покачивался увесистый саквояж.
— Флоренс! — вырвалось со злостью, но голос утонул в шуме.
Она даже плечом не повела.
Я ускорилась, переходя на бег, расталкивая людей уже без всякой вежливости, лишь иногда машинально бросая: «Извините!» — не оборачиваясь.
Стиснув зубы до боли, неслась за ней по скользкой брусчатке. Расстояние между нами медленно сокращалось. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
И в этот момент меня резко дёрнули назад.
Чья-то рука сомкнулась на локте, сдавила до боли.
Ауч!
Сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там комом. Весь белый свет сговорился против меня?
Я резко обернулась и наткнулась на незнакомое мужское лицо, состоящее из резких углов.
Кустистые брови нависали над глазами, губы сжаты в тонкую линию. Одет он был в серую строгую одежду, смутно напоминающую форму полицейского. Местный страж порядка?
— Попалась, дрянь такая, — процедил мужчина, сжимая мой локоть так, что кости хрустнули.
Я дёрнулась, но его хватка только усилилась.
— Вы что… отпустите! Я ничего не сделала!
— Заткнись, — рявкнул он. — Все вы одинаковые. Сначала лапы тянете, потом верещите.
И потащил меня так резко, что я едва не споткнулась о собственные ноги.
— А бегаешь чего, а? — зло усмехнулся мужчина, наклоняясь ближе. — Спёрла что-то и улизнуть пытаешься?
— Я не убегала, я за сестрой…
— За сестрой она, — передразнил он грубо, скривившись. И сплюнул мне под ноги. — Сказки будешь в другом месте рассказывать.
От возмущения и шока у меня сам собой открылся рот. Мужчина не слушал. Вообще.
Он потащил меня сквозь толпу — бесцеремонно и нарочно мотая из стороны в сторону. Я задевала и наваливалась на людей, вызывая вполне справедливое возмущение.
Некоторые ругались, кто-то с интересом оборачивался, кто-то откровенно пялился, и в этих взглядах читалось одно и то же — презрение.
Ну что ж, очередная моя затея оборачивалась фееричным фиаско. Пора бы привыкнуть….
— Отпустите! Вы ошиблись! — я снова рванулась, но мужчина лишь перехватил меня жёстче, уже за обе руки, и так встряхнул, что в голове зазвенело.
— Не дёргайся, — прорычал он сквозь зубы. — А то сейчас так скручу, что по частям собираться будешь.
— Да я же…
— Закрой рот! — гаркнул он прямо в лицо. — Что утащила? Где спрятала? Быстро говори! Иначе прямо здесь обыщу, на глазах у прохожих!
Я задохнулась от злости и бессилия.
— Ничего я не брала!
— Конечно, не брала, — фыркнул он с откровенным презрением и выпрямился. — Просто так носишься, как крыса, когда её за хвост поймали.
Я попыталась снова высвободиться, резко рванулась в сторону, но он без труда утянул меня обратно, болезненно сжимая запястья, специально причиняя боль.
— Гляньте на неё, — бросил в сторону, возвысив голос, даже не сбавляя шага. — Ещё и корчит из себя невинную!
Мне смеялись и хмыкали в спину, но никто не вмешивался. Толпе нравилось зрелище. Покупатели глазели с осуждением и тыкали пальцем в незадачливую воровку, коей я не являлась.
Тьфу ты! Да когда же эта чёрная полоса закончится?!
Я в отчаянии огляделась, выискивая Флоренс, но она под шумок растворилась в толпе. И не подумала прийти на выручку сестре!
Тогда я посмотрела туда, где остался наш прилавок… но толпа сомкнулась, закрывая обзор.
У меня внутри всё оборвалось. Чёрт….
— Пожалуйста… — вырвалось от отчаяния. — Вы не понимаете…
— Да мне плевать, — отрезал хамски мужчина. — Воровка есть воровка. Прибереги для командора свои оправдания.
Какого ещё командора? Ой, нет. Командора нам не надо!
Надо было срочно что-то придумать и предпринять, но на ум ничего вразумительного не приходило.
Мерзкий страж местного порядка тащил меня прочь с ярмарки, через ворота, а я только и могла, что судорожно хватать холодный воздух ртом, чувствуя на себе десятки липких взглядов.
Впереди показалось низкое, тесное здание — перекошенная дверь, мутные окна, с каменных стен хлопьями свисала облупившаяся краска бледно-голубого цвета.
— Сейчас разберёмся, — процедил мужчина, не оборачиваясь. — Я тебя как следует досмотрю. В каждую складочку загляну. Найдём, что стащила — не переживай.
Меня передёрнуло.
Шок начал отступать, уступая место злости. Благодаря ей прояснилось в голове.
— Руки убери, — сквозь зубы бросила я, дёрнувшись сильнее. Мне ничего не стоило вырваться из захвата и двинуть нахалу под дых, но не на публике. Так я только усугубила бы и без того дерьмовое положение. — Я тебе не вещь, чтобы меня трясти!
— О, заговорила, — мерзко усмехнулся он, сжимая пальцы ещё крепче. — Смелая стала? Сейчас посмотрим, какая ты смелая, когда карманы выворачивать начну.
Он пихнул меня к двери, пытаясь втолкнуть внутрь.
Я упёрлась ногами в деревянные ступени, скобля каблуками промёрзшую землю.
— Я никуда с тобой не пойду, — холодно заявила, поднимая на него яростный взгляд. — И трогать себя не позволю!
Мужчина зло выдохнул, явно теряя терпение. Развернулся и с высоты своего роста посмотрел мне в лицо, пожевав губы.
— Пойдёшь, — прорычал и схватил второй рукой за волосы.
Я вскрикнула и вцепилась в голову, опасаясь, что этот кретин скальп с меня снимет.
И всем было плевать, как он поступает с несчастной девушкой. Никто не усомнился в моей виновности, да и связываться не хотел, предпочитая не обращать внимания.
Не собирался никто из-за меня нарушать свои планы и отвлекаться от покупок.
Мысленно попрощавшись с деньгами, шмотками на прилавке и саквояжем, я лихорадочно продумывала план побега.
Сейчас этот хам затащит меня в здание, там-то я его и уложу на лопатки…. А что дальше? Не станут ли меня искать? Не упекут ли в темницу? Боги, как выкручиваться-то?
Бровастый страж порядка рывком открыл дверь и потянул меня за волосы через порог. Я протестующе замычала сквозь стиснутые зубы, упрямо упираясь подошвами в порог.
И в этот момент сзади раздался до мурашек знакомый голос:
— Не утруждайтесь. Я сам её досмотрю.
Я разжала пальцы и икнула, подавившись воздухом.
Твою ма-а-ать…. Только не он, пожалуйста!
Хватка ослабла. В секундном порыве облегчения боли я прикрыла веки и сглотнула, но тут же внутренне напряглась, ожидая новой.
Не осмелилась обернуться, но кожа на спине подёргивалась от ощущения присутствия Кристиана.
Он стоял чуть в стороне, разглядывая меня. Страж порядка замялся на миг, затем отпустил меня окончательно, хотя по его лицу было видно, что делает он это с явным неудовольствием.
— Как пожелаете, господин Верховный Следователь, — коротко бросил он и отступил, скривившись.
Разочаровался, что не удастся меня полапать.
Крис ничего не ответил и дождался, когда тот исчезнет. Я осталась стоять, растирая запястья и поправляя растрепавшиеся волосы, и медленно повернула голову.
Несмотря на холод, краска бросилась в лицо. Полагаю, он не заметил её на обветренных щеках.
Дракон выглядел так, словно только что сошёл с обложки глянцевого журнала, если бы здесь их издавали. В добротном пальто с меховым воротником, надетом поверх чернильно-синего камзола с серебряной вышивкой.
Чёрные брюки, обливающие мощные ноги, как вторая кожа, были заправлены в кожаные сапоги. А ещё чешуйчатый был дьявольски красив, и я не могла этого не признать.
Внезапно охватила неловкость в его присутствии.
Он молча осматривал меня с головы до ног — внимательно и неторопливо, с каким-то странным блеском в глазах и нечитаемым выражением, от которого по спине пробежал холодок, совсем не связанный с погодой.
Я скривила губы.
— Досмотреть меня хочешь? — произнесла, глядя ему прямо в глаза. И вскинула подбородок. — Может, прямо здесь?
Уж больно не хотелось оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве. И, не дожидаясь ответа, начала расстёгивать пальто.
Дракон поморщился и надменно усмехнулся.
— На мой вкус, здесь холодновато, — протянул он и изогнул бровь, делая шаг в мою сторону.
Не спрашивая, подхватил под локоть и повёл внутрь.
Толкнул дверь плечом и, придержав за талию, втолкнул в помещение.
Оно оказалось небольшим, с низким потолком, потемневшими от времени стенами. В углу притулилась маленькая печь, от которой тянуло теплом.
По телу пронеслась дрожь. Я не сразу поняла, насколько продрогла, пока зубы не начали постукивать, угрожая расколоться, а раскрасневшиеся пальцы не свело тупой, ноющей болью.
Пришлось спрятать их, втянув в рукава тонюсенького пальто.
Кристиан это заметил. Он вообще смотрел на меня излишне пристально, считывая каждый жест, каждую эмоцию. Цветы что ли на мне распускались?
Я прошла к окну, игнорируя его внимание, и остановилась, не зная, куда деть взгляд.
Он что, правда сейчас заставит меня раздеваться?
— Ну так что ты украла? — саркастически протянул дракон, проходя мимо меня так близко, что я почувствовала кожей его движение.
От аромата одеколона мысли бросились врассыпную.
Дракон направился к небольшому столику у печи. Поднял с него чайник и поставил на конфорку. Открыл заслонку и подбросил пару поленьев.
— Я ничего не крала, — резко ответила, оборачиваясь. — Я догоняла свою сестру. Эту заразу унесло с нашими деньгами, пока меня… — я сжала зубы, вспоминая, как меня тащили через толпу, — пока меня хватали и волокли, как преступницу.
Он не перебивал, даже не оборачивался. С сосредоточенным видом достал с полки чашку, заглянул внутрь и потянулся за узорчатой жестяной банкой. Открыл и насыпал из неё какие-то сушёные травы.
Чайку решил хлебнуть? А что, самое время!
— Я оставила прилавок, — продолжила, чувствуя, как в голосе проскальзывает гнев. — Все вещи наверняка уже растащили…..
Я осеклась, заметив движение. Крис обернулся. В его руках была чашка, из которой поднимался тонкий пар. Глядя на меня в упор, он запустил руку во внутренний карман пальто и выудил из него флягу, инкрустированную голубыми камнями.
Откупорил и плеснул немного содержимого в чашку с чаем. А потом шагнул ко мне и протянул её.
Я замолчала на полуслове, не понимая, как реагировать. Это было… слишком не к месту. Уставилась на дымящийся напиток и по-идиотски заморгала.
У Криса непредвиденный приступ заботы? Или как понимать его поведение?
Замешкалась на секунду. Гордость велела отказаться от подачки, но холод и дрожь взяли своё — я всё-таки приняла чашку, осторожно обхватив пальцами.
И с блаженством прикрыла веки, ощущая, как тепло сразу начинает растекаться по ладоням. Сделала осторожный глоток — во рту распускался терпкий ягодный вкус, а в конце обжигал язык и горло.
Я закашлялась и прикрыла рот тыльной стороной ладони. Теперь понятно, что он плеснул в чай. Но так даже лучше, быстрее согреюсь и нервишки успокою.
— Напомни, что ты на ярмарке делала? — с нарочито удивлённой интонацией поинтересовался дракон, направляясь к хлипкому на вид стулу.
И опустился на него. Несчастный предмет мебели жалобно скрипнул под его весом. Кристиан неотрывно смотрел на меня, закидывая ногу на ногу и склоняя голову к плечу.
Руки сцепил в замок, охватив ими колено.
Я не сразу ответила — утратила дар речи, наблюдая за ним.
Сделала ещё один глоток, позволяя теплу немного притупить дрожь, и отвела взгляд в сторону мутного окна.
Стоило ли ему говорить?
С одной стороны — какое ему дело? С другой… Кристиан всё равно вытянет из меня правду, так или иначе. Или додумает сам, как любит это делать. Что ещё хуже, как мне казалось.
Набираясь смелости, я тихо выдохнула и всё-таки ответила, не глядя на него:
— Мы приехали продавать вещи. Чтобы собрать денег на зимнюю одежду. Выбора особо не было, так что…. А Флоренс, дождавшись, когда я утрачу бдительность, подхватила все вырученные монеты и своё барахло и удрала! Я и побежала за ней. Что мне оставалось?
Повисла пауза. Я покосилась на дракона и тут же пожалела об этом.
Кристиан смотрел на меня слегка прищуренными глазами.
С таким выражением лица, что сердце ухнуло в пятки. Да и в целом, он вёл себя так, будто знал наперёд каждое моё слово, но хотел вынудить произнести вслух.
Лениво потирая подбородок, протянул:
— Значит, вы продавали платья, купленные на мои деньги?
И глаза у него при этом лукаво сверкнули. Он находил ситуацию забавной?
Я поперхнулась чаем.
Кашлянула, резко поставила чашку на подоконник и, подняв подбородок, посмотрела на него с вызовом.
— Раз так — можешь забрать!
И, не дав себе времени передумать, начала расстёгивать пальто.
На секунду дракон растерялся — глаза чуть расширились, брови поползли на лоб. Рука безвольно упала обратно на колено. Некоторое время он тупо наблюдал за моими движениями.
А потом… изумлённо рассмеялся. Меня окатило звуком его бархатного голоса.
Да что же за реакция на дракона такая, а? И как это прекратить?!
— Тебе так не терпиться раздеться передо мной? — успокоившись, протянул Кристиан с явной издёвкой. Искры веселья догорали в его сапфировых глазах. — Не переживай, я предоставлю тебе такую возможность. Но не здесь и не сейчас, Адриана.
Я замерла, одеревеневшие пальцы не успели расстегнуть последнюю пуговицу. Щёки мгновенно вспыхнули, горло дёрнулось. С мороза что ли я туго соображала или это его чудодейственный эликсир из фляги так подействовал?
Стыдобища….
И с чего бы столь разительные перемены в поведении дракона?
— Не льсти себе, — буркнула и начала застёгиваться обратно, но руки не слушались и промахивались мимо пуговиц. — Всего лишь хотела вернуть тебе твои… вложения.
Он небрежно отмахнулся.
— Не торопи события, дорогая. Всему своё время. А сейчас, — он выдержал многозначительную паузу, — давай-ка поболтаем.
— О чём же?
Крис беззвучно хмыкнул, и его лицо разгладилось, снова похолодело и опустело.
— Что на самом деле произошло тем вечером в твоей спальне, м?
Я вздрогнула и чудом не прикусила язык.
Я утратила дар речи. Кристиан сверлил меня бесподобными, но ледяными глазами.
И что я должна ему ответить? О, дорогой, похоже, твой братец меня придушил! Вернее, не меня, а твою настоящую жену. А я по нелепой случайности оказалась в её теле. Такие вот дела!
Поджав губы, я упрямо смотрела на него, не зная, что сказать.
Дракон прищурился.
— Что же ты молчишь, дорогая? Язык прикусила от холода?
Я невольно отступила на шаг назад. Он неотрывно наблюдал за мной.
— Что ты хочешь услышать, Кристиан? — на удивление ровным голосом заговорила я. — Выводы ты сделал давным-давно и не поверишь ни одному моему слову.
— Я хочу услышать твою версию событий. Следовало сразу спросить, но я был… охвачен эмоциями.
Я покачала головой, устало улыбаясь. Тянуть время вечно не удастся. Я должна была что-то придумать, но что, чёрт возьми?
Крис нахмурился.
— Или ты стыдишься, Адриана? Ну же, смелее. Хуже чем есть уже не может быть.
Может, — мелькнуло в голове, но я зажмурилась, отгоняя дурные мысли.
— Нечего мне стыдиться, — горячим шёпотом пробормотала.
Дракон поднялся со стула и обошёл меня вокруг неторопливым шагом. Я сжалась изнутри, за что возненавидела себя. Чем ближе он подходил, тем сильнее охватывало странное чувство, похожее на трепет.
Воздух между нами потеплел, и мир словно размягчился, нахлынуло неуместное ощущение… уюта, необъяснимого комфорта. Ох, что за нелепость….
Испытывал ли то же самое Крис? Или это моя воспалённая фантазия разыгралась?
Я отвлеклась и не заметила, как он подошёл на расстояние вытянутой руки. Сердце гулко ударилось о рёбра и притихло. Я подняла глаза к его лицу, не успев сгруппироваться и совладать с эмоциями.
И застыла. Кристиан смотрел на меня, не моргая. Так пристально и сосредоточенно, словно мысли хотел прочесть. Я судорожно сглотнула, но не нашла в себе смелости отвести взгляд.
— Адриана? Что ты утаиваешь? — обманчиво мягким голосом спросил дракон и неуловимо приблизился. — Мне ты можешь открыться. Ведь кроме меня тебе некому помочь.
Я растерянно нахмурилась.
— Помочь? С чем же?
Он склонил голову к плечу и устало усмехнулся.
— Если я не смогу доказать твою непричастность к шпионажу, то тебя заберут в Морвенн, допросят и…. казнят.
От неожиданных новостей у меня глаза на лоб полезли. Малоприятная перспектива…. Но как со мной поступит Крис, когда выяснится, что я — чужачка? Иномирянка, попаданка — или как называют таких, как я?!
У меня затряслись руки, пришлось сжать их в кулаки. Разумно ли открываться перед драконом? Боюсь, что нет.
Пришлось напрячь плечи, чтобы встретить его прямой взгляд и не рассыпаться на кусочки.
Он впился им в моё лицо, и я отчётливо видела, как зрачки в сапфировых глазах вытягиваются, словно у рептилии. И должна была испугаться, но этого не произошло.
Напротив, я глядела в них, как завороженная.
И, кажется, даже сделала крохотный шажок навстречу. Прям наваждение….
Крис скользнул ко мне грациозной походкой хищника. Миг, и он стоял вплотную, ладони оказались у меня на талии, а лицо — в опасной близости.
Глубокого вдоха хватило бы, чтобы соединить наши губы.
Я упёрлась руками в его каменную грудь и кожей ощутила, как его тело вибрирует, и дыхание становится рваным. А глаза…
Глаза смотрела на меня…. с нежностью?
Он мучительно медленно наклонился и…. принюхался к волосам.
Ресницы сами собой затрепетали, против моей воли.
Хлопнула дверь. Я заморгала, приходя в себя. Тряхнула головой — для надёжности. И спрятала руки в карманы пальто, украдкой отступая назад. Его ладони соскользнули с талии. Так-то лучше.
А когда снова посмотрела на Криса — его глаза были просто глазами. На миг мне удалось увидеть его драконью суть.
И какое-то время я пребывала под впечатлением.
В помещение вошли — я не обернулась, но слышала размеренные шаги по дощатому полу. А когда вошедший поравнялся со мной и остановился, взгляд сам собой скользнул в его сторону.
Плечи заныли от напряжения. На меня смотрел тот мужчина с ярмарки, который разговаривал с карманными часами. Так и думала, что он неспроста тут объявился….
Незнакомец на миг удостоит меня скучающего взгляда и обратил его на Криса. Стало не по себе. Рядом с ним волосы дыбом вставали, как наэлектризованные.
— Продолжай, Адриана. От Дамиана у меня нет секретов, — заявил с будничной небрежностью Кристиан.
Из его интонации я поняла, что должна бы знать этого Дамиана. Друг семьи? Его приятель или коллега? Что ж, ладно. Так о чём мы говорили?
— А если я не помню, что произошло тем вечером? — твёрдым голосом произнесла и поджала губы, стараясь скрыть дрожь.
— Как же такое возможно, Адриана?
Я пожала плечами.
— Опоили меня или околдовали — затрудняюсь ответить.
Кристиан отстранился — ровно настолько, чтобы я чувствовала тепло его тела. Он не касался меня, но стоял нервирующе близко.
— Что-то же ты должна помнить, — в его голосе прозвучала нотка, от которой я похолодела изнутри.
— Только то, как ты вошёл в комнату, — безропотно отозвалась и повернула голову, чтобы видеть его реакцию.
Кристиан застыл в лёгком, саркастичном недоумении. Потом загадочно хмыкнул и прошёлся до подоконника, поднял с него мою чашку и принюхался к содержимому.
— Все-таки переборщил.
Я вспыхнула и сжала кулаки ещё сильнее, впиваясь до боли ногтями в ладони. Издеваться вздумал?
— Ты мне совсем не помогаешь, дорогая, — стальным тоном сказал драконище, разворачиваясь, и изогнул бровь. — Даю тебе последний шанс. Поделись своей правдой, пока не поздно. Иначе ты не оставишь мне выбора….
— Да мне…. — выпалила я сгоряча, подаваясь вперёд.
Но Дамиан коснулся моего плеча и придержал. От неожиданности я резко повернула голову и вызверилась на него. Но, натолкнувшись на задумчивый взгляд второго дракона, стушевалась.
— Довольно, Кристиан. Мои люди перехватили вторую девушку, они ждут снаружи.
Кристиан помрачнел и шагнул вперёд. Но Дамиан слегка двинулся в сторону и закрыл меня от гнева муженька корпусом.
— Я так и не услышал от жены того, что хотел, — с ощутимой горечью процедил Крис.
— От жены? — вырвалось у меня. — Ты разводишься со мной!
Его лицо опустело и разгладилось, глаза полыхнули льдом.
— Документы пока не оформлены и не подписаны, так что ты по-прежнему моя, Адриана.
То, как он произнёс слово “моя”, уверенно и властно, окончательно вывело меня из равновесия. Я непонимающе таращилась на дракона, а пульс трепетал в горле.
Какого….. Что задумал чешуйчатый?
— В другой раз продолжите, время поджимает, — как сквозь вату послышался голос Дамиана. Он слегка повернул голову и обратился ко мне: — Ты свободна, Адриана. Иди к сестре. Если, конечно, хочешь, чтобы она вернулась с тобой. Можем отпустить её.
— Нет, — пробормотала я и усилием воли оторвала взгляд от Криса. — Она вернётся со мной домой к тётушке.
И, сглотнув ком в горле, почти бегом рванула к выходу. Дёрнула дверь на себя, и лицо отсудил морозный воздух. Поперхнувшись вдохом, я вышла, чувствуя между лопаток взгляд Кристиана.
Но едва сбежала со ступеней, как столкнулась лицом к лицу с Джереми.
В лучах солнечного света его глаза казались синим стеклом. Между лопаток защемило от вспышки страха. Я отшатнулась в сторону, но дракон поймал меня.
Обхватил талию рукой и увлёк к себе. Да что он себе позволяет?
Стоило двинуть ему как следует, но инстинкты запоздали с реакцией. И виной тому та вкусная ягодная штука из фляги Кристиана!
Я успела поверх плеча Джереми заметить Флоренс, стоящую с понурым видом. Она вцепилась в ручку саквояжа до белизны костяшек и смотрела под ноги. Поглядите на неё, сама невинность во плоти.
С обеих сторон её обступили мужчины в чёрно-синей форме. Под конвоем привели….
Я ожидала, что сестру будет колотить от злости, но увидела лишь нашкодившего котёнка — напуганного и жалкого.
Угрызения совести, впрочем, её по-прежнему не беспокоили.
— Ну, здравствуй, крошка Адриана, — промурлыкал приторно-сладким голосом Джереми мне на ухо, обжигая щёку дыханием.
Меня передёрнуло от отвращения. Поморщившись, я попыталась отодвинуться или хоть как-то увеличить расстояние между нами.
Упёрлась ладонями ему в грудь, сжимая пальцами плотную ткань тёмно-серого пальто с меховым воротником.
Вот как можно оставаться сногсшибательным снаружи и в то же время быть чудовищем внутри? От Джереми так и тянуло гнильцой, которую не замаскировать ни манерами, ни лоском, ни дорогим парфюмом.
От одного его прикосновения я ощутила себя грязной.
— Отпусти, — прошипела сквозь стиснутые зубы.
— Неужели ты не рада меня видеть? — фальшиво удивился он и вскинул брови.
Я невзначай поймала его взгляд и застыла, забыв про воздух. Поджилки тряслись рядом с младшим Лоуренсом. Первобытный ужас копошился в груди, вызывая желание вопить и звать на помощь.
От Кристиана тоже исходила опасность, но совсем иного рода. От его младшего брата несло злом. Образцовым беспощадным негодяем из детективным романов.
— Не так, чтобы очень.
Со стороны мы могли сойти за воркующую парочку. Этого Джереми и добивался, в очередной раз выставляя жену брата в неприглядном свете.
Меня ошпарило волной гнева. Она смела страх, придала сил и храбрости. Стиснув зубы, я втолкнула в дракона свою силу, но он лишь покачнулся и издевательски рассмеялся.
— Какая сильная малышка. Да только я сильнее.
Притянул меня ещё теснее и приподнял, чтобы наши взгляды поравнялись.
Я заскребла по земле носами сапожек, силясь удержать контроль над положением. Но тщетно. Руки дракона сдавливали талию, угрожая раздавить рёбра.
Воздух из лёгких вырвался со свистом, переходящим в придушенный стон.
— Что тебе надо? — я цедила слова, сдерживая желание скулить от боли и беспомощности.
Это не помогло бы, а только ухудшило моё положение — попыталась утешить себя мыслью. И по закону подлости, ни один прохожий не обращал на нас внимания.
Прикончит меня на месте, а никому и в голову не придёт вмешаться…. Ну и нравы! Драконам, что же, можно творить любой беспредел, всё с рук сойдёт, да?
— Надеюсь, ты не осмелилась открыть свой чудесный ротик и проболтаться Кристиану, м? Смотри у меня, Адриана. Если не получилось с первой попытки, то со второй точно удастся заставить тебя замолчать навечно. Я слежу за тобой и достану даже из-под земли, помни об этом. Не думай, что спряталась в деревне, и я забыл о твоём существовании. Не-е-ет, я ничего не забыл.
Всё-таки, я оказалась права: он убил Адриану. За что? Замечательный вопрос. Думаю, она увидела или узнала то, что не должна была. А я могла отправиться за ней следом.
Просто супер!
Погасив вспышку панического ужаса, я покосилась на Флоренс. Она стыдливо отводила глаза, словно мы занимались чем-то непристойным. Заступаться за меня ей на ум не приходило.
Да и с чего бы, действительно?
Хуже того, я уловила за спиной тяжёлые шаги, приближающиеся к двери. Миг, и она распахнётся, а я тут жмусь к Джереми самым бессовестным образом на глазах у людей.
Блин блинский….
Я с мольбой посмотрела на безучастную стражу, но они таращились куда угодно, только не на меня.
— Не надейся воззвать к их совести, — с жаром прошептал Джереми и ласково скользнул губами по линии моего лица, вызывая неконтролируемую дрожь от неприязни. — Эти славные ребята выполняют мои приказы, а на тебя им откровенно плевать. Никто тебе не поможет. Мы поняли друг друга, Адриана?
Я медленно повернула голову и поглядела на дракона, вложив во взгляд всю ненависть, которую испытывала к нему.
Дверь скрипнула, открываясь. Как по волшебству, руки Джереми пропали с моей талии, и я осталась стоять на цыпочках перед ним.
И выглядела со стороны так, будто тянулась к нему для поцелуя. Так погано я себя давно не чувствовала….
Джереми отодвинулся, и я покачнулась, падая на него. Он придержал меня за локоть, заразительно смеясь. Чёртов ублюдок….
— Аккуратнее, Адриана, милая, — весело выдал дракон, глядя мимо меня. — Что ж ты под ноги не смотришь?
Я резко развернулась, занося руку для пощечины, но он перехватил моё запястье, перевернул, поднёс к губам и коснулся ими тыльной стороны ладони.
Грубо выхватив руку, я брезгливо вытерла её о пальто.
Развернувшись на каблуках, быстрым шагом приблизилась к Флоренс. От взгляда Кристина пекло между лопатками и жгло глаза. Как же утомили они меня, эти драконы!
Схватив сестру под локоть, я поволокла её в сторону ярмарки.
— Пошли уже, — рыкнула на неё.
Она не стала упираться и изображать оскорблённое самолюбие. Поплелась за мной, угрюмо волоча саквояж.
Зачем я тащила её домой? Чёрт меня знает! Я пребывала в таком шоковом состоянии, что с трудом соображала.
Стоило отпустить непутёвую сестрицу, но я не могла. И родственные связи тут ни причём. Её судьба меня нисколько не трогала, но нутром я чуяла — она имела какое-то отношение к гибели Адрианы.
И пока я не выясню — какое именно — никуда она не уйдёт.
А ещё Джереми натолкнут на некоторые сомнения…. Вот только пока я не видела всей картины целиком и не могла с уверенностью утверждать, сколько в действительности людей задействовано в произошедшем.
С каждой минутой во мне крепла мрачная убеждённость в том, что задачка эта далеко не из двух составляющих.
Свалилось же на мою голову! Лучше бы я вафли пекла!
И мороженое готовила…. — между делом не преминул напомнить внутренний голос.
Я закатила глаза.
Ага, этим и займусь, пожалуй. Чтобы отвлечься и нервы успокоить.
Как и следовало ожидать, наш прилавок растащили. Саквояж с драгоценностями пропал. И, как водится, никто ничего не видел и не слышал.
Меня затрясло от гнева, глаза заволкло слезами, но не от отчаяния, нет. От усталости и избытка эмоций.
Надо пережить этот день, просто пережить. Завтра станет легче. И можно будет с холодной головой всё обдумать. А пищи для размышлений заметно прибавилось за сегодня.
Напросившись в попутчики к семейной паре из нашей деревушки, мы добрались до дома без приключений. И всю дорогу провели в гробовом молчании.
Флоренс избегала моего прямого взгляда, покусывая кончики ногтей. А мне и не хотелось на неё смотреть. И говорить тоже не хотелось.
Когда телега остановилась неподалёку от дома Эдвины, мы спрыгнули на подмёрзшую дорогу. Отблагодарив добрых и отзывчивых соседей, направились к крыльцу.
Я поднялась первой и остановилась перед дверью. Глубоко вдохнула, собираяь с духом. Обернулась и оказалась лицом к лицу с Флоренс.
Она вздрогнула и икнула от неожиданности. Схватилась за сердце и округлила глаза, в которых стояли непролитые слёзы.
На жалость давила, негодяйка. А у меня сил на эмоции не осталось.
— С этого дня ты вносишь равноценный вклад в наш быт, сестрица, — заявила я твёрдо. — Помогаешь Эдвине по дому и со скотиной, делаешь всё, что она велит. Мы не обслуга тебе, Флоренс. И если ты хочешь не только выжить, но и сделать свою жизнь комфортнее и сытнее, то будь готова напрягаться. Без труда не выловишь и рыбку из пруда.
Она наморщила непонимающе лоб и заморгала.
— Мне придётся ходить на рыбалку? Но я не умею…. — проблеяла она с нескрываемым ужасом на лице.
— Ой, всё!
Скривившись, я махнула рукой и развернулась к двери.
Дорогие мои! Пока восстанавливаюсь после проблем со здоровьем, я решила сделать историю бесплатной в процессе написания. О завершении книги предупрежу за день, чтобы мои преданные читатели успели дочитать её до того, как она станет платной. Спасибо, что остаётесь со мной)))
Кристиан
— И давно у тебя проблемы с самоконтролем?
Дамиан прошёлся по помещению. Я не обернулся. Таращился невидящим взглядом в окно. Через мутное стекло были видны продуктовые прилавки.
Толпа людей стихийно проносилась между ними, сметая товары, как саранча.
Видимо, меня ждала душеспасительная беседа…. Я мысленно выругался.
— Не так, чтобы очень, — выдохнул и усмехнулся, фокусируя взгляд на карусели. — А ты с каких пор в мозгоправы заделался? Я на приём не записывался.
Лошадки и драконы, расписанные яркими цветами, взмывали вверх и опускались вниз, катая на спинах довольную ребятню.
В такт моему гневу, накатывающему волнами и отступающему, сменяясь смятением.
В присутствии Адрианы дракон сходил с ума и рвался наружу. В груди зудело, и я никак не мог понять — в чём причина нового и чуждого ощущения.
Мы боролись с чешуйчатым, подавляя волю друг друга, так, что мысли путались. Его дико тянуло к жене, и я чувствовал эту нездоровую тягу каждой клеткой тела. Не потому, что противился ей.
Ирония заключалась в другом: я сам готов был наплевать на возможную причастность Адрианы к шпионажу, на её предательство, заключить в объятия и заслонить от целого мира.
Чтобы защитить и оградить от опасности. Чтобы никому не досталась.
Но разум настойчиво твердил о безрассудстве и давил на болевые точки, вороша память. И борьба с самим собой переросла в исступление.
Я оказался на волоске от того, чтобы закинуть Адриану на плечо и унести, к ехиднам, как можно дальше.
Чуть слышно зарычав сквозь стиснутые зубы, я потёр пальцами переносицу.
— Кто-то же должен поддержать тебя, Крис. Для этого и нужны друзья, — мягко внёс ясность Дамиан, постукивая костяшками пальцев по оконной раме.
Я прикрыл веки, медленно выдыхая и отпуская напряжение. С Дамианом мы знакомы…. да слишком давно, чтобы помнить.
Он гораздо старше меня и опытнее, хотя внешне мы выглядели ровесниками. Причуды драконьей сущности. В определённом возрасте мы перестаём стареть и до преклонных лет остаёмся молодыми и выносливыми.
А дальше — как повезёт. Насколько здоровья хватит, как говорится.
Всему, что знаю, я обязан Дамиану. После академии посчастливилось попасть на стажировку в его отдел в канцелярии, там в итоге и остался. Он обучал меня следственным премудростям и стал близким другом.
Я доверял Дамиану безоговорочно и всегда прислушивался, он не раз меня выручал и поддерживал. И я отвечал ему тем же — в любое время дня и ночи.
Чисто случайно он оказался сегодня на ярмарке — привёз супругу и детей прокатиться на колесе обозрения и полакомиться фермерской выпечкой.
Прогуливаясь между рядами прилавков, заметил Адриану и, мягко говоря, изумился.
Сразу же связался со мной — полюбопытствовать, что за ролевые игры мы затеяли. Прервав допрос и бросив подозреваемого в камере, я примчался на ярмарку.
Не ожидал, что она на самом деле стоит за прилавком и чем-то торгует…. Это уже перебор! Я-то рассчитывал поймать её с поличным, передающей какие-нибудь секретные документы красноглазым.
Каково было моё удивление….
— Не понимаю, что происходит, если честно.
Дамиан хмыкнул и приблизился, заложив руки за спину.
— Тогда тебе повезло, дружище, что я оказался рядом, — с ноткой иронии протянул он. — Полагаю, ты испытал состояние, близкое к исступлению?
Я покосился на него.
— Да что ты об этом знаешь?
Он запрокинул голову и тихо, но с чувством рассмеялся. Вдоволь навеселившись, выпрямился и похлопал меня по плечу.
— Представь себе, я проходил через это, только воспринял легче, ведь морально был готов. Ожидал от своей взбалмошной жёнушки подобного фокуса.
Я непонимающе уставился на него, разворачиваясь. И скрестил руки на груди.
— Пока не улавливаю связь, Дамиан. Давай без ребусов, я сейчас на взводе — совсем чуть-чуть.
Он загадочно ухмыльнулся.
— Как скажешь, Крис. Сто лет не видел тебя таким серьёзным — видать, и правда всё настолько паршиво. — Выдержал паузу, нахмурился и снова прошёлся мимо меня. — Тебя ослепили гнев, задетое самолюбие и обида, мой друг. Не лучшие помощники в расследовании. Понимаю, не каждый день твою семью затрагивают интриги, и ты не сумел подстроиться. Какая же удача, что у тебя есть я! Да, от скромности я точно не помру.
— Бесспорно, — устало улыбаясь, я задумчиво покосился в окно.
— Пусть я недостаточно близко знаком с Адрианой, но вполне достаточно, чтобы заметить в ней кардинальные перемены. Она же говорит даже иначе, неужели ты не обратил внимания?
— Обратил. Раньше она не позволяла себе спорить со мной и огрызаться. И что бы это значило? Просветишь меня?
— А то, что перед нами уже не твоя жена. Это совершенно другая женщина. И, смею предположить, она из другого мира. Так что прояви терпимость. Представь, каково бедняжке: попала в чужое тело, в чужой мир, где предстоить приспосабливаться к непривычному ритму жизни и правилам. Ей ой как непросто, да ещё всех собак спускают и обвиняют в мыслимых и немыслимых грехах.
— Э-эм, — протянул я и запнулся. — Допустим, хотя звучит на грани безумия. Но даже если так, то это не отменяет того факта, что моя жена причастна к шпионажу.
— Согласен. Но с этого момента воспринимай их как двух совершенно разных женщин. Новая Адриана, очевидно, не несёт ответственности за деяния прежней хозяйки тела. И раз дракон сходит с ума по этой новой Адриане, то это знак, Крис. Силы свыше буквально на блюдечке с голубой каёмочкой привели к тебе твою вторую половинку. А ещё она в серьёзной опасности, и ты обязан оберегать её.
— Как обширны твои познания….
Он уловил сарказм в моих словах и улыбнулся.
— С недавних пор я изучаю случаи с появлением иномирянок — в свободное от основной работы время. И их не так уж и мало. Занятно, скажу тебе.
— С каких-таких пор?
— О, я не посвящал тебя в некоторые аспекты своей семейной жизни. Видишь ли, однажды Аделина решила разыграть меня и подселила в своё тело девушку из другого мира, а сама переместилась в чужое. Ей показалось это забавным. Но, по иронии судьбы, я нашёл в иномирянке свою истинную, а Аделина где-то так и скитается из тела в тело.
— Но тогда где же моя жена? — получилось сказать с третьей попытки. Челюсть так и норовила отвалиться. Ну и новости!
Дамиан остановился, повернул голову и изогнул бровь.
— В моём случае обошлось без трагедий, но, как правило, иномирянки попадают в тела погибших. Так что развивай мысль дальше самостоятельно.
На язке крутилась догадка, но вслух её произнести оказалась непросто.
— Она мертва?
— В точку, друг мой. Полагаю, ты имеешь представление, когда и как это могло произойти?
Проведя ладонью по лицу, я опустился на стул и резко выдохнул.
— Если ты прав….
— Что значит “если”? — фыркнул Дамиан.
Я закатил глаза и покосился на него, уронив руку на колено.
— Ладно, теперь ситуация в целом предстаёт в ином свете. Я и прежде не особо брату доверял, а раз так…. Картинка выстраивается прескверная. Я приставил к нему слежку, отправил целый отдел разнюхивать, где и когда бывала Адриана. Казалось бы, несвязанные между собой факты внезапно сложились. А ещё это, — откинувшись на спинку стула, я запустил руку во внутренний карман камзола и выудил из него пергаментный конверт с восковой печатью.
И передал Дамиану. Наморщив лоб, он принял его, открыл и достал письмо. Пробежался взглядом по строчкам и заметно помрачнел.
— Надеюсь, ты был осторожен? — понизив голос, спросил он и посмотрел на меня потемневшими глазами, складывая письмо.
Я изогнул бровь, усмехнувшись.
— Обижаешь. Сделал в лучшем виде.
Он коротко кивнул и указал в сторону двери.
— В таком случае, выдвигаемся. Нельзя терять ни минуты и всё тщательно проработать.
Плавно поднявшись со стула, я оправил воротник пальто и направился к выходу. В голове уже давно выстроилась последовательность действий, но некоторые моменты вызывали сомнения.
Всегда существует вероятность человеческого фактора. И на него повлиять мы никак не могли. Разве что продумать запасные варианты.
Под рёбрами пекло и скребло, сначала ненавязчиво, но с каждой минутой необъяснимый зуд нарастал. И вот уже хотелось вырвать его из груди, только бы испытать облегчение.
Откуда оно взялось?
Понимание пришло не сразу.
Размеренные шаги Дамиана по дощатому полу я услышал как сквозь вату. Вдобавок к зуду нахлынуло чувство тревоги, ему на смену обухом по голове ударил гнев.
Осознав причину, я рванул к двери.
Дракон, едва унявшийся, снова нетерпеливо ёрзал и клацал челюстями. Ему лишь бы кому глотку перекусить, но сейчас… я разделял его желание.
С силой толкнул дверь, она распахнулась с протяжным скрипом и ударилась о стену. От представшей картины глаза кровью налились.
И если бы не рука Дамиана, опустившаяся вовремя на плечо, я бы перескочил порог и свернул брату шею.
Да как он посмел прикасаться снова к ней?!
Адриана пошатнулась на цыпочках и чуть не упала. Джереми придержал её, ехидно ухмыляясь. Его ледяной взгляд был прикован ко мне, когда он подносил к губам её руку.
Он испытывал наслаждение, нервируя меня.
Скрипнув зубами, я переступил порог.
Схватив сестру под локоть, Адриана поволокла её в сторону ярмарки.
— Пошли уже, — рыкнула на неё и напрягла плечи, только бы не оборачиваться.
Провожая её тонкую хрупкую фигурку взглядом, наблюдая за игрой света в золотистых волосах, я в очередной раз боролся с драконом.
О, да, теперь-то я понял, чем было вызвано мерзкое ощущение в груди!
Что так возбуждало дракона.
Та, что поселилась в теле моей жены, являлась нашей истинной. Кто бы мог подумать, что драконьи боги вздумают поглумиться над нами!
И теперь за ту, которую я должен был если не засадить за решётку и подвергнуть допросу, то как минимум изгнать как можно дальше, выбросить из головы и забыть как звать, я перегрызу глотку любому.
А в первую очередь родному брату.
Кожа дёрнулась и пошла рябью, мышцы под кожей задвигались, смещаясь с положенных им мест.
Не сейчас, погоди. Дадим слабину, и все усилия полетят к ехиднам. Мы должны продолжать разыгрывать партию по разработанному сценарию, а Джереми…
Он получит своё, когда придёт время.
Но Адриана… Или как её теперь звали? Ей нужна защита от Джереми, его прихвостней и не только. Сегодня же организую наблюдение за ней.
— Что ты здесь делаешь? — ровным голосом обратился я к брату.
Он состроил воодушевлённую мину.
— За тобой прибыл, Крис, — бесхитростно заявил он, пожимая плечами. — Мне велели тебя поторопить.
Я нахмурился и переглянулся с Дамианом.
— Кто велел?
— Дамочка красноволосая, — небрежно бросил брат, поворачивая голову вслед проходящей мимо девице с аппетитными формами.
В глазах брата вспыхнул охотничий азарт, смешанный с похотью.
— Твою мать, — прошипел я себе под нос.
Подавил желание сплюнуть в сторону. Новость о прибывшей в канцелярию Мираэль Вальдрэйн вернула рабочий настрой.
Расправив плечи, я спустился по ступеням и направился к воротам ярмарки, где ждал экипаж. Дамиан, не проронив ни слова, двинулся следом и поравнялся со мной.
— Где твои люди? — понизив голос, спросил я.
— Вернулись к Аделине и детям. Присмотрят за ними, пока я прокачусь с тобой, — так же тихо ответил он.
Отлично. Значит, дело сдвинется с мёртвой точки сегодня.
Я кивнул своим мыслям и потянул дверцу экипажа на себя. Чем быстрее разберёмся с расследованием, тем быстрее я смогу больше уделять внимания….
По спине скользнули мурашки. И как же её зовут?
Адриана
Рассказывать Эдвине о проваленной попытке подзаработать я не стала. Она по моему лицу поняла, что затея пошла не по плану.
Неудачи преследовали меня по жизни, но в этом мире они вышли на новый уровень. А я, наивная, надеялась, что хоть здесь сумею начать с чистого листа и стать счастливой.
Куда уж там….
Просидев какое-то время перед камином с чашкой чая и поразмыслив, прокрутив в голове разговор с Крисом и поступок Флоренс, я решила поддаться кулинарному настроению прежней хозяйки тела.
Что, если ключ к счастливой жизни именно там спрятан?
Дождавшись, когда Флоренс скроется в нашей спальне, а Эдвина устроится на диване с вышивкой, я достала вафельницу и осмотрела её со всех сторон.
— Да как она работает? — пробормотала себе под нос.
Покрутила, повертела причудливое устройство и случайным образом обнаружила небольшое отверстие под двойной ручкой. Поковыряла его ногтем и открыла крохотную крышечку.
Внутри темнела пустота. Застыв с растерянным видом, я не заметила, как сзади подошла Эдвина.
— Ищешь камень нагрева? — прозвучал её усталый голос над ухом. — Возьми на полке в шкатулке. Там их куча старых. Если повезёт, то один рабочий точно найдётся.
Я вздрогнула и выпрямилась.
— Спасибо, тётушка, — как можно бодрее отозвалась и метнулась к кухонной полке, открыла дверцу и сразу обнаружился ту самую шкатулку.
Несколько минут пробовала один камень за другим, смутно представляя, как понять — рабочий он или нет.
Ответ пришёл сам-собой — над ручками вспыхнул красный огонёк. Почти как в моём мире. Я победоносно улыбнулась и поставила устройство на металлическую подставку.
А теперь нужно приготовить тесто. Рецепт я отлично помнила и ничего хитрого в нём не было: мука, куриное яйцо, растительное масло, вода, сахар и ванилин.
А здесь есть ванилин?
Порывшись на полках, я нашла некую ароматную субстанцию в керамической банке. Пахла она как надо, но я на всякий случай уточнила у Эдвины. Ванилин, он самый!
Настроение стремительно улучшалось. Вместо венчика я обнаружила нечто похожее и с легкостью приготовила тесто. Вооружилась половником и приступила к делу.
Вскоре кухня наполнилась аппетитные ароматами вафель. Всего их получилось двадцать четыре штуки, ещё горячими я свернула их в конусы и сложила на большом блюде.
Тётушка, ещё недавно зевающая и клюющая носом над пяльцами, заинтересовалась моей бурной деятельностью. Я ощущала, как она наблюдает, но не отвлекалась, пока не закончилось тесто.
С лёгким чувством восторга я вдоволь налюбовалась своим творением. Маленький успех открыл во мне второе дыхание и вдохновил. Осталось приготовить мороженое….
Всего-то!
И что же мне понадобится, кроме ягод, разумеется? Молоко, жирные сливки, сахар и… всё. Вроде ничего сложного. Но одна проблема всё-таки была: как массу для лакомства заморозить?
Холода в погребе недостаточно для того, чтобы она быстро схватилась.
Разумеется, при помощи магии!
Но пока я не испытывала особой уверенности в своих силах и экспериментировала, поэтому для первой партии взяла ягоды, которых оказалось в погребе больше всего — малину.
Дала ей постоять полчаса, слегка оттаять. Слила образовавшуюся воду. В идеале потом ягоды, молоко и сливки следовало взбить миксером до однородной консистенции.
Но где же взять миксер?
И почему я заранее не подумала?!
Мученически вздыхая над миской ягод, я обвела взглядом кухню. Ничего даже отдалённо похожего на нужное мне устройство не нашлось.
Эх, неужели всё напрасно?
— Кажется, ты зашла в тупик, Адриана, — раздался голос Эдвины.
Она подошла к столу и оглядела ингредиенты — бутыль с молоком, графинчик со сливками, миску сахара. И хмыкнула.
— И что ты с этим хочешь сделать, дорогуша? Надеюсь, не зря продукты переводишь?
Я повернулась к ней с миской ягод в руках и изобразила кислую улыбку.
— Очень надеюсь, что не зря. Хочу испробовать один рецепт. Вот только…. Мне бы взбить как-то…. всё это до однородной массы, тётушка. Но ложкой не вариант….
Она не дала мне договорить и махнула рукой, хмурясь.
— Забыла что ли? Ты же дарила мне замешиватель — столичное новшество для кондитеров. Я им ни разу и не пользовалась. Ни к чему было.
Она пододвинула стул к печи и, кряхтя, забралась на него. Открыла дверцы полки и сняла с неё нечто странное, замотанное в тряпицу.
Ещё не зная, что вижу, я заулыбалась. Какая-то штука для замешивания! Жизнь начинала налаживаться.
Эдвина слезла со стула и подошла к столу. Поставила передо мной плоский каменный диск с выгравированными на нём кругами разных диаметров.
Я на миг подвисла. Что за чудо местного технологического прогресса?
Эдвина если и заметила замешательство на моём лице, то виду не подала. Приподняла агрегат, нажала на выемку в отполированной задней поверхности, и круги вспыхнули голубым светом.
Что-то надавила сбоку, и они задвигались по часовой стрелке со скрежетом, от которого тут же начало сводить зубы.
С каждой секундой они вращались всё быстрее и быстрее. У меня против воли округлились глаза.
— Выключатель сбоку, — пояснила тётушка, указывая пальцем на бугорок в диске. — Давай же, экспериментируй, Адриана.
И, вернув стул на место, опустилась на него. Поставила локоть на стол и подперла подбородок кулаком. Тётушка не на шутку заинтересовалась происходящим и уходить не планировала.
Меня это воодушевило.
Водрузила на гудящий диск миску с ягодами, добавила остальные ингредиенты и запустила нажатием на бугорок.
Миску словно присосало к выгравированным кругам, а потом она начала вращаться. Без магии определённо здесь не обошлось. Иначе я не могла объяснить механизм работы сего устройства.
Как завороженная, смотрела на кружащуюся миску и смешивающиеся ингредиенты. А Эдвина наблюдала за мной.
Когда масса была готова, я процедила её через марлю, чтобы удалить косточки и кожицу от ягод и получить нежное мороженое без посторонних включений.
Остался последний и не самый простой этап приготовления — разложить массу по вафельным рожкам и заморозить. В идеале — смазать изнутри их растопленным шоколадом, но его я не нашла в запасах Эдвины.
Что ж, в первый раз обойдёмся без излишеств. Позже попробую приобрести пару плиток в столице и повторю эксперимент по всем правилам.
Без смазывания шоколадом вафля могла размокнуть. Но я пошла на риск, понадеявшись на свою магию. Разложила десертной ложечкой мороженое по рожкам — всего получилось шесть порций.
Оставшиеся вафельки решила использовать завтра — с другими ягодами. Если, конечно, Эдвине понравится десерт и она не запретит мне переводить продукты.
Расставив мороженое каждое в отдельный стакан или чашку, я приступила к самому сложному для меня — заморозке. Тётушка смотрела во все глаза, боясь упустить из внимания мельчайшую деталь.
Ей бы понравились кулинарные шоу из моего мира. Как и городским дамам, уверена. Жаль, смотреть их не на чем. Кажется, телевизоров в этом мире пока не изобрели.
Хотя… судя по замешивателю и вафельнице, могли быть какие-нибудь специфические аналоги, просто я о них не знала. А спрашивать у Эдвины не осмелилась.
— Ну, и что дальше? — вернула меня из размышлений Эдвина.
Она сидела, сложа руки перед собой на столе и ждала продолжения. Я невольно улыбнулась и глубоко вдохнула, набираясь храбрости. Придвинула к себе первый стакан с мороженым и охватила его ладонями.
Чтобы призвать магию пришлось постараться. Как мне казалось, она проявлялась в момент ярких эмоций. Но меня сейчас переполняли исключительно радостные чувства — я же приготовила мороженое! Оно…. почти готово!
Всего-то надо его заморозить, и десерт можно пробовать.
Несколько минут я договаривалась с самой собой и мысленно выманивала магию из тёмного уголка сознания. И когда собиралась уже приуныть, ладони похолодели.
По стеклу, потрескивая, пробежал морозец, покрывая его тонкими кружевными ледяными узорами. Лакомство незаметно, но быстро схватилось и загустело.
Задержав дыхание, я достала рожок из стакана и покрутила в руке, рискнула перевернуть вверх ногами и…. оно не вытекло!
Это стопроцентный успех!
— Ух ты! — выдала Эдвина, наблюдая за мной. — Вот это я понимаю — фокус! И как называется твоё творение?
— Мороженое, тётушка! — с чувством гордости ответила я и протянула ей первый удавшийся экземпляр. — Попробуете?
Она скептически поглядела на десерт.
— Мороженое? Какое странное название…. — но приняла рожок. — Готовить его тебя научила та дама на закрытых занятиях?
— Да, — не раздумывая, соврала я и схватила следующий стакан.
Пока Эдвина придирчиво изучала своё мороженое, я заморозила порцию для себя и с наслаждением лизнула кончиком языка. М-м-м-м…. Вкуснотища!
— Подобных изысков у нас в деревне никогда не видели, — отметила тётя, пробуя с осторожностью. — Какое холодное!
— Так в холоде и смысл, тётушка! Как думаете, местным понравится?
Она пожала плечами.
— Сложно сказать. Думаю, понравится, но для начала их нужно уговорить его попробовать. А ещё, — она подняла на меня серьёзный взгляд. — Неужто ты продавать его собралась?
— А почему нет? Ягод полно у вас в погребе, всё равно без дела стоят. Молоко, сливки сахар — всё имеется. Если возымеет успех среди деревенских, то быстро окупится. И можно будет купить ещё сахара и… всё, что вам необходимо.
Она призадумалась, подперев щёку кулаком.
— Не то, чтобы мне жалко ягод и молока, Адриана. Но сама посуди, хранить его где и как?
С облегчением вздыхая, я плюхнулась на стул и улыбнулась.
— Для меня важно ваше одобрение, а детали — предоставьте мне об этом позаботиться, — и подмигнула ей.
Несколько минут Эдвина пребывала в сомнениях, хмурилась и мысленно взвешивала риски, неторопливо расправляясь с мороженым.
Наконец, она посмотрела на меня долгим взглядом и испустила тяжёлый вздох.
— Куда ж я денусь?! Сама же обмолвилась, что нужно следовать за мечтой. Матушка не дала тебе такой возможности, а я не хочу препятствовать. Даже если не получится, Адриана, мы обе будем знать, что ты пыталась.
Я моргнула и широко улыбнулась — не смогла сдержаться. Вскочила со стула, подбежала к Эдвине, крепко её обняла и зажмурилась.
На удивление меня нисколько не смутило желание так отблагодарить её. Вроде бы она чужой человек, но меня охватили тёплые чувства.
— Да будет тебе, — смягчившись, рассмеялась тётушка.
Я открыла глаза, расплетая руки. Стала выпрямляться и уголком зрения уловила движение у двери. Флоренс мелькнула в комнату и бесшумно прикрыла дверь.
Хм-м, сестрица подслушивала нас? Да и чёрт с ней. Что она мне сделает?
Почему-то я была твёрдо убеждена, что мороженое в деревне оценят. Это же что-то необычное, чего люди никогда не видели!
Оставалась сущая мелочь — договориться с Альмой.
Но сначала — починить морозильный короб.
Я стояла перед ним уже, кажется, третий день подряд, в те редкие промежутки, когда в лавке не было покупателей или Альма отвлекалась на приём товара.
— Ну давай… — пробормотала себе под нос, опуская ладонь на холодную поверхность тусклого, изношенного камня нагрева.
Закрыла глаза, сосредоточилась, вытягивая из себя магию. Лёгкое покалывание пробежало по пальцам.
Затем усилилось.
Я неторопливо направляла её в камень, заставляя его откликнуться, принять, удержать.
Он сопротивлялся. Внутренним взором я видела на нём паутину трещин — не физических даже, а каких-то глубинных, как если бы его структура давно утратила целостность и теперь не могла нормально проводить силу.
Холод расползался неровно, с перебоями и не задерживался.
Как будто я пыталась наполнить водой дырявый сосуд.
— Упрямый ты… — выдохнула я сквозь стиснутые зубы. — Но я упрямее.
Ладонь уже начинало сводить от напряжения, пальцы немели, а магия, вместо того чтобы течь свободно, сбивалась и требовала всё больше прикладывать усилий.
Камень на секунду откликнулся — слабым, едва заметным холодком, который пробежал по поверхности короба.
Я затаила дыхание в предвкушении, но тут же камень вновь потускнел.
Ну вот, чтоб его! Что ж такое!
Я тихо выругалась и отняла руку, встряхнула ею.
Короб слишком старый или я недостаточно сильна?
Мысль кольнула неприятно, но я её оттолкнула.
— Разберёмся, — пробормотала, снова наклоняясь к коробу.
Отступать я не собиралась.
Выдохнула, снова положила ладонь на камень, на этот раз уже не пытаясь продавить его силой, а скорее прислушиваясь к нему.
Медленно, аккуратно, перестала давить и начала направлять, позволяя холоду течь ровнее, глубже, не расплескиваясь по поверхности. В самую сердцевину.
И вдруг — почти незаметно — сила зацепилась. Я почувствовала это сразу.
Отклик изменился. И камень стал наполняться магией, восстанавливаясь, трещинка за трещинкой. Щёлк, и он вспыхнул бледно-голубым светом.
Я забыла про воздух, боясь спугнуть этот хрупкий баланс, и лишь осторожно усилила поток, не давая ему сорваться.
А в следующий миг короб тихо и робко, но отчётливо загудел.
Я резко отдёрнула руку и уставилась на него, ожидая, что сейчас всё снова погаснет, рассыплется, исчезнет, как уже было не раз.
Но гул не стихал. Свет не гас.
Короб работал.
Я улыбнулась, подавляя в себе детскую радость и желание похлопать в ладоши. Кто бы мог подумать, что я буду заниматься реанимацией магических камней?
Но расслабляться ещё рано. Нужно убедиться, что это не случайность.
Я быстро огляделась, затем прошмыгнула в подсобку и вернулась с горстью свежих ягод — для эксперимента прихватила с собой из погреба Эдвины. Как раз они успели разморозиться.
Положив их внутрь короба, закрыла крышку и на секунду замерла, прислушиваясь к звуку.
Гул не стих, холод тоже никуда не делся.
Дальше оставалось только ждать, и это ожидание оказалось куда сложнее, чем сама работа.
В течение дня я возвращалась к коробу снова и снова, приоткрывала крышку, проверяла ягоды, наблюдала за тем, как они постепенно меняются, как поверхность становится плотнее, как холод начинает пронизывать их не только снаружи, но и изнутри.
К вечеру ягоды были полностью замёрзшими, с тонкой ледяной корочкой, которая едва заметно поблёскивала в холодном свете. И когда я осторожно взяла одну и сжала её пальцами, раздался характерный хруст, не оставляющий сомнений.
Я не удержалась и тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает, уступая место уверенности.
Если он проработает без перебоев ещё несколько дней… Можно будет поговорить с Альмой.
После закрытия лавки я спешила домой, кутаясь в пальто. К вечеру заметно похолодало, и ветер подул злой и пронизывающий. Но меня грела мысль о заработавшем морозильном коробе.
Я даже замедлила шаг, прокручивая грандиозные фантазии в голове снова и снова.
На улице уже окончательно стемнело, хотя снег так и не выпал, и от этого мороз казался ещё более сухим и кусачим. Деревья чернели силуэтами, дорога терялась в сумерках, и только редкие огоньки в окнах домов придавали пейзажу живой вид.
Я уже свернула к дому, когда услышала, как где-то за верхушками леса прокатился свистящий звук, будто что-то огромное рассекло воздух.
Остановилась и прислушалась, повертев головой.
Раздался резкий хлопок, за ним последовала короткая вспышка, прорезавшая тьму на долю секунды.
Сердце боязливо сжалось. Я подняла голову и… округлила глаза. Ничего себе….
По ночному небу что-то двигалось. Силуэт был чересчур большим для птицы. Хотя… откуда мне знать, какие здесь водятся птицы?!
Потом на чернеющем небе прорезались очертания.
Это был дракон!
Он скользил почти бесшумно, если не считать редких взмахов крыльев, от которых воздух содрогался. Огромный, тёмный, массивный с шипастым хвостом.
Я замерла, забыв про холод, про дорогу, про всё. Дыхание перехватило от восторга, смешанного с ужасом.
Он был… великолепен! Нереальной красоты величественное создание.
Раньше я видела драконов лишь в фильмах и помыслить не могла, что однажды повстречаю вживую.
Над верхушками деревьев вспыхнуло багровое марево, осветив его чешую. Короткое мгновение она переливалась всеми оттенками красного.
Этого оказалось достаточно, чтобы очнуться.
Красного…. Чёрт!
Я сглотнула. Похоже, на границе что-то случилось.
Я резко опустила голову и ускорила шаг, переходя на бег и стараясь не думать о том, что он может заметить такую букашку, как я, повернуть и броситься вниз.
И что дальше? Сожрать? Испепелить на месте? Зачем я им сдалась?
Дом уже маячил впереди как спасение, в окне кухни горел свет, когда из леса поднялся ещё один дракон. Но этот был заметно крупнее.
Он пронёсся над верхушками, сшибая их. Оглушительный грозный рёв разразился над деревней, но ни одна собака не залаяла. Животные притихли, почуяв огромного хищника.
Меня прошиб пот. Последние метры я пронеслась, не позволяя себе оборачиваться. Даже когда эти двое столкнулись с таким грохотом, словно небо треснуло.
Я быстро взбежала по ступеням, но на крыльце застыла, уставившись под ноги. Перед дверью стояли две картонных коробки, нижняя была чуть больше размером.
Чтобы это могло быть? Сначала я растерялась, размышляя, как поступить. Меня всю жизнь учили не прикасаться к подозрительным предметам. Откуда они взялись?
Новый мощный удар в небе отрезвил, и я опустилась на корточки и открыла верхнюю коробку трясущимися руками. Увиденное заставило забыть про сражающихся драконов.
В ней лежали… аккуратные зимние сапожки на меху. Сердце неистово заколотилось. Я открыла нижнюю коробку и ахнула — тёплое пальто.
От вспыхнувшей догадки щёки запылали. Неужели Кристиан сжалился над ненавистной жёнушкой? С чего бы вдруг такая щедрость и забота?
Моральные принципы не позволяли принять его подарок — естественно его, потому что больше некому было до такого додуматься!
Но зима набирала обороты, а на скромную зарплату за работу в лавке я не смогла бы позволить себе одежду. Проклятие, придётся брать!
Ладно уж, гордость, подвинься. Заработаем достаточно денег и вернём ему всё до последней монетки.
Подняв коробки, я открыла дверь и ввалилась в дом. От тёплого воздуха защекотало лицо. Закрыла за собой дверь и с шумом выдохнула.
Оставалось надеяться, что драконы как-нибудь разберутся там.
Поставила коробки на скамейку и заперла дверь на засов. Сбросив пальто, я заглянула в кухню.
Флоренс намывала посуду и не удосужилась обернуться. Эдвина сидела за столом с чашкой чая и глядела в окно. Когда я вошла, она повернула голову и устало улыбнулась.
— Похоже, произошло что-то серьёзное. Драконы в небе дерутся, — начала я, но тётя лишь поморщилась.
И правда, прозвучало по-детски…..
— Милая, мы уже привыкли. Это для тебя в новинку, — отмахнулась она. — Периодически красные прорываются, но наши лихие драконы выдворяют их обратно. Шумно немного, согласна. Но бояться нечего.
Я недоверчиво покосилась в окно — над лесом снова полыхало зарево, но драконов след простыл. Пришлось поверить Эдвине на слово.
Пожав плечами, я прошла к раковине, чтобы помыть руки. Но Флоренс всем своим видом демонстрировала глубокую обиду и не отодвигалась в сторону.
Что ж, ладно. В уборной сполосну.
Направляясь к двери, я заметила на столе керамический горшочек — от него шёл аппетитный, насыщенный запах мяса и картошки. Желудок предательски сжался, напоминая, что я почти не ела сегодня.
Эдвина заметила мой интерес и кивнула в сторону горшочка.
— Мы оставили тебе на ужин. Проголодалась же небось.
Что-то в её интонации заставило меня напрячься. Я подняла глаза к лицу тётушки и сразу заметила не свойственную ей бледность и мешки под глазами.
— Вам нездоровится? — слова слетели прежде, чем успела подумать.
Эдвина качнула головой, ставя кружку на стол.
— Устала немного, только и всего, — после чего поднялась из-за стола. — Пойду-ка спать. Дождалась тебя, и душа моя теперь спокойна.
Выдавив из себя улыбку, я кивнула и пропустила тётю в коридор. Взгляд метнулся к Флоренс, застрявшей у раковины. С чего бы такая сосредоточенность на деле? Откуда столько рвения?
Вон как кастрюлю натирает, того и гляди дыру протрёт в ней.
Посчитав, что сил на ужин во мне не осталось, я отломила кусок хлеба, машинально съела его, даже не чувствуя вкуса, и направилась в спальню.
Не забыла попутно прихватить коробки и проскользнула в комнату, закрывая за собой дверь.
Как в тумане умылась, переоделась и плюхнулась в постель. Укутываясь в одеяло с головой, не заметила, как начала отключаться, но некий тихий звук спугнул сон.
Я распахнула глаза, лихорадочно соображая, что произошло. А когда дошло, откинула одеяло и села на кровати. Это же входная дверь хлопнула?
Соскользнув с кровати, я на цыпочках выбежала из спальни. На кухне по-прежнему горел свет, но Флоренс там не оказалось.
Я метнулась к двери и толкнула её, в лицо ударил морозный воздух, разогнав остатки сна. Отворила шире и столкнулась нос к носу с сестрой.
Она округлила глаза, прижимая к груди охапку дров и керамический горшочек, в котором был ужин.
— Что ты делаешь, Флоренс? — недоверчиво протянула я, оглядывая её с ног до головы.
Сестра нервно сдула прядь волос с лица и удивлённо похлопала ресницами.
— Так за дровишками ходила, на ночь подкинуть, чтобы камин не погас. Заодно на драконов посмотреть захотелось. Не видела никогда вживую. — И, осмелев, подалась вперёд и подвинула меня с дороги плечом. — Так и будешь держать на пороге? Холодно вообще-то, Адриана!
Я отступила в сторону, пропуская её. Не внушала она мне доверия. Во всех действиях сестры я интуитивно искала подвох. В словах и поведении чувствовала фальшь.
— А горшок тебе зачем?
Она небрежно пожала плечами.
— Ты же отказалась от ужина. Так я отнесла курам. Чего зря добру пропадать?!
Закрывая дверь, я смотрела ей в спину. Наблюдала, как садится перед камином в гостиной и подбрасывает в него поленья, шевелит угли кочергой с видом хозяюшки.
Не могла лентяйка Флоренс ни с того ни с сего проникнуться деревенской жизнью и начать самозабвенно трудиться. Люди не меняются, что бы там не говорили.
И я нутром чуяла, что что-то здесь не чисто.
Тем временем сестра скинула пальто и повесила его на крючок. Засучив рукава, направилась к раковине, но на полпути остановилась.
— Адриана? — понизив голос, протянула она.
Я хотела уже вернуться в спальню, но на пороге замерла и посмотрела на неё через плечо.
— Что?
Сестра замялась и опустила глаза. Очень уж виноватый вид у неё был в этот момент.
— Прости меня, пожалуйста. Там, на ярмарке, я повела себя весьма легкомысленно и эгоистично. Ты стараешься ради нас всех, а я подвела тебя. Не знаю, что на меня нашло…. Решила, что смогу вырваться из этого кошмара и как-то самостоятельно устроиться в столице. — Приложив ладонь к груди, она тяжело вздохнула и поджала губы. — Я испугалась, сестрёнка.
Я развернулась к ней лицом, хмурясь.
— И что же изменилось?
Она вздрогнула, как от удара, и подняла на меня глаза, полные раскаяния.
— Осознала, что нельзя сидеть, сложа руки, если хочу выжить. Да и не так уж тут и плохо, правда? — неуверенно улыбнувшись, она всплеснула руками. — Однажды всё наладится! Может, вы уже наконец с Кристианом помиритесь, и он позволит нам вернуться домой?
Закатив глаза, я отвернулась к двери в спальню.
— Какая глупость, Флоренс! А я уж чуть не поверила…..
Но сестра не дала договорить — подбежала ко мне, схватила за запястья и развернула к себе лицом. Её большие голубые глаза светились нездоровым энтузиазмом.
— Да ладно тебе! Он так смотрел на тебя на ярмарке! Чуть Джереми голову не оторвал, когда увидел, как тот тебя хватает! Я уверена, он уже сто раз пожалел о своём решении!
Выдержав паузу, она подозрительно ласково улыбнулась и склонила голову к плечу. В её глазах мелькнула странная тень, которую я не успела понять.
Пальцы сестры сильнее впились в кожу запястий.
— Верь мне, всё наладится, — медовым голосом заговорила она. — Но тебе придётся сделать первый шаг навстречу мужу. Сознайся во всех преступлениях, в которых он тебя обвиняет, и попроси прощения, Адриана. Крис простит тебя. Он же любит…. любит тебя, дорогая.
Предательски вспыхнули щёки. Я поймала себя на том, что хочу стыдливо отвести взгляд. Да плевать мне, что там в голове у дракона! То понос, то золотуха!
— Пусть с любовницами в эти игры играет, а меня стороной обходит, — оказалось, я выпалила мысли вслух.
И тут же язык прикусила. У Флоренс улыбка скисла, лицо вытянулось. Продолжая держать мои руки, она нарочито удивлённо охнула.
Знала, негодяйка? И сказать больше нечего? А, без разницы. Меня это не касается.
Но под ложечкой неприятно засосало. Я резко высвободилась из хватки сестры и отстранилась.
— Я устала и хочу спать, Флоренс. Завтра предстоит множество дел, — не дожидаясь её реакции, стала разворачиваться.
— Выходит, не одна я здесь эгоистка, — прошипела сестра.
Я застыла, как вкопанная, и скрипнула зубами. Вот же с…. Флоренс фыркнула и проскочила мимо меня, не забыв задеть плечом, и скрылась в уборной.
Мысленно сосчитав до пяти, я покачала головой и пошла гасить свет в кухне, но заметила целую поленницу дров у печи и подвисла.
Нет, сестра точно темнила. Не за дровами она ходила на улицу. Но зачем тогда? Как вывести её на чистую воду? Хороший вопрос.
Широко зевнув, я мысленно поставила галочку рядом с её именем в списке дел на завтра и отправилась спать.
Вернувшись в спальню, побрела в темноте и споткнулась о коробки. Выругалась и нагнулась, чтобы поправить крышку и задвинуть под кровать.
Но к щекам кровь прилила.
Что с Кристианом не так? Сам пожелал изгнать жену, расторгнуть брак, и вдруг беспричинно начал внимание проявлять. А как он смотрел на меня там, на ярмарке….
Я прижала ладони к щекам, чтобы хоть как-то их остудить. Но перед глазами стояло лицо дракона — так близко, словно он хотел…. поцеловать меня?!
Тело окатило новой волной жара, мышцы живота стянуло узлом — то ли от страха, то ли….
Ну нет! Я не стану даже думать о нём в этом смысле! Чур меня!
Засыпая, я размышляла о сестре, о её роли в происходящем, но не улавливала зацепок. Внезапная мысль пронзила сознание раскалённой иглой: а обладала ли Флоренс каким-нибудь магическим даром?
Я распахнула глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди.
Как выяснить? Как проверить? Чёрт, как же тяжело жить без интернета! Сейчас бы погуглила и нашла решение….
А потом тяжёлые раздумья плавно сменились на мысли о кулинарных книгах.
Калейдоскоп идей закружился в голове — захотелось перечитать рецепты и вдохновиться.
А ещё — снова взглянуть на открытку. На ней должен быть адрес той кулинарной школы. Неплохо было бы навестить даму, обучавшую Адриану.
Она могла ведь что-то знать…. о ней и, возможно, о Флоренс. Чем чёрт не шутит?!
Необъяснимое тянущее ощущение в груди нервировало. Всё-таки отголоски памяти и желаний прежней Адрианы продолжали жить во мне. И существовал лишь один способ унять их.
Всё-таки, я ей жизнью обязана. Кто знает, где бы я сейчас была, если бы не смогла попасть в её тело….
Под закрытыми веками заплясали звёздочки в виде разноцветного мороженого.
Я беззвучно захныкала и всплеснула руками на постели.
Так, угомонись, прошу тебя! Разберёмся с твоим мороженым, но сначала решим более важные моменты.Чутьё бывшего следователя Алёны упрямо твердило: от них зависит наша безопасность.
И на следующий день стало ясно — не без оснований.
Проснулась я затемно от необъяснимого беспокойства. Флоренс безмятежно сопела, завернувшись в одеяло.
Я крутилась и меняла положение так и сяк, но уснуть не удалось. Решив не тратить зря время, оделась, умылась и отправилась доить бурёнку.
Хоть немного облегчу работу Эдвине. Пока тётушка не поднялась, просидела с чашкой чая над кулинарными книгами и сделала несколько пометок.
В этом мире существовало множество любопытных десертов и ингредиентов к ним. Мне захотелось испробовать парочку в приготовлении мороженого.
Оставалось лишь их достать.
Что ж, так я и нашла повод смотаться в город и заглянуть в подпольную школу кондитеров одной знатной мадам. Свой единственный на неделе выходной решила посвятить поездке, как раз Альма выдала зарплату.
Разумеется, всю спускать я не планировала. Тем более, новые сапоги и пальто с неба свалились. Вернее — с драконьего плеча условно бывшего мужа.
Да-да, я помню, что хотела отдать ему деньги за подарок, потому что в подачках не нуждалась. Но на данный момент необходимыми средствами не располагала.
Дождавшись пробуждения Эдвины и сообщив ей о своих планах, я быстренько собралась и побежала на ближайший экипаж до Арденгарда.
Тётушкин вид меня не на шутку обеспокоил: она была ещё бледнее, чем вчера вечером, и проснулась совершенно без настроения. На все мои вопросы о самочувствии отмахивалась и ворчала.
Пока ничего необычного, не считая внешнего вида. Тем себя и успокаивала, трясясь на жёстком сиденье по заледеневшей дороге.
Город встретил меня морозной дымкой, шумом колёс по мостовой и голосами мальчишек-газетчиков. Ночью рубиновые драконы атаковали порт, два торговых корабля потоплены вместе с грузом.
И зачем им это?
Не вдаваясь в подробности происшествия, я подняла меховой воротник и спрятала в нём нос. Мороз был кусачий. В своей старой одежде я бы сразу продрогла и примерзла к мостовой.
О, нет. Чешуйчатый не дождётся благодарностей. Из вредности “спасибо” не скажу даже мысленно. Будем считать его презент компенсацией морального ущерба.
Чтобы отыскать нужную улицу пришлось прогуляться по городу и поглазеть на достопримечательности. А таковых здесь имелось с лихвой.
Начиная, с поющих даже зимой фонтанов и заканчивая старинными зданиями с невероятной архитектурой, башенками и скульптурами. Километраж я набегала приличный, чуть подошвы не стёрла.
Ноги не будут мне благодарны вечером, но оно того стоило.
Я изучила город вдоль и поперёк и пришла к выводу, что для столицы он маловат. А потом увидела подвесной мост через реку и приуныла. Я обошла только часть Арденгарда, а уже устала.
Пришлось спрашивать дорогу у прохожих. Блин блинский, и почему я сразу так не поступила... Нашла бы нужный дом за пятнадцать минут.
Подошла к стеклянным дверям и засмотрелась на вывеску с изящным изображением роз и шоколадных конфет. В груди потеплело — отозвалась фантомная память Адрианы.
Ей было дорого это место, с ним связывали приятные воспоминания и проведённое с пользой время. Жаль, её навыки мне остались недоступны.
Я ведь ни разу не кондитер и даже не повар, готовила исключительно по на настроению. Элементарно не было сил и времени стоять у плиты и ходить по магазинам.
Какое же чудо прогресса и помощь хозяйке — доставка. Здесь такого сервиса ещё не было или я о нём не знала, живя в деревне.
Печально вздохнув, я толкнула дверь, и в лицо пахнуло сладкими пряными ароматами и теплом. Над головой звякнул колокольчик.
Переступив порог, я очутилась в обители гастрономической магии. Повсюду висели красочные картины с изображением изысканных десертов и выпечки.
Они гармонично вписывались в уютный сдержанный интерьер. Холл представлял собой вестибюль со стойкой, парой кресел и стеклянным кофейным столиком.
Мягкое, но яркое освещение навевало гостиничную атмосферу. За стойкой располагались двери в другое помещение. Оттуда доносился звон кастрюль и прочей посуды, перебиваемые тихими неразборчивыми голосами.
Похоже, занятия проходили именно там.
В груди всколыхнулось странное чувство, колени чуть не подогнулись. Я покрылась мурашками и улыбнулась — мне доставляли радость такие мимолётные всплески ощущений прежней Адрианы.
Они подсказывали, что я на верном пути.
Приветливая светловолосая девушка в строгом чёрно-синем платье за стойкой сразу меня узнала и просияла дежурной улыбкой. Она показалась слишком молодой для мадам, из чего я сделала вывод — хозяйки нет на месте.
Я не сумела скрыть разочарования, а девушка заметила и участливо склонила голову к плечу.
— Добрый день, леди Адриана, — звонким голоском поздоровалась она. — Вы к мадам Кларк? К сожалению, у неё сейчас посетители. Вы можете присесть и подождать её в холле, если хотите побеседовать. Или вы пришли за ключами от павильона?
— От павильона? — переспросила я, не поверив ушам.
О чём вообще речь?
Девушка улыбнулась шире и запустила руку под стойку. Слышно было, как она выдвинула ящик стола. Ноги сами понесли меня к ней, горло сдавило от предположения, но я боялась произносить его даже мысленно.
Задвинув ящик, девушка выпрямилась и положила передо мной резной ключик с биркой. Мельком глянув, я поняла, что на ней написан некий адрес.
— Да, от вашего павильона, — охотно подтвердила девушка. — В обустройстве остались последние штрихи, но если хотите — можете взглянуть. Мадам Кларк переживала, что вы давно не заглядываете к ней. Решила, что передумали открывать кафе-кондитерскую.
И, подавшись вперёд, почти легла на стойку и заговорщическим шёпотом добавила:
— Она переживала, что вам супруг запретил посещать её занятия, а связаться с напрямую не посмела.
Приоткрыв рот, но не подобрав слов, я захлопнула его и нахмурилась. Да какие могут быть слова?! Я впала в ступор, и мысли в голове хаотично метались и сталкивались, разбиваясь вдребезги.
У Адрианы был павильон? Она… собиралась открывать кафе-кондитерскую? Чёрт.
Неуверенно улыбнувшись, я протянула руку к ключу. Голова закружилась от охвативших эмоций. Неужели я вижу свет в конце тоннеля?
Девушка стала выпрямляться, и в этот момент двери за её спиной распахнулись. Она отступила в сторону, я подняла глаза и приросла ногами к полу. Рука дрогнула, не успев дотянуться до ключа.
В дверном проёме застыл Кристиан, держа руки в карманах пальто. Сапфировые глаза прожигали меня, выражение лица у него было какое-то мрачное.
В груди стеснилось от ноющего чувства, мышцы живота свернулись в тугой узел. Я растерялась, взгляд заметался по стойке. Поджав губы, я схватила ключ и зажала его в ладони.
Крис проследил за моим жестом и нахмурился. Не успела я отступить от стойки, как за его спиной появился Дамиан, а уже за ним — женщина средних лет в элегантном кружевном платье с пышной прической, перехваченной обручем.
Увидев меня, она расплылась в улыбке и прижала ладони к груди, но до глазах радость не дошла. Что же она поведала драконам? Вот бы самой выяснить, но очевидно, уже поздно.
— Леди Адриана! — с преувеличенной радостью воскликнула мадам Кларк. — Я так рада вас видеть!
В ответ я криво улыбнулась и скосила глаза на Криса. Он обходил стойку, направляясь ко мне, а не к выходу. Животные инстинкты требовали бежать прочь, но я же не опущусь до такого?
Сглотнув украдкой, я сунула руку с ключом в карман пальто, но Кристиан проявил чудеса ловкости и успел поймать моё запястье.
— Прогуляемся, дорогая? — с обманчивой мягкостью поставил он перед фактом.
И, не дожидаясь ответа, увлёк в сторону выхода.
Дамиан не спешил нас догонять. У обочины, чуть ниже по улице стоял чёрный экипаж. Увидев его, я мысленно простонала. Как я не заметила его сразу?
Не стала бы даже приближаться к зданию. Герб на дверце я отлично запомнила, но экипаж стоял нарочно под таким углом, чтобы прохожие не таращились.
Драконище повёл меня к нему. Промелькнула мысль вырваться, но это было бы проявлением трусости. Горячие пальцы перебирали моё запястье почти любовно, вызывая мурашки.
Дышала я через раз и боялась поперхнуться пульсом, трепещущем в горле. Что ему нужно? Какие сведения вытянул из бедной мадам Кларк?
Ничего не говоря, Крис распахнул дверь и отпустил меня, жестом пригласил забраться внутрь. Я повернула голову и упрямо покачала ею.
Он закатил глаза и бережно взял меня под локоть.
— Не будем же мы здесь беседовать, Адриана? Садись, прокатимся по городу. Не съем я тебя, не беспокойся.
Я сердито сощурила глаза.
— А вот теперь появились сомнения.
Он неожиданно рассмеялся — тихо, удивлённо. И на мгновение стал ещё красивее. Настолько, что сердце удар пропустило. Так-с, что за реакция опять? Не надо нам такого счастья. Осталось в лужицу перед ним растечься.
Воспользовавшись замешательством, дракон подтолкнул меня, и ничего не оставалось, кроме как подняться на подножку и забраться в экипаж.
Опустившись на сиденье, я разгладила складки на платье, только чтобы чем-то занять руки. В присутствии Криса, особенно наедине, меня охватывали ощущения, не имеющие ничего общего со страхом или гневом.
И это бесило до чёртиков. Закрывая глаза, я чувствовала себя сосудом, в котором смешивались краски всех возможных цветов. Самое ужасное, что я не могла это остановить.
Крис забрался в салон и захлопнул дверь. Экипаж качнулся, когда он опустился на сиденье напротив, скрипнула кожаная обивка. Я открыла глаза и напряглась, встретив его прямой изучающий взгляд.
Дракон не выглядел разгневанным или недовольным. Нет, он словно впервые меня видел и рассматривал — так пристально, словно ресницы пересчитывал, хотел запомнить каждую чёрточку.
А я поймала себя на том, что сижу, задержав дыхание, и начинаю задыхаться. Прерывисто вдохнув, я моргнула и шевельнулась, поёрзала на месте, стала разглядывать гравировку на пуговицах камзола дракона — под его взглядом было неуютно.
Смущаюсь? Это я-то?
— Ничего не хочешь мне рассказать? — наконец, нарушил он тишину.
Я медленно подняла взгляд к его лицу и изогнула бровь.
С чего ж начать, милый? Дай-ка подумать…. С того, как я умерла в своём мире и оказалась в теле твоей жены, задушенной братцем, или как твоя прежняя жена тайком посещала занятия по кондитерскому мастерству, а её заподозрили в шпионаже?
Хм-м-м, какой выбор…. Не могу определиться.
Уголки его рта дрогнули, в глазах промелькнули искорки веселья. Ему доставляло удовольствие наблюдать за моей реакцией на него. Забавно, а мне вот нисколечки!
— А что ты хочешь услышать? — в той же манере парировала я.
Кристиан подался вперёд и сложил руки на коленях. Расстояние между нами сократилось. Он делал всё, чтобы меня нервировать. И даже этот убийственно-прекрасный аромат его одеколона, сводящий с ума, бесил до зубного скрежета.
А его невероятные глаза и обворожительная улыбка так и просили кинуть чем-нибудь тяжёлым в их обладателя. Жаль, кроме ключа под рукой ничего не оказалось.
А им кидаться было смешно.
Снова я повеселила дракона — он усмехнулся, ослепляя хлынувшим обаянием. Я подвисла. Как странно…. В какой именно момент я стала так остро на него реагировать?
— Я хочу услышать правду. Но если ты к ней пока не готова — не стану наседать. Ничего страшного, подожду. Мы взрослые люди и могли бы вместе разобраться в произошедшем, ты бы мне очень помогла. А пока…. — он выдержал паузу и хмыкнул, — поведай мне, что означает тот жест… средний палец, который ты мне показала в день отъезда?
Сначала я опешила. Пульс подскочил так, что больно было думать. Но губы сами собой растягивались в улыбке.
Я чуть не рассмеялась в лицо дракону. Пришлось сильно напрячься.
Ох, чешуйчатый, не понравится тебе мой ответ. Пожалеешь, что спросил.
Но его любопытный взгляд обескураживал. Крис и не представлял, какой подвох таился в моём провокационном жесте.
Шальная фантазия рисовала его выражение лица, когда он узнаёт... Да как тут не расхохотаться?
Почесав кончик носа, чтобы скрыть улыбку, я глубоко вдохнула и изобразила оскорблённую невозмутимость.
— Хотела в жабу тебя превратить, но ничего не вышло.
Крис изогнул одну бровь.
— В жабу?
Я кивнула.
— Такую склизкую, с бородавками. Ты заслужил, между прочим.
Я чуть не выпалила, что собиралась превратить его в барана, но уж об этом ему поздно беспокоиться, ведь в барана его превратил кто-то до меня, но сдержалась.
— Странно, — с серьёзным видом размышлял он. — Мне совсем другую версию поведали. Будто ты послала меня….
Ага! В эксклюзивное эротическое путешествие!
Промолчав, я пожала плечами и отвела взгляд. Мимо проезжал экипаж, и я заинтересованно смотрела ему вслед.
Кристиан выпрямился.
— Я знаю, что ты не Адриана, — мягко сообщил он.
У меня вспыхнули щеки. Снова пульс подскочил. Так и до сердечного приступа человека довести можно!
Не знаю, что потрясло меня больше: то, что он знал правду, или лёгкость, с которой сообщал об этом.
Напряжение сковало мышцы. Я застыла, словно кол проглотила, и только глазами вращать могла. Что... Как он узнал? Чем же я себя выдала?
Не средним же пальцем?!
Ах да, с манерами у меня серьёзные проблемы, прежняя Адриана была тихоней и не позволяла себе дерзить мужу. И посылать его на три весёлых тоже.
Так что нечему удивляться. Но всё равно стало страшно. Как же он распорядится этой информацией? Сдаст меня канцелярии? Сожжёт в драконьем пламени или....
Как сквозь вату послышались его дальнейшие слова:
— Тебе не о чем беспокоится, я не стану тебя выдавать кому бы то ни было, — уверил дракон. — Просто хочу поговорить.
Я медленно повернула голову и встретила его взгляд — как мне казалось, уверенно и стойко. Но, судя по разгладившумуся лицу Кристиана, чем-то выдала свои истинные эмоции.
— О чём?
Дракон снова подался вперёд, но натолкнулся на мой немигающий настороженный взгляд и поднял ладони, тихо усмехнувшись.
— Я понятия не имею, какие обстоятельства привели тебя в наш мир, но предполагаю, что трагические. Ты многое пережила, да и здесь тебя встретили довольно.... жёстко.
— Интересный выбор слов....
Крис поморщился, но даже этот жест вышел у него по-драконьи надменно.
— Ты имеешь полное право злиться... Как мне к тебе обращаться?
Я наморщила лоб, задумавшись.
— Моё имя тебе ничего не даст.
— Почему же? Оно принадлежит тебе, ты другая личность, не имеющая ничего общего с моей женой. Думаю, тебе было бы комфортнее....
— Мне было бы комфортнее не сидеть сейчас здесь с тобой, а имя — всего лишь имя. Как не назови, а клеймо со лба не стереть. Давай сменим тему разговора? Я хотела бы быстрее вернуться в деревню. Тётушке не здоровится, а оставлять её с Флоренс надолго чревато.
Кристиан помрачнел, черты лица приступили резче. Выпрямившись, он долго на меня смотрел пронизывающим взглядом.
— Что ж, ладно, — в его голосе прозвучала ледяная нотка. — За домом тёти следят мои люди. Если хочешь, я прикажу им войти внутрь и проведать Эдвину.
Я резко качнула головой.
— Не стоит её пугать.
И чуть не ляпнула, что Флоренс тоже. Эту кикимору я ещё не раскусила, а до тех пор пусть живёт в неведении.
— Как скажешь. Тогда прокатимся кое-куда и я подвезу тебя до деревни.
Не успела я ответить, как экипаж тронулся. Колёса застучали по брусчатке.
— Куда мы едем? — я завертела головой, осматриваясь.
— К министру внутренних дел, — ровным голосом ответил Крис и достал из кармана часы на цепочке. — По невероятному стечению обстоятельств мадам Кларк — его родная сестра. Через неё ты... Прости — Адриана — смогла попасть к нему на аудиенцию.
— Зачем? — удивилась я.
Он поднял задумчивый взгляд к моему лицу.
— Чтобы получить доступ к некоторой информации и использовать её против империи. Передать рубиновым драконам.
— Адриана не была шпионкой! — повысила я голос, вцепившись в ручку дверцы. — Она кондитером быть хотела, собиралась кафе открывать!
— Я знаю, — примирительным тоном сказал дракон. — Но кто-то старательно её подставляет и путает следы.
Я фыркнула.
— Спроси у Джереми. Он наверное знает. Иначе за что он её придушил?
Лицо Кристиана потемнело от гнева. Я интуитивно сжалась, готовясь к худшему....
— Всё не так просто. Если бы дело было только в нём.... Боюсь, мой брат кого-то покрывает.
— И ты знаешь-кого именно?
Он загадочно улыбнулся.
— Есть некоторые мысли на этот счёт. Но не будем торопиться и пообщаемся для начала со свидетелем. Видишь ли, у всех, кого я допросил, а этих бедолаг добрых два десятка, показания расходятся. Большинство указывают на Адриану, приписывая ей способности, которыми она никогда не обладала. Может, я и ужасный муж, но детали подмечать умею.
— О чём речь? — протянула я.
Кристиан выдержал паузу.
— Лучше наглядно продемонстрировать. Иначе сложно поверить.
Я нахмурилась, смутившись. Пальцы сдавили ручку двери, да так, что та покрылась инеем.
— На что ты намекаешь? Я никуда не хочу с тобой ехать, верни меня, откуда увёз!
Дракон снисходительно улыбнулся и покосился в окно, потирая подбородок.
— Я же сказал, тебе не о чем беспокоиться, пока я рядом.
— Ты не это говорил, — отметила я, разжимая заледеневшую ручку.
Вытерла ладонь о пальто и попыталась придать лицу невозмутимое выражение.
— Ах, да. Моё упущение, — с серьёзным видом согласился он и посмотрел прямо в глаза. — Тогда скажу прямо сейчас. — Наклонился ко мне и повторил, как заклинание, бархатным, обволакивающим голосом: — Тебе не о чем беспокоиться, пока я рядом. А рядом я буду всегда.
Забыв про воздух, я гневно сощурила глаза.
— Это угроза?
Губы дракона растянулись в обворожительной улыбке. А зрачки вытянулись, превратившись в узкие щёлочки, придав безупречно красивому лицу хищности и пугающей убедительности.
Ненавязчиво напомнили, кем является мужчина, сидящий напротив.
Сознание засасывало в них, как в чёрную дыру, мысли взрывались. В голове распростёрлась пустота. И только этот гипнотический взгляд остался со мной.
Я падала вперёд, сидя на месте. Как во сне увидела руку Кристиана — он невесомо коснулся моего лица, подушечками пальцев провёл по щеке.
В местах, где он касался, осталось призрачное ощущение жара. Промелькнула мысль отодвинуться, но я осталась сидеть на месте и проваливаться в глаза, похожие на хищные драгоценные камни.
Что-то происходило между нами здесь и сейчас, неведомая магия. Часть меня летела за драконом, как мотылёк на свет, а другая, более разумная часть, билась в панике и отчаянно сопротивлялась, не понимая, что происходит.
Его завораживающий голос донёсся как сквозь вату:
— Ни в коем случае. Всего лишь констатация факта, — грациозно пожав плечами, дракон вернулся в прежнее, расслабленное положение.
Я не заметила, как его рука исчезла. Магия рассеялась, оставив на губах лишь нежное тепло и странное сладковатое послевкусие.
Снова мир стал устойчивым и обрёл чёткость и ясность. Я облизала губы, надеясь избавиться от ощущения, и вскинула подбородок.
— Не стоит утруждаться. Мне это не нужно. Достаточно того, что твои люди наблюдают за нашим домом, но и это уже лишнее. Если я поеду сейчас с тобой, ты оставишь меня в покое?
Кристиан изогнул брови и деловито поглядел в окно. Издевается, подлец чешуйчатый! Вон, как повеселел. С чего бы такие внезапные метаморфозы произошли с драконом?
— Ты уже едешь со мной. И мой ответ “нет”.
Пока я смотрела на него и подбирала цензурные слова, способные красочно и ёмко передать мнение о нём, гад чешуйчатый с беспристрастным видом созерцал городской пейзаж за окном.
Но глаза его сверкали самодовольством. Обнаглевший ящер мысленно праздновал победу.
Как же жаль, что запустить в него нечем! Может, подморозить что-нибудь? Да, ребячество чистой воды, но зато я бы испытала моральное удовлетворение!
Едва я рот открыла, как экипаж остановился и покачнулся. Меня бросило вперёд, пальцы выпустили дверную ручку. Чёрт!
В этом мире до сих пор не изобрели ремни безопасности! С таким-то дорогами!
А кучер куда смотрит? Ух, наберут по объявлению всяких….
Лицо оказалось в опасной близости от коленей дракона, и в следующее мгновение я бы точно рухнула прямо на него, если бы меня не перехватили крепкие руки, без лишней деликатности удержав на месте.
Крис успел податься вперёд, поймать меня за талию и не дать упасть, притянув к себе настолько близко, что сердце к горлу подпрыгнуло.
Я выскользнула из его хватки и села обратно, не растеряв достоинства, но этого оказалось достаточно.
Меня накрыло подсознательным ощущением опасности вторжения дракона в личное пространство, и сила вырвалась раньше, чем я успела понять, что делаю.
Холод рванул всплеском, сорвавшись с пальцев, и салон экипажа покрылся плотной ледяной коркой, которая с тихим треском стянула ткань обивки.
Я медленно подняла взгляд. Кристиан смотрел на меня — подозрительно спокойно.
Только в глазах мелькнуло что-то опасное.
Он хмыкнул и посмотрел вниз. Оценил масштаб… катастрофы и чуть приподнял бровь. Пол тоже покрывал хрусткий иней.
Только после этого дракон медленно выдохнул.
— Занятно, — отметил он ровно, но голос стал ниже. — Не знал, что Адриана обладает подобной силой.
Я криво ухмыльнулась, сожалея о том, что магия его не задела.
— Теперь знаешь.
Кивнув своим мыслям, он распахнул дверь и первым выбрался наружу. Протянул мне руку ладонью вверх. Я уставилась на неё, словно змею увидела.
Прикосновение к Крису означало снова испытать ту странную, необъяснимую слабость… А если нет?
Собрав волю в кулак, я всё же вложила свою руку в его ладонь.
Пальцы дракона сомкнулись на моей кисти, и в тот же миг по коже вверх, от запястья к локтю, пополз медленный, тягучий жар.
Мир на секунду дрогнул и сузился до одного лишь его лица.
Я резко втянула воздух и вдруг поняла. Так вот оно что…..
Посетившая меня мысль принесла слабое, но облегчение, потому что наконец-то появилась хоть какая-то внятная версия происходящего.
Магия. Конечно!
Чешуйчатый решил меня околдовать!
Я резко вырвала руку, будто действительно обожглась, и отступила от него, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь стряхнуть с них навязчивое ощущение жара.
— Ты что, — прищурилась я, глядя на него с неприкрытым гневом, — мозги мне запудрить решил?
Дракон опешил и повёл бровью.
— Что?
Я отступила ещё на шаг, увеличивая дистанцию, и выставила ладонь вперёд, не позволяя ему приблизиться.
— Не подходи и не трогай меня.
Он нахмурился, внимательно всматриваясь в моё лицо, будто пытался понять, серьёзно я или нет.
Я сама не до конца понимала, но отступать не собиралась.
— С тактильностью у меня и так проблемы, — бросила резко, — а ещё ты со своими… фокусами.
Он медленно выпрямился. Глаза сузились.
— С какими именно фокусами? — голос стал тише, но в нём появилась сталь.
— С такими, — я раздражённо махнула рукой. — Пододвигаешься ближе, когда не просят, норовишь дотронуться — по поводу и без, а потом у меня ощущение возникает, словно меня… — я запнулась, подбирая слова, — переклинивает.
По его лицу промелькнула эмоция, смутно напоминающая насмешку.
Меня это разозлило ещё сильнее.
— Не надо делать вид, что ты не понимаешь, о чём я, — добавила я, скрестив руки на груди. — Магия воздействия. Или контроля? Как это у вас называется?
На секунду повисла тишина.
А потом…
Он медленно выдохнул. И уголок его губ дёрнулся.
— Значит, ты решила, что я… — протянул он задумчиво, — запудриваю тебе мозги?
Я фыркнула.
— А как это ещё назвать?
Он посмотрел на меня так, будто увидел что-то неожиданно интересное и трогательно-наивное.
— Любопытно, — тихо сказал дракон.
Это «любопытно» мне не понравилось. Я стиснула зубы.
— Держи свои эксперименты при себе, — холодно отрезала, вскинув подбородок. — И ко мне не прикасайся. Понял?
Он сделал шаг вперёд. Я тут же отступила.
— Я серьёзно.
Крис остановился. И вдруг… усмехнулся.
Не насмешливо, а как-то иначе. Будто что-то для себя решил.
— Хорошо, — спокойно согласился. — Не буду. Но зачем мне — как ты выразилась — запудривать тебе мозги? С какой целью?
— А я откуда знаю?! — я всплеснула руками. — Что у тебя на уме….
Повисла пауза. Кристиан задумчиво нахмурился, но в глазах промелькнули искорки веселья.
Вот же гад! Так бы и шарахнула его…. Только за то, что заставляет меня смущаться и действует на нервы.
— Как скажешь, дорогая. Не буду к тебе прикасаться. Пока.
Я закатила глаза.
— Какое великодушие! И хватит называть меня “дорогая”.... Эй, что значит “пока”?!
— Хм-м-м, — выдал он, и в этом коротком звуке мелькнуло что-то, от чего по спине снова пробежал холодок.
Как-то подозрительно легко он согласился, но я решила не обращать внимания. Однако, мысленную пометочку для себя сделала — Кристиан рассчитывал, что рано или поздно я размякну под его натиском и сдамся.
Какое же у него самомнение….. А, чёрт с ним! Велика честь думать о драконе столько времени.
Мы подошли к зданию министерства. Высокое, вытянутое вверх, с массивными колоннами у входа и узкими окнами, в которых горел тусклый жёлтый свет.
Я невольно остановилась, разглядывая фасад.
— Я буду говорить, а ты слушай и подыгрывай мне, если потребуется, — деловым тоном сказал Кристиан, не глядя на меня.
— Постараюсь, — буркнула я и стала подниматься по лестнице.
Кристиан поравнялся со мной и, как бы между прочим, приблизился настолько, что снова почувствовала тепло его тела, его присутствие, это раздражающее ощущение в груди.
Я резко сместилась в сторону. Крис замедлился и словно назло чуть сократил дистанцию.
— Ты специально? — сквозь зубы прошипела, не оборачиваясь.
— Я? — невинно уточнил он. — Просто иду рядом, чтобы подстраховать в случае, если ты споткнёшься.
Прозвучало так, что мне захотелось его стукнуть.
— Слишком близко. Тебе лестницы мало? Отодвинься, пожалуйста.
— Тебе кажется.
— Мне не кажется.
Препираясь на ходу, мы поднялись по ступеням, и перед нами распахнулась тяжёлая дверь.
Внутри царила тишина, как бывает в местах, где лишние звуки не приветствуются. Каменные стены приглушали шаги, длинные коридоры тянулись вглубь, освещённые редкими светильниками, и люди здесь двигались быстро и бесшумно, не глядя по сторонам.
Запах бумаги, чернил и воска висел в воздухе, смешиваясь с чем-то металлическим — холодным и неприятным.
— Чем так пахнет? — шёпотом подумала вслух.
— Защитными чарами. К слову — совершенно бесполезными, как выяснилось.
Кристиан шёл уверенно, не замедляясь, и двери перед ним открывались почти автоматически.
Я держалась чуть позади, но он время от времени специально притормаживал, вынуждая меня либо догонять, либо обходить его, что выглядело ещё более нелепо.
— Ты издеваешься, — пробормотала я, когда в очередной раз чуть не врезалась ему в спину.
— Нисколько, — спокойно ответил дракон, и вид у него был самодовольный, как у кота.
Я поджала губы, но спорить не стала. Крис ведь того и добивался — довести меня до белого каления! Не доставлю ему такого удовольствия.
Мы остановились перед тяжёлой дверью, у которой стоял служащий. Я мазнула взглядом по табличке с именем “Гаррет Вейлорн. Министр внутренних дел”.
Служащий едва заметно поклонился Кристиану и распахнул её перед нами.
— Прошу, — тихо сказал Крис, делая шаг в сторону и жестом предлагая мне войти.
Я скептически посмотрела на него, но всё же вошла первой.
Кабинет министра оказался просторным, но без лишней роскоши — всё здесь говорило о статусе, но не кричало о нём. Тяжёлый стол, аккуратно разложенные документы, массивные шкафы, запах свежих чернил.
За столом сидел мужчина лет сорока пяти — крепкий, широкоплечий, с уверенной осанкой человека, привыкшего не просто управлять процессами, а держать их под личным контролем.
Лицо — резкое, с чёткими, почти жёсткими чертами, на которых усталость не смягчала, а лишь подчёркивала внутреннюю требовательность к себе и к другим.
Виски уже тронуло серебро, а цепкий и внимательный взгляд скользнул по нам, задержавшись на Кристиане.
— Лоуренс, — коротко кивнул мужчина. — Не ожидал так быстро вас увидеть.
— Добрый день, господин Вейлорн. Ситуация того требует, — ответил Кристиан, проходя вперёд так, будто был здесь не гостем, а человеком, имеющим право задавать тон.
Министр перевёл взгляд на меня.
— А это?
— Сотрудник канцелярии, — не оборачиваясь, ответил Крис. — Работает со мной по данному делу.
Я чуть склонила голову, изображая вежливую невозмутимость. Но пульс зачастил. Смутила реакция министра — Адриана же его якобы обдурила и информацию вытянула, или я что-то путаю?
Вейлорн кивнул, принимая объяснение, но взгляд стал холоднее.
— Что ж, — произнёс он, сцепив пальцы перед собой. — Тогда давайте приступим. Присаживайтесь, прошу. Тема деликатнейшая….
Кристиан не сел, даже не посмотрел на стул рядом со столом. Он остался стоять, чуть сбоку и задумчиво смотреть в окно.
— Да, пожалуй. К чему тянуть? Все мы знаем, что нас привело сюда, — после этих слов дракон мучительно медленно развернулся и посмотрел на министра. — Вы поддерживали контакт с женщиной, представившейся… — он выдержал паузу, — Адрианой.
Министр заметно напрягся.
— Поддерживал, — ответил он после короткой паузы.
— Как вы познакомились?
— Через мою сестру, мадам Кларк. Она представила её… как знакомую.
Внутри неприятно кольнуло. Ситуация разворачивалась странным образом. Но один факт всё-таки утешал: Адриана не являлась той женщиной, её наглым образом подставили.
Как я и предполагала. Некая предприимчивая дама представилась Адрианой и даже не потрудилась принять её облик. Смелая, однако! Настолько уверена в своей безнаказанности, что следы не заметала.
И, судя по выражению лица Кристиана, он точно знал, о ком идёт речь.
Вот, что он подразумевал под словами “лучше увидеть своими глазами”. И был прав. Я ожидала чего угодно, но только не такого поворота. Даже сестру успела заподозрить, но мы с ней довольно похожи внешне.
Будь она той шпионкой — министр бы заметил сходство и напрягся.
— И вы сразу начали с ней встречаться? — продолжил Крис ровным голосом.
— Была одна встреча, — резко ответил Вейлорн и уставился на свои руки, перебирая пальцами. — Всего одна.
— И этого оказалось достаточно, чтобы вы передали ей секретную информацию.
Министр сжал челюсть.
— Я не обязан отчитываться за…
— Вы уже отчитываетесь, — спокойно перебил его Кристиан и прошёлся по кабинету. Проходя мимо меня, он задержал взгляд на глазах, словно мысли хотел прочесть. И улыбнулся — едва-едва. — Продолжайте.
Министр резко выдохнул, провёл ладонью по лицу и, помедлив, заговорил уже тише, с явным усилием подбирая слова:
— Сначала это был обычный вежливый разговор, ничего подозрительного. Ей требовалось разрешение на открытие торгового павильона в центре города. Признаться, я был удивлён. Она хотела утрясти некие мелкие проблемы, заручившись моей поддержкой.
Он замолчал и нервно облизал губы. Но Кристиан не торопился.
— Что было дальше?
Вейлорн поморщился.
— Потом… — он сделал паузу, будто сам решая, стоит ли продолжать, — я начал отвечать на её вопросы.
— На какие именно? — спокойно уточнил Кристиан.
— Служебного характера.
— Конкретнее.
Министр резко поднял на него взгляд, и в этом взгляде мелькнуло раздражение — не столько на собеседника, сколько на самого себя.
— Вы прекрасно понимаете, о чём речь.
— Я хочу услышать это от вас, Гаррет.
Пауза затянулась.
Вейлорн медленно выдохнул и заговорил уже тише, будто каждое слово давалось ему с усилием:
— Через меня проходят сводки по внутренней безопасности. Доклады о состоянии приграничных районов, о переброске гарнизонов, о проблемных участках. — Он сжал пальцы в кулак. — Она спрашивала… не прямо. Обходила, но весьма филигранно.
Кристиан не перебивал. Вейлорн стиснул пальцы так, что побелели костяшки.
— Где не хватает людей, — продолжил министр, не поднимая взгляда. — Где усиление существует только на бумаге. Какие участки считаются закрытыми, а на деле держатся на честном слове.
Я невольно задержала дыхание.
— И вы отвечали, — тихо сказал Крис и чуть склонил голову.
— Я… — Вейлорн запнулся и на секунду закрыл глаза. — Я не сразу понял, что происходит. — Резко выдохнул и уже жёстче добавил с явным отвращением к самому себе: — Это было… как в тумане. Я слышал себя, понимал, что говорю лишнее… но остановиться не мог. Слова сами собой срывались с языка. Я понимал, что на меня воздействуют магией. Что это… неправильно. Но не мог заткнуться и послать к ехиднам эту девку.
Он стыдливо отвёл взгляд.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод. И покосилась на Кристиана. Он сохранял невозмутимое выражение, ни единым мускулом не дрогнул. Слова министра его не удивили — он знал наверняка, что тот ему расскажет.
— Она прикасалась к вам? — тихо спросил дракон.
Министр замер и не сразу ответил. Его глаза забегали, он избегал смотреть на Криса и на меня.
— Да, — наконец сказал он и обречённо прикрыл веки. — К руке. Взяла меня за руку, а я ещё отметил — какая же у неё нежная кожа. И пахла она…. потрясающе.
Он закрыл лицо ладонью, будто пытаясь стереть это воспоминание.
— Она залезла ко мне в голову, — добавил он. — Я не мальчишка, Лоуренс. И не идиот. Но позволил развести себя и разве что слюни от восторга не пускал.
— А как она выглядит? Сможете описать? — поинтересовался Кристиан, пропустив мимо ушей его нытьё.
Вейлорн усмехнулся — коротко, без веселья. И поднял потемневший от гнева взгляд к лицу дракона.
— Такую сложно забыть — эффектная и яркая внешность. Волосы бордовые, глаза миндалевидной формы…. Когда она ушла, я ещё некоторое время пребывал в смутном состоянии. А когда пелена с глаз и разума спала — помчался к сестре выяснять, кого она ко мне подослала. Оказалось, девица и её обработала. Она до последнего считала, что привела ко мне твою супругу, Кристиан.
Дракон тихо хмыкнул и повернулся ко мне вполоборота.
— Моя супруга стоит перед вами, министр. Скажите, узнаёте ли вы в ней ту обворожительную даму?
Мужчина перевёл взгляд на меня и спал с лица. Кожа у него побелела на глазах. Он закачал головой, отчего его щёки затряслись.
— Что вы, нет! Я впервые вижу эту женщину!
— Что ж, вы нам сильно помогли, Гаррет.
— Мне… мне действительно жаль.
Кристиан понимающе качнул головой и достал из кармана пальто часы. Щелкнул крышечкой, вздыхая, и развернулся к двери.
— Прошу вас воздержаться от выезда из города до окончания расследования, Гаррет. Ваши показания потребуются в ходе судебного разбирательства.
Не дожидаясь ответа, он кивнул мне и направился к выходу.
Я ещё секунду стояла, будто прибитая к месту услышанным, потом резко развернулась и пошла за ним, стараясь не отставать.
Молча, потому что казалось неуместным говорить в подобном месте. Стены буквально давили на психику.
Кристиан шёл впереди, уверенно, размеренно, не оглядываясь, и по его спине, по осанке, по ровному шагу было видно — его ничто из услышанного не выбило из колеи.
Мы вышли из здания, и только когда холодный вечерний воздух ударил в лицо, я поняла, что всё это время почти не дышала.
Остановилась на ступенях, спрятав руки в карманы пальто. Дракон прошёл ещё пару шагов и только потом обернулся.
— Идёшь? — спокойно спросил он.
Я спустилась к нему быстрее, чем собиралась, и, не выдержав, выпалила:
— Ты знаешь, о ком говорил министр?
Он даже не удивился. Лишь слегка приподнял бровь, будто ждал именно этого вопроса.
— Разумеется, знаю. С самого начала подозревал, что она не просто так заявилась ко мне.
Меня передёрнуло.
— И что всё это значит?
Кристиан медленно пошёл дальше, и мне пришлось идти рядом, подстраиваясь под его шаг.
— Это значит, — спокойно произнёс он, — что мой брат, к моему глубочайшему сожалению, предал корону, связавшись с рубиновыми драконами Морвенна.
Я резко остановилась.
— Что?..
Он остановился тоже, но не сразу повернулся, давая мне время переварить услышанное.
— Но… — я сглотнула, — но при чём здесь Адриана? Почему они… почему вообще всё это вокруг неё вертится?
Кристиан повернул голову и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Как я и говорил, мой брат кого-то покрывает. Он сдал тебя рубиновым, — добавил он уже холоднее. — Выставил шпионкой.
У меня внутри всё сжалось.
— А та дамочка, — продолжил, будто речь шла о чём-то будничном, — просто воспользовалась ситуацией.
Я стиснула зубы.
— Но… как? — выдохнула с жаром. — Как она его… околдовала? Он же дракон!
Кристиан коротко, придушено усмехнулся.
— О, моего брата можно околдовать одним весьма действенным способом, — протянул он, бросив на меня быстрый красноречивый взгляд.
Я поймала его и фыркнула, сразу поняв, к чему он клонит.
— Ну да, он тот ещё потаскун, — сказала, закатив глаза. — И что теперь?
Кристиан на секунду задержал на мне взгляд, и в нём мелькнуло что-то тяжёлое и мрачное.
— Теперь, — голосом, лишённым эмоций, сказал он, — я не спущу глаз с тебя. Адриану убили за то, что она могла увидеть или услышать. И попытаются снова, если ослаблю контроль и отвернусь хотя бы на мгновение.
Я поморщилась и направилась к экипажу.
— А можно я просто буду мороженое готовить и продавать, а не вот это вот всё?! Когда от меня уже все отвяжутся…..
— Мороженое? — заинтересованно хмыкнул дракон, поравнявшись со мной. — Что это?
— Десерт такой, холодное лакомство, — нехотя ответила и заметила, как он придерживает меня под локоть, помогая забраться в экипаж.
Выразительно поглядела на дракона, но не стала истерить, когда он устало улыбнулся, а руку не подумал убрать.
— Любопытно…. Я должен попробовать.
— Обойдёшься,— буркнула я и отвернулась к окну.
Мы подъехали к нужной улице, и стоило свернуть с оживлённого проспекта, как городской шум остался позади, уступив место приглушённой тишине спального района.
Колёса перестали греметь по крупной брусчатке и покатились плавно с убаюкивающим стуком — здесь дорога была лучше, но сама улица казалась отстранённой от остальной столицы.
— Здесь, — тихо сказал Кристиан, наклоняясь вперёд.
Экипаж плавно остановился у здания в несколько этажей, на первом из которых тянулись стеклянные витрины.
За ними было темно, лишь отражение фонарей скользило по стеклу, дробясь и расплываясь, так что невозможно было сразу понять, где заканчивается улица и начинается пустое помещение.
Я выбралась наружу, не дожидаясь, пока он поможет, и с чувством лёгкого волнения достала ключ из кармана пальто.
Кристиан вышел из экипажа, но не спешил — остановился чуть позади, давая мне самой преодолеть этот шаг.
Я вставила ключ в замок. На секунду замешкалась. Щёлк. Дверь поддалась, и я, не давая себе времени передумать, толкнула её вперёд и вошла внутрь.
Дракон вошёл следом, и звук закрывшейся двери мягко отрезал нас от шума вечерней улицы.
Помещение оказалось именно таким, каким я его представляла — небольшим, но с выгодным светом от витрин, с правильной геометрией, позволяющей расставить столики, выделить место под прилавок, организовать кухонную зону.
Здесь пахло свежим ремонтом — штукатуркой, древесиной и надеждами на лучшее.
Я неторопливо прошлась и провела ладонью по стене, проверяя её гладкость, её реальность. Фантазии, ещё недавно казавшиеся безумными, складывались в воображении в чудесную и вполне осуществимую картину: свет, люди, шум голосов, запах ванили и вафель, холод витрин…
Но стоило остановиться и оглянуться, как она начала трескаться.
Потому что в реальности передо мной было пустое помещение без мебели и оборудования. Без всего того, что превращает идею в жизнь и гарантирует доход.
Я обошла зал ещё раз, уже медленнее, внимательнее, прикидывая, где мог бы стоять прилавок, где — столики, где разместить печь, холодильный шкаф и витрины…..
С каждой новой мыслью внутри всё отчётливее нарастало тяжёлое, неприятное понимание: одного желания здесь недостаточно. Нужны деньги и немалые.
Я остановилась, вздыхая. Плечи сами собой опустились. Вот так быстро спустилась с небес на землю и осознала, насколько ещё далека до воплощения мечты Адрианы.
Оптимизм стремительно и со свистом летел вниз. Размечталась раньше времени, губу раскатала….. Я лишь в начале пути и ни о каком оборудовании и мебели речи быть не может. Вдобавок, за помещение нужно платить аренду.
Сомневаюсь, что в этом мире иная система. Но тогда кто всё это время платил её? Адриана внесла сумму вперёд?
Кристиан всё это время молчал. Он не вмешивался, не задавал вопросов, не отпускал привычных замечаний — просто наблюдал, стоя у входа, скрестив руки на груди.
Его изучающий взгляд ощущался почти физически, хотя он не делал ни шага в мою сторону.
Когда я всё же обернулась, его лицо было непривычно спокойным, даже расслабленным и умиротворённым. Но в глазах мелькнула тень осознания.
А в следующую секунду линия его челюсти сжалась. Он сопоставлял увиденное с тем, что знал раньше.
— Адриана втайне искала помещение, договаривалась, собиралась открывать кафе… — он замолчал и пожал плечами. — А я списал исчезновение крупной суммы со счёта на шпионские игры, не дав себе труда разобраться, не попытавшись увидеть дальше собственных подозрений.
Я обернулась и перехватила его затуманенный мыслями взгляд.
— Хочешь сказать, она без спроса сняла деньги?
Он поморщился, качнув головой.
— Я открыл для неё отдельный счёт, и она могла распоряжаться средствами на своё усмотрение. Ну, знаешь, на всякие женские штучки, наряды и всё, что душе угодно. Но она расходовала их экономно, словно боялась рассердить меня. А потом одним днём сняла всё подчистую.
Что ж, существование павильона стало открытием для нас обоих.
Кристиан вдруг словно вынырнул из размышлений, достал из кармана пальто часы, привычным, отработанным движением щёлкнул крышечкой — и в тот же миг выражение его лица изменилось.
Тень легла на скулы, черты заострились, а взгляд стал холодным и сосредоточенным, будто он не просто смотрел на циферблат, а считывал с него нечто, недоступное постороннему глазу.
Как, чёрт побери, он это делал? Там же просто… стрелки и цифры!
Я невольно напряглась, не отводя взгляда.
— Что-то случилось? — не удержалась и спросила.
Он не ответил сразу, на мгновение замер, прислушиваясь к чему-то, что доносилось только до него. После чего резко захлопнул крышку часов и убрал их обратно в карман.
— Нам нужно ехать, — произнёс он коротко и отлип от стены. — Морвеннийцы прорвались через границу. Похоже, войны не миновать.
Я ещё раз оглянулась на помещение, на тёмные витрины, за которыми уже сгущались сумерки, на пустое пространство, в котором только что так отчётливо виделось будущее.
Обречённо вздохнула и, не задавая лишних вопросов, направилась к выходу. Предвкушение сменилось тревогой, пока я запирала дверь и убирала ключ в карман.
Экипаж ждал у тротуара. Кристиан помог мне подняться, сам сел напротив, и уже через мгновение колёса снова заскрипели по мостовой, унося нас прочь от тихой улицы и от того, что могло бы стать началом новой жизни.
Дракон молча смотрел в окно, в его глазах отражались огни домов и витрин редких магазинчиков. Он не пытался продолжить разговор, не задавал вопросов, и молчание между нами становилось только плотнее с каждым оборотом колеса.
Я тоже не спешила нарушать его, хотя мысли метались беспорядочно, возвращаясь то к словам министра, то к пустому помещению, то к странной реакции Кристиана, который теперь казался ещё более закрытым, чем прежде.
Постепенно город начал меняться за окном: тяжёлые каменные здания уступили место более низким домам, огни в окнах стали мягче и теплее, из труб поднимался тонкий дымок, растворяясь в вечернем воздухе.
И эта картина, обычно спокойная и привычная, сегодня вызывала странное, трудно объяснимое ощущение тревоги.
Всё было на своих местах. И именно это настораживало.
Сумерки сгущались, незаметно накрывая деревню, и вместе с ними на меня навалилась усталость.
Я моргнула, пытаясь прогнать это состояние, но оно лишь усилилось, растекаясь по телу неприятной слабостью.
Экипаж остановился у дома тёти, и я с облегчением потянулась к дверце, стремясь скорее выбраться наружу, вдохнуть свежего воздуха и избавиться от давящего ощущения неловкости.
Как и от присутствия дракона. Хотя, если быть честной, не так уж оно меня тяготило. Скорее свалившиеся новости придавливали и вселяли беспокойство.
Кристиан вышел первым и, обернувшись, посмотрел на меня с внимательным выражением.
— Я провожу, — сказал он негромко, но твёрдо.
Я устало усмехнулась, спускаясь на землю, и отпустила его руку.
— Не стоит, — ответила, кивнув в сторону дома, где в окнах кухни горел свет. — Я в состоянии дойти сама. Тем более, ты куда-то спешишь, это очевидно. Дела короны не могут ждать, а я переживу как-нибудь. Иди же, спасай королевство.
Вдалеке послышался леденящий душу рёв. Я вздрогнула, но не обернулась.
Крис задержал на мне недоверчивый взгляд, затем всё же кивнул и отступил, но не сел сразу в экипаж.
Я чувствовала его взгляд между лопаток, когда шла к дому, поднималась на крыльцо и открывала дверь.
Наружу вырвалось тепло и окутало лицо. Я закрыла за собой дверь, на секунду прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Сняла пальто и повесила его.
Стянув сапоги, поставила их на коврик и прошла в кухню, но она оказалась пустой. Ни Эдвины, ни Флоренс.
Только тёплый свет, потрескивающие поленья в печи, чистый стол и тишина, которая вдруг показалась зловещей.
Как-то странно. Вроде бы ещё рано ложиться спать. Нахмурившись, я подошла к окну и бросила взгляд на Кристиана. Он как раз стоял у распахнутой дверцы экипажа и смотрел на меня.
Несколько секунд длился наш зрительный контакт, а потом я задёрнула штору и прикрыла веки. Что-то не так, и дело не только в моём отношении к нему.
Меня настораживала тишина. Никогда не любила её. В прежней жизни, приходя домой, всегда включала радио-колонку. Не ради музыки — ради создания шума и ощущения уюта.
Снаружи донёсся скрип колёс — экипаж тронулся, звук медленно удалялся, растворяясь в студёном вечернем воздухе.
Мысль пронзила молнией — Эдвине стало хуже! Я заметалась на месте и бросилась в коридор, но вдруг почувствовала странный запах и замерла, принюхалась.
Он был едва уловимым, но совершенно неуместным — не похожим ни на еду, ни на дым, ни на что-либо знакомое. В нём угадывалось что-то смолянисто-травянистое, а в следующую секунду я уловила, как он…. обволакивает сознание.
Нахмурилась, неосознанно вдохнула глубже и ощутила, как перед глазами начинает темнеть. Какого…
Оттолкнулась от стены и заставила себя идти дальше, хотя ноги подкашивались с каждым шагом, а тело словно переставало мне принадлежать, становясь тяжёлым, неповоротливым.
Движения выходили медлительными, какими-то заторможенными.
— Тётушка?.. — позвала я и закашлялась. — Флоренс?..
Дом ответил тишиной. Пульс заколотился в ушах.
Если бы здесь был газ, я бы без колебаний списала и этот странный запах, и нарастающее головокружение, и внезапную слабость именно на утечку.
Но газа в доме не было.
Я медленно продвигалась вперёд, ведя ладонью по стене, чтобы не потерять равновесие, пока не добралась до спальни Эдвины. Дверь оказалась приоткрыта, и, толкнув её плечом, я заглянула внутрь.
Тётя лежала на кровати, укрытая до плеч, и на первый взгляд казалось, что она просто спит. Но стоило глазам привыкнуть к тусклому лунному свету, льющемуся из окна, как сердце боязливо сжалось.
Её лицо выглядело не просто бледным, а болезненно осунувшимся, почти безжизненным, а дыхание — едва уловимым. Казалось, каждый вдох давался ей с усилием, которого не должно быть у человека, просто уставшего за день.
— Тётушка… — повторила я уже тише, но она не откликнулась, не пошевелилась, и это неподвижное спокойствие показалось неправильным.
Я постояла ещё мгновение и тряхнула головой. Шагнула в её спальню. Подошла ближе и коснулась лба — жара у неё не было. Тогда что же?
Эдвина застонала во сне, повернув голову на подушке, и отмахнулась от меня рукой. Шёпотом извинившись, я попятилась к двери, пытаясь убедить себя, что её странный вид — лишь следствие моей собственной слабости и дурного самочувствия.
А затем направилась дальше, чувствуя, как в голове всё сильнее нарастает гул.
Дверь в мою спальню была распахнута настежь, и это сразу насторожило.
На кровати лежал раскрытый саквояж — тот, с которым Флоренс сбежала с ярмарки.
Я подошла ближе, запинаясь об угол ковра, не чувствуя ног, и заглянула внутрь, стараясь сосредоточиться, несмотря на расплывающиеся очертания.
Внутри лежали флаконы — несколько, аккуратно разложенных, но пустых. И всё же на дне каждого оставался тёмный, мутный осадок.
Я не решилась к ним прикоснуться. Даже мысль об этом вызвала отторжение. Внутренний голос завопил в панике, предчувствуя беду.
Головокружение усилилось, накатывая волнами. Я не смогла удержаться на ногах. Колени подогнулись, и я медленно осела на пол, цепляясь руками за покрывало.
Сознание начало расплываться, звуки искажались, и где-то на самой границе восприятия я услышала, как хлопнула дверь — резко и отчётливо, как выстрел, но словно издалека.
Я замерла, вслушиваясь, хотя звать не решилась. А когда услышала шаги — и вовсе дыханье затаила.
Неторопливые, уверенные шаги, с лёгким скрипом половиц, приближались к спальне.
Я стиснула зубы, собирая остатки сил, и, с трудом передвигая непокорное тело, поползла к кровати, пытаясь скрыться за ней, но движения давались с огромными усилиями.
Шаги становились ближе. Я не успела! Они остановились совсем рядом.
Перед глазами, в мутном, расплывающемся свете, возникли женские ноги в высоких сапогах, неподвижно стоящие передо мной. Сердце болезненно сжалось.
Их обладательница медленно опустилась на корточки, склонила голову, и лицо оказалось так близко, что расплылось. Но его сложно было не узнать даже в моём состоянии.
Флоренс.
Но что-то в ней было не так.
Её взгляд больше не был капризным или растерянным — он преобразился и стал жёстким, холодным, каким-то стеклянным. На губах застыла кривая, неестественная ухмылка, в которой угадывалось нечто безумное.
По коже пробежал холод.
Я попыталась сфокусировать взгляд и, с трудом удерживая голову, прошептала едва ворочающимся языком:
— Флоренс… что происходит?..
Она не ответила сразу. Сначала лишь склонила голову набок, рассматривая меня с неприкрытым отвращением и ненавистью. Кривая, зловещая ухмылка на её губах стала шире.
— Случилось, дорогая моя, — протянула она обманчиво ласково, — что из-за тебя я всё потеряла.
Прежде чем я успела отреагировать, её рука резко метнулась вперёд, пальцы вцепились в мои волосы у самых корней, и боль вспыхнула так остро, что на мгновение вернула ясность в сознание.
Я вскрикнула, но звук получился слабым и смазанным.
— Ты всегда путалась под ногами, — продолжала она уже другим тоном — ледяным, полным злобы, — блаженная идиотка.
Сестра дёрнула меня вверх, заставляя приподняться, и тут же потащила по полу, не заботясь ни о том, как я ударяюсь об углы мебели, ни о том, как цепляюсь за них руками, пытаясь хоть как-то замедлить движение.
— Я старалась построить себе новую жизнь, — её голос становился всё громче и ядовитее, — крутилась, изворачивалась, делала всё, что могла, чтобы выбраться из этого убогого места…
Я пыталась сопротивляться, хваталась за край ковра, за ножку стола, за всё, что попадалось под руку, но сил почти не осталось, и пальцы лишь бессильно скользили по поверхности.
— А ты… — она резко дёрнула меня сильнее, и мир снова поплыл перед глазами, — ты всё испортила!
Она швырнула меня на пол кухни. Я ударилась плечом, едва удержавшись от того, чтобы окончательно потерять сознание. Отпустив мои волосы и развернувшись, Флоренс направилась к печи.
Я лежала, держась за голову, и беззвучно стонала. Запах забил ноздри, прилип к корню языка. Он сводил с ума и выжимал из меня силы, капля за каплей.
Флоренс распахнула заслонку, и наружу повалил густой, едкий дым с неприятной, сладковатой ноткой, от которой мгновенно закружилась голова.
Повернув тяжёлую голову, я сощурила глаза и увидела, как сестра ворошит угли.
Она что-то добавила в дрова, и эта гадость убивала меня. Глаза закатывались в череп, во рту пересохло. Превозмогая усиливающуюся слабость, я перекатилась на живот и опустила руку на пол ладонью вниз.
Призвала магию, потянула, холод из глубин тела, но…. она споткнулась и рассыпалась сухими осколками. Скрипнув зубами, я поползла к Флоренс, попыталась ухватить её за щиколотку и оттащить от печи.
Но она отбила мою руку носком сапога.
— Думаешь, я настолько глупая и не продумала всё до конца? — бросила она через плечо, не оборачиваясь, пока клубы дыма медленно расползались по кухне, заполняя пространство. — Сушёные цветки Гедаиса блокируют любую магию и погружают в тяжёлый, болезненный сон. Ты ничего мне не сделаешь, дрянь. Но прежде, чем умереть, тебе придётся меня выслушать.
Я попыталась приподняться, но тело отказывалось слушаться, получилось лишь перевернуться на бок. Лёгкие начинало жечь и разрывать изнутри, я кашляла без остановки. Горло саднило.
Флоренс тем временем обошла печь, прижимая к лицу какую-то тряпку, вернулась ко мне, но остановилась в нескольких шагах, продолжая говорить, словно не мне, а самой себе, выплёскивая всё, что копилось годами.
— Я увидела шанс, понимаешь? — её голос стал напряжённым, почти дрожащим от сдерживаемого гнева. — Настоящий шанс начать новую жизнь и ни в чём не нуждаться.
Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни тени радости.
— Рубиновые драконы предложили мне весьма выгодную сделку. Разумеется, я согласилась! Не каждый день такие суммы раздают за сущую ерунду.
Я с усилием подняла голову, пытаясь уловить суть её слов.
— Всего-то достать документы из спальни Кристиана и передать их нужным людям, — продолжила она, медленно приближаясь.
А я следила за ней взглядом и не могла шелохнуться.
— Это оказалось проще, чем я думала.
Она остановилась прямо надо мной.
— Меня ждал чемодан золота, — в её чуждом ледяном голосе проскользнула мечтательная нотка, — билет на корабль… в новую жизнь. Тёплые края, солнце, свобода… и человек, который меня любит. Что может быть лучше и желаннее?
На мгновение в её взгляде мелькнула тень, смутно напоминающая горечь. Но тут же исчезла, сменившись презрением.
В туманной голове мелькнули мысли — не о Джереми ли речь? Что за чудные отношения у них? Почему скрывались? Но звук голоса сестры смял их, как конфетные фантики.
— И я бы исчезла, — прошипела она, наклоняясь ко мне, — растворилась, оставив тебя и этот мерзкий город позади.
Я почувствовала её горячее прерывистое дыхание и попыталась отвернуться. Но Флоренс залепила мне пощёчину и скривила губы. Из глаз посыпались звёзды, заполнив пространство кухни.
Вот же дерьмо…. Я даже пальцем пошевелить не могла! Эта зараза будет издеваться надо мной, сколько влезет, пока не отключусь. Надо открыть дверь и впустить свежий воздух, но как до неё добраться?
— Но нет, — процедила сестричка сквозь зубы, — тебе понадобилось оказаться не в том месте и не в то время. Ты увидела нас с Джереми в кабинете своего муженька, да убежать далеко не смогла. Почему ты не сдохла тогда, ума не приложу….
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
Флоренс медленно опустилась на корточки передо мной, и теперь её лицо оказалось настолько близко, что я могла разглядеть нездоровый блеск глаз, в которых не осталось ничего, кроме холодной, выжженной ненависти.
А ещё… из них кричала пугающая решимость.
Страх, захлестнувший меня, на миг прояснил голову. Эта тварь убить меня хочет! И никто ей не помешает…. А я валяюсь у её ног беспомощная, даже позвать на помощь не могу!
— Да и не важно. Сегодня я доведу дело до конца, — плюнула она, глядя на меня так, будто уже видела мёртвой. — Ты и Крис всё у меня отобрали! Твой дракон засадил моего Джереми в клетку! Из-за него Арденгард утонет в крови. Я передала послание Морвенну, довольно тянуть.
Снова меня пронзило холодком ужаса, предчувствием неминуемой гибели. Пальцы сдавили край лоскутного коврика, да толку от него. Нужно что-то тяжёлое….
Я вращала глазами в поисках любого предмета. И заметила рядом с ногой Флоренс кочергу. Потянулась, перебирая пальцами, почти достала….
Флоренс вдруг замолчала, догадавшись, что я задумала. А в следующую секунду резко подалась вперёд и с остервенением вцепилась мне в горло, сжала пальцы с такой силой, что свет в глазах начал меркнуть.
Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но грудь будто заклинило, не давая сделать полноценный вдох.
Так и хотелось завопить ей в лицо: Он тебя использовал, больная идиотка!
Паника колотилась в висках. Я судорожно вцепилась в запястья Флоренс, стараясь разжать хватку, оттолкнуть её, сделать хоть что-то.
Люди Кристина, присматривающие за домом, и в ус не дули — откуда им было знать, что творится за его стенами? Сомневаюсь, что они умели видеть сквозь них. А, значит, на помощь извне рассчитывать не стоило.
Сестрица уворачивалась, не позволяла дотянуться до лица, а так хотелось этой стерве глаза выдавить!
Что ж за напасть такая? Почему я застряла в замкнутом круге и не могу вырваться из него? Силы свыше будто насмехались надо мной, отправив в тело несчастной Адрианы.
И мне суждено снова пройти через смерть таким образом. А ещё один шанс вряд ли светит, и что получается — я не справилась с поставленной задачей?
На этот раз окончательно умру?
Так дело не пойдёт. Я не согласна, нет!
Из-за полоумной сестрицы не профукаю последнюю возможность на счастливую жизнь!
Ей не сломить мою волю к жизни!
Вспышка гнева захлестнула сознание и отрезвила — на короткое мгновение. Мне не давала покоя повязка на лице Флоренс. Надо попытаться её сорвать, раз уж оттолкнуть не могу.
Вопреки гаснущему свету в глазах, в руках появилась сила. Стиснув зубы, я полоснула ногтями по лицу сестры. Совсем чуть-чуть не хватило, чтобы сорвать её импровизированную маску.
Блин….
Флоренс рассмеялась — громко, отрывисто, с каким-то болезненным удовольствием.
Я почувствовала, как пальцы на моём горле сжимаются ещё сильнее.
Перед глазами поплыли тёмные пятна, звуки стали глухими, растянутыми, доходили до меня как сквозь толщу воды. Но я не переставала тянуться к тяпке, сама того не замечая, как пальцы перестают слушаться.
Мне не хватало воздуха!
Веки сами собой опускались. Отключаясь, я ощутила под подушечками ткань и с усилием распахнула глаза. Одно движение, и она поддалась, слетела с лица Флоренс и упала на меня.
— Ах ты, дрянь! — завопила сестра, но тут же закашлялась.
Её глаза расширились от осознания, но было уже слишком поздно — она с лихвой нахлебалась едкого дыма.
Перед Флоренс встал непростой выбор — продолжать душить и вместе со мной задыхаться или отпустить и поднять повязку.
Что же она выберет?
Учитывая скудность ума Флоренс — себя, как обычно. На это и был расчёт.
Флоренс, выругавшись сквозь кашель, резко ослабила хватку и убрала руку от моего горла. Потянулась к слетевшей тряпке, которая теперь валялась на мне.
В её глазах мелькнула не злость, а страх, самый настоящий, животный, потому что едкий дым уже сделал своё дело и теперь убивал не только меня.
Не позволяя себе жадно вдыхать дым, хотя ужасно хотелось дышать, я воспользовалась моментом. Внутри меня что-то резко переключилось, вытеснив панику холодной, отработанной ясностью, знакомой до боли.
Той самой, что включалась на тренировках, когда счёт шёл не на секунды даже, а на доли.
Я не стала подниматься — на это не было ни времени, ни сил. Лишь резко подалась вперёд, вложив в движение всё, что оставалось, и ударила ребром ладони в горло, точно, жёстко, без замаха, в уязвимую точку, где даже небольшой импульс сбивает дыхание.
Удар вышел не идеальным — сил было слишком мало, тело не слушалось как прежде, но его оказалось достаточно.
Флоренс захрипела, подавилась собственным вдохом, и в этот момент я, не давая ей опомниться, толкнула её в грудь, целясь чуть ниже — в солнечное сплетение.
Она отлетела назад, неловко, с перекосом, зацепившись ногой за край стола, и с глухим стуком рухнула на пол, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть.
Я осталась на месте, приподнимаясь и опираясь ладонью о доски. Тело дрожало от напряжения и нехватки кислорода, а в голове, сквозь гул и нарастающее помутнение, отчаянно билась одна мысль.
Что делать дальше?
Нащупав тряпку, которой прикрывалась сестрица, я подняла её к лицу и позволила себе жадно вздохнуть. Она была пропитана чем-то…. цветочным, отрезвляющим и разгоняющим туман в голове.
Горло болело невыносимо, но времени на переживания по этому поводу не оставалось.
Дым продолжал валить из печи, заполняя кухню.
Закрыть заслонку и прекратить поток — как вариант. Но у меня критически мало времени и я уже отравлена. И дым никуда не исчезнет сразу, а я продолжу задыхаться.
Подойдя к печи, придётся наклониться, потерять драгоценные секунды и оказаться спиной к Флоренс, которая уже приходила в себя, судя по сиплым, злым вдохам за моей спиной.
А если добраться до двери и распахнуть её настежь, впустить воздух с улицы?
Это даст мгновенный приток и снизит концентрацию едкого дыма, позволит мне увеличить дистанцию а, если повезёт, то и привлечь внимание соседей.
Нужно действовать рационально и не геройствовать. С Флоренс разберусь позже. Сейчас главная задача — выжить.
Я попыталась приподняться, но мир качнулся, и на мгновение показалось, что вот-вот снова рухну обратно.
Флоренс закашлялась, судорожно втягивая воздух, и этот звук вернул меня в реальность быстрее, чем любые размышления.
Я заставила себя вдохнуть ещё раз, хотя лёгкие уже горели, словно их выжигали изнутри.
Рванулась вперёд, не вставая толком на ноги, а скорее толкаясь от пола свободной рукой и коленями.
Затем всё же заставила себя подняться, ухватившись за край стола, и, шатаясь, бросилась к выходу. Пространство плыло, а пол уходил из-под ног, и единственное, что удерживало меня от падения — упрямая мысль: если остановлюсь — не встану больше.
Позади раздалось движение, кашель, переходящий в яростный хрип, и почти сразу — тяжёлые, сбивающиеся шаги.
— Куда ты… — прохрипела Флоренс.
Я не оборачивалась.
Дверь казалась дальше, чем была на самом деле. Я почти налетела на неё, вцепилась в ручку и с усилием дёрнула на себя.
И в этот самый момент, когда створка уже поддалась, за моей спиной раздался ещё один звук — не кашель, не шаги, а, тяжёлый удар, за которым последовал сдавленный вскрик.
Я всё-таки обернулась.
В дверном проёме спальни стояла Эдвина, опираясь плечом о косяк, едва держась на ногах. Её лицо оставалось таким же бледным, но в глазах не было ни растерянности, ни слабости.
В в руках она сжимала тяжёлую крышку от деревянной бочки, которой и нанесла удар, а у её ног, неловко завалившись вперёд, оседала Флоренс.
На долю секунды всё застыло.
Дым продолжал валить из кухни, стелиться по полу, тянуться к потолку.
Я рванула дверь до конца, и холодный вечерний воздух ворвался внутрь. Шагнула вперёд, почти вываливаясь на крыльцо, жадно глотая его, и, схватившись за косяк, попыталась удержаться на ногах.
За спиной послышался глухой звук — Флоренс окончательно рухнула на пол и распласталась — и тяжёлое, прерывистое дыхание Эдвины, которая всё ещё держала в руках крышку.
Услышав какой-то иной шум, я стала неуклюже разворачиваться. Сквозь слёзы, застилавшие глаза, начала различать за пределами крыльца, в плотной морозной темноте, где редкий свет фонаря выхватывал лишь углы соседних домов и клочки леса, какое-то движение.
Кто-то целенаправленно приближался к нашему дому.
Сначала это были лишь силуэты, тени, сливающиеся с ночью, но с каждым мгновением они становились чётче, обретая очертания человеческих фигур.
Я моргнула, пытаясь прогнать слёзы, и тогда увидела их глаза.
Они светились красным.
Рубиновые драконы.
Четверо мужчин, каждый из которых двигался с хищной уверенностью. Тот, что шёл впереди, чуть опережая остальных, уже криво ухмылялся.
Я попятилась, не отдавая себе отчёта в этом движении, пока не врезалась спиной в Эдвину. Мы вцепились друг в друга, словно это могло спасти нас от происходящего.
Позади послышалось движение, и я машинально обернулась через плечо. Флоренс, шатаясь, поднялась на ноги и прошла мимо нас, даже не взглянув.
Она резко толкнула меня плечом, оттесняя с дороги, и, едва удержав равновесие, направилась вперёд, навстречу этим фигурам.
— Наконец-то… — выдохнула она.
Несколько неуверенных шагов, и она рухнула на колени прямо перед ними. То ли потому, что ноги окончательно отказали, то ли потому, что сама не представляла себе другого способа встретить тех, кому так старательно служила.
— Я уже устала жить в ожидании, — заговорила она торопливо, захлёбываясь словами и воздухом. — Наконец-то вы пришли за мной… Я сделала всё, как вы сказали, всё… Где же моя награда?
Главарь остановился перед ней, не спеша, давая договорить до конца. И лишь потом чуть склонил голову, разглядывая сестру со скучающим интересом.
— Награда? — протянул он. — Разумеется, ты получишь то, что заслужила.
И сделал едва заметное движение рукой — короткое, почти небрежное, будто отмахивался от назойливой мухи.
И в ту же секунду Флоренс захрипела, по её телу прошла дрожь, пальцы вцепились в шею. Она завалилась в подмёрзшую грязь, дёргаясь в судорогах.
Главарь уже не смотрел на неё.
Он достал из кармана белый платок и неторопливо вытер руку с брезгливым выражением, после чего поднял взгляд и упёрся им в меня.
От этого взгляда хотелось исчезнуть, раствориться, лишь бы не быть в его поле зрения.
— А вот ты… — произнёс он с ледяной усмешкой, — ты нам пригодишься живой, красавица.
Он сделал шаг к крыльцу, и я, не задумываясь, попятилась, увлекая за собой Эдвину, чувствуя, как её пальцы судорожно сжимают мою руку.
Мы отступали внутрь дома, наблюдая, как дракон поднимается на крыльцо.
И в тот самый момент, когда его нога уже коснулась ступени, во мне щёлкнул предохранитель. Я подняла руку быстрее, чем успела об этом подумать.
И толкнула в него магию — всю без остатка.
Как в замедленной съёмке я видела, как его глаза округляются, как он заваливается назад, размахивая руками. Пытаясь удержать равновесие, Красноглазый навалился на своих приятелей.
В тот же миг черноту разорвали вспышки магического огня — я вяло повернула голову и увидела нечто похожее на купол вдалеке. Его атаковали мелькающие в небе драконы.
В небе, которое вдруг начало стремительно падать со свистящим гулом.
Ну вот и конец — мелькнуло в голове, и ноги подкосились. Эдвина силилась меня удержать, но без толку. Дом накренился и завалился на бок, пол больно ударил меня по лицу.
Сквозь слипающиеся веки я увидела нечто невообразимое.
Пространство над нами содрогнулось, и сверху, из темноты, обрушилась громадная тень, перекрывшая тусклый свет луны и отблески огня.
Удар, последовавший за этим, был настолько тяжёлым, что земля подо мной дрогнула, а звук прокатился рычащей волной, поднимающей волоски на теле дыбом.
Массивная когтистая лапа опустилась на красноглазого с противным влажным звуком. О, боги, это же дракон….
Я вздрогнула, вцепившись в руки Эдвины, сидящей рядом. Те, кого громадный ящер не раздавил, бросились в рассыпную, но не сумели далеко уйти — с обеих сторон на них налетели люди в форме…. канцелярии.
Ничего себе, тихая жизнь в деревушке — мелькнуло в голове, а потом чернота начала смыкаться кулаком на сознании.
Сквозь забытьё ощутила, как кто-то оторвал меня от пола — легко, почти не прилагая усилий.
Доносящиеся удары и короткие выкрики распадались на скрежещущие внутри черепа звуки. Всё смешалось в неразборчивый шум, не давая сосредоточиться ни на одном звуке отдельно.
Да и зачем? Хотелось тишины и покоя, умиротворения. Отстаньте все от меня, наконец!
Сильные руки подхватили меня, осторожно, но уверенно, приподнимая с пола. Я протестующе замычала.
— Адриана… смотри на меня… не засыпай, — донёсся ласковый голос, но в нём сквозь глухоту и искажение всё же угадывалась напряжённость.
Я попыталась открыть глаза, но веки казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Лишь с усилием удалось приподнять их, чтобы увидеть лицо, склонившееся надо мной — расплывающееся, неясное, но всё же узнаваемое.
Кристиан.
Его взгляд, тёмный, сосредоточенный, но взволнованный, удерживал от падения в пустоту. Мир сузился до одного лишь его лица. Я слабо моргнула.
В голове мелькнула мысль: да откуда ты взялся-то?
Но в следующий миг он прижал меня к груди, поднимаясь на ноги. И снова дом накренился, пошатнулся, вызывая тошноту. Дракон куда-то меня понёс неторопливым шагом, бережно укрывая ладонями от внешнего мира.
Отпусти, чешуйчатый! Просили же не прикасаться! Она и тебе наваляет! — на последнем издыхании пищал внутренний голос.
Но Крис его не мог слышать и поступил по-своему.
Сквозь сон пробивался аромат жареной картошки с румяным лучком — такой родной, что на мгновение сжалось сердце. Душу бы за неё продала…
Ой, нет. С желаниями в этом мире лучше поосторожнее — мало ли, кто и как их решит исполнить.
И всё же именно этот запах, любимый с детства, вытащил меня из забытья.
В первые секунды, ещё не до конца проснувшись, наивно решила, что всё случившееся — лишь дурной сон, и я снова у бабушки в деревне.
Осторожно повернула голову на подушке и медленно открыла глаза.
Надежда рассыпалась.
Впрочем, не сказать, что я сильно расстроилась — рядом сидела Эдвина и ласково, с неожиданной заботой, поглаживала меня по волосам.
Я была рада видеть её — здоровой и невредимой. А когда она улыбнулась, и вовсе сердце защемило. В усталых глазах тёти вспыхнули искорки и затмили промелькнувшее облегчение.
Странно, но за короткое время, проведённое в чужом мире рядом с формально чужой тётей, я вдруг поймала себя на ощущении… уюта. Настоящего. Не напускного.
Как будто моё появление здесь не являлось случайностью, и с рождения силами свыше было предрешено оказаться именно здесь — пусть и таким извращённым способом.
— Как ты себя чувствуешь, милая? — мягко спросила она, вглядываясь в моё лицо.
— Пока не поняла, — ответила я осипшим голосом и поморщилась, прочищая горло. Кажется, я не пила целую вечность….
Опираясь на руки, медленно приподнялась и села, устраиваясь поудобнее на подушке. Мышцы затекли от долгого сна и слегка подрагивали.
Всплеск магии на истощение не пошёл на пользу, но я чувствовала, как клетка за клеткой наполняюсь энергией.
Сквозь узкий зазор в занавесках лился мягкий дневной свет и, рассыпаясь по комнате, ткал в воздухе причудливые узоры.
Запах жареной картошки мне не приснился — он действительно наполнял дом, до неприличия аппетитный, и безжалостно будоражил желудок.
Тот, к слову, тоже проснулся и не преминул заявить о себе громким, протяжным урчанием.
Ахнув, я поспешно накрыла живот ладонью и подняла взгляд на Эдвину, которая с лёгкой улыбкой наблюдала за мной.
— Сколько я проспала?
Её улыбка едва заметно потускнела. Эдвина выпрямилась на стуле и разгладила ладонями подол платья, собираясь с мыслями.
— Пару дней, — ответила она как можно беззаботнее. — Служители канцелярии уже навели порядок во дворе… от тех кошмаров не осталось и следа.
Она на секунду отвела взгляд.
— Разве что в памяти, — тихо добавила тётушка. — Та сцена до сих пор стоит перед глазами.
Я подалась вперёд и накрыла ладонью морщинистые руки тёти. Ободряюще улыбнулась, склонив голову к плечу. Она заметно расслабилась и испустила тяжёлый вздох, не удержавшись от ответной улыбки.
А потом до меня дошло….
— Ой… — я резко выпрямилась, нахмурившись. — Так вам два дня пришлось одной справляться по хозяйству? Простите… Вам же самой нездоровилось…
Эдвина посуровела и качнула головой.
— Не переживай ты так. Во-первых, мне помогали законники — Кристиан оставил двоих в моё полное распоряжение. Я погоняла их на славу: и забор починили, и крышу в загоне подлатали, и дров накололи. Во-вторых, мою хворь как рукой сняло после того, как дом проветрили. Флоренс планомерно изводила меня, добавляла что-то в пищу и в камин в гостиной — так Кристиан сказал.
— А сам он где? — не сразу решилась спросить.
Ведь поинтересоваться о драконе означало признаться самой себе и тёте в том, что думаю о нём, вспоминаю. Беспокоюсь. Сержусь, отчего же он не дождался моего пробуждения и свинтил, не посмотрев в глаза и не поведав, какие ехидны его принесли.
Он же должен был отправиться защищать корону от воинственно настроенных соседей. Но развернулся и полетел спасать… меня.
Самое неприятное заключалось в том, что, как бы я ни злилась на Криса, без его вмешательства наши с тётей шансы выжить стремились к нулю, и от этого злилась я только сильнее.
Эдвина сначала с укором посмотрела на меня, а потом вдруг расплылась в добродушной улыбке, которую прежде я у неё не наблюдала. Дракону удалось растопить сердце тётушки?
— Он улетел, но обещал вернуться.
Я против воли хихикнула. Прямо как великовозрастный мальчишка с пропеллером за спиной, вечно исчезающий и так же внезапно появляющийся.
И от этой нелепой ассоциации стало неожиданно легко и смешно.
А ещё… странное тепло невесомой вуалью держалось на руке. Я осторожно высвободила ладонь из рук Эдвины и подняла её к свету — кожа была чистой, без следов, но ощущение никуда не делось.
Это тепло уже было мне знакомо. Оно появлялось всякий раз, когда Крис касался меня. Значит… он сидел у кровати и держал за руку? Снова за старое?
Но, к моему же раздражению, эта мысль не вызвала гнева — напротив, губы сами собой тронула глупая улыбка. Я тут же одёрнула себя, нахмурилась и постаралась придать лицу строгое выражение.
Эдвина это, разумеется, заметила — изогнула бровь с таким видом, что я мгновенно смутилась и почувствовала, как щеки заливает жар.
— Что ж, если к тебе вернулись силы, поднимайся, — она мягко похлопала ладонью по одеялу, укрывающему ноги, и неторопливо поднялась со стула. — Я буду ждать на кухне. Обед уже готов. Если нужна помощь в уборной или с одеждой…
— Ничего не нужно, я справлюсь, — поспешно перебила я, откидывая одеяло. — Пора возвращаться в норму. Альма, наверное, не захочет больше иметь дело с прогульщицей…
Эдвина лишь отмахнулась, направляясь к двери.
— Да вся деревня на ушах стоит после той ночи. Альма прекрасно знает, что ты приходишь в себя, и ждёт тебя в лавке, как только будешь готова. Ты ведь обещала ей своё мороженое на пробу — она уже вся в предвкушении, — в её голосе промелькнула усмешка. — Наобещала покупателям с три короба… так что выбора у тебя нет. Придётся болтушку выручать.
Эдвина, не оборачиваясь, скрылась в коридоре. А я повернула голову и посмотрела на пустующую кровать Флоренс. Ни малейшего отголоска сожалений не испытывала по поводу судьбы сестрицы.
Она настойчиво приближала себя к подобному исходу, да и крови нашей попила от души. Убить хотела. Всё, что случилось с Адрианой — её прямая “заслуга”. Так какого чёрта я должна переживать?
Флоренс получила то, что заслужила. А, если на чистоту, то ещё легко отделалась.
Хмыкнув, я спустила ноги на пол и осторожно поднялась. Без резких движений добралась до уборной и зажгла свет. Пошаркала к умывальнику и невольно взглянула на своё помятое отражение.
На шее темнело новое ожерелье из синяков. Вздыхая, я коснулась подушечками пальцев самых ярких и переливающихся фиолетово-жёлтыми оттенками.
Только предыдущие рассосались, как на тебе — новые. Точно такие же, как прежде.
Выходит, Адриану не Джереми задушил, а Флоренс. Но дракон почему-то покрывал её. Сомневаюсь, что из-за нежных чувств к сумасшедшей.
Для младшего Лоуренса собственная шкура — превыше всего, на любовь к кому-то другому он вряд ли способен. Уж тем более к Флоренс, хотя чем чёрт не шутит….
Но нет, я не верю в эту теорию. Склоняюсь к мысли о том, что он пошёл на поводу у собственных слабостей и в один прекрасный день имел глупость переспать с сестрицей.
А та возьми да и возомни себя любовью всей жизни ненасытного дракона, прилипла к нему намертво, как банный лист. Он же решил воспользоваться идиоткой — раз уж так удачно подвернулась.
Втянул её в шпионские игры, дёргал за ниточки, манипулировал без особых усилий.
Но она раз за разом творила глупость за глупостью, снежный ком неизбежно разрастался, и Джереми всё глубже увязал в её выходках и собственной лжи.
Отмазывал как мог, выкручивался, пока не представилась возможность избавиться от обузы — сбагрить её вместе с женой брата, а там и добить, чтобы концы в воду.
Но Кристиан приставил к нам охрану, и Флоренс внезапно оказалась предоставлена самой себе.
Какое-то время она боялась даже нос высунуть. Потом, видимо, осмелела.
Вроде бы всё складывается в стройную картину… только есть один нюанс — в игре замешана ещё одна женщина.
Её роль пока неясна.
Разве что… она тоже была любовницей Джереми.
Мать моя, женщина….. Как всё запутано.
Тряхнув головой, я умылась и почистила зубы, прогоняя остатки слабости и тяжёлых мыслей. Привела себя в порядок и натянула домашнее платье, с тихим удовлетворением отмечая, как постепенно возвращается ощущение контроля над собственным телом.
Не терпелось заняться привычными делами, простыми и понятными, и наконец приступить к приготовлению… мороженого.
Удивительное дело, как меня тянуло к вафелькам и ягодкам, к замешиванию ингредиентов, к этому почти медитативному процессу, где всё зависит только от тебя и твоих рук.
Сама мысль об этом приносила редкий, уже забытый покой и лёгкость, будто вместе с ней возвращалась какая-то утраченная часть меня.
Вернувшись в комнату уже в заметно приподнятом настроении, я подошла к окну и раздвинула занавески.
А там…
Белым-бело.
Деревенский двор утонул в свежем, нетронутом снегу, мягком и рыхлом, с редкими следами у калитки, уже слегка припорошенными новой пудрой.
Низкий забор и крыши сараев укрылись ровными белыми шапками, из труб лениво тянулся сизый дымок, растворяясь в прозрачном морозном воздухе.
Голые ветви деревьев поблёскивали инеем, а узкая тропинка, протоптанная между домами, уходила вдаль, теряясь среди тихих, припорошенных изб, над которыми висело спокойное зимнее небо.
Самый, что ни на есть, чистый лист. Девственная белизна первого снега обещала удачу во всех начинаниях и просто радовала, хотя я никогда не любила зиму.
Поймала себя на том, что беззаботно улыбаюсь. Не верь после такого в знаки!
Кристиан
Как же непросто найти общий язык с попаданкой…
Пришлось переступить через себя и оставить Адриану на попечении Эдвины. Она бы не оценила, останься я у её постели. С характером у этой новой Адрианы всё более чем… непросто.
Сильная, своенравная, точно знает, чего хочет — и послать может, не моргнув глазом. Где это видано, чтобы дракона отправляли куда подальше?
Для неё я — чужой мужчина. Если не враг.
Но здесь я сам, конечно, отличился. Откуда было знать, что мою жену подменили?
Только незнание меня нисколько не оправдывает. Сам довёл ситуацию до катастрофы. Сам приучил себя помыкать Адрианой, привык к её покорности, к удобному отсутствию взаимных чувств.
Это как держать под рукой бесполезный, но красивый аксессуар, купленный на эмоциях. Выбросить жалко, да и пользы никакой.
А потом, конечно, драконьи боги решили, что мне живётся слишком спокойно.
Раз — и подкинули сюрприз.
Получай, Лоуренс. Расхлёбывай.
Подселим в тело нелюбимой жены кого-нибудь поинтереснее и посмотрим, как ты запоёшь.
Ну что, справишься?
Или снова сделаешь вид, что всё под контролем?
Твою мать…. Нет, давно уже не под контролем!
Экипаж мерно катился по ночным улицам Арденгарда, колёса постукивали по мостовой, а за окном тянулись ряды домов с редкими огнями в окнах.
Город не спал, но затаился, как и всё королевство в эти дни. Я смотрел в темноту, рассеянно отмечая отблески фонарей на мокром камне и редкие силуэты прохожих.
Я прикрыл на миг глаза и попытался расслабиться на сиденье. Не тут-то было!
Чешуйчатая часть меня сходила с ума от затмевающих разум инстинктов — укрыть, защитить, а в идеале — утащить в далёкую пещеру и спрятать от всех своё истинное… сокровище.
Но с новой Адрианой не провернуть такой фокус.
Она пещеру разнесёт, уйдёт с гордо поднятой головой и…. средний палец покажет, не оборачиваясь. А может, у неё в арсенале имеются жесты покрепче и выражения позаковыристее.
Не удивлюсь, если и драться умеет.
Мучительно тяжело пересиливать себя и предоставлять ей свободу действий. Тем более, когда опасность подстерегает со всех сторон, и всякая дрянь так и липнет.
Но если бы я пустил ситуацию на самотёк, я не был бы драконом. Иллюзии выбора вполне достаточно.
Каждое её действие, каждый шаг — под контролем. Пусть и не моим лично.
Я не могу отпустить истинную.
Это против моей сути.
Она должна ощущать себя в безопасности, распоряжаться своим временем, заниматься тем, чем пожелает. А всё, что для этого требуется, обеспечу я.
А она… пусть остаётся в блаженном неведении и считает, что я отступил.
Недотрога… Ей противны мои прикосновения, от одного моего вида её бьёт нервная дрожь. Какая-то… неправильная истинная связь.
Эй, боги, вы там ничего не перепутали в своей небесной канцелярии?
Заставили меня влюбиться в бывшую жену, которая и женой-то, по сути, не является… да ещё и на контакт идти не желает.
Щедро вы мне искупления отсыпали. Даже с запасом.
В груди ворочалось мерзкое чувство, не дающее ни сосредоточиться, ни дышать нормально. Из-за него я не мог найти себе места. Хотелось рвать и метать, крушить всё на своём пути.
Она чуть не погибла!
Секунды промедления могли стоить Адриане жизни.
Эта мысль возвращалась снова и снова, холодной волной прокатываясь по телу. Стоило только вспомнить, как она лежала у меня на руках — безвольная, непривычно хрупкая….
И страх сжимал сердце ледяными тисками.
Если бы я опоздал…
Нет.
Об этом лучше не думать.
Экипаж резко свернул, и за окном выросло здание канцелярии. Свет горел во всех окнах, во дворе мелькали силуэты — внутри всё стояло на ушах.
Но даже это не могло отвлечь.
Едва экипаж покинул пределы деревни, я уже знал — не уеду.
Что-то внутри не позволяло просто развернуться и бросить все силы на защиту королевства, как того требовал долг.
Моё главное сокровище оставалось там, а границы и без меня есть кому отбивать. Сначала я должен был убедиться, что с ней всё в порядке.
Какой бы сильной она себя ни считала, для меня она всё равно оставалась хрупкой, уязвимой. Лёгкой добычей для наших врагов, если рядом нет меня.
Зачем она им?
Да лишь затем, чтобы ударить по мне — надавить на болевую точку, ослабить.
И от этого становилось особенно горько.
Потому что всю эту кашу заварил мой родной брат.
Экипаж остановился перед входом в канцелярию. Не торопясь выходить, я на мгновение задержался, глядя на ярко освещённые окна.
Хотелось взглянуть Джереми в глаза и попытаться разглядеть в них хоть какие-то остатки совести и чести. Его беспорядочные связи привели к гибели моей жены и едва не угробили ту, что оказалась на её месте не по своей воле.
На мне вина за смерть Адрианы — она боялась меня и нисколько не любила, но не предавала. Строила планы, пыталась жить. А какие-то недоноски вздумали в шпионов поиграть.
И к чему это привело….
Я просто обязан добиться справедливости — ради них обеих. Именно поэтому сейчас спускался в подземелье канцелярии, где располагалась темница для драконов.
По каменным сводам гулко разносились мои шаги, отдаваясь эхом в длинных, сыроватых коридорах. Пламя в настенных факелах нервно дёргалось от сквозняков, отбрасывая рваные тени на стены и редкие железные двери с узкими смотровыми прорезями.
У входа в темницу стояли двое стражников в тёмной форме с гербом канцелярии. Они вытянулись по струнке при моём появлении и молча отступили в сторону, даже не пытаясь заговорить.
Один из них достал тяжёлую связку ключей и быстро перебрал нужные, пока второй следил за коридором, не выпуская из рук оружия.
Замки щёлкнули один за другим, после чего охранники распахнули скрипучую калитку, пропуская меня внутрь.
Я переступил порог, сжимая и разжимая пальцы и наблюдая за собственными костяшками. Руки так и чесались расквасить наглую физиономию Джереми.
Мы всегда отличались друг от друга: пока я методично грыз гранит науки в академии, он умудрялся устраивать дебоши, пропускать занятия и каким-то образом выходить сухим из воды.
Ему хотелось жить легко — развлекаться, ни в чём себе не отказывать, не обременяя себя лишними усилиями и последствиями.
Меня же он считал занудой и при каждом удобном случае подставлял. Вернее, пытался — здравый смысл и привычка просчитывать ходы наперёд спасали меня от его выходок чаще, чем ему бы хотелось.
Но тогда были игры.
Глупые, подростковые, с безопасными ставками.
А сейчас… Сейчас он превзошёл сам себя.
Родственников не выбирают. Все подонки и убийцы были чьими-то сыновьями, братьями и… сёстрами. Вот и нам с Адрианой «повезло» делить кровь с такими же. Нашей вины в этом нет.
Или всё-таки есть?
Кто виноват в том, что они стали такими?
Потянуло меня в психологию…
Я хмыкнул и шагнул вперёд, когда охранник отворил последнюю дверь. За ней густела почти осязаемая темнота. Камера встретила сыростью и холодом, глухо поглощая звуки.
Я вошёл внутрь, позволяя тени сомкнуться за спиной.
Темницы для драконов строили не из обычного камня — стены здесь пропитаны сдерживающими чарами, вплетёнными в саму кладку, так что ни сила, ни огонь, ни звериная сущность не могли вырваться наружу.
Магия гасла, едва успев вспыхнуть, оставляя только человека наедине с его ошибками.
Джереми сидел на скамье перед грубым каменным столом, сложив перед собой руки. Его запястья были закованы в тяжёлые кандалы, цепи тянулись вниз и скрывались под столом, звеня при малейшем движении.
Услышав мои шаги, он медленно поднял голову и посмотрел исподлобья, после чего оскалился в подобии улыбки. Спутанные волосы падали на лицо, придавая ему ещё более запущенный вид, а в глазах горел нездоровый, лихорадочный блеск.
Даже сейчас он продолжал строить из себя победителя.
Я отодвинул тяжёлый стул и сел напротив, не сводя с него взгляда. Опёрся локтями о холодный камень стола и сцепил пальцы.
— У меня только один вопрос, Джереми: зачем?
Он лениво откинулся назад, цепь звякнула, натянувшись, и провёл языком по разбитой губе, словно смакуя момент, прежде чем ответить.
— Меня всегда тошнило от твоего перфекционизма, — протянул он с кривой усмешкой. — Захотелось пошатнуть твой идеальный мир. Ты ведь даже женился, потому что так правильно… не задумываясь о любви и страсти.
Я чуть склонил голову, не меняя выражения лица, лишь пальцы сильнее сжались, побелели костяшки.
— На высокопоставленных должностях любовь и страсть могут навредить.
— Ну и? — он подался вперёд, опираясь ладонями о стол, цепи снова звякнули. — Ты счастлив?
Я на мгновение замер, затем чуть повёл бровью.
— А ты?
Он усмехнулся — горько, с каким-то надломом, и отвёл взгляд в сторону.
— Может, не только о короне стоит думать… и о положении в обществе? — бросил он, скользнув по мне быстрым, колючим взглядом.
Я подался вперёд, опираясь ладонью о стол, и тихо, почти без эмоций произнёс:
— Ты не думал. И к чему это привело? Можешь не отвечать.
Я медленно выпрямился и посмотрел на него так, что улыбка у нормального человека уже бы слетела.
— Как ты связался с драконами Морвенна, Джереми?
Он не спешил отвечать. Провёл языком по губе и усмехнулся с привычной самодовольной небрежностью, словно мы обсуждали какую-то забавную глупость, а не предательство.
— Ты же знаешь меня, братец, — протянул он, чуть склонив голову. — У меня всегда была… тяга к красивым женщинам.
Я не отреагировал. Даже бровью не повёл.
— Познакомился с Мираэль на границе, — продолжил он, откинувшись назад, цепь тихо звякнула.
Она сопровождала посла, и, как водится, брат не устоял, даже не подумав о последствиях. Драконица быстро поняла, с кем имеет дело, и использовала Джереми — грамотно, профессионально, так, что он и сам не заметил, как оказался на её стороне.
— У неё есть дар внушения, — продолжил он, задумчиво наморщив лоб, — но одного этого недостаточно, чтобы проникнуть в самое сердце вражеской империи. Тут нужны… более надёжные способы.
И он, как оказалось, стал именно таким способом. Увяз брат глубоко, почти без шансов выбраться.
Последним шагом в пропасть стало то, что он спьяну переспал с Флоренс. Та вцепилась в него зубами и ногтями, но он лишь отмахнулся — пусть будет под рукой, для удобства.
С её помощью он выкрал важные документы из моей спальни. Всё прошло бы гладко, если бы их не застукала Адриана.
— А дальше всё пошло не по плану, — усмехнулся Джереми и посмотрел на меня из-под бровей. — Флоренс сорвалась. Набросилась на неё… и задушила.
Он пожал плечами, будто речь шла о досадной ошибке.
— Кто ж знал, что она настолько чокнутая? Слетела с катушек в самый неподходящий момент.
Пришлось тащить бездыханное тело в спальню и срочно придумывать, как выкручиваться. Джереми прекрасно знал меня и сделал ставку на мою гордость — рассчитывал, что оскорблюсь, зациклюсь на измене и упущу из виду остальное.
— И ведь сработало, — бросил он, кривя губы. — Такой правильный дракон — и жена-изменщица. Как тут не зацепиться?
Он на секунду замолчал, а затем уже тише добавил:
— На самом деле она не должна была умереть. Так сложились обстоятельства, Крис. С Флоренс тоже должен был случиться несчастный случай — чуть позже. Но твоя женушка возьми да воскресни, — раздражённо хмыкнул он. — И всё полетело к ехиднам.
Я смотрел на него, с трудом удерживая на лице равнодушное выражение, тогда как внутри всё уже клокотало, рвалось наружу, обжигало. Столько слов крутилось на языке….
Но я не успел выговориться.
Из коридора донеслись быстрые шаги, и дверь распахнулась, впуская внутрь одного из служащих канцелярии — взволнованного, запыхавшегося. По бледному лицу сразу видно — случилось что-то серьёзное.
— Лорд Лоуренс, вас срочно ждут в управлении. Красные прорвались, гарнизон на границе уничтожен.
Я на мгновение закрыл глаза, отсекая всё лишнее, и поднялся со стула. И первое, о ком подумал — об Адриане. Спалю к ехиднам Морвенн, если с её головы хотя бы волос упадёт.
Сделал несколько шагов к выходу, когда за спиной раздался голос Джереми — уже без прежней бравады:
— И что теперь со мной будет?
Я остановился и медленно обернулся.
— Я передам свой вердикт судье, — ответил нейтральным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Тебя казнят, Джереми, за предательство короне.
Выдержал паузу, позволяя словам дойти до него. Он старался держать лицо, но потемневшие глаза выдали охвативший его страх. Брат до последнего верил, что я его прощу и отмажу, как бывало прежде.
Но прежде он не совершал столько тяжкого преступления.
— И ты легко отделаешься. Потому что не попадёшь мне лично в руки. Я бы сделал всё, чтобы ты умирал в муках.
Развернулся, не собираясь больше продолжать этот разговор, но он всё же не удержался и бросил мне в спину с отчаянной злостью:
— Если ты думаешь, что моя смерть что-то решит, то ты глупец. Она не остановится, пока не завершит начатое. Пока не….
Закатив глаза, я резко остановился и обернулся, чувствуя, как внутри вспыхивает холодная ярость.
— Если ты думаешь, что я не замечал деталей, то ты ещё больший кретин, чем я думал.
Я сделал шаг вперёд, не сводя с него взгляда. На губах сама собой появилась короткая, жёсткая усмешка.
— Ты был наживкой, Джереми. Я на тебя ловил рыбку покрупнее. — Выдержав паузу, я выпрямился и уже без эмоций добавил: — Прощай.
После этого вышел из камеры, не оборачиваясь.
Адриана
После обеда мы с Эдвиной взялись за дело — обеим требовалось занять руки и мысли чем-то приятным.
Спустились в погреб и набрали понемногу разных ягод, чтобы попробовать сразу все вкусы приготовить.
Пока они оттаивали, мы пекли вафли и ловко сворачивали ещё горячие в аккуратные конусы, складывали их рядами. Постепенно на столе вырастала целая горка хрустящих заготовок.
Могла ли я пару месяцев назад представить, где окажусь и чем буду заниматься? Даже в самых смелых фантазиях и горячечном бреду не привиделось бы.
А если бы кто-то сказал, какая судьба меня ждёт — покрутила бы пальцем у виска и вызвала санитаров.
Но вот, пожалуйста, я стояла на кухне в деревенском доме, на окраине Арденгарда, столицы королевства, которым правили драконы. И пекла, блин, вафли.
Вафли, Карл! Чтобы свернуть их конусом и поместить в них мороженое, а потом…. продавать в лавке.
Где я свернула не туда? Как оступилась, чем заслужила?
Не-е-ет, печь вафли мне в принципе нравилось — нервы успокаивало, да и вкусно же! Но я никаким образом не имела отношения к кондитерскому делу, не была обучена азам.
Если бы не фантомная память настоящей Адрианы, ни за что не справилась. И это было более, чем странно, но я привыкла, адаптировалась и перестала замечать.
Да и меркло всё это на фоне драконов, летающих за окном, и магии, встречающейся на каждом шагу, заменяющей электричество, водопровод и все привычные мне блага цивилизации.
Ко всему можно привыкнуть, даже к драконам, но вот музыки мне безумно не хватало. В минуты, когда голова пухла от мыслей, она выручала — заглушала их, отвлекала и задавала нужное настроение.
А сейчас без неё я с видом безумной пекарши шлёпала на поверхность вафельницы тесто, силясь перебить мысли и заткнуть неугомонный внутренний голос.
Он сводил меня с ума, царапал тёмный уголок сознания, в котором я запрятала раздражающие чувства к дракону. Да, чувства, и их диапазон варьировался от холодного презрения до легкомысленного девичьего трепета.
Ну вот, опять. Стоило только о нём вспомнить, как меня окатило холодом, а по коже поползли мурашки — классика жанра, первые симптомы влюблённости.
В последний раз подобное со мной происходило ещё в школе, когда я умудрялась сталкиваться в коридоре с предметом обожания — старшеклассником Сашкой из футбольного класса.
Там всё было предельно ясно: гормоны, возраст и прочие банальности.
А сейчас…
Сейчас меня это не умиляло, а пугало.
Потому что я никак не могла принять одну простую мысль: я не имею права испытывать к этому мужчине ничего подобного. Чужой. Опасный. Дракон, в конце концов.
И тем не менее, думаю о нём. А что ещё хуже, начинаю переживать.
Где он? Жив ли вообще?
Почему исчез, не сказав ни слова, и не появляется уже несколько дней?
Вот это уже совсем ни в какие ворота не лезет.
Но, хотела я того или нет, эти мысли выжигали меня изнутри, опустошали. Под ложечкой поселилось едва уловимое чувство беспокойства и донимало меня днём и ночью, монотонно изводило.
Я не могла сидеть без дела, искала, чем занять руки и голову, только бы не отвлекаться на него и переживания о Крисе. Вот и сейчас с нездоровым энтузиазмом готовила нежную сливочную основу для мороженого.
Как раз ягоды уже стали мягкими.
Эдвина с охотой помогала мне, разливала сливочную массу по нескольким мискам. В каждую я добавила свой вкус — яркую малину, терпкую смородину, сладкую клубнику, аккуратно вмешивая ягоды, чтобы они равномерно распределились, окрашивая крем в аппетитные оттенки.
К вечеру стол был заставлен вафельными рожками с мороженым, аккуратно выстроенными в деревянной подставке с вырезанными отверстиями, которую Эдвина где-то раздобыла — как выяснилось, попросила выпилить соседа, не вдаваясь в лишние объяснения.
Я осторожно подмораживала лакомство своей магией, следя, чтобы холод не разрушал структуру. И невольно любовалась результатом — рядами аккуратных рожков, мягкими переливами ягодных оттенков.
На следующий день отнесла их в лавку Альмы. Аккуратно укутав подставку с мороженым и стараясь идти осторожно, чтобы ни один рожок не пострадал по дороге.
Альма заметила меня ещё с порога и так искренне обрадовалась, что едва не выбежала навстречу, засыпав вопросами и тут же заключив в тёплые, крепкие объятия.
— Живая! Ну наконец-то! — воскликнула она, оглядывая меня с головы до ног.
Я только рассмеялась, с трудом удерживая подставку, и позволила ей тут же взять дело в свои руки.
Вместе мы перенесли мороженое к морозильному шкафу, разместили рожки внутри, следя, чтобы ни один не наклонился и не испортил всю красоту.
Пока в лавке было тихо, занялись основной работой: разобрали свежепривезённый товар, разложили его по полкам, привели прилавок в порядок.
В обеденное время закрылись на перерыв, чтобы передохнуть и вернуться к самому интересному.
Мы сели за прилавок и, вооружившись клочком пергамента и угольком, принялись прикидывать цену. Я боялась сильно завысить, потому доверилась опыту Альмы. Она знала толк в данном вопросе и не упустила ни одной мелочи.
Хотелось, чтобы и ей что-то оставалось, а нам с Эдвиной на первых порах было достаточно просто отбить расходы. О прибыли я пока даже не задумывалась.
Изначально я планировала устроить дегустацию — в лучших традициях супермаркетов, но Альма быстро остудила мой энтузиазм:
— С ума сошла? Так ты здесь ничего не заработаешь, милая. Знаю я местных — на халяву всё сметут с радостью, а потом ещё и выжидать будут, когда ты снова решишь заняться благотворительностью. Ставь цену, говорю! Свой труд и время нужно ценить, — настаивала она, уперев руки в талию. — Можешь положиться на меня: я и снег зимой продам.
Я лишь робко пожала плечами, выдав неуверенную улыбку. Увы, торговка из меня была так себе, и всему этому ещё только предстояло учиться.
А значит — довериться толковой хозяйке лавки.
Кого же благодарить за подарок судьбы в лице Альмы — небеса или Эдвину? Всех и сразу.
День за днём покупатели косились на холодильник с мороженым с любопытством и настороженностью, перешёптывались, разглядывали рожки, но решались не сразу.
Мы с Альмой сначала терпеливо объясняли, потом с азартом уговаривали, а порой и откровенно заманивали — предлагали попробовать, обещали, что не пожалеют.
Я даже вспомнила зазывал в плюшевых костюмах мультяшных героев из своего мира и с тоской подумала — не придётся ли себе такой сшить.
Но, к счастью, обошлось.
Местные оказались куда любопытнее и сговорчивее, чем я ожидала, и постепенно всё же решились попробовать незнакомое лакомство.
Решающую роль сыграло доверие к Альме — её здесь знали давно, уважали и без лишних сомнений полагались на её вкус и слово.
А потом они начали возвращаться. И приводить других.
Особенно мороженое пришлось по душе детям, за ними подтянулись и взрослые.
Очень скоро мы с Эдвиной уже готовили его почти каждый вечер.
Вырученные деньги — о да, они наконец начали у нас водиться, пусть и в скромных количествах — мы аккуратно откладывали: на продукты, на нужды дома, на ингредиенты из кондитерского магазина, о которых раньше оставалось только мечтать.
Работа захватывала, дни наполнялись делами, и, казалось бы, времени на глупости не должно оставаться. Но мысли о драконе настигали меня в самые неподходящие моменты.
И с каждым днём только чаще.
Задаваясь вопросом — куда же чешуйчатый пропал, я прислушивалась к разговорам покупателей и каждому звуку за окном.
Почтальона, разносящего газеты, ждала с тревожным нетерпением. Разворачивала прямо у прилавка, пробегала глазами строки, выхватывая главное: Морвеннийцы разрушили часть защитного купола, маги из сердца королевства срочно прибыли на его восстановление.
А драконы, не щадя себя, отбивали атаки рубиновых, не давая тем прорваться дальше.
Иногда ночью или под вечер над деревней вспыхивали далёкие огненные отсветы, и воздух наполнялся глухим, раскатистым шумом, от которого по спине пробегал холод, напоминая, что война не где-то там, за горизонтом, а совсем рядом.
И в такие моменты мне становилось особенно не по себе.
Потому что где-то там был Кристиан.
Сегодня покупателей было непривычно мало — людей отпугнули глухие раскаты за лесом и тревожный драконий рокот. Альма с самого утра выглядела бледной и уставшей, а к обеду вовсе сдалась и ушла из лавки задолго до закрытия.
Скучая за прилавком, я машинально выводила на клочке пергамента причудливые завитки и время от времени поглядывала в окно, где лениво кружились и падали мягкие хлопья снега.
Усталость тяжестью легла на плечи, веки наливались свинцом и всё чаще норовили сомкнуться.
Но до закрытия оставалось ещё больше часа, и уходить раньше я не могла себе позволить — под самый вечер нередко заглядывали путники, чтобы закупиться в дорогу.
Так что, услышав подъезжающий экипаж, я нисколько не удивилась. Отложила уголёк и выпрямилась, когда за дверью застучали сапоги, стряхивая налипший снег о порог.
Дверь отворилась, тихо звякнул колокольчик. Я подняла глаза и… застыла.
Меня окатило тем самым предательски волнительным холодком.
На пороге стоял Кристиан, небрежно стряхивая с пальто снег.
Я смотрела на него. И он смотрел на меня. Это была бы идеальная немая сцена из драматического фильма. Не хватало только романтической фоновой мелодии.
Первой от оцепенения отошла я и нахмурилась — а как же иначе? Не бросаться же на шею дракону?
Окинув Криса придирчивым взглядом, убедилась, что на нём ни царапины. И все конечности на месте. Так что же мешало ему явиться раньше и справиться о моём здоровье?
Хотя о чём это я? Какое ему дело до ненавистной жёнушки.
Моргнув, он расправил плечи и решительно приблизился к прилавку, не отводя взгляда от моего лица. Вёл себя с привычной непринуждённостью.
— Вижу, ты в добром здравии, Адриана, — голосом, лишённым интонации, произнёс дракон и положил руки на столешницу. — Хорошо выглядишь.
Я коротко кивнула.
— Да и ты ничего, — отплатила той же монетой и приподняла подбородок, демонстрируя сдержанную холодность.
А в груди раздражающе дрожало. Не хватало ещё выдать свои истинные чувства и мысли. Не нужно Кристиану знать, что я волновалась и думала о нём.
Он устало усмехнулся и посмотрел на свои руки, перебирая сцепленными пальцами.
— Рад, что ты пришла в норму. Я переживал, хотел заехать, но Эдвина уверила, что ты идёшь на поправку и всё у неё под контролем.
Я изогнула бровь. Вот, значит, как? Они общались с тётушкой у меня за спиной? Что ещё она ему поведала, интересно?
Кристиан, наблюдая за моей реакцией, улыбнулся, и его безупречное лицо стало ещё прекраснее. У меня вспыхнули щёки.
Разозлившись на саму себя, я поджала губы и отвела взгляд, начала с деловым видом поправлять товар на прилавке, хотя он нисколько в этом не нуждался.
— Так ты справиться о моём здоровье заглянул? — как можно нейтральнее поинтересовалась, не глядя на дракона.
— Захотелось увидеть тебя.
У меня дрогнула рука. Случайно задев пакет с леденцами, смахнула его с прилавка, а поймать не успела. Зато дракон успел и вернул его на место.
Что ж я так палюсь на ровном месте, а?
— Увидел? — хрипло выдала я и прокляла себя за это.
Кристиан поднял взгляд к моему лицу, и его черты заострились. Чёрт, я слишком резка с ним? Ничего с собой поделать не могу.
Нахмурившись, он отлип от прилавка и запустил руку во внутренний карман пальто. Я застыла, наблюдая.
— Вижу, ты не сильно рада меня видеть, тогда перейду сразу к делу, — в его голосе прозвучала интонация, от которой я против воли напряглась.
Достав пергаментную папку, он положил её передо мной и придвинул пальцами.
— Это документы на твою лавку. Теперь ты можешь со спокойной душой готовиться к открытию, если ещё не передумала.
Я издала булькающий звук и подняла на него взгляд. Странно, по выражению лица не заметно, чтобы издевался.
Накрыв папку ладонью, я вздохнула.
— Сложно не передумать, когда нет средств на реализацию планов, — с горькой улыбкой произнесла и вытянула плотный лист с гербом, восковыми печатями и сложными витиеватыми подписями. — За помещение тоже пока платить нечем, так что…. как бы не пришлось его продавать, пока не погрязла в долгах.
— Это ещё не всё, — Кристиан снова запустил руку под пальто и вытянул второй пергаментный пакет. Опустил его на прилавок и несколько раз постучал пальцами по краю, подбирая слова. — Возможно, это решит твои финансовые проблемы.
— Что это? — в горле внезапно пересохло. Не решилась сразу прикасаться к новому пакету и лишь подняла взгляд на Криса, невольно задержав дыхание.
— Свидетельство о расторжении брака, — ровно ответил он. — Тебе нужно его подписать. После развода к тебе перейдёт часть средств…
Я похолодела.
Будто кто-то распахнул окно и впустил ледяной ветер прямо под рёбра.
Голова неприятно закружилась, а в висках глухо застучало. Не понимая, почему реагирую так остро, я медленно протянула дрожащую руку и всё же вытянула бумаги из пакета.
Пергамент неожиданно показался тяжёлым. Слишком тяжёлым для нескольких строк, которые должны были наконец подарить мне свободу.
Я уставилась на количество нулей в сумме, прописанной внизу документа.
Да на эти деньги можно было полгорода купить….
Расщедрился дракон.
Вот только почему-то глаза предательски начало жечь от горячих слёз. Да какого чёрта?!
В груди вспыхнула тупая боль, будто рукой стиснули сердце.
А я-то, наивная дура, уже успела подумать, что он действительно захотел меня повидать. Просто так, без причины. Потому что…. соскучился.
Что, возможно, этот внезапный визит был вызван вовсе не бумажными делами и его великодушием, а чувствами.
Ну-у-у размечталась! С каких пор во мне проснулась романтичная дура?
С чего бы Крису что-то ко мне испытывать, кроме разочарования?
Разумеется, он приехал за разводом. Могла бы сразу догадаться.
И всё то возвышенное наивное безумие, которое успела дорисовать фантазия за последние дни, существовало исключительно в моей голове.
Пока я невидящим взглядом скользила по строчкам, не вникая в смысл слов, Кристиан отошёл от прилавка и неспешно прошёлся по лавке.
Остановился у холодильного шкафа, наклонился, заложив руки за спину, и с явным интересом изучил его содержимое.
— Это и есть мороженое? — спросил он, чуть повернув голову.
— Да, — сухо отозвалась я и поспешно убрала документы в папку.
— Я бы хотел попробовать.
Я встряхнулась, прочистила горло и вышла из-за прилавка.
Вот ещё не хватало расклеиться на ровном месте. Сама ведь мечтала развестись с драконом, чтобы больше не заявлялся внезапно, когда ему вздумается, не выбивал почву из-под ног и не действовал на нервы одним своим видом.
С гордо поднятой головой я подошла к шкафу и приподняла стеклянную крышку. Холод мягко коснулся пальцев и поднялся к лицу. Выбрала самый аккуратный и красивый рожок с малиной и протянула Кристиану.
И тут же пожалела, что подошла так близко.
От него тянуло зимней свежестью, дорогим терпким одеколоном и едва уловимым, тёплым ароматом кожи. Этот запах почему-то подстегнул пульс и сбил дыхание.
Под рёбрами предательски кольнуло, а по коже скользнули мурашки.
Кристиан стоял непозволительно близко для мужчины, с которым я собиралась официально расстаться. И, на самом деле, ничего с ним не связывало.
Но почему тогда пульс отбивает чечётку, как у отчаянно влюблённой школьницы?
Я упрямо вытянула руку с рожком, стараясь смотреть исключительно на мороженое, а не на его губы, шею или уверенный, внимательный взгляд.
Драконьи боги, какой же невыносимый мужчина…. Надо держаться от него подальше, пока окончательно умом не тронулась.
Он охватил рожок пальцами, ненароком задев мою руку.
От этого невесомого, случайного касания вверх по коже тут же взметнулось покалывающее тепло, рассыпаясь мурашками до самого локтя.
Я вздрогнула и выпустила мороженое.
Рожок выскользнул из пальцев и с предательской неторопливостью начал падать, размазывая сливочную массу по меховому воротнику пальто Криса.
Но в ту секунду меня волновало вовсе не это.
Я подняла взгляд и встретилась с его бездонными сапфировыми глазами.
В груди что-то дрогнуло, а воздух вдруг странным образом загустел. Время замедлилось. Я поймала себя на том, что с нелепым видом стою и смотрю на него, забыв, как дышать.
От близости дракона, от тепла его тела, от терпкого аромата одеколона, смешанного с холодом улицы и лёгким запахом снега, мысли начали расползаться в стороны, как крысы с тонущего корабля.
Твою ж….
Спохватившись, я резко пришла в себя и торопливо потянулась к воротнику. Дрожащие пальцы заскользили по меху, пытаясь смахнуть сливочную массу, но сделали я только хуже.
— Ой… прости, — пробормотала, окончательно смутившись, и поспешно отпрянула.
Кристиан перевёл взгляд на испорченный воротник, потом снова на меня. В уголках губ дрогнула досадная, но неожиданно мягкая улыбка.
— Ерунда, — сказал он, чуть поморщившись.
— Там уборная есть, надо отмыть, — я махнула в сторону подсобки и неловко поправила волосы.
Кристиан коротко кивнул и направился в указанную сторону. Я мысленно усмехнулась, провожая его взглядом, но почти сразу вздрогнула, услышав снаружи какой-то шум.
За дверью загрохотало, послышались грубые голоса, сиплый смех и тяжёлые шаги по крыльцу. Я настороженно посмотрела на вход, вытягивая шею.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и в лавку ввалились пятеро мужчин подозрительной наружности. От них пахнуло конским навозом, дымом и затхлостью.
На плечах висели грязные, изношенные плащи, из-под которых торчали потрёпанные лохмотья. Небритые, шумные, наглые — они заполнили собой лавку.
Путники?
Сомнительные какие-то путники. Слишком неприятные рожи и повадки вызывающие.
Подавив тревогу, я поспешила за прилавок, выпрямилась и изобразила вежливое выражение на лице.
— Какая милашка, — пробасил один, растягивая слова и смакуя их.
Он шагнул ближе к прилавку, опёрся на него грязной ладонью и оскалился в подобии улыбки. От него тянуло перегаром, порохом и тухлятиной.
Остальные рассредоточились по лавке, будто случайно, но как-то уж быстро и умело перекрыли собой проход к двери.
Дело пахло неожиданными проблемами.
— А мы-то думали, здесь старая торговка сидит, — хрипло усмехнулся другой, скользнув по мне липким взглядом. — А тут такая красавица. Повезло нам.
По позвоночнику медленно пополз холодок. Инстинктивный животный страх стиснул горло.
Я вцепилась пальцами в край прилавка, мысленно сокрушаясь о том, что здесь нет тревожной кнопки, и подмогу не вызвать.
— Если вам что-то нужно, говорите. Лавка ещё открыта.
— О, нужно, — хохотнул третий, переглянувшись с остальными. — Очень даже нужно!
Грубый скрипучий смех прокатился по помещению, будто кто-то провёл тупым ножом по стеклу. Один из мужчин двинулся вдоль полок, задевая товары плечом, второй остановился у двери.
Случайность? Сильно сомневаюсь.
Они не были похожи на усталых путников, заглянувших за покупками в дорогу. Эти товарищи поживиться припёрлись и, увидев хрупкую девушку, быстренько сообразили, как с ней справиться.
И не забыть повеселиться.
— Что такая серьёзная, милашка? — пробасил первый, наклоняясь чуть ближе. — Мы ж просто познакомиться хотим.
Меня затопило мерзким ощущением опасности. Оно тревожно пульсировало где-то под рёбрами.
Каждый их взгляд, каждая усмешка, каждое нарочито медленное движение говорили яснее слов: эти люди отлично знают своё дело и уверены в успехе.
— Познакомиться? — переспросила я, осторожно отступая вдоль прилавка. — У вас, смотрю, очень своеобразные манеры к девушкам подкатывать.
— А язычок-то острый, — заржал один. — Мне такие нравятся!
— Иди сюда, милашка, не ломайся, — протянул другой и шагнул ко мне так нагло, будто уже считал себя хозяином положения.
Протянул руку и попытался ухватить, но сжал в ладони воздух. Я резко сместилась в сторону, когда грязные пальцы мазнули в паре дюймов от моего плеча.
Трогать меня опасно для жизни, господа. По острию ходите….
Они загоготали. Тот, кто промахнулся, лишь шире ухмыльнулся, происходящее его только забавляло.
— Шустрая! Смотри, ещё и кусаться будет.
Они начали сжимать кольцо, переглядываясь и ржа так, словно устроили себе развлечение на вечер. Один двинулся справа, второй обошёл стеллаж с сушёными травами, третий перекрыл выход из-за прилавка.
Я отступила ещё на шаг, молниеносно взглядом оценивая расстояния.
Пятеро бугаёв в тесной лавке, повсюду полки со стеклянными банками.
Если ударить силой — можно раскидать их к чёрту. Вместе с половиной лавки. А объяснять потом Альме, почему её магазин превратился в груду щепок и осколков, мне как-то не хотелось.
Значит, оставался холод и опыт из прошлой жизни.
— Последний раз предупреждаю, — протянула я. — Отойдите.
— А то что? — хохотнул самый здоровый и рванул ко мне.
Я не стала ждать.
Все сразу двинулись на меня. Неотрывно смотрели глазами, горящими азартом, и скалились в предвкушении лёгкой победы.
Резко выдохнув, я беззвучно усмехнулась и доверилась памяти из в прошлой жизни.
Это напоминало танец — отточенные до автоматизма движения, давно ставшие частью меня. Простые и понятные.
Куда проще, чем разобраться в собственных чувствах к одному невыносимому дракону.
Я ушла в сторону, резко развернулась и ударом ладони выбила локоть ближайшего ко мне ублюдка вниз. Колено в голень завершило дело. Он взвыл и с грохотом влетел плечом в край прилавка.
— Тварь!
Второй попытался схватить меня сзади. Я пригнулась, ушла из захвата и с силой ударила локтем ему под рёбра. Воздух с сиплым звуком вылетел из его лёгких.
Но остальные уже не смеялись так беспечно. Они поняли, что перед ними вовсе не беспомощная торговка.
Холод пробежал под кожей, тонкой ледяной дрожью скользнув по пальцам. Воздух вокруг заискрился. Мороз начал покусывать ладони.
Ещё не время. Сначала всех нужно уложить, а уж потом можно и подморозить до хруста.
Третий рванул на меня с хриплым, яростным рыком, явно решив взять грубой силой. Его лапища мелькнула в опасной близости от моего лица.
Инстинктивный разворот, и подсечка вышла почти идеальной — он потерял равновесие. Попятился и споткнулся о мешок с мукой, зацепил ногой корзину с сушёными яблоками и начал падать назад, размахивая руками.
Как в замедленной съёмке я смотрела и понимала, что он сейчас рухнет на холодильный шкаф. Сердце ухнуло в пятки.
Чёрт! Под такой тушей он сложится, как хлипкая картонная коробка!
— Только не на мороженое! — не своим голосом взревела я.
И, резко вытянув руку в сторону гада, призвала магию. Мороз хлынул в него искрящимся ветром, мгновенно окутал, сковал коркой льда и обездвижил.
Так он и застыл в причудливой позе на подогнувшихся ногах, не успев развалиться и разнести холодильник.
Я хотела уже перевести дыхание, когда оставшиеся двое, обменявшись быстрыми взглядами, двинулись на меня в едином порыве.
Один заходил справа, а второй шёл напролом, рассчитывая задавить массой и прижать меня к стене.
Я напряглась, мысленно прикидывая, как лучше уйти от первого и не подставиться под второго, когда по позвоночнику пробежались точечные разряда тока, поднимая волоски на теле.
Кристиан появился так внезапно и эффектно, что у громил рожи вытянулись и обвисли. Уж не знаю, в курсе ли они были, кто перед ними, но уставились на дракона, и во взглядах отчётливо читался страх.
А ещё непонимание того, как он мог здесь оказаться. Они не заметили его движения.
Дверь уборной ещё не ударилась о стену, а воздух в помещении уже завибрировал, густея.
Первый из нападавших не успел добраться до меня. Он завис, раздумывая, стоит ли вообще продолжать лезть к дерзкой девчонке.
Его дружок шарахнулся в сторону, но Кристиан неуловимым жестом сделал несколько пасов рукой, и оба взмыли в воздух.
Они болтались, подвешенные невидимыми путами, багровея на глазах. Из перекошенных ртов вылетали натужные хрипы вперемешку со слюнями.
Дракон повернул голову, окинув меня встревоженным взглядом.
— Ты в порядке?
Я смотрела на ублюдков, теряющих сознание, широко распахнутыми глазами.
— Они так не задохнутся?
Крис удивлённо нахмурился.
— Тебе их жаль? После того, что они хотели с тобой сделать?
Я медленно повернула голову и встретила его взгляд. Моргнула и уловила шевеление в углу. Тот здоровяк, которого я на время вывела из игры, поднимался на ноги, скалясь.
И подбирал с пола какую-то железку.
Я ничего не успела сказать — Крис по моему лицу всё понял. И, не оборачиваясь, шевельнул пальцами другой руки.
Мужчину сорвало с места невидимой силой и швырнуло в сторону с такой лёгкостью, будто он ничего не весил.
Тот с оглушительным треском впечатался в деревянную стену, полки жалобно задрожали, стеклянные банки звякнули, но устояли.
— Аккуратнее, — простонала я, сквозь стиснутые зубы.
Дракон качнул головой, что-то буркнув под нос.
Ещё один разбойник дёрнулся на полу, выругался и на четвереньках метнулся к двери. Кристиан даже не повернулся к нему полностью.
Лишь чуть склонил голову, и в его сапфировых глазах вспыхнули белые искорки.
Пространство вокруг мужчины дрогнуло, магия сдавила его тугим кольцом. Его руки резко прижало к телу, ноги подкосились.
А в следующую секунду его с такой силой вдавило в пол, что из груди вырвался сиплый хрип. Он беспомощно извивался, как червяк, но так и остался лежать, обездвиженный.
А у холодильника уже оттаивал пятый подельник. Заметив это, я подняла руку и швырнула в него сноп ледяных искр — разбойника пригвоздило к стене острыми, как иглы, сосульками.
Теперь-то можно было выдохнуть.
Я испустила протяжный вздох и замерла среди разгромленной лавки. В висках стучала кровь, пульс бился в горле. Рассыпанные травы покрывали пол, повсюду валялись перевёрнутые корзины и сушёные яблоки.
Я с досадой застонала, представляя, как до ночи буду прибираться и возвращать магазинчику божеский вид.
Кристиан шагнул ко мне, привлекая внимание. Я подняла взгляд и обомлела. В глазах мелькнул такой ужас, что мне самой стало не по себе.
— Адриана…
Он оказался рядом быстрее, чем я успела рот открыть. Обхватил за плечи, напряжённо вглядываясь в лицо, провёл ладонями вниз по рукам, по талии, проверяя, не ранена ли я.
— Где он тебя задел? — голос звучал хрипло, непривычно низко. — Ты ранена? Скажи мне, прошу.
Его пальцы убирали мне волосы с лица, хаотично ощупывали спину и шею, по шее, пока задержались у подбородка, заставляя поднять лицо.
Я возмущённо свела брови, но была слишком поражена происходящим, потому не подумала отбить его руки и оттолкнуть.
Крис выглядел так, будто ещё секунда — и либо сожжёт здесь всё к драконьим богам… либо лично разорвёт каждого, кто посмел ко мне прикоснуться.
Это обескуражило.
А ещё…. из его глаз выглянул дракон. Зрачки превратились в узкие вертикальные щёлочки, придав красивым чертам хищной резкости. По плечам у меня пробежали мурашки.
— Да нормально всё…. — пробормотала я, наблюдая за ним.
Ощущение было, что сейчас он сгребёт меня в охапку и вынесет из лавки, проделав в стене дыру. И слова мои никак на него не подействовали.
Он взял моё лицо в ладони, вглядываясь в него. Буквально пожирая этими невероятными глазами. А когда наклонился, и вовсе опешила и не попыталась помешать.
Снова меня окатывало то холодом, то жаром, а в груди пробудился трепет. Дыхание сорвалось. Мир сузился до его губ, накрывающих мои в поцелуе.
В голове мелькнула единственная разумная мысль — ничего себе концентрация! Как же он так силой мысли всех пятерых контролирует, повернувшись к ним спиной?
Но и её заглушили совсем иные ощущения.
Колени подогнулись, сердце пропустило удар. Так меня ещё никто не целовал!
А самое ужасное, что я сама цеплялась за рукава его пальто пальцами, как тонущий за спасательный круг, с силой сжимая ткань.
Его большие пальцы нежно поглаживали мои щёки, задерживаясь у скул. Провалившись в поцелуй, я обмякла и потеряла бдительность.
И не заметила, как нежность и изучающие, пробующие движения языка сменились горячим и требовательным напором.
Драконьи боги… мне не хватало воздуха! И почему-то безумно хотелось ощутить его руки на своём теле…. С ума сошла, окончательно!
Да и Кристиан хорош!
Это он так со мной разводиться собрался?
Очень убедительно. Ничего не скажешь.
Мысли разозлили и придали сил. Я разорвала поцелуй и отстранилась, силясь сфокусировать взгляд на его лице.
— Кристиан, что ты делаешь? — выдохнула я, перехватывая его запястья. — Я же….
Он будто не услышал. Или просто не захотел слышать. Мутным взглядом смотрел на меня, снова наклоняясь и целуя.
Его ладонь скользнула к затылку, удерживая мягко, но твёрдо. У меня внутри всё оборвалось. Не потому, что он это делал со мной и не мог остановиться, а потому что я сама со всей страстью отдавалась происходящему.
Умом понимала, что совершаю ошибку, так нельзя. А вот тело…. Оно лучше знало, в чём остро нуждается.
И это потрясающее ощущение лёгкости и целостности, сводящее с ума….
Неужели…. магия истинности, будь она неладна?!
Она затмевала разум, как тёплый туман. Скользила по коже мурашками, вдоль позвоночника, вытесняя прочие мысли и ощущения.
Близость Криса сражала наповал сильнее любого заклинания. Кажется, я терпела сокрушительное поражение….
Пальцы на груди дракона дрогнули. От его тела исходил вибрирующий жар. Вместо того чтобы оттолкнуть… я вцепилась в ткань его рубашки.
В этот миг существовали только его горячие ладони, блуждающие по моему телу, мягкие губы и….
Издающие сдавленные звуки разбойники.
Кристиан очнулся первым и разорвал поцелуй, отодвигаясь. Но выпускать меня не спешил. Пока я моргала и приходила в себя, дракон стал увлекать меня к выходу.
— С меня хватит, — твёрдым голосом заговорил он. — Больше ты не останешься в этой проклятое деревне. Сейчас же увезу тебя домой!
Эй, позвольте-е-е!
Его слова и решительный, властный тон отрезвили, как ушат ледяной воды. Я округлила глаза и стала вырываться из стальной хватки дракона.
Немного усилий, и рука выскользнула из его ладони. Застыв посреди лавки, я сжала кулаки и потрясённо смотрела на Криса. Он остановился и развернулся, хмуро глядя мне в глаза.
А ничего он не перепутал?
— Ты чего раскомандовался? А кто меня сослал в эту проклятую деревню, не напомнишь? — склонив голову к плечу, поинтересовалась я.
Кристиан нахмурился, глядя мне в глаза. И уронил руку, вздыхая.
— Ты права, но давай не будем возвращаться к этой теме….
— Почему же? — вспыхнула я.
Дракон сделал шаг в мою сторону, я же отшатнулась к прилавку, не отводя от него взгляда.
— Потому что мы оба знаем причину. Я допустил непростительную ошибку и виноват перед тобой и прежней Адрианой. Но сейчас обстоятельства иные.
— Какие же? Ты хочешь запереть меня под семью замками, только бы опасности не подвергалась? Но меня такое положение дел не устраивает.
Разбойники так и болтались в воздухе и кряхтели, но мы на них внимания не обращали. Бедолаги были невольными свидетелями скандала и вынужденно слушали нашу перепалку, бегая взглядами от одного к другому.
Улыбнувшись, Кристиан примирительно поднял руки, направляясь ко мне осторожными шагами.
— Да, я хочу тебя уберечь. И вовсе я не думал командовать тобой — профессиональная привычка.
Я фыркнула.
— Я и сама могу за себя постоять, в чём мог лично убедиться пару минут назад.
—Я знаю, милая, но в моём поместье будет надёжнее и спокойнее….
Как он сказал? Милая?
Снова в груди предательски затрепетало….
— Кому спокойнее? Тебе? — возмутилась я и скрестила руки на груди. — Мне и здесь вполне комфортно. Тебе надо, ты и переезжай в деревню! У меня, между прочим, грандиозные планы на это место!
Эмоции взяли верх, потому не сразу заметила, что дракон ко мне подкрадывается, стараясь не делать резких движений.
— Да, ты как всегда права, и я из эгоистических соображений хочу забрать тебя домой, потому что там мне будет легче обезопасить и приглядывать.
— Я не оставлю Эдвину одну, не теперь. Она нуждается в помощи и поддержке, кроме меня у тётушки никого не осталось.
— Ты всё ещё моя жена, Адриана, — с мягким нажимом напомнил он и приподнял брови.
— Ах, вот оно что! Получается, брак даёт тебе право собственности на меня? Тогда мы это недоразумение быстро исправим, — я развернулась фурией к прилавку и схватила уголёк.
Пальцами вытянула свидетельство о расторжении брака из папки, на пергамент капнула слеза, сорвавшаяся с щеки. Нет, я определённо превращалась в сентиментальную идиотку!
Понимала это, но не остановилась. Меня трясло от злости, обиды и нахлынувших эмоций. Ни одному мужчине больше не позволю помыкать мною! Даже Крису!
Тем более Крису!
Не допущу, чтобы мои планы и мечты рассыпались прахом, потому что ему захотелось…. защитить меня.
Закусив губу, занесла руку с угольком над документом, но в последний момент на запястье сомкнулись горячие твёрдые пальцы и отвели его слегка в сторону.
Кристиан придвинулся сзади, ненавязчиво прижался и уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Я покрылась мурашками, рука задрожала.
Это запрещённый приём, драконище!
— Постой, прошу тебя, — успокаивающе прошептал он на ухо. — Давай не будем горячиться. Я не стану тебя волоком тащить и запирать дома. Но и пустить ситуацию на самотёк тоже против моей природы. Мною движет инстинктивное желание оберегать тебя. Знаю, ты сердишься, и имеешь на это полное право, — он мягко развернул меня к себе лицом и незаметно разжал пальцы, забирая уголёк.
Я оказалась к нему лицом, тесно прижатой, но не в ловушке. И то, что он прикасался ко мне, больше не пугало. Наоборот, было приятно то, как его ладонь скользит по талии, увлекая ближе к его телу.
То, как пальцы другой руки перебирают мои волосы, убирая их за ухо, и нежно ведут по щеке, очерчивая линию челюсти.
Слегка приподнимают подбородок, чтобы мы смотрели глаза в глаза….
Его взгляд помрачнел, а на переносице появилась трогательная морщинка.
— Я не знаю, кто и насколько сильно ранил тебя в прошлой жизни. И если бы это было в моей власти, я бы избавил тебя от этой боли. Но прошлого мне не изменить, — его бархатный голос ласково обволакивал разум и отсекал злость. Оборвав речь на секунду, Крис провёл большим пальцем по моим губам, с печалью глядя на них: — Зато в моих силах сделать так, чтобы в этой жизни никто больше не посмел обидеть тебя. И сам больше не стану тем, от кого тебе нужно защищаться.
Я подавила прерывистый вздох и поджала губы. Уже не от гнева — от нахлынувшего тепла и внезапной слабости.
Терпеть не могу чувствовать себя слабой! Это вообще не про меня. Я всегда держала оборону, выстраивала вокруг себя стены и не подпускала никого слишком близко.
Потому что научена горьким опытом: всякий раз, когда позволяла себе расслабиться, поверить, открыться — жизнь быстро напоминала, почему делать этого не стоило. Меня неизменно предавали.
Но в этот миг вдруг показалось, что рядом с Крисом я могла хотя бы ненадолго опустить щит.
Каким бы невыносимым ни был характер у этого дракона, он не обидит меня.
Он тоже больно обжёгся. И свой урок, кажется, выучил. Достаточно хорошо, чтобы больше не повторять прежних ошибок.
И сейчас, глядя в его невероятные глаза, готова была поддаться на уговоры. А когда он наклонился и поцеловал меня — едва-едва, почти целомудренно, я и вовсе растерялась.
Моя рука повисла в его ладони. Дракон поднёс её к губам, согревая дыханием, и по спине побежали тёплые мурашки. Я моргнула, справляясь с эмоциями, и повернула голову, упрямо отводя взгляд.
Уголком зрения заметила, как пошатнулась его уверенность, а в глазах мелькнула печаль. Да, я та ещё заноза, но с чего он взял, что ему должно быть со мной легко?
Кристиан будто уловил это невысказанное сопротивление. Его пальцы дрогнули, но не отпустили моей руки. Вместо этого он поднял её и осторожно положил себе на плечо, словно оставляя выбор за мной — убрать ладонь или оставить её там.
Ткань его пальто оказалась прохладной из-за растаявшего снега, но под ней ощущалось тепло сильного тела.
Свободной рукой дракон бережно, но уверенно притянул меня за талию ближе. Между нами почти не осталось пространства.
Я невольно качнулась вперёд и запоздало поняла, что вместо того, чтобы оттолкнуть, прильнула к его груди.
А он наклонился, мягко прижавшись лбом к моему лбу.
Тёплое дыхание коснулось кожи. Его ладонь на талии удерживала крепко, но без малейшего давления.
— Адриана… — выдохнул он, и от того, как низко и тихо прозвучало моё имя, внутри всё болезненно сжалось.
Я подняла взгляд.
И снова утонула в его невероятных сапфировых глазах. Слишком близких и удивительно искренних, отчего ещё более опасных для моего упрямого сердца.
В них больше не было ни привычной драконьей самоуверенности, ни колкой насмешки, ни ледяной строгости верховного следователя.
Только усталость, нежность… и что-то беззащитное, от чего мне стало неловко.
Я сглотнула, изо всех сил стараясь не растерять самообладание.
— Не смотри так, — пробормотала сердито, потому что иначе просто не умела справляться волнением.
Уголки его губ едва заметно дрогнули. Но лбом от моего лба он так и не отстранился. Только большой палец медленно скользнул по талии, успокаивающе и невесомо.
— Я не могу оставить Эдвину одну, — твёрже повторила я, и собственный голос показался непозволительно хриплым, просевшим. — У неё, кроме меня, никого не осталось. В деревне полно хлопот, тётушка нуждается в помощи.
— Прекрасно, — бесхитростно кивнул дракон, открыто любуясь мной. — Откроешь здесь ещё одну лавку и будешь чаще проводить время с Эдвиной.
Я против воли горько усмехнулась и попыталась отстраниться. Он позволил, но лишь самую малость.
— Я ни одной ещё не открыла.
— Тоже мне проблема, — хмыкнул Кристиан. — Откроешь. Вместе подготовимся.
— Вместе? — недоверчиво протянула я.
Он улыбнулся и взял моё лицо в ладони, с неожиданной нежностью всматриваясь в глаза.
— Как и всё остальное.
Я подозрительно сощурилась.
— Я подумаю. Но прежде сделай что-нибудь, чтобы эти товарищи отсюда исчезли и больше не появлялись, — кивком головы указала на разбойников, болтающихся в воздухе.
Кристиан тихо рассмеялся.
— Как скажешь, милая.
Моё врождённое упрямство, обычно не позволяющее верить чужим обещаниям, на этот раз подозрительно притихло. Где-то глубоко в груди затеплилась надежда на то, что теперь всё может сложиться иначе.
Вот только страх никуда не исчез. Или это был уже не страх, а дурное предчувствие?
Дни сменялись днями за приятными и местами утомительными хлопотами. Новое лакомство зашло деревенским жителям, и работы у нас с Эдвиной прибавлялось с каждым проданным рожком.
На кухне в её доме мне уже было негде развернуться, и я всерьёз задумалась об обустройстве павильона в городе. Вот только мотаться туда-сюда не ближний свет, придётся оставаться ночевать прямо на месте.
Меня эта идея не радовала совершенно. Ведь Кристиан тут же прознает и попробует всеми правдами и неправдами заманить в своё поместье. А я не была готова к столь стремительному развитию наших отношений.
Я решила дать шанс дракону, вроде бы заслужил. Он не торопил меня, но периодически властные замашки проскальзывали, приходилось осаждать.
Конфетно-букетный период прекрасен тем, что в нём нет обязательств и тяжёлого груза совместной жизни. Да, формально мы с Кристианом состояли в браке, но в действительности почти не знали друг друга.
Ну и подумаешь — истинная пара. Это ведь не приговор и уж точно не значит, что я обязана покорно принять ситуацию и смириться с ролью жены.
Съехаться всегда успеем. А вот дать заднюю, когда слишком глубоко увязнешь в чувствах и чужих ожиданиях, бывает куда сложнее.
Дракон держался изо всех сил и учился уважать моё личное пространство, хотя мы оба понимали, как тяжело ему это давалось. Ради меня ему приходилось наступать на горло инстинктам и мириться с моими взглядами, привычками и упрямым желанием всё решать самой.
Он правда старался. И наблюдать за этим почему-то доставляло мне удовольствие. Злорадствую? Я что ли? Не-е-е-е.
Внутренняя борьба читалась в его глазах, сквозила в едва заметной напряжённости плеч и проступала тенями на лице, выражение которого он так тщательно держал под контролем.
Но он думал, что я не замечаю. Наивный чешуйчатый.
Следующие недели слились в один бесконечный круговорот дел. По утрам я помогала Эдвине по хозяйству, в очередной раз убеждаясь, что сельская жизнь подозрительно переоценена романтиками.
В перерывах мы готовили мороженое для лавки. А стоило выдаться свободному дню, как я ехала в город. Павильон сам себя не откроет.
Пришлось возвращаться к мадам Кларк. Вина перед Адрианой до сих пор тяготила её, потому встретила она меня тепло и с энтузиазмом. Без лишних вопросов выслушала, чего я хочу, а после с деловой хваткой взялась помогать.
Искала поставщиков. Договаривалась о печах, холодильных шкафах, формах, посуде и прочих радостях, без которых мечта о павильоне не реализовалась бы.
Чаще всего торговалась сама, но иногда сводила меня с нужными людьми. Я втягивалась в процесс, училась считать расходы и не теряться среди новых лиц.
А Кристиан…
Кристиан не стоял над душой, не раздавал указаний и не лез с нравоучениями. Но незримо присутствовал, страховал каждый шаг и поддерживал.
Счета оказывались оплачены раньше, чем я успевала о них начать переживать. Нужные люди внезапно шли навстречу, поставки не задерживались, а мастера приезжали вовремя и выполняли работу в назначенный срок.
Можно было, конечно, прикинуться наивной дурочкой и поверить в чудеса. Но я слишком хорошо знала одного дракона.
За хлопотами я всё чаще ловила себя на мыслях о Крисе. Как-то незаметно для себя самой свыклась с его присутствием в моей жизни. И краснела, вспоминая его руки….
Нет, он их не распускал — надо отдать дракону должное. Но невзначай мог дотронуться и вызвать лавину с трудом контролируемых эмоций. Забавно, но огреть его чем-то тяжёлым больше не хотелось.
А больше всего трогал его интерес к моему делу. Он с любопытством наблюдал за приготовлением мороженого, иногда принимал участие и задавал множество вопросов.
И в такие моменты глаза у него горели совсем как у мальчишки, попавшего в лавку со сладостями. Он преображался и становился ещё более красивым, открытым, беззаботным.
Оказывается, драконы — те ещё сладкоежки.
Жаль, что такие моменты были редки — не мог себе Верховный следователь Арденгарда позволять расслабляться и наслаждаться жизнью. Всегда находились важные и срочные дела и встречи.
А последние пару дней он и вовсе мрачнел на глазах и всё реже улыбался. Задумчивый взгляд смотрел мимо меня и не вспыхивал интересом при виде нового вкуса мороженого.
Близился какой-то важный день в королевстве, Кристиан с карманными часами не расставался. Замешивая сливочную массу на новенькой блестящей кухне ещё не открывшегося павильона, я наблюдала за ним.
До слуха доносились обрывки фраз про секретные документы и мирный договор. Я начинала догадываться, что Морвенн решил пойти по пути цивилизованных государств и прекратить бессмысленные боевые действия.
Что-то стряслось в империи рубиновых драконов, раз амбициозный правитель резко передумал подминать под себя Арденгард. Наконец-то понял, что соседнее королевство ему не по зубам?
Лучше поздно, чем никогда.
Но куда больше меня интересовала приближающаяся ярмарка на центральной площади столицы в честь великого события. Вообще я успела заметить, что в этом мире ярмарки являлись чуть ли не самым знаковым и грандиозным событием как для жителей, так и для торговцев из ближних поселений.
Логично, учитывая, насколько мало здесь развлечений и поводов для веселья.
И я загорелась идеей побывать на ней — на горожан посмотреть, себя показать и мороженое прорекламировать.
В деревне я сумела себя зарекомендовать, но это капля в море, нужно двигаться дальше. Открыть павильон в столице, где никто в глаза не видел мороженое — провальная затея.
Сначала нужно привлечь внимание, дать людям попробовать лакомство и собрать клиентскую базу. А потом уже распахивать двери павильона.
Конечно, работать приходилось за троих и допоздна, но мечты того стоили. С Кристианом мы сошлись на компромиссе: если я задерживаюсь в павильоне, то он доставляет меня до дома Эдвины.
— Можешь не переживать, место на площади тебе обеспечено, — сказал Крис, опершись локтем о стойку белоснежного прилавка. — Мадам Кларк взяла всё в свои руки, от тебя требуется лишь заготовить достаточное количество мороженого, чтобы хватило всем желающим.
— Легко сказать, — фыркнула я, раскладывая мороженое по вафельным рожкам. — У меня всего две руки. А ведь я ещё эскимо хотела приготовить, да формочки не готовы. Слишком поздно спохватилась, надо было раньше заказывать.
— Эскимо? — удивился дракон, изогнув бровь. — Звучит как название элитной магической академии боевых искусств. Или тайного ордена ледяных убийц. Но я уверен — это вкусно, как и всё, приготовленное тобой.
Я осклабилась, хотя хотелось расплыться в глупой польщённой улыбке.
— Любопытные у тебя ассоциации, — хмыкнула, отставляя в сторону миску со сливочно-малиновой массой. — Боюсь представить, что породит твоё воображение от слов щербет, сорбет, пломбир и крем-брюле. Хотя нет… — я задумчиво прищурилась. — Про веганское совсем забыла. Тут ты, возможно, решишь, что это тайная секта.
Кристиан наморщил лоб и задумчиво хмыкнул.
— Пломбир звучит как осадное орудие. Щербет — как восточный наёмник. А веганское… — он бросил на меня серьёзный взгляд. — ...это точно еда, Алёна?
Его слова застали врасплох. Я тянулась за блюдом с клубникой, да так и застыла, покрываясь мурашками. Конечно, сама виновата.
Раскрыла дракону настоящее имя, а теперь холодею каждый раз, когда он произносит его бархатным голосом с благородной хрипотцой. Только у него так получалось, и это сбивало с толку.
Собственно, как и все ощущения, охватывающие рядом с Крисом.
Чем чаще мы общались и ближе узнавали друг друга, тем яснее я понимала: ни с кем и никогда не чувствовала себя настолько в своей тарелке.
Рядом с Кристианом было легко. Не хотелось притворяться, казаться лучше или строить из себя ту, кем я на самом деле не являюсь. Даже тараканы в голове готовы были его принять, а он их вроде как и не замечал.
А если и замечал, то смирился. Какой у него выбор?
Заметив моё замешательство, он подался вперёд, наклоняясь над столом, и перехватил руку, зависшую над миской. Невесомым прикосновением провёл пальцами по тыльной стороне ладони и накрыл её, сжал в своей ладони.
Я подняла взгляд к его лицу и провалилась в завораживающую сапфировую синеву глаз. Казалось, между нами воздух загустел и заискрился.
Но романтический момент разбило дребезжание его карманных часов, оставленных на краю стойки.
Нахмурившись. Кристиан разжал пальцы, выпуская мою руку, и выпрямился. Потянулся за надоедливым прибором магической связи и щелкнул крышечкой.
— Что-то срочное? — стараясь придать голосу нейтральную интонацию, я пододвинула к себе злосчастную миску и схватилась за венчик.
— Передача сверх важных документов назначена на сегодня. Я должен явиться к месту встречи, — он замолчал и многозначительно посмотрел на меня долгим взглядом.
Я сразу поняла, что дракон не мог распространяться. Но и без того очевидно, что встречу ни в коем случае нельзя было срывать.
Отведя взгляд, я устало улыбнулась.
— Как же быстро император Морвенна образумился и мира захотел.
— Поговаривают, будто он истинную встретил, с него спал морок, наложенный кем-то из приближённых к трону, — бросил Кристиан, направляясь к вешалке и снимая с крючка пальто. — Чудеса да и только.
Я ухмыльнулась, качая головой.
— Неужели околдовал его тот, о ком я думаю? Вернее — та.
Дракон тихо хмыкнул, сосредоточившись на застёгивании пуговиц.
— Вполне возможно, — расплывчато отозвался он и замер у двери. — Я пришлю за тобой экипаж, если не освобожусь к тому времени, как ты возвращаться в деревню соберёшься.
— Постараюсь уложиться до восьми часов. Не хочу заставлять её беспокоиться.
Крис кивнул без тени улыбки и толкнул дверь.
— Дождись экипажа, Алёна, — в его голосе промелькнула твёрдость.
Вздохнув, я строго посмотрела на него из-под ресниц.
— Хорошо. Будь осторожнее, Кристиан.
Его взгляд дрогнул и смягчился. Улыбнувшись уголками рта, он вышел на улицу и перебежал дорогу к экипажу, стоящему на другой стороне улицы.
А я ушла с головой в работу.
Когда часы над дверью пробили восемь вечера, я как раз убрала со стола и домыла последнюю посуду. К лавке подкатил чёрный экипаж.
Кристиан отличался пунктуальностью, этого у дракона не отнять.
Накинув пальто и погасив свет, я вышла на морозный воздух и заперла дверь на ключ. Поёжилась, кутаясь в меховой воротник, подошла к экипажу, потянула на себя дверцу и поднялась на подножку.
Внутри оказалось тепло и пахло… странно. Приторно сладкими женскими пудровыми духами. В голове тут же вспыхнула тревожная красная лампочка.
Но предпринять что-либо я не успела.
Дверца с глухим стуком захлопнулась, и экипаж резко сорвался с места.
Меня качнуло вперёд. Я не удержалась, упала на сиденье и уткнулась лицом в мягкую обивку. И в ту же секунду всем телом почувствовала, что здесь не одна.
Сглотнув, медленно повернула голову и похолодела.
Вот чёрт.
Вжимаясь в спинку сиденья, я смотрела на невероятно красивую женщину с бордовыми волосами, сидевшую напротив. Её зрачки отливали красным в темноте салона, от кривой ухмылки пробирал холод.
Печально известная Мираэль Вальдрэйн — коварная соблазнительница, сгубившая Флоренс и Джереми. Хотя о чём это я? Они сами себя сгубили, она их лишь подтолкнула в нужном направлении.
А от меня ей что понадобилось? Мало Адриану извозюкала лицом в грязи?
— Ну, здравствуй, Адриана, — ласковым голосом протянула драконица и склонила голову к плечу.
Она разглядывала меня до неприличия пристально. Никогда ещё так женщины на меня смотрели — хищно, плотоядно. Так голодная кошка смотрит на мышку, загнанную в угол.
Но Мираэль ошибалась — никакая я ей не мышка. Из-за этой дряни жизнь настоящей Адрианы оборвалась и моя чуть не пошла под откос. А я очень злопамятная.
И плевать, что передо мной драконица! Живьём не дамся.
— Что тебе нужно? — холодно спросила я, хотя в груди дрожало от страха и злости одновременно.
— Мне — от тебя? — она изобразила удивление. — Да в общем-то ничего. Ты всего лишь рычаг давления на твоего супруга и моя подстраховка. Сегодня лорд Лоуренс присутствует на подписании мирного договора между Морвенном и Арденгардом и сопровождает вашего правителя, обеспечивает его безопасность. — Она сделала паузу и подалась вперёд, чтобы смотреть мне прямо в глаза. — Мне нужны гарантии, что он не сорвёт сделку. Да и тебе польза будет — проверишь, кем Кристиан дорожит больше: короной или женой.
Я украдкой сглотнула. Эта дрянь красноглазая вздумала меня на короля выменять? Неравноценный обмен. Ой, какой неравноценный….
Умом я понимала, что Крис попытается меня спасти. Его экипаж должен был уже приехать к павильону, а, значит, он в курсе моего исчезновения.
Сама я бы никак не добралась в это время до деревни. Не спишет же он на упрямство и вредность?
А вдруг?
Ну нет, не идиот же дракон.
При этом, правителя он тоже не мог предать. Так как же поступит?
К чему гадать? Самой надо выпутываться из сложившейся ситуации, а не ждать спасения, как беспомощная принцесса. Шарахнуть красноглазую магией и выпрыгнуть из экипажа на полном ходу?
Смелая идея. В моём стиле.
Переломать кости я не боялась. Куда страшнее было не вырубить драконицу с первой попытки.
Если удалось справиться с её подручными, мелкими сошками, не факт, что она мне по зубам.
Шансы на выживание снижались с космической скоростью.
Но рано отчаиваться. Думай давай, Алёна! Для начала нужно отвлечь красноглазую, а потом можно и слегка покалечить. Хотя бы попытаться.
— Зачем ты вообще всё это затеяла? — спросила я, небрежно касаясь волос и ловко вытаскивая шпильку.
Осторожно, по миллиметру. Так, чтобы бордовая дрянь напротив не заметила раньше времени. Зажала её в ладони и замерла, наблюдая за реакцией Мираэль.
— Ради чего?
Даже если заметила — она настолько самоуверенна, что не видела во мне угрозу. Щуплая человечка не способна навредить драконице.
Вот и посмотрим!
Мираэль улыбнулась.
— Ради власти, разумеется. Неужели ты ожидала услышать что-то возвышенное?
— И ради власти ты решила изображать меня? — холодно спросила я и, фыркнув, опустила свободную ладонь на ручку дверцы. По пальцам потёк магический холодок. — Почему именно меня?
Красные глаза довольно сощурились.
— Потому что ты оказалась идеальной маской. Молодая человеческая жена верховного следователя Арденгарда, обросшего связями с влиятельными людьми.
— То есть ты просто пользовалась моим лицом, чтобы добраться до них?
— О, не только лицом, — мурлыкнула Мираэль. — Образом, репутацией, слухами о несчастливом браке. Ты будешь удивлена, но мужчины поразительно самонадеянны рядом с красивыми женщинами, особенно если считают их слабыми. Стоило немного улыбнуться, посмотреть правильным взглядом, сделать вид, будто восхищаешься ими… и они сами начинали болтать лишнее.
Я стиснула шпильку в ладони. Спокойно, Алёна, продолжай ей зубы заговаривать. Вроде бы повелась драконица.
— Любопытное умозаключение, — сухо бросила, стараясь смотреть на неё без тени эмоций. — Так Джереми ты не любила?
Драконица рассмеялась.
— Джереми был чересчур жадным до удовольствий и обиженным на брата, чтобы заметить, как глубоко увяз. Такие люди особенно удобны. Я бы никогда не полюбила того, кто позволяет себя использовать.
Я слегка вскинула подбородок, смерив драконицу осуждающим взглядом.
— Собственного императора ты тоже использовала?
В экипаже на мгновение повисла тишина. Только колёса хрустели по снегу.
Красноглазая медленно повернула голову к окну.
— А ты не слишком любопытная? — процедила она, сверкнув глазами. — Рассчитываешь своему дракону доложить выведенную информацию? Побереги силы, до утра ты не доживёшь.
— Откуда в вашей расе столько кровожадности?
Я закусила щеку изнутри, мысленно считая до пяти. Пульс не унимался. Да, эта чешуйчатая стерва размажет меня одной лапой, но пока что я нужна ей живой. Надолго ли?
Зависит от Кристиана.
А если он не придёт на помощь? Зачем я на него рассчитываю? Отчаялась?
Надо собраться. У него свои проблемы сейчас. И сердце кровью обливалось от мысли, как сильно Крис встрял.
— Далеко идущие планы — это похвально, — я одобрительно кивнула. — Долго, наверно, и тщательно продумывала? И на подхвате у тебя целая армия шпионов, полагаю?
— Обижаешь, — она скривила губы. — Последователей у меня предостаточно. Мне ничего не стоило проникнуть в самое сердце канцелярии и околдовать нужных людей. Из всех, кто сегодня охраняет вашего правителя, только на Кристиана моя магия не подействовала. Боюсь, у него нет шансов выжить.
Сердце пропустило удар. Впервые за поездку в компании красноглазой я испугалась по-настоящему. И вовсе не за себя — моя судьба была предрешена.
За Кристиана. Его зажали со всех сторон морвеннийцы и предатели. Надеюсь, драконы Арденгарда, приближённые к королю, превосходили по силе рубиновых, иначе….
— Ты недооцениваешь Кристиана. Он уже вычислил предателей и запер их в темнице, — говорила я твёрдо, но пульс у меня частил, грудь спирало, страх не спадал. Вряд ли я сама себе верила.
Мираэль медленно подалась вперёд. В темноте салона её глаза вспыхнули красным, почти демоническим светом.
— Потому ты и здесь, милочка. Кристиан… опасен, но у всех есть слабости. Даже у великих драконов Арденгарда. Его слабость сидит сейчас передо мной.
— Так история с истинной и спавшим мороком была уловкой?
Колесо экипажа с грохотом провалилось в колею. Я подпрыгнула на сиденье, едва не выронив шпильку. От напряжения уже пальцы сводило. Руки чесались вонзить её драконице в глаз!
Боги, во что я оказалась втянута? Зачем мне все эти запутанные интриги? Я хотела мороженое готовить, а не это вот все!
— Разумеется. Как видишь, все поверили, что Морвенн резко изменил курс и решил заключить мирный договор. Он нам не нужен. Только полный захват, абсолютная победа! Вашего короля сегодня не станет, как и всех, кто его сопровождает. Бах, и всё! Одним ударом всю верхушку срежем.
Экипаж плавно покачивался на заснеженной дороге. За окнами мелькала чёрная стена леса, колёса вязли в снегу, иногда подпрыгивали на колдобинах.
Я считала повороты, прислушивалась к скрипу рессор и пыталась понять, куда именно меня везут.
Похоже, к границе. Я знала эту местность, совсем близко располагалась деревня. Дальнейший план действий родился сам собой. Отлично.
Мираэль же, похоже, преждевременно расслабилась. Она ведь знала, где я жила благодаря Флоренс. Глупо с её стороны везти меня этим путём. Но повторюсь — драконица была излишне самоуверенной.
Решила, наверно, что покончит со мной где-нибудь на окраине леса. Я нужна ей ровно до тех пор, пока король и его окружение живы.
Чёрт….
Она откинулась на спинку сиденья с изяществом хищницы и продолжала разглядывать меня. По выражению лица стало заметно, что я ей успела наскучить.
Экипаж резко качнуло на повороте. Под колёсами громко хрустнула ветка, меня швырнуло в сторону. За окном мелькнули далёкие огни домов.
Сейчас или никогда. Подальше от деревни, чтобы никто не пострадал и не увидел, как меня прихлопывает лапой драконица.
Магия сорвалась с пальцев и ударила в металл двери искрящимся потоком, сковала ручку и замок плотной ледяной коркой. Петли жалобно хрустнули.
В глазах Мираэль промелькнуло понимание, черты лица утончились. Она подалась рывком на меня, но я оказалась быстрее.
Сумела-таки застать врасплох самоуверенную тварь!
Нагнувшись, с силой всадила шпильку ей в лицо, чуть-чуть промахнувшись мимо глаза, и ударила ногой в дверь.
Та распахнулась навстречу воющему ветру. Ледяной воздух хлестнул по глазам и разметал волосы. Я поперхнулась вдохом.
А потом мир перевернулся.
Меня вышвырнуло из экипажа прямо в снег. Земля с размаху ударила в лицо, воздух выбило из лёгких.
Я кубарем покатилась вниз по склону, цепляясь пальцами за мерзлую землю, царапая ладони о ледяную корку и торчащие камни и ветки.
Было больно.
Зашипев сквозь стиснутые зубы, я всё-таки остановилась и даже сумела подняться. Шатаясь, с трудом удерживая равновесие, с бешено колотящимся сердцем, но всё же.
Наверху скрипнула дверца экипажа. Мираэль вышла наружу плавно и величественно. По её щеке стекала тонкая струйка крови.
Красные глаза больше не смеялись.
— Какая невоспитанная девочка, — хмыкнула она. — А я ведь начинала проникаться к тебе симпатией.
Я молча приняла стойку, расставив ноги, и слегка развела руки ладонями вниз.
Шансов против драконицы практически не было. А учитывая, что мой дракон сам угодил в ловушку и спасать незадачливую супругу не прилетит, самое время впадать в панику.
Мираэль двинулась ко мне, снег хрустел под её сапогами. Ветер трепал бордовые волосы и полы пальто.
Ухмыльнувшись, я ударила первой. Призвала магию, направляя её в землю. Сугробы вспучились и взорвались комьями снега, в воздухе повисла белая дымка.
Мороз рванулся драконице под ноги, как огонь по полоске бензина, превращая снег в гладкий лёд. Мираэль поскользнулась и зарычала, но не смогла рассмотреть меня сквозь снежную завесу.
А я уже бросилась вперёд, целясь локтем в горло. Она поймала меня за руку и развернула. Пальцы впились в запястье с нечеловеческой силой.
Я ударила коленом, вывернулась, полоснула магией почти в упор. Острые ледяные кристаллы царапнули её по лицу, оставляя тонкие кровавые линии.
Мираэль взвыла от ярости. Зрачки её вытянулись в узкие вертикальные щели. По шее скользнула рубиновая чешуя, пальцы удлинились, превращаясь в когти.
На этом трансформация закончилась. Она так и осталась в полуформе и шагнула ко мне, вынуждая пятиться.
— Живой ты мне уже не так уж нужна, — почти ласково прорычала драконица, поднимая руку для удара.
Когти полоснули в воздухе алыми всполохами. На мгновение они повисли на уровне моего лица, а потом начали растворяться в снежной дымке. Магия…. крови?
Я сжалась и напряглась каждой клеточкой тела, готовясь испытать боль. Похоже, с навыками обороны и морозной магией долго я не продержусь против неё.
А, проклятие! Как будто у меня был выбор!
Мираэль что-то прочла по моему лицу и оскалилась. Я слегка пригнулась, готовясь к броску, и хлестнула рукой перед драконицей. Из снега выросли ледяные шипы высотой с человеческий рост.
Хоть чуть-чуть да задержат её…..
Мираэль рванула, круша их, как картонные декорации, меня обдало осколками льда. Хотелось уклониться от них или закрыться руками, но тогда бы я упустила из вида драконицу.
Она неслась, вытянув вперёд когтистую лапу, время замедлилось.
Это конец, — пронеслась бегущая строка в голове, и занавес задвигался.
А потом лес содрогнулся.
Низкий чудовищный рокот прокатился по земле, заставляя снег осыпаться с ветвей. Мираэль резко вскинула голову.
А в следующую секунду с неба рухнул огромный тёмно-синий дракон.
Не приземлился, а именно рухнул.
Удар был такой сокрушительной силы, что землю под ногами тряхнуло. Снег взметнулся вверх ослепительным белым вихрем, экипаж перевернуло на бок.
Лошадей с ржанием сорвало с упряжи, деревья склонились к земле, жалобно заскрипев.
Мираэль не успела ни увернуться, ни полностью трансформироваться.
Кристиан всей своей громадной мускулистой массой впечатал её в землю. Огромные когти врезались в снег по обе стороны от драконицы, не позволяя ей пошевелиться.
От его рыка завибрировал воздух, из огромных ноздрей вырывались облачка пара. Я резко выдохнула и нервно улыбнулась.
Кольцо, сжимавшее до боли сердце, лопнуло, и меня затопило теплом. Он жив! Он… прилетел за мной, успел.
Мираэль захрипела, дёрнулась, попыталась вывернуться, но Крис ударил её лапой и сильнее прижал к земле. Послышался хруст.
Драконица закричала.
А затем огромная драконья морда склонилась к ней так близко, что на миг показалось, будто сейчас он перекусит её пополам.
А потом резко повернул голову и посмотрел на меня.
— Я в порядке, — заверила его дрожащим голосом.
Крис глухо зарычал и начал меняться. Я лишь успела зажмуриться. То ещё зрелище…. А когда снова открыла глаза, он уже в человеческом обличье защёлкивал на драконице магические кандалы.
— Алёна…. — он зашагал ко мне по снегу.
Я бросилась ему навстречу и охватила руками шею. Соприкоснувшись лбами, мы какое-то время просто стояли и прислушивались к дыханию друг друга.
— Как прошло? — первой решилась заговорить я, и голос прозвучал хрипло, но было плевать.
Он улыбнулся уголками губ, поглаживая мне спину.
— Как по маслу. Ну почти. Морвенн пал, император повержен, предатели либо мертвы, либо в темнице.
Я отодвинулась и посмотрела ему в глаза.
— И что же теперь будет?
Он загадочно пожал плечами.
— Откроем павильон, посетим ярмарку, наедимся мороженым….
Я качнула головой, хмурясь. И шлёпнула его по плечу.
— Я про Морвенн.
— Ах, это…. Присоединим к Арденгарду, поставим во главе своего дракона. Людям, оказавшимся под гнётом рубиновых, жилось тяжко, так мы исправим. Наконец-то можно вдохнуть полной грудью и расслабиться.
Я устало улыбнулась и прижалась ладонью к его слегка колючей щеке. Крис потёрся о неё, прикрыв глаза. А потом распахнул их и как-то лукаво посмотрел на меня.
— Переживала за меня, серьёзно?
— Ах ты…! Не порть момент! — рассердилась я.
Но лишь сильнее раззадорила дракона. Устало рассмеявшись, он наклонился и погасил мой гнев горячим поцелуем.
— Не стой столбом, Адриана! — донёсся голос Эдвины. — Вон тот ящик тоже доставай!
— Уже достаю! — отозвалась я на приказной тон тётушки и закатила глаза, улыбаясь.
Морозный воздух щипал щёки. Вокруг царила такая суета, что голова шла кругом.
Ярмарка открывалась через считанные часы.
По всей площади рабочие устанавливали последние украшения, торговцы раскладывали товары, над крышами шатров поднимался дымок от жаровен.
Волнительно пахло корицей, жареными орехами, сладкой выпечкой и горячим ягодным напитком.
Посреди площади медленно вращалось огромное колесо обозрения, украшенное сотнями магических огней. Даже днём они мягко мерцали внутри прозрачных кристаллов, а вечером должны были превратить площадь в настоящую зимнюю сказку.
Чуть дальше рабочие заканчивали собирать карусель с расписными лошадками, возле ярких шатров уже толпились бродячие артисты.
А дети, несмотря на ранний час и мороз, носились по снегу с таким энтузиазмом, будто запасных ног им выдали сразу по две пары.
Последний раз такую красоту я видела на Кузнецком Мосту перед Новым годом. Но даже московские огни меркли рядом с зимней ярмаркой Арденгарда.
Теперь я понимала, почему местные так её обожали и ждали каждый год. И дело было не только в торговых рядах, музыке, каруселях и сладостях.
На целую неделю город начинал жить какой-то особенной жизнью. Люди становились добрее и беззаботнее, чаще улыбались и выходили на улицы.
Смотрели на тысячи огней, покупали детям сладости, катались на каруселях, вдыхали запах пряников и горячего шоколада и позволяли себе поверить в сказку.
Ирония заключалась в том, что для меня всё происходящее и было сказкой.
Странной, немного безумной, иногда пугающей, но всё-таки сказкой.
Ещё совсем недавно я жила в другом мире, работала, платила по счетам и всё время куда-то бежала. Казалось, стоит только разобраться с текущими проблемами, и тогда начнётся настоящая жизнь.
Вот только список проблем почему-то никогда не заканчивался.
Один день был похож на другой, свободного времени вечно не хватало, а радость чаще приходилось планировать заранее, чем испытывать спонтанно.
Возможно, я просто не умела останавливаться и замечать хорошее. Возможно, слишком много работала и слишком мало жила.
Тогда мне казалось, что впереди ещё целая вечность. Оказалось — нет. Я откладывала жизнь “на потом”, но так ничего и не успела. Если бы не силы свыше, на этом и закончилась бы моя скучная история.
Но кто-то решил, что я заслуживаю второго шанса.
И вот, я стою посреди заснеженного Арденгарда и продаю мороженое на зимней ярмарке!
Если вдуматься, то звучит как бред. Но в действительности это самая счастливая глава моей жизни.
— Адриана!
Я обернулась.
Эдвина стояла возле нашего шатра, уперев руки в бока и всем видом демонстрируя, что кое-кто непозволительно долго любуется окрестностями вместо работы.
Тётушка за последние дни заметно окрепла. Щёки порозовели, в глазах появился привычный озорной блеск, а энергии хватало на троих.
Наш ярмарочный шатёр стоял на одной из самых оживлённых аллей, ведущих к центральной площади. Павильон же располагался в другом конце города и пока ещё ждал своего часа.
Через несколько дней после окончания ярмарки мы должны были открыть двери для первых посетителей. Если, конечно, к тому моменту не разоримся и окончательно не разочаруемся в своём деле.
Я поправила вывеску с нарисованным рожком мороженого и отошла на шаг назад, критически оценивая результат. Выглядело красиво. Моё внимание точно бы привлекло.
Шатёр украсили еловыми ветками, серебристыми лентами и маленькими магическими фонариками. Под стеклянными крышками поблёскивали разноцветные рожки, а рядом красовались вафли, сладкие соусы и засахаренные ягоды.
Всё выглядело настолько аппетитно, что я сама начинала испытывать голод.
— Не нервничай так, — хмыкнула Эдвина, расставляя последние коробочки. — У тебя сейчас лицо растерянное. Давай-ка соберись!
— Я собрана как никогда, — возразила я, распаковывая мороженое.
Аромат вафель, ягод и сливок вызвал улыбку. Тётушка фыркнула, наблюдая за мной, и покачала головой.
Первые посетители появились почти сразу после открытия ярмарки. Вернее, не посетители, а зеваки.
Люди подходили, читали вывеску, смотрели на мороженое и недоумевали.
— Мороженое? — переспросил пожилой мужчина в меховой шапке.
— Мороженое, — подтвердила я. — Замороженное лакомство из сливок и ягод.
— Зимой?
— Конечно! Зимой оно особенно вкусное.
Он недоверчиво покачал головой и ушёл.
Через полчаса возле шатра собралась небольшая толпа любопытных, которые обсуждали меня так, будто я была диковинным зверем из далёких земель.
— Говорят, холодное.
— Так мороз же на улице.
— Может, лечебное?
— Или для драконов? Им холод нипочём.
— А вдруг это вообще не еда?
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Нет, Алёна. Убивать потенциальных покупателей нельзя. Даже если очень хочется.
Эдвина за моей спиной тихо хрюкнула от смеха.
— Не смотри на них так, — шепнула она. — Они пугаются.
— Я не смотрю.
— Смотришь.
— Совсем чуть-чуть.
— Как голодный волк на стадо овец.
Я уже собиралась достойно возмутиться, когда из толпы вдруг вынырнула девочка лет семи в ярко-красной шапке.
Она решительно подошла к прилавку и уставилась на мороженое, как на величайшее чудо в своей жизни.
— Красивое, — сообщила она и посмотрела на меня большими глазами, искрящимися от восхищения.
— Спасибо, — ответила я, кивая.
— А вкусное?
— Очень, — и подмигнула ей.
Девочка задумалась, долго разглядывая рожок с серьёзным видом. Потом полезла в карман за монетками.
— А какое самое вкусное? — наконец, спросила она.
— Все, — честно ответила я, разведя руками.
Она подозрительно сощурилась. Я невольно улыбнулась и склонила голову к плечу.
— А какое самое красивое?
— Возьми малину. С неё многие начинают.
Девочка кивнула, протянула монетки и осторожно взяла рожок двумя руками.
Её мать наблюдала за происходящим с явным недоверием, и я её понимала. Если честно, для меня стало настоящим потрясением, что в мире, богатом на всевозможные десерты и лакомства, никто не изобрёл мороженое.
Девочка лизнула лакомство, замерла, потом лизнула ещё раз.
Ещё. И ещё, и ещё…. Мать начала заметно нервничать.
— Ну? — не выдержала она.
— Вкусно, — выдохнула малышка и тут же прижала рожок к груди. — Очень вкусно!
Через минуту мороженое покупала уже её мать.
А ещё через пять возле нашего шатра остановилась следующая семья. Потом ещё одна.
К полудню я окончательно перестала следить за временем.
Покупатели сменяли друг друга, дети тянули родителей к витрине, взрослые сначала недоверчиво хмыкали, а потом возвращались за новой порцией.
Некоторые господа с таким достоинством покупали третье мороженое подряд, что я с трудом сдерживала нервный смех.
Эдвина только и успевала подносить новые коробки.
— Я же говорила, — торжествовала она. — Говорила!
Я скосила на неё глаза, ухмыляясь. И небрежно повела плечами.
К вечеру возле шатра собралась самая настоящая очередь.
Над ярмаркой зажглись магические фонари. Тёплый золотистый свет отражался в снегу, превращая площадь в море мерцающих огней.
Я устала настолько, что почти не чувствовала ног. Но на удивление не замёрзла.
Каждая проданная порция мороженого, каждый довольный покупатель и каждая заработанная монетка казались маленькой победой.
Отпустив очередного покупателя, я подняла голову и замерла. В конце очереди стоял Кристиан в тёмном пальто, припорошённом снегом.
Он держал руки в карманах и спокойно ждал своей очереди, как самый обычный посетитель ярмарки.
Наши взгляды встретились, и в уголках его губ появилась знакомая улыбка, от которой у меня начинало теплеть в груди. Он ничуть не смутился, а я — очень даже, хоть и старалась не подавать вида.
Верховный следователь Арденгарда остался стоять на своём месте, терпеливо дожидаясь, пока я обслужу покупателей впереди него, как будто не существовало дел важнее.
Когда наконец подошла его очередь, я сложила руки на груди и вопросительно подняла бровь.
— Следующий.
— Добрый вечер, — с непроницаемым видом поздоровался дракон.
— Добрый вечер. Что будете заказывать?
— Одно мороженое.
— Какое именно?
Кристиан задумчиво посмотрел на витрину.
— Самое вкусное.
— Очень содержательное описание, — я с трудом сдержала улыбку. За драконом стояли несколько человек, переступая с ноги на ногу.
— Тогда самое красивое.
Я фыркнула.
— Самое красивое уже занято.
Его выразительный взгляд скользнул по моему лицу.
— Согласен.
Щёки тут же начали предательски гореть. Вот ведь невозможный дракон! Просто мастер флирта!
— Так и будешь стоять без мороженого? — проворчала я, отворачиваясь к витрине.
— Нет. Я пришёл подготовленным.
— Неужели?
— Разумеется, — он достал из кармана несколько монет.
— С вас три серебряных, — невозмутимо сообщила я.
— Даже для мужа скидки не предусмотрено?
— Особенно для мужа.
— Жестокая женщина, — сокрушённо пробормотал дракон и вздохнул, опуская монеты на прилавок.
— Успешная женщина.
Уголки его губ дрогнули. Он быстро глянул на меня исподлобья, и сердце затрепетало, норовя рухнуть вниз живота.
С невозмутимым выражением лица я выбрала рожок с малиной и протянула ему через прилавок. Наши пальцы соприкоснулись всего на мгновение — случайно и абсолютно невинно.
Только почему-то сердце всё равно пропустило удар.
Кристиан, разумеется, заметил. И выглядел при этом до неприличия довольным собой.
— Не зазнавайся, — предупредила я шёпотом и покосилась ему за спину на очередь.
— Даже не думал, — бросил он и, тихо посмеиваясь, отошёл в сторону.
Устроился неподалёку от шатра, наблюдая за происходящим.
Я закатила глаза и принялась обслуживать следующих покупателей. Но постоянно на него отвлекалась.
Временами наши взгляды встречались. Иногда ловила себя на том, что ищу его глазами среди толпы, а когда находила — на душе становилось удивительно спокойно.
Мы обменивались улыбками, понятными только нам двоим. Если кто-то и замечал, то было совершенно плевать.
Последние посетители разошлись уже поздним вечером. Музыка на площади звучала тише, чем днём, карусели продолжали кружиться, но без прежней суеты.
А снег всё падал и падал крупными пушистыми хлопьями, укрывая белым покрывалом крыши шатров и ярмарочные вывески.
Я устало опустилась на стул и вытянула ноги.
— Всё, — объявила Эдвина, захлопывая крышку деревянного ящика с выручкой. — Можно собираться и отправляться домой.
— Поддерживаю.
Тётушка довольно улыбнулась и похлопала ладонью по крышке ящика.
— А день-то удался.
Я обвела взглядом заметно опустевшую площадь, задержавшись на вывеске нашего шатра. Утром она казалась мне авантюрой. Сейчас же выглядела первым шагом к чему-то большему.
Без Эдвины и Кристиана ничего бы не вышло.
Странно осознавать, что теперь рядом были люди, которых я действительно могла назвать семьёй.
— В конце недели открытие павильона, — напомнила Эдвина. И тут же хитро прищурилась. — Нервничаешь?
— Немного, — призналась я.
— Это нормально.
Я подняла голову. Кристиан стоял неподалёку, засунув руки в карманы пальто, и наблюдал за нами. Когда Эдвина попыталась оторвать от земли примёрзшую коробку, он тут же подоспел.
Играючи поднял её и водрузил на прилавок. И посмотрел на меня.
— Ты чего улыбаешься? — подозрительно спросила я.
— Любуюсь. Счастье тебе к лицу.
Ну вот опять! Что за драконище?! Заставлял меня краснеть по поводу и без!
В ответ я злобно фыркнула. Эдвина, косясь на нас, довольно хмыкнула.
— Ладно, дети мои, разбирайтесь дальше сами. Я слишком стара для ваших переглядываний.
— Тётушка!
— Что тётушка? Я уже всё поняла.
Подхватив ящик с выручкой, она направилась к экипажу Криса, оставив нас наедине.
Я проводила её взглядом, поднимаясь со стула, потом посмотрела на дракона. Он сделал несколько шагов ко мне. Снял перчатки и взял мои замёрзшие руки в свои.
Такие тёплые, надёжные и уже привычные.
— У тебя всё получится.
— А если нет?
— Уверен, что так и будет, — Крис улыбнулся, качая головой. — Доверься моему драконьему чутью.
— Очень убедительный аргумент, — попыталась я изобразить невозмутимость, но тщетно.
Невольно посмотрела в сторону центральной улицы, где за рядами домов скрывался мой павильон. И рассмеялась.
Мой.
До сих пор даже мысленно звучало непривычно….
Ещё несколько дней назад внутри расставляли мебель и посуду, развешивали занавески и уркшаения. Теперь же всё было готово к открытию.
Оставалось лишь распахнуть двери и впустить первых посетителей.
Страшно, волнительно и и до безобразия приятно.
— Не верится, если честно, — призналась я.
За последние недели жизнь изменилась настолько круто, что иногда сама не успевала за этими переменами.
Совсем скоро мне предстояло окончательно перебраться в городской дом Кристиана. Не потому, что он настаивал — наоборот, дракон подозрительно уважал мои границы и старался не давить.
А потому что сама больше не видела смысла цепляться за прежние страхи.
Впрочем, Эдвину никто бросать не собирался.
Тётушка уже успела объявить, что без неё мы непременно разоримся, а производство мороженого превратим в катастрофу государственного масштаба.
Поэтому я собиралась приезжать к ней несколько раз в неделю. Да и сама Эдвина всё чаще наведывалась в город, командуя рабочими и помощницами со знанием дела.
Кристиан, разумеется, приложил к этому руку.
После нескольких особенно бурных споров в доме тётушки появилась помощница по хозяйству. В павильон он тоже набрал людей. Бедолаги проходили отбор по всей строгости, как на службу в канцелярию.
Думаю, он мог применить и некий аналог детектора лжи, не удивлюсь.
И хотя Эдвина поначалу возмущалась и уверяла, что прекрасно справлялась сама, уже через неделю оценила преимущества присутствия дополнительной пары рук.
Я улыбнулась. Удивительно, как быстро привыкаешь к хорошему.
Кристиан осторожно сжал мои пальцы. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. И необходимость в словах отпала. Столько в его глазах было нежности и тепла….
Вокруг медленно кружился снег. В золотистом свете фонарей он казался россыпью маленьких звёзд. Вдали смеялись дети, звучала музыка, мерцали огни каруселей и пахло корицей, пряниками и сладкой ватой.
Кристиан стоял рядом, согревая мои замёрзшие пальцы, а впереди нас ждали открытие павильона, новые заботы, испытания и новая жизнь.
Наша жизнь.
— Надеюсь, ты не в обиде, что я рассказала Кристиану о значении жеста со средним пальцем? — заговорщически улыбнулась Аделина, ставя на стол креманку с шоколадным мороженым. — Не смогла отказать себе в удовольствии наблюдать, как меняется его выражение лица. Мой тоже, мягко говоря, обалдел, а потом, когда до него дошло, долго и очень громко хохотал.
Я рассмеялась и откинулась на спинку стула.
За распахнутыми окнами павильона шумела летняя улица. Внутри пахло ванилью, ягодным сиропом и свежими вафлями.
За соседними столиками посетители неспешно лакомились мороженым, а у витрины уже собралась небольшая очередь. За стойкой работали девушки, которых когда-то нанял Кристиан, чтобы я перестала пытаться делать всё самостоятельно.
— Что ж, ты испортила интригу века, — задумчиво протянула я и покосилась в сторону открытых дверей.
На летней веранде под раскидистой акацией расположились Кристиан и Дамиан. Перед ними стояли чашки с кофе, лежали какие-то бумаги, но по тому, как редко они в них заглядывали, было очевидно: разговор давно ушёл в сторону от работы.
— Но я не в обиде. Хотя, признаться, сама бы хотела увидеть его в тот момент.
— Жаль, что в этом мире не изобрели телефоны с фотокамерой. Я бы обязательно запечатлела это историческое событие. Бедняга Крис. Столько интересного ему пришлось узнать, — театрально вздохнула Аделина и опустилась на стул напротив. Подперев подбородок кулачком, она хитро сощурилась. — Смотрю, твой бизнес процветает.
Я потянулась за чашкой земляничного чая.
— Пожалуй, да. Мороженое теперь даже в ресторанах подают. Некоторые шеф-повара едва не устроили драку за рецепты. Но, разумеется, я посвятила их лишь в основы мастерства. Дальше пусть сами проявляют фантазию.
— И правильно, — одобрительно кивнула Аделина. — Нечего раскрывать все секреты. Вот ещё бы тебе службу доставки организовать. Хотя с мороженым всё непросто. Мои термосумки нужную температуру долго не удержат. Но ты могла бы поэкспериментировать со своей магией.
— Думаю, не стоит, — улыбнулась я. — Мне нравится видеть счастливые лица детей и восторг в глазах их родителей. Да и покупатели окончательно обленятся.
Мы дружно засмеялись.
За соседним столиком мальчишки сосредоточенно расправлялись с мороженым. Леон, сын Аделины И Дамиана, как старший, старательно объяснял что-то Эрику, нашему малышу, размахивая ложкой.
Он забавно хмурил брови, изо всех сил стараясь вставить свои пять копеек в спор. Такой маленький, а важности в нём уже не меньше, чем в отце!
Светлые волосы он унаследовал от меня, а вот сапфировые глаза достались ему от Кристиана. Впрочем, характер оказался подозрительно смешанным.
Любознательность и упрямство прекрасно уживались с обаянием, перед которым мало кто мог устоять.
Наш маленький дракон был нашей общей гордостью и бесконечной радостью. Особенно для Кристиана, который души в сыне не чаял.
Стоило Эрику появиться в комнате, как верховный следователь Арденгарда моментально забывал о работе, государственных делах и собственной суровой репутации.
— Вылитый отец, — покачала головой Аделина, наблюдая за своим сыном. — Уже сейчас пытается всеми руководить.
— Получается?
— К сожалению, да.
Я потянулась за чашкой с земляничным чаем и невольно посмотрела в сторону распахнутых дверей.
— О чём спорят? — поинтересовалась Аделина.
— Понятия не имею. Но, кажется, политику обсуждают.
Летний ветер приносил с улицы аромат цветущих акаций и свежесваренного кофе. Я прислушалась к разговору драконов, лукаво подмигнув Аделине.
— Уже определились с кандидатурой временного правителя в Морвенне? — спросил Крис.
— Да, есть один подающий надежды молодого дракон на примете. Маттиас Берк, сын лорда Берка из Совета, — отозвался Дамиан и вздохнул. — Как раз веду переговоры. Умный, хваткий, умеет добиваться своего и не боится принимать тяжёлые решения. Иногда даже чересчур жёсткий, но сейчас Морвенну нужен именно такой правитель.
— Думаешь, справится? — скептически протянул супруг.
Дамиан кивнул.
— Если переживёт первые несколько лет — вполне. Но есть одна проблема. По условиям соглашения ему придётся жениться на дочери покойного императора.
Кристиан вопросительно поднял бровь.
— Настолько всё плохо?
— Всё гораздо хуже. Девица избалована, своевольна и абсолютно уверена, что весь мир обязан вращаться вокруг неё, — Дамиан отпил кофе, выдержав паузу. — За последние годы она успела сменить четырёх фрейлин, довести до увольнения троих наставников и устроить столько скандалов, что придворная хроника уже не успевает их записывать.
— Впечатляет, — согласился Крис.
— Это ещё не всё. В прошлом году она приказала перекрасить парадный зал дворца только потому, что ей не понравился оттенок штор. За месяц до этого выгнала половину прислуги. А пару лет назад едва не сорвала переговоры с соседним герцогством, потому что наследник позволил себе недостаточно уважительный тон.
— И что она сделала?
— Разбила ему нос вазой.
Кристиан закашлялся, пряча усмешку.
— Даже спрашивать не буду.
— И правильно. Прибавь к этому лютую ненависть к Арденгарду за убийство отца и захват власти. По их законам, женщина не может править. — Дамиан поморщился и поставил чашку на стол. — При этом она ещё и сильный маг. Девушка владеет боевой магией крови, превосходно фехтует, прислугу ни во что не ставит. Именно поэтому окружающие предпочитают лишний раз с ней не спорить.
— Получается занятное сочетание, — задумчиво протянул супруг, глядя куда-то вдаль.
— Гремучая смесь, я бы сказал. Она прекрасно понимает, что является последней наследницей династии. Маттиасу придётся несладко.
— А шахты?
— А вот и ещё одна причина головной боли. — Дамиан помрачнел и потёр устало переносицу. — Морвенн контролирует крупнейшие месторождения чёрного кристалла. Половина артефактов на континенте работает благодаря ему. Защитные купола, дальняя связь, накопители магии, военные барьеры — теперь всё завязано на поставках из Морвенна.
— Страна после войны, амбициозная знать, шахты чёрного кристалла и невеста с характером стихийного бедствия. Парню придётся очень крепко держать всё это в руках.
— Именно.
— По-прежнему ещё жаль его?
— Всё сильнее с каждой минутой, — горько вздохнул Дамиан и усмехнулся. — Но такова его судьба.
Я подалась вперёд и заговорщически переглянулась с Аделиной. Она тоже всё слышала и уже таинственно улыбалась.
— Давай пожелаем несчастному Маттиасу, чтобы в его новоиспечённую невесту угодила попаданка. Желательно из нашего с тобой мира.
Я нахмурилась, но не сумела сдержать смех.
— За что ты так его? И без попаданки он встрял по полной.
Она ухмыльнулась и откинулась на спинку стула.
— В этом и смысл. Без попаданки ему будет скучно, — и мечтательно посмотрела в окно.
Я покачала головой и невольно улыбнулась.
Бедняга Маттиас Берк.
Мы с ним даже не были знакомы, но почему-то мне уже хотелось пожелать ему удачи. Очень много удачи.
Незаметно для окружающих я скрестила под столом пальцы.
В этот момент Леон с сожалением заглянул в пустую креманку.
— Закончилось...
— У меня тоже, — немедленно поддержал его Эрик, продемонстрировав свою.
Я посмотрела на мальчишек и улыбнулась.
— Хотите стать первыми, кто попробует моё новое изобретение? С орешками, вафельной крошкой и карамелью.
Дети переглянулись.
— Да-а-а! — дружно завопили они так громко, что несколько посетителей обернулись в нашу сторону.
Аделина рассмеялась и зачерпнула ложкой подтаявшее мороженое.
— Главное, чтобы ничего не слиплось у кого-то, — пробормотала и с теплом посмотрела на детей.
Поднявшись из-за стола, я направилась в сторону кухни. По дороге слегка коснулась плеча одной из помощниц, привлекая её внимание.
— Я ненадолго.
— Конечно, госпожа Адриана.
За окнами шумел летний город. На веранде о чём-то спорили наши драконы. Дети нетерпеливо ёрзали за столиком в ожидании дегустации. Это и есть счастье.