Страшный прапор. Долгая интересная прогулка Владимир Стрельников [xyz-ips snippet="Card"]Содержание книгиНа границе сна и яви распахивается перед читателем город, где магия плотно сплетена с обыденностью, а тайны прячутся за каждым углом. Здесь, в полумраке улиц полутрущоб, где сливаются архаика и футуризм, начинается путь героя — человека с непростым прошлым и неукротимой волей, ведомого куда-то далеко за пределы привычного. Главный персонаж — маг с именем, каким редко посчастливится услышать, чьи способности и опыт позволяют ему двигаться между мирами, не оставляя следов и не выдавая истинной сути. Его роль не столько в открытой битве, сколько в умении тонко чувствовать и управлять невидимыми нитями судьбы. В этом разгул берсерков и демонов, торговцев с брендами выживших эпох и детей мифов, он — хладнокровный стратег и скрытый наблюдатель. В начале «Страшного прапора. Долгой интересной прогулки» читатель оказывается в гуще событий, где обычный диалог с сержантом под прикрытием пиджинг-английского оборачивается знакомством с городским подземельем — зоной на грани мирового хаоса и законотворчества. Неожиданное открытие оружейного магазина на четвертом этаже, где хозяином оказывается джинн, кидает героя в ход мыслей о древних и современных силах, переплетающих реалии на перекрестке культур и цивилизаций. Здесь каждая пушка стала не просто орудием, но символом местного будто бы застывшего времени и тасманийской памяти. Однако этот мир не ограничивается рынками и патрулями. Автор проводит непрямую параллель между реальными и астральными обителями, шаг за шагом раскрывая перед нами пейзаж состояний — от ожесточённых внутренних сражений до тонких раздумий о сути магии как силы созидания и разрушения. На фоне противостояния между добром и злом главный герой не склоняется к радикальным методам, предпочитая разум и выверенную осторожность. Его демонята, свободно бродящие в астрале, тут не разрушители, а скорее своеобразные фильтры, очищающие мелкие неполадки и разносторонние угрозы. Неотъемлемой чертой повествования становится тонкое ощущение моста между эпохами. Таблички с британскими надписями на улицах под ногами героя напоминают о давно ушедших временах и силе артефактов, которые всё ещё хранят часть древнего могущества. Магия здесь тесно связана с материальным миром, неотделима от оружия, патронов и кобур, воспроизводя драматизм выбора между традициями и новыми возможностями. Главный герой — не просто путешественник, он — хранитель баланса, скрепляющий историю с настоящим. «Страшный прапор. Долгая интересная прогулка» — это не просто череда событий или описание приключений, а глубокое исследование человеческой сущности в мире, где прошлое не отпускает, а настоящее так же непредсказуемо, как чешуя дракона на ветру. Владимир Стрельников мастерски оборачивает устройство магического реализма в плетение интриг и размышлений, где каждая сцена наполнена оттенками тревоги и надежды. В финале перед нами предстает тот же непростой человек, который сдержан в словах, но многозначителен в поступках. Путь героя — путь не безвозвратных изменений, а бережного шлифования собственного «я» и окружающей действительности. В итоге никакого громкого триумфа нет, но стойкое ощущение, что именно в таком равновесии рождается настоящая сила — не в делах открытой войны, а в тихом, сложном искусстве жить между мирами. Остаться в этом хрупком пространстве между тенями и светом — значит принять роль хранителя, понять ценность каждого шага в долгой и интересной прогулке, которую предлагает Владимир Стрельников своим читателям. ==================== Пролог — Все, пока, Аким. — Карлыгаш улыбнулась, присела и обняла моих няшек, после чего выпрямилась и обняла меня. — Я не знаю, что у нас будет дальше, но учиться я к тебе приеду обязательно. В начале декабря у меня очередной отпуск, давай, устраивайся сам на новом месте и жди меня. Готовь койку, нары, просто матрас в угол кинь, но вызывать ветер ты меня научишь. Да и другому не против научиться. Знаешь, я считала себя сильным бойцом, в учебных схватках всегда была в числе лучших. И поняла, что я просто неопытная слабая девчонка. Мне это не понравилось. Если бы не ты и твой пацифик, меня бы не было. Сколько ты отбил? Заклятую пулю, и три заклинания? Этого на четырех меня хватило бы. — Карлыгаш помолчала. И потом продолжила. — Ты меня прости, что втянула нас в эту драку. С другой стороны, если бы не я и Оля, кто знает, что бы случилось. И спасибо, что отвез к Оле и Максу, я бы сама не решилась. Ну да, Карлыгаш уснула в номере прямо у меня на руках, и слазить с них не хотела категорически, даже с матерью и отцом разговаривала, сидя у меня в объятиях. Так и сидел до десяти часов дня около кровати, с девочкой в руках. И фамилиары рядышком. Я тоже сразу позвонил домой. Попал к отцу, сказал, что мы живы-здоровы, остальное не по телефону. Посоветовал быть внимательней, ну никак не помешает. Лучше пусть дома посидят выходные, у отца между сменами зазор, мать пусть отдохнет от работы. Хотя, она даже в воскресенье хоть на часок, но по больницам и госпиталям пробежится. Целитель — это не профессия, это призвание… или диагноз. Мама сама не решила еще. За время, что девчонка спала, я созвонился с ташкентским отделом КПК, и вызнал, где именно поместили Ольгу и Макса. Как я и думал, их, не мудрствую лукаво, расположили рядышком, в хирургии. Максу первичную чистку раны сделали, Ольге пока только продолжили курс целительства, там все непросто, пока только заживляют повреждения. Косметология начнется потом, и длиться будет долго, но обещают восстановить лицо девушке не хуже прежнего. И это здорово, Ольга красавица. Была и есть, сильная и смелая девочка. Силовики меня не трогали, значит, все более-менее нормально, иначе бы нашли способ контакта. На самый край через родителей, кто надо знает, что я мамсик и папсик. Но тишина, и это неплохо. Свозил проснувшуюся Карлыыгаш к Ольге, меня туда не пустили, но заведущая отделением поинтересовалась, не сын ли я своей мамы, и похвалила за «малое исцеление». Ну да, мамина модернизация, при сильных ожогах и обморожениях как первичная обработка самое то. Резко возрастает скорость восстановления тканей, блокируется дальнейший некроз, особенно нервных окончаний, купируются болевые ощущения. Ольге должно было быть жутко больно, а сейчас, как Карлыгаш рассказывала, даже улыбаться пытается. Только получается жутковато, губы сгорели. Ничего, для магини не мука, вперед наука. Выжила, остальное заживет. Злее будет, за битую двух не битых дают. Макс очнулся. Он офицер, мужик крепкий, держится. Оказалось, что он мореман, служит в Школе комендоров ташкентского ДОСААФ, готовит молодняк, операторов дронов. Судя по спокойствию, в госпитале он уже раньше бывал. За Ольгу волнуется, но она жива, и будет здорова. После больницы собрали мою девочку, упаковали купленные книги, и я отвез пташку в аэропорт. Плюнул на приличия, засветил где надо «корочки» КПК, и проводил на летное поле, прям до трапа «тушки». Нормально, никто не попрекнет этим, все мы люди. Карлыгаш скрылась за дверью самолета, стюардесса с трудом, но умело захлопнула тяжелую дверь, трап уехал, и мы с демонами пошли следом. Самолет ушел на ВПП, и взвыв турбинами, взлетел. До Алма-Аты час лета, там ее родители встретят. Особо не нервничаю, на душе беспокойства нет. Уже хорошо, чуйка в таких случаях вещь такая, серьезная. Около припаркованного автомобиля меня встретили два чекиста, и попросили поговорить. Сели в кафе неподалеку, за стоянкой автобусов. — Во-первых, спасибо от нас обоих. Мы ташкентские, у нас здесь семьи и друзья. Ты нас всех спас. Это не обсуждается, мы все твои должники. — немолодой полковник помолчал, и продолжил. — На моей памяти такое впервые, и прямо скажу, что делать, пока не знаю. Работаем по протоколу, а там как выйдет. — Так и надо. Не знаешь, что делать — делай шаг вперед. — Ну да, девиз айкидо. Японцы далеко не дурни в боевых искусствах, не зря наши спецшколы многое у них взяли. Хотя, как говорил Салават –абы, «лучший приемчик — это автомат Калашникова». Любил он калашматы в самых разных вариантах, меня этой любовью заразил. Купить парочку, что ли? Переделать под себя АКМС, и носить постоянно под скрытом? Хотя, тогда лучше «Печенега», и короб на спину на пятьсот патронов. С двух рук лупить злодеев очередями, а с двух резать заклами. Нормальное такое творчество. — Мы просто проинформировать. Да, вы были правы, на рунном поле создан аналог заклинания Деникина-Кутепова. И да, старик один из офицеров отряда 731. Одо Иэясу, майор Императорской армии, стал архимагом прямо под конец войны, начальник одной из лабораторий. Сволочь еще та, работал в направлении малифицистики и оммёдо. Лично заморил пятьдесят семь наших бойцов и командиров, полсотни анличан и американцев, несчитано китайцев и корейцев. Так и сказал — кто считает цыплят. Выжил при Маньчжурской операции, скрылся среди корейцев. Сумел перебраться в СССР, в Ташкент, с корейскими беженцами. Корейцы до жути боятся архимагов-оммёдзе, потому молчали. Шестьдесят лет молчали. Правда, знали про него очень немногие, но сам видел — сумел даже свой отряд создать, и звезду магов. Сейчас пытаемся понять, они под печатью принуждения были или добровольно. Если второе… — да уж, первое еще туда-сбда. Хуево, прямо скажем, но терпимо. А второй случай — это чудовищный прокол в системе безопасности. Среди наших магов пять предателей — это же пиздец! Маги всегда верны стране и народу, маги всегда на острие боя. Ладно, видно будет. Поживем — увидим, выживем — учтем. — Девочки из рунного поля живы, и просто напуганы. Детдомовские, похитили, воспитательницу убили и администратора. Сегодня бы хватились, но по их плану у нас бы сегодня не было. Мстить решил, самурай гребаный. Мол, стыдно за императора, за страну, самураи должны были сгореть в пламени ядерных бомб и заклятий, но не сдаваться. Шестьдесят лет готовил акцию, создал свой аналог заклинанию Деникина-Кутепова. Извини, подробности я сам не знаю, да и передать тебе не по чину. Решат, доведут. — полковник отпил уже остывшего кофе, и поинтересовался. — А английский спутник вы зачем сбили? ---------- Глава 1 — Мешался, нервировал. — Я пожал плечами. Надо же, шарахнул в небеса как в копеечку, свалил какой-то английский спутник. Ну да, та звездочка мне чем-то категорически не понравилась. — Показалось, что шпионил. Знаете, я тогда лупил во все, что казалось враждебным, не до сантиметнов было. — Судя по всему, вам не показалось. Заклинанием вы повредили управление спутники, он сошел с орбиты практически мгновенно, вертикально вниз. Рухнул в Китае, во Внутренней Монголии. Китайские товарищи уже нашли, и даже немного пошарили в потрохах, которых на удивление много сохранилось. Точно шпион, что наводит на странные рассуждения — если англичане наблюдали за точкой вероятной диверсии, то не они ее затеяли? Даже через третьи руки, островичане огромные мастера на это. Самое забавное — Иэясу в их международном розыске, как военный преступник. Впрочем, как и американском, китайском, индонезийском, монгольском. Вроде всех перечислил. Да, в нашем тоже был. Сейчас поет как соловей, раз уж месть не вышла, и группа разгромлена — не видит смысла тянуть. Только попросил заменить повешение на расстрел. — На кол его, осиновый. Чтобы сутками дох. — ну да, я добр. Салават-абы вообще бы посадил под клепсиду, на неделю-другую. А после выпустил бы. Он разок такое сделал, выпустил сумашедшего уже мага на улице вражеского города. Но про это я даже в мыслях точно не упоминаю. Нафиг-нафиг, политика дело мутное и дурнопахнущее. — Ну, сами знаете, у нас не принято. — развел руками полковник. Его молчаливый спутник просто скромно улыбнулся. Вот нет у меня сомнений, что эти товарищи со мной согласны, просто служба. — Так что еще раз вам спасибо, Аким Ефимович. Града наград не обещаем, дело секретное. Но получите, и щедро. — Щедрость дело хорошее. — кивнул я. Уже давно перестал стесняться, все равно состоится награждение непричастных и наказание невиновных. В любом случае. И при любом исходе. И хорошо, что у меня допуск «особая папка», не станут дергать с подписками. Просто принесут папочку, вежливо поросят оставить автограф, и все. Бывало уже. Насчет щедрости — да и ладно. Однозначно, мои спутники там тоже будут, потому как рапорт по команде я в любом случае подам, такие дела иначе не делаются. И как его правильно написать, я тоже знаю. Девчонкам и Максу обязательно что-нибудь да капнет, как и всем прискакавшим на помощь кавалеристам. Оперативно сработали, молодцы. Особенно патрульные, хотя физподготовочку бы им улучшить. Но тут пусть свами решают. Попрощались с чекистами почти друзьями, право слово. Но век бы их не видеть, опять же. Эти из какого-то отдела очень близко к верху, а таких стороной надо обходить. И вообще, хочу домой. Но только я уселся за баранку своего арендованного автомобиля, как зазвонил смартфон. И этот номер я краем глаза уже видел — мать Карлыгаш. А вот мне интересно, откуда у нее мой номер? Хотя, к ворожейке не ходи, из Алма-Атинского МАКа. И концов не найдешь, дело моё как мастера-оружейника многие видели, из секретного там только «для служебного пользования». А мама Карлыгаш — истинная арийская бестия. У моей девчонки бабушка одна русская, да. А дедушка один чистейший немчура, из тех, что попали нам в плен, да так в Союзе и остались после той, Великой войны. Второй, не Первой, хотя, может и такие еще встречаются, не интересовался. Так вот, этот дед немецкий барон. А бабушка потомок «Графа» Кузьмина. Революционера, одного из соратников Ленина и Кирова. Хотя из социал-революционеров. Так что семейка та еще. — Аннет Ивановна, здравствуйте. — вежливо поздоровался я, чем, похоже, чуть сбил с настроя мать моей девушки. Ну а что, технически сейчас Карлыгаш моя девушка. — Аким Ефимович? Здравствуйте. Вы встречались с моей дочерью? Голос красивый, но тоном пару айсбергов наморозить можно. — Так точно, мэм. — похулиганю малость, настроение такое. — Не смейте втягивать мою дочь в свои авантюры! — так, дамочка начала заводиться. — Есть, мэм! — Вы надо мною издеваетесь? — ух злющая стала. Кошмар. — Никак нет, мэм! Вот как так можно отключить телефон, что у меня полное впечатление, что шкаф на пол упал. Нервы надо беречь, себе и детям. А что, вдруг я ей зятем стану? Ладно, поехали. Изенька встала на задние лапы, оперлась на спинку моего сидения, дышит в ухо. Марк просто развалился и спит. Настоящий кот, всегда готов есть, спать, похулиганить. Ну и подраться не дурак. Тоже собрался. Мотель спокоен, люди отдыхают, и хвала богам. Тихо. Уже хорошо. На вокзале оставил машину на стоянке, и пошел на поезд. Его через полчаса на пути подадут, лучше немного с запасом подойти. А то займет место наглая бабка, попробуй ее потом выгони. Но все получилось нормально, просто продремали четыре часа, сейчас поезд несколько раз останавливался на довольно долго. В Бухару приехали за полночь. Но таксистов много, потому и до дома добрались спокойно. Около дома, к моему удивлению, увидел дэва. — Здравствуй, Рашид ад-Дин. — коротко поклонился. — Здравствуй, Аким ибн Ефим. Тебе просили передать, что очень благодарны. — и дэв исчез по-английски. Кто благодарен? Какая-то нежить, нелюдь, нечисть? Ну, не важно, если честно, благодарны и хвала богам. Хотя, иногда благодарность иных выливается в странные формы. Надо поосторожней в своих устных пожеланиях, хотя бы пару годов теперь. И я открыл калитку пропуская своих фамилиаров. Дом темный, только на веранде сидит отец, дымя париросиной. Порой он балует себя «Северной Пальмирой», но изредка. Надо ему сигар хороших купить, он их тоже под настроение любит подымить. — Привет, пап. Не спишь? — я бросил сумку на скамью, и уселся сам. Изенька и Марк исчезли в саду, нравится он им. Хотя, им больше персики нравятся, они сейчас вызревают и падают с деревьев. Вот и соревнуются, кто больше поймает. Марк, кстати, бессовестно поддается. А Изенька и довольна. — Привет. Чего серьезное случилась? — Отец немногословен, как всегда. Но он всегда смотрит в самую суть. — Да. Но именно это уже прошло. — рассказывать я не буду, да ему это не особо надо. Итак узнает, хотя, откуда, даже понятия не имею. Да и важно ли это? Для меня совершенно не важно. Хорошо сидеть рядом с отцом, молчать, пить крепкий чай. На востоке медленно розовела полоса. Скоро восход. ---------- Глава 2 Не спится вообще. Энергии с тех семнадцати человек мне хватит на неделю бодрствования, даже если буду сутками сгонять излишки в накопители. Чем, собственно, сейчас и занимаюсь, сижу, качаю энергию в накопитель своего байка. Залью до верху, поеду в бухарскую больницу «скорой помощи», там сегодня мама на дежурстве, она договорилась насчет того, что посливаю дурную силу в их накопители. Медики рады любой крохе энергии, их и моя с приличной чернотой устраивает, преобразователи в больницах стоят отличные. Залил «полные баки», принялся полировать дяньтянь, ну а точнее уселся медитировать. Подальше местечко выбрал в саду, чтобы наводками не попортить маме энергетику в заклинательном зале. Все-таки она у меня светлая. Кстати, у ней, как и у Карлыгаш, всего семь процентов некро, это очень мало. В человеке черноты обычно больше. Погоняв светлую и темную стороны по спиралям ядер, убедился, что второе магические у меня все больше стабилизируется. Это хорошо, это правильно. Надо работать и работать еще, но наличие двух ядер позволяет многое. Можно увеличить силу и направления обычных заклов, можно освоить новые, ранее не дающиеся. Вообще, если не бронзоветь, не останавливаться в тренировках и учебе, то развиваться можно до бесконечности. Другое дело, что каждый новый уровень требует кратно большей работы. Некоторым же вполне хватает того, чего достигли, и маги решают пускать время и энергию на другое. Семью, карьеру, да мало ли занятий для сильных и небедных людей. И да, амбиций у магов тоже хватает, и у всех они разные. Вульф наконец-таки решил меня почтить своим присутствием, рейнджер хренов. Мотается по Бухарской области в административных и географических границах региона. Мол, осваивает новую локацию. Да и пусть, главное, чтобы за границу области не высовывался, у него допуск на Бухарскую область и Кара-Калпакию. Да, у него гражданство Союза, но право перемещения по стране пока в ограниченных правах. Пять лет пройдет без залетов, сможет мотаться по всей стране. после чего, скорей всего, у меня его сманить и попытаются, демоны с их чудовищной живучестью пользуются весьма заслуженной популярностью среди тех же арктических экспедиций, например. Как и личи, у меня дед Орша в трех экспедициях на Северный полюс участвовал. Для него главное энергия, а уж линий Ветра, Воздуха и Воды в Арктике навалом, чем ближе к полюсу, тем больше. Но после поцапался с главным северянином Чилингаровым, и больше его не приглашают. От чего дед совершенно не страдает, у него занятий и дома хватает. Я заметил, что чем выше уровень знаний, тем больше хочется знать еще. — Как тебе в нашей стране? — поинтересовался я у своего разведчика, сейчас перекинувшегося во вполне себе обычного человека. Не человекоподобный, а полностью людской образ. Немолодой, крепкий седой мужик. Одежка немного сбоит, такое скорей в семнадцатом веке носили, но ему идет. — Неплохо. Постепенно развивающийся, гармоничный техно-магический мир. Если не мешать развитию, то через несколько веков вполне сможете выйти за пределы звездной системы. Да и по страницам иных миров пройтись сможете, рядом около дюжины малообитаемых найдется. Для вас главное самих себя не уничтожить в процессе развития. Это для любой цивилизации самое главное. Сильные демоны все долгожители. Этот, судя по всему, повидал многое. И знает тоже немало. Но вот только про свои знания они молчат. Уже хорошо то, что этот для нас, людей, благожелательно нейтрален. Демоны, как и люди, различны. Для некоторых люди корм, для некоторых молодая цивилизация. Так что пусть его, мне его служба помощником не помешает, ему же на какое-то время, для него незначительное, сгодится, и хорошо. Это для него незначительное, для нас, людей, это пара-тройка веков спокойно. Я бы так сидел и дальше, да мама позвонила. — Аким, немедленно ко мне! Снаряжение не забудь! — рявкнула мать. Значит, считает, что имеет полное право скомандовать, а не попросить или поскандалить. А потому я бегом махнул в комнату, стремительно снарядился для боя, прихватив даже частично готовый посох, и рванул на глайдере в неотложку. За мной, по земле, наводя немалый шорох, неслись мои демоны. Причем по скорости передвижения они мало моему глайдеру уступали, надеюсь аварий не будет. Бросил грайдер у входа в приемный покой, где меня ждала какая-то молоденькая медсестричка с картонкой с моим именем. Правильный подход, не надо никого искать. — За мной! — бросила медичка, и стремительно рванула внутрь по коридору. Я за ней, за мной Марк и Изенька, догнали, демоны. Проводница забежала на второй этаж, и привела в широкий холл, где на парящих носилках лежал без сознания какой-то мальчишка, около которого суетились рвачи и целители. Мать и Варвары Михайловна, ее подруга и тоже целительница первого уровня, держали на этом свете пацаненка. Ого, какая на нем тварь сидит! Я положил посох на пол, под охрану фамилиаров, еще попробует кто поднять, а тот у меня строго на хозяина настроен. Снял баул с приспособами, вытащил тканевую скрутку с различными иглами из всевозможных материалов. Вытащил титановые, довольно сложной конструкции. Взял из футляна ланцет. Аккуратно отодвинул маму, и ухватил пальцами левых рук страшноватую на вид дрянь. Какая-то футуристичевкая тварь, похожая на древнего насекомыша. Лапки твари уходили в грудь пацана, и похоже, пытались разрушить сердечко мальчишки. Ухватив холодную, едва не сводящую судорогой тварь, я аккуратно приподнял ее и одновременно пробил двумя иглами. Глубоко пробил, пронзив и грудь пацана, даже сердце задел. Ничего, тут две целительница его держат, вытащат. А я аккуратно взрезал ланцетом мальчишке грудь, и потащил тварь, которая успела сформировать внутри груди мальчишки второй контур. Еще немного, и она обвила бы сердечко пацана, и сожрала бы его. И тогда бы все усилия целителей были бы бесполезны. Но сейчас титан игл парализовал ее, и убивает постепенно. Мало что может убить эту химеру, только титан, базальт и александрит. Каменных игл у меня в наборе хватает, а именно таких нет, надо бы завести. С другой стороны, базальт и александрит хоть и прочные, но хрупкие, и укрепить их, усилить стойкость на излом сложно. Но все равно, надо завести. — Так, вытащил. Работай, мам, тёть Варя. — Я аккуратно, спиной отступил от носилок, позволяя целителям заняться своими делами. А сам попросил у той же девчонки какую-нибудь ёмкость с формалином, а лучше со спиртом девяносто шести процентным. Изоприловый вполне пойдет, у медиков такой на дезинфекцию инструмента идет. Девчонка метнулась куда-то в компании еще двух таких же, и через пять минут притащили здоровенную, пятилитровую банку из-под болгарских «глобусовских» закруток, и три фляги со спиртом по полтора литра. Ну да, изоприловый, почти сто процентов. Годится. Нежно опускаю тварюшку в банку вместе с иглами заклинанием, другим заклом удлиняю концы игл и застраиваю их, превращяя в стоечки. Все, химера в банке зафиксирована, и девочки по стенкам заливают спиртяшку. Залили по маковку, беру со стола пластырь, наклеиваю его и маркером пишу название твари. «Kuollut leski». — прочитала моя встречающая, кося глазом на носилки с мальчишкой, что унесли куда-то по коридору. Ну да, стабилизировали состояние, сейчас в нормальную операционную везут. Сердечко у мальчишки и тварюга повредила, и я зацепил, когда химеру убирал. Да и грудь мальчишке вскрыл самым варварским способом, ладно мама и тётя Варвара сразу кровеносные сосуда закупорили, иначе тут все в кровищи было бы. — Это что, Акимушка? — ткнула в банку подошедшая главврач больница, Тамара Игоревна Набиулина. Она меня знает с титечного возраста, как, впрочем, и большинство врачей и целителей Бухары. Ну да, такой у меня здесь круг знакомых — маги, врачи, работники аэропорта. — Боевая химера, «Kuollut leski». ' Мёртвая вдова', если перевести с финского. Разработка Матти. Микииянена, финского эсэра. Во время революции пятого года у него по приказу финского генерал-губернатора запытали детей, пытаясь выбить из жены информацию, где скрываются боевики отряда. Там нехорошая история с двух сторон, царские жандарму повесили мужчин одного хутора, в отместку этих жандармов живьем сожгли, из супруги этого эсэра все-таки узнали, где скрывается отряд и уничтожили его, ушел только Микииянен, его жена сошла с ума и умерла от сердечного приступа. Эсэр был талантливый химеролог, да еще и демонолог в придачу.призвал Тварь Бездны жертвоприношением, получил знание, создал химер. Натравил на детей губернатора, уморил всех, почти взрослого сына и дочь-трехлетку. После чего сдался властям, и попросил сжечь его на аутодафе. Мол, огонь очищает. И передал властям способ абсолютной защиты, набор рун. И да, Тамара Игоревна, вы же в Союзе каждому младенчику на третий месяц эти комплексные руны наносите, там есть защита от этой твари, как такое могло случиться, что мальчишку так зацепило? — Это сын губернатора Исфахана, приехали посмотреть на город предка. — слева нарисовался незаметный такой дядечка. Незнакомый, ну так все же Бухара город немаленький, всех узнать сложновато. — Спасибо вам, огромное. Не могли бы вы еще что-нибудь уточник по этой химере? — Да пожалуйста. Каждая такая тварь программируется на конкретного ребенка. Ну, обычный сглаз по вещи или плоти. То есть это была атака именно на этого мальчишку, и никак иначе. — В армии учат многому, далеко не каждый специалист в нашей стране помнит эту химеру. Но за пределами встречается, знания утекли при эмиграции белогвардейцев и прочих дворян и купчин. Кто-то слил немало информации, которую не стоило давать в нехорошие руки. Слили бритишам, что забавно. Именно потому каждый житель Союза от этой дряни застрахован еще в нежном титечном возрасте. Да, кстати, попытка диверсии в Ташкенте, атака на сына влиятельного иностранца здесь. Раз случайность — два уже закономерность. Больше чем уверен, где-то есть еще попытки. Кто-то пытается качать страну. Больше чем уверен, есть и успешные попытки. И это не есть хорошо. ---------- Глава 3 Сижу в автосервисе, пью кофе и жую горячую лепешку с маслом. Мои демонята все-таки спровоцировали три аварии, хорошо, что хоть без травм и жертв. Ну, по городу у нас особо не погоняешь, гайцы отберут права мгновенно. Но железо помяли основательно, и стекла побили. Исфаханский губер, вальяжный такой грузный дядька годов под семьдесят, оплатил всем пострадавшим ремонт, ну и я тут тоже, помогаю восстанавливать. Заодно договорился об использовании накопителей при ремонте своего доджа-три четверти, и армейского харлея. Три дня помогал с битыми тачками, заодно их изрядно подновили, губер ведь просто отсыпал денег в сервис, не разбираясь и чинясь, на эти деньги реально обновить тачки можно. Ну, впрочем, люди основательно испугались и попсиховали, так что компенсация. Я с местными мастерами до этого был не знаком, оказались отменные мастера, знатоки своего дела. Сразу спелись, приятно работать в такой компании. Сейчас забрали последнюю из битых машин, хозяин все охал от восхищения. Ну, практически до заводского состояния обновили, как новенькая Лада стала. — Ну как, когда начнем с Доджем? — отставляя кружку в сторону, поинтересовался Славка, парень двадцати шести годов, рукастый жестянщик. Чутье у парня по железу фантастическое, пусть и силенок маловато. Из училища выпустился стажером, отработал обязаловку на Севере, ремонтируя буровую технику, и вернулся домой. Сейчас один из совладельцев сервиса, нэпман, так сказать. С такими нэпманами у меня ну просто полное понимание, сам такой же. Работаем своими руками и своей головой. На собственном оборудовании, своим инструментом. За такое и деньги брать не стыдно. — Завтра и начнем. — основной пайщик, Михалыч, дед Славки, вытер руки ветошью, и бросил ее в стальной ящик. — А пока, Аким, может глянешь? Сегодня утром привезли со стоянки ГАИ, побились на союзной трассе основательно мотоциклистки-туристки в том месяце. Три насмерть, одна в коме, но вроде как откачают. Дурные девки, ой дурные. Соплюшки малолетние. Разве можно под две сотни лететь не на гоночном корте? Мажорки московские, глупенькие, думали, мамы-папы и с того света вытащат. У тебя руки верные, и с железом на «ты», кроме тебя там разве в переплавку. — Угу, а тачки жалко. Новенькие «Кавасаки» и «Хонды» для шоссейных гонок. И шведская «Хускварна», даже не думал, что северяне такую тачку могут сделать. — Славик тоже кивнул. Для него мотоциклы больше жаль, чем мажористых дурёх, похоже. Хотя, мажоров никто не любит, даже сами мажоры. Такова жизнь. — Ну, пошли. Поглядим. — я допил кофе, и встал. Почему бы и не посмотреть. Сто пудов, мотоциклы купили по цене лома, плюс чуть погрели лапу гайцам. Это как раз нормально, нэпманы попытаются заработать, гайцам меньше проблем с утилизацией. А то в Бекабад вези, сдавай, сплошь морока. — Да уж… — в этих перекореженных кусках железа стройные и подтянутые силуэты гоночных мотоциклов узнать было невозможно. — Во что они влепились? И где это было? — Да в полусотне километров отсюда, в сторону Волгограда. На союзной трассе там пустынный участок, чистый. Одна скала в полусотне метров от поворота, вот в нее и влетели. Пьяненькие были, в крови превышение промилле, дело закрыли и с концами. Тела и живая уже в Москве, у родителей. — Михалыч держит руку на пульсе. Все, что связано с авто и мототранспортом, в округе в полста километров он знает. Живет с этого, что поделать. — Покажешь потом на карте, хорошо? — Зацепило меня это, что участок чистый. Да, девчонки вдатые, но на аппаратах, на всех, стояли артефакты определения препятствий. Сейчас мертвые, потому как хрупкие, и такого столкновения не пережили. Но они за километр должны были вопить в наушники шлема. Ладно, пока посмотрю железяки, тем более что… тем более, что к паре остовов, по-другому не скажешь, привязались духи, остаточные эманации девчонок. Тени душ, по-другому. Ментовские некросы на такое внимание не обращают, в переплавку, и там сгорит. Огонь великий очиститель, так и есть. А мне такое интересно. В общем, договорился, я себе забираю под восстановление остовы, а мужикам восстанавливаю как раз артефакты обнаружения препятствий. Они стоят весьма недешево, прямо скажем, но и мотоциклы были до катастрофы дорогие. Из них можно наковырять всяких деталей, при разборке-разделке. Михалыч возиться не хочет, он суеверен. С железом, на которое пролилась кровь, смотрит с немалой опаской. Хотя, в последнее время такого развелось немало. Много стало автомобилей, буквально рывком. Когда я уходил в армию, в стране было двадцать три, что ли, миллиона авто. Сейчас — сто тридцать. Почти как в Штатах, там двести с лишним. По половине авто на человека, включая детей. В нас выходит почти так. В Китае машин больше количественно, но на человека выходит одна пятая автомобиля. Ну, по полтора миллиарда итак выходит всего навсего триста миллионов машин. Резкий скачек количества автомобилей привел к такому же резкому скачку аварийности. Сейчас она снизилась, в лет семь назад была около тридцати тысяч погибших в год. Причем погибших в основном из-за человеческого фактора. Излишне крутые нэпманы, пьяные селяне или горожане, неумелые новички на сложной дороге. Судя по всему, это надо было пережить и суметь исправить. Сейчас ситуевина на дорогах много лучше, но все равно, дороги забирают плату кровью. И опять же, из-за дураков. И эти девочки прекрасно вписываются в эту толпу не самых умных водятлов. Но свербит чего-то. Потому звоню Юхаю, рассказываю ему про подозрение. Тот хмыкнул, но к сведению принял. И пообещал прислать стажера к вечеру. Ну а что, такие вещи надо проверять ночью. — Дядь Аким, а для чего тебе битое железо? Не, я понимаю, что ты его сможешь восстановить, но оно же в хлам, пока разберешься, куча времени пройдет. А оно у тебя стоит столько, что ты шабашками просто по мелочи себе на три-четыре таких байка новенький, в заводских ящиках заработаешь? — Славка не зря нэпман, зрит в корень. — В этих двух зацепились духи девчонок. Не души, те ушли, а остаточные эманации. Чуть подшаманить, подселить или таких же, или слабенькие духи ветра, например, и можно их использовать как основу управляющего модуля для гравибайка. Глайдер без псевдоразумного центра строить бесполезно, это не скайрайдер и не ковер-самолет. — О. — похоже, паренёк завис. А потом с неожиданным энтузиазмом попросил. — А мне поможешь сделать глайдер? У меня дерево уже есть, пошли покажу. — И потащил меня в дальний гараж. Тот был забит всяким хламом, которого в любом автохозяйстве копится годами до черта. И выкинуть жалко, может пригодиться, и вот совершенно не требуется в данный момент времени. И этот момент тянется годами, а эта хрень лежит на полке и покрывается слоем пыли. — Вот, смотри, дядь Аким. — мой новый неродной племянничек с натугой выволок из дальнего угла здоровенную, опаленную молнией корягу. Ну да, чувствуется сила Перуна, реально есть. — Из этой можно. Саксаул? Где такой здоровенный рос? И как пилил, у них же древесина как стальная. — я провел руками по корявому стволу и погляжел на идеально ровный срез. В принципе, вполне можно основу для глайдера сработать. — Тут километрах в полусотне, гоняли с пацанами на питбайках по пустыне. Смотрю, еще дымиться. Ну, и спилил, точней… — тут паренек замялся. Но продолжил. — У меня есть старый «пробойник», дед с войны привёз. Порой вожу с собой в пустыню, на шашлыки дрова рубим. — «Пробойник»? Ты бы поосторожней с ним, тем более со старым. Хотя, знаешь, покажи. Если нормальный, то оставишь, если коррозия контура пошла, то сдашь в ментуру. Не стоит шутить с подобным. «Пробойник» это противотанковый артефакт. Оружие последнего шанса, для хотя бы слабого одаренного если свести фокус, то не расстоянии в пять метров пробьет броню толщиной сто тридцать миллиметров. Тем, кто за броней, не поздоровится, убьет резким повышением давления. Примерно как кумулятивный снаряд. Но танки обычно сами по себе не ходят, потому эта штука и считается самоубийственной. Но уж лучше так, чем никак, тут не спорю. Но артефакт капризный, со временем управляющий контур идет в разнос, и оторвать руки пользователю может запросто. Да и у простых гражданских такая штука радости у властей не вызывает. Осталось их на местах боев в Европах множество, пошли по рукам, хорошо хоть без способностей к магии управлять им невозможно. Зато им можно рубить деревья на дров, например. Расфокусированный ударный луч срубает толстенное дерево одним ударом. И понятно, чего парень замялся. Саксаул краснокнижный считается, хотя его дохренища. Наверное, на шашлыки рубят как раз саксаулины, его угли плавя дает ровное, жаркое. Но я не егерь, пусть его лесники ловят. — Хорошо. А ты долго его будешь делать, дядь Аким? И сколько мне это будет стоить? — Славка метнулся дальше, погремел железом и притащил артефакт. Ну, да, старый уже. Сестросецкого оружейного завода. Но сделан качественно, управляющий контур в идеальном порядке. Послужит еще. — Ну, раз триста-четыреста еще использовать можно. Но столько лучше не надо, после пары сотен снова тащи на проверку. И Слав, делать будешь ты. Пойдешь к Артамоновым, договоришься, они тебе помогут обработать дерево. Вместе сгоняем на штрафстоянку. Наверно, лучше в Ташкент, там хлама битого больше. Найдем тебе битый байк, подберем духов и сделаем вместе контур управления, кристалл контура. Ну а остальное будешь делать сам. Я тебе помогу с чертежами и расчетами, и буду учить строить артефакты. Ты парень умный, упертый, получится. Заключишь со мной краткий ученический контракт, и твой глайдер будет его шедевром. Сделаем, получишь младшего подмастерье артефактора. Понял? — я прихлопнул растерявшегося парня, тот сел на задницу. Хм, да, аккуратней с людями надо, аккуратнее. Ближе к темноте к сервису подлетел ковер-самолет с одним из тех пареньков-стажеров, что были с Юхаем, когда мы призрака провожали. — Зыков, верно? Имя и позывной есть? — я подошел к байку, и уселся на стоящий как литой аппарат. Все-таки у меня исключительно удачный комплекс гироскоп-антиграв получился, я же почти двести кил вешу. Карлыгаш смеялась, что кроме как щекоткой не подвинешь. Меня обычно и щекоткой не проймешь, а у нее получается. — Папа с мамой Ильей назвали, позывной пока не заслужил, пока просто стажёр. — Паренек пожал плечами. — Ничего, бывает. — я кивнул. Вытащил из седельного хольстера Булаву, погладил и брал за спину. Привезли позавчера, наконец-то. Пришлось звонить и напоминать, бюрократы хреновы. Делай для них подвиги. Но зато посох привел в частично рабочий вариант, потому тоже вожу с собой, креплю вертикально сзади, как копье у монгольских всадников. Взял с рулевой вилки и надел шлем. — На рации держи третий канал, идем вдоль трассы, на двадцати метрах и держим скорость сорок километров час. Погнали. И мы полетели вдоль трассы. Уже стемнело, Илья ориентировался на бортовые огни глайдера, по трассе шли фуры, мощными фарами разгоняя тьму перед собой. Красные габариты у машин с правой стороны трассы уходили вперед, и исчезали за холмами. Ну а мы неторопливо, ибо еще не хватало мне сверзившегося в темноте с ковра стажёра, рулили к той самой скале. Мда, вот и скала. И тут не парой-тройкой смертей веет, а гораздо больше. — Что скажешь, Илья? — повернулся я к стажеру. — Оcuir loreat! — надо же, какой понятливый молодой человек. И чего Юхай их бездельниками обзывает? Парень молча провернулся вокруг своей оси, держа стандартный жезл как указательную палочку. — Там есть отклик! — Ну, есть. А что дальше? — поинтересовался я. Парень нахмурился, потом засиял. Вытащил радийку, и вопросительно посмотрел на меня. — Почти правильно. Но далековато, скорее всего не добьет. Мобильной связи тоже нет. Поэтому давай, медитируй, и выходи в астрал. Шар тебе в помощь. — для работы за городом всегда берут хрустальные шары. Ну, или бриллиантовые сферы, как у меня в байке вмонтирована, если есть у кого. Сфера компактнее и много мощнее. Илья сначала попробовал дозвониться с мобилы, но смарт не взял, связи реально нет. Скорей бы пять джи запускали со спутников, тогда по всей планете без проблем свяжемся. Но до этого еще лет десять как минимум, мне так объяснили знающие дяди. Парень вытащил из кофра в багажном отделении ковра шар, установил треногу и положил на нее шар, расположился поудобней на земле, и уселся в позу сукхасана, и какое-то время молча сидел. Забавно вот так наблюдать за новичками, такие сосредоточенные, брови хмурят, губами шевелят. Наконец Илья встал, и повернулся ко мне. — Я доложил дежурному. Велели выставить предупредительные знаки вдоль дороги на расстоянии в километр туда и обратно, установить маячок и возвращаться. — Ну так делай. — Я уселся на теплый еще камень, и посмотрел на звездное небо. Красиво, все-таки. — И всё? — явно удивился парень. — А ты жаждешь подвигов? Запомни, на твою жизнь их хватит с избытком. Самое хреновое, что они случаются внезапно. Потому, давай, ставь знаки вдоль трассы, маячок здесь, и погнали обратно. А то я не ужинал. ---------- Интерлюдия первая — Нет, Роман Александрович, к нашему счастью, в данном случае мы молодцы. Вы даже представить себе не можете, какие мы молодцы. Власов наш сотрудник, капитан третьего ранга наш офицер, девушки тоже наши маги, и только Жапарова из соседнего региона. То есть мы предотвратили страшнейший теракт в истории Советского Союза. Успехи наших подчиненных есть наши успехи. — немолодой маг усмехнулся, и налил себе холодной минералки. Главный маг Узбекистана был стар, мудр и опытен в придворных еще интригах. Начав свой путь в магическом искусстве на бастионах Севастополя, Прохор Прохорович Силантьев прошел пусть от рядового пехотинца до мага-инструктора, или как еще называли магов высшей категории в СССР, мага-наставника. Один из собеседников, генерал-полковник Казанцев Иван Григорьевич, был служака опытный, но опыта практического царедворства не имел. Зато имел немалый опыт службы в вооруженных силах Союза, от курсанта заштатного пехотного Хабаровского Училища и до командующего немалым военным округом. Сейчас он встал, и подошел к панорамному окну. Второй, к кому обращался главный маг, был Председатель Горисполкома. Назначен недавно, опыт управления огромным городом у него впервые, потому сильно нервничает. Взлетел высоко, падать будет больно. Сидели собеседники в Штабе ТуркВО, по адресу проспект Максима Горького, дом сто. Здание относительно молодое, брежневский бетонный стиль, да еще хорошо отремонтированное. Не капитально, а именно хорошо. Да, пластиковые окна это здорово, но грамотный ремонт добротнейших буковых лучше. По крайней мере, бук не боится перепада температур. Да и нравится он командующему намного больше. — Как деревья разрослись. Двадцать лет назад были поменьше. — обратил внимание генерал. — Да, время идет, Иван Григорьевич. Третий день пошел с момента инцидента. Завтра чекисты официально опросят Власова и Жапарову, по месту проживания. Причем опросят вежливо, Председатель КГБ это особенно подчеркнул. С японским колдуном все ясно, контрразведка вывернула его до внутренней стороны селезенки. Власов его ломал страшно, источники перекорежены, места переломов срастаться не желают, даже в черепе трещины. Это же надо, расколоть череп старейшему магу Японии! Каков красавчик наш Власов. Там и ездит Иеясу зафиксированный на каталке. Переживает, что предстанет перед Аматерасу в неприличном виде. — довольно усмехнулся старый маг, в своей простой косоворотке и мягких сапожках похожий на доброго деревенского дедушку. — Да, Власов молодец. Не зря боевой маг. Но вот как его наградить? Я хотел представить его ко второй Октябрьской революции, не дали. Максимум Знак Почета. Нет, не спорю, награда достойнейшая, но парень спас город! — зло прихлопнул рукой по столу Председатель Горсиполкома. — Не стоит бежать впереди паровоза. — улыбнулся маг, и покрутил в пальцах Старую Клюку, один из совершеннейших посохов для творения сельскохозяйственных заклинаний. Именно благодаря этому посоху и его владельцу Голодная Степь постепенно уменьшается в площади, как шагреневая кожа. — Аким молод, у нас еще будет повод наградить его в том числе, и этим достойнейшим орденом еще раз. А пока и Знак Почета в тему. Тут другое дело. Вы сделайте всех участников этого действа почетными гражданами Ташкента. И выдайте им новомодные квартиры-дюплексы, недавно дюжину домов ведь в Сергилях сдали. Прекраснейшие дома, великолепное место, просто чудесный вид. Вы поверьте, этой награде они обрадуются не меньше орденов. — Ну еще бы, двести квадратных метров. — усмехнулся генерал. — А с Власовым мы провернем один хитрый трюк. На той неделе, еще до этого, я утвердил решение военного коммисариата о призыве Власова на трехдневные учебные сборы, и подписал присвоение звания «войсковой старшина». Сами знаете, магу первого уровня, призванному в строй, это присваивается автоматически. Но тут такое дело. Власов убил старшего демона. А это значит что? — Архимаг, безусловно. — Кивнул Силантьев. — Продолжайте, Иван Григорьевич. — Тогда прсвоить класс мастера-мага Власову не позволили из Москвы. Он в юные годы сломал пару челюстей и выбил десяток зубов некоторым товарищам, что сейчас носят новенькие генеральские звёзды, и их родителям это до сих пор не нравится. Они списали убийство демона на старшего мага группы, несомненно, очень сильного мага, и тяжело ранившего демона. Но демон убил его. И демона убил Власов. Это решили, что неочевидно. Но сейчас и здесь, товарищ Власов победил архимага. Во всех розыскных листах японец числится архимагом, опровергнуть это невозможно. Правда, чтобы стать гражданским магом-инструктором, этого маловато, у вас очень сложный путь наставничества. Ваше звание потому и очень почетно в остальном мире, что оно несомненно показывает превосходство советского подхода к обучению магов. Потому я сделаю новый ход конем. Через полгода, ближе к маю, снова призовем Власова на кратковременные курсы. Все-таки прыжок от старшего прапорщика до войскового старшины слишком широкий, Власову просто необходимо дать хотя бы первоначальный толчок в сторону познания глубин тактики, логистики, и вообще, воинского искусства управления большими соединениями. Недельки две для этого будет достаточно, заодно наберем в группу достойных товарищей из инженеров и чиновников. Подучить их всех этому совершенно не помешает. Учитывая, что Власов снова в рядах, своей волей и своим правом присвою ему классификацию мастера-мага. Никто не сможет оспорить, Власов победил Иэясу в прямом и личном бою. И да, вы зря переживает из-за орденов. Власову светят Военно-морской крест от США, и медаль Дружбы от КНР. Они за этого черта награды обещали еще в пятидесятые, и эти обещания до сих пор действенны. Да, на казнь Иэясу приедут послы семи государств, чтобы в ней удостовериться. — Никогда такого не было, и вот опять. — усмехнулся старый маг, и чуть пристукнул Старой Клюкой. — Сколько веревочке не виться, а конец будет. Повиснет эта нелюдь, коротко и высоко. ---------- Глава 4 На выходные мы с отцом и мамой сгоняли в Нукус, родители глянули мой дюплекс. Надо сказать, что он им очень понравился. — Надо же, а почему у нас в Бухаре такие не строят? — возмутилась мама, глядя на Аму-Дарью с высоты восьмого этажа. Там у меня лоджия, размером три на восемь метров. На лоджию можно выйти из двух комнат, спальни и детской, ну, или гостевой, тут уж как пойдет. Плюс еще пара комнат поменьше, с другой стороны лестницы. На первом же этаже огромная гостиная и кухня с прихожей. Две совмещенных ванных комнаты и туалета, на каждом этаже по комплекту. Прекрасная квартира, надо сказать. — Рахим сказал, что через десять лет переведут в городской фонд, то есть, фактически, станет моей. — ну да, договор бессрочной аренды, он такой. Можно будет и выкупить, по остаточной стоимости, процентов за шестьдесят цены. Но десять годов квартирка ведомственная. — И да, такие квартиры строят, в новом микрорайоне с другой стороны города. Просто ты там не бывала. — Да? Может быть, может быть. — мама снова облокотилась на подоконник. Отец молчаливо дымил «гаванной», развлекая себя анимацией из дымных колец. — Папа, а почему ты на повышение уровня не подаешь? Ведь реально у тебя никак не меньше первого? — вот ни разу мне раньше этот вопрос в голову не приходил. — Потому что я хочу быть с твоей мамой. Воздушник третьего уровня спокойно служит на одном месте десятилетиями, лишь бы начальство довольно было. Воздушника второго уровня уже начнут таскать по стране. Первого уровня — кидать в узкие места. Не хочу. Зарплата меня вполне устраивает, даже слишком устраивает. Мама ваша рядом. А она никуда из Бухары не поедет, разве в короткие командировки. Так что все нормально. Я напутешествовался по молодости, больше не хочу. — у отца есть некоторый пробел в известной мне биографии, про который он и мама молчат наглухо. Ну и ладно, меньше знаем — крепче спим. — Аким, ты рассказывал про парня, которого хочешь взять в помощники? Надо заехать, забрать его к нам в Бухару. Во-первых, если парень стоящий, то Мария его постарается прикормить и забрать, я ее натуру кулацкую знаю уже лет сорок пять. Во-вторых, я посмотрю его здоровье, лихая юность обычно способствует накоплению всяческих болячек. В-третьих, вам пора готовиться к службе. Будешь натаскивать его именно под себя, как в свое время Салават натаскивал тебя. Да, тогда по сравнению с наставником ты был наглым и малоумелым юнцом, а с Кириллом вы ровесники, но готовить помощника тебе все равно надо. Ну, если не раздумал. Поживет у нас, во флигеле. Места хватает, не стеснит. Давай-давай, а то останешься без помощника, не забывай, магов в стране мало. Ну да, магов мало. Нет, наука говорит, что каждый человек может стать магом, но! Если потратит определенное количество усилий и приложит огромное упорство и желание. Творить чудеса желают многие, но реально пахать ради их обретения мало кто готов. Я знаю десяток прапоров и мичманов, что развили себя с нулевой отметки, до стажера в основном. Но у парней была МЕЧТА, именно так, все с большой буквы. Не думаю, что на гражданке больше. Вообще, сведения о количестве магов, как и о количестве магов каждой категории уже идет под секретными грифами. Не, все засекретить невозможно, потому как количество училищ, техникумов и институтов-универов известно, в ВУЗах учатся иностранные студенты, приезжают всяческие делегации, спортивные, по обмену опытом, и так далее. Существует военное сотрудничество, международные магические комиссии, совместные научные проекты и все больше страны узнают друг о друге через всемирную паутину связи. Но конкретика засекречена. Впрочем, так везде. Но примерно, магов в стране около миллиона. При этом учащихся училищ и студентов ВУЗов примерно треть. Из оставшейся части половина стажеры, тысяч сто магов третьего уровня, первый уровень ну десять-двадцать тысяч, и человек сто, вряд ли больше, магов-наставников. Учитывая, что армия, флот, МЧС и прочие силовики забирают примерно треть, причем стараются выбрать магов посильнее, на гражданке всегда и везде категорически не хватает опытных волшебников. Как говорил Сталин, кадры решают все. Нет, есть еще ведьмы, оборотни, но и они достаточно малочисленны, хоть и встроены в общество. Так что мама права. И да, она вдвойне права, потому как товарищ Капитонава была очень недовольна тем, что Кирилла пришлось выдать. Самому здоровяку это было малость индифферентно, он был готов к любой движухе за наш счет. — Так, молодой человек. У ну ка, медленно повернитесь вокруг себя. — Мама успела поцапаться и помириться с Капитоновой, перецеловаться с половиной МАКовских дам, построить трёх стажёров, запугать бухгалтера. Но все это время она хоть в полглаза, но наблюдала за моим подчиненным. — Давайте-давайте, не стесняйтесь. В руке мамы появилась волшебная палочка. Старая, ухоженная, из темно-красного вишневого дерева. Палочка реально старая, ей годов триста, мама купила ее по случаю в комиссионной лавке в Варшаве. Оказалось, идеально подходит для сложных случаев диагностики. — Молодой человек, я должна сказать, что вы полны загадок. Вы знаете, что вы латентный оборотень? Я не могу разобрать, то ли барсук, то ли медоед. Хотя, если судить по вашему характеру, то сто процентов барсук. Домовитый, надежный, любите землю. Драться не любите, но умеете. — надо сказать, что мама моя удивлять умеет. Хотя, если в парне не признали мага, то и оборотня совершенно спокойно могли пропустить. Надо же. Латентные оборотни не сказать, чтобы большая проблема. Редки, это первое, и чем старше, тем сложнее совершить оборот, это второе. Хотя, никто никогда не знает, когда он может произойти. — Так, мам, уверена? — Я похлопал удивленного подчиненного по плечу, и повернулся к матери. Капитонова, надо признать, удивлена не меньше. И прилично раздосадована, потому как оборотней с выраженным магическим даром немного. Не то, чтобы оборотни-маги были сильней или как-то еще превосходили людей. Нет, просто у перевертыша в обороте исключительное чутьё, чем пользуются во многих специальностях. Та же милиция была бы здорово благодарна, но тут мимо. Кирилл точно в МВД служить не пойдет. — Да. Второе-третье поколение, но возможность оборота еще осталась. Придется вам, молодой человек, пропить курс специальных зелий, и пройти обучение. У нас в Бухаре оборотней-барсуков нет, есть волки, медведи и лисы. Договоримся, найдем учителя. — раз мама завелась, то все, тушите свет. Моя квартира ей понравилась, мама довольна, и готова облагодетельствовать весь мир в общем и отдельно взятого оборотня в частности. Пришлось чуть побегать. Закрепили комнату за Кириллом, оформили его у меня ученичество, оформили моим помощником, выписали командировочное предписание, так как он уже работает, суточные и прожиточные, сбегал в разрешительный отдел, так как Кирилл маг-стажёр, то все права на коротко- и длинноствольное оружие у него соответствуют законам региона. Ну, я тут и думать особо не буду, маузер ему и манлихер из пистолетов. У меня их куча. Что еще захочет, то уж пусть сам покупает. Да, покажу ему свой ланкастер, может быть и понравится. Да и надо начать с ним над жезлом работать. Самое лучшее, это делать под себя. Очень редко, когда сильный жезл может достаться случайно. Обычно их приходится скрупулезно подбирать, и потом еще настраивать под каждую конкретную личность. Впрочем, моему помогале это все впереди, он только в начале пути. Надо же, Клаузен. Не сказать, чтобы частая фамилия, то ли немецкая, то ли шведская. Не важно, в принципе. Ладно, домой пора. Летели мы на самолете Аэрофлота, так что мои демоны всей толпой сидели дома. И здорово удивились, когда я им представил Кирилла, как своего помощника. Точней, Вульфу было абсолютно по барабану, а вот Изенька и Марк удивились. Но обрадовались, они у меня за любой движ, лишь бы пожрать. А утром меня выдернули на птицефабрику номер пять. Рашидов позвонил, предупредил, и вот я еду на китайском микроавтобусе. На руках недовольная тряской Изенька, Марк сидит на плечах у Кирилла, потому как внезапно оказалось, что мой помощник любит кошек. Ну, и котов тоже, даже если они демоны. Собак не любит в любом виде, плохие воспоминания. Изя этого ему пока не простила, фырчит в его сторону, а Марка считает предателем, и демонстративно игнорирует. — Понимаешь, Аким, индюшата как с ума сошли. Все было хорошо, а тут бах, и того и гляди разнесут клетки. Мы в пожарную систему успокаивающего зелья закачали, и разбрызгали, но так часто не сделаешь. Погляди, а? Ты же химеролог, да еще первоклассный, наша в отпуске, уехала на побережье Мраморного моря. — Ахмед, мой ровесник, был зол, взъерошен и хотел спать. Потому за баранку его я не пустил, крутил руля Вульф, перекинувшийся человеком. Проблема была в индюшатах новой модификации. Фактически, скрестили ежа с ужом… нет, не так. Смешали индюшачьи гены с генами какого-то динозавра, чтобы резко увеличить размеры. Спрашивается, нахрена, когда те же страусы у нас вполне себя нормально чувствуют? Скорость роста, индюшка-динозавр набирает сорок килограмм за полгода. Экономическая выгода проекта зашкаливает, тем более, что сейчас нет никаких проблем с кормами. В Средиземном море наши устроили несколько крупных морских ферм по выращиванию водорослей, а в Индийском океане уже давно работают заводы по переработке криля. Китов-то хоть и не бьют, но криля на всех хватает. Союз себя пролне себе обеспечивает мясом свиней, птицей, рыбой. Но птица в основном курица, крупные индюки мгновенно бы решили некоторую напряженность с диетическим мясом. Потому проект курируют из Москвы, и такой облом всем ну совершенно не нужен. Здоровенные корпуса птицефабрики тихие, индюки пока спят. Не откладывая в долгий ящик, прихватили десяток особей с разных участков, и потащили в лабораторию. Вульф пошел смотреть следы. Следопыт-рейнджер, пусть смотрит, может что и высмотрит. Ну а я займусь вивисекцией. Выпотрошив бедных индюков, долго зависал над магоскопами. Надо сказать, что лаборатория на птицефабрики выше всяких похвал. Не зря Москва кураторствует. Но похоже, нашел проблему. — Если коротко, то диверсия. В эмбрионах еще в яйце были проведены специальные мероприятия, скорее всего, ритуал. Хотя, может и сквозь рунную цепочку провезли. Что не так сложно, как кажется, вопрос в точности фокусировки. При достижении массы в двадцать три килограмма индюк резко становится агрессивным к особям подобного вида. Тут все скученно, проснутся, продолжат разносить клетки, а потом массовая драка. Двести тысяч особей — тут у вас все кровью будет залито, и потрохами засыпано. Я один выход вижу — выгнать на волю, в пампасы. Чем выше расстояние между особями, тем ниже агрессивность, тем они тише. Можно резать, но опять же — индюки здоровенные, даже двадцать три килограмма это мощная птица. Без травм не обойдется. Или боевая химия, все потравить, и дизенфицировать. — я сижу перед монитором, и глаголю для больших чинов. Наш городской голова, главный по сельскому хозяйству в Узбекии, и наш узбекский главный маг, Силантьев, тот еще хитропопый старик. — Вы представляете потери? Двести тысяч индюшат, восемь тысяч тонн мяса. Сорок миллионов порций. Армию можно кормить двадцать дней. — главный по сельскому хозяйству растер руками лицо. Похоже, грядет эпохальное опиздюливание. — Ну, могу предложить схитрожопить. Сейчас же охотничий сезон? Скиньте информацию в СоюзОхот, пусть начнут продавать лицензии на охоту на индюков в ограниченной локации. Армия вам старые палатки и кровати даст, пара организованных палаточных городков, егерей обеспечат. Тут такое всесоюзное шоу можно устроить. Охотников у нас в стране миллионов десять точно есть, желающих полмиллиона найдется. По червонцу на лицуху — пять миллионов рублей. Сезон длинный, если все правильно организуете, то и больше заработаете. Да еще туристический эффект, Бухара, Ургенч, столовые и рестораны, продажа винно-водочных, короче, расходы сможете отбить. Индюшата толстенькие, сильно похудеть за несколько недель не должны, да и сорняков полно, сожрут. Главное, в культурную зону не выпускать. — я смотрю, как загораются глаза у чиновников. Для них это выход. Резко снизить потери, а то вообще, обнулить их — за это не похвалят, но и ругать сильно не будут. Да, потребуется ресурсы на организацию, но у нас это умеют и любят. Тут как-бы охотничков из Восточной Европы не наехало еще. ---------- Глава 5 Снова сижу у монитора, и смотрю на выступление Силантьева. Всех магов первого ранга узбекского и туркменского регионов, где наш старик старший, оповестили о онлайн-совещании, и обязали присутствовать. Вот сижу в комнате, улыбаюсь вебке и гляжу, как старик усаживается на рабочее кресло, отодвинутое от стола. Его посох-закорючка при нём, ох я и получил однажды этим посохом по заднице. Ну кто знал, что старый приедет в магучилише? Мы как раз в самоход намылились, при помощи самодельных сапог-скороходов. Надеваешь один, и прыгаешь. Левитации уже обучены были, потому с полусотни метров приземлялись нормально. И угораздило нас скакануть как раз перед Силаньевым, что с директором училища прогуливались вдоль одной из боковых стен, как раз возле старого парка. Ну и получил по заднице, потом неделю садился аккуратно. Правда, больше репрессий не последовало, ну, кроме как усиленного изучения артефакторики. Загрузили так, что свободного времени не осталось, да еще алхимию подвесили, и химерологию. — Так, вроде кворум есть, отсутствуют двое. А, вот и они. Готово, Прохор Прохорович. — секретарь нашего главы встал, и установил микрофон перед старым магом. — Новомодные штуковины, но надо признать, в чем-то даже удобней астрального сборища. Здравствуйте, товарищи. Причина нашего слета одна — мы ждали активных действий наших врагов в прошлом году, к девяностолетию Октября. Они так, пытались, но вяло. Судя по всему, массовая атака будет в этом году. Уже предотвращено три больших теракта и множество мелких атак по всему Союзу. Вполне возможно, что активность врагов только будет возрастать. Потому бдительность и еще раз бдительность, товарищи. Помните, что сказал Ленин — революция чего-нибудь да стоит только тогда, когда умеет защищаться. Бдительность и еще раз бдительность. Силы врага не бесконечны, да и ответка последует обязательно. Вычислим кто стоит за этим, и ударим так, что кровавые брызги по стенам. А пока, живем и работаем. Реагируем на возможные угрозы, созидаем, помогаем стране в силу своих возможностей. Благодарю вас всех за внимание, все свободны. Маг встал, и просто исчез. Ну да, Силаньев тоже любит в понты, и у него это получается. Нуль-переход не портал, но тоже, вещь крайне серьезная. Так, кой-чего проясняется. Скоро девяносто лет Октябрьской Революции, это многих не радует. Страну качать пытались не раз и не два, и снаружи и изнутри. Пока держимся, и вполне себе уверенно. Более того, потихоньку налаживаем отношения с Китаем, которые Мао сумел загнать под плинтус. Но выпрямляем. Правда, китайцы всегда были теми еще хитрецами, крутят между нами и амерами, пытаются заработать и там, и там. По мне, их дело и право. Потянувшись, подумал и пошел вниз. Потихоньку разбираю битые мотоциклы, пару сделаю как основу для корпуса глайдеров, а пару просто восстановлю. Аппараты классные, куда-нибудь пристрою. Мама вернулась с Кириллом, которого припахала тащить сумки с дынями, по дороге они на базар залетели. Вот мама и воспользовалась халявной рабочей силой. Кирюха парень здоровенный, маму слушается беспрекословно, да и вообще, по-моему, боготворит. У него мать умерла давно, еще когда на малолетке сидел. С тех пор круглый сирота, отца-то он и не знал. Похоже, парень просто наслаждается тем, что попал в семью. Оно ведь так, ценишь только то, чего тебе не хватает. Мама спустилась ко мне, поглядела на мою измазанную грязью и машинным маслом физиономию, вздохнула и присела на специально для неё стоящий, идеально чистый стул. — Аким, слетай завтра к бабушке. Она просила. — Ого, это странно, надо сказать. Ба не любит общение, с тех самых пор, как на Чернобыльской АЭС ликвидировала последствия катастрофы. Ну, не она одна, но бабуля хватила дикую дозу радиации, спасая пожарников от лучевки. Их-то спасла, а сама переродилась в лича прямо там. Для неё это было дичайшим шоком. Одна из сильнейших целительниц страны, к которой ехали со всех концов Союза — и лич. С восемьдесят шестого года сидит в тюменской тайге, в здоровенном доме из лиственничных бревен. Общается только с матерью и тетками, даже с нами, внуками, предпочитала не разговаривать. Гостей не принимала, ей сейчас мало что надо. Лечит зверушек, разговаривает с лешим и болотником. Этакое добровольное затворничество. Пару раз пыталась принять срочных пациентов, и даже вылечила, но больше не стала. Что-то у нее пошло очень сильно не так. — Хочет уйти, существование личем её не устраивает. Поговори с ней, может, уговоришь. Нет, помоги достойно уйти. Пожалуйста. Мама смахнула с глаза слезинку, и ушла. Сейчас запрется в комнате, и будет реветь, поставив «заглушку». Не любит, когда ее видят плачущей. Да уж. Хотя, семья, чего уж там. Это мне было, честно говоря, не до бабули-лича, хотя писал письма. Говорить-то по телефону со мной ба не очень хотела. Вот пару раз в месяц писал обязательно. Потом пошли мобильники, перешел на СМС. Ба отвечала редко, но читала все. Да и сейчас читает. Когда я влетел в магическое поражение, часами консультировала маму по «скайпу», а как пришел в себя, даже поговорила разок. Ну что скажу — ба намного человечней многих людей, несмотря на то, что лич. С дедом Оршей не сравнить, тот голимый рационализм. Ладно, хоть придерживается, и жестко своих же установок. Но раз так, то пошел собираться. Одежка, оружие, еда на две недели. Пяток цилиндрических накопителей-шпинелей, и шкатулка с шарами из сапфиров. Может, ба попробует в «Ловушку душ»? ---------- Интерлюдия вторая Аннет подождала, пока муж и дочка поужинали, убрала с помощью Карлыгаш со стола, поросила домового накрыть к чаю, и внимательно посмотрела на дочь. Та сидела спокойно, расслаблено, причесана тщательно, макияж после рабочего дня смыт, но лицо свежее, ясное, одета аккуратно, в домашние джинсы и легкую водолазку. Подарок чертова Акима видел в ложбинке между высокими грудями дочери, она этот пацифик вообще не снимает. Вроде безделушка, но цепляет она мать, не дает покоя. Как-будто не хочет, чтобы ее замечали. Стоп. На эту вроде как безделицу хитрый отвод глаз наложен. — Доченька, будь добра, дай посмотреть твой кулончик. — не зря материнское сердце беспокоится, мало ли чего туда этот громила навертел. — Пожалуйста, мам. — девушка сняла безделушку на простом капроновом шнурке, и положила на стол перед матерью. Та замерла, поднеся окутавшиеся легким свечением руки к артефакту, и застыла так на пять минут. Открыла весьма ошеломленные глаза, и с удивлением поглядела на дочь. — Солнышко, а ты знаешь, что это такое? — Аннет хорошая артефактор, но такие вещи видела нечасто. — На сколько я поняла, щит против физических и магических атак. — пожала плечами дочь. — А как он его тебе подарил? — не унималась мать. — Надел на шею, торопился. Мол, прости, забыл. Пришлось потом нормально бечевку пропускать под волосами, и причесываться. — То есть, на шею ты его себе надела сама, своими руками? — утвердительно спросила мать. — Да, а что такое? Он тебе, кстати, как, не нужен больше? — Карлыгаш протянула руку, и забрала безделицу. — А из чего он сделан, знаешь? — Мам, ну ты тут лучше меня знаешь. Аким работает с муассанитами, наверное из них, и какого-то ювелирного сплава. Из клейм только его клейма мастера, но тут, скорей всего, на автомате поставил. Красивая вещица, мне по душе пришлась. — Ну еще бы не по душе. Это мощнейший женский артефакт. Тут наворочена защита Богородицы, Макоши и Великой матери. Ты сама его на себя надела, значит, приняла эту защиту. Потому тебе и комфортно с ним, и снимать не хочешь. А изготовлен он из платины и бриллиантов, южно-африканских алмазов. Пятьдесят один камень, примерно по две-две с половиной тысячи стоимость каждого. Плюс платина, основа артефакта. Плюс шелк астрального паука. Этот гайтанчик стоит дороже золотой цепи в полсотни грамм. То есть у тебя на шее украшение императорского разбора. — Аннет ошеломленно покачала головой. Дочка удивленно покачала головой, и покрутила брызнувший яркими лучиками света подарок. — Да, дочка, вот возьми, сделали мне под твой кулончик. — молчавший весь разговор отец протянул Карлагыш красный футлярчик. — а то среди твоих сережек нет комплектных. Тоже платина и брюлики, правда, чуть больше. По три карата. Я не великий зачарователь, потому просто два щита. — Ой, пап, спасибо. — Девушка вскочила, оббежала стол и поцеловала отца, после чего перед зеркалом сняла старые серьги из своих красивых аккуратных ушек, и вставила новые. По пацифику пробежалась волна огоньков, мигнули сережки, Карлагыш ойкнула. — Надо же, автоматически синхронизировались. Твой парень редкий мастер, дочь. — Немолодой казах, директор одного из крупных оборонных заводов, неторопливо покачал головой. — я бы его к нам в Отдел Главного Технолога с удовольствием бы взял. Пока замом, а как Геннадий на пенсию уйдет, то и Главным. Думаю, потянет, толковый мастер. — Так ты знал? — Мать уперла руки в боки. — Ну, не сразу. Провел анализ Лейбница-Коровьева, понял, что очень серьезная вещица. Ну и озаботился сережками в комплект. Только доча, когда официальные мероприятия, убирай его под платье. Гайтан тебе это позволит, он с регулируемой длиной, можешь опустить ниже-выше, просто захоти, и станет невидимым. Поверх него что угодно наденешь. И серьги тоже всегда носи, перевесишь повыше, проколи еще дырочки. Они тоже с легким отводом глаз, когда не захочешь, чтобы видели, спрячутся. — Знаешь, мне твой парень открылся с совершенно новой стороны. — матери громила нравится стал не больше. Но подарок стоимостью в четверть миллиона заставит задуматься любую мать. Причем, судя по всему, без обязательств, просто потому что дочка понравилась. — Вот только учти, дочь. Акиму запрещено иметь детей еще восемь лет. Пока перестройка организма не закончится. Впрочем, для нас, магов, это не повод прекращать знакомство, тем более, когда вы уже ребята относительно взрослые, и практически перебесились. Потому съездишь к нему на учебы, и предупреди, что тебя со следующего мая в стране не будет. — отец поглядел на удивленно взлетевшие брови дочери и матери, и усмехнулся. — Ты же в Калифорнийский Техномагический подавала, на магистатуру? Москва дала разрешение, тебя внесли в списки студентов по обмену. Готовься, Калифорния тебя ждет. Кухня потонула в радостном визге танцующей девушки. ---------- Глава 6 Вчера сдал в налоговую часть алмазов, что нашел в гильзах от десятого калибра. Надо жить честно, начнешь в чем-то хитрить и юлить, сам не заметишь, как заврешься. А тут полторы тысячи камешком — сто восемьдесят в налоги. Мне на душе проще, заведующая сберкассой опять злая, потому как опять операция с драгоценностями, каждый камушек принимали по описи с видеофиксацией, проваландались два часа. Вот кстати, уже почти двадцать пять лет как отделения Сбербанка, а все так же, сберкассами и называем. Инерция мышления великая штука. Потому могу с полным правом светить камешками, а как средства расчета они идеальны. Взял в мама в аптечке пустую баночку из-под витаминов, сунул на дно ватную подушечку, насыпал сколь влезло, сверху ватный тампон и закрыл. Не бренчит, крышка плотная. Пусть будет в носимом снаряжении, в зарубежных миссиях примерно так же делали, только большая баночка у Салавата-абы была, а у меня жестяночка из-под валидола. Мда. Когда Саловат погиб, командир замучился сдавать его и мои камешки. Мда. Не знаю, но мне кажется, что будет совершенно не лишним. Пробежался по снаряжению. Патронов, конечно, маловато. Я вложил в хольстер на рулевой вилке (мною лично восстановленный из старого, еще американцами поставленного) в отлаженный мною до состояния «только с завода» чешский пулемёт, ZB-30. Плюс еще пяток магазинов в бандольеро, триста патронов переметные сумки. Мало ли. Не потребуется — ну и хвала богам. Помахал ручкой Кириллу, потеющему на тренировочной площадке при отработке пасов с палочкой, которые ему задала мама отработать до совершенства. То есть, по пять тысяч раз минимум каждый, и в счет идет только удачные попытки, утвержденные зеленым морганием артефакта. Упертый, кстати, парень Киря. И да, мы с ним разик накирялись, неплохой собутыльник и умный собеседник. Маги не пьют? Нет, маги вполне себе пьют, но знают время, место и кампанию. Да и «протрезвин» и «антипохмелин» прекрасные зелья, ну да, сложные, но очень эффективные. Потому оставил своих фамилиаров ему под присмотр. Ну, или его под их присмотр. Бабушка не человек, как она отнесется к пусть моим, но демонам? Меня не тронет, это однозначно, а вот демонятам может и не поздоровиться. И уселся на своего верного коня, то бишь на свой глайдер. Я уже при помощи отца малость подшаманил щиты, у меня сейчас и температура внутри щитов вполне себе комфортная, и кислородный уровень как на высоте в три тысячи метров. Нормально, но надо знать и уметь как. Отец знает, и меня научил. Я все больше убеждаюсь, что у него реальный уровень занижен. Интересно, многие ли маги делают так? Ведь на самом деле, чем выше официальный уровень, тем сильней мага дергают. Да, выше бонусы, но много ли надо сильному магу? Особенно, если значительная часть хотелок реализована? Лететь в Тюмень решил через Алма-Ату. Но опять же, чуть схитрить. Я обещал не прилетать в город, так что приземлился за административной границей, на небольшом аэроклубовском аэродромчике. В обычном списке аэродромов и посадочных полос их нет, но у отца огромная база таких аэродромчиков, частных посадочных полос, временных грунтовых полос, еще со времен Великой войны. Карлыгаш приехала на встречу на каком-то крутом, жутко затонированном джипе. Ого, «Гелендваген», не частый гость у нас в Союзе в общем, и в наших краях в частности. Дорогая игрушка, понтовая. Ухажер? Забавно, даже не ревную. Поглядел на свой пацифик, почесал репу, посмотрел на неторопливо вышагивающую ко мне девушку? Я стал хиппи? Свободная любовь? «Make love, not war!» В принципе, пойдет, любовь хорошая штука. — Аким, здравствуй. — после короткого, но горячего поцелуя, Карлыгаш неторопливо покачала свои пацификом. — Ничего мне рассказать не хочешь? — Ну, у нас какая-то сволочь индюшат на ферме прокляла, пару дней не вылазил, пока не понял, в чем дело. — Я почесал обеими левыми затылок, поймал кулачок девчонки, и чуть дернул ее на себя, поймав и подхватив в охапку. — А еще я соскучился. А еще работаю над лекциями для школьников и студентов, и Рашидов стоит надо мной с палкой, и грозит ей. А еще. — Тут я не удержался, и чмокнул девушку, на радость снимающей все это какой-то девчонке, вполне себе обычного вида, но вылезшей с водительского сидения мерседеса. Судя по тому, как она запрыгнула на капот — явной владелицей. — Балбес! — меня стукнули кулаком в грудь, но зато снова поцеловали. — Я про пацифик? — Ну а что с ним не так? Я старался, делал. — притворился непонимающим я. Приятно держать на руках красивую девчонку, право слово. Слева помахали руками ребята в парашютной экипировке, грузящиеся в старенький бипланчик. Мы с Карлыгаш помахали им в ответ. — Твой подарок стоит дороже, чем мерс Карины! — прищурила глаза моя девушка, явно подозревая меня в чем-то серьезном. — Красивой девушке красивые подарки. Я скину тебе на почту заложенные свойства, потихоньку освоишь. Ну и богиням сама поклонись, они все великие матери. — я спустил завозившуюся было девицу на землю. — Прости, что я набегом. С удовольствием бы на пару дней задержался. — Я бы тоже. — Карлыгаш задумалась, но решилась. — Аким, мне повезло, я прошла в отбор на учебу по обмену. В мае слудующего года поеду в США, в Калифорнию. На курс обще магии в Калифорнийский техномагический. Сейчас прохожу специальный курс зелий, Арферов расщедрился, мне пару месяцев нельзя «с мужчинами возлежать», как он высказался. Хотя, просто возлежать, это разве вместо грелки использовать, но у меня самой пока кровь горячая. Так вот, до декабря ты свободен. Приеду — оторвусь, смотри, ничего на конец не намотай! Хотя, с тебя же все как с гуся вода. Боевые маги, они же от большинства болезней закляты. — она махнула рукой. Однако, новость. Это минимум пару лет в Штатах, разве на каникулы домой. Это так девочку от меня прячут, или что еще? — Приеду, поговорим серьезно. А пока занимайся любовью, а не войной. Хотя, воевать ты умеешь не хуже, чем любить. — Карлыгаш грустно вздохнула, но тут же встрепенулась. — Ты чего хотел передать Арферову? — Вот. — я протянул ей холщовый мешочек. — Полста патронов двенадцатого калибра, пули Люмана, зачарования легли плотно. Как договаривались. И жду патронный пресс, и дезинтеграционный резак, как обещали. Что-то не чешутся. — Забегались. Тут такой шухер, в Алма-Ате тоже пару попыток нехороших воздействий. Если в водной система города успели маги среагировать, то вот в канализации чудовищ развелось множество, вытравливали несколько дней. Даже погибшие есть. — о как. Не зря Силантьев предупреждает. Видимо, засекретили проишествия, не мой уровень допуска. — Ладно, мне пора, вон, Кира руками машет. Пока-пока. Смотри, член не сотри! — Меня чмокнули, и убежали. Точно хиппежная девчонка. Ну ладно, сама разрешила. Я надел шлем и стартовал в небеса. Через три часа садился на большую поляну, километрах в полусотне от Тюмени. Великая тайга тут изрядно прорезана проплешинами молодых посадок на месте вырубок, но именно тут старое чернолесье, да еще ноги можно переломать на пусть не очень высоких, зато на очень крутых скалах, которыми окружены небольшие речушки. На краю поляны стояла здоровенная изба на курьих ножках. То есть, на огромных корнях деревьев, подведенных под углы дома. Сейчас она развернута в сторону леса, поэтому так… — Избушка-избушка, повернись у лесу задом, ко мне передом. ---------- Глава 7 Глава седьмая. Домина приподнялся на всех четырех лапах, закачался, начал поворачиваться. — Чего⁈ Куда! Стоять, скотина! — окошко с треском распахнулось, в него до половины высунулась бабушка. — Аким, ты! Ё-моё!!! Я три часа нужный угол ловила, чтобы все спутники сошлись на антенне. Ну ты ваще. Обойти сложно было? — Ба, так так ведь положено. Развернуть избушку, развести хозяйку на пожрать и баню, поспать и потом развести на некий кипешь? — я приподнял глайдер на полметра от земли, и потихоньку двинул вокруг избушки-на-курьих ножках. — И да, исполать тебе, бабуль. Желать здоровья личу — это несколько не комильфо. — Привет тебе тоже. Как там? Ассалам аллейкум. — створки затворились, ба чем-то загремела. Надеюсь, не лопату налаживает. Силищи у ней сейчас столько, что кого хошь ей замотает. О как, на крыше пяток тарелок, и пара штырьевых антенн. Ба определенно связь держит с половиной мира. С лицевой стороны дома здоровенное крыльцо из тяжелых плах на толстых чурбаках. Дверь открыта, ба стоит, встречая на пороге. Ну как сказать, за человека ее уже не примешь. За инопланетянку свободно. Плотно облегающая череп пергаментная кожа, такого, темно-оранжевого цвета. Еще не красный, уже не оранжевый. Или наоборот? Короче, не людская кожа. Глаза светятся зелеными огоньками в глазницах, я даже не пойму, глазные яблоки у неё сохранились или нет? Высокая, худощавая, одета в полукомбез, причем спилковый, такие сталевары носят. Но ба он никаких неудобств не доставляет. Хотя, учитывая резко возросшую физическую силу ба, ей в нем должно быть вполне комфортно. Да и не порвешь сразу, зацепившись за что-нибудь, скорей вырвешь это нибудь к чертям. — Любуешься? — подбоченилась бабушка. — Ба, так я личей в лицо всего пару раз видал, необщительные вы товарищи. — я запарковал байк, сдернул с багажника рюкзак, выдернул из хольстера пулемет, и пошел в дом. На крыльце бабушка обняла меня, повертела по-всякому. — Хорош, хорош. А какой сладкой девкой пахнешь! Зазноба? — отодвинула, осмотрев и обнюхав меня бабушка. Ну да, ба есть ба, даже личем ей интересно примерно то же, что и маме, но в другой степени. — Проходи давай, заждалась. — Ба, она клевая девчонка, но зазнобой не назову. Так. Встречаемся. — Я зашел вслед за бабушкой в дом. Немалых размеров сени, большая кухня с печью Ломоносова, плита с газовым баллоном, на которой что-то варится в немалом таком котле. — Ага, у вас молодых секс не повод для знакомства. — Ба лихо толкнула в мою сторону тяжелый стул, который остановился строго передо мной. — Мой руки и садись, покормлю чем бог послал. Обычная раковина, обычный кран. Вода, правда, ледяная, но для ба это уже не существенно. У личей совсем другой уровень комфортных температур, им что плюс двадцать, что минус семьдесят, все равно. Сильную жару да, не любят. Хотя по свежей лаве могут прогуляться, ничего им от этого особенно не будет. На стол плюхнулась здоровенная чашка с дымящейся кашей, пшено с салом. На доске свежий хлеб, напластанный крупными кусками, там же копченый окорок, вроде как олений, в чашке свежая рубленая черемша, заправленная маслом и уксусом. Здоровенный латунный чайник, из которого ба залила в эмалированный кофейник кипяток, точно весит пару десятков килограмм, какой-то антиквариат, ей-богу. — Кушай давай. Дорога дальняя, сто пудов, проголодался. Поговорим позже. — ба уселась напротив, погладила вскочившего ей на колени кота. Здоровенный и черный, размером с небольшую рысь. Породистый низл, такой медведю таких вставит, что тот долго будет об этом вспоминать. Сколько помню, Туман всегда с ба был. Сейчас он здорово изменился, вырос больше чем наполовину. Сожрал все, что было на столе. Вкусно, ба всегда умела готовить. Причем хоть какую-нибудь высокую кухню, хоть что-либо походно-полевое, у нее всегда все потрясно вкусно. На домового перекладывала только тогда, когда не было времени. Что у целительницы выходило довольно часто. — Ну вот. Баньку тебе топить не буду, мне её сначала построить надо. Пошли, поговорим. — Ба встала, и пошла в переднюю. В большой комнате была устроена неплохая лаборатория пополам с мастерской. Верстаки, лабораторные столы, стойки с ретортами, шкафы с колбами и банками, полными всякой дрянью, то есть ценнейшими реагентами и реактивами. Около стены на столе три монитора, на одном, самом здоровенном из них курсы биржевых котировок. Ба любит поиграть на нервах, у ней на Нью-Йоркской, Чикагской, Лондонской, Сингапурской и Токийских биржах очень немалое бабло крутится, что-то около трех миллиардов вечнозеленых. Заплатит один делец из Лондонского Сити, когда ба, тогда еще человек, ему практически голову на место пришила после покушения. Вот ба интересно и стало деньгами крутить. Практически всегда в прибыли, на которые закупает всякую медицинскую и целительскую всячину, и передает в ее в больницы, здравницы и госпиталя Союза. — Мать сказала, почему я тебя звала? — ба уселась на вращающееся кресла, и крутнулась вокруг оси. Кот недовольно запрыгнул на свое место на подоконнике, ему в лаборатории всегда только там место отведено было. — Сказала. Ба, ты чего? У тебя же, вроде как, все схвачено? — я огляделся. Готовятся несколько каскадных зелий, сложность приготовления которых я вполне себе представляю. Сам я их так, массово, готовить буду еще не скоро, не хватает опыта и наработанного чутья. Стоят, кстати, эти зелья столько, что того пузырька с брюликами, что у меня в представительском саквояже лежит, не хватит. Не меньше миллиона, оно строго космонавтам и тем парным, что на глубоководных станциях работают, идет. Да, в глубоководье девок нет. Строго мужики, девушки там резко теряют способность к деторождению, им это категорически запрещено. Причем везде, во всех странах, что имеют и эксплуатируют такие станции. Ну, такие страны это мы и Штаты. Мне не хватает медицинского образования, чтобы понять, на что именно эти зелья воздействуют, но помогают они очень сильно. На биржах, как обычно, что-то красное, что-то зеленое. Ба играет и на понижении, и на подъеме, у ней есть легкие способности к прорицанию, вот и пользуется. Работает с анонимными ставками, так можно. Просто мороки больше. Сама вон, бодрая, шустрая. В идеальной для лича форме, можно сказть. — Не поймешь. Вы, мужики, на этот счет туповаты. Я постепенно становлюсь настоящим личем, Аким. Гаснут эмоции, понимаешь? Смотрю на рассвет, и он для меня набор физических изменений, а не красота божья. И лечить все сложней, гаснет видение. Пока справляюсь на опыте, но скоро ничем от мощного компьютера отличаться не буду. Если не работать с живыми, не общаться с ними, то эмоции гаснут мгновенно. Не уговаривай, Акимушка. Хватит, пора. Бабе личем становиться не стоит, натура бабская все равно отомрет, а без этого мы такие суки, прости господи. — А это не поможет? — я поставил на стол и открыл шкатулку с сапфировыми шарами. — Аким, это набор для мальчиков, а я все-таки девочка. — ба засмеялась, чуть огладила шары пальцами. — О как, Карлуша делал? А почему не ушел? — Он себе еще один набор сделал, тот сработал. Его, вроде как, уже нашли, и на карандаш взяли. — я оглядел шарики. Надо же, они оказывается еще и по половому признаку различаются. — Ба, а если я тебе такие для девочек сделаю. Пару лет подождешь? — Нет, Акимушка. Тяжко мне тут, без людей. А люди меня боятся, аура у меня тяжкая. — ба снова крутнулась. Хм, аура у ней. Нормальная аура, ну, в темную сторону, да. Те же космонавты бы и внимания не обратили, там подбирают людей с высокой стойкостью к иным аурам, на станциях то, те еще кильки в банке. А ведь это идея. — Ба… а ты с Союзкосмосом говорила? Им целитель такого уровня на станции за дор господень. Космонавты ребята крепкие, они с духами пустоты постоянно в соседстве живут, и то нормально. Тебе же сейчас особой разницы нет, где жить? Полетаешь вокруг Земли, на Марсе и Луне побываешь. Даже сможешь пилотировать, как раз замороженные тушки отвезешь и разморозишь. Работают над анабиозом же, уже давно работают. Вроде как уже успешно добровольцев морозили и размораживали. Проблема в том, кто будет размораживать, для этого опытный врач-целитель нужен. Ты как раз подойдешь. Просто идеально. — я говорил, и видел, как пламя в глазах бабули разгорается сильнее. Похоже, я ее серьезно зацепил. На самом деле серьезно, меня выгнали из дома, велев прогуляться и никого не убить при этом, а ба, судя по всему, вышла на связь с кем-то знакомым в Правительстве Союза. ---------- Глава 8 Глава восьмая. Собственно, а чего мне делать? Ба выгнала на улицу, мол, погуляй. Хм… Атамы с собой, Булава и палочка с собой. В доме пулемет и рюкзак, что как-то по барабану. Ба часик-другой поговорит, меня запустит, просто категорически не любит, чтобы кто-то, даже из родных, присутствовал на важных переговорах. Опыт у ней такой, нехороший. Бывает. Оглядевшись, пошел к бабушкиному сарайчику. Вообще-то, тут скорей ангар подходит, а не сарай. Метров двенадцать длиной, высотой метров шесть и шириной столько же. Капитальное сооружение, надо сказать. Состояние отменное, овинник неплохо смотрит…. Сука! — Овинник! Что это?!!! — на самом видном месте стояли бочата с так называемым «вискарем». Я такие уже недавно пользовал, когда провожал подпоручика. Ба всерьез собралась на тот свет, без шуток. — Хозяйка собрала. Начала в прошлом годе, и вот, накопила. — в темном углу проявился бабкин служитель, поклонившись. — Так… а не похулиганить ли мне? — спросил я сам себя, и поднял все бочата левитацией, и пошел на выход. Бочонки цепочкой полетели за мной. Взял из переметной сумы сдобную лепешку, пачку сахара-рафинада, пакет шоколадных конфет, из второй вытащил бубен и варган. И пошел к лесу. Бочата летели за мной. На пенек на опушке легло подношение. — По здорову тебе, хозяин леса. — И тебе здравствуй, внук колдуньи. — неподалеку из куста вылез местный леший, невысокий мужичок в телогрейке, сапогах и шапке-треухе. — Какой вежественный, с подношением. Ухватил лепешку-патыр, пачку сахара, и захрустел рафинадом, только крошки сахарные из-под зубов полетели. — Ага, мы такие. Слушай, а где тут полянка поудобней, чтобы камланием бабуле не помешать? Чутка пошаманить хочу. — Я присел напротив лешего, и негромко постучал в бубен. Эхо рокотом пробежалось по лесу. Леший замер на пару секунд, задумавшись, и вытащил из кармана здоровенную шишку. — Вот, иди за ней. Выведет, тут неподалеку. — Благодарствую. — чуть кивнул я, и пошел вслед за катящимся путеводителем. Не колобок, и ладно. На самом деле, буквально через сотню метров нашлась немаленькая полянка, метров в полсотни в диаметре, почти идеально круглая. Сканирование ничего не показало, и потому я занялся площадкой. Выложил из сухостоин окружность в дюжину метров, и шириной в полметра, навалив туда сучье в те же полметра высотой. Внутри кружком расставил бочата, вышибив крышки, и щедро полив дрова. Поклонился на восток, юг, запад и север. — Чуры-пращуры, чудь и нелюдь, звери лесные и духи земные, твари разные и нечисть разумная, пожалте в круг. Станцуем, споем, хороводы поводим. И поджег дрова. Причем не заклом, это в таких случаях крайне не рекомендуется. Или трением, или как я сейчас. Обычное туристическое огниво. Синий огонь пробежался по сухостоинам, дрова легко занялись… ну а я выдал десяток нот варганом, постукивая в бубен. Притопнул пару раз, два шага, оборот вокруг себя. И поехали! — Я луну поймал арканом, Пусть побудет барабаном. Даст полярная сова Мне свой голос и слова. Звёзд и так на небе много Часть взаймы возьму у бога. Если хочешь стать шаманом — Долгой предстоит дорога. А что, популярная песенка, мне здорово нравится, порой поймаешь бзик и по полдня напеваешь. Слова наизусть выучил, ритм классный, варган и бубен укладываются только в путь. Я танцевал с этой стороны, с той выгибался и прыгал росомаха, причем строго в такт, тот еще танцор. Внезапно рядом с ним возникла большая медведица. Хотя, точно ли медведица, те вроде как, не носят золотые обручи? Рядом со мной появилось пара призрачных шаманов, так же стучащие в бубны. Чуть дальше появился немолодой воин в кольчуге, опоясанный поясом с золотыми бляхами, он пританцовывает в такт, идет с нами по кругу. Огонь костра взлетает до небес, рокот бубнов набирает мощь, уже похож на раскаты грома. Круг расширяется, появились какие-то красивые девушки, в роскошных шитых узорами платьях, вроде как льняных. Пара казаков устроила танцы с шашками практически около костра, эти откуда, от Ермака Тимофеича? В огненном круге появились высокие силуэты, рогатые, хвостатые, те тоже танцуют. Внутри круга хоровод из множества белок ( белочка пришла, и не одна), пара волколаков, в полуобороте. Люди, нелюди, зверье, духи, все смешалось в круговерти шаманского танца, огромные звезды, казалось, можно руками достать, смеющиеся красавицы, чей звонкий смех одновременно похож на звонкий ручей и шепот ветра, павшие когда-то воины, с упоением выплясывающие коленца в хороводе. Я крутился в безумии камлания, бубен рокотал, варган пел. Уже не нужны слова, и волчий вой становится прекрасной, всем понятной песней. Первые лучи солнца прорезали небо, и опал огненный круг, растаяли силуэты зверобогов. Постепенно истаяли окружающие меня танцоры, последними исчезли девушки, со смехом кинувшиеся мне на шею, и осыпавшие поцелуями в щеки, губы, короче, куда попало. Стоящий с охуевшей рожей леший, бабушка со здоровенной медной сковородкой. Странно, а почему она в боевой форме? — Даданг! — сковорода со страшной силой влепилась в макушку лешего. И снова. — даданг! Леший вошел в землю по лодыжки, а ба колотит его как дизельмолотом, забивая как сваю. — Ты сучок старый! Меня извести задумал, черт бы с тобой, а за внука я тебя на дрова пущу, растопкой сделаю! Ишь, чего удумал!!! — и снова богатырский замах сковородой. — Даданг! — Пощады! Вира!!! — просипел леший, ушедший в землю почти по ноздри. А ведь если лешего так вколотить по макушку, тот в полено обращается. Конечная смерть. — Ба, ты чего взъелась? — Нет, попасть под горячую руку разъяренному личу не хочу, но може быть, ба погорячилась. — Данг! — прилетело по голове уже мне, правда, не так сильно. — Ба, ты чего? — отскочил от следующего удара я. — Больно же, по голове. И сковорода уже смотри какая. Ее же не один медник править не возьмет. — А чего тебе больно? Ты же в свою голову только ешь?!!! — ехидно посмотрела на меня бабушка, жутко улыбаясь. Клыки у нее — тигр позавидует. И когти сантиметра три, не меньше. — Ба, чего стряслось? Ну, покамлал, так здорово вышло же! — кстати, уже светает. Вроде как только-только лучики солнца прорезались, и уже светло. — А день какой сегодня? — ехидно улыбается ба уже практически нормальной улыбкой. — Сентябрь, двадцать четвертое. Блин, вчера же… — я не слежу за календарем особых дат, нет привычки. Когда служил, до нас все заранее приказом доводилось, думать и следить не надо. — То-то, голова чугуниевая. — ба, когда захочет, может ругаться как деревенская бабка. — Таусень. А ты камлать затеял. Да еще круг призыва выложил. Ладно хоть допер, вискарем ублажил зверобогов. Ой горе ты, моё, луковое. Вымахало дитятко, а разума не нажило, хоть почти архимаг по силушке. Вы тут такое устроили, сполохи полыхали, в Арктике такие редко бывают. Мне из Тюмени, Ханты-Мансийска, Сургута, Томска, Новосибирска, Омска, Петропавловска, Кургана звонили. Окрест всего сбаламутил народ. Ладно хоть, всю нечисть и нежить танцем собрал, ох и зажег так зажег. Кто тебя целовал-то, понял? — Ба слегонцухи пристукнула замершего лешего. Интересно, а он что натворил? — Ну, красивые веселые девчонки, причем точно не нечисть и не нежить. Какая-то чудь. — Я пожал плечами. — Сам ты чудь! Берегини это, собрал со всех урочищ, падей и распадков. Я столько в жизни не видала, сколько тут у тебя вытанцовывало. Да зверобоги, то ли семь, то ли восемь. Похоже, часть из Васюгани сюда пришли, потусоваться. Ох ты и замутил, Акимушка, ох и замутил. Вертолет сюда летит, с главным тюменским магом. Ох и лаялся он, ох и лаялся. Но сам признал, что зла призыв не несет. Короче, с начальством я говорю, ты стой с видом умным, но послушным. На сосну неподалеку уселся здоровенный ворон, и прокаркал: — Ай, Акимка, хорошо скамлал, однако. Приезжай тридцатого сентября на Халкин-гол, помянем наших. — Яшка, козёл старый. Аким у меня еще маленький! — рыкнула ба, но ворон насмешливо каркнул, и улетел, уклоняясь от не самых безобидных проклятий бабушки. — А его за что? — я сотрожно напомнил про лешего. — А, про него. А этот сучок меня и заворожил, подвел к мысли об уходе. Как ты в больнице валялся без памяти, так меня и подловил. Плавно морочил, аккуратно. Ну, полуполено. Какая вира? — Ба замахнулась сковородкой. — Клады, закладные, три штуки. В одном кольчуга лунного серебра, на внучка твоего пойдет в самый раз. — просипел леший. Ба задумалась, и после ряда клятв вытащила задеревеневшего лешего из земли. Пинком отправив его за сокровищами, она ухватила меня за ухо (и как только достала), и потащила к своему дому. песенка. https://yandex.ru/video/preview/18269348142111250926 ---------- Глава 9 Глава девятая. — Ба, отпусти, неудобно же. — попросил я бабушку, но та упрямо продолжила идти на цыпочках, крутя мне ухо. Вздохнул, и подхватил ее на сгиб руки, раз хочет крутить мне уши, пусть делает это с комфортом. — Ай, отпусти, ирод! Чего удумал, бабку свою на руках таскать. — Мне отпустили ухи, и схватили за шею. Ну да, ба побаивается высоты. Потому сама летать терпеть ненавидит, не пользуется ни коврами-самолетами, ни ступами, ни метлами. Хотя, по идее метлами только ведьмы управлять могут, фактически, любая волшебница может летать на них. Что доказывает… да мало ли что это доказывает. Аккуратно поставил ба на землю, и пошел вслед за ней, по еле видимой тропиночке. Интересно, как далеко меня леший завел? Они черти еще те, могут и короткую дорогу отворить, а могут кружить по лесу. Да, ба сказала, что леший ее заворожил. Как он смог это сделать? Ведь ба целитель, и очень сильный. А у них с ментальной дисциплиной все в порядке. Спросил у ба про это. — Не заворожил, а заморочил. Наложить морок можно на любого, причем даже на мысли. Просто надо действовать очень тонко, а человек обычно торопится, такова наша натура. Вот мне аккуратненько знаковые мысли и вложили, ментальное программирование, не спеша, не торопясь. Причем тонко, настолько, что я сама стала уверена, что все, пора уходить. Нечисть ревнива, учти это. Тот же домовой стремится стать хозяином в доме, не понимая, что без человека дом разрушится и умрет. Леший хотел стать самым сильным здесь, в округе. А с тобой вообще по-свински поступил. Подношение принял, и тебя же под молотки подставил. Не по Покону. Вот я его за это под кабалу и подвела, на полсотни годов. Для нечисти не срок, зато жив останется. А ты более не твори подобную чушь. Хотя, надо сказать, что вышло эпично, даже «вискаря» не жалко ради такого. И да, к Яшке ехать придется, почтить наших бойцов великая честь. Ну да, Яков-Аю-Аю, один из старших шаманов нашего Круга. Приглашение такого человека многое стоит, разумеется поеду. Ба суетилась дома, командуя домовым насчет пожрать, а я сидел и смотрел в окошко, как красна девица на выданье. Потому как ба сказала сидеть и смотреть, вот и не нарываюсь. Да и чего дергаться? Гости летят к ба, дом ее, я тут так, сбоку припека. МИ-8 Тюменского авиаотряда приземлился неподалеку от избушки-на-курьих ножках. Там трава цветовую градацию имеет, вырисовывая посадочный круг. Из вертолета вылезло парочка человек, пошли к нам. Одного я знаю только по картинкам, главу тюменских магов, а вот второго знаю, и хорошо. Очень хорошо знаю, аж кулаки зачесались. Но дома у ба их чесать не след, а потому я молча встал, и вышел из дому, вслед за бабушкой. Коротко поклонился старшему, и с насмешкой уставился на младшего. Ну как, младшего, Хлынов Максим Максимович меня старше на три году. И был когда-то полковником. — О, ну разумеется. Как какие-то беспорядки без Власова могут произойти. — Брезгливо оттопырил губу тот. — Ба, тут у тебя так хорошо пахло до этого. — Я откровенно нарывался. Желание оторвать некоему индивидууму голову резко усилилось. Надеюсь, что Хлынов так и не научился в вежливость. — Не от тебя, дикая провинция, про обоняние рассуждать. Сам деревня, вылез из деревни и в деревне сдохнешь. — И Хлынов пренебрежительно сплюнул в сторону. А вот это вообще хорошо. — Ты оскорбил меня, мою семью и землю, на которой сейчас стоишь. Три оскорбления, я имею полное право вывернуть тебя на изнанку, чудо. Армейской субординации тут нет, никто тебя не прикроет. — Я усмехнулся. Как же легко некоторые типы ведутся на провокации, привыкнув к высоким покровителям. Тогда его прикрыли, и вывели из-под удара, а то сдох бы там же, в Сирии. Вражеская пуля, враждебный фугас, мало ли что могло прилететь. Правда, из структуры Министерства Обороны Хлынов вылетел как пробка, без пенсии, с понижением в звании. Похоже, его сюда пристроили. Правда, излишнее самомнение, похоже, не извели, как и некоторое самодурство. Ба молча и угрюмо смотрела на мои экзерсисы в провокационной деятельности. Спустить откровенное хамство своей семье она не может, правда, судя по всему, попытается снова меня воспитывать сковородкой.А вот старший маг молча смотреть не стал. — Поединок запретить не могу, но откладываю на три года своей властью. Хлынов, иди в вертолет, жди меня там. Прошу прощения за моего подчиненного. — И тюменец коротко поклонился. — Принимаю извинения и отсрочку как старшая здесь. Готова принять откупную виру. — Сука, вывернулся Хлынов. Но как же мне его убить охота, видят боги. Ну ба, зачем ты влезла? На твоей земле никакие иные правила кроме твоего мнения не играют. — Аким, на скалься, никто не даст тебе его сейчас убить. — тюменец совершенно спокоен. Сильный маг, да этого лично мне незнакомый. Хотя, как боевик я сильнее, это однозначно, и он это тоже понимает. Хлынов лупает глазами, и сильно побледнел. Похоже, только сейчас осознал, что наболтал и куда вляпался. Привык за спиной московской родни творит что хочет, но «здесь им не там». Да, дуэли у нас в Союзе запрещены. Но здесь, именно здесь, пограничная зона сибирской Хтони. Здесь свои подзаконы. Судебные поединки здесь бывает, что и происходят. Впрочем, как и у меня там, в Кара-Калпакии. Ну да, это не Москва. Поэтому тут все вежливы, «слово не воробей, вылетит не поймаешь» и «закон тайга, прокурор медведь» не просто поговорки. Здесь еще Ермак Тимофеич от царя многие послабления получил, как и привилеи. Я сам сибирский чалдон, кровь от крови и плоть от плоти, как и через отца в казачьем реестре записан. Те законы подзабыты, но действенны. — Ладно, ба сказала, я принял. — Я тоже коротко поклонился тюменцу, и отошел в сторону. Хлынов, постоянно оглядываясь, вернулся к вертолету. Только после этого тюменец и ба пошли к дому, а меня ба за рукав левой нижней потащила. Боялись, что я Хлынова зарежу? Ну да, только сейчас осознал, что обе нижние на рукоятях атамов держу. Сука, как я этого мудака ненавижу. — Садись, гость дорогой. И ты, Аким садись. Знакомьтесь, мальчики. — Ба уселась во главе стола, и требовательно пристукнула по столу рукой. Судя по всему, особого авторитета перед ней глава тюменских магов не имел. Хотя, короткий скан ауры показал, что тому вряд ли больше пятидесяти, его ба должна была знать еще магом-стажером. — Аким Власов, сын Ефимов. — Я встал, и протянул руку тюменцу. — Алексей Еремин, сын Вадимов. — тюменец пожал мне правую верхнюю. Ну да, у меня она старшей считается, специально выяснял правила этикета для многоруков. — Садитесь. Аким, ты уверен, что это того стоило? Ведь врага нажил? — Ба скомандовала домовому, и на столе появилась фарфоровая супница с томлеными щами, блюдо с блинами, чашки с заедками, ну, икра черная и красная, здешние перловицы в кляре, груздочки соленые, под сметанкой, тарелки, вилки-ложки. Отдельно запотевший штоф с водкой-сибиркой, то есть просто разведенный и охлажденный спирт. — Ба, я его нажил еще при жизни Салават-абы. У этого… — я подождал, пока ба поставит мне тарелку со щами, и продолжил. — он подвел под молотки два взвода, «двухсотых» было двадцать три человека. Причем их раненых примучивали. Мы нашли кто это сделал, и кончили их, заодно поспрашивали. Если б эта мразь языком не чесала, то парни были бы живы. Ему повезло, что выдернули в Москву сразу после того, как мы из рейда вернулись и слухи по группировке не разошлись. Из песков бы точно не вернулся. — Так он же штабистом служил? — удивился Алексей, принимая от меня шкалик с водкой. — Ну, мало ли как он бы в пески попал… — я пожал плечами. — На войне бывает всякое, пули, бывает, летят со всех сторон. Тем более, на войне гражданской. — Так, все, забыли про него. Алексей, я сказала. Передай в Москву, готова принять виру. Мне не очень нужно, чтобы Аким головенки всяким идиотам сворачивал. Не примут мои условия — сами себе врачи и целители, так им и передай. Ого, вот это ба завернула. Врачи то, может быть, и будут лечить семейство Хлынова и его покровителей, а вот целители вполне могут и лесом послать, если волю ба не исполнят. Ба в лича перекинулась магом-наставником. У ней до сих пор эта категория числится, никто ее не лишал. Потому как она даже не пожизненна — до конца земного существования. Уверен, что ба сейчас, как морок спал, снова пациентов принимать начнет, да и мало ли, до чего она там с кем-то договорилась. В Союзе есть некие личности, что живут не в Москве, но влияют на жизнь страны ой-ой как. Те же Хрущев и Брежнев, например. Да, древние старики, да, живут благодаря именно целителям. Но авторитета в эшелонах власти у них столько, что простая просьба может и силу приказа принять. А ба они оба знают. — Ладно, не для того я сюда летел. — тюменец явно принял условия бабушки. — Вы чего тут учудили? И нет, я не ругаюсь. Таусень из-за этого закончился на удивление тихо. Вот тишина тихая, в округе в пятьсот верст. А то и более. — Да вон, Аким покамлал немного. Поснедаем, я тебя на полянку провожу. Посмотришь на круг призыва. Никогда такого не видывала, дюжина берегинь и то ли семь, то ли восемь зверобогов, не считая призраков, духов, нечисти поменьше. Ты хоровод белок видал? Нет, зато точно слышал ведь? А я ведь тоже читал. Явление крайне редкое, в белок вселяются низшие духи, и водят хороводы, но обязательно как мелкая свита великих. То есть реально, я начудил дивную дичь. Хоровод белок видали еще при царе, после Тунгусского метеорита. Бля, что-то мне в душе малость поплохело. Ща из той-же Москвы научники попрут. Хотя, учитывая снобизм высших кругов, могут и решить, что здешние маги мухоморовки перебрали на Таусень, вот им и привидилось. Вполне себе. По мне, лучше б уж так. Отужинали прекрасно, Еремин был очень доволен, потому как одно дело лич, который собирается уходить, и другое, бодрая и веселая бабушка. Тем более, что они договорились о начале строительства здесь, на поляне, небольшого гостиного комплекса и лечебного блока. А вот это хорошо, это замечательно. Кстати, на это здорово повлияла та полянка. Тюменец немало впечатлился. Да и я тоже, там энергетика просто пыхает, такого мы там навертели. Минимум восемь линий, да еще в клубок свернутых. Ба еще поэтому на меня не злится, так, строжится. — Аким, ты понимаешь, что тебе теперь каждый год тут камлать? — Алексей стоял на краю круга призыва, и прищурившись, смотрел на буйство стихий. — Не факт, конечно, что снова такой кипешь устроишь, но будет весело. Т да, я в следующем году тоже в круге. Если выйдет, чтобы меня берегиня чмокнула, то с меня литр «талмор дью». Вот паразит, углядел бутылку из-под вискаря. Я даже не помню, когда его употребил, и с кем. — Годится. -протянул руку тюменцу, тот хлопнул по ней своей. — Мальчишки. — Ба довольно усмехнулась. И присев, положила ладони на землю. — Ой землица здесь сильна стала. Хороший тут лес вырастет, надо бы чего редкое посадить. А вы снова топтать собрались. Мало ли вам полян? Не стоит таким вещами на одном месте частить, капище выйдет. Да и насчет нового Круга… посмотрим. В этот раз звёзды так сошлись, и Акимова дурость за шкоду сошла, да и везёт дурням в первый раз. А вот на второй может и боком выйти. Потому — смотрим. До следующего Таусеня еще год. Еремин улетел, а к ба приперся леший, сгорбленный под целой горой сундуков и мешков. ---------- Глава 13 — Ба, твоя вира пришла. — я засмеялся. Настроение после исчезновения Хлынова улучшилось, а небольшой, росточком с пенек леший под немаленькой кучей барахла смотрелся достаточно забавно. Но ба сильна — вколотить лешего сковородкой по самые ноздри. Уверен, что случись что со мной, никакой вирой тот бы не отделался. А так ба спустила все на тормозах, и у нее полностью подконтрольный ей кусок леса. С водяным, сто пудов, она тоже договорится или уже договорилась. С полудницами, полевыми духами, тоже. Надо на ус мотать, мне тоже жить в отдельно стоящей в настоящих ебенях башней, никуда я от местных духов не денусь. Правда, лесов там пока нет, так, десяток кедровых сосен растет около башни, похоже, мой предшественник высадил. Так-то кедры в Кара-Калпакии это нонсенс. — Да, пришла. Внучек, принеси брезент из сарая. А ты пока сложи вот здесь, и иди. И более не балуй. — ба царственно махнула рукой, на которой когти стали аккуратными, чуть больше сантиметра. Модницы в городах ногти длинней носят. Расстелив на земле рулон тяжелого брезента, я под присмотром ба начал выкладывать ее добычу. Да, леший её сразу на три кучи разделил, мол, три клада. Здоровенный медный котел и припаянной крышкой, такой же сундук, старый, но под стазисом, и третья куча. Самой плохой сохранности, надо признать. Два мешка, и четыре шкатулки. Точней, две шкатулки и два ларца. Мешковина почти истлела, ларцы и шкатулки здорово влагой повреждены. — Так, начинай с котла. — ба уселась на вылетевшее из дома и вставшее около брезента кресло. Прям-таки царевна, которая подношения принимает. — Ого. — Я поставил котел на брезентуху. — ба, он центнер точно весит. Так, ' К-ц Куприяновъ и КО.'. Тут сам котел денег стоит, антиквариат. И вытащил палочку. После чего аккуратно расплавил припой, держащий крышку котла. Снял крышку. Провел рукой над грудой монет. — Серебро, чистое. Тут килограмм семьдесят, ба. И монетки интересные. Копейки, полтинники, рубли, финские марки. Какой-то купчина оборотные деньги закопал. — Я взял пригоршню монеток, поднял и высыпал обратно в котел. Прикольно звенят. — Ба, это надо через нумизматов реализовывать, сейчас цены на такие монетки ой какие немаленькие. Но такую кучу монет сразу выкинуть — все рухнет нах. А за бугор замаешься утрясать, разве сама поедешь и это носимой кладью возьмешь. — вывод драгоценных металлов за границы СССР маятная штука, кучу согласований надо пройти. Но в личной вещах мага никто их даже проверять не будет. Мало ли, для чего они ему. — Не к спеху сие. — царственно махнула рукой ба. — Сундук давай. Ну, с сундука сначала пришлось пару мелких заклов снять, и потом аккуратненько скрутить стазис. Щеколда просто деревянным клином заткнута, его атамом выбил, рукоятью. Откинул крышку, сразу поставив над сундуком непроницаемый купол. Мало ли, чисто от магии, а там распылитель с химия. Средневековые ловушки порой весьма изощренные встречаются. Но нет, чисто, на заклад понадеялись. Похоже, сундук разбойничья добыча. Пять мешков, утрамбованных сверху, и пушниной. Три кошеля, с разнообразными монетами, но не раньше семнадцатого века. Елизаветинские рубли самое позднее, что нашел. Внизу два ковра-самолета, тоже века шестнадцатого, персидские. Чуть живые, управляющие контуры сразу же пришлось насыщать магией, иначе сдохнут. Но в рабочем состоянии, и мало юзанные. Вполне себе приличные коврики, и стоят очень прилично. Даже подороже современных, опять же, антиквариат. Пушниной оказались собольи шкурки, шесть сороков. И столько же бобровых. Да уж, весит мало, а стоит огромных денег. Соболь сейчас под жесточайшей охраной, а все равно, пытаются бить. Тайга огромная, за всеми хитниками не углядишь. За рубеж через щели в кордонах тонкой струйкой, но уходит пушнина. И цены на нее — просто охренеть, соболья шубка стоит как квартира в Лос-Анжелесе. Приличные такие апатменты. О чем я ба и сказал. — Дочкам отдам. А там пусть сами думают, то ли себе шубки шьют, то ли дочкам шапки. — ба махнула рукой. Вот подкинула матери проблему. Хотя, мама пушнину не любит, да и сестренки не жалуют. А вот тётя Заира очень любит. Да и по климату ей, на Дальнем Востоке зимы бывают ой-ой какие. — А ковры себе забери. Мне такое не надо, боюсь. — ну да, ба и летать. Такое не бывает. Если куда срочно ей надо, то деда Ероху зовут, он ее теневыми тропами водит. В Чернобыль так ее и отвели. Да… В мешках оказались две рычажные винтовки, винчестер модели тысяча восемьсот девяносто четвертого года, знаменитая «тридцать — тридцать», марлин под этот же патрон, модель тысяча восемьсот девяносто пятого года. И три ружья Новотны, две двадцатки и одна десятого калибра. Ружья выпуска двенадцатого и тринадцатого годов прошлого века. Но блин, в каком они плохом состоянии. В шкатулках оказалась жизнь какой-то дворянской семьи, да еще не одного поколения. Ордена, гражданских чиновников и военные, причем даже Георгия второй степени нашелся. Но опять же — состояние отвратнейшее. Письма, дневники, какие-то акции, векселя иностранных банков — все мокрое, грозящее расползтись в кашу. Книги в одном из ларцов в подобном же состоянии, хотя магией из него разит нехило так. Единственное, что сохранилось хорошо — золотые и платиновые монеты в большой шкатулке. Их оказалось очень и очень прилично, семья явно не бедствовала, жила роскошно. Раз откладывали не одно поколение золото и платину, да в количестве очень немалом. И да, можно отследить места службы кого-то из семьи. Польские злотые, точней, выпущенные в Варшаве, тогда уже нашей. Финские марки. Остальное рубли, и немного суверенов. — Так, третья куча вся твоя. Мне возиться с восстановлением не с руки, у нас в семье ты лучший артефактор. Монетки тебе тоже пригодятся. Забирай всё. И ковры-самолеты. Да, треть пушнины тоже забери, Лене передашь. Остальное я заберу. — Ба встала. Поглядела на темнеющее небо. И приговорила. — Все тащи в сарайку, овинник приберет, кроме твоего. И после ужина спать. Тебе завтра домой, а мне дохренища забот. И да, матери позвони, успокой. Останусь я, останусь. И даже в гости к вам съезжу. Зимник до станции пробьют, и сгоняю. Где-то в ноябре, в конце. И да, ты не забывай, тридцатого должен быть на Халкин-голе. Отставь все, и туда. ---------- Глава 14 Глава одиннадцатая. — Да я только и делаю, что гоняю туда-сюда. — Аккуратно укладывая собольи шкурки и бобровые хвосты обратно в сундук, проворчал я. — в армии много спокойней было, на гражданке суетно, все мельтешат, все торопятся. Ни плана мероприятий, ни выделенных ресурсов, ни учета боеприпасов. Анархия. — Внучек, ну что ты хотел. — ба засмеялась. — вот погляди, как бы тебе точнее… а, точно. Вот служебная немецкая овчарка, а еще лучше — доберман-пинчер. Вышколенный, идеально натасканный пес. Живет по уставу и распорядку дня, ходит так, что мастера строевой от зависти плачут, идеальный убийца, прекрасный служака.Все время расписано, учения, учеба, строевые занятия, занятия рукопашным боем и так далее. Даже на случку водят по расписанию. И здоровенный, лохматый псина, дворовой, мощный, умный, умелый. В схватке доберману не уступит, но свободен. Ибо умен, воспитан, пользуется абсолютным доверием хозяев. И времени у него тоже нет, но занято оно тысячей вроде как мелких дел. Надо проводить утром хозяйку на дойку, отогнать наглого кота, а то все молоко из чашки выпьет, а он с ним поделится. Надо помочь пастуху отогнать стадо, надо проверить опушку, вдруг там волки. Надо сбегать в соседнее село, проведать знакомую суку, и поиграть с щенками от другой. Подраться со знакомым псом, выкупаться в озере, погонять по лугу зайцев. Сбегать домой, чтобы встретить из школы хозяйских детей, поиграть с ними. Поспать в конуре, потом на крыльце, потом сожрать супа, что вынесут дети. Потом снова поспать, но уже на лужайке около дома, ленивым гавком отгоняя соседских коз. Ночью участвовать в собачьем телеграфе, переговариваясь с псами в округе. Пожрать пяток сосисек, что вынесет хозяйка, на завтрак, снова проконтролировать дойку, и так по кругу. Понял? В армии думали за тебя, а здесь ты сам себе хозяин. А у хозяина, хоть голова и одна, но болит она за все. И дел множество. Никто тебе не приготовит пожрать, не завезет продукты, не обеспечит снарягой и так далее. Такова жизнь гражданского мага. Никто тебя не понукает, делай свою работу. Свобода, да. Но и засада — не станешь сам себя понукать, остановишься в развитии. Учти это. Что там у тебя? — Кольчуга, что леший обещал. — я вытащил из четвертого ларца мерцающий серым блеском доспех. — хотя, скорей полный кольчужный доспех, а не просто кольчуга. Вот только на кого ее ковали? Хауберк, а это был он, был под человека с чрезвычайно широкими плечами и очень широкой грудью. Даже мне сейчас он бы был чуть велик, если бы был под четыре руки. Но зато ростом вместе с расшитыми сейчас кольчужными чулками он мне чуть выше пояса. Ну, или напротив, до колена максимум. — Дварфы, гномы, скотллинги. Мало ли, кто к нам заглядывал? — Пожала плечами ба, почти не интересуясь кольчугой. Ей стрелялды и доспехи мало интересны. — под себя переделаешь зимой, все едино заняться особо нечем будет. Прибирай обратно и иди в дом. Поужинаешь, а вот спать тебя придется или на улице, или в амбаре устраиваться. У меня извини, спать негде. Мне то теперь это не нужно. — ну да, личи не спят. Ночь для них такое-же рабочее время, как и день. Даже лучше, они солнечный свет не очень любят. Он у них процентов на десять снижает активность, все-таки лич уже нелюдь, они немертвые. Не нежить, нет, но между живыми и неживыми. Блин, а ведь это интересно. — Ба, я тут вот чего подумал. Вот смотри, «воронка душ». Если в нее заключить душу человека, например, инвалида или древнего старика, и потом заселить в робота с мощным процессором вместо мозга, то что будет? Блин, а вот сейчас я испугался. У ба снова боевая форма, глаза горят холодным золотом. Но стоит, думает. — Молчи об этом, внучек. Никому не говори. Я сегодня ночью посчитаю, прикину, утром поговорим на эту тему. Но вообще, никому ни слова, кроме меня об этом не должен знать никто. Как ты любишь говорить? «Was wissen Zwei, wisst Schwein». И на будущее, всякие мысли вслух не озвучивай. Ты парень умный, почти гений, но пока в жизни валенок-валенком. Лучше девок валяй, толку больше. А решать проблемы оставь для бабушки и мамы. Ну да, ну да. Типа, ты маленький, брось каку. Для ба я как был внуком, так и останусь, похоже. — Да, а ты как, саламандр заберешь из круга? Он же как догорит, они погибнут, учти. — ба с интересом посмотрела на меня. — Где саламандры, какие? Духи огня, ты имеешь в виду? — Круг до сих пор тлеет, да и не присматривался я к нему особо. — Ну да, духи огня. Свою башню чем отапливать зимой думаешь? Нет, тебе угля-то закинут полтонны-тонну, но оно тебе надо, таскать его туда-сюда. Домового-то, сам рассказал, уморили. — Ба, у меня домовой есть, и пара кикимор. Спят в лапоточках. Но ты права, саламандры в камине всяко не помешают. Те же зелья варить. — реально, духи огня позволяют держать температуры в сотых долях градуса. Ту же кольчугу переклепать, с ними намного проще. Хотя, с ней мне точно придется повозиться. Но это стоит того, чтобы потратить на это время, такой брони мало всегда, у нас в стране я лично трёх знаю, кто ей обладает. Точней, обладали. Саловат-абы погиб, его кольчуга ушла в казну. И вряд ли она пойдет кому из спецназа, сто пудов уйдет какому-нибудь немалому чину. Потому как двое оставшихся владельцев– командующие флотами, Тихоокеанским и Черноморским. Нахрена козе баян, а адмиралу кольчуга под кителем, не знаю. Разве понты, родненькие. Откуда знаю? Там видел, когда на учениях в девяносто втором году на адмиральско-генеральскую гулянку нагрянули. Мы с Русского острова, как усиление шли. Нас никто в учет не принял, а наш набор состоял из полусотни боевых магов. Вот командующий нами командир «Школы Мичманов и Прапорщиков», старый полковник и дал жару. Условно уничтожено командование тремя флотами. Такого шороха давненько не было. Полкан сразу ушел на пенсию, чего добивался очень давно, а нас пинками распинали обратно по частям, даже курс свернули, два месяца недоучили. Ой как не любят адмиралы и генералы, когда их условно убивают. Поужинал, чем ба угостила (а угостила она блинами, фаршированными всякой вкуснятиной), и пошел к себе в сарай, оставив ба думать. Шкатулку с сапфирами ей тоже оставил, она попросила. Мол, имея перед глазами наглядный экспонат, легче решать. Ну, я ей и пару типов роботов скинул, которые на ОборонЭкспо в этом году выставляли, и два робота-шахтера. Она только хмыкнула одобрительно. Пусть думает, ей так лучше. Научный интерес для личей сильнейший антистресс. В сарае уселся на сидение бака, откинул защитную крышку с бриллиантовой сферы, и зашел в астрал. По дороге к маминой метке пришиб паукана, заодно разжился шелком и мясом. Тоже мне. Вздумал на меня охотиться. Я ж в астрале сразу о-трое. Я-человек, я-росомаха и я-четырехрук. Росомах держал его за хвост с шипом, я-четырехрук аккуратно сматывал ловчую сеть, ну а я-человек потрошил еще живую тварь. Разделанная таким способом астральная зверушка ну очень полезна. — Ма, здравствуй. — Я-человек появился в аккуратной светелке, где мама сидит около кудели с пряжей. Постоянно ткёт, сколько к ней на заходил, все время веретено крутит. Хотя, учитывая, сколько жизней она порой держит, не удивительно. — С ба все в порядке, бодрая, помирать передумала, меня сковородкой побила, тебе два сорока соболей и два сорока бобров передала. Привезу завтра-послезавтра. Со мной всё ладно. Пока. — я чмокнул маму в подставленную щеку, помахал проявившемуся отцу, и свалил. Мясо паукана надо жарить, пока свежее. Ба едой не интересуется, она ей не нужна, так что сам все сожру. О, заодно сбегаю саламандр заберу. Оставив шелк и мясо на столе в сарае, резво схватил тубус с шайбами из муассанита, которые стал возить с собой постоянно, и побежал к Кругу Призыва. Полянка все еще пышет энергетикой, вокруг летают пьяненькие элементали воздуха, а в уже покрывающихся слоем пепла углях нежатся саламандры. Девять штук, ого. Переманить их в камни было непросто, но я передал иллюзию зимнего дня, лютый холодный ветер, раздувающий пепел напополам со снегом, и напротив, иллюзию камина, где рдеют жаркие угли, а саламандры нежатся в кольце гранитных камней, и те махом перебрались в мои заготовки. Так, у меня на руках девять оранжевых шайб, где переливаются рдеющими огнями саламандры. А в оставшуюся четверть, то есть в три камня вселились духи ветра. Сами, я даже не просил. Но это никак не противоречит моей придумке. Шайбы заворачиваю в тонкую свинцовую фольгу, и укладываю обратно в тубус. Нормально, не полыхнет. И рванул обратно в сараюшку. Спать я не хочу, силу посливаю в накопитель глайдера, мясо пожарю, в сарае стоит печь-буржуйка, и заодно посчитаю монетки, что мне достались. Я не жадный, я аккуратный и бережливый. Заодно очень нежно первично подсушу бумаги и книги. А то даже сколько там царских орденов, не знаю. Георгия только по магическому фону опознал, остальные много слабее. Лазить там в раскисших бумагах — окончательно их уничтожить, потому как это не металл, а спрессованные волокна целлюлозы, а той пофиг на прошлую форму. Не восстановишь, памяти она не имеет. Именно поэтому археологи очень не любят возиться с раскисшими документами, но я артефактор-мастер, закладка не повреждена, разберусь. Главное, не спешить. Высушу, а потом тихонько расслою, и восстановлю. Археология строгая наука, но интересная. Монеток оказалось прилично. Платиновых рублей эпохи Николая Палкина оказалось десять штук по двенадцать рублей, полторы дюжины шестирублевок, и целых пять тысяч двести шестьдесят три трехрублёвки. Больше полцентнера платины, ого. Плюс николаевских, ну, Второго, Кровавого, империалов тысяча штук, плюс полусотенные злотые времен Александра Второго двести сорок штук, плюс финских марок по десятке времен Александра Третьего Освободителя двести пятьдесят, и пятирублевок его же эпохи еще три сотни. Нормально так. Я могу ошибаться, но все бумажные деньги они явно забрали с собой, и это не керенки или царские купюры. Сто пудов, там фунты и франки. Неглупые дворяне частенько хранили иностранную валюту, потому как в Российской империи не раз и не два менялись деньги. И прошлые купюры частенько падали в цене. И прилично. Векселя и акции не взяли потому, что они здорово магией разят. Ну, погляжу, что там. Может, до сих пор чего-то стоят. Полпуда мяса схомячил, и не заметил как, ---------- Глава 15 Ружья и винтовки отложил до лучших времен. Как раз у меня две подобные ржавые железные палки есть, вот одновременно и займусь. А пока пришлось малех повозиться, чтобы развесовку байка не попортить, если меха и ковры-самолеты можно в счет и не принимать, то платина и золото вещь увесистая. Благо, что компактная, потому установился заимствованный у ба кожаный дорожный кофр перед сидением, прямо в точке центра статичных масс. Грузоподъемности у байка хватит с запасом, на этот счет не беспокоюсь. А ковры и мягкую рухлядь можно и на багажник привязать, не играет полтора десятка кило против почти пятисот в общей сложности. Отдал ба сеть из паутины, получив от неё укоризненный взгляд и сокрушенное покачивание головой. Мол, оставь и вляпается. Ну не виноват я, что мне по пути всякое встречается, не бросать же. Специально я на тварей не охочусь, но выше третьего уровня их как на собаке блох, только успевай колотить. И нет, охотником на астральных тварей становится я не собираюсь, хотя и заработок очень неплохой. Неинтересно. Не люблю охоту. Умею охотиться, выслеживать, сидеть в засаде, но не люблю. Мне даже самая азартная охота, на людей, и то не нравится. Нафиг-нафиг. Ба затащила в дом, и насмерть заинструктировала насчет моей идеи про пересадку сознания. На что я ей честно ответил, что мне это уже не интересно. Работать с людьми — да ну его нах. У неё опыт такой работы огромен, связи обширны, возможности почти бесконечны — пусть занимается. Надо будет, помогу. А меня пусть оставят в покое, потому как у меня домены не обихожены, а тут приходится мотаться в ту же Монголию. Кстати, надо еще проверить, а то вдруг невыездной я. Хотя, больше шести лет в операциях не участвовал, все подписки устарели. Но придется загранпаспорт получать, причем по ускоренной процедуре. Но вызов на Большой Хурал шаманов это и есть такой повод, что в паспортном отделе пошевелятся. Ба посоветовала быть поосторожней с девками, потому как меня обчмокали берегини. Но на вопрос, что и как, она пожала плечами, и сказала, что никто не жаловался. Ну и ладно. То, что жаловаться грех, я понял на утро следующего дня, когда проснулся на кровати в номере дорогого мотеля, а у меня на груди слева лежала рука Карлыгаш, а справа на бедре нога Киры. Да уж, залетел к девушке привет сказать. Начал вспоминать прошлую ночь, и понял, что безудержно краснею. То, что делали со мной и друг другом девчонки, оно, конечно, здорово, но очень неприлично. Хотя да, Карлыгаш береглась, и мне не давала… ну да, давала мне Кира, и с удовольствием… ну и еще много чего произошло. С другой стороны — я приподнял и поглядел на свой пацифик. У Карлыгаш такой я подарил, а у Киры свой, из золота. Занимайтесь любовью, а не войной. Ну, будем считать, что у нас вечеринка хиппи. Если честно, то мне понравилось, но вот попросить повторить просто побоюсь. Пришибут еще. Хотя, отказываться не стану. Очень аккуратно выпутался из девичьих тел. И пошел в ванную комнату. Едва успел обстряпать свои утренние дела, как меня буквально оттуда выставили. Девочки утром писать хотят не меньше мальчиков. Ну, зато, пока девчата умывались и плескались в душе, я успел заказать серьезный завтрак в номер. Нэпманы, все услуги за ваши деньги. В общем, когда Карлыгаш и Кира вышли из ванной, чистенькие, свеженькие, в тяжелых халатах и полотенцах на головах, на двух каталках стояли кофейник, чашки, булки, масло, колбаса. Плюс заказ из ближайшего Ростикса, пяток боксов с различными роллами, бургерами, картошкой фри, вишневыми и малиновыми пирожками и пирожными трех сортов. — Аким, ты прелесть. — Карлыгаш чмокнула меня в щеку, и смутилась. — Ты это, за вчерашнее не сердишься? Ну, мы тут, это самое… — Нет, мне всегда хотелось попасть в гости к Таис Афинской и ее подругам. Похоже, сбылось. — Я сам чмокнул порозовевшую девушку, и похлопал по кровати около себя. Карлыгаш села не чинясь, а вот Кира покачала головой. — Не обижайся, Аким, ты классный парень, но у нас больше ничего и никогда не будет. И не вскидывай брови, дело не в тебе. Я проклята, если я встречусь с парнем больше одного раза, он умрет в течении года. Проверено, к сожалению. — и села на стул напротив, наливая себе кофе. — Да. — Кивнула на мой невысказанный вопрос казашка. — это так, мы не смогли снять, и даже старшая ведьма Казахии руками развела. — В Москве тоже ничем помочь не смогли. Отложенное проклятие, очень крепко вплелась в ауру. И детей я тоже рожать не могу, умрут. Потому живи свободным, умри молодым. Потому и служу в службе статистики СовМина. — ого, девица реально отморозок. Кого ненавидят те же нэпманы сильней налоговой? Службу статистики. Потому как те вскрывают махинации почище, чем налоговики. А уж как ненавидят наших статистов спецслужбы Британской Империи — словами не передать. А потому помогу-ка я красивой девчонке. Хотя, тут скорее очень красивой молодой женщине, Кире, по моим прикидкам, чуть за тридцать. И потому вытащил из кармана джинсов мобильник, и по памяти набрал одного парня из Новой Зеландии. Мать у него сильнейшая малефик, сильней ее я не встречал. Не значит, что их нет, у нас в Союзе могут быть запросто, но раз мы про них не знаем, то и нечего искать. А миссис Джонсон вполне себе принимает. Берет дорого, да. Но принимает. — Да! — по-русски, и очень раздражженно ответил Майки, спецназовец армии Австралии и Новой Зеландии. — Аким, ты знаешь, который сейчас час? — Знаю, у нас утро. — Засмеялся я. — Так это у вас утро. А я только заснул, и ты разбудил и меня, и мою супругу. Ты, кстати, как? Оклемался? — ну да, мы все знаем друг про друга. Ну, про засветившихся спецназовцев, по крайней мере. Потому и мой телефон, официальный, есть и пятнадцати ребят из стана официально недружественных стран. — Я да, ушел на дембель, привыкаю к мирной жизни, ну, как получится. А вот тут есть одна девчонка со сложным проклятием, и я хочу спросить у тебя, как твоя мама, миссис Джонсон, принимает пациентов еще? Русскую примет? — Примет. Она ненавидит всех белых одинаково. Повиси на линии пять минут, скину что, как, когда и сколько. Дешево не будет, учти. — На том конце трубки что-то брякнуло, и зашоркали удаляющиеся шаги в домашних тапочках. — Аким, привет. — Сонный голос Эммы в телефоне был довольно неожидан, но тем не менее, очень приятен. Красивый у жены майки голос, очень красивый. — Привет, Эмма. Как там твои? Сколько их сейчас у тебя, трое? — Ха, ты отстал от жизни, парень, пока мариновался у своих монахов. Четверо. Младший вон, спит как суслик, неподалеку, в кроватке. — Да, Эмма тоже из той же структуры, что и майки. И потому по-русски свободно шпрехает, пусть и забавным акцентом. — Поздравляю вас. Если нагряну в гости, примите? — А почему нет? Не сейчас, но в отпуск сгонять вполне себе можно будет. Даже на своем байке. — Приезжай, парень. И девчонок своих бери, их же две около тебя. Сопят как заговорщицы, забавные. — Эмма оборотень-дельфина, слух у нее просто идеальный. — Ну, если в то время они еще будут моими девушками, то обязательно. Мы сейчас, типа, хиппи. — Ха-ха, член там не сотри, хиппимен. О, Майки идет. Отдаю трубку. — Зашуршало, и недовольный и сонный Майкл буркнул — опять с моей женой заигрываешь? — Майки, как можно не попытаться с такой женщиной не позаигрывать? Это вообще реально? — Вот только потому у моих друзей полный комплект зубов. Ну, или не я виноват в его некомплекте. Короче, через месяц пусть прилетает. Триста тысяч американских долларов, авансом. Снимут, как раз большой круг маори собираться будет. Сам знаешь, так мы даже демонические проклятия снимаем. Контакты я тебе сейчас скину. — Да, знаю. Спасибо, будет. — в трубке раздались гудки. А потом пришла серия СМС. Номер счета был первым. — Аким, ты издеваешься? Триста тысяч долларов? Мне, офицеру статистического отдела? Да никогда в жизни, замотают по кругу, а второй раз такие предложения не… — Кира замолчала, глядя на сверкающую на простыне кучку бриллиантов. — Тут около двухсот камешков. Каждый стоит примерно две с половиной тысячи, рублей или долларов. То есть хватит на дорогу, чтобы расплатиться, ну и на сувениры. Отдашь как сможешь. И не реви. — впрочем, последнее я сказал зря. Кира разревелась от души. Поэтому меня в темпе вальса собрала и выставила, не забыв поцеловать, и от всей души, Карлыгаш. Ну а я с легкой душой уселся на глайдер, и полетел к маме. Дел впереди много, но они все интересные, так жить можно. ---------- Глава 16 Свалив из мотеля, я вспомнил, что я не пожравши. Да Бухары лететь два часа, и на голодный желудок совершенно неохота. Впрочем, остановился возле точки Ростикса, и затарился по новой, взяв пару двойных бургеров и пару роллов с курицей и рыбой. И здоровенный стакан с кофе. Только все закупил, как смотрю, к Ростиксу подруливает «канарейка», и пара патрульных на меня плохо смотрят. То ли пулемет в хольстере им не понравился, то ли обижены алма-атинские менты на меня за тех аявриков, что ко мне в бешбармачной подвалили. Выяснять не стал, а просто взлетел на пятьсот метров вертикально вверх, и завис. Если я им так нужен, пусть патрульный ковер-самолет вызывают, или вертолет. Внизу была некоторая суета, кто-то пробовал что-то кричать в мегафон, но пятьсот метров это пятьсот метров. Потому спокойно доел, и запросил коридор до Бухары. Получив который я свалил из окрестностей Алма-Аты. Красиво, конечно, город в горах лежит, да и сам красавчик, но ну нафиг. Придраться к столбу можно, терять полдня на разборки нет ни малейшего желания. Радиоэфир молчит, значит, ничего серьезного, из-за чего стоит раздувать опупею с погоней и задержанием, нет. В этот раз до дому добрался без проблем, а дома меня коротко и крепко обняла мама. Ну да, она свою маму тоже очень сильно любит. На смарт пришло голосовое от Карлыгаш. «Все нормально, бриллианты сдали в кассу коллегии магов, получили векселя международного класса, уже оплатили счет на лечение, и заказали билеты. Кира вылетает через две недели, с запасом. Обе целуем.». О как… залезть под холодный душ, что ли? Вроде как должен помочь. Впрочем, не стал. А просто долго разгружался, убирал монетки в свой сундук, в который сложил предыдущую добычу. Ружья и винтовки занес в мастерскую, как и шкатулку и ларец с бумагами и книгами. Ларец с кольчугой убрал в комнату. Кирилла нет, ушел в городскую библиотеку, штудирует справочники. Учебники магучилища он купил за все четыре курса, но справочники вещь такая, далеко не все найдешь в свободном доступе. Вот он в библиотеке и высиживает, что-то переписывает, потому как библиотечный фонд через копировальную технику пропускать запрещено. Правильно делает, кстати, потому как свое это свое. Личная библиотека мага просто должна быть. Сейчас становиться модно все на электронных носителях хранить. Категорически не согласен. Хотя бы основное должно быть на бумаге. Потому как может быть что? Правильно, может быть лютый пиздец, и электроника накроется. А бумажный том всегда можно почитать. Хотя, если пиздец будет абсолютный, то помогут только те знания, что в голове. И только то оружие, что при себе. Купить себе пару крупнокалиберных нарезных револьверов, что ли? Пятисотый смит-вессон магнум. О, какая крутая пушка, слона завалит без всяких артефактов, а с артефактной пулей может служить вместо гаубицы. Нет, так-то мне вполне хватает ланкастера и дробового револьверчика, но почему бы и не да? Закажу через посылторг, и патронов штук пятьсот. Да и посохом надо бы заняться всерьез. — Аким, тут к тебе посыльный. Только паспорт прихвати, и удостоверение мага. — ма сегодня дома, хоть и четверг, вчера был сложный случай, отсыпалась после полуночной работы, сейчас на кухне, командует кикиморами, те что-то вкусненькое готовят из сдобного. Маме нравится, что три мужика в доме, печево схомячивается мгновенно и без остатка. Глянул в окно. Серьезная тачка, бронированный автобус. Нихрена се посыльный. На всякий случай, по наитию, сунул в карман пару империалов, взял свой новенький паспорт и удостоверение мага. И спустился. — Власов Аким Ефимович? — крепкий дядька лет полуста внимательно всмотрелся в меня, предъявил свое удостоверение посыльного. Однако, ташкентский ГорСовет. Просмотрев мои документы, посыльный вытащил из массивного портфеля толстенный пакет самого официозного вида, с пятью печатями, обвязанный шпагатом. Вручив мне под роспись, попытался свалить, но получил от меня империал «на чай», удивленно вскинул брови. Ничего не сказал, и ушел довольный. Обычай такой, посыльному монету давать. Обычно рублевки, редко пятирублевки а тут золотой империал, он около ста рублей стоит. — Ты чего такой щедрый? — подозрительно спросила мама. — Не знаю, интуиция. — Я вытащил атам и перерезал шпагат, после чего взрезал плотную бумагу. — Так, «Решением экстренного заседания Ташкентского Городского Совета Власову Аким Ефимовичу присваивается на не подлежащие разглашению деяния звание 'Почетный Гражданин города Ташкента» и вречается в полную безраздельную собственность квартира номер сорок восемь в доме пятьдесят седьмом на квартале пятнадцать в микрорайоне Сергели. Так, ордер, ключи, план квартиры. Нихрена себе. Мама, выхватив у меня план квартиры, выругалась покруче. Двести квадратов жилой площади. Плюс около ста с небольшим площади вспомогательной. Щедро ташкентцы оценили мою драку с японцем, очень щедро. — Ну, мам, Москва мне теперь как бы и не сдалась. — Я еще раз покачал головой. — поедешь смотреть? — С тобой и поедем, на выходные. И отца возьмем, он как раз на междусменке будет. — Мама восхищенно покачала головой. Да уж, да уж… так сказать, последствия. Хотя, я доволен, честно скажу. Очень доволен. Пусть я наездами в Ташкенте появляться буду, но это четвертый по величине город Союза, после Москвы, Ленинграда, Киева. Три с лишним миллиона населения. Мощнейший промышленный и культурный центр. Кроме того, негласный центр Туркестана, хотя сейчас этого региона и нет официально. Ему конкурирует Алма-Ата, тоже прекрасный город. По мне, пожалуй, что самые красивые города Союза. Ну, из крупных. А так еще Севастополь и Петропавловск-Камчатский прекрасны, но они много меньше. Пришло голосовое сообщение от Карлыгаш, восторженный писк-визг. Дом, кстати, тот же самый. Ого. Интересно девки пляшут. Мама хитро улыбается, явно планируя мою дальнейшую судьбу. — Мам, она в США на два года уезжает, на учебу. — чуть остудил ее мечты я, ну да, я такой вот, обломист. ---------- Глава 17 В пятницу бегал по паспортному отделу, оформлял загранпаспорт. Дело международное, потому Рашидов сам позвонил нашему городскому старшему менту, то слегка нажал вниз, на подчиненных. Ну, и я пару хороших тортов купил, у нас нэпманы отменную выпечку делают. Так что два торта, «Пахта» и «Киевский». Торты роскошные, не хуже, чем в Универмагах Ташкента и Киева выпекают. Бумажный пакет с тортами был скромно принят, меня малёх погоняли по этажам, бегал собирал справки. Налоговая, уголовка, из КГБ сами позвонили, и сказали, что пришлют разрешение. Даже из Москвы отписались мгновенно, и положительно. Хотя, в МИДе у меня недоброжелателей нет, а вот пару ребят мы из глубокой жопы вытащили как-то в Латинской Америке. Та еще заваруха получилась, я лично пяток оборотней-ягуаров убил. И старика-брухо. Мерзкий тип тот колдунишко был, мелочный, пакостливый. Да еще трех американских туристок выдернули, и до американского консульства в Куско подбросили. Девицы, кстати, нас за американских рейнджеров приняли, ну а мы их в этом не разубеждали. Но потом нам пришла благодарность от Госдепа, причем лично нам, нашему эскадрону. Все-таки ведут они нас, а мы их. Нормально сие. Кстати, там до сих пор пара ведер изумрудов прикопано. Кроме меня и Салавата об них никто не знает, наставник запретил говорить о них и упоминать в рапорте. Ну да, пару раз его или его наставника схроны нас здорово выручали. Сгонять забрать, что ли? Камешки отменные, место глухое. Хм, можно и сгонять. Отследить мой байк, когда я этого не хочу та еще морока. Это без спецчар меня видно, как новогоднюю елку. Если нанесу маскирующие чары высшего разбора, а я это умею, меня МИГ-31 в упор не увидит, ну, или «томкэт». Погляжу. Как ба сказала? Я сейчас даже на случку бегаю по своей воле. Хм… ладно, подумаю. Ну а в субботу с утра пораньше уже был в ДК, готовился к выступлению. Учителя рады спихнуть в начале учебного года часть нагрузки на кого бы то ни было. Моё шоу идеально подвернулось. Глянул в зал через щель в драпировке. Полнехонько детворы, все в основном в красных галстуках, совсем мелочь сидит на первых рядах. Нахохлились как цыплятки. Ладно, постараюсь развлечь ребят. Я хороший боевой маг, без балды. А потому иллюзии могу накладывать просто мысленно, быстро и четко. Сценарий выступления согласован, и потому погнали. Дети есть дети, просто усидеть смирно для них сложно, в задницах что мальчишек, что девчонок находится немалых размеров шило. Да, родительские внушения какое-то время действуют, но разве долго ребенку переключить внимание, и забыть обо всем? Вот и стоит нехилый такой галдеж. Пара учительниц немолоды, повидали жизнь, и потому выработали ангельское терпение. Одергиваю самых заводил, но тут около пятнадцати школ собралось. Ну, охватить полностью почти сотню школ одной лекцией невозможно, но семьсот человек в зал набилось. А это двадцать пять классов, но далеко не все школы прислали все классы до пятого. Но все равно, много народу. На первом ряду сорок кресел, дальше они идут плавным возвышение, и охватывая сцену полукругом. На пятнадцатом ряду кресел уже шестьдесят. Там самые взрослые из детишек, пятиклашки. Самый кипешь, кстати, где-то посреди зала. Но ладно, я вступаю. Рокот. Низкочастотный, но не такой, чтобы напугать, скорей насторожить. Ну да, все постепенно начали крутить головами. Даже учительницы, которым был доведен сценарий, недоуменно переглядываются. Внезапно, со стороны сцены, появляется огромная волна, которая вот-вот обрушится на первые ряды детишек… но нет, падает перед ними, и откатывается назад. Ну а на ее месте я, такой весь красивый, в зеленой хламиде и остроконечной зеленой же шляпе. Бороды у меня нет, но это ничего, зато третий глаз есть, и я его сегодня не закрываю. Ничего не говорю, мах посохом, и волна застывает, а в ней крутятся рыбы. Огромный косяк ставриды, я ничего особо не придумывал, часть по памяти ваял, часть из видеозарисовок. Внезапно в него врывается пара сельдевых акул, гоняют и жрут рыбу. На акулах сидят русалки-нереиды. Учитывая, что я рисую малолеткам, то на них роскошные платья, специально смотрел модные журналы. Правда, мода современная, но кто на это обратит внимание? Разве учительницы. Русалки лихо управляют своими скакунами, охотясь на рыбин. Вот они скачут по волнам, весело смеясь, а к ним приближается Посейдон, их отец, могучий мужик на Кракене. Внезапно изображение уходит вверх, и резко удаляется. Под нами мелькают корабли и острова, рядом пролетают пегасы. Ну, и так далее. Я творил лютую дичь, рисовал сюжеты былин и сказок, а детвора замерла, боясь пошевелиться. Два часа я гонял волшебные рати, летали драконы и летающие острова, принцессы спасали принцев (ну да, увлекся, забацал такую сценку, правда, воительница вышла очень себе такая, фактурная. Но без бронелифчика, я ей полноценный максимилиановский доспех сделал, но подогнал по фигурке, как вторую кожу.) Закончил все современными сюжетами. Маги растят леса, помогают строить плотины и города, договариваются с нелюдью, сражаются с нежитью. Летают на коврах-самолетах, спасают в бушующем океане людей. Наконец, старый маг в белой хламиде молча идет по Красной площади, останавливается возле Спасской башни. К нему подходит Ленин, они здороваются, и уходят в рассвет. Взмок, сели честно, но зал молчал. Ну да, они меня всегда видели, я был частью истории, но, когда все закончилось, и иллюзия просто опала, я молча стоял перед абсолютно ошеломленным залом. И это было… здорово? ---------- Глава 18 — Вот примерно так, малята. — Я улыбнулся, и слегка поклонился. Сзади меня пародийно скопировали мои демонята. — Был рад общению с вами. К вашим услугам, маг-универсал первого ранга, Аким Власов. Детишки потихоньку оживали. Кто-то неуверенно хлопает в ладони, кто-то просто закрыл рот, и пытается осмыслить то, что увидели. Учительницы ошеломлены, они такого явно не ожидали. Надеюсь, что оправдал надежды. Несколько десятков ребятишек постарше опускают смартфоны. Ну все, записи в сети разлетятся. Плохо ли это? Да вряд ли, я гражданский и подписок не давал. Получилось, если судить по реакции зала, реально круто. Насколько я помню, нечто похожее устраивает Цирк Дю Саллей, канадский цирк. Но там магии относительно немного, все больше на видеографии и лазерных эффектах. Хотя, тоже круто. Зал уже аплодирует, детишки раскочегарились. Пришлось еще раза три раскланиваться, и даже на бис выступать. Ну, повторил сценку, где принцесса-воительница спасает раненого принца. Понравилось и мальчишкам, потому как серьезная боевая сценка боя на мечах с нежитью, и девочкам, потому как романтично. Уф, все, свалил в туман, то есть за кулисы. — Аким Ефимович. Это было потрясающе! — Директор Дома Культуры восхищенно трясет кулачками. Забавный старичок с первого взгляда, вот только в наградной планке на груди пять боевых наград. Причем все за Великую Отечественную Войну. И скромный перстенек мага-бытовика второго уровня. — Уф, старался, Геннадий Анатольевич. Но повторять такое буду не часто. Просто времени не будет, служба. — Я налил стакан газировки из автомата, и залпом выпил. Запарился, честно. Пришлось один из накопителей задействовать, расход маны на такие иллюзии очень приличный. — Именно это можете не повторять, но нечто вроде надо обязательно. И да, у нас еще примерно семьдесят школ с младшеклассниками. Сможете в течении этого учебного года еще четыре раза для них повторить? Пусть с вариациями?- Директор ДК тот еще жук, но почему бы и нет. Если это подтолкнет ребятишек к освоению магического искусства, то это моя прямая обязанность. Елки-моталки, мне еще со старшеклассниками и студиозами через две недели здесь встречаться. — Договоримся. Как раз по выступлению в четверть получается. — Я кивнул, и накинул на себя морок маскировки. Потому как в такой хламиде рассекать по Бухаре — точно кого напугаю. А так чуть взлетел, чтобы линии ЛЭП и вышки связи не зацепить, и домой к матери. Мне еще в Ташкент, квартиру смотреть. Дома некоторый кипешь, мама собирается. Ну любит она из этого некоторое шоу устраивать, а отец просто им наслаждается. Ну а я сходил наверх, где переоделся, и взял дорожный саквояж. На улице поручкался с Кириллом, и привычно предал ему демонят. Изенька и Марк неплохо ладят с моим помощником, а Вульфу все фиолетово. Носится окрест. Несколько лярв задавил и притащил, кстати. Ладно хоть дохлые, не те раскормленные, что убили археологов. Любой низший демон может раскормиться до таких размеров, что и высшему нехорошо будет. И при этом высшим никогда не станет. Так что Вульфу в зачет, да и оплатили, все честь по чести. Всякий труд должен быть оплачен. Ну а мы в аэропорт. До Ташкента на этот раз на самолете. Немолодая «тушка»-сто тридцать четвертая нас довезла спокойно и деловито. На выходе уже привычно взял каршеринг, но «волг» в этот раз не было, пришлось брать «москвич». Ну, не так понтово, но тоже вполне себе приличный кроссовер. Ташкент я толком не знаю, еду по навигатору. Мать крутит головой, в этих районах она тоже не бывала. На широченной загородке, соединяющей микрорайон и собственно город, она даже чуть привстала, рассматривая кварталы многоэтажек. В Сергилях практически нет домов ниже семи этажей, основа брежневские девяти- и десятиэтажки. С десяток свечек-шестнадцатиэтажек, и новые кварталы, выстроенные на берегу реки Чирчик. Наш дом стоит на набережной, с той стороны поля и сады окрестных колхозов. У дома интересная планировка. Первые два этажа всего дома магазины, кафешки на первом, офисные конторы на втором этаже. Ну, в принципе, понятно, как раз набережная, народ будет гулять, уже гуляет, кафешки в самый цвет. Жилые квартиры начинаются с третьего этажа, а шесть верхних этажей дюплексы. Четыре подъезда двусторонняя планировка, а пятый однорядный, под квартиры увеличенной площади. Моя на предпоследнем этаже, куда мы поднялись на новеньком лифте «Мослифта». — Ого. — Мать оглядела небольшой холл перед дверью. — да тут царские хоромы. Ну ка, открывай. Дверь простая. Нет, многие ставят не двери, а сейфовые затворки, но нафига это магу? Да и в подъезд просто так не попадешь, внизу пост консьержа, что необычно. Седой старичок, явно в прошлом из органов, вежливо поздоровался, проверил документы и пропустил в лифтовую. Открыл дверь, пропустил маму и отца. Все, на полтора часа я для мамы пропал. Было осмотрено все, от кухни и столовой, до монтажа унитазов. Так что на это время я свинтил на застекленную лоджию. Ну, тут хорошо спланированно. Заводы позади дома, из комнат их хорошо видно, кстати, как и наземную линию метрополитена и аэропорт, а отсюда благодать, сельская пастораль. Речка, плотина небольшой ГЭС, достаточно скромное водохранилище. Единственное — южная сторона. Сейчас солнышко припекает, что тут будет в самую жару можно представить, придется поработать, накладывая комплексные чары. Не, можно магов-частников нанять, но это моветон. Маги обычно дома все сами делают. Еще в домкоме нужно выяснить насчет домовых, есть ли ограничения. Обычно в многоэтажках заселяют домовых из старых деревень. Ну да, люди ищут, где лучше, деревни стоят заброшенные, дома разваливаются, домовая нечисть гибнет. И нет, ничего плохого в том, что люди уезжают в лучшие места нет. Большинство деревень основаны помещиками, куда просто селили крестьян, и они на помещиков работали. Как только люди стали свободными, сразу заиграла экономическая заинтересованность. Доступность медицины, обучения, торговли является очень серьезными факторами. Ради чего сидеть в ебенях, ради старой церкви? Так в новых поселках строй нормальную Соборную, и пару поменьше, и всего делов. На поля народ прекрасно возят автобусами, в страду работают полевые станы. Главное, правильная организация. При сталинской мобилизации экономики в города переехало примерно треть крестьян, с пятидесятых примерно еще столько же, множество небольших городков выросло вокруг удачно расположенных сел и поселков. Это нормальный процесс. Механизация сельского хозяйства высвобождает множество народа, главное, не быть замшелыми пеньками. Единственное, нам, магам, работы старые деревни изрядно прибавляют. Там ведь не только нормальные кладбища есть. Там и потайные захоронки, в результате работы местных разбойников, например. Порой даже войска привлекают, мне дважды пришлось гасить упыриные гнезда на месте старых захоронений разбойничьих жертв. Вдоль торговых трактов таких местечек хватает, люди торгуют все время, как только научились что-либо делать. За долгое время копятся захоронения, и там порой такое вылазит, что мама не горюй. Охота после этого поднять виновников, и пару раз самому убить, то есть лишить посмертия. И да, выяснить кто убил вполне можно, на одного вурдалака обычно пяток просто призраков. Нельзя, профессиональная этика. Считается, что раз помер сам, то несет ответственность или перед теми богами, которым поклонялся, или перед теми, кто первый душу перехватит. Так, что-то я задумался, а мама закончила осмотр квартиры. — Ну что сказать — хоромы царские. Ой, а это кто приехали внизу? — екарный бабай, Карлыгаш и её мама. Я попал? ---------- Глава 19 Нет, хвала богам, они в другой подъезд зашли. Но мама на меня подозрительно посматривает. Может, рискнуть и познакомить. Пока мама снова ушла в комнаты напротив, посмотреть на метрополитеновский состав, я шустро отбил сообщение Карлыгаш. — Привет. Мы тоже в доме. Свою маму с моей познакомить не хочешь? — Привет. Нет, ты что?!!! Не сегодня. И вообще, она к тебе все еще крайне подозрительно относится. Погоди, нам особо некуда торопиться. Твоя квартира где? — Пятый подъезд, сорок восьмая. — Ну, ты ж перворанговик. Мне в третьем, поменьше. Но тоже ВАААУУУУ!!! Так, мама, пока-пока. Все, общение закончилось. Ну, теперь главное не пересечься на выходе. Хотя, если учесть, что мы третий час здесь, то вряд ли Жапаровы будут меньше. Но на себя отвод глаз накину, чтобы лишними конечностями не светить. Не факт, что мать у Карлыгаш резко захочет познакомиться с моими родителями, но рисковать не хочу. Я еще слишком молод для этого. Неожиданный звонок на мобилу. Надо же, Силантьев. — Здравствуйте, Прохор Прохорофич. Власов у аппарата. — Здравствуй, Аким. Слушай, мне тут показали то шоу, что ты для мелкоты устроил. Отлично вышло, давай следующее снимем командой телеоператоров с центральных каналов? Не возражаешь? Ого, какие предложения. Хотя, мне-то что? Все равно делать придется. — Не возражаю, только же они задолбают всякими условиями, Прохор Прохорович. А это не твои проблемы, никто твоего времени лишка не возьмет. И да, передавай Якову огромный привет. Давно его не встречал, давненько. Пусть заезжает, хорошо? — Передам, Прохор Прохорович. — До свидания, Аким. — И телефон коротко забибикал. Пока переговаривался с Силантьевым, подошла мама, и потащила нас с отцом на крышу. Ну да, в проспекте написано, на крыше оборудована зона отдыха и развлечения. Собственно, в последнее время это стало модным, на крышах высоток, там, где это позволяет проект, организуют зоны отдыха. Ставят ограждения, причем приличные, с зачарованиями, чтобы детишки не перелезли, организуют зоны барбекю, ставят легкие беседки и сборные бассейны малых емкостей. Главное, все под контролем Минстроя и Госкомимущества. Другое дело, что много где этого просто крыши не позволяют, ну тут ничего не поделать. Крыша двенадцатиэтажки вполне могла вместить на себе хорошее футбольное поле, и еще место бы осталось. Вдоль краёв серьезное ограждение из толстенного поликарбоната. Посредине нормальный корт для бадбинтона, пара теннисных столов, основательных таких. Вокруг зоны с легкими клумбами, два небольших бассейна, примерно три на восемь, и глубиной чуть больше метра. Вдоль краев шезлонги, пара мест для барбекюшников, причем мангалы уже установлены. Площадки выложены керамической плиткой. Навесов мало, тут написано приносить с собой раскладные зонтики. Дом на краю города, ветра довольно сильные, во время штормов их просто сдует. Потому и теннисные столы на основаниях из бетона. Антенн практически нет, по капитальной телевизионной для каждого подъезда. Вышка вон, огромная, сигнал мощный, сорок каналов принимается только в путь. Остальное по кабелю, но это уже строго для любителя. Каналы охотников, рыболовов, садоводов, огородников и так далее. Нет, в сети тоже есть на Ютюбе и Рутюбе множество каналов, но люди консервативны, бабушкам, например, много удобней просто щелкать по каналам ТВ. Пока мама охала и ахала (хотя, чего она так? У ней дома намного уютней). Впрочем, на медитационной площадке на крыше вполне себе четыре линии сходятся. Воздух, Вода, Земля и Эфирная. Забавно. Ну, судя по всему Эфирная и Воды слабенькие, еле чувствуются, но есть. На коврике сидят две девочки лет двенадцати, гоняют энергетику по малому кругу. — Не так, малышки. Смотрите, как нужно, — мама скинула туфельки, и уселась на коврик напротив девочек. Сосредоточилась, и энергетика мамы стала видимой. Ярко-зеленое, огромное сосредоточие, три круга циркуляции. — Глядите. В раскрытые ладони матери потекла энергия из линий Воздуха и Эфира. Плавно опустился к средоточию, ну, или ядру, оттуда перетекла по спиралям малого круга. Аккуратно, без рывков и заторов, вернулась обратно и потекла в большой круг. — Видели? Повторите. — Ма умеет в учительницу. Но девочки даже не возражали. То, что показала мама, умеют маги только очень высокого уровня. Визуализация энергетических потоков есть высший пилотаж. Я уже думал, что все обошлось, но уже идя к своему тамбуру, столкнулись с Карлыгаш и её мамой. — Ой. — вроде как случайно спалилась моя девчонка, прижав руку к губам, и смущенно потупившись. Ну да, уровень КВН высшей лиги, Масляков одобряет, почти верю. — Так, — мама девчонки, прищурившись, внимательно оглядела меня, и грубовато сняла мой легкий морок. — Ну да, четыре руки. Молодой человек, вы Аким Власов? — Так. — Вперед выступила моя мама. — Елена Власова. Воююем или разговариваем? — Хм. С чего бы воевать двум взрослым, умным и красивым женщинам. Говорим. — Мама Карлыгаш оценила мамин заход, и протянула руку. — Аннет Жапарова. Поговорим, только здесь пустовато. — Поговорим. Мой муж, Ефим Власов. — Очень приятно. — вежливо поклонился мой отец. — я так думаю, что моё участие хоть и не обязательно, но допускается? Тогда не будем против того, что молодые люди пообщаются где-нибудь поодаль, а мы посидим в симпатичной чайхане на первом этаже этого дома? — Попались. — я поглядел в хитрые глаза своей девушки, и предложил. — пошли, оставим предков заниматься заговором? Мама, сударыня, обещаю вернуть Карлыгаш по первому требованию. Пап, если что, звони. ---------- Глава 20 — Мама, сударыня, обещаю вернуть Карлыгаш по первому требованию. Пап, если что, звони. И вот. — я бросил ему ключи от квартиры. — Нас четыре часа, примерно, не будет, мы к Максу и Ольге заедем, проведаем. Ба велела кое-что для Ольги передать. Ну да, зелье на основе облипихи, расторопши и бог знает каких еще травок. Я не спрашивал, мензурку не вскрывал. Ба сказала передать зелье лечащей целительнице, вот и передам. Рецепт, ба сказала, что сама той скинет в астрале. Скинуть в астрале интересное выражение, и еще более интересное действие. Нечто похожее на нейропрограммирование. Ну, в фантастических книжках про нейросети пишут о неких базах знаний, так вот это и есть что-то подобное. Ну, примерно этим алтарные камни еще занимаются, да и раньше, при ведунах и волхвах, были так называемые столы. Фактически тот же алтарный камень, только растительного происхождения. Так что, когда пишут в учебниках истории, что князь Владимир сверг какого-то князя, и стол его огнем пожег — это уничтожить родовое хранилище знаний. Христианство огнем и мечом прошлось по Руси, что и сколько тогда потеряли — одни боги ведают. Еще один плюс, кстати, к советской системе хранения знаний и образования. Секретные знания секретными, но знать их должно столько, чтобы не потеряться в системном уничтожении. Нечто подобное описал Рей Бредбери в своей великой книге «451 градус по Фаренгейту», раскидать систему знаний так, чтобы гарантированно сохранить. У американцев схожий подход, кстати. При этом понимаешь весь ужас тотального уничтожения, и стараешься сглаживать углы, чтобы не допустить прямого конфликта. Потому, как только править начнут недоумки малообразованные, и не хлебнувшие военной каши с кровью, сразу пиздец придет. Потому у нас, да и у амеров, на высшие должности в стране, выбираются только люди, прошедшие войну. К сожалению, у каждого поколения она своя. Моё несколько мрачное, но торжественное настроение, передалось и девчонке, что сидит справа от меня, и всю дорогу до хирургии мы торжественно и мрачно промолчали. Что странно, обычно Карлыгаш щебечет как настоящая ласточка. Учитывая, что я заранее записался на прием, пропуска получить проблем не было, разве дежурная посетовала на ошибку записи. Мол, не один посетитель, а два. Но никаких проблем, пропустили. Макса нашли, катающим коляску с Олей по небольшому парку внутри хирургии. Он пришел в себя настолько, что вполне себе нормально ходит, и может катать коляску с девушкой, благо что та аккумуляторная, и с умным управлением, легчайшего толчка слушается. Оля же сидит в каталке, лицо закрыто специальной маской, чтобы обеспечить наилучший температурный режим зельям. Но тоже, довольно бодрая, жалуется, что регенерация тканей вызывает просто чудовищный зуд. А почесать нельзя, приходится постоянно медитировать. А зуд мешает, вот такой замкнутый цикл. Целительница сегодня отдыхает, так что передал зелье ей. Завтра на утреннем обходе отдаст, и скажет, что Екатерина Блохина передала, и про астрал скажет. Бабушка человек, в узких кругах широко известный, найдет. Поговорили, Карлыгаш укатила Ольгу прощебетать о девичьем, а мы остались на пару с Максом и уселись на скамейку. Мимо неторопливо прогуливались, пользуясь хорошей погодой, пациенты. Прогноз на завтра дает уже ухудшение, кстати. — Блин, придется круг через Индию давать. Все до самого северного круга затянуто. Задолбаюсь лететь. — я вздохнул. Неторопливая прогулка над нашими землями превращалась в длиннющую петлю через индийский полуостров и Китай. — Это куда и как? — Поинтересовался Макс, раскуривая кубинскую сигару. Да еще в серебряной колбе. Однако! Заметив мой интерес, довольно улыбнулся. — Ребята подогрели. Целый хьюмидер с сотней сигар подарили. Хватит на год теперь, я одну сигару день дымлю. Так про что ты? — и аккуратно выпустил колечко, и попытался поработать с дымом. Но анимации вышли кривые-косые, не то, что у отца. — Мне на Большой Хурал прибыть надо, на Халкин Гол. Напрямую не пролететь, затянуло грозовым фронтом аж до полярного круга. Придется через Афганистан, Индию, Бангладеш и Китай добираться. А это девять тысяч километров. Одурею лететь, никогда так далеко не летал самостоятельно. — Все бывает впервые. — Философски пожал плечами Макс, и снова пыхнул сигарой. — Проблем с пересечением границ не будет? — Я умею в маскировочные чары высшего уровня. — похвалился я. Макс уважительно хмыкнул, и снова пыхнул сигарой. Тут приехали девчонки, и на меня обрушился шквал и славнословий, и упреков, что не позвал. Оказывается, моё шоу в сети бьет рекорды, куча пересылок, уже нарубили на короткие мемы, а меня прозвали Зеленым Магом. Вроде как какой-то известный книжный персонаж. Надо будет почитать. Но все кончается, кончилось и это. Мы приехали к нашему дому, я забрал мать девчонки и отвез их на вокзал, где они уселись на скоростной поезд, а сам вернулся за родителями. Те сидели с таинственным видом, и ничего не говорили. Молчали как партизаны. Ну, про переговоры высоких сторон. Ну и ладно, узнаю со временем. В Бухаре первым делом лег спать. И спал шесть часов. Да, мне это далось непросто, но дальний перелет есть дальний перелет. После чего снова подготовка, продукты, оружие, снаряжение магическое. Сменная и теплая одежда. Снова, на всякий случай, блок с шайбами из муассанита, пять накопителей-цилиндров из шпинели. Полсотни золотых империалов, столько же соверенов, и пять тысяч долларов-подделок и столько же фунтов. Их выпустили англичане в тридцатых годах прошлого века, но купюры тех времен до сих пор в ходу. Подделка очень качественная, настолько, что отличить могут только на территории Метрополии. Мол, там купюры просто рассыплются. Даже в Доминионах будет действовать, пока в отделение Банка Британии не попадет. Ну, мне так поручик сказал. Я ради интереса попросил проверить полсотни долларов и фунтов, так в банке мне сказали, что нормальная валюта. Никто и не поинтересовался, откуда она у меня, в деле столько зарубежных миссий. Предложили было обменять на рубли, но я отказался. Мол, хочу в турпоездку. Так что пойдет, для частной миссии. Вроде все собрал. Марк занял место в специальном рюкзаке, который я сшил из плотного брезента, а Изенька разместилась в специальном кофре. Пулемет в хольстере, Булава за спиной, палочка в наруче, атамы на поясе в ножнах, ланкастер и револьвер в кобурах. Пора. Активирую маскировочные чары, и взлетаю. Автопилот работает в режиме радиомолчания, получая информацию с приводных радиомаяков. Лично я кручу головой на триста шестьдесят градусов в трех координатах, глядя всеми тремя глазами. Меня не видят, но и я не получаю информацию о самолетах. Все строго на зрительном восприятии. Да, в трехглазом режиме оно у меня как у системы АФАР, вижу до горизонта. Но только в направлении прямого взора. А скорость у меня самолетам даже гражданским уступает, про военную авиацию я молчу. Вот и зрю по сторонам, вверх, вниз. Дорога у меня долгая сегодня. ---------- Глава 21 Час лета до Кабула я толком и не заметил, потому как одним потоком бдил, а вторым слушал дискуссию на «Маяке» о моем шоу. Слушал и ржал. Некий журналист написал обличающую статью, критикуя моё выступление, мол, подражательство западу, и вообще, западопоклонство. Мол, позорит высокое звание советского мага. Не стоит советскому магу заигрывать с публикой, а необходимо строго в соответствии с рекомендациями вести просветительскую работу, а то скатимся непонятно куда. На вопрос, почему нельзя показывать школьникам сказки, невнятно ответил, что, мол, так никто не делает. И тут понеслось. Ведущие сцепились между собой в прямом эфире главного всесоюзного радио, каждый тянет в свою сторону, а приглашенному журналисту напихали полную панамку, потому как кто-то из ведущих приволок мою краткую биографию, и зачитал список моих наград, после чего нежно вопросил у журналиста, а имеет ли он вообще право критиковать заслуженного боевого мага, орденоносца и просто красавчика? А не делают так потому, что у большинства лекторов элементарно не хватает на это сил. Поддерживать иллюзии высокой степени достоверности в течении трёх часов крайне сложно. Тут позвонил наш главный узбекский маг, и ехидно спросил, а не имеет ли уважаемый журналист отношение к некоему семейству, юным членам которого я набил морду в нежном возрасте? На возмущенный вопль журналюги, что это не имеет никакого отношения к вопросу обсуждения, наш глава магов ехидно засмеялся, и вежливо попрощался. После чего обсасывание моих косточек закончилось по временному регламенту, и начались новости. Дальше наше советское ультракороткое вещание, по понятным причинам, стало резко ухудшаться, и я переключился на новости Мумбаи. Вот лечу над территорией Пакистана, а вещание из крупнейшего города Индии, который ранее назывался Бомбеем, прекрасное. Это какой там высоты вышка, и какой силы сигнал передатчика? Хотя, я на девяти тысячах метров, это наши волны пакистанцы глушат, а на индусов им плевать. Точней, они с ними даже периодически воюют, но народы родственные, бизнес круто перемешан, и в Бомбее многое что крутится из богатейших капиталов Пакистана. Так что слушаю трепотню девушек с прекрасными голосами, великолепной дикцией и оксфордским акцентом на великолепном английском языке. Удивляются, что в сезон муссонов над городом сухо аж пятый день, и дождей не обещают еще минимум неделю. Ну да, все утащило к нам на север, от Гималаев до Арктики дожди и штормовая погода. Мне, кстати, отсюда край фронта виден, в стратосфере прилично полыхают верховые молнии. Почти два с половиной часа лета до бывшей жемчужины британской империи, и вот я над сверкающим городом. Кстати, нищие северные районы, самые трущобные трущобы Мумбаи резко отличаются по освещению. Скоро рассвет, а богатые районы полыхают как новогодняя ёлка, ну а беднота она и в темноте посидит. Трахаться и на ощупь можно, все равно больше радости у бедноты никакой. Мда, прелести капитализма. Над городом развернулся строго на восток, и полетел на Калькутту. Индия огромна, мне над ней еще часа три телепаться на скорости в семьсот километров в час. Мудрить с маршрутом я не стал, просто прочертил прямые линии между городами. Ничего мне особо здесь не надо, я тут инкогнито, и вообще, меня здесь нет. Вот только над Калькуттой меня прилично приперло, и я, плюнув на все, резко спикировал. После чего приземлился около какой-то не самой бедной гостиницы. Попросил демонят покараулить байк, и пообещав им охоту в трущобах на целых полчаса, потопал к парадному входу. Накинул на себя морок-иллюзию, скрыв лишнюю пару рук, сделал себя сероглазым блондином, и пошел к немного ошарашенному портье. Отодвинул его в сторону, и кинул администратору в холле, стоящему за стойкой рессепшен золотой соверен. — Посрать, умыться, и пожрать. — Я видел ресторанчик с другой стороны гостиницы. Сто пудов, тут кормят неплохо, квартал не самый бедный. Скорей, не бедный. Тот удивленно поглядел на золотой кругляш, но мигом заулыбался, и отправил пацана в строгом костюмчике и прикольной шапочке проводить меня до туалета. Мальчишке я сунул купюру в фунт. Да, старая, но представительства Банка Британии в городе точно нет, они в Дели, Нью-Дели, Мумбаи и еще паре портовых городов. В Калькутте Банк Шотландии, а это совсем другая история, хоть тоже королевский банк. А остальные фальшивку не распознают. Пацанчик разулыбался, и встал столбиком около дверей зала заседаний. Ну а что, дорого богато. Даже разделяющие кабинки перегородки из тонкого мрамора, хотя, в Индии мрамором никого не удивишь. С комфортом исполнив свои дела, я нормально умылся, глянул на себя в зеркало, и неторопливо потопал за пацаном в ресторацию. Проверим, как там индийская кухня. Салават-абы заставил меня заучить в свое время полсотни всяких индийских блюдей, чтобы не плавать в случае необходимости. Вообще, меня натаскивали по этикету не хуже, чем сына британского лорда, но в конце наставник мне сказал: «Веди себя уверенно и нагло. Ты сильный маг, в Индии таких реально боятся. Но не переигрывай, своих сильных магов там хватает». Кстати, точно. Сидит в ресторане скромный старичок в аккуратном скромном индийском наряде. Да вот белая курта и синий шервани явно из шелка астрального паучары, да еще серьезно вышиты ритуальными узорами, на белом голубыми, на синем серебряными. Эта одежка может выступить круче тяжелого пехотного бронежилета, а стоит столько, что дешевле дедушку золотыми монетами с ног до головы обложить. Да и перстни на пальцах. Ну очень серьезные. Архимаг никак иначе. Я коротко поклонился, прижав все четыре руки к груди, и сняв морок на секунду. Коротко блеснули мои перстни. Кстати, я не подумал, я ж вооружен как хороший боевик. Впрочем, в Индии оружием никого не удивить. Архимаг кивнул, и подумав, встал и подошел к моему столику. — Здравствуйте. Я Шарма Моди. Разрешите к вам присесть, молодой человек? — Здравствуйте. Я Аким Власов. Конечно, присаживайтесь, буду рад общению с серьезным человеком. Простите, Моди? — сейчас премьер Индии Моди по фамилии. А передо мной брахман, и очень сильный. — Родня, но дальняя, и другая ветвь рода. Простите, вы из России? — Старичок аккуратно уселся, вольготно откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Ой-вей, если эти камешки на шлепках стоят столько, сколько я предполагаю, то впору застесняться своей бедности. — А почему вы наложили иллюзию, скрывая вторую пару рук. Снимайте, не стесняйтесь. Это Индия, потомки асуров и ракшасов здесь почитаются. — Послушаюсь совета мудрого человека. — Я скинул морок с рук и перстней. В вороте рубахи показались пацифик и накопители. Сейчас тоже поблескиваю, так что боль-мень норм. — Насколькоя понимаю, вы впервые в нашем прекрасном городе? — любопытный старичок, но очень вежливый. Английский великолепен, не удивлюсь, если он долго жил в Британии. Около нас нарисовался вышколенный официант. — Кофе. — коротко бросил ему старичок, и кивнул мне, предлагая заказывать. — Рис, отварной картофель и овощи, и курица карри. И побольше. Плюс пшеничные лепешки, и чашка кофе без сахара. И побольше. Официант свалил, а старичок продолжил. — И все-таки, простите моё стариковское любопытство, но я не видел вас раньше в городе. Да и не слышал, что у нас в стране есть такой своеобразный маг такой силы. Вы ведь почти архимаг? — Маг-универсал первой категории, боевой маг первого класса. До уровня мага-наставника мне еще дорога дальняя. — Ответил я, тоже расслабляясь. Ну а что? Вежливый приятный собеседник, хороший ресторан, тихая музыка на фортепьяно, что исполняет сидящая за роялем молодая красивая женщина в коротком белом платье. — Здесь пролетом, следую на Большой Хурал в Монголии, на Халкин-Гол. — О. Серьезное событие. Вы, судя по всему, еще и шаман? Знаете, если вы решите как-нибудь еще раз навестить наш город, зайдите ко мне, не пожалеете. А сейчас позвольте откланяться, и приятного вам аппетита. — мне протянули визитную карточку, из очень дорогой бумаги. Надо сказать, что манеры у дедушки как у английского лорда, а хватка как в Силантьева. Но сейчас мы встали, расшаркались, и старичок неторопливо ушел. Из-за его стола за ним так же неторопливо поплыл серьезный боевой посох. Ну а мне притащили пожрать. Немалых размеров блюдо с индийским рисом, горкой отварной картошки, морковки, зеленой стручковой фасоли, цветной капусты. И между этим всем реальная гора жаренной курицы под соусом карри. Отдельно горка пресных свежих лепешек, и почти литровая кружка кофе. И честно скажу, это было реально вкусно. Сожрал я всю эту гору под благоговейное молчание посетителей данного богоугодного заведения, после чего бросил пару соверенов на стол, и ушел. В любом случае этот обед не стоит дороже двух золотых монет. На стоянке, около моего байка, мои же демоны держали пару подозрительных личностей. Самое забавное, что щита над байком уже не было, зато рядом валялся «взломщик», армейский артефакт. Данный образец был американского образца, широко применялся еще во вьетнамскую войну. Надежная и эффективная штука. — Убить. — коротко по0английски бросил я, и поднял артефакт. Как я и думал, ко мне бросился, заламывая руки и причитая, некий мутный гражданин неясной наружности. Вроде как одежка не из дешевых, но так, явно с чужого плеча. Тут чуть больше, тут чуть висит, тут чуть поджимает. — Пощады, господин. — И рухнул передо мной на колени, бия головой об асфальт. Это какой актер пропадает? — Пятьсот золотых монет. — укладывая трофейный артефакт в черезседельную сумку, бросил я. — И быстро. — Да, господин. — Похоже, это тип какой-то местный преступный авторитет, а эти аяврики его родня. И близкая, иначе б так не кинулся. Мгновенно, и за спиной парня на мотоцикле, еще мгновение — и утырчали за угол. Неподалеку стоят трое копов, похлопывают длинным деревянными дубинками по ладоням. Здесь полиция не церемонится, никаких резиновых дубинок. Только деревяхи, только хардкор. Не вмешиваются, просто наблюдают. Вот интересно, я только сейчас обратил внимание. Гостиница и ресторан с той стороны улицы, а она богата. А здесь резко иначе. Даже асфальт на тротуаре много хуже. Похоже, по проезжей части какая-то граница проходит. Ну-ну. — Шарма Моди, архимаг и мудрец. — Ну, коротко и со вкусом. Убираю визитку в портмоне, после чего кладу его в седельную суму. Притырчал мотоцикл с мутным типом, который соскочил с заднего сидения, и подбежал ко мне, протягивая кошель с монетами. Приличный такой кошелек. Золотых монеток меньше трех грамм весом я почти не помню, обычно грамм десять. То есть вес этого кошелька должен быть килограмм пять. Ну и объем в треть литра, не меньше. Беру телекинезом, им же вытряхиваю монетки в воздух. Ух ты, как сразу проклятьями пахнуло. Беру типа за горлышко, нежно сдавливаю, и поднимаю. Хрипит, пытается разжать пальцы. — Штраф еще пятьсот монет. Ты, быстро метнулся и везешь. Будут еще проклятые — всех вырежу. — Нежно кончиком атама по лбу типа вожу. Полиция аплодирует. Блин, они реально наслаждаются действом, горячие индийские парни. Оставив типа висеть, проверяю все монетки, и сам кошель. Двенадцать монет реально прокляты, коряво, правда, но хитро. Здорово на цыганские проклятия похоже, что, впрочем, и не удивительно. Но кошель в порядке, остальные монетки тоже чистые. Потому ссыпаю золото в кошель, и бросаю на седло байка. Примчался мотоциклист, привез еще один кошелек. Проверяю и его, на этот раз все чисто. Бросаю кошель к собрату, поднимаю парочку, что до сих пор валяются на щербатом асфальте, под лапами принявших боевую форму моих демонов. Плавлю монетки в воздухе, и делю на три части. Жульё дергается, но я держу надежно и крепко. Поднимаю их правые руки и расправляю ладони, куда и заливаю расплавленное золото. — Не делайте больше так. — отпускаю шпану, те валятся, подвывая и держась за руки. Как себя любят, золота-то каждому досталось по тридцать грамм, не больше. Сажусь на свой байк, Изенька и Марк запрыгивают на свои места.Подруливаю к наряду, и отсыпаю сержанту в ладонь десятую часть своего внезапного заработка. — Не подскажите, сарж, где мои демоны могут поохотиться на нечисть? Ну, минут сорок? Обещаю, что людей не тронут. — Спрашиваю ну очень довольного сержанта. Тот на мгновение задумался, и кивает вниз по проулку. — Там, через три квартала начинаются трущобы. Пусть охотятся, сколько угодно. Благодарим, сэр. — на местном варианте пиджинг-инглиша ответил усатый как Буденый сержант. Я сразу наложил сверхчары, исчезнув с глаз долой у изумленного патруля, и проехался вниз по улочке, где и выпустил своих демонят. Пусть развлекутся. Ничего серьезного я здесь не чую, а мелочи здесь прям-таки кишит, нехай немного проредят. А пока демоны охотились (в астрале поднялся нехилый кипешь), я проехался до местного рынка. Бара-базар, куча всяческих ларечков и магазинчиков в угловой многоэтажке. Меня заинтересовала одна вывеска на четвертом этаже, не новая, как бы не британских времен, «Weapon shop». На вывеске пара «Уэблей марк четыре», и два дробовика. Вроде открыто, витрина сдвинута, мелькает силуэт хозяина. Блин, народищу не протолкнуться, потому просто взлетаю наверх, и зависаю напротив прилавка. Надо же, за хозяина джинн. Хотя, чего удивляться, восток есть восток. — Здравствуйте, уважаемый джинн. Да будет мирным ваш путь. — раз джинн торговец, то принадлежит к невоинственному племени. И не очень любит всякий активный движ. — И вам мир. — кивнул хозяин, на вполне себе чистом английском. — Интересует что-то конкретное? — «Смит-Вессон» пятьсот магнум найдется? Парочка? И патроны к ним плюс кобуры для ношения на поясе и нагрудные? — я пробежался взглядом по вывешенным на стенах образцам. А неплохо для лавки в полутрущобах. Хотя, новых образцов нет, все бушное, но в хорошем состоянии. — Редкость для этих мест, но найду. — Джинн исчез на пару секунд, и вернулся, держа в когтистых лапах десяток коробок. — Вот. Два «Торуса», пять патронов, шесть с половиной дюймов ствол. Или два «Смит-Вессона», четыре дюйма, с дульным тормозом. Хотя, вам вряд ли потребуется. Рукоять самоподстраивающаяся, артефактная. «Торус» по тысяче долларов, «Смит» по две. — Джинну явно пофиг на запрет торговать за иностранную валюту. Мне же тоже абсолютно по барабану. — «Смиты», оба. — Я взял в руки тяжелый матовый револьвер, откинул барабан. Солидная вещь, умеют американцы в револьверы. Бразилец мне не по душе, хотя очень неплох. Но «Смиты» совершенны. — Патроны? — «Хорнади», со свинцовой мягкой головкой. «Федерал премиум» с холлоупойном, все по четыре доллара за штуку. — Джинн выложил на прилавок пару десятков коробок по двадцать патронов. — Штук по триста найдется? И кобуры? — Джинн кивнул, резво выложил не достающие патронные пачки, и положил на прилавок пояс с формованными из толстой кожи кобурами, и патронташем. И две оперативки, тоже из кожи. — Не люблю пластик. Люди стали забывать прелесть запаха старой кожи. — Джинн усмехнулся, и выложил на прилавок двуствольный дерринджер. — двести долларов, и он тоже ваш. Премия. И вот, патроны для него, мелкая серебряная дробь с каменной солью. Хотя, из револьверов ей тоже стрелять можно. На стол легли три пачки «ДаблТейп» по шестьдесят штук. — Десятый калибр есть? — дома с дробовыми такого калибра несколько трудновато, приходится через посылторг заказывать. А здесь свежие патроны, нескольких фирм. Не удивлюсь, если джинн все из США прямиком таскает. Пару сотен для своих дробанов тоже взял. Ну а что? Заодно договорился с джинном, что буду у него заказывать через паутину, нацепил пояс с набитым патронташем, вложил в кобуры револьверы. Забавно, совершенно не мешают. Годно. Вытащил николаевские империалы, что взял с собой, высыпал на прилавок доставшееся от гопоты золото, там тоже империальчики были. Шестьсот патронов по четыре доллара, итого две четыреста. Плюс четыре револьверы, плюс двести дерринджер плюс еще сто восемьдесять дробовых по три, то есть четыреста восемьдесят. Кобуры и пояс двести за все. Итого семь тысяч двести восемьдесят долларов, или примерно семьдесят пять империалов. Ну, у меня их тут с запасом. Джинн принял золото без вопросов и возражений. Напротив, с удовольствием позвенел ими в когтистой ладони. — Люди забывают, как здорово звенят монеты в руках. Рад был общению, юный мастер. — Взаимно, уважаемый джинн. До свидания. — И я спустился вниз, запарковавшись на уровне второго этажа, и позвал своих демонов. Те принеслись через пять минут, довольные как пара чертят. Запрыгнули на свои места, и мы полетели в Дакку. ---------- Глава 22 На семистах километров до столицы Бангладеш, бывшего Восточного Пакистана, долетел менее чем за полчаса, а оттуда свернул уже в сторону Китая. Обновил чары скрытия, а то не хватало словить от китайцев ракету под хвост. Ну и башкой кручу намного активней, потому как самолетов стало как пчел на сирени. В самом Китае авиатрафик стал ну его нафиг, похоже, что китайцы только и делают, что летают туда-сюда. Спускаться ниже девяти тысяч не хочу, скорость упадет, максималка у меня на девяти тысячах. Вот и кручу головой, потому как ну реально много бортов. Ладно хоть вояк нет, строго гражданские борта. Над Ченду сразу полста бортов, кто-то садится, кто-то взлетает. Но чем дальше на север, тем реже. Как только пересек границу Монголии, все, как обрезало. До самого Улан-Батора ни одного борта не встретилось, так, внизу несколько «аннушек» пролетело и вертолетов. Где-то посреди Годи сел отлить. Пустота и тишина. Блин, у меня в доменах народу побольше, тут даже следов машин не видать. Вот, пара куланов на меня косятся, но особо не боятся. Хотя, сама по себе Монголия огромна, а население всего пара миллионов. У нас в Туркестане уже под полтинник, в Союзе около трехсот, чуть не хватает, в соседнем Китае и Индии подумать страшно, в каждой стране за полтора миллиарда. И здесь безлюдно. И я даже не вижу, чтобы тут кто-то когда-то был похоронен, нет следов. Ладно, бывает. Потому размял ноги, позвал демонов, что носились с радостными воплями за куланами, и полетел дальше. От Улан-Батора свернул к Чолбайсану, еще почти час лета. Задолбался, если честно, почти двенадцать часов в воздухе. Ну, с перерывами на пожрать и подраться-пограбить. От Чолбайсана до Цагаанбулага, небольшого городка, скорей даже поселка, еще километров четыреста, оттуда вниз по самому Халкин-Голу, довольно большой реке для этих мест. Долетел до места впадения в Халкин-Гол речки поменьше. И пошел на снижение. Все, добрался. Вон, куча костров, кроме Хурала здесь огни жечь некому. Сотня юрт, толпа пьяненьких и обкуренных шаманов. Все слоняются туда-сюда, русские, монголы, якуты, эвенки, калмыки, чукчи, нганасаны и толпа других. Встретил натуральную хохлушку, в красной плахте, вышиванке, куча пестрых лент в роскошной русой косе. Тоже вдутая, обнимает двух довольных монголов, и тащит их куда-то и целеустремленно. На крепкой заднице дамочки пара маракасов. А ведь сто пудов тоже шаманша. Попадешься такой, будешь рад, если вырвешься просто затраханным напрочь. Надоело спрашивать, где Яков Аю-Аю. Каждый тычет пальцем, рукой, бубном или полупустой бутылкой водки в любую из сторон, и говорит, что там видел. Надоело, и проголодался. Присел на какой-то кошме, около кипящего на костерке большущего казана. Глянув на заебанного меня, молчаливая монголка без слов налила мне здоровенную чашку мясного бульона с кусками баранины, положила на чистую тряпицу полбуханки хлеба и поставила стакан водки. Благодарно кивнув, я опрокинул теплую водяру, и чуть не поперхнулся от могучего шлепка по спине. — Мы его везде ищем, волнуемся, мать его телефоны нам обрывает, а он тут водяру глушит! Настоящий шаман! Сайн байна уу! — рядом со мной на кошму плюхнулся такой весь из себя квадратный, полтора на полтора, седой мужичок, то ли казах, то ли бурят, с жидкой бородкой и длиннющими висячими усами. Пока я на него пялился, на плечо мне сел знакомый ворон, и внаглую спер у меня из ложки здоровый кус баранины. — Не щелкай, голодный останешься. — радостно заржал один из сильнейших шаманов России, а значит, и мира. — Привет, Акимка, рад что нашелся. Лена сказала, что ты вкругаля добирался. Мог бы и позвонить, на будущее. Кто нас там, среди четырех миллиардов, искать будет? Правда, недешево выйдет, роуминг-хуёуминг. Но на будущее, звони. А сейчас позвони матери, волнуется. Пожрать успеешь. — и нагло схватил мою Изеньку и начал ее чухать. Демоница пару раз недовольно гавкнула, и растеклась в руках Якова. Ворон ревниво глянул на это, и снова потянулся к мясу, на этот раз, в тарелку, но получил кошачьей лапой по клюву. Марк бдит, таскать мясо для себя и Изеньки может только он. Птиц недовольно каркнул мне в ухо, и взлетел. Ну а я вытащил мобилу. Надо реально маме позвонить, чего волнуется? Минут пять выслушивал, какой я нехороший и непослушный, после чего получил указание слушать старших, и не простыть. Не спать на земле, мыть руки, потому как степь и грязно. Мама порой такая мама. Дослушав, обнаружил, что похлебка остыла. Пришлось греть ее заклом. Ну а после с огромным удовольствием выхлебал. Проголодался. — Как добрался?- добив свою порцию, поинтересовался Яков. — Практически без приключений. В Калькутте познакомился с интересным дядькой, Шармой Моди. Не знаете такого? — Не выкай, не смеши духов. Все шаманы на «ты», запомни. А насчем этого Моди… Тебя что, в Гугле забанили? Летел из Калькутты сюда часов десять, не меньше, мог бы и посмотреть. — Да какой там, крутил башкой как угорелый. Трафик сумашедший, китайцы носятся по стране как настеганные. — Я махнул рукой, невольно задев кобуру с новым «Смитом». — Ого, «пятисотый»? А ну-ка, дай-ка постреляю. — Аю-Аю попытался выдернуть револьвер у меня из кобуры, перейдя на сверхскорость. Почти успел, но я прихлопнул его ладонь. — А за это можно и в тыкву получить. — хватать чужое оружие без разрешения наглость несусветная. Сзади кто-то заржал, и на кошму уселся еще один мужик. На этот раз вроде русский. Здоровый как медведь, и ходит как он, бесшумно. — Митрофан Сорока. — Протянул мне ручищу, даже чуть поболее моей. — Аким Власов. — Пожал ему ручищу я. — Круто ты под Тюменью на таусень зажег, круто. Молодчина, так и надо. Ну как, дашь нам с Яковом пострелять? Не дуйся, Яш, парень прав, наглость это. — Не наглость, а испытание характера. Вроде годный. И да, наставнику в тыкву, а также в бубен и так долее моветон. — ого. Издевается или как? А проверю. — Прошу, учитель. — снимаю ремень с револьверами, и подаю его Аю-Аю. — Ха, поймал он тебя. Ну как, берешь парня в ученики? — заржал Сорока. Хотя, какая сорока из медведя-оборотня? Точно берендей, строение зубов показывает. — Пошли, постреляем. Дай еще патронов, не жадничай, ученичок. Полетим обратно, купишь. Мне как раз на блядки под Калькутту нужно. — И у меня забрали ни разу мной не стреляные револьверы и еще сотню патронов. Так, если я не ошибаюсь, меня в ученики взял один из крутейших шаманов Союза. Конечно, я попал, но попал очень неплохо. Шаман из меня пока еще, как пуля из отходов жизнедеятельности. Далеко не пошли, просто спустились с обрывистого берега, и почали палить прямо в лагере. Через минут пятнадцать здесь собралась толпа народа, кто с винтовками, кто с дробанами, кто с пистолетами. Каким-то образом мой пулемет оказался в руках Сороки, который с удовольствием стрелял по пустым консервным банкам, сплющенным и брошенными изо всех сил над рекой. И попадал, что характерно. Аю-Аю расстрелял все патроны из моих «смитов», и вернул мне изрядно закопченные револьверы. Правда, заклы очистки придумали не вчера, для армейских дел они очень полезны. — Рукоять великовата, наладил себе под лапищу. А так прелесть машинки. Надо себе купить подобные. Нафаня, хватит палить, пошли, растолкуем парню, что и почем. ---------- Глава 23 Пока вычищал пистолеты и пулемет (потому как баба любит ласку, а оружие смазку), мне коротко сказали, что я должен завтра делать. — То есть варганом треньк-брень, бубном бам-бам. Главное, сидишь между нами и не пытаешься встать. — Сорока выхлебал еще стакан водки, закинул в пасть пирожок, и лениво зажевал. — Тут до сих пор бродит толпа наших и японцев. Степь, драка, заблудиться можно между мирами запросто. Вы, некросы, поштучно души вылавливаете, а мы можем сразу много народа проводить. Ну, и ты тоже. — Аю-Аю завалился на кошме, и ковыряет в зубах какой-то травинкой. Народ постепенно разбредается по юртам, на улице холодает. Конец сентября, не хухры-мухры. Да еще с севера затягивает тучки, порой хлещет резкий дождик. — Что-то нездоровое с этими дождями. Хорошо хоть, уборочная практически завершилась. Остались только южные регионы, туда непогода не достает. Как будто блазит кто-то. — Сорока недовольно прищурился на тучу, что загнала нас под навес юрты. Я молча распаковываю спальник, на циновке дрыхнуть неохота, ковры забрали наглые старшие товарищи. Наткнулся на пузырь «Талмор-Дью», вытащил его, разлил вискарь по мятым люменивым кружкам. Литровый пузырь вискаря уместился в трёх кружках, и демонам чутка налили в пластиковые чашки. Нарезал твердую как камень казы на крупные куски, наломал лепешку. Поставил пару полторашек ташкентской. — О, есть толк от твоего ученичка. — Заржал Сорока. Ну да, я погуглил, было время. Глава круга шаманов Среднерусской возвышенности. То есть от Калуги до Краматорска с севера на юг, и от Гомеля до Воронежа с запада на восток. — ну, за победу! — За нашу и вашу победу! — нормальный тост, в любой момент пригодный. Выпили-закусили, и завалились спать. И вырубило меня мгновенно. Намотался. Утром растолкали ни свет ни заря. Как оказалось, толпа пьяных шаманов умеет вполне себе в удобства. Да, туалет типа массовый сортир, но с отдельными кабинками, из реки в длиннющую трубу с отверстиями качает воду насос, умывайся не хочу. Кстати, на трубу нанесены серьезные рунные цепочки, убивающие всю активную биотику в воде, так что ни холеры, ни какой-либо еще заразы не подцепишь. Везде электрическое освещение, мерно гудят генераторы. В отличии от вчерашнего, все трезвые, серьезные. Часть серьезно выряжена, в перьях и морды лица разрисовали. Часть на это забила, просто в свежей повседневке. Как и я, например. Кстати, разоружаться я не стал, так и брожу по лагерю с четырьмя пистолетами, двумя атамами, размером с пехотный тесак, и палочкой с жезлом. Про перстни и накопители уже не говорю. — Пошли. Камлают на голодный желудок обычно, ну, если серьезный ритуал. Так-то пофиг. — Аю-Аю пару раз стукнул в разрисованный разноцветными фломастерами какими-то каляками-маляками бубен, прислушался к гудению. — Не я рисовал, внуки дорвались. Ладно, пошли. Круг был нарисован прямо на сухой осенней траве, кто-то просто шел и сыпал мел из пакета, и так же освещен фонарями. Народ садился кто где, без особого плана. Меняя посадили промеж Сороки и Аю-Аю, и сказали ждать. Мол, скоро восход. Погасли фонари, замолкли генераторы. Только степные жаворонки уже поют, и цикады стрекочут. Какой-то старик вышел в середку круга, и поднял бубен с колотушкой, вслушиваясь в что-то, неслышное мне. — Бам. — я ждал, но первый удар прошел неожиданно. Бам, бам, бам… Слева пристукнул трещоткой Сорока. Ну да, у него нет ни бубна, ни варгана. Просто трещотка из липовых плашек. Справа отозвался казах своей дойрой. Ну, такой бубен с множеством стальных звонких колечек. Кстати, у народа чего только нет. Бубны, варганы, трещотки, джембе, губные гармошки, даже скрипку одну видел. Правда, с одной струной и мужик тренькает по ней пальцем. Постепенно я тоже уловил ритм, и пристукнул бубном в такт. Потом еще и еще. Потом брякнул варганом. Спрятавшийся было росомаха заинтересовано выглянул. Через полчаса я уже не совсем понимал, где я, а где не я. Росомаха плясал где-то среди множества подобных ему. На это Аю-Аю не возразил, его медведь тоже танцевал в кругу. Но меня, когда что-то потянуло в круг, резки прижал с двух сторон. Хотя я и не собирался никуда идти, откровенно говоря. Мало ли что меня куда-то тянет? Всякое бывало, всякое будет, но лезть куда-то в ебеня? Хотя, лазил, чего уж там. ---------- Глава 24 Глава двадцать первая. — Что делаешь? — рядом со мной опустился Сорока. — Сижу, смотрю на реку. — Я на самом деле просто сидел, и просто смотрел. Тут относительное мелководье, кое-где курам по колено. Именно тут наши переплавлялись на тот берег под огнем японцев, и понесли приличные потери. В той драке и обоих сторон погибло свыше шестидесяти тысяч бойцов, наших, монгольских цириков, японцев и бургутов, тех же монгол, но под командованием японцев. Сегодня в круг пришли семь тысяч душ. Ну, чуть побольше, не я считал. Я, если честно, был заворожен. Большой круг он и есть большой круг, энергетика дикая. Реально хотелось встать и улететь, и не возвращаться. И удержался с огромным трудом, скользя на грани этого мира. Впервые вижу разрыв между мирами, щелки раньше видел, проколы, а тут разомкнутая вечность. — Молодец, неплохо держался для первого Хурала. Не пришлось за тобой нырять. 0, твой учитель идет, тащит свой саквояж. Опять от хозяйки сковородкой получит. — Засмеялся берендей по имени Нафаня. Хлопнул меня по плечу, и ушел, оставив свою визитку. Качеством, кстати, не хуже чем у Моди. Блин, стоит заказать такие себе? И какая типография делает такую красоту? Или берендеи сами их строгают, так то артефакторы-деревянщики одни из самых сильных. А бумага то же дерево. Яков притащил не только здоровенный саквояж из старой юфти, но и старую стальную каску. Ну да, шлем Адриана, который использовала здесь РККА. — Поправить сможешь? — сунул мне эту ржавую железку с задубевшей кожей подкладки мой учитель горлового пения. Я пожал плечами, и свел руки над каской. Сосредоточился. Да, это не автомобиль, но работать без предварительных расчетов довольно сложно. Хотя, что тут вроде делов, убрать ржавчину и освежить подкладку. Сложно все, что делаешь сам, что делают другие — так, плюшка. — О, могёшь. Хорошо иметь ученика-артефактора. — шаман быстро и умело подогнал каску под себя. На мой удивленный взгляд ответил. — Сто пудов жена прилетит на разборки, со сковородкой или скалкой. Лучше б со сковородкой, потому как она из алюминия тонкого. Покупает самые дешевые, бережет семейный бюджет. Ладно, смотри. Летим сюда. — палец шамана ткнул в крохотный то ли поселок, то ли деревеньку на берегу реки Ичамати. Кстати, речка кривая, как будто бык поссал. И ладно не Ганг, вот уж великая помойка. — учти, здесь зона безмагии, потому садись не прямо-таки рядышком с поместьем. Метрах в полусотне достаточно. Познакомлю с настоящей княгиней. Жаль, что ты не как я, не Чингизид. Там княжна, племяшка махарани, ну очень такая ягодка. Но у тех бзик, не дают простолюдинам. — Эй, я на тебя ба натравлю. Ее, княгиню Анисимову, простолюдинкой обозвать… — на самом деле ба абсолютно индифферентны эти титулы. Но да, она из княжеского рода. У нас в роду титул передается по кудели, так что ма тоже княжна. Хотя опять же, толку от этого в СССР разве для коллекции. Но существуют даже дворянские собрания, где меряются длиной и глубиной. Идиоты. Ленин, когда отменял сословные различия, не опустил дворян до уровня простолюдинов. Наоборот, этим возвели всех на уровень служивого дворянства. Служи честно, и выслужишь все блага. И да, детям будет много легче пробиться, потому как мандатная комиссия. При равных баллах выберут ребенка заслуженного товарища. И это нормально. Сильный стимул для личного развития в том числе. Главное детям внушить, что кому много дано, с того много и спросят. — А, ну, тогда, может и тебе обломится. Запомни, княгиня и племяшка ееная, они полукровки-суккубы. Чего ржешь?шаман нахмурился. — Ты прости, учитель, но полукровок-суккуб не бывает. Не важно, родилась ли девочка от инкуба, или родила суккуба — это полноценная демоническая особь. — на самом деле, первый курс магуча, «Иные расы». — Да? Ай, неважно. Важно, что нормального мужика они могут затрахать насмерть. Но мы шаманы, мы народ крепкий. Из нас невозможно высосать жизнь траханием, потому как мы получаем силу от мира напрямую. Ну, я-то в полную меру, но и тебя затрахать не получится. Понял? Полетели, нас ждет великий трах! И уселся позади меня, поставив свой саквояж на колени, и сверху взгромоздив рюкзак с Марком. Кот нагла вылез и развалился поверх, подставив пузо для почуханства. Так и полетели. Снова китайские самолеты как чокнутые пчелы носятся, снова кручу башкой. Что хуже, Аю-Аю расселся сзади, и пофиг ему, что мешает обзору, приходится изгибаться в седле как при вольтижировке. Семь часов такой гимнастики заебут кого-угодно. Точно, великий трах. Так что когда подлетали к поместью, я был готов скинуть учителя наземь и свалить сразу и подальше. — Там бой! Спрыгнул с высоты метров пятнадцати наставник, вооружившись невесть откуда взятым АКМом. — Облети вокруг. Бей всех мужиков, баб не трогай! Точно, бой. На красивой лужайке около довольно приличного поместья, похожего на уменьшенную во много раз копию Петергофа, валяются тела мужчин со стрелами к голове, груди, прочих местах организма. Рядышком дубье и ржавые мечи. Что, тут, интересно, происходит. Пока облетал, накинул на себя бандольеро с магазинами к пулемету. Снизу бежит Марк, обозначая зону без магии. кстати, на демонов эта зона не действует, потому как они и есть сама магия, вся их сила и умения останутся при них. Просто не смогут воздействовать вовне. Как, в прочем, и для людей. Что внутри тебя, тем и пользуйся для себя. Умеешь накладывать на себя лечилки, сможеш вылечиться. Ну, или временной поток разгонять внутри себя. На веранде стоит высокая девица с красно-золотом сари, и валит из луков толпу бегущих к ней мужиков. Лихо так, бац-бац-бац. Человек семь завалила, но против толпы одна лучница не пляшет. А вот пулемет — пляшет. Разогнанное восприятие позволяет стрелять точно и со скоростью технической скорострельности. То есть, одиночными до сотни выстрелов в минуту. Так что тридцати патронный магазин я расстрелял за двадцать секунд, оставив валяться на полу два десятка человек. Скоростная замена магазина, еще двадцать выстрелов. Блин, никак не кончаются злодеи, бегут. Отбросил пулемет, револьверы в руки. Десять выстрелов, пули отбрасывают довольно крепких мужиков как пушинки. Осталось трое, ланкастер и коротыш в руки, револьверы летят на пол. Три выстрела из пистолета, один из коротыша, дробь приостановила, тяжелая пуля добила. На той стороне зло работает калаш, коротко и уверенно. Быстренько собираю стволы, пистолеты по кобурам, пулемет в руки, сменить магазин. Калаш отстрелял серию «Спартак-чемпион». Ну, судя по всему, наставник победил. Я сам отстрелял кричалку ЦСКА. Ну, «Бомба, которая поёт». — Аким, тут все норм! Занимайся тама! — голосина у Якова как из бочки. Мимо спикировал ворон, фамилиар наставника. Мне вот всю дорогу было интересно, как он поддерживает скорость в семь сотен километров в час. Да еще на высоте в девять тысяч метров. Княжна валяется без сознанки, в крайне эротичной позе. Чего она так? Вроде до нее не добежал никто, пуляла будь здоров. — Эй! — сел, пошлепал по щекам. Вытащил из мародерки флягу с водой, и вылил на лицо девушки. Красивое личико, кстати, да и девица ничего так, видная, фигуристая. Вот только рук, как и у меня, четыре. То-то лук такой мощнецкий. Барышня забулькала и очнулась, резко сев на попу и лупая глазами. Так, она из индийской аристократии, на английском шпрехать должна только в путь. — Здравствуйте, мадемуазель. — Я коснулся шлема правой верхней, в которой держу атам. Да, волшебства в нем сейчас нет, но кишки таким выпустить как нехер делать. — позвольте представится, княжич Власов, Аким. — Раджкумари Моди, Аника. — отвечает мокрая девушка, вытирая с лица воду ладошками верхних рук, и запахивая распахнувшиеся на груди сари. Впрочем, мокрый шелк ну совершенно случайно облепляет высокие сиськи таким образом, что уж лучше б вообще голые были. Не так возбуждает. — Извините, а брахман Шарма Моди из Калькутты не ваш родственник? — Да, он мой троюродный дедушка со стороны тети. Вы его знаете? Он вас прислал? — Знаю, но совсем немного. А прислал мой учитель, Яков Аю-Аю. — девица сморщилась, будто целиком лимон зажевала. — Опять приедет его вульгарная жена. Будет долго бить его сковородкой, потом напьются с тетей, и будут долго плакать. — надо признать, характер у девицы еще тот. Вокруг куча тел злодеев, кровищей и дерьмищем несет, а ей пох, переживает за крепость черепушки наставника. Девушка приняла мою руку, и гибко встала. А высокая, головой мне по плечо. При этом ее туфельки без каблучка, аккуратные лодочки местного фасона. Ну да, вышиты золотом и шелком паукана. Так и сама барышня вся изукрашена, будто не смертию дралась, а так, на бал вырядилась. — Простите, у нас тут не убрано. — блин, высокой стиль. Полсотни тел на веранде, и простите, грязновато. — Вы не против, если мы пойдем искать мою тётушку, Махарани Моди? — девица берет меня за левую нижнюю руку своей нижней правой, и верхнюю правую сует мне под локоть. — Вы тоже потомок асуров? Или ракшасов? — Не знаю. До тридцати одного года был обычный мужчина, потом получил тяжкое магическое поражение, и вот, перестроился. Кто неизвестно, общий геном человечий, но есть неизвестные включения. Не асуры, ракшасы или кто-то еще известный. — Может, драконид? Шокан? Это огромная редкость, но иногда в ведах встречаются упоминания. — девушка глянула в глаза, и аж дыхание засбоило. — А где все? Не можете же вы с тётей управляться с этим поместьем? — нет, я лично не считаю ту же уборку впадлу, но тут реально немалый домина. — Мы приглашаем клининговую компанию, так же приходят кухарка и горничные. Но сегодня мы ожидали нападения фанатиков, потому отправили всех по домам. Простых людей они не трогают, но в бою могли просто всех убить. Спасибо вам, я не думала выжить. — И случайно меня бедром двигает. Из огромного бального зала знакомые звуки. Учитель завалил махарани, то есть княгиню, на рояль, сам встал на невысокую скамеечку, и, без штанов, но в шлеме, активно тётушку пользует, закинул голые полные и красивые ноги себе на плечи. — Ой, пойдемте отсюда. Мне так неудобно… Ай! — я закинул пулемет за спину, и подхватил девчонку на руки. Блин, почему после хорошей драки так тянет поебаться? ---------- Глава 25 Глава двадцать вторая. — Может, останешься? У вас в России княжеский титул так, пустой звук ведь? — красивая обнаженная девчонка лежит у меня на груди, и водит пальчиками верхних рук по моим грудным мышицам. Нижние сложены у меня на животе, потому как наставник оказался прав, затрахать меня не получилось. Хотя, я порой прямо-таки чувствовал отток. Ну да, энергия прямо-таки ручьем плескала. Но в результате ничья. Вот, сейчас лежим, разговоры разговариваем. — У меня присяга. — Я закинул верхние за голову, а нижними потянулся к высоким девичьим сиськам. Красивые, прямо-таки произведение искусства. — я маг первой категории, боевой маг первого класса. Можешь поверить, это тот еще титул. Куда там княжескому. Да и как сказать, князь это военноначальник. Я войсковой старшина, подполковник. Колонел-лейтенант, по вашему. Поехали со мной? — Нет. Я привязана к этому месту с тех пор, как мне тридцать пять исполнилось? Десять лет отсюда дальше чем на сотню миль не выезжаю. — ого, а я больше девятнадцати-двадцати не дал бы. Хотя, демоница, этим все сказано. Кстати, мои демоны валяются неподалеку. Аника на них ноль внимания, просто коротко глянула, бросила «младшие». Мои на нее тоже ноль внимания, фунт презрения, мол, «суккуба». Вроде как суккубу тоже из младших, но человекоподобных. Даже боевая форма антропоморфна. Да, а почему не может принять ее? Или ее тетя? Порвали б всех напрочь, и всего делов. — Не раньше пятисот лет. Если доживу, смогу принимать малую боевую форму. — пожала литыми плечами девушка, качнув грудями. По плечам текут тяжелые каштановые волосы, косища у Аниты та еще, в мою руку толщиной. Остальное все, кстати, чистенькое, атласное. Да еще равномерно прожаренное, явно или на солнышке голышом загорает, или в солярии так же. — Да, а чего вы пулеметы не применяете? Нет, луки у вас зачетные, но лук это лук, а пулемет это пулемет. — я поглядел на девушку, та нахмурилась. — Мы демонессы. Выстрел очень сильно бьёт нам по ушам. Серия выстрелов отправляет в нокаут. Сам видел, свалилась и всё. — Так глушители поставь. Я с «печенега» с фирменной ковровской «банкой» как-то пятьсот патронов из «рюкзака» отстрелял. Звук ну чуть громче треньканья тетивы. Ты девчонка крепкая, сильная, вполне сможешь стрелять и управлять? — я сжал ее сиськи чуть сильнее, а потом и вовсе завалил на спинку. Красивая девица, сама дает, почему бы не попользовать? Тем более, обоюдное согласие да и кайфуем вдвоем. Отдышавшись, Анита сходила в душ, потом выглянула за двери комнаты. Там уже давненько кто-то негромко шуршал, таскал, переговаривался. — Жители деревни, убирают тела. Эти последователи Кали обязательно берут с собой несколько золотых монет. Чтобы оплатить свое огненное погребение в случае гибели. Почти все убрали, сейчас моют комнаты и делают легкий ремонт. Я сказала, перекусить нам принесут сюда. — и девчонка грациозно уселась на край кровати. Хотя, она меня старше на девять лет, выходит? Ай, неважно, скоро разбежимся, как в море корабли. А пока займусь любовью, а не войной. Ну, или любовью после войны. Что поделать, так вышло. Утром следующего дня (в десять по Москве я коротко отзвонился маме, мол, заночевал в Индии у знакомых учителя), когда мы сели завтракать, Анита притащила мне целую стопу шелковой одежды. Ну да, той самой одежды из паучьего шелка. Надо сказать, что длинные рубашки-курта, что сюртуки-шервани были изрядно здоровые, и как раз на меня, четырехрукие. — От отца остались. Наши брюки отец не любил, узкие. А вот рубашки и шервани носил с удовольствием. Забери, а? Мне тебе дать нечего, кроме себя, а так подарю отцову одежду хорошему парню. Бери, пожалуйста. — и смотрит так жалостливо. Умеют девицы из нас веревки крутить, пришлось перемерить все тряпки. В принципе, да, практически как на меня сшито. Здоровенный дядька отец Аниты, хотя, он же асур? Те ребята не маленькие. Да, надо маме сказать про шоканов. Может, угадала девчонка? Индусы здорово шарят в иномирных существах. Яков отказался куда-либо лететь из поместья, мол, его итак отсюда заберут. Тётушка Аниты, очень красивая статная дама, но с одной парой рук, грустно вздохнула. А Анита захотела пролететь со мной до Калькутты, когда узнала, что у меня там знакомый джинн, торговец оружием. Мол, у него точно найдется нужная модификация пулемета. А там у дяди останется. Да и мне просто необходимо заглянуть, а то дядюшка обидится. Ну да, кстати верно. Интересно, для чего ему я потребовался? ---------- Глава 26 Глава двадцать третья. От Аниты мне досталось три комплекта мужской одежды, ну, рубаха-сюртук. И надо признать, что стоят они просто ну очень дохрена. Но Анита просто отмахнулась. — Продавать отцово? Знаешь, я очень надеюсь, что ты просто глуп. Вы, мужчины, взрослеете долго и сложно. Если отец с мамой вернуться из-за кромки, он наберет шелка себе и маме за пару выходов на десяток бальных комплектов. Так что перестань. Бери и носи, ты в этих костюмах просто красавчик. Очень тебя прошу надеть на твою встречу с тинейджерами и твелвс синюю рубашку и серый шервани. Выглядишь почти как ученый-романтик. — И она засмеялась. На вылет готовились интересно. Тяжелый ковер-самолет, я подобных и не видал, на который загрузили десяток огромных сундуков. Кстати, я не ошибусь, если предположу, что у марахани серьезный бизнес с дядюшкой Моди. Потому как восемь сундуков из десяти вынесли под приглядом княгини. Раджкумари так, приглядела за парой наименьших. Анита уселась впереди, ковер, груженный почти как «боинг», плавно взлетел, и начал постепенно разгоняться, окутываясь дымкой щита. Я взлетел следом, догоняя Аниту. Торопиться особо некуда, летим со скоростью чуть больше сотни. Заодно рассматриваю зеленое море джунглей. Реально море, но рубленное на кусочки. Потому как вырубки, поля, поля, поля… множество деревень, от деревушек до почти городов. Роскоши нет, прямо скажем. Бедноватенько, на мой взгляд. Но люди довольны, смеются. На каком-то немалом стадионе мужики лупят друг друга изо всех сил по мордасам открытыми ладонями. Да еще с разбегу. Странный вид спорта. Серьёзная механизированная колонны режет просеку, и тут же отсыпает насыпь, раскатывая ее тяжелыми катками. Следом сразу укладывают асфальт. Тянут куда-то трассу, Индия развивается, и очень резво. Заводов множество, рабочая сила стоит копейки. Чего говорить — огранщиков алмазов в Индии миллион. Сидят мужички на улице, и гранят камешки. При этом большинство работает практически за еду. Ну, на еду для семьи, но все едино. С другой стороны, не мое дело. Индия страна охренеть какая древняя, разберется. С Анитой мы успели схватиться на шпагах. Ну как, на шпагах. У нее шпага и три даги, я взял две пары дюссаков. По словам наставника, мы были как две свихнувшиеся мясорубки. Скорость у девочки очень приличная, не зря демон. И пыталась меня достать она всерьез. Но я быстрей, и главное, я не думаю. Бью сразу, куда увидел. Девчонка жаловалась, что вся в синяках. Правда, осмотр этого не подтвердил, но в любом случае, пришлось отрабатывать. Пострелял из ее лука. Очень серьезная штука, прямо очень-очень. Килограмм семьдесят усилие натяжения, не меньше. Это примерно вдвое больше, чем у татарского или английского луков. Не, отстрелялся, и неплохо. Но шмалять со скоростью Аниты просто не смогу, сломаю к чертям произведение оружейного искусства. Но пулемет все равно лучше. Анита зависает на сайтах, читает. Раздумала покупать сразу, походит в стрелковый клуб в Калькутте, заодно выберет активные наушники. Как она сказала, спешить некуда, туги раньше, чем через десятилетие с силами не соберутся. Так что летим к ее дядюшке, тот нас ждет. Дом дядюшки расположен на берегу небольшой и главное, чистой, реки, которая впадает в Хугли, реку, на которой стоит Калькутта. Сам дом расположен в «пазухе», свернутом пространстве, без артефакта-допуска туда хрен попадешь. Очень редкая штуковина, и очень мало кто может делать такое. В Союзе такие строго засекречены, там расположены базы РВСН, и склады ядерных боеприпасов. Представить себе такое в частном владении в СССР невозможно. Да и не очень надо, земли у нас хватает. «Пазуха» находится около Центрального сквера Калькутты, почти в центре, вокруг оживленные улицы, небоскребы, станции метрополитена, миллион машин и мотоциклов. Шум и гам, одни словом, Индия. А здесь, на участке в пару гектар, спокойствие, поют тропические птицы, чистейший воздух. Дом в английском стиле, очень и очень немаленький. Я заметил, индусы или пускают изо всех сил пыль в глаза, строя дворцы в стиле махарадж прошлого, или косплеят английские поместья. Моди, скорее, второй вариант. Сам дядюшка стоял и ждал нас на широкой парадном крыльце. Да, кстати, здорово похоже на дворянские усадьбы России, видимо, одна школа. Разумеется, я говорю про очень богатых дворян. Моди, судя по всему, к ним и относятся. Хозяин раскланялся со мной, расцеловался с племянницей. Забавно, женщин нет, ну, я имею в виду, из семьи брахмана. Но нет и нет, надо будет, скажут. А пока морду кирпичом, вежливо разговариваем и слушаем. Ибо молчание золото. А Анита трещит как пулемет, жаль, что большую часть на бенгальском. Ну да, я и забыл, что Моди-премьер родом вообще с другой стороны Индии, и даже относится к другой языковой группе. Хотя каста тоже высшая. С другой стороны, как-то все равно. Тут эта семья может насчитывать тысяч сорок человек, как-то без особых проблем. Индусы умеют в родословные, надо сказать. — Точно! Я все думал, кого мне ваша аура напоминает! Шоканы! Два ядра, три потока сознания! Порой два, порой три глаза! Редчайшая наследственность на нашей планете! — брахман подхватил нас под руки, и повел в прохладу дома. Комнаты у нас раздельные, но смежные, и запросто из одной в другую по общему балкону пройти можно. К моему удивлению, в самом доме показухи нет, но все очень добротно. Позолоты практически нет, зато панели из отменного дерева, паркет даже подо мной не скрипнет, блестит как у кота яйца. Кровати, такое впечатление, из чугуна отлиты. Тяжеленные, и не скрипнут. Ну, долго я тут валандаться не собираюсь, но пока неплохо. Переоделся в зеленый комплект индийской одежки, только брюки поддел свои. И нормальные кроссовки, потому как индийских тапочек на меня не нашлось. — Прекрасно смотритесь! — дядюшка Моди умилился, когда мы с Анитой спустились с лестницы парой, да под ручку. — Как жаль, что вы, Аким, не можете остаться, как жаль. Очень надеюсь, что вы сможете нас посещать хотя бы раз в год. Ну, после того, как ваша дочь обретет совершеннолетие, после тринадцати лет. — Какая дочь? — Сказать, что я удивлен, ничего не сказать. — А вы не знали? Анита третий день, как беременна. — улыбнулся брахман. — я могу сказать это точно, я один из лучших специалистов в Индии в акушерстве и гинекологии, плюс я как целитель-брахман специализируюсь в этой области. Не обращайте внимания на мой боевой жезл, это влияние юности. Угу, поверим. Высшие касты Индии ну просто трындец какие мирные. Практически каждый пацан или отслужит срочку, или отучится на кадетских курсах, или закончит частную военную школу. Большинство парней состоят в тех или иных радикальных военизированных обществах, на праздники проход по улицам главных городов строем колонн из тысяч двадцати парней и молодых мужчин вполне себе обыденность. Но то, что он один из лучших бабьих целителей в Индии, то да. Мама, кстати, про него пару фраз сказала, и вторая была — «Будь осторожен». Хотя, как медика и целителя очень хвалила. Анита все, в прострации, да и я в легком ахуе. Чего делать, ну совершенно без понятия. Но не знаешь, что делать, делай морду кирпичом и будь как кот. Спокоен, доволен, прекрасен. И кстати, очему через тринадцать лет? Но непонятки как начались, так и закончились. — Аким, я перед лицом дяди клянусь, что не знала, что беременна. Мне как полукровке-асуру и квартеронке-суккубе очень сложно забеременеть. Но раз боги подарили мне это счастье, знай — мой род не требует от тебя ничего. Кроме того, мы признаем, что будущая дочь — твоя. Мы не будем ограничивать ваше общение, но только по электронным средствам связи. У тебя очень сильная аура, даже единичное общение дочери с тобой лично, или в астрале, сразу запечатлит ее облик, как человека и частично, шокана. Дракониды имеют очень сильную кровь. А мне и тёте нужна наследница. Потому заклинаю, не мешай мне вырастить нашу дочь. — Почему уверена, что это будет дочь? Это раз. Два, моя мать будет об этом знать, ей можно будет приезжать к внучке? — мама меня убьёт. Или не убьёт. Поглядим. — Твоей матери можно, она женщина. И да, мне теперь кроме тебя не нужны мужчины. Пусть наши встречи будут хоть раз в столетие. — Анита торжественно сделала книксен. — Как романтично! — дядюшка аж смахнул слезинку. — я помню, как сказал такую радостную весть твоему отцу и твоей матери, Анита. Это было всего каких-то сорок семь лет тому назад. Ах, как бежит время! Да, Аким, не удивляйся, беременность у суккуб длится полтора года. — Да уж, век живи, век учись. — я давно разучился удивляться. Но все равно, день открытий. Вечер был какой-то семейный. Неторопливая беседа, крепкий чай со сливками и отменные булочки, мои фамилиары, признавшие брахмана за своего. Личный фамилиар брахманы, здоровенный черный кот, тоже демон, кстати. Мои его опасаются, это очевидно. Но котяра на них не обращает внимания, сидит на коленях Аниты, и невозмутимо взирает на окрестности. Ночью, к моему удивлению, Анита заскочила всего на пару часов, и ушла. Я ее проводил до комнаты, как был, голышом, и вернувшись в комнату, испугал молоденькую девчонку-горничную, что с писком выскочила в коридор. Потом, правда, после воспитательной беседы, заглянула и спросила, не нуждаюсь ли я в каких услугах. Была отправлена с богом, а я лег спать. Выспаться в чистой и свежей кровати — почему бы и нет? Росомаха остался бдить, хотя Аю-аю ржёт. Мол, не тронут, потому как знают, что он мой учитель. Ну да, учитель в каске. Похоже, что все сильные шаманы слегка того. Или не слегка. Я подошел на Хурале к старшему монгольскому шаману, спросил, как поставить визу в загранпаспорт, так тот мне отпечаток пальца в копоти влепил на страницу, и сказал, что так пойдет. Я уж было решил, что тот обкуренный, но Сорока успокоил, мол, отпечаток пальца Дэлгэра вполне себе печать МИДа МНР заменяет. Утром я вышел рано, Анита еще спала. Меня встретил хозяин, и попросил посмотреть некий парадокс. — Понимаете, я купил некоторые вещи почившего недавно русского, дворянина-мага, который эмигрировал в Калькутту после вашей революции. В основном безделушки, серьезных вещей у графа не осталось, так, памятные вещицы для него. И после этого в доме начались странные вещи. Причем не сказать, что плохие. Кухарка говорит, что старые печи резко ожили, появилась тяга в наглухо было засоренных трубах. Горничные заметили, что некоторые комнаты, в которых мы стараемся никого не селить, и которые из-за этого слегка запущенны, стали идеально чистые. Ну, и так далее. Да, заброшенная ткацкая мастерская порой стала работать по ночам, представляете? — А вы можете показать, что именно вы купили? — забавно. Неужто домовой или кикимора? Ну да, нашелся лапоточек лыковый, и пара клубков пеньковых. Надо же, кого с собой граф привез. Моди отвел меня в темную комнату с потухшим камином. Русской печи тут нет, к сожадению. — Дух домашний, домовой. Предо мною проявись. Не скрывайся, не тайсь. Ты сейчас мне покажись. Ну да, тот еще заговор, но главное. Что работает. И не одно столетие кряду. В тени сбоку камина возник невысокий мужичок. Хотя, скорей дворецкий. Ну не бывает у мужичков пусть потертого, но мундира. — Надо же, не думал, что встречу домового так далеко от России. Здравствуй, дух домовой. Чего от здешнего хозяина таишься? Почему не явился, не представился? — Здравствуй, княжич. — вот не знаю, почему, но незнакомые домовые меня именно так и приветствуют. — Да не знаю я басурманского наречия. Хотя хозяин справный, но уж больно сильный чаровник. Развеет еще, коль под горячую руку попаду. И обернувшись к брахману, отвесил тому поясной поклон. — Здрав будь, княже. — Он вас приветствует, уважаемый Шадра. Это русский домовой дух, хранит дом и очаг, следит за порядком, слегка охраняет. У него, похоже, еще пара помощниц есть, сейчас узнаем. — Моди любопытно, он слегка доволен. Нечистью его, похоже, совершенно не удивить. Нашлись и кикиморы, они устроились в старом ткацком цехе. Брахман все принял к сведению, велел своему дворецкому найти в городе или русского, или кого-то, кто хорошо знает русский, чтобы было кому общаться с домовым. Как я понял, для брахмана напрямую общаться с домовой нечистью немного не комильфо. Прощание с Анитой вышло странным она была уверена, что я прилечу через тринадцать лет после рождения дочери, и ее это устраивало. По секрету шепнула мне на ухо, что накачала от меня энергии на четверть века вперед, и вполне себе может подождать. Чуть всплакнула, и помахала платочком. Реально, красным шелковым платком. Ну, и я улетел. ---------- Глава 27 Глава двадцать четвертая. Поглядев сверху на огромный и древний, хотя при этом наисовременнейший город, позвонил маме, и сказал, что чуть погуляю по Индии. Так как в этом сезоне сюда я точно еще не забреду, а поглядеть хоть краешком глаза Калькутты, Дели и Бомбей мечтаю с детства. Деньги есть, время есть, побуду простым туристом, диким, но симпатичным. Мать было фыркнула, но велела быть осторожней, мыть руки перед едой, и кушать в нормальных ресторанах для туристов.После чего скинула мне заказ на шелковые ткани, цвета и размеры. Ну, я сейчас до джинна пробегусь, спрошу у него, где можно затариться подобным. Потому как без малейшего понятия, а ходить по бутикам, ну не моё это. А тут есть знакомый, который сто пудов знает про это. Ну, или знает того, кто знает. Впрочем, сразу к джинну полететь не получилось. Отвлекся. Потому как угодил на огромное шествие кришнаитов. Веселые поющие и пританцовывающие люди тащили за толстенные корабельные канаты какие-то яркие телеги, среди толпы людей шли слоны, звенели литавры, дудели дудки, огромная куча народу подпевала на удивление в такт, хлопали в ладоши, прям с тротуара присоединялись, и тащили телеги. Я завис на пятнадцати метрах, активно фоткая все на свою старую мыльницу-«кодак». Удачный фотик, надежный, простой в деле, дает отменные фото. Мимо меня прямо по воздуху прошли несколько девушек, обняли меня, поцеловали в щеки, надели какие-то цветочные гирлянды из пахучих цветов. Офигеть, это что сейчас было? Снова местные берегини? Короче, висел я над площадью минимум пару часов, пока народ прошел, оставив на площади гору фантиков, лепестков цветов и слоновий навоз. Мда, по идее, здесь слоны должны бы бабочками какать. Мощная колонна уборочной техники махом прошлась по проспекту, оставив после себя чистоту, после чего снова хлынул поток машин, мотоциклов, велосипедов. Шум, гудеж, галдеж. Два автобуса столкнули на перекрестке, из них сначала выскочили водители, начали таскать друг друга за шиворот и бить морды. Вслед за водятлами выскочили пассажиры, резво сцепились друг с другом. Местный гаец благоразумно не полез в кучу, а вызвал пару патрулей, те подлетели на мотоциклах и сходу начали лупить драчунов по спинам бамбуковыми палками. Серьезно лупить, из всех сил. Вопя, толпа залезла в автобусы, и они разъехались. Следом рассосалась пробка, ну и я полетел дальше. Изенька и Марк, свесившись с байка, с удовольствием комментировали окружающее, и показывали языки прохожим. Пара патрульных погрозила мне дубинками, и знаками потребовали, чтобы я летел повыше, что я и сделал. А ведь точно, в Индии ковры-самолеты должны летать не ниже полусотни метров. Чтобы провода не зацепить. Смешно сказать, но я заблудился. Залетел в какую-то трущобу, ну конкретную из конкретных. Старые многоэтажки, часто окна без стекол, обшарпанные стены, засранные улицы, горы мусора. Люди толпами слоняются, но не сказать, что счастливые. Депресняк голимый. Блин, аж настроение испортилось. Хотел подняться повыше, но в одном из дворов заметил драку. Точнее, пара магов пыталась замочить малолеток, а пацаненок лет семи и девочка-подросток держали щит. За ними пряталась совсем кроха, девчушка годов четырех. Детишки, кстати, явно не из этих мест. Девочка, ну, или совсем юная девушка, в дорогом сари, на пареньке костюмчик какой-то непростой школы, малявка тоже одета прилично. А атакуют головорезы. Не самые сильные и умелые, кстати, но взрослые, и имеющие стационарный промышленный накопитель. Рядом еще пара десятков бандитов, самый главный, толстый, усатый, в шелковом шервани, сидит на брошенном на грязный асфальт ковре. У него единственного оружие на виду, два позолоченных пистолета, вроде как «беретты» девяносто вторые. Дворик непроходной, и дом-колодец, судя по всему, принадлежит банде. В самом доме еще человек пятнадцать-двадцать точно. Детишки, кстати, явные целители. У пацаненка иссякает накопитель, у девушки уже сдох. Щиты мерцают, бандюки ржут. Все, погасли щиты.Маги победно заорали, главбандюк встал, развязывая поясной шелковый платок. Нет, мне все это не нравится. А вот накопитель хорош, право слово. «Тошиба», причем свежий. Маги словили по пуле из моих «смитов» в правое плечо, с оторванными руками воюют только русские, японцы и американцы. Валяются и воют в полнейшем шоке. Толстяк получил пулю в брюхо, но туда, где сразу не убьет. Остальных грохнул американским боевым заклом, ' Иглы аризонского дикобраза'. Любимейший закл амерских морпехов, надежный, точный, массированный. Полсотни магических игл грохнули толпу злодеев моментально. Ну а в дом отправил демонов. Разберутся, они знают, кого я хочу убить, а кого нет. Детишки стоят, молчат, тяжко дышат. — Представьтесь, господа. — проговорил я, опускаясь перед ними, но так, чтобы держать в виду толстяка и магов. Ребятишки из точно небедной семьи. По-английски хоть чуть, но понимать должны. — Сурадж раждпур, сэр. Мои сестры, радха и Савитри Раджпур. — Пацаненок чуть поклонился, а девчонки сделали книксены. Старшая четко, выверено, а младшая так, чуть подпрыгнула, подогнув ножку. Маленькая совсем. — Вас ищут родители? — слез с байка, прислушиваясь к творящемуся в доме. Пока мои демоны явно справляются, вон, дефенестрацию устроили, из окон третьего этажа с воем вылетают бандюки. — Нет, сэр, они погибли. Мы сироты, сэр, нас никто не ищет. Клановые войны, сэр. — а детишки крепенькие. Но пока не до этого. — Пока присядьте, и не мешайтесь. — я кивнул на ковер, с которого встал толстяк, валяющийся сейчас посреди двора среди своих кишок. Пистолеты, кстати, лежат на ковре. Интересно, что с ними попытаются детишки? — Так, дорогой мой, посмотрим. — взял толстяка за жирные и грязные волосы, и заглянул в глаза своим третьим глазом. Блядь, как в помои окунулся, да еще тухлые. Здешний главнюк этого блока. Та еще скотина. Убийца, насильник, людоед. Но деду понравится. Ему как раз в личи перерождаться, для ритуала сгодится. Вытащил шайбу из муассанита, расположил напротив глаз бандита, и вырвал из него душу. Да, чернейшая некромантия, в Союзе за применение сразу и без разговоров вышка. Но то в Союзе. А здесь, в Калькутте, вряд ли кто даже пошевелится. Я тут такое это порой слышу, что мама не горюй, и всем пох. Город огромный, бедные районы тоже огромные, смерть на смерти, порой страшные. Кристалл помутнел, стал грязно-серый. Магов я тоже кончил таким же способом, предварительно считав. Приходилось сталкиваться с такими, но в Африке. Чуть стали сильней чем остальные, сразу вразнос пошли. Но эти долго держались, да еще некоторая классическая база, недоучки магических колледжей. Вылетели за гулянки, и пошли вразнос. Деду на ритуал, однозначно, маги-преступники жуткая штука. Мама такое не одобрит, но я ей и не скажу. Отец промолчит, а деду пригодится. Еще парочку бы, тогда ритуал проще сделать. Но остальные просто бандиты. Убийцы и насильники, но… не судья я. Убить могу, а вот судить не буду. Из окна вылетела какая-то вопящая девка. Впечаталась головой в асфальт, разбрызгав мозгами. Интересно, за что ее Изенька так? — Все кончились, хозяин. — из этого же окна выпрыгнула сама демоница, в полете преображаясь из боевой формы в няшную. — Марк собирает трофеи, там сейф с деньгами и ценностями есть. Не большой, так, на пару пудов. Детишки сидят как столбики, только пацаненок пару раз скосил глаза на пистолеты, но старшай едва заметно отрицательно покачала головой. — Так, мелкота. Что делать с вами? — я сразу «заглушки» поставил, на улицу не звука не доносится, можно особо не торопиться. — Помогите нам, сэр. Но платить нам нечем, имущество разграблено, дома рода уничтожены. У нас разве загранпатпорта и немного денег. Или просто убейте, только чисто. — девушка гордо вскинула голову, а мелкая заревела, уткнувшись брату в грудь. Да уж, красоты капитализма. В Союзе, при всех недостатках, даже на Кавказе детей не трогают. Бывает всякое, но дети неприкосновенны, и даже имеют право на месть. Ну, когда вырастут. — Вас искать будут? Ну, если сядете на самолет, и улетите, вам позволят? — я взял у Марка немалый саквояж, и удивленно вскинул брови, кивнув на пару гитарных кофров. — Не могу оставить, хозяин. Это не гитары, произведения искусства. Овейшен Адамас и Мартин Гитарс. Они же стоят как хорошие автомобили. Дорогая, скрипок не было.– Кот предусмотрительно спрятался за меня. — Как гитары, так у него есть, как скрипочки какой-нибудь, так нет. — Фыркнула Изенька, и походкой таксы-королевишны направилась к детям. Те, кстати, хоть и видели ее боевую форму, но чуть заулыбались, даже мелкая успокоилась. — Дети, я задал вопрос! — Мама так всегда говорила, когда мы заиграемся с сетрами. — Да, сэр. Нет, сэр, не будут. Мы никому не нужны, нас вычеркнули. Сможем выжить, про нас забудут. — Девушка чуть всхлипнула, но устояла. Реально, крепкие детишки. — Ваша машина? — Я кивнул на красный «фольксваген-транспортер», стоящий в углу. Автомобиль настолько контрастировал с окружающей обстановкой, что сразу становилось ясно, что он не отсюда. — Да, сэр. Нас обманом завели сюда, пообещав укрытие. А потом… потом бы нас изнасиловали, и заставили служить себе. Но мы скорей бы умерли. — Пацаненок вытащил из-за пояса наваху, и выкинул нехилое лезвие.– я убил бы сестре и умер в бою. — Спрячь. Настрой правильный, но вряд ли. Эта толстая туша тоже маг. И тоже целитель, он бы вас просто усыпил, ваши амулеты с целительскими заклинаниями не справятся.– Ну да, на детишках я десяток амулетов, и неплохих. Но против целительских заклов они бесполезны. Магический наркоз применяется при операциях, когда обычных наркоз или «маленькая смерть» категорически противопоказаны. А этот толстяк, несмотря на свою мразость, довольно умелый магик был. Не зря главнюком блока стал. — Ого. — я заметил интересную вещицу. А именно левитационную тележку от «Хонды». Крутая штука, цепляешь за байк-круизер, например, и она несется за тобой, ничуть не мешая наслаждаться дорогой. Или за квадроцикл, и не застрянет в береломах. Или… а за мой глайдер прицепить? — Так, Сурадж, проверь автомобиль. Горючее, колеса, все внимательно. Документы мне, посмотрю. — Я подошел, положил руку на накопитель-активатор тележки. Как и думал, почти дохлый. Потому и лежит на грунте. И это при наличии хорошего промышленного накопителя. «Тошибы» ж таких сразу десяток заправит, и не чихнет, а зеленый цвет индикатора показывает почти полный заряд артефакта. Хм. Закинул накопитель в тележку, пустив зарядку. Подогнал свой глайдер, накинул на шар фаркопа кольцо сцепки, опустил рычаг блокировки. Монитор глайдера моргнул, и мой байк приятным девичьим голосом произнес, а точней, произнесла: «Обнаружено новое устройство. Активировать и включить в систему?» Обана-на. Ожил псевдоразум моего артефакта летучего. — Активировать. Рассчитать изменения параметров. — я поставил трофейный портфель на седло глайдера, мельком глянул внутрь. Пачки купюр, в основном рупии мелкими купюрами, до сотки максимум. Но три пачки американских долларов сотками, опять же. Британские фунты, новые, королева Елизавета уже немолодая. Годится. Пригоршня всяких побрякушек. Этим и позже заняться можно. Ого, наш атам, советский. Там, придется душу поспрашать поактивнее. По номеру пробьем, и поспрашаем. Заскочу к молчи-молчи ташкентским, хорошие ребята, заковыристые. Но душу не отдам, она деду пойдет. Выпотрошим на предмет знаний, и заберу. Да и магиков тоже, как там, «нет отбросов, есть кадры»? — Сэр, бензина хватит на пару минут работы. — Пацаненок вытянулся, как перед преподавателем. И протянул три паспорта, свидетельства о рождении, и школьные табели. — Документы, сэр. Так, загранпаспорта, правильно оформлены, с разрешением на самостоятельные поездки для старших, младшая должна быть или с братом, или с сестрой. Насколько я понимаю, за денек такое не выправишь, готовились заранее. Свидетельства для поездки обязательно. Так, табели… самое нужное сейчас. Но пригодятся. Мы в ответе за тех, кого приручили, пацаненок смотрит, в глазах надежда. — Вы улетите в Советский Союз, через Китайскую Республику. Рейс Калькутта-Владивосток. — Я забил в поисковик запрос, вывел и оплатил три билета на предъявителя. Скинул пацану на его мобильник. — Как оформить, разберетесь? Во Владивостоке отдадите это офицеру-пограничнику. — Я написал на обычном листе блокнота шестнадцать цифр. Шифр-пропуск, мало ли, порой приходится таким способом вытаскивать товарищей. Плюс записка сестре. ' Заира, помоги детишкам, вырвал от бандюков. Сироты. Сами расскажут. Аким'. И отдал записки подошедшей девушке, с засыпающей девочкой на руках. Та спрятала, как я и думал, себе за пазуху. Самое надежное место у женщин. — Так, что там у меня? Как ты, машинка? — я подошел к глайдеру. Поглядел на экран, синхронизация семьдесят два процента. — Имя какое тебе дать? — Птица? — о как, не зря заодно голосовой помощник загрузил, у моего глайдера даже интонации почти правильные. — Не звучит. Будешь Ви, от виверна. Летаешь почти как дракон. — я считал информацию об изменении ЛТХ при полете с тележкой. А ничего почти и не изменилось. Высота та же, с полутонной груза скорость медленней набирается, и рекомендует не исполнять фигуры высшего пилотажа. При использовании промнакопителя дальность полета становится межконтинентальной, свыше двадцати тысяч километров. Ого. Я-то, пока летел по Индии, пару раз подзаправлялся от линий Воздуха. В Пакистане линия Смерти попалась. В Монголии, на Хурале, земная. Четыре дозаправки на девять тысяч километров. И уже пару раз в пути обратно. А тут на одной заправке двадцать тыщ км. Больше чем Би-два, или Тушка сто шестидесятая. У тех без дозаправки двенадцать, вроде как… — Так, детишки, в тележку что-нибудь под задницы. В чемоданах запрещенки нет? Наркота, боевые артефакты, опасные зелья? — Нет. Одежда, фотографии из дома. Драгоценности только на нас, мамины и бабушкины лежат в сейфе банка, депозит на двенадцать лет. — Я глянул на девочек и мальчишку. Ну, у пацана перстень главы рода, пара золотых цепочек, с каким-то подвесками. У девчонок побогаче, но это Индия. У нас тоже пройдет, только все задекларировать надо. Вытащил пачку долларов, разбил по три тысячи, раздал детишкам. На первое время пойдет, а там видно будет. — Так, усаживайтесь. — подхватил мелкую соплюшку, посадил перед собой на бак, к Изеньке. Для детишек там вполне себе удобно. — погнали в аэропорт. Там посажу вас на самолет Аэрофлота, и увидимся позже, в Союзе. Я как раз к Заире собирался в гости, вот и вас увижу, поговорим. Вылетел из двора-колодца. Отвращающая «заглушка» схлопнется без поддержки через два часа. Если я правильно понимаю эти места, то из дома выметут все до нитки, да и тела обберут. Искать будет невозможно. А некроманту я послание оставил, попросил прощения за неудобства. Вежливость наше все. ---------- Интерлюдия третья Заира Ефимовна Кононова, в девичестве же Анисимова, ибо наследство в роде передается по кудели, то есть по женской линии, взяла телефон. Надо же, Аким звонит. Обычно он звонит по воскресеньям, а сейчас пятница, третье октября. — Алло! — интересно, что случилось? — Привет, Зайка. — голос братишки отвратительно бодр, значит, что-то натворил, и сейчас попросит прикрыть. Все как в детстве, Файка обычно Акимку сдавала маме, а она напротив, выручала. — У меня к тебе просьба небольшая. Встреть во Владивостоке, в аэропорту, троих ребятишек. Прилетят завтра днем, перелет немаленький, из Калькутты. — Кто такие, и почему именно я? — Нет, она встретит, или мужа попросит, но надо же поворчать? И что братец делает в Калькутте, он же вроде как в Монголии должен быть? — Не по телефону, расскажут при встрече. Кто такие пришлю на твою страничку в Максе, фотки, доки, имена. Выручи, а? Деньги я с ними передам, если что, найми квартиру, адвоката и няньку. Пожалуйста. — вот зараза, наверняка еще глаза сделал, как у мультяшного Кота. — У тебя все нормально? — хотя, могла бы и не спрашивать. Мурчит как кот, видать, снова по девчонкам прошелся. Ну и слава богам, оклемался после той страшной драки. Охота встретиться, и кстати… — Ты к нам когда? Детишек заберешь, или как? — Посмотрим. Все нормально, прилечу через две недельки. А детвора… там все сложно, я так думаю, что им подальше на берегу океана побыть стоит. Находка прекрасный городок, тихий. Слушай, как я за тобой соскучился, Зайка. И за племяшками, и за Олежкой, и за Славкой. — Угу. Только еще раз так набухаться вам я не позволю! — побольше стали в голос, а то этот мерзавец всю жизнь из нее веревки вьет. В прошлый раз с мужем устроили алкогольный марафон на три дня. Офигели в атаке, право слово, ладно хоть не дома, а на заимке. — Конечно, Зайка! Так бухать не будем, набухаемся по другому. — смеется, гад. Ну и ладно. — Пока, сестренка. Целую-обнимаю! — Пока. — глянула на экран. Точно, входящий из Калькутты, Республика Индия. Интересно, что он там делает? — Заира Ефимовна, вы обещали посмотреть девочку, Настю Муравьеву. Примите? Они ждут в приёмном покое. — в кабинет ведущей целительницы Главной Городской Больницы Находки, города-порта, заглянула дежурная сестра. — Да, Лен, сейчас приду. Пока пусть в перевязочную идут. — девочка умудрилась неделю назад себе топором тяпнуть по пальцам левой руки. Приживила, но надо посмотреть, как идет процесс восстановления нервных тканей. Гнуться-то пальчики у девочки гнуться, а вот с тактильными много хуже. — И позови Веру и Настю. Девчонки-интерны, обещающие целительницы. Покажет им, что и как, и пусть учатся. Работа с нервными окнчаниями требует в первую очередь мастерства, вот пусть и нарабатывают. ---------- Глава 29 Глава двадцать пятая. Аэропорт Калькутты велик, прямо скажем. Ну так и город огромный, почти пять миллионов. Больше Ленинграда, больше Ташкента, Варшавы и Киева. В Союзе крупнее только Москва и Константинополь. Но даже тут аэропорт один, потому он, прямо скажем, монструозен. И самолеты как челноки туда-сюда, промежутки между взлетами-посадками минимальны, работа для диспетчеров и летунов тяжелая. Мелкая задремала у меня на животе, наигравшись с Изенькой. Успокоилась и слава богам. Сурадж и Саверти сидят в прицепе, на паре добротных ковров, прислонившись к своим чемоданам. Кстати, наваху пацан убрал в свой чемодан, оставшись только с палочкой. Все равно в салоне самолета зона безмагии, потому как мало ли, даже никогда до этого не колдовавший человек и в полста годов может выдать нечаянный сглаз или проклятие. Вот на реактивных лайнерах и ставя такую защиту. Недешево, но все дешевле катастрофы. Не спеша лечу на полустах метрах, выбирая место для посадки поближе к дверям нашего терминала. Народища толпа, куча таксомоторов, которые ну просто офигительно наши старые «москвичи» напоминают. Множество машин разных мастей и стоимости, вон, отдельно даже пара «гелендвагенов» стоит. Серьезных таких шестиколесников-трехосников, классные тачки. Правда, стоят как чугунный мост. Рядом кучками несколько явных боевиков, легкие рубашки оттопырены стволами. Меня аккуратно постучали по плечу. Обернувшись, я увидел чуть побледневшую мордочку Саверти, девушка была явно испугана. Пацан тоже сжался, вцепился в свою палочку. — Это люди Сахукар. И они ищут нас, скорее всего. — девочка ткнула пальцем в стоящую поодаль красивую девушку в строгом деловом костюме. — Это Амайя Ганди, младшая дочь главы рода от второй жены. Она командовала бойцами, которые сожгли наш дом и убили няню. Так… диспозиция меняется. Я усилил скрыт, и плавненько перевел его в высшую категорию. Не нужно резких всплесков, на этом большинство и палится. Мощный скрыт должен быть незаметным сам по себе, никаких резких скачков энергии. В гражданских аэропортах всего мира артефактов обнаружения такого типа чар нет, очень дорогой, и обслуживать его должны маги первого класса, или категории, если гражданские. Ну, или магистры, как здесь принято считать. Так что не дергаемся, думаем. Билеты на предъявителя, просто по номерному коду из смартфона. Но международные, а значит, регистрация за три часа. Вряд ли вайшьи, какие бы крутые они не были, имеют возможность получить информацию из правительственных источников, а пограничные дела это и есть правительство. Не, если бы там контрабанда на границе, или что еще по мелочи, то никаких проблем, но офицеры пограничного контроля обязательно приносят Присягу, которую нарушать откровенно не рекомендуют. Мало того, что суровые статьи уголовного кодекса в любой стране, так еще откат такой словишь, что сгоришь за пару лет. Все офицеры маги, нарушение Присяги запускает разрушение магического ядра. Все просто, стал офицером, служи. Не хочешь, хочешь быть свободным — не служи. То есть, меня не видят, ребятишек тоже. Но в терминал на глайдере не попадешь, а значит, нужно сделать, чтобы преследователям было не до нас. Зря они это затеяли, кстати. Очень зря. Угрожать детишкам сейчас равно угрожать моей семье, это снимает с меня все тормоза. Погнали. Внезапно налетевшие пчелы заставили боевиков ни о чем кроме них не думать. А я пикирую к девушке, раздраженно наблюдающей за этим, и чуть бью ее «сонкой». Подхватываю, накладываю серьезный паралич, и укладываю на тележку рядом с мальчишкой. Ей точно хватит, она маг, но слабенький, едва-едва подмастерье. Тот смущенно отворачивается, юбка-карандаш задралась, обнажив стройные ноги в тончайших чулках аж до самых трусов-слипов. Девушка высокая, в короткую тележку не поместилась, пришлось немного сложить. Сумку из последней коллекции Луи Виттона закинул в свою черезседельную. На моей мощные чары блокировки стоят, даже если есть какие артефакты в сумочке барышни, то пофиг. А бомбы там однозначно нет. — Так, делаем так. — я выбрал место, которое не перекрывается камерами, и завис в паре метров над галереей. Спрыгнул сам, поймал мелкую, мальчишку и Савитри. Девчонка чуть вспыхнула от смущения, когда я ее ставил на пол. Марк скинул чемоданы. Их всего парочка, потому подхватил и понес в руках. На детишек чуть меняющие образ чары, на себя маскировку нижних рук. Я выгляжу как дядюшка или родственник, причем в индийской и дорогой одежде, куче побрякушек во мне иностранца никто и не опознает. А чтобы на хинди или бенгали не обратились, чуть чар отталкивания. Люди просто стороной обходят, и всего делов. Чары слабейшие, артефакты слежки точно не заметят. Около немецких вездеходов началась суматоха, забегали. Опаньки, попрыгали в тачки и уехали. Вообще прелестно. Провел детвору до регистрации, дождался, пока все оформят, и попрощался, пожав руки девушке и пацаненку, и чмокнув малявку в щечку. Те отправились на посадку, благо это прям из здания аэропорта, множество стояночных мест для авиалайнеров, к которым подводят «кишку», оно ж телескопический трап. Подождал, пока наша двухсотая тушка не пошла на взлет, и пошел к своему глайдеру. Наложил на себя невидимость, и плавно взлетел левитацией. Не надо торопиться, ибо торопицца нада нету. Барышня так и лежит в эротической позе. Красивая девочка, но придется ломать. Хотя, если напугаю, то вполне могу и не калечить, даст считать память и ладушки. Не люблю пытать женщин. И мужиков не люблю, если честно. Хотя, умею. И приходилось, всякое было. А потому плавно набрал высоту, и свалил за город. Встал лагерем в двадцати километрах, в очень симпатичном месте. Туда никак иначе, кроме как по воздуху, не доберешься. Симпатичная плоская вершинка небольшой горушки, которая обрывается в маленькую и чистую речку. Внизу элементали плещутся, а значит, люди здесь гости нечастые. Тщательно сканирую окрестности, никого, кроме многочисленных обезьян. Но те некромантов боятся инстинктивно, близко к активному некросу не подходят. А я их малость шуганул. Тут вокруг пяток деревень, которые сжигают покойников не до конца, сбрасывая тела в реки. В заболоченных местах из-за этого расплодилось нежити, как комаров, фон еще тот. Собственно, именно из-за этого обезьяны боятся некромантов больше удавов, нежить жрет хвостатых приматов с огромным удовольствием, вот мы и используем частенько обезьян в качестве приманок. Нормально расположился, поставил тент от дождя, загнал туда глайдер. Поставил небольшой примус, на него котелок, налил воды. Надо супчику забацать, а то сутки всухомятку. Пока вскипала вода, разбудил пленницу, предварительно замотав ее в стиле шибари. Крепко, но нежно, чтобы кровоснабжение не перекрыть. Красиво связанная красивая девушка доставляет эстетическое удовольствие. Позволил ей очнуться, и осознать свое положение. Присел на корточки рядом, взял рукой за подбородок и поймал взгляд. И открыл третий глаз. Девчонка даже не сопротивлялась, считалась как флешка без пароля. И без сил упала на ковер, когда я ее отпустил. Ну да, не самая приятная процедура. Глазищи, кстати, ну очень красивые. темно-темно синие, почти фиолетовые. Да и сама девочка ладная, приятная. — Вы меня убьёте? — тихо проговорила Амайя Ганди. Ганди, кстати, по мужу, убитому ее отцом. Та еще семейка, девчонка замужем счастлива была. Ганди был извергом, потому его убийство сошло Сахукар с рук. Полиция доказательств не нашла, а клан Ганди не стал объявлять вендетту из-за изгнанного из рода талантливого, но скандального скульптора. — Спи. — ткнул пальцев в чистый лоб девушки, отправляя ее в глубокий сон. Девчонка талантливая организатор, идеальный секретарь, но строго за чьей-то спиной. Да, тот, кто командует убийцами сам убийца, но мне ли судить? Под себя подгрести бы не помешало, но тут как выйдет. Пока она под клановой клятвой. Ладно хоть как женщина принесла клятву облегченного типа, женщины в Индии хоть и вполне себе сильные, но легкие. Многие с ними до сих пор не считаются. Вот если бы она после гибели мужа за ним на костер взошла, то одно дело. А поскольку захотела жить, то в клане отца она просто удобный механизм. Ладно хоть она дочь главы клана, ее боятся трогать с сексуальными домогательствами. Хотя, отца в этом плане она боится намного сильней, чем остальных, та еще сволочь, и абсолютно безжалостная. Купчина, что хотите. Разбогатевший и поверивший в свою безнаказанность купчина. А девочка фигуристая, беззащитная и всегда под рукой. Пару раз ее уже отец потискал, просто пугая. Меня пробрать сложно, но память об ужасе девчонки впечатлила. Красиво упакованная бесправная игрушка. Так что пока пусть лежит, решу, что делать. Девчонка не раджкумари, и не дочь кшатрия. Не так воспитана. Мои демоны искупались, поиграли с местными элементалями. Сейчас жрут из чашек лапшу-звездочки с тушенкой, аж за ушами трещит. Вот забавно, им больше всего нравится жратва, что я готовлю. Просто отварную картоху дай, смолотят как мясорубки. По пологу колотит дождик, теплынь. Лежу, катаю в голове поместье Сахукар. Там человек семьдесят, не меньше. В основном, боевики. Детей и жен отправили в Европу, подальше. Ну, пробудут в Европах годик, отучатся в тамошних школах. Меньше знаешь, крепче спишь, не проболтаются случайно. Правительство Индии не очень любит разборки подобного типа, за убийство и повесить могут. В полночь собрался, и вылетел под полным скрытом. Не спеша, так сказать, на малых оборотах, прибыл к поместью в «час волка». Четыре утра, неопытная охрана полуспит-полудремлет. Что, собственно, и есть. Глушу дежурную смену на воротах «параличом», прохожу в гараж, глушу механиков. И поднимаюсь на жилой этаж. Выбираю самую удобную точку. — Arizona ericius quills!!! — ну да, любимый закл амерских морпехов. Ударил сразу с четырех рук, одномоментно. Магические самонаводящиеся иглы сотнями прошили стены, мебель и тела людей. Все, поместье зачищено. ---------- Глава 30 Глава двадцать шестая. Осталось десяток боевиков под параличом, сейчас их быстренько выпотрошу, и тоже упокою. Не я такой, жизнь такая, эти черти не успокоятся, судя по всему, главнюк поймал нехилую звездную болезнь. Сто пудов, скоро и без меня бы нарвался. Пока же Ви под управлением Марка летит сюда, я стаскал живых боевиков в кучу. Что на воротах, что механики, все одним миром мазаны. Каждый хоть разок убил кого-то из неприкасаемых, их же даже не считает толком никто в деревнях. Это если повезет вырваться в город, зарегистрироваться, устроиться на официальную работу, то все, ты человек. Пока же нет официалки — ты никто. Пропадешь, так никто и не почешется. Власти очень много чего делают, чтобы изменить ситуацию, но это работа минимум на полстолетия еще. Но работают, реально пашут. В Индии хватает упертого народу, которые хотят сделать страну не просто огромной, а великой. И среди властей тоже. Ну, я тут им чуть помог. Щас добью, и пойду пошарюсь по закромам. Документы, акции, вексели, бабло и драгоценности, а главное, артефакты. Кстати, поместье старое, ему века два как минимум, и построили его англичане. Ну, точней, для англичан. Вон, призраки стоят, аплодируют. Три дамы, два джентльмена. Причем один в достаточно современной форме, а дамы в одежде пятидесятых годов. Вот хочешь или не хочешь, но придется развеивать, оставлять таких свидетелей тоже не с руки. О чем я прямо им и сказал. Вот подошел, представился, и сказал. Убегать они и не пытались. Все равно вытащу, привязка у них тут. — Сэр, мы будем только рады. — поклонился старший из призраков. — простите, мы не представились. Галвестоны, из Галвестона, США. Вы ошиблись, мы не британцы. Мы инженеры-строители, я приехал из США в тридцатом году прошлого века. Но перепутать костюмы совершенно без проблем, мужской костюм консервативен. Нас убили в сорок шестом году, во время беспорядков в Калькутте. Убили как раз предки вот этих самых господ, кого вы так лихо усмирили, приятно видеть работу мастера. Да, старший ублюдок тогда уже был, ему нашей кровью на щеках рисовали. Мы очень рады тому, что сотворили. И да, мы готовы уйти. Вы проведете какой-то ритуал? — Ну, самый надежный, ритуал викингов. Работает всегда и везде. Надо поискать технический спирт. Если его нет, то придется выпивку мешать с машинным маслом. — Это извращение, сэр. — поморщился военный. — Это одно из обязательных условий. Не знаю, почему. — Господин, здесь есть просто спирт, но очень плохого качества. В подвале делают суррогатный виски, и продают в провинции. — о, заговорила девица. Надо же, очнулась. Она или чуть сильней, чем я думал, или… или надо ее на шаре проверить. Если она прилично в некро, то лечилки слабовато воздействуют. А пока выдернул девчонку из прицепа, поднял за связанные руки и потянул нож из ножен. — Пощады, сэр. — всхлипнула красотка. Больше не просит, не кричит, просто дрожит и ждёт. — На самом деле, сэр, это одна из самых приличных девушек в этом бедламе. Мне жаль так говорить про наш дом, но так оно и есть. Пощадите ее. — Полная магическая клятва подчинения. Тогда ты мой секретарь. И да, если даешь клятву, то готов дать малую ответную. Иначе, уйдешь на круги перерождения прямо сейчас. — Я поднес лезвие атама к лицу девушки. Она тоже не ангел. Да, хочет жить, но люди, которых убили под ее командованием, тоже хотели жить. Я сам не ангел, не сужу. Но оставлю ее в живых только при клятве абсолютного вассалитета. Кстати, в этом случае она проходит по статусу наложницы, то есть становится членом семьи. Клятва древнейшая, еще римлянами разработана и просчитана, и существует до сих пор под их законы. Официальная наложница — это у римлян статус. Пусть самый плюшевый, но статус. — Да, готова. Но нужен текст, я не помню ее наизусть. — ну да, зато я много чего помню. Так что разрезал атамом веревки, освободив девчонку, и отправил под присмотром Марка и Изеньки в дом, в библиотеку. Мне писать неохота, да и ритуал надо готовить для призраков. Намного лучше, когда они так уходят. И еще плюс — никто тут не поднимется. Сломал мозги подельникам Сахукар, но не до конца. Они сейчас как биороботы, что скажешь, то и сделают. От и до. Причем в этом случае все сделают так, чтобы исполнить порученное. Сейчас таскают дрова, бочата с денатуратом, принесли с кухни мед, хлеб, молоко и сахар. Я тем временем наложил сильнейших мне известных отворота из римской школы. Ничего из чего-либо, что можно привязать к СССР, не стоит следить. Блин, в гараже стоит две дюжины мерседесов-шестиосников. Часть для разгона, два для хозяев, представительский вариант. — Жалко оставлять. — я покачал головой. — Так не оставляйте, господин. Если у вас есть желание, то после ритуала я оформлю продажу, и они уйдут к вам домой. Причем кругом, через Пакистан и Иран. Никто не узнает, а денег у моего отца на такое вполне хватит. И еще очень много останется. — Интересная мысль. — я поглядел на зомбаков, что таскают мертвых хозяев к подножию полениц дров и укладывают на угольные кучи. Не стоит оставлять валяться тела, даже врагов, без должного погребения. Мне это ничего не стоит, а земле легче будет. Да и прежних хозяев проводят, тем легче будет. Солярки притащили десяток бочек, поставили вокруг полениц., каменного угля около двух тонн. Старые запасы, еще послевоенные. Ну, с углем ничего не будет, сгорит как миленький. Шестьдесят два тела, и четыре призрака. Бочата со спиртом, хлеб, мед, сахар на поленицах. Закат. Я зажег факел огнивом, и передал Амайе. Пусть проводит американцев, все меньше веса на роду будет. Да и ее родичей в последний путь сама провожает, ритуал есть ритуал. Огонь вспыхнул резко, рывком. Полыхнула солярка в бочках, столб огня поднялся от дров и угля. И американцы ушли в закат. Что интересно, даже дыма не было, пока горели дрова, угли и тела бандитов. Только столб раскаленного воздуха. Значит, мы все сделали правильно. Ну, с ритуалом. Но мой поступок меня не напрягает. Сложно переживать о тяжести убийств после того, как на твоей совести население маленького города. Единственное. Что меня заботит, так не оставить следов, что выведут на меня. А пока пойду принимать клятву у Амайи, и шерстить поместье. И что там она говорила насчет мерседесов? Зомбаки вполне отогнать смогут, без проблем. ---------- Глава 31 Глава двадцать седьмая. Опять дури дохренища. Блин, везет мне тут в Индии на драки. Или воздух свободы так подействовал? Но неважно, важно что за ночь успел разобраться с трофеями. Ибо что с боя взято, то свято. Библиотека. Старая техномагическая, ее оставили, судя по всему, для антуража. Прекрасные издательства начала и середины двадцатого века, двести семнадцать томов. Фантастическая сохранность, идеальное состояние, ну, так, слегка поюзанные. Но давно. Никому ее не отдам, однозначно. И химико-алхимическая лаборатория сорок пятого года выпуска, от «Лейка», нераспечатанная, три чемодана. Реторты, колбы, пробирки. Артефактные пробирки, весы, микроскоп и магоскоп. Душа поет. Два глайдера и тележка. Глайдеры понтовые, кроссовая модель «Хускварна» и гоночная модель «Кавасаки», тележка «Хонда», такая же, как и у меня. Даже номера отличаются на единицу. Плюс десяток промышленных накопителей, те же «Тошибы». Где-то сперли? Тут немало заводов, а индусы те же цыгане, воровства хватает. Так что раскидаю по прицепам, мне в башню все надо. Спросил принесшую присягу Амайю, может ли она управлять глайдером, сказала, что летала на коврах и метлах. Значит, сможет, потому забираем. На вторую тележку «Кавасаки». Она всего двести тридцать килограмм весит, цепляю за «Хускварну», добиваю чемоданами Амайи, которая развернулась, пошарив в комнатах золовок. Четыре немаленьких баула. Одних сумочек Луи Виттон двенадцать штук набрала, половину из них отдала мне. Четыре не распакованные отдам матери и сестрам, теткам по парочке чуть бушные. У нас редкость, причем огромная. Санкции, видишь ли. Да и стоят они по пять-шесть тысяч здесь, у нас под десятку в магазинах, перекупы вдвое заряжают. Цена хорошего автомобиля за дамский аксессуар, охренеть. Пусть порадуются. Шесть рулонов шелка, как раз маме. Еще два баула, отобранных Амайей для племяшек, всякие джинсики, трусики и прочая нишалда. Себе забрал две целевые винтовки, «Армалайт» и «Бушмастер», под натовкий винтовочный. Отменные машинки, самое главное, что у приклада регулируется все, под себя запросто подгоню. Еще десяток золоченых пистолетов, их, когда залечу к джинну, поменяю на патроны и «торусы» для Аю-Аю. Еще себе упаковываю пару десятков фото- и телекамер, и дюжину дорогих объективов. Две пары шахмат, английских, конца девятнадцатого века. Роскошные наборы, судя по всему, остались от американцев. Один себе, один отцу. И еще два лота. Я, когда увидел, охренел. В темной кладовке, в комнате у Амайи стояли две мраморные статуи. Обнаженные девушки, одна присела около ручья, набирает воду, вторая стоит, раскинув руки, как будто обнимает ветер, что развевает ей волосы. Потрясающая работа. Просто потрясающая. Ходил я по Эрмитажу, Лувру, Третьяковке — эта не уступит. Да, Микеланджело гений, но эти работы не хуже. Ну да, не хуже. Убитый муж Амайи тоже чертов гений, так ей и сказал. Работать так с камнем — это боги должны в маковку поцеловать. Таким мужем гордиться надо, а его просто убили. Зависть, что ли? Люди, у которых есть почти все, завидуют порой таким мелочам. А здесь не мелочь, здесь реальный талант и офигенная работоспособность. Но нам их не вывезти, полутонные статуи займут все место в прицепах. — Будут ли проблемы их отправить в Ташкент? — отправлю Прохору Прохоровичу. Тот найдет, куда выставить, в Ташкенте как раз музей современно искусства открывать хотят. — Нет, никаких. Новоделы, мастер почти неизвестен. Таможня даже не посмотрит в их сторону, стандартная пошлина, как за массовую культуру. Единственное, их упаковать правильно надо. Поможешь, хозяин? — молодая женщина нежно коснулась рукой холодного камня. — Да. Отойди в сторонку. — я отлевитировал по одной статуи на первый этаж, в просторных холл, где собрал из понтовой мебели мощные щиты, из которых собрал ящики. Разместил в них статуи, надежно, втрое, закрепил распорками, после чего сверху плотно засыпал древесной же мелкой стружкой, аккуратно уплотняя ее тонкими слоями. Возился до утра, после чего разместил ящики в кузовах пикапов. Ну, как раз, часть «гелендвагенов» отправлю в Ташкент, один мне, маме, отцу, по одному сестрам, остальные Силантьеву, тот распределит. Оба представительских как раз ему и отправлю. У нас в Союзе делают хорошие машины. Если начнут делать еще подобные пикапы, народ точно спасибо скажет. Дорогие, да, но отменные тачки. Моя секретарша руководит отправкой машин, наняв водителей для перегона. Он, кстати, получается на девять тысяч километров. Но пойдет по центральным районам Индии, Пакистана и Ирана, после чего через Каспий в Туркмению, а оттуда в Ташкент. Когда ушли машины, закрыл ворота, наложил отворот с временным лагом, чтобы перестал действовать через двенадцать часов после нашего вылета. Мне здесь только к джинну заскочить, золоченки сдать. Заберу нормальные стволы, патроны, и улетим. Три часа гонял Амайю, чтобы хоть немного научилась летать на глайдере. В принципе, от нее много не требуется, просто висеть рядышком. Гнать на груженых байках не будем, да и высоту держать буду поменьше. Как раз между коридорами реактивных самолетов и турбовинтовых. Те на четырех-пяти летают, так что мы на шести пойдем, и нормально будет. Перед тем, как улететь, рассыпал по полу в холле все драгоценности, что нашел в сейфе старой мрази. От них так кровью шибало, что я их даже в руки брать не стал. Не надо ни мне, ни моей стране такого. Обойдемся. И улетели. ---------- Интерлюдия четвертая — Итак, докладывайте. — Мэр Калькутты чуть нервно постучал пальцами по столешнице. — Да, господин Бхаттачарья. — начальник отдела полиции города был спокоен. Это мэры меняются, а он как служил, так и служит, полиция вечна. — Итак, в поместье Сахукар обнаружены следы массового применения чары «Иглы аризонского дикобраза». Заклинание применяется магами американского корпуса морской пехоты, их фирменный стиль. Больше никто им не владеет. Заклинание нанесено одновременно, судя по количеству магических игл, было никак не меньше двух магов, но два боевых архимага в захудалом углу — нонсенс. Скорее, боевая звезда магов, обычная практика. Судя по количеству кровавых отпечатков, уничтожено шестьдесят два человека. Мы взяли образцы ДНК, сравним их с уцелевшими детьми. Скорей всего, клан полностью обезглавлен, боевая часть уничтожена. Во дворе поместья следы ритуала проводов призраков, и массовое принесение им жертву тел убитых, так называемая тризна. Мы подняли архивы, владельцы этого поместья, первые, которые его построили, были семья американских инженеров. Они были убиты во время мусульманских волнений в тысяча девятьсот сорок шестого года, в этом же году вилла перешла во владения клана Сахукар. Учитывая мощнейший ритуал, некроманты не смогли вызвать и допросить ни одного из погибших. Обычно всегда так, сильные ритуалы стирают память. Так же применение этого же заклинания обнаружено в трущебном районе, контролируемым кланом Сахукар. Были уничтожены ублюдок Сахукара-старшего и его боевики. Часть заклинанием, часть порвали демоны. Мы предполагаем, что это месть кого-то из американского рода Галвестон. Этот клан имеет множество ветеранов американской армии и корпуса морской пехоты. Судя по всему, они ничего не забыли, ударили в удобное время и при удобной возможности. Учитывая, что чары сокрытия спали через двенадцать часов после завершения мести, искать кого-либо бесполезно. В трущобах же искать тем более бесполезно, там вынесли все, а из магов вырезали части мяса. Остальное объели дикие собаки, их там несколько стай было, и обезьяны. — Так. Пресса? — Так точно, есть публикации и репортажи. Но нас это политически никак не коснется, Сахукар вели постоянные войны, пытаясь усилиться. Сейчас их наследство делят их конкуренты, мы постарались предотвратить кровопролитие, дележ будет вестись строго в судах и на торговых площадках. — глава отдела имущества поклонился мэру. — Американцы? — мэр встал и прошел по кабинету древней мэрии. — Мы аккуратно поспрашивали в Консульстве, там просто улыбнулись и развели руками. — начальник отдела связи с иностранными государствами коротко пожал плечами. — Да и вряд ли это государство. Скорей всего, месть клана. Судя по всему, отомстили и забыли. Как они говорят — месть холодное блюдо. — Тогда и мы забыли. Полиции отследить возможные варианты, может, удастся взять кого из младших боевиков. Клана Сахукар больше нет, женщины не смогут удержать имущество. Так, что у нас следующее? — мэр скинул папку с делом Сахукаров на тележку с отработанными материалами. Теперь её увезут в архив, где она займет своё место среди сотен тысяч таких же. ---------- Глава 33 Глава двадцать восьмая. Путешествовать с девушкой, которая прекрасно ориентируется в городе, милое дело. Я припомнил название гостиницы, где ужинал с господином Моди, так Амайя сразу нашла ее на карте города, как и спуск к тому бара-базарчику. Проложила маршрут, и спустя сорок минут неторопливого лета мы зависли перед лавкой джинна. — Мир вам, уважаемый джинн. — Я чуть поклонился, Амайя исполнила намасте. Джинн тоже коротко сложил ладони перед грудью, и чуть поклонился. — Примете на обмен? — я выложил на прилавок пару беретт, два десепт игла, и четыре кольта в серьезной позолоте. Конкретный такой слой золота, больше миллиметра точно. — Ого. Какой любитель благородного металла. Был. — Джинн усмехнулся, и коротко осмотрел пистолеты. Чуть нахмурился, ну да, я их чистить не стал. Просто некогда особо. — Что хотите? — ловкое движение синих рук, и пистолеты исчезли с прилавка. — «Торусы», патроны пятисотые, ну, вроде как все. — я почесал затылок. Ну да, а что мне здесь еще надо? Хм… — два комплекта для чистки пятисотых. И целевые «триста восьмые». На прилавок легли четыре «торуса», пятьсот патронов пятисотого, столько же винтовочных, пара коробочек с шомполами, ершиками, и упаковка на шесть баллончиков баллистола. — Приятно с вами работать, юный мастер. Если вы найдете еще нечто подобное, всегда буду рад вас видеть. — Джинн пожал мою руку, и мы распрощались. После чего я велел своей секретарше рулить в хороший спортмаркет, где можно купить хорошую спортивную одежду. Кстати, фигурка у Амайи практически как у Карлыгаш, чуть-чуть различные параметры отношения верха-середины-низа, так что девчонке тоже прикупить можно. Тут спортивные товары для девушек просто прелесть, капитализьма, наши нэпманы пока еще такого уровня не достигли. Всякие платьишки, велосипедки, легинсы. Попрошу брать по четыре комплекта, два себе, два Карлыгаш. Передать найду как. Но в первую очередь, велел купить два комплекта хорошей теплой парки, теплые комбинезоны, и пару лыжных комплекта. Плюс теплые угги. Потому как ночевать придется в горах, ибо скорость у нас резко упала, а ночевать на равнине, где толпами бродят индусы — так себе идея. Да и живности и неживности тут огромные количества, не хочу иметь ни с кем дела. А при такой плотности населения куда-нибудь, да ввяжешься. Сунул несколько пачек рупий-пятисоток и тысячных, отношение цен я не знаю, пускай сама разбирается. Правда, судя по всему, сунул много, потому как брови девушки радостно взлетели вверх. Так, сколько я в рублях или долларах дал? Семь-восемь тысяч? Ай, куда мне их? Итак, полсумки еще. Девчонка накупила шмоток две огромные объемные сумки, одну себе, вторую Карлыгаш. — Они в разных цветовых гаммах, господин. Себе я купила синие и розовые, вашей девушке золотые и красные. Все, как вы сказали, парки, комбинезоны, спортивные костюмы и платья, комплекты спортивного белья и прочее. — Умница. Садись и полетели. Правда, тормознули около МакДональда, закупили пару пакетов снеди и термос кофе. Термосы, маленькие газовые плитки, набор посуды на четверых и котелок с чайником купила Амайя. Как и приличный набор туристических продуктов, это все было в третьей сумке. Плюс пару спальных мешков, и большой тент-палатку, который можно использовать как навес для наших байков. Сообразительная девчонка, надо сказать. И надо сказать, что больно веселая стала. И стала после того, как я занялся отправкой скульптур в Ташкент. Спросил насчет наших машин, моя секретарь шустро нашла на планшете геометку удаляющегося каравана из дюжины машин. Довольно шустро едут. Их по два, ехать будут двадцать часов в день, примерно под восемьдесят километров в час. Итого восемьсот в день… примерно две недели. Ну, нормально. Предоплату аванса она перегнала, как и плату за бензин и столовые. Плюс в резерв ушла конечная плата, когда пригонят в Ташкент, и Силантьев примет товар по описи, сразу деньги уйдут им на счет. Умная девочка, и провернула так, что комар носа не поточит. Абсолютно законно, и совершенно не интересно полиции. Пока всплывет сделка, пройдет с неделю, за то время караван будет уже в Иране. И ладушки. Мы летим на практически точно на север, скорость держим четыреста километров. Амайя держится у меня на курсовом 225 градусов, то есть слева-сзади, метрах в десяти-пятнадцати. Это не она так умеет, это Ви перехватила управление ее «Хускварной», и рулит одновременно двумя глайдерами. Умнеет не по дням, а по часам. Впрочем, до определенного момента искусственный интеллект развивается лавинообразно. Потом каждый шаг требует кратно больших трудов. Примерно, как в магии. Вообще, Амайя держится молодцом, ее не укачивает, не боится высоты, ей интересно все. Ну, правда, дальше Западной Бенгалии она никогда никуда не выезжала, но в любом случае молодец. На привале попробую ее прогнать на своей сфере, любопытно все-таки, какой у нее спектр. Через два часа я начал постепенно забираться вверх. Под нами уже Гималаи, скоро пойдут восьмитысячники. Ну да, так не честно, но мне как-то пофиг. «Хускварна» Амайи такую высоту с трудом, но наберет. Накопителей хватает, потому летим. Первая гора, на которую прилетели — Каченджанга. Гора с пятью вершинами, каждая свыше восьми тысяч. Мы зависли над центральной, я снимаю все на Соньку Альфа девять, с хорошей оптикой. Со стороны Непала тонкой цепочкой шли альпинисты с носильщиками-шерпами, идут сюда. Вообще, забавное ощущение здесь, над вершиной одной из высочайших гор Земли. Я вишу метрах в трехстах над заснеженной каменюкой, при восхождении на которую погибла куча народу. Официально считают только альпинистов, шерпов не считает никто, даже сами шерпы, для них уйти на гору и остаться в порядке вещей. Снизу имповизированное кладбище, смертушкой оттуда прет конкретно. Никто толком ни разу, похоже, не совершил правильные обряды упокоения. Ну, с меня обязанности некроманта никто не снимал, потому летим с Амайей вниз, к поднимающимся альпинистам. Глаза шерпов надо было видеть, как и альпинистов из США. Висят два глайдера, на одном наезница в розовой куртке и комбезе и снимает процесс на камеру, а около сваленных в стороне тел я и мои демоны. Нет, понятно, что тут все на пределе, но хотя бы камнями обложили, и молитвы прочитали. Просто свалили и дальше ушли. Пиздец. Нагоняю «Неугасимое пламя», и читаю «la fine della guerra», короткую отходную, что мы с Салават-абы придумали пятнадцать лет назад, когда хоронили парней из миротворческих сил после короткого, но злого боя. Там кого только не было. Марроканцы, французы, потомки сваливших в Бразилию поляков, автралийцы. Та еще мясорубка была. Вот и придумали. Чтобы никому необидно было. — Пройдя свой путь, оставили вы здесь свой земной корпус. Удачи вам в вашем перерождении, светлой дороги по темным путям. Аминь! Тела вспыхивают, я держу контроль пламени. Римское название закла «infernus ignis» четко дает реальную картинку закла. Адское пламя, ни больше ни меньше. Жжет всё. Даже гранит. Упустишь контроль, сожрет и тебя. Но для здешних условий самое то, а то скоро тут массовое восстание метвецов будет, несмотря на холод. Нежити холод не помеха, просто развиваются дольше, а после закукливания и выхода из личинки вурдалаки рвут людей и жрут только в путь. Кстати, именно это караван на обратном пути могли и порвать. А после прямая дорога вниз, до базового лагеря здесь недалеко. Это для живых дорога тут тяжкая, нежить махом пролетит, на запах живой крови и плоти. Ну, доброе сделали, и летим на запад. Там Джомолунгма, она же Эверест. Заночевали через пару часов, я не стал лезть через шторм напролом, спустились на четыре тысячи. Разбили лагерь, поставил тент. Амайя что-то долго возилась перед сном, прихорашиваясь, после чего влезла ко мне в спальник. — Хм… ты именно вот это делать не обязана. — горячее девичье тело есть девичье тело, организьма сам думать начинает. Но пытаюсь сопротивляться. — Я противна вам, господин? — деланно огорчается девица, но я вижу веселые искорки в глазах. Ну еще бы, попробуй в спальнике скрой реакцию. — Нет. Ты очень красивая девушка, но я не рабовладелец. — пытаюсь понять, в какой блуднякк я снова влез. Пока выходит, что малёхо недодумал, хотел просто секретаршу, а тут еще наложницу получил. — Зато я ваша раба, господин. Владейте мной. — И не очень умело, но очень настойчиво начала меня эксплуатировать. Правда, почему-то, когда я выкинул все ее тряпочки, жутко смутилась. — Ты чего? — я удивился. Девчонка сама на меня залезла, и теперь стесняется. — Господин, голая женщина — это очень неприлично. — в свете кемпингового фонарика видно, что девица реально красная, как помидорка. А как же статуи? Какие-то заморочки местные. Но на полпути останавливаться неинтересно, потому крутил девчонку с часик по-всякому. После чего прижал к себе, и уснул. ---------- Глава 34 Глава двадцать девятая. Просыпались долго. Точней, я встал то нормально. Амайя, обычная городская девчонка, явно не привыкла к такому ритму жизни — сначала чуть не убили, потому серьезная магическая клятва, потом лететь через полстраны, а Индия страна немаленькая, потом трахаться, и от души, со здоровяком, который крутит как хочет. Вот и дрыхнет как сурчиха, выскочила на пописать и снова в спальник, и только нос торчит. Марк и Изенька лазят по окрестным горам, и им пофиг, умеют не париться ребята. Ну а стою, смотрю на небеса, и картинка мне категорически не нравится. У меня отец воздушник, сильный и опытный. И учил он меня, вроде как мягко и неторопливо, но от души. Если мама учила звонко и ярко, то отец тихо, как ветерок потихоньку раздувает и двигает барханы.так вот, в зарождающемся шторме я не видел ничего, кроме своей быстрой, и вероятно, мучительной кончины. Девчонка так же, кони двинет быстренько и незаметно. Демоны, они может быть, и выживут. Хотя, вряд ли, потому как моя дохлая тушка из них напрочь дух вышибет, а там их элементали воздуха разорвут. Те, сели разойдутся, кого хочешь выпотрошат. И самое противное, не вижу я выхода, такое не пересвистишь, ну, я-то точно нет, отец бы мог, калмать бесполезно, шаманишка я так себе. Ритуалы делать — так не ни комплектующих, ни… Я глянул на гитарные кофры. А ведь я пару скрипок купил, для Изеньки. Так, на гитаре я играть умею, но так, три аккорда. Но умею, магов учат какой-никакой школе музицирования. А демоны… они должны играть демонически прекрасно. Или демонически отвратительно, но тут у меня нет выбора. Это, конечно, не ритуал, а Призыв, и сдохнуть при нем как два пальца об асфальт, но… но. Надо пробовать. Свинтить не получится, наверху уже ветрила под тысячу км, не меньше. Значит, кто-то очень постарался, чтобы так разогнать с нихуя штормягу. Вектор, кстати, интересный, через Гималаи он в любом случае перемахнет, и ударит по Сибири. И мало не покажется. Там городов хватает. — Изенька, Марк, сюда. — мои демоны уже поняли, что творится неладное, и настороженно следят за небом. Амайя тоже вылезла, и, сверкнув попой, одевается, причем шустро. Она тоже чувствует моё настроение, клятва есть клятва, у нас постепенно образуется связь подчиненный-подчиняющий. Если ей не злоупотреблять, то даже полезная штука. Достаю кофры, раскрываю. Киваю на гитары и скрипки демонам. Мне все едино, на чем бренчать, а Марк пусть выберает, да и Изенька тоже. Ага, перая скрипку взяла Амайя. — Эй! — возмущенно завопила перекинувшаяся в людскую форму Изенька. — Я закончила полный курс CSM. Calcutta School of Music. И примерно на такой скрипке. Отец ее разбил, в наказание, и запретил покупать. — девчонка шустро настроила струны и пару раз провела смычком. Что-то подкрутила, пару раз пиликнула уже осмысленно. — Прекрасная Cremona. А что случилось? — Беда. Магический шторм. Сами не погасим, да и мало кто из людей может. Потому разбираем инструменты, сможете на мой наигрыш уловить музыку? В ответ мне синхронно фыркнули все трое. Ну, я и не настаиваю. Но вера в меня умиляет. Вопросов не задают, все бодрячком усаживаются вкруг кострища, которое я распалил из неприкосновенно запаса топливных брикетов. — Ну, погнали…- я тоже, как мог, настроил доставшуюся мне гитару, как там ее Марк обозвал, Овейшен? Себе демоненок взял Гибсона, кстати. Она ему больше глянулась. — Он капитан, и родина ему Марсель. Он обожает споры, шум и драки… Вступившая гитара, и запевшие, по-другому и не скажешь, скрипки, показали мне, что не все еще потеряно. Да, на руках у меня слоны потоптались, но слух идеален. Шансы есть, однозначно. Вторая песенка. — Просто нечего нам больше терять, Все нам вспомнится на Страшном суде… А потом прервался, и позвал в небо. — Бинзи, сестрица, не хочешь с нами попеть? Небо аж замерло от такой наглости, ну а нам нечего больше терять. — Умеешь ты девушку пригласить в хорошую компанию, Аким. — К костру присела необычайно красивая негритяночка. Высокая, литая и сильная фигура. Кожа черная, как ночь, густейшие волосы заплетены в сотни дредов, украшенных вплетеными золотыми цепочками. Одета в простые джинсы и маечку, подчеркивающую высокую грудь. На тонкой, но сильной шее золотая гривна. — Подвинься, что ли. Богиня подтолкнула Марка, и села к нам в кружок. А потом, потом мы пели. Пели русские, английские, индийские песни. Девчонки пиликали, мы брякали, а Бинзи пела, и богиня пела как богиня. И шторм утих, потому как такое можно только слушать в тишине. По горам разносилась обычная дворовая музыка в божественном исполнении. Руки уже давно все в крови, пальцы изрезаны об струны. И не у меня одного, даже у демонов струны в крови. Но играем и поем, и ничего нам не надо другое. А потом Бинзи встала, потрепала по макушке Изеньку, и исчезла. И погас костер, а нас осветило ярчайшее горное солнце. Ни тучки, ни ветерка. Пританцовывающие байки опустились на землю. https://dzen.ru/video/watch/63d7b28c58eece4e27e44dba ---------- Глава 35 — Это кто была? — Устало откинувшись спиной на камень, и вытирая кровь со струн скрипки, спросила Амайя. Вот уж не думал, что можно так раскровянить руки на струнах из сушеных бараньих кишочек. А оказывается, можно. — Это… — я убрал гитару, и вытер пальцы. Да уж, распахал. Накинул малую лечилку, и смотрю, как срастается мясо и кожа. Амайя поглядела на меня, и начала лечить свои пальчики. Конечно, скорости и силы у ней маловато, но вот техника очень неплохая. Мне с девчонкой еще долгий разговор предстоит, потому как второй раз ей в голову лезть не хочу, а знать о ней мне надо многое. То, что она не предаст физически, не значит, что я не буду изучать ее биографию. Чем лучше знаешь, с кем работаешь, тем выше вероятность, что тот не накосячит. Вот, например, я пропустил немалый пласт знаний о музыке, просто пролистнул странички, не до того было. А она закончила одну из лучших музыкальных консерваторий Индии, между прочим. И да, играет прекрасно. Не хуже демоницы, надо сказать, но в академической манере. А демоница, той в Аризоне обрадуются, блюграсс играть ей в самый кайф будет. Тоже, кстати, не торопится в няшную форму перекинуться, сидит, обихаживает свою скрипку. Тоже Cremona, кстати, только чуть выше тональность. Ну, насколько я это понял. — Ты сказал «это». — Марк перекинулся в котяру, и потягивается. — Это… как-то разик наш взвод застрял на неделю после рейда, в дружеской стране. Стояли на берегу реки Конго. Ну, чуть отдыхали, варили плов, жарили мясо, охота там просто отменная. Два раза бац, и мяса два центнера. Один раз засиделись около костра, притащили пару гитар. И начали наши дворовые песни петь. Местные ребята подошли, прихлопывали-присвистывали. Народ там, надо признать, очень музыкальный. И не только в плане пердежа. Так вот, распеваем, присвистываем, прихлопываем. Появляется эта барышня, тоже петь начинает. Как поет вы видели и слышали. Местные в экстаз впали, смотрят как на богиню. Долго так сидели. Потом она встала, и сказала: — Ребята, с вами неплохо. Решитесь, позовите еще разок сестрицу Бинзи. После чего перекинулась тридцати метровой змеей, и уплыла. Вот так. Богиня она оказалась речная, просто ей наши дворовые песни понравились, за душу взяли. Я помолчал, вспоминая свое полнейшей охренение от созерцания той чудовищной змеюки размером и массой с ракетный транспортер. И то, что мы у костра с богиней пели. — Нам категорически запретили когда-либо упоминать о ней. Ох как орал наш замполит, мама дорогая. Когда я валялся у монахов на реабилитации, то поговорил с знающими людьми. В Союзе её призвать вообще невозможно, во-первых, у нас нет не то, что ее почитателей, а просто мало кто вообще слышал об других богах. Наша страна, фактически моноконфессиональна. Абсолютное большинство народа, так или иначе, Люди Книги. Христиане, мусульмане, иудеи, все веруют в разные ветви одной религии. А тут языческая богиня. Во-вторых, еще не выветрились следы, которые нанесли тонкому миру при установлении христианства. Старые боги все помнят, и никому ничего не простили. Потому порой бывает очень нехорошо. И чужой богине будут не рады вообще все. Кроме того, это африканская богиня. Богиня совершенно не добрая, в лучшем случае нейтральная. Ей до сих пор иногда кровавые жертвы приносят, Африка это Африка. Призовешь её, а она проявится в виде змеюки, сожрет тебя, и все, потом доказывай апостолу Петру, что ты не язычник. Ну, мне то и доказывать не надо, я не знаю, куда попаду после смерти. Я-то агностик. Знаю, что есть высшие силы, а чего они хотят — не знаю. Но как она поет… богиня, одним словом. Сегодня нам нечего было терять, ребята. Вообще нечего, нас бы ушатало в любом случае, потому как штормяга была магическая, ни один щит не продержался бы достаточно долго, улететь не вышло бы, там сотни взбесившихся элементалей, никого бы не выпустили. Потому решил, что по крайней мере, споем напоследок. И получилось, что получилось. — А что еще будет? — поинтересовалась Амайя, гладя небольшие рубцы на месте порезов. Надо будет ее научить их сводить, и вообще, узнать, что девчонка умеет. И начать учить, под себя, и для себя. — А ничего не будет. Мы ничего не просили. Просто предложили спеть песни у костра. Но тут такое дело — богини не любят, когда им мешают. Если Бизни запела, то погода будет идеальная. Да ей самой не надо даже пальцем шевелить, найдутся желающие, все утихомирят.– я хмыкнул. Богов понять невозможно, на то огни и боги. Но алгоритмы их повеления, в принципе, выведены. И главный алгоритм — никто не знает, что сделают боги. Но предположить с высокой доли вероятности возможно. — А если бы не вышло? — Амайя сглотнула ставшую вязкой слюну. — Ну, нас в таком случае бы размазало штормом, или проглотила гигантская змеюка. И то, и то как-то не очень, но пока отложено. И знаете, что? Бизни даже не поминаем, кроме как благодарностями. Потому как она просто ушла. Молчание богини можно трактовать как угодно, не угадаешь. И да, нам всем повезло, что это Индия. Тут богов всяческих разных столько, что еще на одну даже внимания не обратили, тем более, она тут мимо прошла. Разве на концерт пришли. Мы не можем сейчас ощутить внимания других богов, потому как здесь, в гроте, все остаточной божественной силой забито. Потому собираемся, и сваливаем. Как она на нас отразится, ее избыток — мы не знаем. Работаем, товарищи, работаем. — Но все равно, как ты решался, это же богиня? — девчонка все не может меня понять. — «Решение командира разгромить противника должно быть твердым и без колебаний доведено до конца. Бездействие, неиспользование всех сил, средств и возможностей для достижения успеха, нерешительность и пассивность ведут к поражению». — глянул в ошалевшие глаза девчонки, и присовокупил. — Боевой Устав Сухопутных войск СССР. Я боевой маг, Амайя. Мы деремся до победы. Собрались махом, и улетели. Поднявшись на пару километров, я глянул вниз мажеским взором, сканируя местность. Не ошибся, тут не мы одни пение африканской богини слушали, в трех местах неподалеку точно еще кто-то сидел, из здешних богов или богинь. Ну, этим здесь не удивить, я частенько следы богов встречаю по дороге. Не удивлюсь, если они тут просто среди народа порой бродят. Говорят, недавно в Москве Христа видели. Большой кипешь был, очень большой. — Ну, это не Индия. Непал. Но тут тоже многобожие. — Внезапно Амайя решила почитать мне лекцию. А что, лететь в молчании скучно, ходи-болтайки, через которые мы связываемся, работают недалеко, да и диапазон просто обычных карманных раций. Мало ли кто по ним треплется, и где, никому это не интересно. — куда летим? — В какую-нибудь гостиницу. Ищи давай, ты тут в любом случае лучше нас ориентируешься. Только хорошую, с нормальным душем минимум. Отоспимся, и полетим на Джомолунгму. Поглядим на высочайшую вершину планеты, заодно посмотрим захоронения. Может, тоже подчистить надо. — я поглядел направо, где пролетели три старых «фантома» ВВС Непала. Похоже, осмотр местности после попытки штормяги. Ну да, тут хватает небольших деревушек, лесопилок, просто старателей и охотников. Пусть горы и кажутся дикими, народу тут немало. В результате прилетели в небольшой городок Бходжпур. Крохотный, живут лесорубы, скотоводы и прочие мелкие бизнесмены. Туристы слоняются, потому как вокруг Гималаи. В гостиничке место нашлось, один номер, но с хорошей спальней и неплохой, хоть и старинной, ванной. Впервые такую вижу — наливаешь холодную воду в огромную бронзовую ванну, и ее нагреваешь газовой горелкой. Но ладно хоть так, уже хорошо. Потому залезли с Амайей вместе, потерли спинки друг другу, и завалились спать. Песнопение с богиней выматывает наглухо. А утром купили сыра из молока яков, свежего хлеба, вяленого мяса, и улетели. Завтракать будем наверху, с видом на Эверест. Я так решил, и да, я самодур. Но зато мало кто может похвастаться, что он вот так, сидя верхом на глайдерах в паре километров от вершины Эвереста, жрет бутерброды и пьет кофе. И ведь, заразы, фотки в сеть выкладывать бесполезно — скажут нейросети. С другой стороны, мне и хвастаться особо не перед кем. А кому хочу, тем и так покажу. Вообще, горы мне что-то надоедать стали, тем более, на северах непогода никуда не делась, небо до стратосферы затянуто. Смотрю сводку по Сибири — кое-где и снежок высыпал, правда, кого этим там удивишь? Сибирь и не такое видела. Так что доели, нафоткались досыта, и полетели на запад. В этот раз рулю по границе горных хребтов, благо заблудиться не боюсь, Ви отрабатывает на все сто, умная девочка. Интересно получилось с моим байком, он круче чем фирменные поделки вышел. Но и работы с ним было ой-вей. Родилось еще пара идей, насчет глайдеров и моих доменов. Куча лома от мотоциклов у меня есть, и есть старые блистеры. А в них сильнейшие наводки от пилотов и штурманов, самолеты летали очень долго, а пилоты все ребята крепкие духом. Напитались оргстекляшки любовью к небу, силой воли и веселой дурью. Вот сижу, делаю наброски и первичные эскизы. Интересная работенка предстоит, право слово. Ну, как раз Славке помогу деревяху сработать, точней, сделать проект, а работать тот с берендеями будет. Договорились уже. А я отлажу доджик, поменяю его на новенький «Садко», уже предложили нэпманы, и отдам грузовичок Кириллу. Как раз разгонная тачка будет в хозяйстве. Нам работы на первых порах предстоит очень много, одним моим глайдером не справишься, хоть еще Амайю пристегивай. Но летать одной в незнакомом месте, да еще с повышенным некрофоном — не стоит. Ладно, видно будет. В Пакистан вошли на цыпочках, не слышно и не видно, и идем вдоль горных хребтов. Впрочем, около Лахора я плюнул на все, и полетел в город. Один из прекраснейших и богатейших мусульманских городов мира, между прочим. Да, Пакистан Союзу, так скажем, недружелюбен, но кто меня здесь знает? Десять миллионов человек, две Калькутты. Кто обратит внимание на пару путешественников, тем более, которые не нарываются, девчонка укуталась в шелковый платок по всем канонам, парень тоже одет как приличный человек? Ну да, залетел в торговый центр, и мы закупились местной одеждой. Благо что рупии поменять никаких проблем, можно даже просто на улице. Чуть ниже курс, да, зато в банке светиться не надо. Впрочем, в уличном банкомате закинул на свою карту «Мир» половину рупий, что остались, и перегнал деньги Заире. Ребятня долетела, она их сейчас обустраивает, всё расходы. Правда, как она мне сказала, фиг она кому трёх потенциально сильных целителей отдаст, поселила у себя, сейчас Сураджа и Савитри устраивает в спецшколы, а мелкую таскает с собой. Судя по всему, запала девчонка в душу сестрице, да и племяшкам понравилась. Ну, главное, чтобы в семье все было хорошо, остальное приложим. Мама устроила мне некоторый втык, но так, без особой патетики. Вот когда она увидит Амайю, там да, мне точно влетит. Но ничего, вытерплю. Байки поставил в гараж гостиницы, взял напрокат «тойоту», и катаемся с Амайей по Лахору. Рынки, торговые центры, купил и отправил себе в Союз пару морских катеров с мощными моторами. Арал рядышком, как и реки, пригодятся. Так же затарился ветрогенераторами, небольшими, но тремя. Взял два ветронасоса для воды. Купил пару мобильных вышек, к ним спутниковые тарелки и приемопередатчики, закупился дизельгенераторами, купил пару бабин мощного медного кабеля, для разводки в башне. Три километра хватит, надеюсь. Нет, в Союзе тоже можно все это найти, и бесплатно, но несколько муторней. Намного муторней. Хорошие фонды даже магам распределяют строго по нормативам, а какие они на мою башню? Кто эти нормативы пишет? Подумал, мне это понравилось, подумал еще раз, и купил еще три километра кабеля, и кучу расходников. Зашел в инструментальный, скупил полмагазина. Хозяевам абсолютно фиолетово, куда отправлять, доставку гарантируют. Ну а уж из Бухары до своих башен на коврах-самолетах все отвезу, это не проблема. У меня их сейчас полдесятка, ну сделаю десяток ходок. Купил все для хорошего радиоцентра, а так же, малую метеостанцию. Купил небольшой сервер, пяток компов-офисников, плюс столько же военных версий, хоть ничего в них не понимаю. Но пригодится, край выбью себе сисадмина из немагов. Отработка после ВУЗов для всех положена, вот найду паренька какого-либо, физика-романтика. Как раз заработок будет приличный, ненаселёнка и пустынка. Единственное, с барышнями там швах. Мда, это проблема. Не зря Сталин сказал, что кадры решают все. Амайя все оформляет и записывает. Кстати, отслеживает движение нашего каравана, тот вышел на границу с Ираном уже. Еще два дня, и будет в Союзе. А там три –четыре дня, в зависимости от качества дорог, и в Ташкенте. Пусть Силантьев растаможивает, я у него четыре тачки заберу, пару себе, пару маме с папой. Блин, не служба, а мечта прапорщика, хозяйством как хомяк обрастаю. Пару тракторов купил, и два мотовездехода гусеничных. Далеко не везде там на глайдере долетишь, потому как встречаются зоны безмагии. Придется на гусеняках путешествовать тоже. Моя активность привлекла было внимание полиции, но Амайя лихо откупилась. Относительно небольшой бакшиш, и офицеры отошли в сторону, спокойно переговариваясь. — Не наркотики, никому не интересно. Бизнес есть бизнес. — пожала плечиками девушка. Кстати, перестала стесняться своего обнаженного тела. И порой дает жару, знойная девчонка оказалась. Ну, и рассказала о себе все, что сама знает, до донышка. Умница-дочка отца-подонка, что еще скажешь. Хорошо образованная, в принципе, перспективная магиня может вырасти, надо только правильную методу подобрать, и учить, учить, учить. Короче, папаша еённый козел и мудак, разве так можно. Такую девочку надо было холить и нежить, а вышло все как вышло. Ну, зато я в прибытке. Спустил практически все рупии наличными, а там на два миллиона рублями вышло. Зато затарился от души.Растаможивать мне, как магу, особых проблем нет. С этим страна магам не мешает, если надо — покупай. Правда, в ведомости все это вписывать трудно, но я и не хочу. Моё личное хозяйство, ни одна комиссия не докопается. А они точно будут. Приемка башни, правда, там принимать нечего, кроме как хрустального шара и кучи старых учебников по математике. На вкусное оставил оружейные магазины и рынки. Завтра туда пойду. А сейчас Амайя ждет, принимает соблазнительные позы. Красивая девочка, все-таки. Очень красивая. ---------- Глава 36 Глава тридцать первая. Отлеживался часов до десяти. Просто лежал, чесал пузо и все остальное, неторопливо листал странички местных сайтов, которые подключили к новейшему телевизору. Да, прикольно, кстати. Смарт-ТВ, у нас покамест нету. Ну, не скажу, что страна в чем-то серьезном отстает, но с развлечениями некоторая задержка. Не принято выбрасывать годную вещь только потому, что придумали какую-то фичу. В стране до сих пор множество телевизоров с лучеэлектронной трубкой. Плоские панели покупают только после выхода старого телевизора из строя. Не знаю, по мне, так нормально. Зато новую технику скупаем только в путь. Установили рабочий лимит для тракторов, комбайнов, и прочей механизации. И кстати, заводам только в прибыль. Ну а что? Старых танков наделали столько, что площадки хранения забиты. А учитывая современную беспилотную авиацию, точнее, количество операторов дронов, любую танковую армию сожгут еще на подходе. Сейчас работаем над комплексными щитами, но и разработчики БПЛА не дремлют. Говорят, негласная установка — генерал, который третий раз подряд побеждает на комплексных годовых учениях, получает Маршала СССР без всяких условий. Даже если он всего генерал-майор. И кстати, один из генералов реально маршала получил. Правда, танковых войск. Но все едино, офигенный прыжок. Вот и рвут жопы енералы, пиная подчиненных, а те своих. Но пока палка побеждает крышку от кастрюли. Самый хитрожопый артефактный щит разваливается после пяти-десяти попаданий копеечных дронов. Серьезно помогают пулеметные счетверенки времен Великой Отечественной, но их ' уничтожают' артиллеристы шрапнелью. А на каждую броню хорошего волшебника, способного долго и уверенно держать щиты, не посадишь. Вот такая нишалда. Так вот, танковые заводы перевели на выпуск гражданской продукции, серьезных тяжелых тракторов и дорожной техники. Заводчане привыкли жить на широкую ногу, танки-то стоят ого-го сколько. Вот и выпускают самые крутые модели, которые по полям бегают как зайцы, и тянут при этом широченные блоки плугов. И комбайны делают людские, со звукоизоляцией, комфортной кабиной, нехилой аппаратурой на консоли. И прочие сеносборщики тоже. Ну, если честно, то подглядывают за западными машинами. Но нам нормально. Все равно чужой техники на полях нет, тут зависеть от кого-либо нельзя. С кораблями та же петрушка. Сделали полсотни фрегатов дальней морской зоны, так они современных ракет тащат как старые крейсера. По сотне разных-всяких. Единственное, авианосцы наши модернизируют старые, «Киев» «Минск», «Новороссийск», «Баку», «Тбилиси», «Москву» и «Ленинград». Штуки три постоянно под парами, остальные крутятся на заводах. Флот штука ну охрененно дорогая, и это при том, что мы не гонимся за США и Британией. Правда, последняя сама уже не флот имеет, а остатки роскоши былой. За Фолкленды воевали, так брали у США вертолетоносцы в ленд-лиз. Это меня ролики с пакистанским ВМФ на военно-морской лад наладили. Ладно, пора вставать. Схожу, побалую себя красивыми кусками хорошо обработанной стали. Амайя девчонка умная и шустрая, давно вызнала все основные рынки Лахора, так что к длиннющей, довольно старой улице, застроенной оружейными лавками, мы подъехали уверенно и спокойно, просто назвав адрес таксисту. Выгрузились из салона, я разложил левитационную тележку, и пошли смотреть и покупать. Ну а чего? Побывать в одном из самых оружие продающих городов мира, и стрелялду не купить? Ходим, смотрим. Огромная масса калашей всех типов, моделей стран выпуска и сохранности. На одном углядел нашу коробку, крышку с румынского, ствол с немецкого, приклад самодельный, потроха тоже с миру по нитке. Но пару калашей купил, под православную семерку, в идеальном состоянии. Варшавского Арсенала, и Ижевского Машиностроительного Завода. Наши, лучшие в мире. И бакелитовых рыжих магазином три десятка. Патроны-то и дома куплю, этого добра там валом. Постоянно уходят в стрелковые клубы боеприпасы с истекающим сроком годности. Купил новехонький СКС-китайца, еще с игольчатым откидным штыком. Для армии китайцы делают добротно, не хуже наших. Купил, совершенно случайно, восемь мелкашек, для спортивных состязаний в зале. Роскошной выделки винтовки, маузер, вальтер, аншютц, стивенс, саваж, два наших Урала, второй и шестой, и тульскую эмцэшку, сто тринадцатую. И полмешка целевых патронов. Причем купил за полцены, реально такие винтовки стоят запредельно дорого. Просто здесь они никому не сдались, богатеи покупают в других местах, а простой люд на такие не смотрит. Автомат или самозарядный карабин, вот что в этих краях танцует. Кстати, тут всякого международного добра навалом. Американские, британские, немецкие, австралийские, индийские. Всяких разных типов и моделей, под любой калибр. Но мне уже как-то неинтересно, я сейчас больше перешел на холодняк, рассматриваю всякие шамширы, клычи и прчие шашки. Кстати, наших кавалерийских просто огромное количество. Я слышал, что со складов скинули в Азию клинки с хранения, точно, вот они. — Хоба. — я остановился напротив лавки, над дверью которой клацали зубами два черепа. — Похоже, коллега. Зайдем? — повернулся к уже уставшей Амайе. Та невозмутимо пожала плечами. Мол, хозяин барин. Но устала девочка, надо собираться. Тем более, завтра вылетаем, еще отдохнуть надо. В лавке темновато, но над низкими столиками с, так сказать, продукцией изворотливых некроманческих артефакторов-оружейников, светло, горят сильные светодиодные лампы. — Ас-саляму Алейкум. — я чуть поклонился невысокому седому мужичку, похожему на доброго дядюшку, и снял на пару мгновений скрыт со своих перстней. — Доброго вам дня, коллега. — И вам мир, молодой мастер. — так же поклонился владелец, и приглашающе указал не невысокую скамеечку Амайе. — Садитесь, госпожа. Пока мужчины смотрят холодное железо, юным женщинам лучше посидеть и помолчать. Амайя благодарно поклонилась, и скромно притулилась на скамеечку, ну а я неторопливо начал осмотр. Пехотный тесак-атам автрийской армии тысяча восемьсот девяносто третьего года, еще такой же, но на пару лет старше, два сакса, французских, в прекрасном состоянии, тоже армейские, тоже конца девятнадцатого века. Один из Лилля, второй Льежского государственного арсенала. прекрасные атамы, надо сказать. Рукояти, правда, не из кости ворона, а из клыка нарвала, но как проводники они ничуть не хуже. — Сколько за эту пару? — С молчаливого согласия хозяина я взял оба в две свои нижние руки, а верхними вытащил свои, винницкие. Размерениями практически одинаковы, сталь на моих лучше, но и французские великолепны. — Тысяча долларов, молодой мастер. Как раз в комплект вашим пойдут. — довольно заулыбался продавец, кстати, сам неслабый некромант. Сторговались на восьми сотня, я расплачивался, как: — Ай!!! — оборачиваемся, и видим, как Амайя трясет рукой, к которой прилипла изящная сабелька-шамшир. Тоненькая, элегантная, с острым кончиком, и короткой елманью. По лезвию бегут сполохами руны вперемешку с арабскими буквами. — Ого. Нашла свою хозяйку. Долго Жало лежало. — Ну, сказал-то он Альабходу, или что-то вроде этого, но перевел потом для меня. — ваша спутница полна сюрпризов. Этот клинок для темной малифисенты и прорицательницы. Но носить его надо всю жизнь, чтобы он единожды спас хозяйку. Сейчас найду ножны подходящие. — Подождите секунду. — мне жутко хотелось отшлепать глупую девчонку, но надо держать морду лица. — Амайя, дай мне клинок, пожалуйста. Обеими руками. Девчонка промедлила немножко, и протянула мне сабельку. Ну да, дамасковый еще клинок, сделан минимум три века назад, как мне сказало железо клинка. Рукоять из слоновьего бивня, гарда латунная, в гарде прорезь. Хм, читал я про такие шамширы, дамские сабли. Завел клинок за спину девчонки, чуть согнул, и вот у ней вместо пояса стальная полоска, которая постепенно истаяла. Да уж, слупит с меня за сабельку этот некрос… — Найди его. — Амайя глянула на меня, провела рукой по поясу, кивнула. — А теперь сними. Мгновение, и в правой у девчонки снова острая сабелька. — А теперь надень сама. — удивительно видеть, как девчонка, пусть и сильная и спортивная, сгибает вокруг талии довольно толстый стальной каленый клинок. Забавный артефакт, надо признать. Но проклятий не несет, это я первоочередно проверил. Позже, уже дома. Разберусь с ним всерьез, а пока… — Сколько с нас за него? — Я поглядел на довольно усмехающегося продавца. Торговаться закончили на тридцати пяти тысячах долларов. Судя по всему, наварил на этом клинке барыга не мало, доволен как кот, аж сияет. — Тогда еще этот убитый жезл, за сотню. Я артефактор, разберу, может быть, что-нибудь стоящее найду. — я кивнул на стоящий в углу почти уничтоженный посох. Оплавленное лезвие рогатины, практически сгоревшая рукоять, накопитель и кристалл блока управления оплавлены тоже. — Забирайте. Мне выкинуть не позволила совесть, этот посох выдержал страшную драку. — кивнул хозяин лавки, помогая завернуть клинки и посох в оберточную бумагу. После чего они встали на свое место в тележке. Ну а мы пошли на стоянку такси. Пора в отель. В номере я первым делом развернул посох, и погладил обугленное древко. Булава и палочка приветливо моргнули. — Ну, привет, Ковыряло. Давненько не виделись. Как мне не хватает твоего хозяина. — только ради того, чтобы найти посох своего наставника, стоило петь песни с богиней. ---------- Глава 37 Глава тридцать вторая. Посох наставника пропал после боя с демоном. Что, в принципе, не странно, мы зашли в Афганистане, выкинуло нашу группу, изрядно пожеванную, и с потерями, под Константинополем. Мой посох-новодел, но вполне себе рабочий, разбило в щепки. Посох наставника поискали на месте выхода группы, но никаких следов. Не удивлюсь, что его выкинуло в Афгане, а торговец выкупил по дешевке. Стоимость оного торговец явно не знал, ничего сверхценного в посохе, кроме самого посоха, нет. Кристалл-разумник, и кристалл-накопитель. Накопитель хрен с ним, носитель информации, вот что важно. Но тут надо ждать до дома. Ковырять такую вещь в отеле — это просто стыдно должно быть. Такие вещи не терпят суеты. Но отзыв я уловил. Слабенький, но есть. Аккуратно упаковал посох, после взялся за атамы-саксы. Ну, армейское изделие есть армейское, но французы есть французы. Некая элегантность присутствует даже в таком грубом кусе железа, как боевой нож некроманта. Я могу ошибаться, но до окопных боев эти клинки не дошли. Не были они в серьезных драках, вот честное слово. Мои кажутся большими ветеранами, хотя им всего-то пять годов, и участвовали в нескольких серьезных драках. Крови попили, да, но все едино новые. Так вот, саксы по сравнению с моими явные новички. Не пили они кровушки. Нечисть и нежить ими малость ковыряли, а вот с самым страшным соперником — разумным существом, людью или нелюдью. Они не дрались. Положил рядом Правый и Левый. Вроде как не ревнуют. Так, стоп. Я дал имена своим атамам. Однако. Хотя, что тут такого? Эти ножики со мной ходить учились, не то, что фехтовать. Фактически, я с ними снова в жизнь входил. Стукнул лезвия друг о друга, звонкие, радостные. И такое впечатление, что саксы завидуют. Подумал, достал еще один ремень, что купил в Непале, широкий, добротный, из кожи яка. Нацепил на него ножны с саксами. Кстати, саксы можно на винтовки в качестве штыка присобачить, для этого все крепления есть. Найти французскую винтовку начал двадцатого века, что ли? Хотя, у них, вроде как, унификация до пятидесятых годов осталась, любой штык к любой винтовке подходит. Надел пояс с саксами пониже основного, вроде нормально. Не мешает ни моим основным атамам, ни револьверам, веса я не чувствую, хотя, у меня самого основной сто восемьдесят, далеко не пушинка. Как только девчонки терпят. Девчонка крутится около зеркала, примеряя Жало к разным одежкам. — Так, Амайя, подойди сюда. Вот знаешь, как мне тебя отлупить охота? К моему удивлению, девчонка потупилась, взяла у себя широкий кожаный ремень, разделась, вручила мне ремень, повернулась и нагнулась. — Мда. — я поглядел на ремень, на красивую попу, длинные ноги, темные волосы до пола, выкинул ремень и решил наказать по-другому. Так интереснее. Наказывал аккуратно и недолго, потому как завтра летим. После наказания сходили поужинали в ресторанчик отеля, Амайя затрынделась с парой девчонок-иранок, а я сел погонять шеш-беш в соседом-оборотнем. Ну да, оборотень, тигр. По имени Шерхан, скромно так. Бывает. Отставной офицер Армии Пакистана, воевал еще в Восточном Пакистане, когда тот откололся, несколько раз цеплялся с индусами, пару раз встревал с нашей десантурой. Но вполне себе джентльмен, с таким вражиной и в нарды погонять можно, тем более, что игрок фантастический, раскатывает меня как бог черепаху. Амайя ушла спать вместе с моими няшками, а мы с Шерханом малость засиделись. Проиграв завершающую партию, я попрощался с соседом, и решил было идти спать, как за окнами заполошно завыла сирена, и ожили все ретрансляторы на множестве минаретов. — Плохо. Восстало кладбище, оно неподалеку, большое. Кладбище бедноты, в основном люля, цыгане. Это очень плохо. — Шерхан зло нахмурился, и встал. — я за оружием. Буду браться, иного выхода нет. Сюда вурдалаки и упыри доберутся часа за три, им идти через горловину между богатыми кладбищами, там священная земля, туда они не пойдут. Успеют ли за некромантами… — Ну, за некромантами не надо успевать. — Я снял скрыт с перстней, и показал Шерхану. — Я некромант, боевой маг первого класса. Я тоже за оружием. Хозяин, пока нас нет, организовывай оборону! Сбегал в номер, нацепил пояса с ножами и револьверами. Проверил Булаву и палочку, нацепил сухарку-мародерку с аптейской и флягой с тоником. Вручил девчонке автомат, вроде как варшавский, магазины с патронами даст хозяин, обещал. Калашей здесь как блох на барбоске, калибр распространенный, найдутся точно. Всучил ланкастер, в задние карманы джинсов засунл ей револьверчик и дерринджер, заставил надеть саблю. — Не бойся, не нервничай, никуда не беги. Если что — садишься на байк и в небо, висишь на полукилометре. Туда упыря точно не достанут. Главное — без паники, поняла? Ну, я пошел. — Погладил испуганную девчонку по голове, и побежал на выход, грохоча подковами по мраморным ступеням. Полковник-пакистанец сидел на ковре-самолете, ждал меня. Рядом с ним сын хозяина отеля, молодой паренек, сахиб, недавно отслуживший в армии. Оба вооружены английскими «бурами», винтовками Ли-Энфильд. Очень и очень популярное здесь оружие. Кроме того, у обоих пистолеты и здоровенные тесаки-пичаки. — Летим, драка пока не началась. — на ковер заскочили Изенька и Марк в боевой ипостаси, заставив подпрыгнуть Сахиба. Шерхан же спокоен, как удав.ковер плавно оторвался и весьма резво порулил в сторону высокой старой мечети. За ней начинались основные кладбища этой части города. Огромный город всегда имеет огромные кладбища. Проход между двумя кусками освященной земли богатых кладбищ перегораживали ряд полицейских и пожарных машин, толпа вооруженных горожан под командованием пакистанского усатого и толстого полицейского чина нервно целилась куда-то в темень. Множество фонарей резко гасли в пяти-десяти метрах от бортов машин. — Нехило. Я соскочил с ковра, и попросил полковника. — Шерхан, будьте добры, пойдемте, поговорим в главным из полиции. К моему удивлению, полковник обратился к копу на английском. Тот, услышав, что я некромант, хоть и русский, реально обрадовался. — Сэр, командуйте. — Видно. Что человеку страшно до усеру, но будет драться насмерть. — Пока отойдите в сторону, пожалуйста. И скомандуйте, чтобы в меня не стреляли. — и я заскочил на кузов пожарного грузовика. Оттуда просканировал окрестности. Ну да, на богатых кладбищах тишина, ну, чуть призраков. Зато в проходе между ними реально толпа нежити прет. И раз не видно подмоги, то в других частях города тоже жопа. — Так, Марк, Изенька, мне нужно упыря, вурдалака и гуля. Более-менее целые. Блин, вас же двое… — но меня прервал полковник, обернувшийся в здоровенного туранского тигра. Что забавно, говорящего, пусть и рыкающего. Опытный дядька, крайне опасный противник. — Гуль, вурдалак и упырррь. Пошли, бойцы, поохотимся. — и оборотень с демонами умчались в темноту. Надеюсь, они справятся, потому как иначе… — Там свыше пяти тысяч нежити. — коп вздрогнул, и коротко помолился про себя. Ну ад, нас тут человек триста, не меньше. Но абсолютное большинство просто люди. Да, с автоматами и винтовками. Но попади еще в темноте в упыря или оборотня, а тем более в могильного гуля. Да и попав, повредишь, но очень вряд ли убьешь. Живучие, точнее, трудно уничтожаемые, быстрые, гули еще инфразвуком шарашат. — У вас какие-нибудь накопители в машинах найдутся? Тащите все сюда. — быстро рисую три печати. Ко мне притаскивают десяток разнотипных, но главное, что полных накопителей. Настраиваю их на себя, быстро, по другому никак. Со стороны темноты вой и вопли, приближаются. Через ближайшую машину перескочили стремительные тени, это оборотень и демоны, все в разной степени потрепанности, но живые. Приволокли добычу, как раз упыря, вурдалака и гуля. Помогли разместить их в печатях, придержали. Ну погнали… — Ignis Fatuus Ossium Maxima!!! — тремя ножами одновременно пробиваю солнечные сплетения нежити, вскрываю средоточия нежити, сквозь меня бьет поток энергии, опустошая накопители. Но их не хватит, потому тяну энергию с ЛЭП-500, что проходит неподалеку. Меня бьет молния, больно, но держу. Заклы зелеными потоками уходят туда, в темноту, уничтожая нежить. Еще немного, и все. И темнота… ---------- Глава 38 Глава тридцать третья. В себя приходил муторно, рывками. Росомаха давно свалила, часть меня гоняет ночами кого-то темного по бедным районам, рвет на куски. Основные потоки не дают активировать полностью внешнее воздействие, мощные целительские заклы. Особо им не сопротивляюсь, но надоело. Но все рано или поздно заканчивается, вот и это завершилось. Меня как морковку из грядки выдернули из сонного царствования, и вернули росомаха. — Мама. — Проморгавшись, приветствовал я, ни разу не удивившись. А вот наличию рядом с ней Якова Аю-Аю немного удивило. Впрочем, вот кто меня-духа с охоты выдернул. — Наставник. — Привет, герой. — мама просто села рядом, и погладила по маковке. Потому стукнула туда же кулачком, но не сильно. — Так его. — Буркнул наставник, потирая ставший уже желто-зеленым знатный фонарь под левым глазом. — Все равно ему голова не нужна, он в нее только ест. — А вы на своей еще каску носите. Что, не помогла? — не мог не поехидничать я, осматриваясь. Однако, какие роскошные хоромы, в настолько богатой палате я еще не валялся. Реально богатая, вся техномагическим оборудованием заставлена. — Почему, помогла. Только супруга приехала не только со сковородкой. Ей-то она как раз по каске и била. Она еще скалку привезла, а вот той лупила куда придется. Еле-еле махарани с твоей раджкумари успокоили. — Не поняла? — нахмурилась мама. Внимательно поглядела на нас с наставником, нахмурилась еще сильней. — Кто такие Махарани и Раджкумари. — Махарани это княгиня, любовница наставника. — заложил наставника я. Тот не стал оправдываться, а заложил меня в ответ. — Раджкумари Анита Моди это дочь раджи, княжна по-нашему. Любовница твоего раздолбая, сейчас заперлась в поместье, дочку от него ждет. — Чего? — льдом в голосе мамы можно наморозить пару айсбергов. — Мам, дома объясню. Там все очень непросто. — Ага. Когда с суккубами просто было? — кивнул Яков, и объяснил ошалевшей матери. — Они обе, тетка и племяшка, суккубы. Ну, племяшка еще частично асура, как и твой сыночка, четырехрукая. Красивая, но на любителя. Хотя, твоему как раз было. — Так, это дома. — мама помотала головой. — Объяснишь заодно, что за девчонка меня встретила, и сюда первый раз из аэропорта проводила, и почему она себя твоей наложницей называет. Очень тщательно объяснишь. И где ты таких высоченных красавиц всегда находишь? А пока, хорош любоваться генеральской палатой, хватит валяться, собирайся. Все у тебя нормально, я просто чуть придержала ради проверки. — Долго я валяюсь? — с мамы может статься меня и полгода в дрёме продержать. — Три дня, сегодня девятое октября. Меня выдернули в ту же ночь, позвонили из Москвы, из Ташкента борт прислали. Утром здесь уже была. Так что гордись, дрючить за нарушение визового режима тебя будет лично Чрезвычайный и Полномочный. Мама отвернулась к окну, чтобы не смущать меня. С детства не люблю, когда она смотрит, как я одеваюсь. Одежку, похоже, Амайя подбирала. Новые джинсы из запасных, мокасины, светло-зеленая курта, темно-зеленый шервани. На шервани знак Почетного Гражданина Ташкента, Дальний поход, поплавки институтов и училища, классный знак и орденская планка. Это точно мама привезла, или ей привезли. Хотя, я пригляделся. Нет, копии, наверное, тут изготовили. Но надето все правильно, кто-то в этом здорово соображает. Куда мы собираемся? Перстни, все четыре атама и Булава с палочкой лежат на столике. Аммуниция там же. Нет только револьверов. Надел все, а то голым себя без оружия чувствую. Нет, я знаю, что я сам по себе еще то оружие. В принципе, я и безо всего могу так вломить, чертям тошно будет. Но привычка вторая натура. — Твои пистолеты у твоей девчонки, в госпитале запрещено держать огнестрельное оружие. Демоны там же, им сюда вход закрыт, сам понимаешь. — Мама прояснила ситуацию со стволами и няшками, и поправила мне воротник-стойку шервани. — Ну вот, на человека похож, не на бродягу. Красавчик ты у меня. Смахнула с плеча невидимую пылинку, и подтолкнула к выходу. — Пошли, некромант тысячелетия. — Балбес он тысячелетия. — проворчал наставник. — как трахать суккубу, так энергию с мира брать не стесняется. А как травить нежить — предпочитает молнию словить. А если бы выгорел полностью, а не чуть каналы опалил? — Вот и научишь. — Припечатала мама, открывая дверь. За ней народ. Врачи, целители, медсёстры, санитары, выздоравливающие, все аплодируют. Мне. Я аж застеснялся, сложил все четыре руки в два намасте, иду и чуть кланяюсь по сторонам. Так меня аплодисментами до выхода и проводили. Приятно, право слово. Очень приятно. Видно, что люди от души хвалят. Около дверей госпиталя роскошный лимузин, прямо-таки «роллс-ройс», я аж глазам не поверил. — Губернатор провинции прислал. Едем в дворец губернатора, учти. Там народу будет, толпа. Будут тебя хвалить и чуть ругать. — Яков откинулся на роскошную кожу сидения, рассматривает бутылку с вискарем, свернул пробку и присосался прямо с горла. — забористая штука, а! — Не насосись. Опозоришься. — бросила мама, наводя порядок на лице, глядя в раскладное зеркальце. Ну, недостатки только она видит, по мне, выглядит прекрасно. И да, под халатом у ней тоже парадное платье, вицмундирное, с вышивкой белым золотом по вороту и обшлагам, и тоже с орденской колодкой на груди. Под строгой стойкой ворота здоровенная блямба мексиканского «Орла Ацтеков», причем высшей категории, которую вручают главам государств и королям с императорами. Получила за очень серьезное дело, остановили под ее руководством эпидемию черной бубонной чумы. Президент Мексики воспользовался её княжеским титулом, которого её никто не лишал, и наградил по максимуму. Маме нравится, красивая золотая звезда с птичкой. — Пьяный шаман это норма. — буркнул наставник, но бутылку поставил обратно. Подумав, сфоткал название. — Чего? Понравилось, закажу. Зима длинная, жена строгая. Будет чем расслабиться. — Так чем все закончилось там, около кладбищ? — задал я вопрос, который не то, что меня мучает, ведь понятно что победили. Просто любопытно. — Там, Аким Ефимович, вы упокоили пять тысяч семь упырей, полста семь вурдалаков и семнадцать гулей. — отозвался совершенно незаметный человек в сером костюме. Нет, так-то я его сразу заметил, сложно не заметить человека, который командует кортежем. Но явно из спецслужб. — Вы потеряли сознание из-за сильнейшего магического истощения и сильного поражения электрическим током. Даже странно, почему не сдетонировали патроны в револьверах, настолько вас сильно била молния. Вас сразу сюда, заодно выяснили, кто вы и откуда. Мой вам совет, даже если путешествуете инкогнито, на будущее, оформляйте правильно документы. Это такая морока, подчищать за вами хвосты, делать задним числом визы на границах Афганистана, Пакистана, Индии, Бангладеш, Китая. Ладно хоть в Монголии сподобились. Посадить бы вас на годик на каторгу, чтобы осознали свою неправоту. Но кто же нам это даст сделать. — человек грустно вздохнул. Ну да, я его понимаю, самому не нравится за другими подчищать. — Мог бы сделать так, как советовал своей девчонке — зависнуть над городом, или вообще улететь. — недовольно буркнула на это мама. — Никаких претензий к тебе бы и не было. — Не мог, мам, не мог, сама знаешь. — маг должен служить. Иначе он мудак, а не маг. — Знаю. Но такие претензии бесят. — мама недовольно фыркнула. — Я вас понимаю, госпожа, и бесконечно благодарен вашему сыну за уничтожение вала нежити. Не зря его газетчики некромантом тысячелетия назвали — очень значимый результат, безусловно. Но знали бы вы, как мне пришлось изворачиваться, двое суток носясь по столицам соседних стран. — кстати, русский господина в сером безупречен. Московский выговор, акает. Очень грамотная речь. В Ташкенте, кстати, тоже московский выговор. Тоже все акаем. Дом губернатора был немаленьким дврцом, как сказал серый господин. Ему уже больше полутора веков. Строили англичане на месте могольского дворца, здесь видел вице-губернатор Индии. Сейчас здоровенный белый дворец внушает, красиво, дорого, богато. Почти Кремлевский Дворец Съездов. Нас торжественно провели в какую-то огромную и помпезную залу, битком набитую народом, все важные, мужчины во фраках и мундирах в иззолоте, дамы в вечерних платьях с мусульманским уклоном. Нас провели до нашего посла, и оставили там. — Здравствуйте, Абдуррахман Халилович. — поздоровался я со старым знакомым. — Ты? — удивился бывший глава южнокаспийского региона. — ну вот, а я то думал, на кого так жутко похож этот мерзавец. Что-то у тебя рук многовато стало, братец, и глазик лишний. — И рук в самый раз, и глаз не лишний, а дополнительный. — Усмехнулся я, и пожал протянутую Послом руку. — Рад новой встрече, товарищ Везиров. Надо же, кто сейчас Послом в Пакистане. С Везировым я столкнулся, когда с наставником в Баку ловили загулявшего шурале. Нашалил эта сволочь там так изрядно, что весь город парализовало на неделю. Шесть групп спецназа вызвали, и это кроме местных и московских магов. Но нашли шурале мы с наставником, удачной ему охоты. Не зря тот татарин, все их слабые места знал. Поймали, наебали, заставили свалить обратно в Поволжье. Там он особо не разгуляется, мигом татарка найдется и сковородкой стукнет. Кухонная утварь в руках татарских женщин оружие страшной разрушительной силы. Впрочем, не только татарских. Я хмыкнул, и покосился на бланш наставника. Мама с облегчением восприняла факт моего знакомства с Послом, а то немного нервничала. Сейчас успокоилась. К нам подходили здороваться важные чинуши, многие ко мне относились с явным опасением. Вот реально побаивались. Подошло несколько генералов, к моему удивлению, даже Шерхан подвалил, в бригадирском чине уже. — Спасибо! Думал, никогда не взойду выше. — сильно пожал мне руку оборотень, поклонился остальным, и свалил под ручку с красивой китаянкой-кухимо. Надо же, лисица-оборотень, нашел пару. Хотя, очень красивая дама, надо признать. ---------- Глава 39 Глава тридцать четвертая. Ненавижу официальные мероприятия. Мне бы шашку, да коня, да съебаться подальше отсюда. Но нет, стоишь, улыбаешься, вежливо разговариваешь. Меня внутри корежит, но приходится морду лица держать вежливо-приветливым кирпичом. Мама наслаждается. Ну, еще бы, она княжна, в кои веки ее представляют этим титулом. Даже Везиров сам так говорит, тонко улыбается, лис восточный. Мол, у нас в Союзе есть всё. И все. Ладно хоть меня именуют Ваше Превосходительство, меня записали в архимаги, этим все сказано. Ну, приятно, но как злиться будут некоторые товарищи в Москве. Трансляция этого мероприятия ижед в прямом эфире, значит, в международных новостях точняком выскочит. Наставник свалил, только что был здесь, и пропал. Шаман, что поделать. В маскировке и как слинять — лучше спецов не найти. Я поздновато шаманом стал, а то бы гоняли нас с Салаватом еще больше. Хотя, итак три-четыре выхода в год, это очень много. Один год семь выходов было, только вернешься, неделя — и снова в бой. А ведь перед тем годом, когда мы попали в мясорубку, как раз. Очень такой удачный год был — мы всех рушим, нам ничего. Мда, повадился кувшин по воду. Впрочем, больше чем уверен, что и наш завершающий бой в плюс записали — демона-то уничтожили. То, что группа сточилась, статистика. Неожиданно все расступились в стороны. Губернатор Пенджаба, отставной генерал-лейтенант армии Пакистана, Халид Магбул, подтянутый седой мужик с седыми усами, шел под руку с супругой, моложавой дамой в светло-розовом платье, которое явно или шили, или проектировали в Европе. На ее голове нежно-розовый плат из шелка паучары, немного относительно скромных украшений. Импозантная пара, видно, что вместе через много прошли. Генерал оставил жену около какой-то компании, а сам прямым ходом порулил к нам. Ну, я самый высокий в зале, и ни за кого не спрячешься. — Сударыня, господин архимаг, очень рад с вами познакомиться. Господин Посол, мое вам почтение. — Ого, как по-русски шпарит генерал, почти без акцента. Свободно принять можно за узбека или казаха из провинции. — Господин губернатор, рады вас видеть. Для нас большая честь общаться с вами. — Везиров по-восточному велиречив. Мама исполнила идеальный классический книксен (я точно где-то отстал от жизни, у нас все магички стали такие импозантные), я просто поклонился. Ну да, небольшой поклон от увешанного атамами и жезлами громилы смотрится тоже, наверное, импозантно. Посол и губернатор еще пару минут обменивались любезностями, потом к нашей компании подошел мэр Лахора, и американский посол с военно-морским атташе, и парой помогал. Все важные, помощники держат какие-то коробочки. Не понял? Награждение? — Господа! — Губернатору вручили микрофон, и тот его испытал. Чуть поморщился от резанувшего из динамиков резкого писка, но все, настроили. — Господа, мы рады вас приветствовать на нашем вечере. Должен признать, что у нас очень хороший повод для того, чтобы собраться. — Губер чешет себе на английском, ну, так он вместе с урду официальный государственный. — Итак, нас всех три дня назад, ночью, разбудила тревога красного уровня. Как ныне выяснилось, злодеи из террористической организации «Иттихад-уль-Муджахидин Пакистан» при помощи мерзких магов-наемников, презревших свое предназначенное Аллахом предназначение служить людям, подняли беднейшее кладбище. К сожалению, мы не можем уследить за всем, и там оказалось очень много неправильных, незаконных захоронений. Восстала огромная толпа нежити, всего свыше пяти тысяч особей. И это могло стать огромным горем для нашего прекрасного и любимого Лахора, но хвала Аллаху, у нас гостит русский боевой архимаг, Аким Власов. Вот он, сто своей достойнейшей матерью, старшей целительницей Бухары, города-побратима нашего Лахора. — Губер с мэром разошлись, и указали на красивых нас с мамой. Везиров стоит рядышком и млеет. Ну еще бы — в зоне его ответственности два советских гражданина получают заслуженные почести. Значит, и он, как официальный представитель СССР, тоже молодец. — Господин архимаг мгновенно, не раздумывая, как и положено настоящему воину, выступил навстречу опасности. Как опытный и умелый воин стремительно оценил опасность, провел разведку и разработал мощнейший ритуал. Который блестяще исполнил. Вся нежить полегла прахом, даже не добежав до линии наших доблестных защитников. Я, от имени Президента Пакистана, и народа нашей провинции, выражаю глубокую признательность вам, Аким ибн-Ефим, и вашей матери, и вашей стране, воспитавшей такого воина. Мы счастливы, что общаемся как добрые друзья. Между нашими странами бывало всякое, но мы всегда вели себя как честные воины, и мы рады, что сейчас мы союзники. А тпе6рь позвольте, я предоставлю слово нашему уважаемому мэру. — И губернатор передал микрофон мэру города. — Господа, недавно наш уважаемый гость был удостоен звания Почетного Гражданина города Ташкента, за «несомненные, но неназываемые деяния». Судя по всему, господин Власов в своей манере активно предотвратил какое-то ужасное событие, раз его поощрили таким высоким званием, и подарили прекрасные аппатменты в новом районе города. — Мэр чуть приостановился, отпил воды из поданного стакана, и продолжил. — Мы тоже, собранием городского Совета, приняли решение о признании Акима Власова Почетным Гражданином города Лахор. И, при здравом размышлении, заменили причитающиеся ему деньги за головы нежити, новым прекрасным домом, в новом районе неподалеку от наших Университетов. И мне, рядышком со знаком ташкентского горисполома, повесили подобный, но от горсовета Лахора. Кроме того, торжественно вручили ключи, и выдали коробочку с документами на дом. Что-то я обрастаю недвигой, право слово. Осталось еще башню в собственность приобрести, и у меня как у приличного князя, домов будет. Вокруг аплодисменты, и благожелательные, не чувствую дурных мыслей. Люди искренне благодарны, почти все. Амеры недовольны, но и хрен на них. А чего это американский посол микрофон взял? — Господа. Поскольку мне повезло представлять мою великолепную и великую страну в вашей великолепной и прекрасной, то позвольте сказать, что господин Власов совершил подвиг, коий отметило правительство моей страны, и за который Конгресс и Президент награждают архимага Власова Военно-Морским Крестом за деяния, не подвергающиеся сомнениям. И мне прицепили симпатичную, и очень ценимую в США висюльку. Надо же. Это что, за японца? Постояли под вспышки фотокамер, после чего началось брожение и болтовня. Но меня мама быстренько выдернула, сказавшись необходимостью отдыха после недавнего боя. И вот нас привезли обратно в отель, где меня и маму встретила скромно одетая Амайя, просто сама скромность и благочинность. Мама хмыкнула, но ничего не сказала, просто подождала, пока загрузят наши вещи, и мы выехали в направлении моего нового дома. Интересно, где Яков? Опять нашел какую-нибудь суккубу? Через сорок минут я ходил по холлу симпатичного домика, примерно полтораста квадратных метров, на заднем дворе бассейн, перед домом небольшая лужайка, и подъезд к гаражу на две машины. Красивый микрорайончик, не для бедных, прямо скажем. На въезде фейсконтроль, ворота, охрана в будке. Сам район огорожен приличной оградой до небольшой речки, которая отделяет застройку от остального города. Перед домом сейчас стоят наши байки, и арендованная машина. А в прихожей неразобранные баулы, в том числе и с оружием. — Садитесь. Буду допрашивать. — мама царственно уселась в весьма хорошее кресло, закинула ногу на ногу. — Итак, Аким, в какой блудняк ты снова влез? Откуда дети, которых ты отправил Заире? Откуда эта девочка? Да, красавица, но она привязана к тебе магической клятвой первой степени. Ты знаешь, что делать это в Союзе без специального решения Верховного Суда СССР запрещено? — Итак, мам, по порядку. Детей хотели захватить, изнасиловать и покорить родственники этой красавицы. — мама нахмурилась. — Амайя участвовала в движухе своего рода в меру сил и возможностей, пусть не совсем добровольно, но умело и качественно. Она вообще, все делает качественно и умело. У меня и её был выбор — или я убиваю её, или она принимает клятву. Все, никаких выборов. Детей отправил в Союз, когда Амайя командовала группой захвата, я её похитил и спрятал под скрыт. Боевики уехали в поместье, где я убил их всех. Освободил призраков прежних хозяев, проводил тризной, принял присягу Амайи, и поехал домой. То, что произошло здесь, чистейшее совпадение. Ну откуда я мог знать о нападении терроритсов? Ты вот лучше мне скажи — для чего этот блудняк с домом? Ведь сто пудов, его ты организовала? — Да, я, — мама неожиданно усмехнулась. — ладно, девчонка твоя, сам с ней разбирайся. Только я посмотрю на неё, потому как такие присяги не шутка. Дом? Да, мэр спросил меня о таком варианте, он очень не хотел выплачивать тебе почти полмиллиона долларов. А тебе этот дом будет очень нужен. — Мам, для чего? Ну для чего мне столько домов? — я не понимаю. Нет, реально, не понимаю. — Учеба. — мама воздела указательный палец в зенит. — Тебе необходимо аккадемическое высшее магическое образование. А в Союзе тебе путь в наши высшие магические закрыт. Ты не знаешь, наверное, нов Уставе ММГУ есть пункт, что «люди, боем смертным бившие студиозов оного», никогда не станут его студентами. Учитывая, что все магические вузы в стране есть просто филиалы ММГУ, тебе закрыто обучение В СССР. Даже вечернее и заочное, даже экстерном не сдашь. Ту ж тогда не только курсантов побил, но и трёх студентов ММГУ. Так сказать, обеспечил себе образование. — Мама зло фыркнула, а я пожал плечами. — Ну и что, теперь из-за какого-то древнего пункта древнего устава не быть морды охреневшим в атаке наглецам? — А та Зиночка стоила того, чтобы из-за неё попасть в такой замес? Она ведь замуж за студентика так и выскочила. Тебе не жалко? — Мам, чего мне его жалеть? Сам женился, пусть сам и мучается. — Я пожал плечами, и поглядел на мучимую жутким любопытством Амайю. По-русски она покамест не бельмеса ни понимает, но Изенька ей нашептывает. Кстати, она с демонессой сдружилась, причем довольно серьезно. — Ладно, боги с ними. Почетное Гражданство Лахора дает тебе право, причем бесплатно, за счет города, обучения в его ВУЗах. Я задействовала свои знакомства, и тебя приняли в магистратуру Университета инженерных технологий, на кафедру прикладной артефакторики и приборостроения, и в Лахорский Университет биологических и прикладных наук, на кафедру практической химерологии. Все равно тебе раньше, чем через две недели разрешения на вылет на твоей таратайке я не даю, сдашь зачеты в университетах за бакалавриаты. Не смотри на меня так, сдашь, знаний у тебя хватает. Просто лентяй и распиздяй! — и мама прихлопнула ладошкой по журнальному столику. ---------- Глава 40 Глава тридцать пятая. — Возможно, мам, тебе лучше знать. Что-то непохоже на магическое истощение, меня сейчас прямо-таки прет. — я повел плечами. Ну да, состояние с каждой минутой все лучше и лучше, охота что-нибудь свернуть, или куда-либо сбегать. — А ты свалился не из-за истощения. То есть сначала ты на самом деле, выложился до донышка, да еще поджарился немного. Но потом, словил множественный возврат, и вот из-за разницы потенциалов тебя и вырубило. Вообще удивительно, как ты не лопнут на много-много маленьких Акимов. — мама хмыкнула, и потерла лоб. До сих пор переживает. — Мам, извини. — я встал на одно колено около кресла, и положил ее руку себе на грудь. — Я не мог иначе, сама знаешь. — Вечно вы так… а потом матери седеют. — мама потрепала меня по голове, и спросила. — Амайя прелесть, а что ты будешь делать с Карлыгаш? — Буду звонить, прямо сейчас. Эта конференция точно попадет в новостные ленты, лучше сам расскажу, да и приглашу, туристическая виза оформляется прямо через сеть, никаких проблем. Номер паспорта и данные Кайки я знаю, билет закажу. Сегодня ночью как раз из Алма-Аты прямой рейс, «Air Arabia», аэробус А-310. Чего тянуть, лучше сам все расскажу. — Я чуть поежился. Ну да, мы ничего друг другу не обещали, но девчонка мне нравится. Впрочем, что будет, то будет. — Это правильно. А пока тут посиди, я твою девочку осмотрю. Присяги он вешает, понимаешь. Пойдем, пойдем, красотуля. — Мама развила кипучую деятельность, и утащила Амайю и Изеньку как переводчицу в одну из спален. Ну и ладно, а я пока набрал номер Карлыгаш. Кайки, как начал её называть. Мол, так мама и папа называют, маленькой не могла полностью имя выговорить. — Привет, куколка. — Я улыбнулся, услышав голос девчонки. — Да, соскучился, нет, понимаю, что не обломится. — Но я тебе чего звоню. Тут про меня может сюжетец выйти, в международных новостях. Ты ничему не верь, я хороший. А вообще, в Лахор слетать не хочешь? — Да-да, ко мне в гости, мне тут домик дали, и мама меня в университеты местные устроила. — Точно? Тогда я покупаю билеты, и оплачиваю визу. Встретим на выходе, хорошую местную одежду куплю. — Слушай, я твой размеры и объемы хорошо знаю. Вряд ли ты так налегла на пирожные, что они сильно изменились. — Пока-пока, жду. — вот легкая на подъем девчонка. Раз, и согласна лететь в другую страну. Шустрая какая. Так, пока офорлял билеты, заодно заказал доставку пожрать, а то на этих официозных мероприятиях нихрена не кормят. Заказал кастрюльку местного плова, из какой-то крутой ошхоны, с пятью звёздами Мишлена, оттуда же острого салата из лука и помидор, плюс свежие лепешки, плюс выпечку из кондитерской с теми же пятью звездами. Вот что удобно — эти звездочки на репутации не подделаешь, сразу такой хай-вай начнется. Раз они есть — то заслуженно. Мама отпустила Амайю через час, та вышла задумчивая, а мама довольная. — Ну, так скажу — ты девчонке не навредил. Но слом старой присяги и тут же новая — векторы сил вздыбились, рожать ей лучше года через три. А пока занятия йогой, медитации, спорт, на магическую силу, на выносливость, физическую и магическую. Сильная девчонка, но от тебя ей больше двоих лучше не рожать. Вообще ни одной человеческой девчонке от тебя больше двух рожать не стоит. Надо же, шоканы. Я про них и не подумала, у нас нигде не указано, что они имеют четыре руки и три глаза. Я свяжусь с Шадри, поинтересуюсь. Не скажу, что мы близко знакомы, но пару раз сталкивались. Если что, заплатим за знания. — плата за новые знания это нормально. Даже у нас в Союзе покупаются новые заклы, ритуалы, рунные цепочки. Это нормально, всякий труд должен оплачиваться. Поужинали, мама легла отдыхать, а мы с Амайей чуть повалялись на диване, и поехали встречать Карлыгаш. Я хотел было заехать в магазин, за местной одежкой, хотя, в принципе, Кайке достаточно просто скромные джинсики, длинную майку и легкую кофточку с тонким платком на волосы, вполне себе нормально будет. Но Амайя отговорила, вытащила из тех нарядов, что мы из поместья забрали, комплект из шелка паукана. Платье до лодыжек, накидка, платок, все серенькие, но разных оттенков. И с вышивкой белым золотом, хотя, по сравнению с основной стоимостью наряда это мелочь. Красивый наряд. Новехонький, ни разу не надеванный, какой-то самой старшей жены. На ту налезть жемчужно-серый наряд мог только в мечтах, но раскрутить мужа на очень серьезную сумму не помешало. По словам Амайи, таких пять нарядов висело на вешалке, и радовало глаз хозяйки. Три забрала и уже надевала Амайя, а парой готова поделиться. Жемчужно-серый комплексный наряд и синее платье с фиолетовой вышивкой и такой же платок, новенькие, чистенькие, и должны на Кайку сесть слету. Потому как на Амайе смотрятся, а у девчонок схожие фигурки. Почесав затылок, вытащил из сумки, что взял в трущобах, пакет с ювелиркой. Золото чистое, хорошее, 960 проба, индусы такую любят. Набрал браслетиков и несколько цепочек, а так же, серьги-кольца. Здоровенные, но очень симпатичные. Восток, здесь девчонки увешанные ювелиркой ходят. На Амайе вон, с полкило золотишка, и довольна. И еще здоровенная шкатулка, набрала в комнатах хозяек. Что интересно, прекрасно сняла все проклятия, каких там хватало. Мило улыбнулась на моё удивление, и показала на пояс-саблю. Ну да, темная малифисента и предсказательница. — Я умею, и хорошо, но медленно. Сил маловато. — Пояснила Амайя, закрывая шкатулку и убирая ее с глаз долой. Правильно, подальше положишь, поближе возьмешь. Демонов я оставил дома, с наказом беречь маму, а сам усадил свою секретаршу-наложницу в машину, и мы поехали встречать Карлыгаш. Надеюсь, она мне голову отрывать не станет. Лететь сюда из столицы советской Казахии больше семи часов, с промежуточной посадкой в Кабуле. Время летит стремительно, вроде вот только билеты заказали, а вот и эйрбас на посадку заходит. Через сорок минут мы встретили Карлыгаш в зале прилетов аэропорта. Та, увидев со мной незнакомую ей девушку, взметнула брови, но Амайя сразу предложила ей переодеться, чтобы не вызвать проблем с мусульманским патрулем. Туристов они обычно не трогают, но порой встречаются откровенные фанатики, а кому нужны лишние проблемы? И подняла пакет с нарядом из шелка паукана, который пошел волной нежного отражения в свете ламп. Хотите отвлечь девчонку от каких-то серьезных вопросов? Предложите ей примерить красивое платье, а лучше переодеться в дорогой и вечно модный костюм. Кайка обещающе глянула на меня, поставила у моих ног чемодан, и ушла с Амайей в дамскую комнату. Ну а я взял ее любимый дорожный чемодан, и уселся на скамью. Подождем, куда деваться. — А где твои няшечки? — все-таки чмокнув меня, в щеку, целомудренно, спросила повеселевшая Карлыгаш, когда вернулась с Амайей, о чем-то весело болтая. Девчонок понять невозможно — полчаса назад взглядом убить готова, сейчас чуть ли не лучшие подруги. Евины дочки, имя вам непостоянство. — Маму караулят, она спит. Поехали домой? — Я взял девчонок под руки, и прихватил чемодан и пакет с нарядом, в котором прилетела Карлыгаш, левитацией. И так, с двумя красавицами по бокам, пошел к арендованной тачке. Кстати, меня узнают, кто-то кланяется, кто-то несколько раз хлопает в ладоши. Полицейские на дверях махнули под козырьки, встав на вытяжку. Девчонки царственно качнули головами, я четко обозначил офицерский кивок. И вышли в ночь, освещенную яркими фонарями. — Тучи, надо скорее ехать. — Я поглядел в небеса. Крутит-вертит, с северов сюда порой затаскивает, не без этого. Но осень для здешних мест мало дождливая. Девицы уселись сзади, и начали трепаться ни о чем и обо всем, как только женщины и умеют. Блин, как бы не подрались, напряжение все-таки чувствуется. Надо поскорее доехать, няшки сумеют снять напрягу, они же няшки. Да и мама уже проснется, разрулит. Ну, надеюсь. Карлыгаш нет-нет, да и глянется в зеркало, проверяя мою реакцию на ее наряд. Какая реакция может быть на прекрасную девчонку, пусть и довольно закрытом наряде? Нравится она мне, что тут скажешь. И Амайя нравится, вот я такой кобелина. С тех пор, как меня в нежной юности фейсом об тейбол приложили из-за великой любви, с тех пор так ни разу и не влюбился. Не знаю, хорошо это или плохо, таков я как есть. Но эти девчонки нравятся, и отпускать их не хочу. Ладно, перемелется — мука будет. Все-таки у отдельного поселка в черте города есть немало плюсов. Нет суеты, из-за грамотной планировки практически никто не мешается, свидетелей и тех не видать. Хотя, может быть, из-за того, что народу пока мало. Да и не знает никто друг друга. Карлыгаш удивленно присвистнула, увидев домик, а бассейн её вообще поразил в самое сердце. Ну а что? Забор трехметровый, глухой, хоть голышом купайся, никто не увидит. — Привет, девочка, так рада тебя видеть. — Мама вышла встречать, и очень нежно обняла молодую магичку. Потом подумала, поглядела на неё и Амайю, и взяла Кайку за руку. — Знаешь, что? Пока есть возможность, а пошли, я тебя тоже осмотрю. А то тебя зельями отпаивать начали, наборчик-то хорош, но у тебя тоже энергетика вразнос пошла. Ничего страшного пока, но посмотрю, посоветую. — И мою подружку утащили. Так, ладно, пока мама осматривает одну мою девчонку, а вторая накрывает на стол, сел медитировать около бассейна. Ну а что, открытая плоскость воды, свежжий воздух — Вода и Водух уже есть, пусть и слабенькие. Мне сил не надо, своих хватает, но энергетические нормали помогают просто успокоиться, тем более воздушные и водные. Освежают, так сказать. — О, а вот и ты. — рядышком в астрале проявилась проекция медведя, который мой наставник. Косолапый оглядел меня-трёх, почесал лапой затылок, и сел на толстую жопу. — что-то тебя многовато, целых трое. Но ладно, я не для того. Короче, мне твоя мама звонила, рассказала про универы. Идея отменная, В Лахоре получить корочки стоит, они котируются в Союзе наравне с нашими. Пару недель побегаешь, а вечерами будем учиться. Ты шаман, ты должен спокойно получать энергию мира. Духи — это только малая часть мира. Смотри. — Медведь когтем ткнул в газон около бассейна. — видишь, травинка. Поймай ее, всмотрись. Она ведь тоже целый мир. Рассмотри его. — Наставник, твои вводные очень похожи на командирские. Салават-абы такой же был, доброй ему охоты. Всмотрись в себя, пойми то, разгляди это. — бухтя, я в восемь глаз всмотрелся хлипкий стебелек травы. Ну да, восемь. Три мои двурука, три четырехрука, и два росомаха. Трава и трава, ну, зеленая, ну, муравей по ней ползет. Внезапно стебель травы резко взмыл вверх, превратившись в огромный ствол, по которому туда-сюда циркулирует зеленая волна. — Воот, углядел. Попроси чуть поделиться. Не требуй, не приказывай, не старайся заполучить силой. Попроси. Как друга. — медведь опёрся о гигантский ствол, и поковырял в зубах веточкой. Положил лапу на зеленую кору, и из ствола в неё побежала энергия, освежая похмельного наставника, тот аж повеселел. Радостный медведь, огромный, видок не самый умиротворяющий. Но мне приказано, сижу, пытаюсь сделать. Никогда я так не делал, не просил поделиться энергией. Брал ееё из силовых линий, выкачивал из накопителей, воровал у врагов, порой выпивая их досыта. Война есть война, или ты их, или они тебя. Но никогда не просил. Сложно это, с непривычки. Мне только мама и папа что-то давали только потому, что просто любят. И бабушка с дедами. Даже пытались получить выгоду, про остальных и говорить нечего. Вспомнил маму с отцом, на душе потеплело. А стебель, внезапно, выкатил щуп из зеленой энергии, и шандарахнул меня им по голове. Прикололся, так сказать, меня аж из астрала выкинуло. Но подзарядило очень круто. ---------- Глава 41 Глава тридцать шестая. Мотая головой, очухиваюсь, тут выходит мои обе красавицы, с видом вредным и независимым, и зовут к столу. Мол, хватит хером груши околачивать. За столом уже мама, и мои фамилиары в виде околочеловеческом. Меня торжественно усадили на хозяйское место, Кайка села справа, а Амайя слева. Договорились, или это так, показуха, и у меня все еще впереди? Скорей, затишье перед бурей. Надо бы это как-то разрулить. — Аю-Аю приходил? — Мама наложила себе плова, и передвинула ляган обратно на середину стола. — Да, мама. Учить начал. — Я подождал, пока девчонки и демоны наполнят свои тарелки, и насыпал себе в тарелку немалую гору здешнего плова. Надо признать, что здорово от узбекского отличается, тот же рис совершенно другой, здесь крупней раза в три, чем наш советский. И моркови в плове нет совершенно, мясо и рис с приправами. Но вкусно, этого не отнять. — Учись. Яков сильнейший мастер, правда, блядун и раздолбай. Но шаманы все такие, с прибабахом. Вы учтите это, девушки. Итак, что там у тебя с кем? — Мама хитро посмотрела на меня, потом на прислушивающихся девчонок ( Амайе на ушко переводит Изенька). — Ну, у меня с раджкумари Анитой Моди сейчас уже ничего. Минимум таймаут на четырнадцать с половиной лет. Потому как она сукубба, и полукровка-асура. Беременность у неё длится полтора года, и я тринадцать лет не смогу увидеть дочь до малого совершеннолетия. У меня кровь сильней, чем у Аниты, боятся того, что девочку запечатлит в наш род. Тебе туда можно и нужно съездить, мам. Но не сейчас. Мы с наставником там убили кучу народа, да и сама княгиня с княжной пару десятков тугов положили. Не думаю, что будут особые проблемы, но не стоит торопиться. Ты сначала с Шадрой Моди состыкуйся, а через него и с махарани, она там командует. Кстати, она хорошо знакома с женой Якова, по крайней мере, постоянно вместе бухают и плачут. Почему и из-за кого, не знаю, вряд ли из-за наставника. — Что, пара баб не найдет из-за чего набухаться и пореветь? — Мама отодвинула тарелку, отлевитировала ее на небольшой столик на ножах, и велела. — Поищи у нас в заброшках домового. Без домовой нечисти неудобно, у тебя тут как минимум три вакансии можно закрыть — домовой, овинник в гараж и банник в бассейн. А то замучишься за водой следить, мгновенно зацветет, тут еще та жара, ветром мусора натащит, несмотря на щиты. — То есть, у тебя тут еще какая-то княжна есть? — Кайка отложила нож и вилку, и положила подбородок на сцепленные руки. — Ну, когда ты меня с Кариной пользовала, я ж особо не возражал? — Ма удивленно вскинула брови, а Амайя поперхнулась. Кайка покраснела, и возразила. — Карина с тобой всего раз была бы, и более никогда, кто же знал, что ты найдешь способ снять её проклятие? Кстати, спасибо тебе еще раз огромное, она замечательная девчонка. И деньги тебе вернут, на край в кассу взаимопомощи залезем. Но Арферьев что-то насчет взаимозачетов говорил. Но ты увел разговор в сторону! Мы говорим о тебе, и о девках. Говори! — Ой зря ты так, без конкретики. — мама сделала фейспалм, и откинулась на спинку стула. Ну а я что? Просят, скажем! Встал из-за стола, отошел на пару шагов, картинно встал в позу декламатора. — Нашел козел в траве пятак. Он не оставил дело так. Пошел козел в кооператив Купил себе презерватив… По мере моего декларирования глаза у Карлыгаш становились все больше и больше, а мама стала тихонько смеяться. Амайя тоже удивлена, но с интересом слушает перевод Изеньки. — Ведут козла на страшный суд, Гондон на палочке несут. И при народе, на суде, Козлу отрезали муде. Мораль той басни такова: В гондоне дырочка была. И я раскланялся под хохот Кайки, тихий смех мамы, и такой же негромкий Амайи. А Марк невозмутимо произнес. — Какая трагедия, козла кастрировали не за что, а они смеются. Бррр… Тут мои женщины, причем вместе с Изенькой, смеялись так, что чуть не попадали со стульев. Нормальный номер вышел, зачетный. — Хорошо с вами, ребята. Но мне пора собираться, через пару часов надо в аэропорту быть, регистрация и так далее. Аким, ты меня понял. С шаманством тебя пусть Аким учит и направляет, а в магии пока резкие ограничения, дай отдохнуть каналам. И начинай качать второе ядро, она у тебя практически раскрылось. Прилетишь в Бухару, проверим на спектр. Но вроде как черноты в нем вообще нет, светлое. Забавно, право слово. Девочки, что я вам сказала, помните? Не нарушать. Кайя, ты же в декабре приедешь? Там еще разок посмотрим, уже в клинике, по-настоящему. Да и Амйю тоже осмотри всерьез. И да, девочки, я была бы очень рада, коли вам удастся окрутить моего шалопая. Вы обе красивые, умные, сильные магички. У вас с моим сыном будут сильные и красивые детишки. Да, не сразу. Но что для вас пару лет? Зато потренируетесь в процессе. — И мама засмеялась, глядя на порозовевших девчонок. Кстати, свой спич она завернула на английском, то есть и для Амайи прямиком тоже. А за меня мама взялась конкретно, и вполне может быть, маманя Кайки тоже играет с ней в одной команде. Да уж, попал я. С другой стороне, все равно переход в стан женатиков был бы неизбежен, никто не позволит магу первого уровня слоняться без довеска в виде жен и обязательно детей. Охота на холостяков в нашей стране поставлена на профессиональную основу, и никуда от этого не деться. Маме вручили одну из крутых сумочек, на что её брови взлетели. Луи Виттон для дам это непререкаемый авторитет, несомненно. Потому весь носимый запас из сумочки мамы был перенесен в новую. Вот куда они столько барахла с собой таскают. — Мам, а если хорошенько поискать, то прошлогоднего любовника оттоль не выпадет? Честно, я отцу не расскажу. — Я увернулся от шлепка пустой сумкой по голове, и засмеялся. Девчонки вроде как провожают маму, но больше приглядываются друг к дружке. Да уж, строительство семейной ячейки — операция, требующая сложнейшего оперативно-тактического искусства. Но стратегию в этом случае в любом случае будут определять женщины. Мама запретила девчонкам её провожать, я оставил демонов, чтобы они их охраняли, и повез маму в аэропорт. — Знаешь, мне гадалка одна нагадала, что со стороны сына у меня будут шестеро внуков. Учти, мои слова о паре детишек от одной женщины правда, а значит, что? — ма хитро прищурилась. — Значит, что вы, женщины, обожаете двойные стандарты. Папа то с тобой одной живет. — буркнул я, выруливая на проспект, ведущий к аэропорту. — Я выносила и родила ему вас прекрасных троих. Мы прожили вместе прекрасную, хоть порой и очень сложную жизнь, и хотим прожить еще. Да, детей у нас больше не будет — там мы обожаем внуков. Изо всех только ты покамест тормозишь, но тут что поделать, человеческим девчонкам пока от тебя беременеть не стоит. Хотя, временные рамки гадания не ограничены, вполне сможешь настругать их со своей княжной. — Мама засмеялась, глядя на меня хмурого. Любит она вот так, в угол загонять. Надо же, шестеро. Гадалка у мамы, которую она всерьез поминает, одна. Пифия, Мария Алексеева, мамина школьная подруга. Действительная пифия, сейчас в Дельфах, в храме Аполлона, служит. Ну, приму вводные к сведению, всегда важно владеть дополнительной информацией. А там видно будет, ни один план боя не держался дольше первого выстрела. Ха, первым я уже отстрелялся, Анита беременна. Но это тоже сторона жизни, и для мужиков она важна не меньше, чем для женщин, просто по-другому. Все эти страдания и переживания, которые так важны для женщин, для нас скорей сопутствующий ущерб и урон. Поставил машину на стоянку, оплатил паркову, и вытащил мамин чемодан из багажника. Проводил до регистрации, запаковал и оплатил багаж. — Ладно, сына. Не нарушай более законодательства по пустякам, и много народу не убивай. Старайся вообще без драк обходиться, хорошо? Не рискуй, не надо. — Мама меня обняла-поцеловала, и вот она исчезла за поворотом. ---------- Интерлюдия пятая — Ну, и что будем делать? — Карлыгаш уселась на шезлонг, и недовольно поглядела на Амайю. Фигурка у той ничуть не хуже, такая же стремительно-спортивная. И округлости все на месте, ничего не уступает. Открытый купальник тут все показывает, достоинства и недостатки. Да и лицо, у Карлыгаш оно красивое, бесспорно, но более восточное. А Амайя — не зря говорят индоевропейцы. Классическое европейское лицо. Синющие глаза, почти фиолетовые. Прямой нос, брови вразлет, пухлые губы, аккуратный подбородок. Хотя, губы и подбородок у самой Карлыгаш вполне себе. Да и глаза тоже очень красивые, огромные, чуть раскосые, темно-карие, скорее даже, тёмно-шоколадные, с блёсками. Да и волосы, волосы просто роскошные. «Сильная магичка не может не быть красавицей!»- слова мамы, она с детства их повторяет. Потому и следит за собой. Амайя, кстати, тоже магичка, но не самая сильная. Хотя, с малифисентой связываться себе дороже, пример Карины тому уроком. Да уж, устроила она тогда феерическую глупость, конечно. Но снесло крышку с котелка, что поделать. Ладно хоть Акиму понравилось, принял это как некую девичью блажь, а то ведь мужики, они разные бывают. Проехали, и слава богам. — Это у тебя есть выбор. У меня его нет, потому просто живу, служу, стараюсь полюбить. — Амайя потянулась, и тоже поудобнее улеглась на шезлонг. — Скажи, а Аким всегда так убивает? Раз, и полсотни трупов? — При мне он убивал только подготовленных боевиков и магов. Там разом отделаться не вышло, там раз-два-три было. Правда, там архимаг был. Среди врагов. — Карлыгаш поежилась, вспоминая драку на крыше долгостроя. — А, это еще страшнее, наверное. У отца в поместье он просто так, раз — и шестьдесят два трупа. И здесь — раз, и пять тысяч зомби в прах. Правда, сама видела, это легко ему не далось. Блин, как страшно было, особенно просто ждать. И когда Акима привезли без сознания. Я тогда чуть не опписалась, правда, Шерхан его сразу в военный госпиталь отвёз, а я звонила его матери по телефону. Да и наставник Акима, этот квадратный шаман, появился буквально через пять минут. — Амайя тоже поёжилась. Девушки поглядели друг на друга и хихикнули. — Что-то нам обеим очень понравился жутко-страшный мужчина. — Карлыгаш растянулась под солнышком, потихоньку млея. Прекрасное место, даже в плане энергетики. Ой, если у них все сложится, то мама здесь точно на выходные пропишется. Лахор, рынки, солнце. И не вытащишь, мама всегда любила Индию и Пакистан. А ведь этот дом в плюс за Акима сыграет несомненно. — Скорее, жутко очаровательный мужчина. Блин, а знаешь, что мы в горах чуть не пропали? Попали под магический шторм, так Аким Призыв совершил, богиню песни петь позвал? Бизни, красивая такая, как богиня. Ой. — Амайя прижала пальцы к губам. — Он сказал никому об этом не говорить. — Ну, я не никто. — Кайка аж привстала. — А какая она, богиня? Никогда не встречала, и ни одной. — Прекрасная. Поет… — Амайя задумалась. — она поет как богиня, по-другому не скажешь. — Могу поставить. — Марк в образе рыжего кота нарисовался внезапно и бесшумно. — У Акима в пути всегда камеры включены на глайдере, точнее, сейчас на глайдерах. Вот я и скачал себе. Изенька, солнышко, принеси мой планшет, пожалуйста. Госпожа Бинзи, мы восхищаемся вашим пением, и просим разрешения его прослушать еще раз. — И демон коротко, с достоинством поклонился четырежды, каждой из сторон света. Богини, они обидчивы и самолюбивы. Но в то же время, они богини, и любят, когда им поклоняются. Не кланяются, а поклоняются. И пение данной конкретно богини точно заслуживает поклонения. ---------- Глава 43 Глава тридцать седьмая. Я остановился неподалеку от торгующего всякой бижутерией и недорогой ювелиркой старика. Моё внимание привлекли несколько браслетов, которые висели на обычной тоненькой стальной арматурине. Пяток таких самодельных вешалок густо увешан браслетиками, цепочками, и прочими сережками. Кстати, как минимум серебро, пусть старое. Но эти браслетики… тоненькие, чуть позванивают, под порывами довольно сильного ветра. И нифига это не серебро, а платина. Восемь штук, видно что два комплекта. Но не новоделы, старые. Минимум лет сто, а то и больше. В те времена платина не самая распространенная штука была. — Как много денег просите за эти браслеты? — Я повернулся к невысокому мужичку, сидящему на невысокой скамеечке, и смолящему кальян. — Надо же, хоть кто-то правильно задает вопросы. А то развелось англоманов, как много, как много… — отложив трубку, и весьма резво вскочил старикашка. Хотя, какой старикашка. Обычный черт. — Хм. Только потому, что мама меня попросила сегодня не драться, позвольте задать вам вопрос — а какого вы тут делаете, уважаемый? И сколько народа вам продали то, что совершенно не собирались продавать. — я снял скрыт с перстней и атамов. Ну да, на нечисть мой скрыт действует тоже. Черт отшатнулся, но тут же успокоился. — Надо же, русский боевой архимаг. Давненько с вами не встречался. Давненько. С пятнадцатого года того века. — перешел на великий и могучий представитель недружелюбного инферно. — рад, что ваша матушка взяла с вас такое обещание, не хотелось бы бежать отсюда. А, так это вас показывали же по ТВ? Да, вполне может быть, что и бежать бы не пришлось, упокоить свыше пяти тысяч нежити одним ударом — вполне можете справится со старым и больным чертом. На ваш вопрос — на мне проклятие. Ангельское благословение. Я не могу обманывать людей, представляете? И в аду мне не рады, потому как оно заразно, потому меня исторгли. Вот, живу тут, торгую. Уже триста с лишним земных лет, еще почти двести осталось. — Ого. — я с невольным уважением глянул на черта. Не врет, от него до сих пор силой света шибает. Читал я, что сильный ангел может так черта приласкать, но впервые вижу. — в таком случае, что это за платиновые браслеты? Они явно не здешние? — Канадские. Работа индейцев-делаваров. Сделаны из платины, ты правильно сказал. Купил партию по случаю, причем продавали как серебряные. Купи, а? и вали отсюда, а то мой отворот скоро прекратит работать. — черт меня не боится совершенно. Сильнючий, зараза. Но да, драться с ним пока не за что. Реально, не за что. Наебать не пытается, просто стоим и базарим. Хотя, чего только не бывает. — Так сколько стоит денег? — Я провел ладонью над браслетами. Нормальный фон, даже чернотой не фонит. Более того, веет какими-то старыми благословениями, песнопениями. Бубны постукивают. Шаман заклинал, что ли? Сторговались не сказать, чтобы дешево. После чего поручкался со старым чертом, и порулил к себе домой в некотором ахуе. Чего по жизни только не бывает. Хотя, это Пакистан, Пенджаб. Тут как в Индии, триста миллионов богов. Так что чертяка самое то место для себя нашел. Никто на него особого внимания не обращает, мусульманские ассасины принимают за какого-то индуистского божка. Так и живет. Не мое дело, в чужой монастырь со своим стаканом не лезут. Еще раз проверил браслеты — чистые. И реально, отголоски старого камлания еще звучат. Хорошо шаман тогда вложился. Спрошу Якова, если одобрит, подарю девчонкам. ---------- Глава 44 Глава тридцать восьмая. Дома в первую очередь пришлось делать капитальный втык девчонкам и демонам. — Вы, головы чумные, о чем думаете? Карлыгаш, Амайя, вы же взрослые умные девушки, как вы могли повестись на идею этого хвостатого раздолбая? Пение богини вам послушать захотелось, это ладно, но для чего пытаться выложить все это в сеть? Вот хорошо, что я успел раньше, восславим за это всех богов. — Я уселся на один из шезлонгов, что стоят вдоль бассейна, неподалеку от барбекюшницы. Поглядел на молча уткнувшихся взглядом в пол девчонок, на кота, сидящего с видом независимым, но виноватым, на Изеньку, что подкидывает в лапе скалку. — Если бы не Изенька, то вы выложили бы это в сеть. Бинзи божественно поет, и это факт, и это необыкновенно и восхитительно. Но люди несовершенны и завистливы, для многих обгадить в сети оппоненты, написать гадкий комментарий на прекрасное исполнение и так далее отдушина, возможность безнаказанно напакостить. Кайя, вспомни, у нас в СССР в сети невозможно зарегистрироваться анонимно, и то, что творится порой. Не закрывают возможности публичного комментирования только потому, что это реальный способ сбросить пар населению, и огромное поле для очень удобных работ спецслужб, позволяет выискивать огромное количество недоумков, и просто дураков, что вполне могут попасться на удочку вражеских спецслужб. А вы собрались слить в международную сеть запись пения богини. О чем думали? Вот если бы не Изенька — сто процентов, была бы уже куча отрицательных комментариев. Да просто из-за того, что Бинзи темнокожая, и очень красивая. Люди несовершенны, завистливы и злы. Увы нам, мы такие. И чтобы стать лучше, каждый из нас должен совершенствоваться. У человечества просто неисчерпаемый ресурс апгрейда, в любой из зон. Но это требует чего? Труда над собой, ежедневного и ежечастного. Вот вы обе, почему такие потрясающие фигурки имеете? Потому что обе спортсменки, обе занимаетесь йогой, обе занимаетесь рукопашкой, и очень серьезно. Но подумать не хотите. Марк сильный и умный, но что он, что Изенька — подростки. Тинейджеры, если говорить модно. У него нет вашего разума и опыта. — я поглядел на расстроенных девушек, на насупившегося Марка и довольную Изеньку, и махнул рукой. — Ладно, учтите на будущее. С богами вообще не шутить, не эксперементировать. Даже правительства очень осторожно относятся к работе с божественным. А тем более, здесь, на земле многобожества. Да, Пакистан уверенно движется по пути европейский стран, становясь моноконфессиональным, но произойдет это еще не скоро, и даже когда произойдет — через тысячи лет останутся следы. У нас языческие, старые боги и богини вполне себе действуют, богиня Мара, например, считается активно возрождающейся. Как Перун и Велес. Боги воинов и землепашцев-скотоводов очень популярны среди молодежи, да и среди старшего поколения им вроде как в шутку поклоняются. А Бизни действующая богиня. Да, она речная, региональная, но богиня. Как она отреагирует на оскорбления и попытки поливания отходами жизнедеятельности? А, как думаете? И кому отольются её недовольство и гнев? А? Помолчав, я продолжил. — Мы обязательно выложим в сеть то, что позволила нам сохранить богиня. Я больше чем уверен, что она прекрасно понимает возможности звуко- и видеозаписывающей аппаратуры. И не удалила записи в том числе из-за желания прославиться. Но делать это будем по-умному. Покажем записи старшим товарищам, пусть они думают. В конце концов, в Коллегии магов существует специальный отдел, для работы с божественными проявлениями. Кроме того, такие вещи не делаются без одобрения светских властей. И еще — выложив эти вещи в сеть, вы обе вполне могли стать жрицами богини. Об этом подумали? Боги хитрые, идут на все, чтобы увеличить свою мощь, в том числи используют втемную людей. Короче, девушки, я бы вас отшлепал. Но это бесполезно, потому как ваши попы произведения искусства, сразу возникают другие мысли. А потому собирайтесь, поедем, погуляем. Я хочу посмотреть Сады Великих моголов. Сады Шалимар. Берите камеры, надевайте красивые платья, пойдемте, проветримся. Девчонки усвистели как пули, а я постучал пальцем по макушке демона, и погрозил тому пальцем. — Марк, косячишь. Хотя, ой не зря тебя Бинзи по макушке потрепала, совсем не зря. Она потрясная, но в сеть материалы уйдут только с согласия старших товарищей. Правда, не удивлюсь ни разу, если их специально по Культуре передадут. Такие записи огромная редкость, вряд ли товарищи из отдела пропаганды смогут запретить их демонстрацию. Но об этом у них самих пусть голова болит. Нам требуется отблагодарить богиню, и мы это сделаем, но сделаем тихо и умно. И да. Тебе прямой запрет на то, чтобы показывать кому бы то ни было записи с моих камер, каких бы то ни было. Балбес. — и я шутливо почухал кота. После чего поставил его к Изенька, а та стукнула его скалкой по макушке. — Вот, и моя так же. — около бассейна приземлился ворон Аю-Аю, а на одном из шезлонгов развалилась призрачная медвежья туша. — короче, пробуешь снова и снова получать энергию из окружающего мира. Но только из окружающего, никуда больше не лезешь. Верхние и нижние миры для тебя в камлании пока закрыты, понял? В астрале ходишь как обычно, астральными проекциями, и как обычно — осторожно, не забредаешь выше третьего уровня. Рановато тебе еще. Уцелеть-то уцелеешь, но с потерями. Не стоит оно того. Пока, ученичок. Встретимся через неедльку, проверю успехи. — Погоди, наставник. Глянь. — я протянул на ладони платиновые браслеты тотемному духу наставника. Тот внимательно осмотрел, усмехнулся. — Надо же, какие люди. Айки-индеец, ранняя работа. Давненько он их делал, давненько. Нормальные побрякушки, дари девчонкам спокойно. И сам за учебу. Не теряй времени. Блин, и этот туда же. Ай, ладно, сейчас прошвырнемся с девчонками по городу. Лахор город контрастов, впрочем, как и любой капиталистический город. Нищета и блеск тут рядышком, буквально в паре метров друг от друга. Амайя знает это, она выросла в таком. А вот Карлыгаш девчонка неопытная, ей показушный блеск вполне может глаза замылить. Стоит провести экскурсии, показать, откуда миллиарды у богатеев. Почему вообще произошла у нас революция. Иногда, чтобы вырастить цветы, надо здорово повозиться с навозом. Вот я сейчас так и поступлю. Кайка девчонка из мажоров, пусть лично, своими глазами увидит изнанку капитализма. Она сама увидит, и поймет, что наши классики правы, что сама идея капитализма смертельна. Но как она заразна, как люди хотят быть выше других людей… не вместе, а выше. Да уж. Ладно, пойду умоюсь, и сейчас мои девочки выйдут, и потребуют восхвалений. Точно, так и случилось выпорхнули мои красотки, и застыли, требуя немедленного восхищения. Правда, восхититься есть чем. Сильные, красивые, высокие. Обе просто прелесть, а не девчонки. О чем им и сообщил, после чего был аккуратно обчмокан, чтобы макияж не повредить, и я усадил девчонок в арендованную «тойоту». По здравому размышлению, глайдеры не стал использовать. Да, их у меня три, вполне хватило бы полетать всем вместе, но Лахор не Калькутта. Весь в перетяжках, проводах, веревках. Тут такая паутина, что ангелы, наверное, перья теряют. Кстати, надо поискать будет. Редчайшие ингредиенты, просто ну очень редкие. А в таком городе вполне себе могут найтись, так что по развалам похоже. Учеба что? Ну, сдам эти зачеты, в первый раз, что ли? Старые, еще добританские сады, построенные последним из Великих Моголов, правящей индийской династией. Место, просто уникальное. Красиво, показушно, и ужасно запущено. Здания с облупленной штукатуркой. Которые подают как шедевры эпохи. Выщербленные каменные плиты дорожек и фонтанов. Выветренные помосты и колонны. Очень странные ощущения в эфире. Тут древнейшая людская дорога, Великий Шелковый Путь, прямо тут проходит. Не одно тысячелетие здесь множество людей туда-сюда шарахались, погоняемые как жаждой наживы, так и просто тягой к новому и прекрасному. Потому потоки сложные, спутанные, и при этом некоторые из них чрезвычайно сильные. Власти знают это, и торгуют площадками для медитаций. Точнее, не самими площадками, а временем, что можно на них проводить. Толпы народа, я насчитал пару тысяч магов и магинь, и перестал. Не меньше семи-восьми тысяч, сидят вдоль каменных дорожек на ковриках-пенках. Сидят сутками, разгоняются. Халявная энергетика для богатеев, которые могут себе это позволить. Но да, разогнаться можно. Если пару лет так просидеть, то приподнимешься. Вот только когда работать, жить, девчонок любить? Сила ради силы? А поднимут ли они жопу ради того, чтобы служить стране и людям? Властям Лахора стоило бы тут детвору сажать из магических школ и училищ, а не бабло стричь. Отдача была бы много выше. Потому как развитие нашего подрастающего поколения это наше будущее. Мы просто одна из ступенек для наших детей. Это, кстати, не только у нас понимают. Власти англосаксонских стран изо всех сил работают над развитием своих магов. И да, у них это тоже получается. Учитывая, что народу с британскими корнями почти миллиард по всему миру, и они все, в принципе, организованы, то чудовищная мощь получается. Вот нам и приходится самим быть сильными. Иначе сожрут. — Красиво здесь. — Кайка вздохнула, и косо посмотрела на меня. — Но ты ведь не только это мне хотел показать? — Нет. Поехали, покатаемся. — и я повел девушек к автомобилю. Экскурсия сегодня длинная будет. Лахор город древний, и мы помотались по нему часов восемь. Крутились по узким улочкам, заходили в лавки, пару раз перекусили в приличных забегаловках, где висели на вывеске мишленовские звезды. Ну да, в таких заведениях магический фон совершенно иной, сразу чувствуется. Заразу здесь не сожрешь, но и стоит в пару раз дороже, чем просто уличные забегаловки. Впрочем, мне тут не жить, отучусь и ладушки, появляться в любом случае буду набегами. Дистанционка она такая. А через пару годов и продать домик можно, или использовать как зарубежную резиденцию. О, так его в налоговую ведомость и впишу. Уставших девчонок заносил домой на руках, те идти не захотели. Ну, поносить красивых девушек парням никогда западло не было. А уж мне своих тем более. Отнес в гостиную, уложил в кресла, снял обувь. Принес холодной минералки. — Слушай, Амайя, у нас просто чудо, а не парень. — Кайка отпила холодной воды, поморщилась от лопающихся пузырьков. — надо бы его не упустить. Но об этом тихо, а то спугнем. И зевнула. А когда я вернулся в гостиную, после того, как загнал машину в гараж, девчонки спали в креслах, забавно свернувшись клубочками. Как кошки. Ну и ладно. Я сам лег на ковер посреди комнаты, и уснул. Завтра будет новый день — поглядим что будет. На сегодня хватит впечатлений, эмоций и наблюдений. Завтра провожать Карлыгаш обратно, завтра мотаться по универам, получая документы и оплачивая обучение. Завтра много чего. Но то — завтра. Мои демоны завалились у меня по бокам, и тихонько бдят. На планшет пишет Ви, просит полетать. Мол, соскучилась. Почему бы и нет? Все равно не спится. Тихонько встал, и вышел, оставив фамилиаров охранять девушек. А сам прошел в гараж, где чуть обиходил свой глайдер, отстегнул тележку, и выгнал байк на улицу. — Ты куда собрался? — сонная Кайка и не менее сонная Амайя вышли с парадной двери, и подозрительно на меня смотрели. — Ну, полетать. Ночь-то какая. — я кивнул на огромную Луну. Вызвездило, небо ясное, теплынь. — И я хочу! — Кайка встрепенулась, и ринулась в дом. — никуда без меня не улетай! За ней следом бросилась Амайя, ну а я пожал плечами, и пошел снимать тележку с «Хускварны», и снимать с тележки «Кавасаки». Кайка летать умеет, пробовала на моем байке. Вот пусть на гоночнике и помотается за мной. А Амайя вполне себе с «хускварной» обжилась и справляется. Отдать гоночник Кайке, что ли? Спрошу, может быть, и возьмет. Девчонки выскочили, одетые в джинсики и курточки. Ну, шлемы я им подготовил, объяснил маршруты движения, правила полета над городом, после чего я запросил у городской диспетчерской разрешения на взлет нашего звена, и мы взмыли в октябрьское ночное небо Лахора. Помотаемся, погуляем. Когда еще так удастся, просто и без забот покататься с красивыми и веселыми девчонками? Отпуска-то у меня считай все, не осталось две недели сожрет сдача зачетов в универах, надо сгонять в гости к сестрам, тоже минимум две недели, потому как они с разных краёв страны живут, одна в Находке, вторая в Константинополе. И все. Дальше служба. ---------- Глава 45 Глава тридцать девятая. Ночь, Луна, огромный город под нами, рядом две красивые девчонки на байках. Мечта. Если бы не одно но — интенсивность ночного движения над Лахором зашкаливает. Десять миллионов есть десять миллионов, вот доставщики на коврах-самолетах и носятся как ошпаренные, стремясь развезти как больше товаров и забашлять как можно большее. Их тут тысяч десять, не меньше. Хотя, ничего удивительного, чтобы управлять ковром-самолетом магические способности просто нужны. Видишь линии артефакта управления, можешь держать магические вожжи — все, пари. Подзарядка артефактов дело уже не твое, на семь-восемь часов лета хватит и очень немолодого ковра. А уж новенькие все двенадцать часов парят. Основная масса небольшой грузоподъемности, килограмм по пятьсот. Но их тысячи, плюс везут просто в ключевые точки, откуда потом доставляют грузы или на грузовых мотороллерах, или на небольших машинках. — Сколько их. — рядом зависли девчонки, и глядят на суету внизу. — Тысячи. — Ага. Не зря персы с нами воевали из-за золотого руна. Тут половина ковров уже нашего производства, сама представь масштабы экспортных прибылей Союза только на коврах-самолетах. — Кайка согласно кивнула, а Амайя намотала на ус. Ей еще только предстоит научится жить в СССР, а это достаточно сильно отличается от той же Индии. Как для меня, так только в лучшую сторону. Да, богатеям не покуражиться, кроме как в нэпманских ресторанах, и то, после полуночи. Зато нищеты у нас нет. Вообще нет. — Полетели на гоночный трек, погоняем. — Я встал на эшелон головным строя «клин», за мной пристроились девчонки. Байки полыхают бортовыми огнями, смотрится красиво и солидно. На коврах, кстати, сейчас тоже ставят бортовые осветители из довольно сильных светодиодных ламп. Нет бортовых огней только на метлах ведьм, но тем правила почти не писаны. Но и никто не отвечает, если влетит в ведьму на метле. Ибо каждый сам себе доктор. Трек чуть за городом, раскинут над множеством рисовых чеков. Тоже мне придумали, утки, цапли, журавли… их тут прямо-таки тучи. Но наверное, для этого и сделали, гонщики распугивают птиц. Те же журавли могут так по полям пройтись, что людям ничего не останется. При этом журавли в международных красных книгах. Если фермеры будут в них стрелять, то могут налететь на огромный штраф. А так нормальные птицы сваливают подольше от чокнутых гонщиков. Ну, по результатам гонки между нашими байками могу сказать, что конкурентов моей Ви нету. Нет, что «хускварна» что «кавасаки» быстрей моего байка, который я и проектировал как дальний тяжелый круизер, но тут главное, что моя Ви перехватила управление у байков девчонок, и не позволяет им гонять на полную мощность. Ну да, я коварен. Зато я победитель. Но по одной разрешил гонять на полную мощность, благо что на треке только мы, ночные полеты на глайдерах не самое любимое развлечение среди богатой молодежи Лахора. Точнее, те гоняют ночью, по трассам города. Стрит-трейсеры, городское начальство плачет от них лютыми слезами. А сколько народу насмерть сбивают… каждый божий день хоть один бедолага, по попадет под тачку ебнутых гонщиков. Девки налетались досыта настолько, что почти сразу после приземления уснули. Приняли душ, и вырубились. Я их пожалел, домогаться не стал. Пусть выспятся, утром домогусь. Карлыгаш улетает после полудня, завтра. То есть в понедельник послезавтра. Есть время для всяких глупостей и нежностей. И до всех, зря, что ли купил здоровенную и дорогущую иллюстрированную Кама-Сутру? Специально пару закладок вложил, чтобы не искать варианты, а потому заранее хихикаю и довольно потираю руки. А потому взял кружку, налил в неё индийского хорошего вискаря, и уселся на крыльце, с палкой копченой колбасы в одной руке, кружкой с вискарем в другой, и парой планшетов в третьей и четвертой. Зачеты сами себя не сдадут, повторение мать учения. Да, у меня абсолютная память, но сложно вспомнить то, чего не знаешь. Вот и бегу по учетной программе универов, за первые четыре курса. Потому как тот же Инженерно-Технологический лучший в Пакистане технический гражданский ВУЗ. А биоприкладник очень хорош в химерологии и генетике, но при этом один из главных поставщиков государственных врачей для муниципальных больниц. Приходится прогонять в ускоренном режиме все те учебники, что мне скинула мама. А скинула она много. И наши, и не наши. Не поскупилась, наверное, всю свою электронку сбросила мне на почту. Правда, прямо сейчас обязательны к прочтению всего пятнадцать книг, отмеченных зеленой галочкой. Вы составили планы на утро? Забудьте про них, у девушек найдется, чем заняться поинтереснее. Например, разбором покупок и их примеркой. Тот баул со спортивкой, что Амайя купила для Кайки, плюс трофейный баул для неё — все подверглось осмотру, оценке, примерке. Причем этим активно занимались обе девушки и демоница. Бедный котяра вышел на крыльцо, почесал своё… ну, короче, почесал. — Ого. — я удивленно поглядел на интересный наборчик, что нашел в поисковике, совершенно случайно клипнув на рекламку магазина антикварных товаров. Три лапоточка, и два клубка. Опять наследство беляков, прямо так и пишут. А пойду-ка я, сгоняю да куплю. Вдруг нечистики еще живые? Предупредил девчонок, велел Марку охранять и беречь, и усвистал по адресу. На байке это недалеко. Улочка с антикварными лавками сама заслуживает названия антикварной. Древняя, еще до британского завоевания построена. Но живая, шустрая. Толпы туристов, коллекционеров. Я на своем байке еле протолкался, да еще недовольные. О, вот и та лавчонка, что мне нужна. Свернул к ней, подрезав пару вальяжных британцев, и завис около магазинчика. Только слез с байка, как мне по плечу прилетело тростью. Точней, попыталось прилететь. Уворачиваюсь, захват летящего с немалой скоростью древка трости, проворачиваюсь вокруг оси, продергивая тросточку на себя, локтем бью в голову благообразного джентльмена, выбивая нахуй прекрасно сделанные зубы. Джентльмен врезается в начинающего магичить партнера, вполне возможно, что и сексуального, у этих британцев пидоры через одного. Британцы врезаются в полицейский патруль, выбивая из рук сержанта рожок с фисташковым мороженным. Полиция ото всей своей широкой пакистанской души лупит британцев деревянными палками, и забрасывает в грузовую рикшу, после чего увозят их, судя по всему, в участок. Ну а что, они что думали, я просто подставлюсь? Ни одна камера меня не покажет, полисмены меня не видели, агрессивность вызвали сами бритиша, со своей колониальной заносчивостью напав на полицию. А этого даже политики пакистанские не любят. Покрутил в руках интереснейшую тросточку. Вытащил из нее короткую шпагу с какой-то нехорошей смазкой. Отравленный клинок, судя по всему, причем клинок-антимаг. Таким сквозь любой щит пробить можно, ничто не спасет. Кроме занятий рукопашным боем, естественно. Ну, что с боя взято, то свято, а потому убрал трофей в хольстер к пулемету. — Мир вам, уважаемый. — вот везет мне на чертей. Снова представитель этого подвида демонов. — вот скажите, вас тоже ангел приласкал? — Нет. Я искатель и романтик, понимаете ли. Раскручивать план, совращая людей, это уже неинтересно. Да и плохо воздействует, разве на самых примитивов. Антикварный бизнес намного интереснее, молодой мастер, знали бы вы, какие тут крутятся страсти. За некоторые экспонаты некоторые коллекционеры в пылу страстей вполне себе души закладывают. Ах какие интересные моменты, аж вспомнить приятно. Будем драться? — черт вытащил из-под прилавка трезубец, покрутил его в руках. Из-за приоткрытой двери выглянуло несколько бесов, я даже не считал. — Знаете, вот неохота. — реально неохота. Вот не вызывает у меня желания свернуть ему рога именно этот черт. — давайте проведем несколько тренировочных спарингов, если вы не против, но попозже. Мне надо проводить свою девушку, потом беготня с поступлением на учебу, сдача зачетов. Можете быть уверены, что у меня точно появится желание свернуть вам рог-другой. — Но-но. Знаете, сколько стоит полировка? А хорн-арт сколько стоит? Но против хорошей драки с архимагом, причем драки тренировочной, я не против. Договоримся. А сейчас, чем я могу вам помочь?- черт азартно потер руки. Ну да, рога у него блестят, расписаны какими-то сигилами, когти тоже расписные. Моднячий черт, по-другому не скажешь. — Мой процент со ставок? — мне кажется, что черт меня разводит. — Ой-вей, какие пошли меркантильные архимаги. Не то, что раньше, те готовы были драться за идею. — покачал башкой черт. Ну а я взял, и смахнул эту башку. Вот нечего быть слишком ехидным с боевыми советскими магами. Одновременно поставил заглушку на вход, и принял на свои атамы трёх бесов, что кинулись на меня после гибели черта. Пофиг, черти и бесы вне закона практически везде. Их усохшие тушки властям просто понравятся, полиция запишет их уничтожение на себя, а остатки лавки разграбят конкуренты. Ну а сейчас здесь шуршу я, проверяя товары на проклятия, распечатывая и грабя кассу, а то я прилично потратился. А тут три с небольшим миллиона рупий, пусть они в три раза дешевле индийских, но этооколо десяти тысяч долларов. Плюс те товары, что мне понравились, а тут мне понравилось много чего, пусть и по мелочи. Особенно пара сабелек, вроде той, что я купил за тридцать пять тысяч долларов у старика-некроманта в оружейных рядах, в состоянии, ничуть не худшем, нежели у Амайи. Кстати, насчет оружия. Снова «Zabala», снова десятый калибр. Только в этот раз вертикалка, новехонькая, в коробке. И MEK600, тоже новенький, под двенашку. И пара молекулярных гребенок, из Бирмингема, пятидесятых годов прошлого века, но в достаточно хорошем состоянии, плюс ювелирные лупы оттоль же. Два синусных столика, тоже бирмингемские, просто прелесть. Плюс подписки американских журналов, ' Popular Mechanics' и «Scientific American». Тут подписки обоих журналов за тысяча девятьсот третий год есть, а так в основном тридцатые-сороковые. Интересно будет почитать. Но сто пудов, после отца, то пока не прочтет, не отдаст. Загрузил все в пару неплохих дорожных саквояжей, которые соединил специальными ремнями, позволяющими перекидывать через вьючных животных. Ну, поверх своих черезседельных сумок кину, как раз будет. Нормально. Но увесистые получились баулы, увесистые. Удачно я сюда зашел. И законы не нарушил, что особенно приятно. Забрал то, из-за чего я сюда приезжал. Три лапоточка, два клубка. Интересно, это то, о чем я думаю? Свинтил из антикварных рядов по-тихому, завис на пятистах метрах в скрыте, гляжу на реакцию почтенной публики. Ого, понеслось. Вопли, беготня. О, товары потащили, как шустро, будто тараканы. Все, разбежались, а к лавке подъехали SWAT, полицеские спецназеры на паре тяжелых индийских внедорожников. Ну все, я полетел. Дома меня руки в боки встречали всей частной компанией, Кайка и Амайя. Демоны сидят, им интересно. — И где тебя носит? — с каждым словом тональность изречений Карлыгаш меняется. Ну еще бы, я из саквояжа вытащил сабельки, и сложил их кольцом. Хмыкнул, позвал девчонок. — Видите чего? — я положил сабельки на небольшой столик для пикников. Девушки переглянулись, первой приступила Карлыгаш. Воздела руки с палочками (ну, хоть какой-то прогресс, вторую палочку взяла) над оружием, сосредоточилась. Чихнула. — Два проклятия для будущих хозяек. Противные, но очень тонкие. Просто так не заметить. — отчиталась девчонка, потирая ладошкой нос. — Да, плюс еще одно, на этой. — кивнула Амайя, активировав свои перстеньки. Скромные относительно, из вольфрама, но качественные, арсенала в Ишапуре. Весьма приличного качества изделия, надо сказать. — снять могу, работы на пару дней. — Тут еще пара есть, вот здесь. — я указал на место соединения гарды и рукояти. Но это самое паршивое. В момент, когда от этого удара будет зависеть ваша жизнь, сабля надломится. Но поправляемо, просто освятить нужно. Чертовщина это, она просто в любой церкви снимается. Сходим вечером, тут неподалеку католический костел есть. Кстати, семнадцатый век, если верить путеводителю. На остальном, к моему удивлению, проклятий не было. Вообще, ничего не нашел. Ни на журналах, ни на инструментах, ни на ружье. Не, ружьё-то понятно, испанское, у них освящение со стадии отливки стали идёт. Не зря ружбай на дальней полке лежал, царапал он черту чуйствительную задницу. — Так, торжественный момент. — Я выставил лапоточки и клубки около камина в холле, и произнес формулу вызова нечисти. На лапоточках появились домовой, банник и овинник. А из клубочков пара кикимор. Домовой осмотрелся, и поклонился мне в пояс. После чего девчонкам, но сразу обеим. — Челом тебе, княжич. И вам, боярышни. Дом у вас пуст, позволите взять под свою руку? ---------- Глава 46 Домового я гонял с час, овинника и банника столько же. Кикимор пытать бесполезно, потому как с ними даже черт не сладит, если они привязались к домовому, то никто их от него не оторвет. А этих надо было проверить, все-таки у черта черте сколько времени провели. Но нет, как их хозяин запечатал еще в России, в восемнадцатом году прошлого века, так с тех пор и сидели в артефактах. Так что для них много удивительного, благо что Изенька и Марк обещали помочь освоиться. Домового зовут Тихон, банника Трофим, а овинника Трифон. Как зовут кикимор? Правильно, Тиша и Триша. А «прошлого барина» звали Тимофей Тимурович Туполев. Дальний родственник нашего авиаконструктора, кстати. Тоже из казаков, тоже дворянство сам выслужил офицерским чином. Да уж, как Гражданская война прошлась по семьям в бывшей империи — сказать страшно. Дичайшие потери, сопоставимые со Второй Мировой. А всего-то края потеряли власть придержащие, вот такой коленкор. Кстати, Туполевы земляки моих родичей, мама же тоже из сибиряков, ба до сих пор сидит в любимой Сибири. А я, получается, туркестанский чалдон, ха-ха. Да, смешно. В общем, распределил обязанности — домовой дома, овинник в гараже и присматривает за парковочной площадкой и лужайкой около дома, банник следит за бассейном, душевой кабиной на улице, площадкой около бассейна. Кикиморы помогают домовому, ну, тот пускай сам с ними разбирается. Короче, сработавшаяся команда мне досталась. Главное, артефакты практически разрядились, еще пара месяцев и все, просто безделушки. Пришлось вливать в нечистиков энергию, а девчонкам делиться силой с кикиморами. Все-таки полярность разная, да и мне делить силу с женами домового — тот взревнует до жути. Нафиг-нафиг. А так их подзаправили, а остальное потихоньку из общего магического фона потянут. На чердаке дома я разметил контуры заклинательного зала, что сделал первым заданием домовому. Погляже, как справится. Овиннику запретил покамест подходить к автомобилю и глайдерам. Еще чего наворотит по незнанию. Пусть пока просто следит за чистотой. Ничего, нечистики быстро учатся, здесь тоже есть домовые духи, практически такие де, как и у нас дома. Наладят контакты, поделятся опытом. Хотя нечисть строго территориальна, но вот связи у ней очень обширны. Не удивлюсь, кстати, что скоро мои будут шарить в сети, искать своих знакомцев в России и вообще, в мире. Вполне может быть. — Вот как ты так запросто? Раз, и целый коллектив домашних нечистиков у тебя на службе? — Кайка и Амайя уселись на шезлонги около бассейна, и терпеливо ждали. Пока я закончу медитировать и делиться энергией с миром. Ну да. Оказывается, шаманы не просто берут энергию, они еще делятся своей. Отдаем совсем чуть, но она у нас строго специфична, и потому крайне ценится в мире тонких материй. Но тут зевать нельзя. Мир духов природы с астралом фактически тоненькая плёночка разделяет, зевнешь и сожрут. Но Яков на это махнул рукой и сказал, что тут уж моя планида. Не спи, не сожрут. Короче, Устав Гарнизонной и Караульной Службы мне в помощь, там все написано. — Ну, почему запросто? Пришлось убить черта и трёх бесов. А так да, увидел объявление на стене, зашел на сайт, нашел адрес, слетал и забрал. И да, что-то тут чертей многовато, я двух за два дня встретил. — Я потянулся, и взял бутылку с газировкой. Холодная шипучка после обмена энергиями самое то. — Тут многобожие. Раньше никто не обращал внимание на каких-то демонов, лишь бы они на государственные дела раджей не влияли. Кшатрии гоняли слишком ошалевших, но обычно до этого не доходило. У нас нет концепции ада, рая, а если нет — то бесполезно воздействовать, у нас своя дорога, колесо Сансары просто оборачивается. — Ага, Харе Кришна. — кивнул я на эту речь Амайи. На что та серьезно кивнула. — Харе-Харе, Харе Кришна, Харе Рама. — и постучала запястьями друг о дружку, заставив звенеть браслеты. Кайка сделала так же, а потом чмокнула пацифик. Поглядела на него, и спросила. — А когда такой же Амайе сделаешь? — Когда в Бухару вернемся, хотя бы. Хотя, погодите-ка. — я встал, и сходил, приволок один из саквояжей. Пару шкатулок с драгоценностями я тоже забрал, там в основном серебрушки были, всякой разной сохранности и чистоты, но золотишко тоже попадалось. Вот и пацифик из розового золота был, то есть новодел, золото розового оттенка появилось не так давно. Ну да, проба пробирной палаты США, восемнадцать карат. Судя по всему, черт не стеснялся покупать у грабителей ювелирку. Но все чистое, проклятий на не всей этой нишалде нет. Впрочем, не удивительно, они на самом виду, — Вот, пожалуйста. А артефакт уже после учебы сделаю. Там не скажу, что много мороки, но работа тонкая, требует внимания, и специальных инструментов. Хотя… нет, позже. У Амайи есть защитные артефакты основных типов, в такой как у тебя позже. — я глянул на молекулярные гребенки. Впрочем, нет, их сначала откалибровать надо, да и магоскопы нужны качественные. Некогда. — Вот забавно у тебя. Не ценишь золото совершенно. — Кайка нагнулась и подцепила пригоршню ювелирки. Вытащила парочку колечек из зеленого золота, примерила их. Посмотрела на блеск камешков, вроде как хризолиты. Оставила себе, по крайней мере снимать не стала. — Все купли, — сказало злато. — Всё возьму, — сказал булат. — Я задумчиво улегся на шезлонг, закинув верхние руки за голову, а нижние сложил на груди. — Заметь, я в ствоей стране веду себя исключительно законопослушно. Да и здесь практически идеальный гражданин города Лахора. — И гражданин Пакистана. — промолвила Амайя, задумчиво крутящая перед глазами пацифик, который я надел на толстую нитку из шелка паукана. На всякий случай всегда ношу на запястьях левых рук моток ниток из шелка паукана, и моток шпагата из крапивы, которую самолично на кладбищах собирал. Ради этого приходится пару раз в год в заброшенные деревни России или Сибири мотаться. Ну, или вот, планирую к сестре сгонять в находку, там есть несколько заброшенных поселков, заодно почищу кладбища, помогу коллегам. Хм. — Мне в конце месяца на дальний Восток нужно сгонять, со мной не хочешь? Я сестру проведать собираюсь, да ребятишек, что с Калькутте подобрал. Амайю с собой возьму, тебя. Октябрь в находке разный бывает, но обычно там очень здорово. Сезон дождей кончился, прохладно, сопки в охре и золоте. Поищем жень-шень, лимонник плоды пособираем, может, мандрагыра поймаем. — я поглядел на девушек. — Мандрагору? — Кайка заинтересовалась. Слушай, если на несколько дней, то я отпрошусь. Давай, рассчитывай на выходные, меня Арферьев отпустит, у меня отгулов накопилось за несколько лет на практически полный отпуск. Да, Аким, а почему ты так к женщинам относишься? Ну, редко когда встречаешь, чтобы такой здоровый и сильный мужик к женщинам как к равным относился. Даже папа к маме нет-нет, да как ко младшей отнесется. — обе девушки заинтересованно и синхронно повернули головы в мою сторону. — Да уж, вопросик. Я среди женского доминирования, если так можно сказать, всю жизнь живу. Мама командует отцом… ну, как она считает. Сестренки старше, и сильнее были какое-то время, правда, недолгое. Да и потом, я встречал очень много сильных и умных дам. Дур тоже хватает, так и среди мужиков недоумков навалом. Глупость не зависит от пола или нации, она не выбирает. Ну и вообще, у нас в стране сорок девять процентов женщин в общей занятости населения. Девяносто процентов в сфере дошкольного и младшешкольного образования, в стреднешкольном и высшей школе до семидесяти процентов доходит, среди нэпманов до сорока процентов женщин. Среди руководства страны тридцать процентов примерно, среди медиков до шестидесяти процентов, среди магов почти пятьдесят процентов, высшее образование у вас, девчонки, пятьдесят процентов имеют. Вот Ты ММГУ и МГУ закончила, причем одновременно, Амайя Индийский Институт Менеджмента Калькутты, и Калькуттскую Школу Музыки. Тоже две вышки. Вы иные, да, в чем-то сильнее и умней, в чем-то намного слабее. Но вы равны нам, мужчинам. И как можно считать иначе, я не понимаю. Вот чего я не приемлю категорически — девчонок на боевых должностях среди солдат. Уж кишки мотать друг другу мужики должны, ну нельзя девчонок под молотки. Слишком вы красивые, чтобы вас на куски рвать. — я подхватил расслабившихся от моего монолога девчонок телекинезом, и подтянул к себе, ухватив обеих, возмущенно пищащих, уже руками за разные интересные места, и как следует прижав к себе. — Так их, княжич. Бабья доля стоять за мужиком, и молча подавать патроны. — одобрительно крякнул банник, и исчез за шезлонгом. И как будто его и не было. ---------- Глава 47 Глава сорок первая. Кама-Сутру мы все-таки поизучали. И всерьез. Ну а почему бы и нет? Молодые свободные люди свободны в своих поступках, если они никому не мешают. Мы точно никому не мешали. Потому как от нашего дома до соседских прилично, стоны и вопли вряд ли слышны. Ну, не вопли, это я загнул. Так, негромкие вскрики. Девчонки любят порой покричать. То на мужиков, то из-за мужиков. Планида у них такая, главное, чтобы их любимым сексом мозгоёбство не было. А то перебор будет. А после просто провалялись весь день, то купаясь в бассейне, то жарили на мангале сосиски и хлеб, то снова талмуд штудировали. Хорошие выходные. А на следующее утро мы с Амайей проводили Кайку на борт самолета, в этот раз рейс прямой, без промежуточных посадок, прямиком до самой Алма-Аты. В багаж сдали пару внушительных баулов со шмотками и «Кавасаки». Мне лично этот ховербайк ну даром не вперся, Амайе тоже, ей «Хускварна» понравилась. Кайка повозмущалась для виду, мол, дорого и прочая, но я все-таки оплатил багаж и всучил ей товарный билет. — Красивые девушки должны ездить на красивых байках, Кайя. Не спорь. Мне все едино столько не надо, солить их, что ли? — Я обнял вредину перед дорожкой, получил пару чмоков, девчонки расчмокались-разобнимались, и вот мы увидели, как Карлыгаш исчезла в горловине посадочного трапа. Поглядев на взлет турецкого «боинга», я отвез Амайю домой, повелев проверить бумаги, что я забрал из сейфа ее попаши, не к ночи будь помянут, дабы привести в порядок наличные финансы. Потому как работать с левыми акциями намного легче здесь, тут ОБХСС нет, по крайней мере. Налоги выплати с продаж, и всего делов. Ну а я поехал в универы. Надо поступать, устраиваться, оплатить учебу. Нет, вполне можно и не оплачивать, распоряжение мэра и губернатора, но тут просто замаешься. Нахер бегать, терять время, когда есть трофейные пакистанские рупии, которые все едино надо потратить тут? Да и оставшиеся индийские. А потому оплатил учебу за предстоящие четыре года, по два в каждом универе. Вышло, по сравнению с европейскими или американскими, на удивление недорого, всего по тысяче гринбаков за год. Итого почти миллион двести тысяч рупий. Заодно, по опыту своей учебы в ташкентском и самаркандском вузах, я через посредников среди студентов, а такие есть всегда и везде, купил у здешних преподов конспекты лекций за прошедшие четыре года, за бакалавриат. Ну да, они же тоже не с бухты-барахты преподают, учебные планы и все такое. Ну и подзарабатывают, как без этого. Всего за четыре курса в каждом универе отдал около полутора миллионов рупий. Примерно пять тысяч долларов. Ну и посредникам еще сотню тысяч, как без этого. Познакомился со старостами курсов, проставился за вливание (кто сказал, что пакистанцы не пьют? Пьют, просто надо знать, где и с кем), и получил на руки зачетки, с графиком сдачи зачетов. К моему удивлению, за теормех и сопромат, пожалуй, самые сложные дисциплины, а так же за АСУ и ЗАСы получил зачет автоматом максимального балла, «ашки». На мое удивление два препода, одного возраста солидные мужики, коротко кивнули на папку с журналами, где закладками были помечены мои статьи. Не понял, а откуда они знают, что я их автор? Или это товарищи из местных спецслужб? А что, вполне могут быть. Ай, не важно, а важно то, что оставшиеся зачеты в инженертехе я сдал за день. Но пару литров хорошего вискаря я им поставил, просто взял, и по пакету около столика оставил. Ничего не знаю, я дикий русский, у нас без смазки ничего не ездет. Ну иначе как лист бумаги стоймя поставишь? А вот в биотехнолоджи пришлось попотеть. Причем в прямом смысле слова. Меня потащили в небольшой госпиталь, для практических занятий. И в этот момент туда стали везти кучу пострадавших от столкновения двух пассажирских поездов на железных дорогах. Надо сказать, что там вообще лютый пиздец творится, такое у нас во времена Гражданской было, когда вагоны битком и даже на крыше люди едут. Народ бедный, железнодорожный транспорт самый дешевый. Вот люди на работу в город на трейнах и гоняют. Ну а линейное оборудование еще со времен царя Гороха. Заклинила стрелка, и влетели два поезда друг в друга. Даже экстренное торможение не помогло, десяток вагонов слетели с насыпи, куча трупов, огромное количество раненых. И причем большая часть, что нам привезли — тяжелые. А я как раз в приемном покое был. Ну и влупил «маленькую смерть» на полтораста и гаком человек. Благо что это относительно немного, даже Булаву с палочкой не пришлось брать, перстнями-медиаторами обошелся. И держал её около трёх часов, пока сортировали, перевязывали, готовили к операциям. Из этих полтораста больных не один не гикнул, удержали. Но устал, реально устал. Зато народ проникся мощью советских архимагов. После этого мне автоматом зачет пришел по всем предметам. То есть, вместо двух недель я обошелся одной. Теперь договариваюсь на допы по видеосвязи, и получаю расписание основных лекций. Распорядок дня у меня на моей службе относительно свободный, так что рассчитываю особо не наглеть, хочу хотя бы на половине присутствовать. Прошелся по кампусам, попрощался с парнями, оставив им коробки с недорогой водкой, а отдельно девчонкам отправил по паре корзин сладостей. Неплохие ребята, и учатся всерьез. Тут нет тех, кто мажорит, сюда приходят за знаниями, в эти универы. Кстати, отсюда прилично парней потом идет в армию, на технарские должности. Придется рапорт для наших молчи-молчи писать, указывая имена-фамилии, способности и особые приметы. Но тут уж никуда не денешься, спецура и разведка бывшей не бывают. Вечерами с Амайей сходили на пару спектаклей, на удивление хорошие постановки классики. Шекспир, «Король Лир», и поэтический вечер, читали Пола Уитмена, «Листья травы». Вот заслушался, честно. Просто молодцы. Амайя сидела, раскрав глаза и закрыв рот, после долго молчала, а ночью отдавалась тихо и нежно. И потом еще плакала у меня на плече, почти час. Надо будет с Карлыгаш сходить, Пола Уитмена послушать. Сравнить, так сказать. Но все проходит, вот и мы собрались. Места вроде как стало побольше, несмотря на мелочные закупки. Ну, пару картин купил, местных художников. Горы и река. Красиво, честно. Повешу в башне, там места хватает. Телескоп купил, хоть и бушный, но хороший. Здоровенное зеркало, почти полметра, и труба два с лишим метра длинной. Ладно хоть все разборное, упаковал на место «кавасаки». Плюс винтовки, ружье, револьверы, которые так и не отдал наставнику. Перешлю спецпочтой в Союзе, пусть побегает по тундре, пополучает. И сковороду купил, его жене. Здоровущая, латунная, американская, начала прошлого века. Ну и себе набор медной посуды взял, очень Амайя хвалила. Кастрюли, сковороды, чайник-кофейники. Какая-то крутая американская фирма, по крайней мере, сияет как у старательного кота причиндалы. Сейчас стоим, инструктирую нечистиков напоследок. — Итак, меня здесь на два месяца точно не будет. Но сюда вполне может ввалиться наставник и его друзья. Приветить, но хулиганить не позволять. На блядки внимания не обращать, все остальное в меру. Мои друзья могут тоже появиться, кодовую фразу я передам по телефону или по «телеге». Ну, вроде все, что забыли потом скину. Пока, ребятушки. — я сел на свой ховербайк. Все, сваливаю, устал в Пакистании. — До свидания, ребята. — Улыбнулась Амайя и защелкнула стекло шлема. Нечистики дружно поклонились, а кикиморы еще помахали платочком. — Скатертью дорога, хозяин, и возвращайся поскорее. Ну, и мы улетели. ---------- Глава 48 Глава сорок вторая. Вы думаете, что мы прмо сразу полетели на север? Как бы не так, мы полетели на юго-восток. Амайя очень хочет посмотреть развод караулов при спуске государственных флагов Индии и Пакистана, просто вот мечтает. Собственно, лететь нам недалеко, это неподалеку от Лахора. Небольшой городишко Вагах, или Вага, тут зависит от произношения и с какой стороны границы произносишь, разделенный в свое время англичанами напополам. С одной стороны Индия, с другой Пакистан. Порвали страну пополам и по живому, но люди живут. Кстати, где-то на границе США и Канады даже посреди какого-то паба граница есть, туда бухать в период сухого закона местные ходили. Но дело не в том, а в том, что здешний развод караулов просто национальное шоу какое-то. На трибуны мы садиться не стали, я оплатил билеты, а после подошел к старшим офицерам пограничников, они как раз стояли и разговаривали неподалеку от погранперехода, каждый со своей стороны границы, и козырнул. Для этого даже пилотку надел, специально вытащил из баула. Благо что прапорская от офицерской не отличается. — Господа офицеры, архимаг Власов, войсковой старшина армии СССР в запасе. Прошу вашего разрешения на просмотр вашего развода караулов с воздуха. Мои байки зависнут с пакистанской стороны, на высоте двадцать метров, в дюжине метров от границы. Те откозыряли в ответ, глянули на мои ховербайки, на одном из которых белозубо улыбается Амайя, понимающе кивнули и согласились. Только попросили ничего не магичить. Потому как шоу пограничников, а они и без магов обходятся уже не первый год. Я пообещал, и распрощался с офицерами, они люди занятые. После чего вспорхнул к своему глайдеру, и уселся на сидение. Ну да, я так умею. Только вверх невысоко, метров на полста, зависит от многих причин. А тут всего пять метров. Заняли обещанное место, солнышко светит в спину. Наверное, смотримся довольно зловеще. Или напротив, патриотично? Да кто знает, как это журналюги обернут, они пару раз на нас камеры направляли, и те, и те. Можем мелькнуть в новостях с обеих сторон границы. Тем временем началось само действо. Красиво, шумно, но как по мне, слишком по-английски. Хотя, что пакистанская, что индийская армии в современном виде плоть от плоти колониальных войск британской империи. Народ неистовствует, солдаты ноги выше головы задирают, руками машут, как петухи крыльями. Но прикольно, видно что душу вкладывают. И здоровенные все, черти, офицеры что с индийской стороны, что с пакистанской оба под два метра. Да и солдаты тоже. Правда, до моих двух метров двенадцати сантиметров они пока не дотягивают. Хотя, вполне могут додуматься солдат сделать химерами. А что, те вполне согласятся, тут народ такой, горячий. Но красиво, конечно, ярко и красочно. После развода я не поленился, спустился к пакистанцу, поблагодарил за отличную службу. Сказал, что с такими офицерами граница Пакистана на замке. Ну а что, мне не сложно, офицеру приятно. Встретился с магом с пакистанской стороны, довольно сильный второранговик, ну, Ассистент, по-ихнему. Кивнули друг другу, и разошлись. У него свои дела, у меня свои, чего мешать коллеге? После чего уселся на байк, надел шлем, я связался с Амайей. — Кукла Росомахе. Погнали на север? — не знаю почему, но прилип к девчонке такой позывной. Но она на самом деле куколка, яркая и красивая. — Погнали, командир. — а это её так Кайка отвечать научила. Хулиганки девчонки, надо сказать. Ну, мы и погнали. От линии Редклифа через линию Дюранда, что начертили здесь бритиша. Весь восток исчертили, хрен сотрешь. И да, надо Киплинга перечитать. Потому как он гений. ---------- Глава 49 Глава сорок третья. Марку не понравилось зрелище состязающихся солдат, ему вообще английская школа маршировки не нравится, прусскую ему подавай. То есть немцев, китайцев или русских. А вот Изенька смотрела с удовольствием, болела за пакистанцев, ей больше солдаты в черном понравились. Сейчас они переговариваются по ходи-болтайкам, так как Марк у меня, а Изенька у Амайи. Амайя комментирует. Ну а я управляю нашим небольшим летучим караваном, точней, задаю задачи Ви, а та рулит и байком Амайи. Летим на высоте в пять километров на скорости в пятьсот, вроде как не спеша, а скоро Пешавар, а там и Афганистан. Несмотря на ханскую власть, где к Советам относятся вполне себе дружно, а местные люди зовут нас шурави, всяческих банд там тоже хватает. Да и в каждом кишлаке свой полевой командир, и что у него на его обкуренном уме представить сложно. А зенитной артиллерии внизу хватает, в местных разборках самый популярный аргумент очередь из двадцати трех, а лучше тридцати семи или сорока миллиметровой пушки в упор. Словить такую на полетный щит ну совершенно неохота, а потому держу максимальный уровень маскировочных чар, сблизив байки да расстояния в два метра. Фактически, рукой можно до чуть напрягшейся Амайи достать. Впрочем, вскоре пошли горы. Где населения почти нет. А на северной стороне я почти расслабился, потому как проложил маршрут вдали от кишлаков и аулов, и вообще подальше от людей. Афганцы воинственны, и мало чего боятся. И опять же. Пушек у них много. Уже за Мазари-Шарифом, на северном склоне горного хребта, мы получили такой силы ментальный вопль о помощи, что даже демоны подскочили. Причем явно кричал ребенок, ну сто процентов. И кричал почти строго снизу. На всякий случай я замедлился, и встал, зависнув на высоте в пять километров. Всмотрелся вниз, в темноту. Хорошо иметь демоническое зрение, приближает как хороший телескоп, да еще с ночным видением. И даже легкий туман ему не помеха. Внизу, практически строго под нами, расположилась еще одна компания любителей уединения. Расчертили пентаграмму с удлиненным северным лучом, а на двух опорных, южных, расположили пару детишек, которым сейчас вот-вот отрежут головы для жертвоприношения. Учитывая само содержание происходящих событий, то есть фабулу, то мне все это категорически не нравится. А потому командую: — Замерли! Сидим тихо! Радиомолчание полное, магичить запрещаю до специальной команды. Ви, не вернусь через пять минут или не вызову по радио — начинаешь аккуратное движение на север, после пересечения госграницы Советского Союза вызываешь пограничников. — После чего встаю, проверяю надежность ремней и кобур с ножнами, снимаю шлем, вешаю его на руль, надеваю очки-консервы, беру пулемет с бандрольеро и прыгаю вниз. Ну да, способ магического десантирования, прыжки без парашюта. Лечу с ускорением свободного падения, ветер свистит в ушах, треплет амуницию, пытается выдернуть пулемет из рук. Резко приближается земля, видна уже сама пентаграмма, толпа народу около неё, пара магов в основаниях. Дети пока еще живы. На трехстах метрах замедляюсь, на полусотне почти останавливаюсь, на двадцати бью по магам из револьверов спецпулями, купил пару пачек американского производства, а по толпе боевиков самым мощным сонным заклом, что мама научила. Оно лекарское, проходит сквозь все боевые и бытовые щиты. Специально сделано, чтобы пострадавших усыплять. Только не рассчитано на применение с такой мощью. Приземляюсь, подхожу к изувеченным магам. Тяжело без рук колдовать, надо признать. Да и вообще сохранять сознание сложно. Но один в сознании, но полностью в состоянии гроги. Отлично, мне на руку. Поднимаю за волосы, ловлю мутный взгляд, проламываюсь сквозь неплохую ментальную защиту. Рушу все связки, скачивая информацию, вообще всю, что есть. Память человека сложная штука, даже при таком жестком взломе все едино скачиваются только события последних нескольких суток, плюс несколько ключевых моментов жизни. Чужая жизнь мне особо не нужна, потом вычищу не моё. А пока… А пока командую Ви, чтобы опускались, а сам поднимаю на руки двух маленьких детишек. Ну да, детишки. Крохотные девочки. Нагайны. Люди-змеи. Сказочные герои, как и сиды, и чудь белоглазая, да и орки с гномами. Но порой вот так, встречаются. А учитывая мощнейшее магическое ядро у этой расы, то для жертвоприношения просто идеальны. Тем более, дети. Но, как и откуда эти наемники получили детишек нагов? Ну да. Наемники, европейцы. Пара магов командир отряда и его казначей. Казначея я считал, вырубил «оглушайкой», сейчас с детишками на руках жду ховербайки. Забавные создания, прижались и оплели хвостами мне руки, хорошо, что у меня их четыре. И очень хорошенькие, реально красивые детишки. Ну да, часть тела хвостатенькая, но головы, плечи, руки, туловище практически как у человека, просто чешуей покрыто. Ну и думаю, что зубки у них ну очень ядовитые, не зря на головах у детишек специальный намордник из мифрила, кстати. Байки с немного ошалевшей от моей выходки Амайей спустились, я вручил ошалевшей еще больше девушке змеек, и занялся командиром наёмников. — Аким, но это же нагайны! — Амайя прижалась щекой к нежной детской щечке, вторая головенка доверчиво прижалась с другой стороны. Для индианки наги практически как боги, они для них святы. Для пакистанцев тоже, кстати, да и афганцы к ним отнесутся, скорей всего, как к джиннам минимум. — Да. Держи их. Повезем домой, там взрослые дяди и тёти разберутся. — Спихну детишек Силаньтеву, а тот пусть в Москву везет, не оставят нагинь в Ташкенте, просто не позволят. Это же редкость редчайшая, это возможность установить контакт с иной цивилизацией. Причем контакт доброжелательный, по легендам, наги помнят и добро, и зло. И отплачивают той же монетой и тем, и тем. Да уж, знание сила, но какая грязная каша в башке у этого «блекуотовца». Даже среди наёмников есть отбросы, так вот этот именно такой. И отряд у него в крови по самую маковку, а в дерьме уже с ручками. А потому… Наношу еще пару перекрывающих пентограмм, у меня получилась пятнадцати конечная звезда. Рисую рунные цепочки, выжигая их «могильным пламенем» на скалистом грунте, перекрывая руны и затирая руны, выложенные в специальных канавках молотым прахом. В вершину каждого луча, длинного и короткого, укладываю наёмничков. Трех оставшихся просто бросаю в центре пентограммы. Телекинезом вешаю над ними пять «клейморов», установленных на радиоподрыв. Усаживаюсь на свой байк, взлетаю, бросив внизу кучу трофеев, разве пару пулеметов и пяток винтовок в кузовок прицепа закинул. Ну и пяток вещмешков, прапорщик я или погулять вышел? Ну, еще туда же бросил содержимое карманов наемников, но обшмонать успел так, по-быстрому. Отлетаем на полкилометра, давлю на подрыв. И даю газу изо всех сил. Скоростной полет на малой высоте тот еще аттракцион, честное слово. Позади меня встает облако лютой мощи, устремленное вверх и вправо-лево, где стояли еще команды жертвоприношения. Ну да, три команды, три луча атаки, сойтись которые должны были уже в Термезе. То есть смести его с лица земли мощнейшим торнадо, после чего пройтись по городам Туркестана. Ашхабад, Бухара, Самарканд — минимум. Еще Сталинабад и Ташкент вполне могли попасть под замес. И это все не считая мелких городов, поселков, аулов, кишлаков. Наш Туркестан весьма населен, особенно здесь, в междуречьи. Но сейчас нет центрального луча, а моя звездочка высасывает силы из двух боковых. Ну да, надо заветное слово сказать. — Мара, тебе приношение, прими, будь добра. Сзади резкая вспышка, и всё утихло. Вот так. Не мы это начали, но мы закончим. Но насчет приношения Маре помолчу, скажу только Силантьеву. Тот дядька очень умный, кому надо сам передаст. А пока подлетаем к погранзаставе, надо зарегистрироваться, что прилетели. Шаху потом отправлю извинения и бакшиш, мол, прошу прощения, но тут такое было. Было, причем мало кто поймет, что именно. Катаклизм местного значения, там в радиусе пяти километров все снесло сильнейшим ветром. Не найдут нихрена и не поймут ничего, особенно те, кто это затеял. Ну и ладно, ну и хорошо. А мы на ус намотаем. А кому кишки выпустить — найдем, но позже. Устал я. Прогулка была длинная, и интересная. Но охота домой. Хотя, мне понравилось. Конец ---------- Nota bene Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Страшный прапор. Долгая интересная прогулка ----------