Элирм IX
Владимир Готлейб

Иногда цена победы – это тот, кого не удалось спасти.

После сражения во льдах Эо О’Вайоми получил многое: Убежище великого стихиалия, райский остров в чертогах и ласково обнимающую его во сне любимую девушку.

Однако в этот же день он лишился самого важного – лучшего друга, с которым прошёл бок о бок сорок семь лет. А также человека, чья душа теперь медленно тонет среди бесчисленных миров боли и искушений.

Увы, реальный ад – это место, откуда не возвращаются.

Если только… с вами нет злющего Гундахара, харизматичного Гласа и остальных бравых парней, отважно решивших спуститься в самое пекло.

Первая книга:

https://author.today/reader/82273/645270

====================

Глава 1

Глава 1
Звуки прибоя.
Овевающий лицо прохладный морской бриз.
Подброшенные в воздух капли воды, искрящиеся в закатных лучах солнца словно драгоценные камни, и кошачий медведь, свернувшийся калачиком на подстилке из листьев. Под пушистым «облачным» пледом, заботливо материализованным мной часом ранее.
Наш званый ужин давно закончился.
Гости разошлись по домам, друзья отправились спать. В то время как мы с Хангвилом по-прежнему оставались в чертогах титана, наслаждаясь долгожданными тишиной и спокойствием. Затянувшейся минуткой уединения, которую ни один из нас не хотел прерывать.
Заранда медленно залипал. Над головой то и дело вспыхивали яркие звезды. А я сидел и смотрел за линию горизонта, прокручивая в голове сотни мыслей.
Думал о Германе, о предстоящем походе. Как и о том, что, быть может, испытание Диедарниса изменило меня навсегда.
Не знаю, хорошо это или плохо, но, вернувшись назад, я все чаще замечал, что годы изоляции оставили на мне свой отпечаток. Раньше меня тяготило быть одному. Я едва ли не физически страдал от одиночества и был готов подолгу разговаривать хоть с иллюзорной блогершей, хоть с насквозь пропитым охрипшим бомжом. Однако теперь все стало будто бы наоборот — присутствие большого количества людей меня утомляло.
Нет, сказать, что я превратился в законченного интроверта, тоже было бы преувеличением — до угрюмого затворника мне как до Луны. Но все равно. Улыбки, кивки, похлопывания по плечу, бесчисленные ответы на однотипные вопросы, необходимость поддерживать разговор и быть приятным — все это высасывало силы. Немного здесь, чуть-чуть там — и вот уже я втайне жду, когда наш праздник подойдет к концу. Считай, косплею генерала в его лайтовой версии. Без взрыва атомного реактора, но с тихой реакцией на холостом ходу.
Хотя, наверное, каждый из нас в какой-то степени Гундахар. Или, по крайней мере, человек, в глубине души желающий им быть.
Впрочем, не важно.
Главное — сегодня был поистине знаменательный день. Во многом это было связано с тем, что друзья не подвели. Не сговариваясь, они отважно решили спуститься в самое пекло, в реальный ад, благодаря чему теперь сложилось впечатление, будто бы мы вновь стоим на краю чего-то очень большого. Захватывающего, смертельно опасного, но вместе с тем обещающего проделать то, что еще совсем недавно казалось невозможным — вернуть домой нашего погибшего друга.
Друга, которого я пытался найти прямо сейчас.
Вспоминая уроки Заранды и погружаясь в состояние глубокой медитации, я хотел передать ему послание. Нащупать отголосок его души и сообщить, что мы рядом, что помощь скоро придет. Надо лишь продержаться. Во что бы то ни стало оставаться собой. Тем самым Германом, чья доброта и мужество являются его защитой — надежным оберегом и своего рода страховочным тросом, удерживающим тлеющую искру от падения вниз.
И у меня это получилось. Далеко не сразу, но я наткнулся на его след и, проследовав дальше, сумел разыскать. Однако ни лица, ни привычного образа в нем больше не было.
Он был миражом. Одиноким размытым силуэтом у самой кромки леса, готовым в любую минуту раствориться в тени. Шагнуть туда, где тьма и ужасы.
Я бежал за ним. Пытался окликнуть, дать понять, что я рядом и он не один. Но каждый раз, стоило оказаться в паре метров, друг уходил под землю с головой. Я чувствовал, что он близко. Буквально в сантиметре от поверхности, как если бы его присыпало тончайшим слоем грунта. Казалось, еще немного — я смогу ухватить его за одежду и, рванув на себя, увижу лицо. Но стоило разбить камень или копнуть землю руками — танк исчезал. Затем появлялся где-то вдалеке, а на задворках моего сознания звучал шепот, призрачно знакомый и мерзкий:
«Устанешь. Оступишься. Упадешь. Ничего не выйдет. Зачем ты сюда лезешь? Чего ты хочешь этим доказать? Кто такой Герман, чтобы ради него жертвовать всеми? Забудь про него. Забудь и живи пока можешь. Ведь ваша жизнь на время, а вечность — навсегда».
«Пошел на хер», — отвечал я, следуя за другом по пятам.
Безусловно, я отдавал себе отчет, что и при всем желании его не вытащу. В подобных догонялках победить невозможно, надеяться на это глупо. Но я продолжал. Часами повторял одни и те же итерации, пытаясь понять, к чему это все приведет и существует ли вообще у всех этих видений конечная цель.
Увы, никакого смысла в них не было. Ровно до того момента, пока я не сместил акцент внимания с Германа на окружение и не увидел образы: подземная река в кромешной тьме… серое, никогда не волнующееся море… овеваемые стонущими ветрами ледяные торосы…
Десятки одинаково мрачных унылых пейзажей, на смену которым пришло нечто другое: фальшивые голливудские улыбки с винирами белее унитаза, пузырящееся в бокалах шампанское, вспышки фотоаппаратов… женские, совсем еще юные ножки в дешевых туфельках, осторожно поднимающиеся на борт частного джета… предвкушение грядущих перемен вперемешку со слепой уверенностью, что именно сегодня жизнь наконец-то изменится… установленная на штатив видеокамера, застывший в глазах страх, отчаянная мольба прекратить…
Затем — затемнение и свежая порция адских картинок: печати, законопроекты, пульты голосования, пухлые ладони, крепко сжимающие пачки наличных… грохот ржавых цепей, запах машинного масла и пороха… застилающие обзор облака дыма с редкими проблесками безымянных могил.
И наконец тупик. Точка невозврата. До боли знакомая стена из тьмы, а также очень странное, я бы сказал, противоречивое чувство, как будто следствие бежит вперед причин.
Герман там, за чертой, но в том месте его нет. Бок о бок с тем, кто вечно падает, но никогда не упадет. Кто никогда не упадет, ибо давно упал, но вечно падает. Под руку с тем, кто за чертой и нет.
«Чушь какая-то… — хмурился я, тщетно пытаясь распутать этот клубок. — Частенько, вспоминая завтра, я, как всегда, впервые ошибаюсь…»
Бредовая, непонятная, абсолютно не укладывающаяся в голове бессмыслица, из раза в раз рождающая логические парадоксы.
Он там, но не там. Рядом с тем, кто падает, но никогда не упадет. Кто никогда не упадет, хотя давно упал, но в то же время вечно падает.
Нет.
С позиции наблюдателя мне это не осилить. Аналогично тому, как и ученым не понять сингулярность, часами глядя на изображение «огненного пончика».
А это значит, что я должен отправиться дальше. Уйти туда, за «горизонт событий».
«        Осторожнее, Эо О’Вайоми,         — на этот раз в голове прозвучал голос Системы. —         Подобные игры крайне опасны. Пусть даже они — лишь плод твоего воображения».
«Да-да, и ты тоже иди на хер. Бесчувственная сволочь, заставлявшая меня смотреть, как Хангвил умирает, — мысленно отвечал я. — Если так волнуешься — иди и спаси Германа. Вытащи его как в прошлый раз у Аргентависа. Тебе это по силам, я знаю. А коли не можешь или не хочешь, то будь любезна, захлопни варежку и не лезь. Справлюсь сам».
Система не ответила. Молча обвела меня невидимым взглядом и вскоре исчезла.
Тогда как я, окончательно собрав волю в кулак, наконец решился.
Шаг вперед.
Падение вниз.
Ощущение, будто мое тело распадается на атомы, стремительно превращаясь в ничто.
И… застилающий глаза яркий свет.
А также крики чаек… разбивающиеся о берег волны… кошачий медведь, сладко потянувшийся у меня на коленях.
С минутным запозданием до меня дошло, что, занырнув во тьму, ко дну галактики, я просто-напросто проделал круг — вернулся обратно в чертоги титана. Туда, откуда начал.
Хотя, походу, я и вовсе их не покидал. Ни астрально, ни тем более физически.
— Да уж, — покачал головой я, медленно выпрямляя затекшую спину. — Как ни крути, но «стихиалиевый монах» из меня никудышный.
Даже немного обидно.
Хотел помедитировать, передать другу весточку, но в результате тупо задремал и проспал до утра, что в общем-то уже случалось со мной, и не раз. За последние тридцать лет Заранда вдоволь насмотрелся, как его ученик бесстыже дрыхнет на голом камне. Причем не просто спит, сидя словно старик, но иногда нет-нет, да и заваливается вперед, падая в воду с уступа.
Одно хорошо: я капитально выспался. Встретил не только закат, но и рассвет. И под конец решил еще немного задержаться, в глубине души рассчитывая услышать звук, что раздражал меня десятки лет. Бесил, действовал на нервы, заставлял сердито вскакивать, выкрикивая в сторону моря пустые угрозы, но в то же время являлся элементом настолько неотъемлемым и предсказуемым, что без него наш новый день казался мне неполноценным.
Пожалуй, в некотором роде это было своеобразным ритуалом, как почистить зубы или выпить с круассаном чашку кофе. Я слышу звук, недовольно морщусь. Затем встаю на ноги, начинаю ругаться и вскоре спешно сваливаю мокрый до нитки. После чего спокойно занимаюсь своими делами и жду следующего утра, когда спектакль повторится.
Главное — не опоздать. Не пропустить тот самый «шлепок потной ладони по заднице», который по идее должен прозвучать через пять… четыре… три… два… один… и…
Хлоп!
Хлоп!
ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!
— О да… Как же мне не хватало этого дерьма.
Широко расправив ноздри, я с облегчением выдохнул.
— Значит, ты по-прежнему со мной, собака проклятая… — довольно улыбнувшись, я потормошил красную панду. — Хангвил, гляди. Машенька. Черт бы ее драл.
— Уа! — радостно встрепенулся тот.
Как нетрудно догадаться, Машенька была представителем здешней фауны, а если говорить точнее — мантой. Гигантским морским дьяволом. Красивым, величественным, считай, подводным стелс-бомбардировщиком, но, к сожалению, до невозможности дурацким. Дурацким потому, что вот уже на протяжении последних тридцати лет она каждый божий день приплывала на рассвете в одно и то же время и начинала бешено барахтаться, словно спятившая каракатица. Причем, как назло, делала это не абы где, а в непосредственной близости от нашего уступа. Отнюдь не высокого — полтора человеческих роста, не более.
Наверное, будь она крошечной золотой рыбкой или на худой конец морским котиком, я бы не стал обращать на нее внимание. Но вот беда: эта скотина была реально громадной. Девять с половиной метров размах плавников, вес — три с лишним тонны. Плюс куча энергии, вполне достаточной, чтобы устроить нам мини шторм. А потому хотели мы с Зарандой того или нет, но раз так с пятьсот ей удавалось нас смыть.
На чем, собственно, ее приступы бешенства и заканчивались. Манта успокаивалась и как ни в чем не бывало плыла дальше, грациозно бороздя просторы лагуны. И даже более того — иногда она снисходительно позволяла кататься у себя на спине.
Тем интереснее, что с этим скатом было связано два любопытных факта: во-первых, я понятия не имел, как и когда ее создал. Лишь смутно догадывался. А во-вторых, я только на втором десятке ее жизни обратил внимание на два коротеньких отростка вблизи хвоста и неожиданно сообразил, что Машенька — это самец.
Мы с Хангвилом долго пытались придумать ему новое имя: Марио, Маркус, Мадагаскар, Седой Майк. Был даже вариант Биг МобиДик. Но по какой-то причине ни одно из них так и не прижилось, отчего здоровенный морской дьявол так и остался «Машенькой».
Стыдно ли мне? Немного. Главное, Машенька не в курсе, что его создатель дебил.
Или же наоборот: он знал все с самого начала и именно таким нехитрым способом выражал протест.
В любом случае правды мы никогда не узнаем. Да и зачем оно нам? Ведь наша «война» продолжается, и это прекрасно.
ХЛОП!
БУМ!
— Ах ты, селедка вонючая… — не сразу осознав, что произошло, я слегка напряг мускулы, осторожно отдирая прилипшие к лицу щупальца. — Бросил в меня Ктулху⁈ Или кто это? — я покрутил в руках маленького осьминога, пристально рассматривая его со всех сторон. — Да, это Ктулху. Слышишь, Машенька, прием-то, конечно, весьма эффектный, спору нет. Вот только с твоей стороны это вообще нифига не дальновидно. Он же рано или поздно вырастет. Лет эдак через четыреста. И если травма детства даст о себе знать, то он потом так тебе вломит, что мало не покажется. Будешь улепетывать, роняя… ну ты понял.
БУМ!
В меня прилетел кубометр воды.
— Вот, значит, как? — вытерев лицо, я поднялся на ноги. — Ну хорошо, ты сам напросился… Дамы и господа, прошу минуту внимания! — громко проорал я. — В красном углу арены нас ожидает сегодняшний фаворит! Несокрушимый чемпион весовой категории «три с половиной тонны» и, не побоюсь этого слова, истинная жемчужина нашего вечера! Так позвольте же представить вам: гадкое, противное, надоедливое и шумное… м-о-о-о-рское быдло!!!
БУМ!
Очередная волна, и, поскользнувшись на мокром камне, я падаю в воду.
С позором проигрываю в тысячный раз, но не расстраиваюсь. Ведь это тоже было частью сценария: поддаться Машеньке, но не сразу — иначе победа покажется ему слишком легкой.
Как итог — мы оба счастливы. Морской дьявол довольно уплывает вдаль пылесосить планктон, а лично мне вполне достаточно и мнимого противостояния.
— Ну и куда ты собрался, трусливая морда? — бросил вдогонку я. — А мой реванш?
Хлоп!
— Ясно. Так я и знал, — ответил я и на порядок тише добавил: — Ладно, Хангвил, пойдем отсюда. Парни там наверняка уже заждались.
— Так, минуточку.
Переодевшись в сухую одежду и вернувшись обратно в Убежище, я на мгновение потерялся.
Ожидал услышать оживленные голоса, звон столовых приборов вперемешку с доносящимся из кухни запахом яичницы и бекона, но ничего подобного не было — за окном простиралась глубокая ночь.
Грозовое Древо тихо потрескивало микроразрядами. В дальнем конце атрия «чертежи» молча домывали пол. Полупрозрачные стены из стихиалиума приглушили внутреннее свечение до минимальных значений, переключившись в более спокойный экономный режим.
Друзья спали. Город спал. На двери Мозеса висела картонка с большой красной надписью: «Не беспокоить!», а также еще одна, присобаченная ниже: «Мужики, ну я же просил!!! Отвалите!»
Я перевел взгляд на часы: 02:37.
— А, блин, точняк.
Пребывая в чертогах, я напрочь позабыл про разницу во времени. Проторчал внутри почти десять часов, тогда как снаружи прошло около двух.
В принципе, весьма удобно. Можно иногда приходить отсыпаться.
Правда, теперь назревает встречный вопрос: а чем, собственно говоря, мне заняться? Ложиться снова желания нет. Гонять одни и те же мысли по кругу — тоже. Как вариант, я бы мог пойти потренироваться — авось рыцарь смерти увидит и поставит в пример, — но интуиция подсказала, что это дурная затея.
Уверен, подготовка к спуску в ад будет едва ли не страшнее настоящего ада. А зная генерала, он, сто процентов, выжмет каждого из нас как половую тряпку, вне зависимости от персональной силы.
Следовательно, если особой разницы и нет, то, пожалуй, наиболее правильным решением будет продолжать бездельничать, пока такая редкая возможность сохраняется.
Или хотя бы просто перекинуться с ним парой фраз. Ведь если я не ошибаюсь, он должен быть где-то неподалеку.
Помнится, аккурат перед уходом Гундахар собирался проводить Тэю до зиккурата, а затем снова вернуться сюда в тренировочный зал, чтобы возобновить реабилитацию под присмотром Конструкта.
Куда я и направился. Поднялся по дуговому маршу на второй уровень, заглянул внутрь комнаты, но никого не нашел. Ни в самом «прорезиненном» зале для симуляций, ни в тренажерном по соседству.
Складывалось ощущение, что тут вообще никого нет, как неожиданно моих ушей коснулся едва уловимый всплеск. Звук, дошедший изнутри «спа-комплекса» — просторного помещения с саунами и бассейном, где определенно кто-то был. Сидел в кромешной темноте и, судя по второму всплеску, отмокал в купели для релаксации — большой каменной чаше с голубоватой, успокаивающей разум и тело водой.
Подойдя вплотную ко входу, я мановением ладони прибавил света.
—         Проклятье! Ну и какой на этот раз твари сегодня не спится⁈         — сердито отогнав ладонью туман, игв убрал с лица мокрое полотенце. —         А, это ты. Ну и что ты тут делаешь?
— Вообще-то я здесь живу.
—          Ясно,         — с тяжелым вздохом полотенце вернулось на место. —          Пшел вон отсюда. И чтобы до утра я тебя больше не видел.
— Понял. Прощу прощения.
—          Молча, Вайоми. Проваливай, но делай это молча. Без единого звука. Иначе я все тут к чертям разнесу.
Тактично кивнув, я вышел за дверь.
В общем-то чего и следовало ожидать. Я планировал перекинуться с Гундахаром парой фраз — я это сделал. Естественно, не в том виде и не в той форме, как мне бы того хотелось, но что поделать — надо было четче формулировать желания.Видимо, его дневной лимит на общение исчерпал себя еще вечером, тогда как новый временно не обновился.
Как бы то ни было, нашего краткого диалога оказалось вполне достаточно, чтобы я решил вернуться в хозяйскую спальню. Прошел дальше по коридору, пересек гостиную и уже практически свернул за угол колонны, когда периферическое зрение выцепило в полумраке кое-что любопытное.
Остановка. Десять шагов спиной вперед. Поворот налево.
— Опаньки… здрасьте, — улыбнулся я, идентифицировав храпящего перед кристаллом телевизора слугу Господа.
Или правильнее было бы сказать: пузатого свинтуса.
Мокрая майка, ноги и коврик в песке. К правой половине лица прилипла обложка журнала «Поцелуй Куртизанки», тогда как с другой стороны шелестели странички в такт дыханию.
В целом, ничего криминального, если бы не одно «но»: мой новый диван, сплошь изгвазданный жирными пятнами вперемешку с крупицами морской соли и ошметками непонятной еды. К которым также прилагались обглоданные кости, фантики, пустая бутыль «Мозгобойни» и в качестве вишенки на торте — шлепок горчицы, буквально вдавленный локтем архангела в ткань подлокотника.
Короче говоря, картина маслом. Разве что подтеков мочи между ног не хватало.
— Угу. Кажется, я упустил момент, когда Сераф решил остановиться в нашей гостинице, — покачал головой я. — Даже интересно, успеет ли он протрезветь до утра?
— Полагаю, вероятность подобного сценария крайне мала, — прошептал материализовавшийся сбоку Конструкт. — Но я могу попросить повара приготовить ему «Брюхолом».
— Это что?
— Настой на корне бодрорева, три капли сока «слезогрибов», сырое яйцо болотной саламандры, просроченное вино из секретного хранилища «Чуда № 7» и семена дяди Перцестина.
— Дяди Перцестина?
— Самого острого в мире перца, — пояснил дворецкий. — Далее все просто: надо вставить ему в рот воронку, вылить туда «Брюхолом» и отойти подальше. Минут через пятнадцать он будет трезв как стекло. Разумеется, при этом он все заблюет, но слуги справятся.
— Еще бы они не справились. По пятьдесят грамм божественной стали за каждого… — хмыкнул я. — Нет, давай не будем издеваться над бедным архангелом. Лучше просто принеси ему минералки и закажи на аукционе аддиктин. Лошадиную дозу.
— Увы, на столь могучее существо не подействует.
— Про эффект плацебо слышал?
— Как вариант, — согласился «чертеж». — Однако, боюсь, на тренировку Гундахара он так или иначе не успеет. В результате чего генерал просто вышвырнет его за дверь, сочтя крайне ненадежным.
— Не волнуйся, я сам его разбужу. И даже суну в ладонь «мячик-блевун», если потребуется.
— Планируете протянуть ему руку помощи? — светящиеся глаза хитро прищурились.
— Да, но без лишнего усердия, — ответил я. — Все-таки пару раз я имел дело с алкашами. Знаю. Можно им отдать всего себя, потратить кучу времени и сил, без конца перечитывая Эрика Берна, а потом узнать, что на самом деле помощь им и не требовалась. Поэтому нет, тут надо действовать аккуратнее. В идеале сделать так, чтобы он сам отчаянно захотел справиться с недугом.
— «Отчаянно захотел», — многозначительно повторил Конструкт. — Пожалуй, это стоит записать. В личном дневнике по философии.
— Троллишь меня?
— Отнюдь. Ведь вы подняли поистине любопытную тему, где вопрос решается не верой, а настоящим, побуждающим к действию желанием. Абстрактное против реального. Интересно, не правда ли?
— Это ты еще с Гласом не общался. Он тебе за минуту накидает фразочек на годы вперед.
— Охотно верю, — усмехнулся дворецкий. — Доброй ночи, наследник.
Конструкт исчез, а я между тем двинулся дальше, мысленно привыкая к потенциальному члену нашей команды.
Странно, наверное, но несмотря на все свои недостатки Сераф мне искренне нравился.
Большой, добродушный, славный мужик, чем-то напоминающий соседского батю. Да, с проблемами, причем достаточно серьезными, но не настолько, чтобы ставить на нем крест. По крайней мере, в этом я был уверен наверняка, потому что минимум один положительный прецедент уже был: когда мы проходили испытание Диедарниса, он две недели сидел с Зарандой и не пил. Вообще.
Ну а в будущем — кто знает. В любом случае скоро мы это увидим, подумал я, войдя в спальню спутницы.
Прошел комнату до конца, понаблюдал за улыбающейся во сне титанидой, лег на кровать рядом с ней.
Осторожно перехватив синюю ладонь, прикрыл глаза, чувствуя, как ее длинные пальцы слегка сжали мои.
Затем минут десять лежал тихонько, как мышь, в надежде снова уснуть, пока не убедился, что это бессмысленно. Не только ввиду того, что я напрочь сбил себе биоритмы, но еще и потому, что даже обычное, казалось бы, безобидное прикосновение к ее гладкой коже заставляло мое сердечко биться быстрее.
— Две-три недели… Да это же на хрен целая вечность. Особенно когда рядом со мной лежит самая сексуальная женщина в мире, — прошептал я, поднимаясь с кровати. — Ада, я, безусловно, никоим образом тебя не тороплю, здоровье важнее, но давай-ка ты уже просыпайся быстрее. Иначе я скоро на стенку полезу. Это же реально просто невыносимо.
С этими мыслями я направился в ванную комнату. Принял ледяной душ, немного успокоился и под конец снова вышел за дверь, решив отправиться в лабораторию — место, где, как выяснилось минутой позднее, уже кто-то был: деловито прохаживался от стеллажа к стеллажу, последовательно вскрывая десятки коробок.
«Глас мародерит», — догадался я, трансформировав Стихиалиевые Сапоги в пушистые тапочки. Так называемые «лапки рыси», позволившие мне незаметно подкрасться к самому входу, а потом и вовсе высунуть в проем половину лица, терпеливо дожидаясь, пока тот не посмотрит в мою сторону.
— Бу!
— АЙ, БЛЯХА!!! — вздрогнув от неожиданности, Эстир опрокинул на себя содержимое ящика, звонко покатившееся по гладкому полу. — Ну вот зачем⁈ Зачем ты заставил меня испытать жуткий стресс⁈ Чертов разбойник!
— Так в этом же и заключалась вся соль, — широко улыбнувшись, я шагнул в комнату. — А ты чего не спишь?
— Кто? Я? — переспросил шаман. — Да… — махнул он рукой. — Беспокойная ночь. Сперва бабуля одной темой все мозги прожужжала, потом с Гондваной переписывался. И под конец так перевозбудился, что мучиться кошмарами уже не хочу. Вот и решил поискать приключений на усатую задницу. Поблуждал по атрию, облизал кору Грозового Древа — между прочим, по вкусу как батарейка, — потом отправился на кухню пошуршать в холодильнике, но на полпути передумал — поддался непреодолимому желанию поплескаться голеньким в бассейне. Пришел в «спа-комплекс», убежал из «спа-комплекса», затем минут пятнадцать прятался на улице чисто для профилактики. Подышал свежим воздухом, пописал с террасы, проверил, заперта ли входная дверь, постучался к Мозесу. И в конечном итоге притопал сюда, чтобы заняться по-настоящему важным делом.
— Каким именно? Провести инвентаризацию?
— Обижаешь, — фыркнул Глас. — Естественно, покопаться в коробках и прикинуть, что полезного отсюда можно спереть.
— Хороший план. Только давай ты больше не будешь писать с террасы.
— А мне больше и не надо. Это была лишь разовая акция, — с невозмутимым видом Эстир продолжил изучать стеллажи. — Да и можно подумать, у тебя не возникло желания оттуда поссать. Это же почти инстинкт, глубоко вшитый в мужскую подкорку. Метка территории, легкая доминантность, маленький бунт против социальных ограничений. Ну и наконец ты можешь почувствовать себя водопадом, — шаман развел руки в стороны, гордо выпятив грудь. — Там, кстати, Сераф порнуху смотрел. Представляешь?
— Порнуху? — не понял я. — Ты про журнал?
— Нет. Про весьма красочное видео на весь экран. Я даже хотел сфоткать, но Конструкт вмешался. Сказал, мол, это неэтично.
— Быть может, архангел просто спал с открытыми глазами, а видео само включилось?
— Может, и так. Но лично мне бы не хотелось ненароком вляпаться в шестнадцать терабайт. А потому прошу меня извинить, но на тот диван я больше не сяду. Ни-ког-да.
— «Шестнадцать терабайт», — весело улыбнулся я. — Знаешь, дружище, надо быть крайне эрудированным человеком, чтобы понять эту шутку.
— Ну ты же понял, — хмыкнул шаман. — Да, и между нами… — друг подошел вплотную, понизив голос, — наш дворецкий начинает меня пугать.
— Ты о чем?
— А ты сам подумай: все знает, все видит, бесшумно перемещается по дому словно невидимый ниндзя и без конца покупает за твой счет всякую хрень. Ты бы хотя бы лимит по карточке установил, а то оставит тебя к утру без штанов. Слуги только и делают, что таскают коробки туда-сюда. А один так вообще попросил меня забрать доставку с улицы. Здоровенный ящик, который в наш портал не пролезет. Я едва спину не сорвал, пока его приволок.
— Интересно. И что в нем?
— Понятия не имею.
— Хочешь сказать, ты не заглянул внутрь? Вот ни за что не поверю.
— Пф-ф, само собой, я первым же делом туда заглянул, но все равно ничего не понял. Какой-то плоский каменный овал диаметром метра три. Магическая сетка-решетка, руны-сенсоры, деревянные колья, плюс несколько черных мешков с то ли дровами, то ли щепками. Ей богу, это какой-то помост для сжигания заживо. Подозрительно. Очень.
— Признаю, у вас невероятно богатое воображение, господин Глас, — прозвучал из пустоты голос Конструкта.
— Мистер Уинтерс, — обратился я. — А если серьезно: что это?
— Туалет для панды. Самоочищающийся. С навесом из листьев и декоративным заборчиком, а не кольями, как некоторые могли подумать.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Заранде тоже надо где-то справлять нужду. Желательно не возле бассейна, а в оранжерее. Ему там больше нравится. Если не верите — можете сами пойти посмотреть. Слуги уже все собрали.
— Ну вот, а ты беспокоился.
Подмигнув шаману, я опустился в изогнутое кресло напротив стола с тускло мерцающим в его центре Кубом.
— К слову, раз уж мы заговорили о доверии, — произнес дворецкий, обращаясь к Эстиру, — то я бы хотел попросить вас об услуге: будьте добры, верните кристалл на место. Тот самый, который вы забрали из коробки четверть часа назад.
— Ничего я не собираюсь возвращать, — помотал головой Глас. — Я его честно украл.
— Он вам в любом случае не подойдет. Там сбоку на одной из граней изображены символы стихиалиев. Следовательно, единственный, кто может его использовать, — господин Эо.
— А, да? — материализовав в ладони предмет и убедившись наглядно, друг на секунду смутился. — Понял. Тогда пардон. Влад, лови!
Перехватив артефакт в воздухе, я коротко взглянул на его описание:
«Осколок Памяти»
При использовании активирует один из случайных навыков, принадлежащих вашему предку.
— О как. Недурно.
По идее, я мог бы приберечь его на будущее, когда у меня станет куда больше способностей, но, немного поразмыслив, решил не откладывать дела в долгий ящик и попросту сжал кристалл, одновременно почувствовав, как по коже пробежали «иголочки» статического электричества.
Внимание! Вы изучили способность «Грозовое Перемещение», позволяющую, «оседлав молнию», переместиться в любую свободную точку в пределах визуального наблюдения (Важно: имеется ряд ограничений!)
И последовавшая за первой вторая вспышка:
Внимание! Способность «Грозовое Перемещение» улучшена до 1-го легендарного ранга и получает модификацию «Грозовое Лассо».
Эффект: концентрируясь на цели, вы создаете вблизи нее замкнутый дуговой разряд, ухватившись за который, выбранное существо мгновенно перенесется на свободный участок рядом с вами.
Дополнительный эффект: сразу после того, как существо исчезает, раздается раскат грома, и в покинутую область ударяет молния.
— Славно, — удовлетворенно кивнул я. — Прямо что доктор прописал.
— Серьезно? Что получил?
— Способность «Грозового Стихиалия». Тот самый «молниевый портал», с помощью которого мне удалось подбить «Септиенну». И еще модификацию к нему, позволяющую, наоборот, притягивать людей к себе.
— Ясно… Обидно, блин.
Комично расстроившись, шаман направился к следующему стеллажу.
— А чего обидно-то? Порадовался бы.
— Да я не об этом. Просто… в отличие от вас у меня все способности какие-то дурацкие. «Вуду», «Балагурство», «Бросок Монетки», «Хмельной Пророк». И ни одного пространственного перемещения. Сам посуди: у Гундахара — «Тропа Забвения», у Илая тоже нечто похожее, Локо превращается в поток пламени и, если хорошенько разозлится, то, по сути, может летать. И даже Мозес недавно обмолвился, что планирует выучить «Шаг Первой Помощи» — скачок к раненому союзнику в радиусе двадцати пяти метров. В то время как лично у меня вообще нихрена нет. Ни телепорта, ни вшивого «блинка».
— А «Мистическое Единение»?
— Так это же ходить сквозь стены, а не преодолевать расстояния. А мне это нужно. Особенно если учесть, что совсем скоро мы отправимся в ад, где вам однозначно придется без конца вытаскивать меня из жопы дьявола.
— Ладно, господин Глас, убедили, — отозвался наблюдающий за нами Конструкт. — Стеллаж по правую руку, третья полка сверху, второй ящик слева. Внутри — еще один «Осколок Памяти», но для людей. Правда, экспериментальный.
— Экспериментальный? — Эстир достал светящийся артефакт. — И что это значит?
— Без понятия.
— Хм. Да и пофиг.
Повторив мои действия, шаман сжал в ладони кристалл и, выдержав некоторую паузу, прочитал вслух:
— «Внимание! Вы изучили способность „Я не договорил…“ Эффект: если кто-либо рядом с вами исчезает, вы можете отправиться следом, чтобы продолжить беседу». Батюшки… практически как по заказу. Разумеется, не совсем то, чего я хотел, но в принципе все равно прикольно. В моем стиле. Думаю, бабуля оценит. Мсье дворецкий, сердечно благодарю.
— Не за что.
— Кстати, — обратился к другу я. — Я уже очень давно хотел задать тебе один вопрос, но все никак не мог подгадать подходящего момента.
— М?
— Почему бабуля? Не древние духи, мифические пророки и тому подобное?
— Как тебе объяснить… — протянул он. — Каждый шаман сам выбирает себе покровителя. Когда я получал класс персонажа, Система предложила мне кратенький список из пары десятков мутных типов. Но проблема в том, что я их не знаю. А значит, и доверия ноль. Тогда как миссис Дарси — другое дело.
— Вы были близки?
— Можно сказать, она была моей второй мамой, — ласково ответил шаман. — Я, конечно, не сирота как Герман, но по большому счету именно она меня воспитала. Родителям было некогда — пытались строить карьеру. Безуспешно. А вот с бабулей мне было по-настоящему весело, причем всегда.
Временно позабыв про коробки, Эстир уселся на уголочек стола.
— Ты бы ее видел, Влад. Божий одуванчик, глаза в очках как два блюдца, но какая харизма и насыщенная жизнь. Хиповала, работала аниматоршей на круизном лайнере, продавала пылесосы, пять лет мутила с мафиози, — принялся перечислять он. — Затем сбежала от него, два года колесила по стране, пока наконец не осела в пригороде Сан-Франциско, где подрабатывала экстрасенсом по телефону и снималась в массовке в ситкоме. В общем, отжигала по полной, ничуть не хуже нас. И умерла красиво.
— Красиво?
— Ага. Рассказала анекдот, рассмеялась и умерла. С улыбкой на устах. Аневризма в мозгу лопнула, и ее просто выключило. Даже ничего не почувствовала. Оставила мне в наследство пятнадцать тысяч долларов и свой розовый мини-купер, на котором я рассекал еще восемь лет, пока какие-то подростки его не украли. К слову, во многом именно благодаря ей я проникся любовью к абсурду и джазу. Луи Армстронг… — вспоминая, улыбнулся Глас. — Я под его песню «Как прекрасен этот мир» такой звезды получил. Только представь: с одной стороны звучит «Зелень яркой листвы… Роз красота…», а с другой мою пухлую задницу прижигает бамбуковое опахало.
— Ты был пухлым?
— А то. Лет до двенадцати я был тот еще сладенький пирожочек. Потом, правда, в голову ударило половое созревание, и юный Мартин загорелся грандиозной целью во что бы то ни стало заполучить к совершеннолетию маму друга, но это уже совсем другая история. Хотя и со счастливым финалом.
— Эх-х-х… — вздохнул шаман минутой позднее. — Я бы сейчас все на свете отдал, чтобы вернуть те чудесные дни. Еще бы рецепт банановых блинчиков вспомнить…
— Господин Глас, — прозвучал голос Конструкта. — Наш повар знает сотни рецептов банановых блинчиков. Он может приготовить их все, а вы, в свою очередь, выберете правильный.
— Нет-нет, ни в коем случае, мой дорогой «схематичный» друг. Это как раз-таки тот редкий тип головоломки, которую я должен решить сам, иначе никакого кайфа. Помучаюсь, пошевелю извилинами, словлю интеллектуальное озарение в самый неподходящий момент и, быть может, если запомню, то приготовлю их всем, включая Гондвану.
— Даже так, — удивился я. — Гляжу, бывшая Фройлина тебя вообще не отпускает.
— Да, есть такое дело, — коротко взглянув в сторону выхода, Эстир задумчиво почесал подбородок. — Помнится, ранее я говорил, что в плане предпочтений вы с Германом оба психически нездоровы. И походу, вы меня этим заразили. Не знаю, Влад, но все-таки… есть в этом нечто бесконечно эротическое. Когда женщина, неоднократно пытавшаяся тебя убить, вдруг раскрывается с совсем другой стороны и ты начинаешь замечать то, чего раньше не видел. Понимаешь… насколько она хороша.
— Возможно, ты и прав. Лично я пока увидел в ней только злобную воинственную фурию.
— Так это же, наоборот, вполне естественно. Разные социальные роли, разные маски. С друзьями мы одни, с врагами другие, с подчиненными третьи. А значит, можно смело утверждать, что в некотором смысле все мы мастера перевоплощения и все лжецы. Особенно я.
— Больно самокритично, не думаешь?
— Ты слышал мою «исповедь»… — тихо ответил шаман. — Могильник в душе, а над ним… — Глас плавно взмахнул ладонью у себя перед лицом. — Весело улыбающаяся маска Эстиргрин. Метафорично, не правда ли?
Я медленно опустил взгляд, склонив голову.
— Ты поэтому решил отправиться в ад вместе со мной?
— Да, — подтвердил он. — Знаешь, Влад, пусть это и больно признать, но… я же сдался тогда. Думал, что сделал все от себя зависящее. Однако потом, уже после, мысленно возвращаясь в то время, я с горечью сознавал, что на самом деле мог помочь. Грабануть пару автозаправок, занять денег у бандитов или на худой конец продать себя на органы. Но по какой-то причине я этого не сделал. Все надеялся на чудо, что вот-вот изобретут волшебную таблетку и мы успеем. Теперь… — Эстир наклонился вперед, пристально заглянув мне в глаза, — ситуация отчасти повторяется. Наш друг в беде. А потому я просто обязан туда спуститься и все исправить. Доказать самому себе, что я не трус.
— Ну и слава, разумеется! — оживился он, хлопнув в ладоши. — Ведь если у нас получится, то, клянусь богом, я буду всем и каждому об этом рассказывать! Буду понтоваться ровно до тех пор, пока обо мне не снимут фильм и не увековечат в граните!
— Уверен, именно так все и будет.
— Ай, ничего ты не знаешь, — махнул рукой Глас. — Сдохнем мы там, и сказке конец. Но не будем о грустном! Лучше давай-ка придумаем, чем бы таким эдаким себя развлечь, ибо интуиция подсказывает, что совсем скоро Гундахар устроит нам полную жесть. О!
Довернув корпус вбок, друг покосился на Куб.
— Помнишь, как мы игрались с ним в башне в Затолисе? Запихивали в него всякую всячину и пытались создать черт знает что?
— Спрашиваешь. Конечно.
— Веселое было время. И еще Герман там со своими бутербродами… До сих пор стыдно, что так и не дал ему нормально пожрать. Так может мы это… попробуем снова?
Не дожидаясь ответа, шаман потянул руки к мифическому артефакту.
— Нет! Пожалуйста, не трогайте! — тотчас отреагировал Конструкт. — Его нельзя пока доставать!
— Нельзя? Это еще почему?
— Потому что в настоящий момент Куб выполняет роль генератора, дополнительно питающего стихиалиевое ядро Убежища. Как только оно зарядится хотя бы до сорока процентов и будет в состоянии поддерживать себя самостоятельно — можете делать с ним все, что хотите. А до тех пор изымать его крайне нежелательно, иначе вся основная нагрузка ляжет на Грозовое Древо.
— Ага. Ясно, — с некоторой долей досады хмыкнул Эстир. — Он же чинит, он же крафтит, он же становится пауэрбанком, когда появляется такая необходимость. Удобненько. То есть правильно ли я понимаю, что тут у каждого из артефактов имеются скрытые свойства?
— Не исключено.
— А масштабируемый клинок что делает? Превращается в здоровенный меч, на котором можно летать?
— Нет, Стихиалиевый Фальшион на подобные фокусы не способен, — ответил дворецкий. — По очень простой причине.
— Это какой?
— У господина Вайоми был вкус.
— Ну, с этим не поспоришь, — весело улыбнулся шаман. — Ладно, хорошо, я понял. Доставать его из столешницы нельзя, но попытаться что-нибудь скрафтить-то можно? Аккуратненько.
— Думаю, да.
— Вот и отлично. Влад, готовь ингредиенты!
— Погоди, у меня только что родилась идея получше, — ответил я, быстренько проверив календарь. — Если помнишь, Куб ежедневно генерировал заряды, которые можно было потратить на создание рандомных предметов. Со времен подлодки я больше ни разу этого не делал, и к настоящему дню их скопилось пятьдесят два. Плюс открылась новая способность «Голос Созидания».
— А это еще что такое?
— «Потратив семь зарядов Стихиалиевого Куба, вы с вероятностью пятьдесят процентов можете создать уникальный артефакт, не имеющий аналогов в мире», — зачитал я.
— Воу. А вот это уже звучит крайне сексуально. Так чего же мы ждем? Проклятия Окруса?
— Не смешно нифига… Особенно после того, что этот ублюдок натворил.
Активировав интерфейс NS-Eye, я перешел в соответствующий раздел и нажал кнопку «сгенерировать».
Первая попытка не принесла ничего.
Вторая — тоже.
Тогда как третья заставила нас недоуменно замереть, из раза в раз перечитывая описание, больше напоминающее чью-то шутку.
Плащ-невидимка (почти)
Эффект: делает владельца невидимым… но только для домашних животных.
— Миленько, — прогнусавил Эстир. — Ну и в чью, позвольте спросить, светлую головушку пришло это говно? А главное — что дальше? Штаны «Драть и Рвать»?
— Почему сразу «говно»? — не согласился дворецкий. — Нормальный артефакт.
— Да неужели? И какие могут быть сценарии его использования?
— Прятаться от домашних животных, полагаю. Кошки, попугаи, адские гончие.
— Минуточку. Ты сказал адские гончие? Они разве тоже котируются?
— А почему нет? — пожал плечами «чертеж». — Их же годами выращивают в демонических псарнях. Есть поводки, есть намордники, есть хозяин.
— Угу. В таком случае беру свои слова назад. Это никакое не говно, а мой новенький, до неприличия стильный плащ с благородным шитьем и шикарным фасоном. Влад, прием, — шаман щелкнул пальцами у меня перед лицом. — Мы что делаем? Продолжаем?
— Само собой, — ответил я, нажимая одну и ту же кнопку в четвертый раз.
Следующие пару секунд Куб, как обычно, переливался всеми цветами радуги. Затем его верхняя грань превратилась в крышку и плавно отъехала в сторону, тем самым обозначая, что наша очередная попытка увенчалась успехом.
Осторожно просунув внутрь ладонь, я достал артефакт.
Это была боксерская перчатка вишневого цвета. Старенькая, местами потертая, но очень добротно сделанная. Плотная кожа, тугой набой, по весу унций двадцать, не меньше.
Однако все это было неважно, поскольку главная ее фишка заключалась в другом:
Хаотическая Перчатка
Эффект: раз в час вы можете назвать Перчатке имя обидчика, после чего она телепортируется к цели, бьет ее в морду, игнорируя любую защиту, и возвращается обратно.
— Кхм, так-с… — будто бы не поверив описанию, Эстир нервно сглотнул. — У меня две версии: либо это какой-то идиотский прикол, либо… это самая восхитительная вещица, которую я когда-либо видел.
— Так попробуйте, — предложил дворецкий.
— Что, прямо сейчас?
— А чего ждать?
— Хм, ну ладно.
Аккуратно подобрав со стола предмет, шаман сосредоточился и, сделав глубокий вздох, прикрыл глаза:
— Эрдамон Белар.
Хлоп!
Хаотическая Перчатка в его руках исчезла.
И… спустя мгновение вернулась обратно.
Навскидку абсолютно такая же, но не совсем — ее ударная поверхность была чуточку влажной.
— Конструкт⁈ — взволнованно произнес Глас.
— Минуту, пожалуйста, — шагнув ближе, «чертеж» выпустил в сторону артефакта тонкий сканирующий луч. — Образцы собраны. Присутствуют следы эльфийской слюны, немного крови, микроскопические осколки стекла, а также ряд алхимических ингредиентов, в совокупности указывающих на…
— Стоять! — резко перебил его тот. — То есть ты хочешь сказать?..
— Что Хаотическая Перчатка настигла Эрдамона Белара в тот самый миг, когда он пил зелье Омоложения.
— Боже… О боже!!! — шокированный до глубины души Эстир медленно сполз на колени, удерживая в руках Перчатку словно святыню. — Влад… — освободившаяся ладонь несколько раз потеребила меня за штанину. — Это же мой Клондайк. Моя Атлантида. Моя Моника Белуччи в ее лучшие годы. Господи… я же всю жизнь мечтал иметь что-то наподобие этого! Умоляю тебя, подари!!!
— Да забирай, — широко улыбнулся я. — Можешь играться с ней сколько влезет.
— Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — крепко прижав артефакт к груди, Глас счастливо зажмурился, довольный до безобразия. — Ну Белар, ну держись… Я же тебя просто затрахаю. Я буду ставить себе будильник каждый час ближайшие девяносто дней, пока малыш Фройлин не отправит тебя в психушку! В спальне, на толчке, во время прямого эфира и торжественных мероприятий — я теперь тебя везде достану, старый ты кусок дерьма!
— По правде говоря, мне сильно импонирует ваш настрой, — прокомментировал дворецкий. — Однако хотелось бы отметить важный нюанс: если Перчатку уничтожить, она появится лишь через сутки. Поэтому я бы рекомендовал вам использовать разные временные интервалы, чтобы, так скажем, нивелировать элемент предсказуемости: час пятнадцать, час двадцать семь, три четырнадцать. Думаю, вы меня поняли.
— О да. Я еще как тебя понял, шалунишка ты мой «схематичный»!
Лучезарно улыбнувшись, шаман перевел глаза на меня.
— Скорее бы этот час прошел! Мне уже не терпится снова ее применить!
— Полагаю, с темой крафта на сегодня достаточно? — вкрадчиво поинтересовался я.
— Да, — кивнул он. — К сожалению, я крайне сомневаюсь, что у нас получится это переплюнуть. Поэтому лучше мы не будем портить сей волшебный момент. А еще лучше — пойдем немного поспим. А то я уже усами чую, что его мертвое благородие вот-вот заскучает.
Картинно поклонившись, Глас направился прочь.
— Да, и еще одно, — задержался в дверях он. — Спасибо тебе, дружище. За все. Приятная беседа, достойная компания. Считай, спокойный ламповый пролог перед главой с кишками и кровью.
— И тебе.
Эстир ушел.
Хангвил телепортировался в дупло Грозового Древа.
А я еще некоторое время оставался в лаборатории, улавливая доносящееся из коридора тихое эхо:
— … Конструкт, а наш повар сейчас работает?..
— … некорректный вопрос, господин Глас. Для вас он работает всегда…
— … супер. В таком случае я бы хотел сделать заказ: мне, пожалуйста, рамен со свининой, матча-латте и даифуку… Побуду сегодня ночью японской анимешницей…
— … как пожелаете…
От автора
Друзья, чертовски рад снова всех видеть)
P. S: ставь лайк, если хотел(-а) бы себе Хаотическую Перчатку.

----------

Глава 2

Глава 2
— Господи, какая чушь мне сейчас приснилась… — широко зевнул Эстир, прислонившись спиной к Грозовому Древу. — Сижу на приеме у врача. Док — здоровенный амбал под два метра ростом — вызывает к себе, наклоняется через стол и говорит: «Господин Глас, к превеликому сожалению, у вас была обнаружена генитальная недостаточность. Неоперабельная». Говорит: «Посидите, пожалуйста, в коридоре, а я пока выпишу вам направление к хирургу». И вместо ручки берет канцелярский нож — с кровожадной ухмылкой. Боже, я так испугался…
— Чего? — не понял я. — «Генитальная недостаточность»? Это что вообще такое?
— Понятия не имею. Но звучало даже хуже, чем рак. И что еще ужаснее — вся эта сцена происходила внутри огромной татуировки, имитирующей подвязку для чулок. С таким здоровенным бантом в виде бабочки.
— Братишка, я думаю, ты просто псих, — будто бы повторяя за шаманом, толстяк зевнул во всю глотку. — Так что смирись уже с этим и не урчи. Ампутация хот-дога тебе не грозит. Но раз уж мы затронули эту тему, то у меня назрел встречный вопрос: а если, допустим, провести операцию и увеличить достоинство, то после смерти оно «сохранится» или все-таки «откатится» до первоначальных значений?
— Вряд ли сохранится, — ответил Локо. — Это же не имплант. И тем более не артефакт.
— А если зачаровать? Ведь если на Элирме такая услуга присутствует, то они по-любому должны были это предусмотреть.
— Так попробуй. В чем проблема?
— Не, мне не надо. Пусть я полный и страшный, но у меня точно был в роду конь.
—         Матка Ямарайаху у тебя была в роду, а не конь. Болван тупорылый.
Показавшись на лестнице, ведущей к мегалитовому залу, игв не спеша пересек атрий, попутно затягивая ремешки адамантиевых наручей. С уже установленным на одном из них диском «Урканобоя».
—         Хм, пожалуй, это что-то новенькое,         — с некоторой долей удивления в голосе прогудел он. —         Время: пять пятнадцать. Все черти в сборе. Хотя нет… вижу, кое-кого не хватает. Одной безвольной тряпки, так и не поднявшей с дивана пьяную задницу.
— Господь Всемогущий, ну как ты мог обо мне такое подумать? — вынырнул из бассейна Сераф. — Здесь я. Здесь! Я же обещал, что приду! Разве могло быть иначе?
—         Да неужели?         – недоверчиво прищурился генерал. —         Сам приполз? Или помогли?
— Сам, — гордо ударил себя в грудь «Лебовски». — Правда, кажется, меня вырвало на ковер. Прости, Эо. Я потом возьму швабру и все приберу.
— Ничего страшного, слуги справятся, — ответил я, из последних сил сдерживая смех.
Как и предсказывал дворецкий, бедный архангел до последнего не хотел просыпаться. А потому после десяти минут тычков и пощечин у меня не осталось иного выбора, кроме как вложить «мячик-блевун» в его ладонь, донельзя удачно сложенную «лодочкой». И, разумеется, спешно ретироваться, тем самым дав ему шанс поверить в себя.
—         Что ж, ладно,         — взглянув на меня, рыцарь смерти едва заметно покачал головой. —         Тогда ждите. Скоро вернусь.
— А ты куда? — спросил Мозес.
—         За вакциной от ожирения.
Развернувшись на каблуках, Гундахар двинулся в сторону кухни, но практически тотчас остановился — обратил внимание на Эстира, удерживающего в руках Хаотическую Перчатку вместе со смятым тюбиком непонятно чего. Причем сосредоточенного настолько, что казалось, будто происходящее вокруг перестало иметь для него какое-либо значение. Аж кончик языка от усердия высунул.
— Блин, не получается… — пробормотал он. — Хотел обмазать ее суперклеем, чтобы присобачить что-нибудь острое, но вместо этого клей просто скатился мне на штаны. Походу, придется новые покупать.
— Я же говорил, — прозвучал из пустоты голос Конструкта. — Ничего не выйдет. Подобные артефакты совершенны, а значит, их нельзя дополнить или улучшить.
— Ну, знаешь ли… братьям Райт тоже говорили, что пилотируемый полет невозможен, по законам физики. Поэтому прошу меня извинить, но сдаваться раньше времени я не планирую, — ответил шаман. — Хорошо, раз идея с клеем не прокатила, тогда «план Б»: попробую запихнуть внутрь стальные шарики. Забить ее ими под завязку, чтобы весила как Эверест.
— Боюсь, и это у вас не получится. Выпадут при телепортации.
— Да что же это такое! Серьезно? — расстроился тот. — А какая у нее вообще сила удара? Килограмм семьсот-восемьсот, я надеюсь, будет?
— К сожалению, я не всеведущ, господин Глас. Однако в качестве эксперимента вы могли бы опробовать ее на одном из своих. Так скажем, подыскать добровольца. Чисто в научных целях.
— Я готов! — вскочил с места Сераф.
—         Ты нахрен сядь и заткнись,         – грубо оборвав слугу Господа, генерал перевел взгляд на Эстира. —         Это что?
— О, это? Это, ваше благородие, моя новая сикстинская капелла. Моя мона Лиза и кожаная бугатти в одном флаконе.
—         Дай-ка сюда.
— НЕТ! — резко взбрыкнув, шаман вырвал Перчатку из рук игва и бросился наутек, умудрившись за доли секунды обежать бассейн. — Это моя игрушка! Ясно⁈ Никому не отдам! А попробуете отобрать — буду биться насмерть до последнего вздоха! И еще кусаться как чумная крыса!
—         Тьфу ты… да больно надо.
Видимо, решив не связываться, Гундахар удалился.
— Слушай, а если серьезно, — обратился Мозес. — Что за приблуда? Любопытно же.
— Погоди немного. Еще пара минут — и вы сами все увидите. Обещаю, вам понравится.
— Хм, ну ладно. Сераф, как вода?
— Не знаю, сын мой. Грустно мне.
— А это, браток, дофаминовая яма — классический симптом бодуна. Голова раскалывается, чувствуешь себя жалким, почему-то стыдно, но не помнишь за что. И при этом без конца одолевает жгучее желание втрепать какую-нибудь вредную жирную гадость. Эх-х-х… — довольно потянулся монах. — Вот смотрю я на ваши постные унылые рожи, и так хорошо на душе. Аж петь хочется, — ласково улыбнувшись, толстяк помахал зеленоглазой полуэльфийке, с интересом наблюдающей за нами с балкона-галереи. — Я скоро вернусь к тебе, зайка моя. Дай только потренируюсь с мужиками.
— Правильно-правильно, продолжай выеживаться, — ответил Локо, полируя специальной фланелью клинок Волгихала. — Как раз зарядишь меня гневом перед тренировкой.
— Знаешь, как говорят: зависть — хуже гончей. Догонит и мертвого.
— Вообще-то она мне тоже нравилась. Как, впрочем, и миллионам других. И потому не очень честно получается, что только ты у нас заполучил эксклюзив.
— Значит, это твоя лысая башка постучалась ко мне миллион раз?
— Всего один. Хотелось посмотреть на нее вблизи. А то ты как дракон — уволок ее в свою пещеру и никому не показываешь.
— Так попроси Эо сделать тебе новую. Уверен, он не откажет. Только держи в уме, что Влад у нас тот еще подлец, — помассировав поясницу, Мозес повернулся в мою сторону. — Вот не мог ты, да, обойтись без приколов? И ведь знал же, насколько для меня это было важно, чертов говнюк. Хотя признаю: шутка зачетная.
— Прости, пожалуйста.
Я склонил голову и отвернулся, пряча улыбку.
— А что он сделал? — спросил Илай.
— В целом, ничего особенного. Голос, внешность, характер — все на высоте. Я бы даже сказал идеально. За исключением одной м-а-а-а-ленькой, но крайне идиотской детали — в самый ответственный момент она вдруг вздрагивает, округляет глаза и говорит: «Ту-дум… обнаружено новое устройство!»
Подождав, пока остальные перестанут смеяться, монах тяжело вдохнул:
— Нет, это, безусловно, сущая мелочь, и я в любом случае благодарен. Но, черт подери, как же оно выбило меня из колеи. Я потом минут двадцать пытался настроиться. И еще оправдывался перед ней как дурак. Кстати, Глас, долго еще ждать?
— Секунд тридцать. Вот-вот откатится.
— Славно. О, мертвый садист возвращается… с кучей еды, — прошептал Мозес и, повысив голос, добавил: — Гундахар, а у тебя там что?
—         Мангадхай.
— Поделишься?
—         Нет. И только попробуй сожрать. Это для меня.
— Странно. Что-то я не припомню, чтобы ты был жадным. Там же у тебя целый поднос.
—         Тут не целый поднос, а восемнадцать кусков. Ровно столько, сколько я и хотел,         — оставив зунгуфский деликатес на декоративном столике возле стены, игв подошел ближе. —         Удивительно, конечно. Из всех версий мангадхая, что я пробовал на Эль-Лире, этот — самый лучший. Практически один в один, не придраться.
— О да, повар у нас отменный, — широко улыбнулся Глас. — Даже Элли пыталась взять у него вчера пару рецептов. Притом, что она сама готовит как бог.
Хлоп!
Артефакт в его руках кратко мигнул.
— Так… Это что сейчас такое было? — шаман в недоумении уставился на Хаотическую Перчатку. — Почему таймер обновился? О-о-о-о-о…
Выпучив от ужаса глаза и вскинув брови, Эстир судорожно прикрыл ладонями рот.
— О нет… Нет-нет-нет, только не это… — жалобно простонал он. — Конструкт, умоляю, скажи, что я ошибся!
— Увы. Вы все правильно поняли.
— Кошмар… катастрофа… Август же меня убьет! Сожжет и четвертует, вышвырнув из клана к чертовой матери! Гундахар, ради всего святого, забери! Возьми вину на себя!
—         Да щаз,         — отшатнулся от воткнутой в его лицо Перчатки генерал. —         И не подумаю, пока не узнаю, что произошло.
Рыцарь смерти повернулся к дворецкому, ожидая подробностей.
— Принцип действия артефакта крайне прост, — пояснил «чертеж». — Вы называете ей имя обидчика, после чего она телепортируется к цели, бьет ее в морду и возвращается обратно.
—         Угу. То есть ты хочешь сказать, что прямо сейчас она дала в морду Элли? Женщине Августа?
— Именно так. Разумеется, господин Глас произнес ее имя непреднамеренно, однако факт остается фактом.
—         Н-да…         – закатив глаза, игв опустил тяжелый взор на шамана. —         Ты просто редкостный дегенерат        .
— Да знаю-знаю! Я — полнейший идиот, кретин и тупица! Лучше подскажи, что мне делать⁈
—         А мне-то откуда знать?
— Ну ты же великий стратег! По-любому должен иметь в голове кучу вариантов!
Генерал ненадолго задумался.
—         В данный момент мне приходит на ум лишь один.
— Какой⁈
—         Ждать.
— Ждать чего⁈ Когда сюда ворвется разъяренный глава Вергилия и выпотрошит меня своими манипуляторами?
—         Вчера гости были тут допоздна,         — ответил Гундахар. —          Сейчас на часах: пять двадцать семь. Слишком рано для большинства членов клана. Следовательно, если Элли спала одна, то могла в принципе не понять, что случилось. А если спала вместе с Августом, то самым логичным вариантом было бы предположить, что это он нечаянно огрел ее, перевернувшись во сне. Лично у меня с Эанной такое бывало, и не раз. Поэтому ничего страшного, любовь спишет.
Озвучив мысль, игв позволил себе глумливо усмехнуться.
—         Судя по всему, денек обещает быть выдающимся. Бестолочи вы несчастные.
Прошла минута.
Затем вторая.
—         Ну что? Август писал кому-нибудь?
— Нет.
—         Значит, скорее всего, пронесло. Можешь радоваться.
— Фу-у-у-х… — с колоссальным облегчением выдохнул Глас. — Мужики, вы должны поклясться, что о сегодняшнем происшествии никто не узнает. Я серьезно.
—         При одном условии,         – прогудел рыцарь смерти. —         После тренировки я хочу опробовать ее на тебе. Дважды.
— Да зачем дважды-то? А над Беларом кто издеваться будет? Давай хотя бы один.
—         Три.
— Ладно, два.
—         И еще один на Локо.
— Чего⁈ — возмутился потомок ифрита. — А я тут при чем⁈
—         Шутка. Все за мной.
Мы направились к тренировочному залу. Небольшой «прорезиненной» комнате для симуляций, обладающей способностью искажать пространство таким образом, что, оставаясь внутри, она казалась нам бесконечной. И даже более того — могла генерировать пламя, воду, молнии и все остальное, что могло потребоваться для отработки различных сценариев боя, будь то морские сражения или экскурсия в жерло вулкана.
Иными словами, самое то, чтобы хотя бы приблизительно почувствовать себя в реальном аду.
—         Конструкт, что у тебя по мирам?         — произнес генерал.
— Моя библиотека преисподней достаточно обширна, господин Гундахар, — ответил дворецкий. — Лакус, Тартара, Домина Мортис, Пепел Мечты, Колыбель Агонии. Есть даже Хоры Страдающих и Пасть Пустоты. Перед вознесением в Орлионтан господин Вайоми как раз успел загрузить обновление. Не уверен, правда, что оно по-прежнему актуально, но для ваших целей более чем.
—         Ясно. Тогда начнем с классики — Инферно. Но с некоторыми… косметическими улучшениями.
— Слушаю.
—         Итак,         — довольно улыбнулся игв. —         Нам понадобятся: острые скалы, расщелины, осыпающиеся уступы, зыбучие пески и грязевые воронки. Также добавь сюда огненные ямы, кислотные лужи, невидимые карманы давления, гравитационные аномалии, пси-излучение, десяток инвольтационных пиявок…
— Это все?
—         …еще капканы, ловушки, облака ядовитого газа, спонтанные выбросы пара, слепящие блики, кислотные лужи…
— Лужи были, — успел вставить Мозес.
—         …тенеспоры, взрывающиеся камни, шаровые молнии, тучи насекомых, рой вулканических шершней,         — продолжал перечислять генерал. —          Импов, магогов, камбионов, суккубов, регенераторов, химер, инфернальных псов, стаю проклятых воронов, одного слабенького Неприкаянного…
— Да хорош!
—         …ну и, конечно, отродий и червей.
— Принято. Загружаем?
—         Нет, я еще не закончил. Что по индивидуальным настройкам? Это возможно?
— Безусловно.
—         Хорошо. В таком случае атмосферное давление для каждого — плюс сто пятьдесят — двести процентов. Ощущаемая температура — шестьдесят градусов и выше, вне зависимости от сопротивлений.
— Урон?
—         К сожалению, нелетальный. Уровни им еще понадобятся.
— Великолепный набор, — почесал пузо толстяк. — Может, лучше сразу отправишь нас на Венеру? Там-то мы точно прочувствуем все прелести ада.
—         Хм, не знаю, что это, но давай попробуем.
— Нет! Не надо! Мы сдохнем!
—         Тогда умолкни и готовься. Ваша цель на сегодня до невозможности простая: дойти из точки А в точку Б. Десять километров. Конструкт?
— Минуту, пожалуйста. Слишком много деталей, чтобы загрузить симуляцию сразу.
—          Ничего. Мы подождем.
Генерал сложил на груди руки, зловеще оскалившись.
— Народ, а может мы это… по пятьдесят грамм для храбрости? — облизал губы Сераф.
Гундахар повернулся к нему.
—         Ты серьезно сейчас?
— Кто, я? Да нет, что ты, конечно, нет, — улыбнулся тот. — Это я так, вас проверял. Вы бы согласились, а я такой: нет, братья мои, мое слово закон. Сказал нет — значит, нет!
—         Все, закрой пасть. Конструкт, персонально для архангела: через каждые сто метров корзины с реальным алкоголем и закусками из запасов Убежища. Тронет хоть раз — вышвыривай его на хер. Не из комнаты, а сразу на улицу.
— Понял тебя, — склонил голову «Лебовски». — Правильно. Так и надо. Жесткая дисциплина и никаких послаблений.
— Слушай, пока мы не начали, — придвинулся к Серафу Мозес. — Хотел поинтересоваться: а ты уже бывал в аду?
— Дважды. Короткими вылазками на глубину в пару-тройку слоев. Очень давно. В эпоху титанов.
— Уже неплохо. Как думаешь, я там выживу?
— Нет, сын мой.
— Мило, — вздохнул монах. — Но, как бы то ни было, сегодня мне это настроение не испортит.
— Господа, симуляция готова, — вновь отозвался дворецкий. — Загружаем?
—         Погоди. Забыл ключевую деталь,         — произнес рыцарь смерти. —         Специально для жирного я хочу, чтобы ты добавил в конце матку Ямарайаху. В виде своеобразной вишенки на торте.
— Прошу прощения, господин Гундахар, но сведения о матке Ямарайаху в моей базе данных отсутствуют. Как, впрочем, и любые упоминания в галактическом бестиарии. Вы уверены, что она называется именно так? Или в принципе существует?
— А я говорил. Говорил, что это просто плод фантазии старого игва, который придумал себе какую-то чушь и вот уже на протяжении трех с половиной тысяч лет только и делает, что пудрит мозги, — прошептал монах.
—         Ну нет, так нет,         — пожал плечами генерал. —         Тогда запускай        .
— Принято. Загрузка симуляции через: три… два… один…
Яркая вспышка, и «прорезиненный» зал исчез.
Мы стояли на вершине небольшого каменистого холма посреди покрытой пеплом мрачной пустыни.
Багровое небо, бурлящий вдалеке огненный шторм, накативший спустя мгновение жар и обрушившаяся на плечи невидимая «плита» давления, от которой у некоторых парней хрустнули позвонки.
— Ох-х-х, что-то мне сразу Диедарнис вспомнился…
Выпрямившись в полный рост, толстяк обратил взор туда, откуда в нашу сторону ползли два адских «червя». Гигантские мутировавшие «сколопендры», каждая размером с грузовик, из спин которых произрастали мужские тела. Огромные, жилистые, чудовищно обезображенные и удерживающие в руках длинные копья-шипы, способные запросто пробить броню танка.
— А это что еще за Вупсень и Пупсень? — успел подивиться Антон, прежде чем по ушам резанул нарастающий свист, вслед за которым его брюхо прошило насквозь. Тем самым монструозным копьем, пролетевшим две сотни метров за пару секунд. — АЙ-Й-Й!!! БОЛЬНО!
Уверен, в любой другой ситуации он бы кулем повалился на землю, ибо ранение оказалось крайне серьезным. Но вместо этого Мозес просто медленно развернулся, высекая торчащим из его спины лезвием крупные искры.
— Конструкт! Это что такое⁈ Урон же должен быть нелетальным!
— А вы разве умерли?
— Ну а почему так жестко-то⁈ Не успели появиться, как нас уже злобно дрючат! Пацаны, чего встали⁈ Вытащите это из меня!
Локо и Илай бросились помогать, тогда как я зарядил в монаха «Целительный Разряд». А затем еще один. И еще.
— Нет, не на себя! В обратную сторону! Там на копье зазубрины как у гарпуна! Господи, да что же вы такие криворукие… хватит рвать меня! Просто протолкните, и все! Ух-х-х, больно-то как…
—         Первый труп есть,         — невозмутимо подметил Гундахар. —         И… второй тоже.
— Второй? Где?
— Усатое чучело только что наступило на тенеспору. А значит, где-то через минуту внутри него вырастет паразит.
— Опять⁈ — ужаснулся шаман. — Как в Белфаласе⁈
Совпадение или нет, но услышав слово «паразит», я одновременно почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось. Та самая темная тварь — наследие Окруса, — что по-прежнему пряталась под оболочкой из божественной стали. Несколько суток сидела тихо и не рыпалась, однако теперь наконец-таки позволила себе робко выглянуть.
«Нравится смотреть, как другие страдают? — мысленно предположил я. — Или пародия на ад вдруг показалась знакомой?»
По сути, я должен был ее бояться — ведь она могла обнулить меня по щелчку. Но по какой-то причине страха не было. Не только ввиду наличия секретного козыря «Обманувший Харона», но и в связи с четким пониманием, что без носителя паразиту не выжить.
Вопрос только: как от него избавиться? Это тварь хитрая, сомнений не оставалось. Будет цепляться до последнего. И, к сожалению, пресловутой смертью проблему не решить — насколько я понял, в случае перерождения она «воскреснет» вместе со мной. Иначе вряд ли бы Август с Галилео так волновались. Просто прикончили бы меня разочек, дав телу осыпаться горсткой праха.
— Сераф, ну а ты чего застыл как статуя⁈ — продолжал нервничать Глас. — Колдуй уже что-нибудь, пока «чужой» не вырос!
— Эм-м, что, прости? — не сразу отреагировал тот.
— Что «что»? Помоги, твою мать!
— А, помочь? Да-да, секунду, сын мой. Потерпи секунду. Я сейчас.
Пребывая в некой прострации, «Лебовски» весьма бодро двинулся к шаману, но вскоре снова остановился.
Сделал глубокий вдох. Потом еще один. И наконец шумно выдохнул, схватившись за сердце.
— О сила животворящая, да за что мне все это… — мучительно прошептал он. — Дорогие мои… у кого-нибудь есть пакет? Пластиковый или бумажный — без разницы.
— Пакет? На кой черт тебе сдался пакет⁈
— Я… я… я сейчас умру! Сердце вот-вот остановится! Аритмия или тахикардия — не знаю! Как увидел сцену с копьем — сразу накрыло!
— Серьезно? Паническая атака⁈ У архангела⁈ Ты издеваешься что ли⁈
— Нет, не издеваюсь. Пожалуйста, помогите… Я, походу, реально умираю…
—         Ничего-ничего, у меня есть для тебя лекарство, дружок,         — ласково приобняв Серафа одной рукой, Гундахар указал ладонью на плетеную корзину у подножия холма. —         Вон, гляди. Холодненькая «Мозгобойня», икра, маринованные огурчики, хрустящая булочка со сливочным маслом. Всего-то надо спуститься вниз, сделать пару глотков, и тебе полегчает.
— Не искушай меня… мертвый дьявол! И не держи за идиота! — поразительно, но в эту самую минуту мне показалось, будто слуга Господа стал на несколько сантиметров повыше. — Я тебе не безвольная тряпка, чтобы глумиться надо мной изо дня в день!
—         Так докажи.
Презрительно фыркнув, генерал направился дальше, переступив через корчащегося от боли Эстира.
—         Боги… и вот с этими жалкими упырями я решил отправиться в ад. Эй ты, усатое чучело, хватит там ломать комедию и страдать. Не было никакой тенеспоры. Я пошутил.
— А, да? — как ни в чем не бывало вскочил на ноги тот. — То-то я начал чуять подвох.
—         Дебил.
Собственно, именно на этом слове наша тренировка и началась, довольно-таки скоро эволюционировав в акт унижения.
Локо утащило в грязевую воронку омерзительное, напоминающее гнилую личинку, отродье. Илая расплющило невидимым карманом давления и растерзали химеры. Глас дважды ступил в настоящую тенеспору, минуя шаманское чутье. И даже из меня высосали все силы инвольтационные пиявки, заставив пошатнуться и медленно опуститься на взрывающийся камень.
Примечательно, но все это произошло в течение часа, на протяжении которого Сераф трижды останавливался у корзин с алкоголем и трижды отдергивал руку. В то время как Гундахар со скучающим видом шагал позади, периодически выкрикивая: «Минус один. Минус два. Минус три».
Не помню точно, на каком километре архангел потерялся, но, по крайней мере, одно о нем было известно наверняка: Конструкт так и не вышвырнул слугу Господа из симуляции.
Оптимистично. Пока. Не считая едва уловимого эха, зацикленно повторяющего имена павших товарищей: Азраил… Белгефор… Нуриэль… Рафаил…
А что до Мозеса — тут, полагаю, и говорить не стоит.
Адские твари чувствовали в нем опасность. Его святую магию, становящуюся наиболее грозным оружием против падших и проклятых. В связи с чем они поголовно пытались атаковать в первую очередь именно его.
Честно признаться, мне было больно смотреть, как бедолагу из раза в раз рвут на части, «убивая» самыми изощренными способами.
Но монах не сдавался. Без конца «выбывая» и поглядывая по сторонам тем самым «взглядом на две тысячи ярдов», он все равно поднимался и продолжал шагать вместе со всеми.
Сквозь пылевую бурю. Сквозь кислотный туман. Сквозь тучи насекомых, как назло, имеющих иммунитет к магии воздуха и огня.
— А знаете, чем бы мне сейчас хотелось заняться больше всего? — спросил Локо, так и не притронувшись к тарелке с едой.
— Ну?
— Ничем. Вернуться в свою кровать, укрыться утяжеленным одеялом и просто слушать «белый шум», вдыхая аромат мяты и цитруса.
— Звучит, как вполне неплохой антистресс-набор, — мрачно усмехнулся Илай. — Разве что «подушки-подковы» не хватает.
— Подушка тоже есть. К слову, шикарная штука.
— Серьезно?
— Абсолютно, — ответил Даня, щелкнув специальной резиночкой себя по запястью. — Мои способности требуют, чтобы я постоянно злился. А это, знаете ли, расшатывает психику. И так уже нервы ни к черту, — покачал головой потомок ифрита. — Нет, тут нужен баланс. Йога, медитация, духовный ретрит. Иначе стану как батя. С его бесконечными ходками за уличные драки.
— А я бы сейчас хотел умереть, и чтобы меня не воскрешали, — грустно произнес толстяк. — Напомните-ка, сколько раз из меня выпустили кишки? Четырнадцать или пятнадцать?
— Формально — ни одного, господин Мозес, — прозвучал голос Конструкта. — Ведь это была иллюзия. Крайне реалистичная, но не более.
— Ага, только меня это никоим образом не успокаивает. И еще вороны эти, выклевывающие глаза, всю дорогу мерещатся. Со своими скрюченными черными лапками. Бр-р-р… мерзость.
Мы были в столовой.
Растянувшаяся на четыре часа тренировка закончилась минут пятнадцать назад, и, как не трудно догадаться, вывод был неутешителен: все трупы. За исключением, понятное дело, Гундахара, лишь единожды получившего серьезную рану. Да и то уже в самом конце, когда число врагов начало возрастать по экспоненте. Затем быстро дошло до максимума и, сконцентрировавшись в одном месте, обрушилось на нас мощнейшей лавиной из мельтешащих щупалец, жвал и когтей, щедро дополненных сталью и магией. После чего дворецкий просто вырубил симуляцию, подвесив в воздухе большую красную надпись: «ПРОВАЛ!» Эдакую насмешку, глядя на которую мы еще долго пытались отдышаться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
«Прорезиненный» пол залит литрами пота. Климат-контроль наконец-таки впускает в комнату прохладный ветерок. Фантомные боли еще некоторое время терзают тело, заставляя надпочечники впрыскивать в кровь кортизол.
Плохо. Позорно. Но, с другой стороны, отрезвляюще. Считай таблетка, быстро вправившая нам мозги.
Не с тем настроем надо спускаться в преисподнюю. Ни в иллюзорную, ни тем более в настоящую. Что, кажется, поняли абсолютно все и оттого загрузились, сурово нахмурившись.
Кроме Эстира.
Этот, наоборот, сидел крайне довольным, улыбчиво рассматривая в зеркальце сломанный нос.
Генерал опробовал на нем Хаотическую Перчатку.
И, пожалуй, на моей памяти это был первый и единственный случай, когда человек искренне ждал и надеялся, что его рожу превратят в рыхлый фарш.
— За-ме-чательно… — промурлыкал он, убрав зеркальце во внутренний карман куртки. — По ощущениям даже сотрясение есть. До сих пор в голове гудит. А это значит что? Правильно: совсем скоро Эрдамон Белар начнет бояться каждого шороха. Правда, стыдно, конечно, до безобразия. Перед Элли и Августом, — выдержав минутную паузу, шаман сунул в рот кончик правого уса. — Хм-м… а может, подарить ей что-нибудь? Полностью обновить гардероб и посуду на кухне? Заказать сковородки по типу «ол клэд» — классики среди шеф-поваров?
—         По-твоему это умно?         – прогудел рыцарь смерти, перебирая костяшками пальцев Затива. —          Мгновенно вызовет подозрения.
— Так я анонимно. Мне же важно загладить вину, а не покрасоваться.
—         Ну, как вариант.
Флегматично пожав плечами, генерал направился к выходу.
—         У вас осталось пять минут. Заканчивайте жрать и спускайтесь в зал мегалитов. Я буду там.
— Не понял. Мы сегодня еще куда-то отправляемся? — жалобно переспросил Мозес.
—          Под гору к крилах. Будем поднимать ваши уровни.
— Ой… опять сражаться, но теперь по-настоящему? — болезненно скривился Антон. — А моя зеленоглазая ласточка? Мне что, на весь день ее тут оставить? Ей же всего неделю жить осталось!
—         Не скули. Вечером вернешься.
— Угу. Выжатый как лимон. Когда на палку уже опираешься, а не бросаешь.
Остановившись в дверях, игв тяжело вдохнул.
—         Как думаешь, если оценивать от одного до десяти — насколько мне насрать?
— Двадцать?
—         Именно.
Подрагивающая энергетическая пелена, вспышка фотоаппарата, и подошвы сапог касаются внутреннего двора крепости. Поляны мегалитов, откуда, после нескольких поворотов за то или иное здание, перед глазами открылся прямой путь под гору.
Высоченные, украшенные коваными барельефами в виде драконов врата у подножия. Стелющиеся по земле стальные трубы. А также сильное дежавю, вызвавшее у меня парадоксальное ощущение, как будто бы все происходящее с нами уже было, но очень давно.
Да. Долго же мы сюда добирались. Планировали наведаться на второй день перед походом с Аквариусом на болота, но в итоге плотно увязли в круговороте сражений.
Впрочем, нам ничто не мешало это сделать сейчас, преодолев порядка пятисот метров по заваленной камнями разбитой дороге.
— Слушай, Серег, а ты чего не хочешь к нам переехать? — раздался позади голос Мозеса. — У Влада три комнаты пустуют, выбирай любую. Или в том мрачном храме есть интернет и приставка?
— Не поверишь, но со вчерашнего дня я только об этом и думаю.
— Да ладно? Проблемы в «семье»?
— Трудно сказать, — ответил некромант. — Понимаешь, тогда в Натолисе я был уверен, что это любовь с первого взгляда. Однако теперь…
— Ну-ну? Что «теперь»?
— Не знаю. Уж слишком она… не такая как мы. С одной стороны, вроде бы замечательная. Красивая, умная, чертовски сексуальная. Но с другой… я все чаще и чаще замечаю то, чего предпочел бы не видеть. Высокомерие, надменность, злость.
—         Как и у всех богов,         — хмыкнул Гундахар.
— И что самое неприятное — она постоянно настраивает меня против вас.
— Серьезно? — едва не споткнулся о камень Локо. — И что говорит?
— Что во мне сокрыт потенциал Рамнагора и я могу стать поистине великим, в то время как вы со своими проблемами тянете меня вниз. Что вы без конца подвергаете меня смертельной опасности и, по сути, плюете на мою жизнь. Ну и из последнего: чтобы я не смел помогать Аполло Кэрту, хотя к вам это уже отношения не имеет.
— Ты встречался с дворфом? — удивился я.
— Ага. Сам охренел. Позавчера подвалил ко мне в центре Эанны пьяный в хлам без охраны и начал нести какую-то чушь. Сказал, что после сражения с Доминионом Мелания бросила его и вместе с братом сбежала к родителям. Что он остался абсолютно один и скучает. Потом вдруг резко переменился и, громко смеясь, начал слать к черту эту подлую эльфийскую «голддигершу», выкрикивая на всю улицу, что она и пальца Электры не стоит, а весь их брак был сплошной показухой, призванной продемонстрировать расовую толерантность. Короче говоря, присел мне на уши до глубокой ночи, всю дорогу повторяя, что я единственный, кто ему может помочь.
— Жалко его. Видно, что душа болит, — посочувствовал я, переступая потрескавшиеся валуны. — Ну а помощь-то в чем?
— Хотел, чтобы я «вернул» Флина.
— О как. Именно его, не Электру?
— Я спросил то же самое. Но, к сожалению, тела Электры и Черного Астрала были уничтожены на восемьдесят семь и девяносто процентов, а значит, любые попытки изначально бессмысленны. Тогда как с Флином можно попытаться. Он уцелел практически полностью.
— Думаешь, у тебя получится?
Илай пожал плечами.
— Черт его знает. Посражаюсь с крилах, возьму пятисотый уровень, повышу навык некромантии — там и посмотрим. Все-таки с Эйслиной у меня было божественное вдохновение, где мою руку, грубо говоря, направляли, однако как оно произойдет без «подстраховки», чисто на мастерстве, остается догадываться.
— Что ж, будем надеяться, секретарь Аполло к нам вернется. Лично мне бы этого очень хотелось, — улыбнулся я, выходя на финишную прямую.
Обогнул перегораживающий путь кусок скалы, прошел еще немного вперед и наконец остановился, заприметив расположившуюся вблизи врат группу людей. Селену, Сатира, пятерку элитных рейнджеров, плюс пару десятков наиболее опытных ветеранов Вергилия, многих из которых я помнил в лицо.
Поначалу мне подумалось, что они тоже решили устроить себе экспедицию под гору. Но присмотревшись внимательнее, понял, что нет — сидят спинами ко входу, напряженно переглядываются и явно кого-то ждут.
Нас.
— Так. Мне это не нравится, — резко забеспокоился Глас. — Мое «паучье чутье» только что просигнализировало об опасности! Семь из десяти! Даже восемь!
— Ладно тебе, не нагнетай. Это же все-таки наши, — ответил я.
— Ага, «наши». Вот только почему-то готовые биться насмерть. Ты посмотри, как Селена сжимает свой лук. Аж пальцы побелели, — Эстир незаметно шагнул за спину игва. — Ох, чую жопу. Сто процентов Август меня спалил.
— Успокойся. Никто тебя в обиду не даст. И хватит делать из него монстра. В крайнем случае просто начистит тебе морду, и все. Ты же его знаешь.
— Да что ты говоришь? Гундахар, а вот если бы я нечаянно назвал Перчатке имя Эанны, пока вы оба сладко спали в кроватке, что бы ты сделал?
—         Угадай с трех раз.
— «Криолитовое посвящение»?
—         До полного обнуления.
— Ну вот, — печально вздохнул шаман. — Парни, для меня было честью путешествовать с вами. После смерти прошу мое тело кремировать, затем ссыпать в баночку из-под кофе и оставить среди корней Древа Миров.

----------

Глава 3

Глава 3
— Господа, всем доброе утро.
Отделившись от группы, глава службы безопасности клана вышел вперед.
Как всегда спокойный, по-военному сдержанный, с лицом, больше напоминающим непроницаемую маску, но при этом с живым и цепким взглядом, внимательно изучающим каждую мелочь.
Навскидку, чисто внешне, ему можно было дать лет тридцать пять — сорок от силы, однако по некоторым оговоркам и обрывочным сведениям я точно знал, что на Земле ему стукнуло не меньше шестидесяти. Он был отставным офицером разведки — грубо говоря, «Джоном Смитом» на пенсии, — а также крайне ценным членом совета «двадцати одного», чьи прошлые заслуги и навыки как нельзя кстати пригодились Вергилию.
— Привет, Сатир, — поздоровался я. — Ждете кого?
— Вас, — честно ответил мужчина, остановившись напротив.
— Нас? И зачем же?
Повисла короткая пауза — полная недоумения с одной стороны и неловкости с другой.
— Не буду ходить вокруг да около, Влад, поэтому скажу прямо: Август приказал никого из вас сюда не впускать. Так что прошу меня извинить, но сегодня вы внутрь не попадете.
— О как, — произнес я, между делом отмечая, что мой внутренний «котелок» негодования начал стремительно закипать. — Ничего не сказал, никому не написал и вместо этого послал нам навстречу целый отряд?
— Получается так.
Из приоткрытой створки врат дохнуло затхлостью; сбоку журчал по трещинам в скале крошечный ручеек.
— Любопытно. А он там, случаем, ничего не перепутал? Или, быть может, просто встал не с той ноги?
— Вопрос не ко мне. Лучше сам задай его главе клана при встрече. В более уважительной форме.
— Хорошо, допустим, — без тени доброжелательности ответил я. — Но что если мне все равно туда надо? Будете останавливать?
Десяток ветеранов за его спиной сжали рукояти мечей. Не в качестве угрозы, а скорее от нервов: именно в это самое мгновение на них посмотрел старый игв. Бывший генерал армии нежити Рамнагора, чей грозный взгляд, само собой, не сулил им ничего хорошего. Как, впрочем, и криолитовый кол, украдкой прочертивший на камне глубокую борозду.
— Эо, мы друзья, — мягко сказал Сатир. — И мне бы очень не хотелось до этого доводить, но, если придется, мы будем вынуждены применить силу. Это принципиальный вопрос.
— «Принципиальный вопрос», — чувствуя нарастающий гнев, я шагнул ближе. — Интересно получается: значит, сперва мы вытаскиваем твою задницу из застенков «Райза», потом ты веселишься вместе с остальными офицерами у меня дома, а теперь готов «применить силу»?
— Я повторюсь: мы друзья, — ответил глава службы безопасности. — Но и ты пойми: я подчиняюсь Августу. Мы знакомы уже более тридцати лет, вместе прошли через огонь и воду. И потому если он велел не пускать вас к крилах, а как можно скорее сопроводить на собрание, то я сделаю все, чтобы его приказ был исполнен. Ничего личного.
— Ясно.
Без понятия, была ли следующая произнесенная фраза исключительно моей или же на эмоции каким-то образом повлиял паразит, но, подойдя к Сатиру вплотную, я мрачно добавил:
— Может, тогда обойдемся без дипломатии?
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я вас всех сейчас перебью. Потом отправлюсь под гору и буду уничтожать крилах до тех пор, пока Гундахар не скажет: «достаточно».
На участке перед вратами воцарилась гробовая тишина.
Голова Локо вспыхнула.
Высоко над горой прокричала золотая виверна.
Несколько стрел рейнджеров приглушенно щелкнули, ложась на тетиву.
А я, тем временем, активировал «Ментальный Каст» и «Потенциал Сознания» — готовился использовать способность «Без Границ», позволяющую, потратив стихиалиум, наделять иллюзии физическими свойствами.
Обрушивающийся им на головы пузырь с кислотой, материализующиеся по периметру турели, детонирующая в центре толпы «авиабомба» в виде здоровенного взрывного кристалла… Или к черту? Просто снести им кабины «Шаровой Молнией» зарядом в пятьдесят тысяч единиц маны, тем самым сэкономив ценный ресурс?
В целом, вариант неплохой, если, разумеется, у них нет при себе особого барьера, полностью поглощающего урон первой атаки. По крайней мере, у Селены такой был — короткостриженой блондинки с мужскими повадками, оказавшейся единственной, кто, услышав мои слова, хищно оскалилась.
Видимо, у нее самой уже давно чесались руки устроить между нами «дружеский» поединок.
Вот только главной феминистке Вергилия явно было невдомек, что если наш бой состоится, то ничего щадящего в нем не будет. Во многом благодаря привитому генералом подходу, согласно которому, если драка неизбежна, то бить надо жестко, грубо и наверняка. Так, чтобы мыслей о реванше в будущем не возникало.
— В этом-то и проблема, Влад, — в отличие от остальных стоящий передо мной Сатир даже не дрогнул. Держался спокойно, смотрел прямо в глаза, словно человек готовый к любому исходу. — Население Эанны превысило четверть миллиона. Назревает большая война. Есть ответственность, есть субординация, а также множество важных вопросов, которые необходимо срочно решить. Но вы, ваша группа, — глава службы безопасности медленно окинул взглядом каждого из присутствующих, — ведете себя как какие-то рок-звезды. Делаете, что хотите, строите планы, ни с кем не согласовав, используете ресурсы Трибуна, чтобы построить себе элитное жилье, и, похоже, теперь намереваетесь просто сгинуть в аду, абсолютно не задумываясь о том, что люди на вас рассчитывают. Более того, вы даже архангела решили с собой прихватить, прекрасно понимая, что в грядущем конфликте помощь Серафа может стать неоценимой.
«Ага. Так вот в чем, собственно, дело», — немного успокоился я.
— Значит, Август обо всем догадался?
— Естественно. Именно поэтому он отправил нас: наглядно продемонстрировать, что время для шуток давно кончилось. Он не позволит вам бесследно исчезнуть, дав врагам преимущество. Поэтому, если качественный мордобой поможет вправить мозги, мы готовы.
Очередная минута молчания — и дерзкая усмешка Селены, по-прежнему удерживающей в руках зачарованный лук:
— Ну что, мальчики, потанцуем? Или все-таки в другой раз?
—         Если мы с тобой «потанцуем», то ты будешь жалеть об этом до конца своих дней,         – прогудел Гундахар, от голоса которого глава элитного отряда рейнджеров заметно побледнела. Затем ослабила тетиву и отступила назад, сжав и без того тонкие губы в узкую линию.
—         Ладно,         — продолжил игв, обращаясь к Сатиру. —         Веди нас на собрание. Сегодня поход к крилах отменяется.
— Благодарю, — склонил голову тот. — Рад, что у нас получилось достичь взаимопонимания.
—         Да плевать я хотел на взаимопонимание. Мне просто неохота слушать вопросы, почему перед вратами под гору валяются три десятка изувеченных трупов,         – поморщился генерал. —          Но признаю: твоя преданность Августу заслуживает уважения. Далеко не каждый рискнул бы переходить мне дорогу, заранее зная, чем это может для него обернуться.
— В таком случае прошу за мной.
Поведя ладонью, глава службы безопасности двинулся в сторону крепости.
По пути до нее никто из присутствующих так и не проронил ни единого слова. Лишь под конец, приблизившись к главному зданию, больше напоминающему церковный собор, Сатир поравнялся со мной и тихо спросил:
— Эо, хотел уточнить у тебя одну вещь.
— М?
— Твое обещание нас перебить. Полагаю, это не было шуткой?
Я не ответил — бросил взгляд на Локо, чья голова впереди уже не горела, но от которой по-прежнему шел ощутимый жар.
— Если ты в курсе, что я планирую спуститься в ад, то тогда ты точно знаешь, зачем, — наконец произнес я, продолжая шагать по мощеной дорожке из серого камня. — Герман был и остается моим лучшим другом. Мешать его спасению я не позволю. Поэтому да, я говорил всерьез.
Безусловно, в тот напряженный момент мне меньше всего на свете хотелось устраивать бойню с братьями по оружию. Но если выбирать между приказами Августа и Германом, выбор был очевиден.
— Ты перегибаешь, Влад. Сильно.
— Возможно. Но оправдываться за это я не собираюсь.
— Меня волнует не это, — резко остановившись, собеседник ухватил меня за плечо, одновременно с чем я заметил, как в его глазах впервые промелькнули теплые нотки. — А тот славный парень, которого я повстречал у границ Искариота.
— Хочешь прочитать мне нотацию? — вскинул брови я. — Не многовато ли на себя берешь?
— Нет, не хочу. Но я немного разбираюсь в людях, Эо. И прекрасно вижу, что с каждым новым потрясением ты становишься все более нестабилен. Тебе ограничили доступ под гору — и ты уже готов убивать своих, — ответил Сатир, многозначительно покачав головой. — Просто задумайся и спроси себя: оказавшись в аду, как быстро ты провалишься к темной версии себя самого, если тебя способна вывести из себя такая мелочь?
«А ведь и правда», — подумал я.
По сути, ничего ужасного между нами не произошло. Лишь мелкая неурядица, которую вполне можно решить спокойно, без крови. И тем страннее, что еще совсем недавно во время дуэли с Доусоном я сам себе неоднократно твердил: сильного человека вывести из себя практически невозможно, тогда как слабый делает это регулярно.
Вопрос: что изменилось? Влияние паразита или культивировавшаяся во мне ненависть к ограничениям и запретам? А может, и обычная тоска по Герману, заставляющая чрезмерно реагировать на любые попытки вставить палки в колеса?
— Ты прав. Прости.
Глава службы безопасности коротко улыбнулся.
— Оставим это пока между нами. Но я буду приглядывать за тобой. К сожалению, сегодня ты снова заставил меня в тебе сомневаться.
— Походу, это у нас уже такая традиция.
— Похоже на то.
Сатир приоткрыл массивные двери, пропуская нас внутрь.
Высоченные сводчатые потолки, вычищенные от копоти и пыли цветные витражи, поблескивающий духовыми трубами Бен-Невир, вздымающийся на высоту пятнадцати метров от пола до потолка.
Последние три недели люди усердно работали, восстанавливая древнюю дваргийскую крепость. Завалы мусора исчезли, не было ни осколков битого камня, ни трещин в кладке, ни гуляющих внутри стен сквозняков. И даже истоптанные ступени, по которым мы поднялись в сферическое помещение на самом верху, выглядели ровными и отреставрированными.
Следом перед глазами открылся гостевой холл, некогда заваленный кучей коробок с убийственными примочками, и, разумеется, двери в кабинет Августа, при виде которых шаман тревожно закусил кончик левого уса.
К настоящему часу уже любому из нас было понятно, что Хаотическая Перчатка тут ни при чем, однако попробуй ему объясни — всю дорогу шагал с видом побитой собаки, буквально вздрагивая от каждого шороха.
— Присаживайтесь.
Глава Вергилия встретил нас с каменным выражением лица. Не поздоровался, не улыбнулся, лишь задумчиво кивнул Галилео, расположившемуся у погасшей жаровни в дальнем углу.
Мы рассредоточились кто куда.
Гундахар оперся плечом о колонну, Мозес «растекся» по креслу в середине стола, тогда как Глас осторожно опустил задницу на самый край дивана, готовый в любую секунду вскочить и бежать.
Что до меня, то после разговора с Сатиром я предпочел держать язык за зубами. Уселся напротив инженера и облокотился о стол, ожидая начала.
— Значит так, — холодно отчеканил он. — Поскольку некоторые из вас последние дни, так скажем, «отсутствовали», я бы хотел повторно пройтись по списку вопросов, требующих нашего пристального внимания.
Скастовав «Вызов Предмета», Август призвал себе в ладонь стопку бумаг.
— Итак, — продолжил он. — Как вы знаете, сразу после того, как мы переселились сюда и активировали Сферу Неприкасаемых, Аполло прикупил два соседних участка за горной грядой. На севере и востоке. Южный не успел — его приобрел Небесный Доминион, что прямо сейчас концентрирует силы у нас под боком и через четыре с половиной месяца непременно ударит. Следовательно, у Вергилия особенно остро встает вопрос союзников, где главной моей ставкой были и остаются правители Сумеречных земель.
Инженер выдержал длинную паузу, давая нам время осмыслить вышесказанное.
— Две недели назад совет старейшин Зефона ответил на наш запрос и назначил встречу, но мы, — Август перевел глаза на меня, — ты, я и Гундахар — по понятным причинам не явились. Они восприняли это как оскорбление. Теперь следующая встреча может состояться только через полтора месяца, да и то при одном условии: если мы трое победим у них на арене в последний день праздника Картиалы, — глава клана криво усмехнулся. — Однажды я уже становился чемпионом Картиалы в категории до сотого уровня. В нашем же случае ограничений по уровню не предвидится.
—         То есть против нас могут выставить хоть тройку девятьсот девяносто девятых,         – подытожил Гундахар.
— Верно. Скорее всего именно так все и будет, но мы обязаны победить. Потому что если правители Сумеречных земель за нас не впишутся, то в конечном итоге Небесный Доминион просто сравняет наш город с землей. Но, что еще любопытнее: если это не получится у них, то с высокой долей вероятности удастся тем, кто в настоящий момент плывет сюда с востока, огибая материк.
— Не понял. О ком речь? — переспросил Мозес.
— О кораблях халифата, — ответил Август. — Если вы забыли, то я напомню: некоторое время назад при подрыве пятьдесят четвертой арки портала в Затолисе вместе с делегацией был убит наследный принц, сын Аламара Аль Шакти. В ответ на столь чудовищное преступление Аламар объявил империи войну, однако Менэлий, не желая прямого столкновения и, видимо, посоветовавшись с Беларом, перевел стрелки на «двадцать первых», то есть на нас. Купятся они на эту уловку или нет неизвестно, но факт остается фактом: сюда плывет целая армада.
— Прелестно, — тихонько вздохнул Эстир. — Просто здорово.
— Далее, — продолжил инженер. — Возвращаясь к теме союзников: вчера утром Рион и Ллойнис из Стального Центавра прислали официальный запрос. Хотят встретиться. Также аналогичный запрос отправили Ниам и Хорса из Галереи Павших, но с условием: переговоры пройдут на территории их штаб-квартиры в Затолисе и только в том случае, если на встрече будет присутствовать Гундахар. Стоит ли нам идти на такой риск — вопрос остается открытым, однако игнорировать их долго в любом случае нельзя. Да, и еще одно.
Наклонившись вперед, глава клана снова посмотрел мне в глаза.
— До меня дошли сведения, что после сражения во льдах Доусон взял на себя руководство остатками Райза и продолжил исследования по созданию искусственного «Возвращения к Истоку». Более того, он выдвинул нам ультиматум: либо мы возвращаем ему Аду в течение суток, либо он сделает все возможное, чтобы Вергилий был уничтожен.
— Это исключено, — ответил я. — Аду он получит только через мой труп.
— Я в курсе. Да и это не столь важно, поскольку ультиматум был озвучен два дня назад. Но проблема в том, что члены Райза — такие же люди. Досконально проверить каждого прибывающего сюда невозможно, наших ресурсов недостаточно, плюс ситуация усугубляется тем, что после испытания Король Пара начал вести себя отстраненно и гораздо хуже выполняет взятые на себя обязательства. Разумеется, он не отказывается от наших договоренностей и вроде бы согласился, что тот мой выбор был единственно верным, но напряжение осталось, причем значительное. Что, в принципе, я могу понять: Ублюдок Джек утратил более сотни уровней и не получил в награду ничего кроме убытков.
— Я с ними поговорю, — отозвался из угла Галилео. — С Королем Пара и Мистером О. Не в их интересах, чтобы на территории Вергилия происходили теракты. Вредно для бизнеса.
— Хорошо, — кивнул Август. — К слову, об экономике. После сражения во льдах теперь любой собаке стало очевидно, что назревает нечто глобальное, и многие кланы начали активно готовиться к войне, скупая товары. Как итог: цены взлетели. Если раньше стартовая версия межпространственного хранилища стоила три тысячи золотых, то теперь пять. Монсальват стоил десять тысяч — теперь семнадцать пятьсот. Малый ингалятор здоровья обойдется в четырнадцать золотых вместо десяти месяцем ранее, и так далее.
— Мы же вроде начали запасать все необходимое. Еще давно, — подал голос Илай.
— Начали, да, — согласился инженер. — Но, как бы то ни было, того, что у нас имеется в клановом хранилище и на складах, недостаточно. Безусловно, львиную долю зелий и прочих расходников мы сможем пополнить за счет Агерона, но необходимо помнить, что закрома легендарной лаборатории братьев Та-Брис не безграничны. Как, впрочем, и ресурсы Святого Трибуна. Прямо сейчас мы продолжаем их использовать, но совсем скоро они иссякнут и наши производственные цепочки остановятся.
— Собственно, такие дела, — резюмировал Август, отложив в сторону последнюю бумажку. — И это я еще не говорю о таких мелочах, как перенаселение, логистика, санитарные нормы, продовольствие, торговая блокада, окончательно вступивший в силу закон «об особом статусе 'двадцать первых», подготовка к зиме и постройка, мать его, Великого портала, для которого нам не хватает двадцати килограмм божественной стали и полутора миллиардов золотых. Кстати, Влад, — инженер вновь обратился ко мне, — Аполло сообщил тебе обещанные координаты Шантахмарума, чтобы ты мог получить класс Стихиалиевого Стража?
— Еще нет. Сказал, что ответит сразу же, как только разберется с Вирго Зидаром.
— Ясно. Гундахар, тогда вопрос к тебе. Перед отправлением на край света мы потратили один из четырех бриллиантовых свитков Градостроителя, чтобы возвести Военную Академию, главой которой ты был назначен. Каждое утро очередь из желающих туда записаться растягивается на километры вокруг и блокирует движение. В связи с чем я бы хотел поинтересоваться: ты вообще планируешь там появиться?
—         Нет. В гробу я видал все эти академии.
— Понятно. Так я и думал.
—         Я не инструктор. И уж точно не преподаватель,         — добавил генерал. —         Нужна помощь — могу послать туда Дария и Хакаша. Они справятся лучше меня.
— Как вариант, — ненадолго задумавшись, Август опустил тяжелый взор на шамана. — Господин Глас…
— Это не я!
— Что не ты? — фыркнул инженер. — Где свежие материалы, новости и текст обращения к жителям Эанны по итогам испытания и битвы с Доминионом? За три последних дня ничего кроме пары дурацких записей в твоем личном блоге!
— А-а-а… — облегченно выдохнул Эстир. — Сегодня же все будет готово. Даю слово.
— Рад это слышать. Правда, все это следовало сделать три дня назад.
Сурово нахмурившись, глава Вергилия медленно обвел взглядом каждого из присутствующих, под конец разговора став мрачнее тучи.
— А знаете, для чего я вам это сейчас рассказал? — со стальными нотками в голосе процедил он. — Чтобы задать один-единственный вопрос: вы что, мужики, совсем охренели⁈
— Август… — подался вперед я.
— Что «Август»⁈ — резко взорвался тот, краснея от гнева. — Мы с тобой о чем договаривались⁈ Неделя отпуска, чтобы ты мог успокоиться и привести мысли в порядок! Мы, мать твою, руки пожали! И что делаешь ты на четвертый день⁈ Собираешь отряд смертников⁈
Я тяжело выдохнул.
Посмотрел на подрагивающие огоньки в широком камине, на притаившегося в углу Галилео, на здоровенный письменный стол, заваленный кипой бумаг, опасно накренившихся с одной стороны.
— Если для тебя это важно, то я могу ничего не предпринимать до конца недели, — ответил я. — Но, как бы то ни было, это все равно ничего не изменит. Ты знаешь. Герман — мой «щит». Без него я не вывезу.
— И я тоже, — добавил Глас.
— Вы умрете там, Влад, — сбавив тон, произнес инженер. — Это же тебе не легкая прогулка и не очередное приключение, а билет в один конец. Вот и скажите мне, только честно: вы хотя бы на минуту подумали, что на вас смотрят миллионы людей? Что вы — не просто «команда бравых парней», а ключевой узел в обороне и политике? Неужели вы реально верите, что можете сейчас просто взять и сгинуть в аду, потому что «так правильно и по совести»?
— Мы не собираемся «сгинуть», — ответил я. — Мы собираемся вернуть его.
— А если нет? Что тогда? Кто будет разговаривать с Зефоном⁈ Кто будет оборонять Эанну⁈ Кто, черт побери, будет отвечать за всех этих людей и объяснять бедной Аде, почему ее любимый мужчина канул на дно галактики⁈
Сердито вскочив с места, Август принялся ходить взад-вперед.
— Знаешь, я ведь тоже его любил. Герман был мне как сын. По-твоему, мне легко жить с осознанием, что он там⁈
— Вы были знакомы пару месяцев. А я шагал с ним бок о бок сорок семь лет. Это немного другая история.
— Дебилы, блин… гребаные суицидники… — глава Вергилия в сердцах пнул один из стульев, разлетевшийся от удара грудой щепок. — Гундахар, ну а ты чего молчишь⁈ Ты ведь знаешь, что я прав! Галилео спускался туда и то едва выбрался, притом, что он бог!
Старый игв не ответил.
Казалось, он и вовсе проигнорировал вопрос, как неожиданно генерал весело усмехнулся. Затем двинулся вперед и плавно опустился на кресло рядом с Мозесом.
—         Вот слушаю я вас и уже минут десять пытаюсь понять, к чему все это бессмысленное сотрясание воздуха?
— Не понял⁈ — взъярился Август.
—         Напомните-ка, какова была главная цель нашего рейда на Диедарниса?
Вопрос, судя по всему, был риторическим, потому что, не дожидаясь ответа, рыцарь смерти продолжил:
—         Если не ошибаюсь, мы должны были отыскать один из артефактов Тринадцати, а также заполучить координаты Клингзора. Очередного пропавшего ублюдка или так называемое сто седьмое чудо света, с чьей помощью мы станем еще на одну ступеньку ближе к выполнению задания «Искупление Титанов»        .
Вытянув перед собой руку, Гундахар материализовал на ладони золотистую сферу Гравитона. Запредельно могущественного артефакта старых богов, тысячелетиями спасавшего мегалодона от экстремально высокого давления океана.
—         Как видите, первое у меня. Второе тоже. Однако для меня по-прежнему остается загадкой, почему никто из вас за четыре дня так и не удосужился об этом спросить. Ведь если бы вы это сделали, то, полагаю, все вопросы тотчас бы отпали сами собой.
— Что ты имеешь в виду? — сменив гнев на заинтересованность, сказал инженер.
—          Местоположение Клингзора,         – таинственно улыбнулся игв. —         Насколько я знаю, у обычных координат есть ширина, долгота, в некоторых случаях высота. Но что означает, если там также указаны глубина, последовательность реальностей и угол падения?
— Это означает, что Клингзор в аду, — первым ответил Галилео.
—         Верно,         — кивнул генерал, пристально оценивая нашу реакцию. —         Случайность? Не думаю. Лично я в случайности такого масштаба не верю. А это значит, что вам в любом случае туда надо. Ибо даже сам Диедарнис косвенно намекал на это, и не раз.
— Так, я немного запутался, — поднял руку Мозес. — О чем конкретно нам неоднократно намекала наша акула?
— Диедарнис мог заглядывать в будущее… — тихо ответил я. — Еще на «исповеди» он знал, что Герман погибнет. Затем заранее показал мне собственную смерть на улицах мегаполиса и… написал в том письме, что спасти нашего друга возможно. И все эти знаки…
— Братишка, какие знаки?
Я ненадолго прервался, глубоко задумавшись.
— Господи… — шумно выдохнул я, хлопнув себя по лбу. — Да у меня же половина испытания была об этом! Сперва он напомнил мне про Омуд-Хая, координатора проклятых, которого мы по глупости освободили из плена Унд-Хеку. Потом заставил вместе с Фройлином удирать от адской гончей и, спустя несколько дней, от Неприкаянного. Ну и под конец, аккурат перед тем, как мою шкуру спасли Ада и Гундахар, была одна очень странная сцена… — я прикрыл глаза, погрузившись в воспоминания. — Вулканический пепел… огнедышащие провалы… запах гари и разложения. А еще крик: «Возрадуйся бесстрашная душа! Пылающее бремя подходит по твоим стопам!» Тогда я не понял, к чему он это сказал. Подумал, что это так, бред сумасшедшего. Но теперь вижу: он знал все с самого начала. И даже более того, на протяжении всего испытания Диедарнис тестировал не столько нашу волю к жизни, сколько готовность противостоять поиску легких путей. Проверял, имеется ли у кого-то из нас та точка опоры, которой не было у него.
— Вы, наверное, удивитесь, но и у меня подобных намеков был целый вагон. С прямыми отсылками на преисподнюю, — сказал Локо.
— И у меня.
— Ладно, я понял, — почесал подбородок Август. — Титан мог предвидеть будущее и в некоторой степени нас к этому готовил. Однако это вовсе не означает, что вы обречены на успех.
— Полагаю, наши шансы значительно возрастут, если с нами отправится Галилео.
— Простите, друзья, но я не могу, — покачал головой темный бог.
— Интересно почему? — кисло усмехнулся Мозес. — Очередные трансцендентно-астральные супер-ограничения мультивселенных?
Забавно, но услышав его слова, Александр Майоров позволил себе усмехнуться. Видимо, не до конца растерял человеческие качества, оценив подкол.
— Нет, все гораздо проще. После моего прошлого спуска вниз меня там знает каждая тварь и тотчас учует, стоит мне ступить за «порог».
— Так это же, наоборот, хорошо. Пойдешь туда первым, отвлечешь их внимание на себя, устроишь громкий переполох, а мы, тем временем, тихой сапой потрусим дальше, искренне радуясь, что они мочат тебя, а не нас.
— К сожалению, в аду это работает немного иначе. Первые слои относительно безопасны, считай, чистилища, да и опасных монстров я там особо не встречал. Их пройти легко. А вот реальные проблемы начинаются дальше, где главная из них заключается в том, что каждая ступень ниже выглядит так, словно ты спал и неожиданно проснулся. Реальность меняется, заранее спрогнозировать, что ждет тебя там, невозможно, — поведя щекой, Галилео погладил нахлобученную на колено черную маску. — Хотя, наверное, смысл в твоем предложении есть. Да, думаю, я бы мог помочь вам на старте, однако львиную долю пути вам так или иначе придется преодолевать самим.
— «Придется»? — повернулся к нему Август. — То есть ты уже передумал и готов дать им зеленый свет?
— Да.
— Поясни.
— Во-первых, они люди взрослые и вольны сами распоряжаться своей судьбой. Во-вторых, одна только их подготовка к путешествию в ад уже решает много проблем. Ибо, уничтожая крилах, они смогут, — бог поднял руку, загибая пальцы, — быстро прокачаться, добыть кучу астата, с помощью которого кузнец Аррас, я надеюсь, сможет изготовить недостающую божественную сталь, и наконец обеспечить Вергилию доступ к ценным месторождениям металлов, заодно починив распределительные резервуары с горячей водой. Ну и в-третьих, нам нужен Клингзор.
— Ой, бляха… — жалобно простонал Мозес. — Вот это как раз-таки именно то, чего мне особенно остро сейчас не хватало. Проходить очередное гребаное испытание титана на высочайшем уровне сложности… да еще и в аду…
— К слову об этом, — Галилео перевел глаза на рыцаря смерти. — Гундахар, ты бы не мог переслать мне его координаты?
—         Если вспомню, как это делается        .
Активировав более древний аналог NS-Eye, генерал ненадолго завис, невольно напомнив мне о той самой сцене, когда он пытался заказать товары в терминале аукциона. Словно старый дед, впервые взявший в руки мобильник.
—         Получил?
— Да, получил, — подтвердил тот. — Вот только… ага… чего и следовало доказать…
— Что такое? — повернулся к нему Август.
— Сам взгляни.
Щелкнув пальцами, темный бог подвесил в воздухе виртуальную проекцию преисподней — поделенную на десятки сегментов темную «воронку» с красной мигающей точкой в самом низу.
— Он у нижней границы. Буквально в сантиметре от точки невозврата.
— Это плохо? — зачем-то поинтересовался толстяк.
— А сам-то как думаешь? — хмыкнул Галилео. — Это слишком глубоко. На том уровне, откуда вас даже Сераф не вытащит. Но что гораздо хуже — это чересчур близко к Нему.
— Братья мои, прошу, перестаньте во мне сомневаться! — вскочил с места архангел. — Я справлюсь! И непременно верну всех домой! Клянусь Господом!
— Это все, конечно, замечательно, — вмешался я. — Но хотелось бы напомнить: поиск Клингзора — задача второстепенная и не столь важная. Главная — спасение Германа.
— Судя по всему, именно этим вам и придется ограничиться. Особенно если принять во внимание, что за три с половиной тысячи лет в аду титан мог сойти с ума окончательно и бесповоротно. И просто убьет вас при встрече. Если, конечно, он по-прежнему жив.
—         Насчет амбала,         – обратился к богу Гундахар. —         Сколько у нас времени? До того, как станет поздно?
Услышав вопрос, Александр Майоров надолго замолчал.
Думал, вспоминал, что-то просчитывал в уме, поглаживая черную маску, и наконец приоткрыл рот:
— Учитывая, что его «тянет» за собой Окрус… я бы сказал, шесть недель. Гораздо меньше, чем у кого бы то ни было.
—         Ясно. Значит, на подготовку мы выделим три.
— А успеете? — переспросил Август.
—         Если ты поможешь и возьмешь на себя техническую часть, то почему нет?
Несколько пар глаз вопросительно уставились на инженера. Главу Вергилия и нашего с Германом неродного отца, отрешенно глядящего в одну точку следующие пять-десять минут.
— Да сука… — в конечном итоге сдался он. — Ладно. Хорошо. Сделаю все от себя зависящее. Но с двумя условиями: первое — вы будете беспрекословно выполнять любые мои приказы; второе — вы не станете забывать про свои рабочие обязанности внутри клана.
— По рукам, — улыбнулся я.
— Также мне кое-что понадобится от вас как можно скорее. Влад — от тебя мне нужна оболочка Мелестила. Хочу провести с ней некоторые опыты и, если получится, изготовить оружие. Мозес — от тебя мне потребуются зелья Доса, ампул пятьдесят, не меньше. Желательно сто. Ну и последнее — необходимо, чтобы вы сдали по пятнадцать литров крови в ближайшие дни. В несколько подходов.
— А это еще зачем? — удивился Илай.
— Во время испытания Диедарниса Гробовщик — он же Нурда Зиар — невольно подкинул нам неплохую идею — обзавестись «дублерами». Клонами, способными выполнять за нас простые задачи, — ответил Август. — Технология их создания крайне сложная, доступная далеко не каждому, однако вчера вечером Галилео удалось разыскать пару экспертов, способных нам с этим помочь. Я пока не знаю, что из этого выйдет, но есть надежда, что это даст нам возможность, грубо говоря, быть повсюду. При необходимости отвлечь внимание врагов на себя, вернуть часть утраченных активов Вергилия и решить вопрос с «фермами», пленников которых нам во что бы то ни стало надо освободить.
— Кроме того, — продолжил инженер, покосившись на меня, — если итоговый результат себя оправдает, то это поможет нам избавить тебя от паразита. Что, к слову, критически важно, ибо в ад мы тебя с этим дерьмом не отправим.
— Воу, — заинтересовался я. — А вот тут можно немного поподробнее?
— Детали сообщу позже. Пока могу лишь сказать, что это будет чертовски опасная хирургическая операция, способная прикончить тебя в любую секунду. Наглухо.
— Не страшно.
— Да неужели?
— У Аргентависа я получил одноразовую способность «Обманувший Харона» — секретный уровень, позволяющий воскреснуть в случае обнуления, — пояснил я. — Поэтому в крайнем случае можете просто вырвать его из груди вместе с сердцем. Переживу. Странно, правда, что Герман ее не получил…
— Что ж, это успокаивает, — кивнул глава Вергилия. — Но все равно катастрофически нежелательно, поскольку и с уровнем ниже шестисотого ты в преисподнюю не отправишься. Впрочем, это касается не только тебя, но и всех остальных.
— Ладно… на этом, пожалуй, все, — тяжело выдохнул он. — Воевать с крилах будете завтра, когда наши люди разберут завалы у третьего зала. Ну а теперь… пошли вон отсюда.
Мы с друзьями начали медленно подниматься.
— Август, ну а вообще, как дела? — ласково обратился Эстир напоследок. — Ты сегодня какой-то сам не свой, я же чую.
— Поганое утро… — раздраженно фыркнул он. — И да, я зол. До зубного скрежета. Но в основном не на вас.
— А на кого?
— На себя.
— Не поделишься?
— Да что рассказывать… — устало проворчал он. — Нечаянно ударил Элли, перевернувшись во сне. Причем сильно.
— Ого. И как она?
— Да она-то в порядке. Скорее наоборот, именно Элли меня всю дорогу и успокаивала. Но я реально не понимаю… — покачал головой инженер. — Это насколько надо было расслабиться и утратить контроль над телом, чтобы вмазать с локтя, да еще и по лицу. Старый идиот… Бедняжке даже пришлось «Малое Исцеление» применить. Чуть зубы ей не выбил.
Состроив сочувствующее выражение лица, усатый засранец шагнул ближе.
— Слушай, это, конечно, не мое дело, но, наверное, ты просто привык спать один, — предположил он. — Да и, если честно, у меня с женой тоже такое бывало, и не раз. Поэтому ничего страшного, любовь спишет.
Триньк!
Еще одно слово — и я сдам тебя с потрохами. Двуличный ты кусок дерьма.         – Гундахар.
— Так-с, ладненько, мне пора. До скорого.
Резко оборвав диалог, шаман выскочил за дверь.
Затем послышался частый топот его сапог по ступеням, вздох облегчения и едва уловимое: «Эрдамон Белар» с последовавшим в конце тихим хлопком.
— … ну что, престарелый пупсик… скучал по мне?.. а я ведь все это время был рядом… и уверяю тебя: совсем скоро ты будешь труситься Паркинсонщиком сутками напролет…
— Он что, опять бухой? — поморщился Август, стукнув пальцем по ушному импланту. — Бормочет какую-то чушь.
— Или уже начал работать над новым материалом, — пожал плечами я.
— Ясно. Можно подумать, нам больше не о чем написать.

----------

Глава 4

Глава 4
— Господин Эо, чем займемся?
Вскоре после собрания мы с Эстиром снова остались вдвоем.
Мозес, обрадовавшись, что битва с крилах отменяется, тотчас активировал «Домашний Очаг», отныне ведущий в сердце Убежища. Илай, Локо, Гундахар и Сераф разбрелись каждый по своим делам. В то время как мы с шаманом неспешно прогуливались по внутренней территории крепости, петляя зигзагами от здания к зданию. Я — оценивал качественное преображение дваргийских строений, заодно фиксируя в уме ключевые нововведения. Глас — семенил следом словно на привязи, параллельно записывая в дневнике текст будущей речи. Того самого обращения к жителям города по итогам испытания и сражения с Доминионом.
— Есть одна тема, — ответил я. — Правда, не знаю, стоит ли она того, чтобы тратить на нее время.
— И что же это?
Слегка погрызенный карандаш черкнул на бумаге пару заметок.
— Фройлин. Вчера в разговоре он упомянул, что есть один человек, который хочет встретиться со мной на мосту. В полдень, у южной границы. Честно говоря, я до последнего хотел его проигнорировать и, отправившись под гору, так бы и поступил, однако теперь даже не знаю. Быть может, наведаться туда все-таки стоит. Если не поговорить, то хотя бы просто прикинуть, что эти уроды нам готовят.
— Ай, не получится, — отмахнулся Эстир. — Там у них все прикрыто «Туманом Войны» — непроницаемой пеленой, сквозь которую ничего не видно. Но сама идея отличная.
— Думаешь?
— Несомненно. Видишь ли, прямо сейчас Гондвана «сидит на чемоданах» — ждет подходящего часа, чтобы переметнуться. А это значит, что если остроухий засранец будет занят переговорами, то у нее откроется уникальное окно возможностей, благодаря которому уже этим вечером я смогу сполна насладиться тем, о чем мечтал все последние дни. Проведу ей экскурсию по Убежищу, одолжу у тебя бутылку тысячелетнего вина, сделаю расслабляющий массаж, ну и, естественно, наглядно продемонстрирую ей виртуозное владение…
— Так, все. Не желаю подробностей, — перебил его я. — Но Белару-младшему, так уж и быть, напишу. Если он меня разблокировал.
Активировав интерфейс NS-Eye, я перешел во вкладку с сообщениями.
Насчет сегодняшней встречи: буду через полчаса.
Мы на месте. Ждем —          мгновенно последовал ответ.
— Собственно, вот и все. Подтвердил.
— Супер, — промурлыкал шаман, убирая блокнот во внутренний карман куртки. — Мы туда как? На колесах или по воздуху?
— По воздуху, — ответил я, направившись в ремонтный ангар.
К нашему «Облачному Стрижу», за последние дни модернизированному настолько, что, оказавшись внутри, я не сразу его узнал.
Мощный стальной «клюв» как у «храмового грифона», когтистые «лапы-захваты», позволяющие ему цепляться за любую поверхность, усиленная броня, но главное — его раздвоенный «V-образный» корпус, который теперь был объединен в единую конструкцию, делающую его чертовски похожим на тот самый стелс-бомбардировщик.
Посередине у хвоста появился погрузочный трап. По бокам поблескивали хромом новые реактивные двигатели. А у самого носа в глубине пусковых установок злобно смотрели на стену головки ракет, не говоря уже об инвольтационных пулеметах и пушках.
По сути, это уже был не классический дирижабль, а скорее гибрид цеппелина и истребителя. Что, в общем-то, устраивало меня более чем.
— Мужчина, я не узнаю вас в гриме, — широко улыбнулся я. — Атлас, ты ли это? Или межгалактический звездолет?
—         Господин Эо,         – обрадовался дваргийский ИИ. —         Вы знали, что господин Август Тарн в детстве мечтал стать пилотом? И, судя по всему, теперь активно отрывается на мне, превратив мои улучшения в свое личное хобби?
— Что тут сказать, честь и хвала его светлому гению. А ты чего так «похудел»? Взлететь сможешь?
Я обратил внимание, что от пузатого корпуса Вела не осталось и следа. Он стал более вытянутым, обтекаемым и каким-то хищным, словно наконечник стрелы.
В принципе «Стриж» и до этого выглядел достаточно устрашающе, однако теперь перед нами возвышалась поистине грозная боевая машина. Способная таранить препятствия без «Халколивана», да еще и со стихиалием Шантахмарума на борту, вихреобразный силуэт которого я видел сквозь металл благодаря учению Заранды. Так называемому «Внутреннему Взору», позволяющему мне замечать то, на что обычный человек был не способен.
—         Количество конвертов с «блау» было увеличено вдвое, господин Эо. Одновременно с чем господин Август поместил их в специальные изолированные камеры со встроенным подпространственным расширением один к четырем. Подъемная сила выросла, габариты уменьшились. Думаю, это неплохо,         – похвастался он. —          Кроме того, инженеры Вергилия полностью пересобрали мой двигатель, благодаря чему я могу с уверенностью заявить, что в настоящий момент ваш покорный слуга является самым скоростным цеппелином на Эль-Лире. Гораздо быстрее «Септиенны» или того же «Карателя». Разумеется, пока только «на бумаге», поскольку реальных испытаний мы еще не проводили.
— Так может, пришло время это сделать?
—         С превеликим удовольствием.
Тихий щелчок, и возле нас опускается подъемная лестница. Новенькая, удобная, подобно эскалатору автоматически поднявшая нас наверх. После чего Атлас резко взмыл в небо прямо сквозь подернувшуюся мистической рябью крышу ангара.
Крепость начала стремительно отдаляться, за окном замаячили привычные пейзажи: горы, леса, широкая поляна с низкорослыми кривыми березками и журчащим между камней ручейком, где месяца полтора назад рыцарь смерти непонятно зачем угрожал дикой свинье.
Бум! В глубине корпуса послышалось нечто похожее на мелкомасштабный взрыв.
— Вел, это что такое? — напрягся я.
—         Ничего страшного. Это… кхм… «изжога» — после ампул со стихиалиумом обычные инвольтационные батареи у меня, так скажем, плохо усваиваются. Но ничего страшного, пройдет.
— К хорошему быстро привыкаешь, да? — лучезарно улыбнулся шаман.
—         Именно.
Я весело усмехнулся, глядя в окно.
На проплывающие вдалеке айсберги, на зеленое покрывало травы, на реликтовый лес, уже начинающий постепенно окрашиваться красками осени. Пока лишь самую малость, в отдельных местах, выделяющихся на общем фоне крошечными пятнами. Светло-зелеными, желтыми, изредка оранжевыми и, как это ни удивительно, синими.
— Кстати, Влад, можно мне переселиться в дальнюю комнату? — обратился Эстир.
— Опять двадцать пять, — фыркнул я. — Что в башне, что тут — тебе постоянно хочется их поменять, притом, что комнаты одинаковые. То ванная у Германа кажется больше, то вид из окна не устраивает.
— Не в этом дело. Просто сегодня утром я узнал, что господин Локо выучил «Самоподрыв» — убийственную способность, позволяющую ему, жертвуя уровнем, натурально взрываться и тем самым наносить врагам колоссальный урон.
— И что с того? По-твоему, он похож на идиота, чтобы делать это дома?
— А вдруг ему приснится, как его лапает за колено жирный мужик? В забитом до отказа душном автобусе. Всякое ведь бывает. А лично мне бы этого категорически не хотелось, тем более сегодня.
— Ай, ладно. Делай, что хочешь.
— Сердечно благодарю.
Отвернувшись, я снова уставился в окно иллюминатора, изучая простирающуюся перед глазами картину и особенно — миниатюрные светящиеся точки, видимые, полагаю, лишь мне одному.
Незримые для подавляющего большинства людей, большие и малые стихиалии были повсюду. Некоторые, такие как нибруски или маники, селились в домах, и их ошибочно называли домовыми, но то было скорее исключением. В основной своей массе духи воздуха, воды, природы и камней сторонились цивилизации. Они не любили города, не любили шум, предпочитали жить там, где их никто не побеспокоит.
Странно, наверное, но только сейчас, уносясь от крепости все дальше и дальше, я впервые заметил, что на самом деле их было немало: около десятка у далекого озера, примерно столько же в ближайшем лесу, и особенно много их скопилось на вершине горы. В нашей «голубой лагуне» с бурлящими гейзерами, где, ступая по узкой тропе между гранитных валунов, перед глазами расцветал настоящий, блистающий сочными красками, пышный оазис. Вблизи выросшего до пяти метров «Древа Миров» и особо горячего источника с минеральной водой, в котором, спустя часа два, Сераф в сотый раз сварит бедного рака Каркина и будет грустно поедать его мясо, тоскуя по пиву.
Однако не только это привлекло мое внимание — поравнявшись с гигантской плотиной, украшенной тремя медвежьими головами, из которых под напором низвергались потоки воды, я смог воочию лицезреть, насколько же сильно Эанна выросла за последние дни. В длину, высоту и ширину, приблизившись вплотную к засаженным орками плодородным полям, притом, что расстояние до них мы брали с избытком.
Более того, проносясь мимо префектуры, Агерона, рыночной площади и облаков, я видел, как вдалеке подобно грибам после дождя вырастали новые поселения. Десятки деревень, расположенных в самых неожиданных местах: на древних руинах, на отвесных скалах и деревьях в лесу, внутри здоровенной пещеры, напоминающей раскрытую пасть, и на берегу живописного фьорда у западного побережья океана. Включая совсем уже «экстремальное» мини-поселение у хорошо укрепленного сторожевого поста, круглосуточно наблюдающего за древним, поросшим травой дваргийским мостом.
За ним — тускло переливающаяся оболочка Сферы Неприкасаемых, выгодно «урвавшая» для Вергилия три четверти реки Спей, а еще дальше — территория Небесного Доминиона, сокрытая от посторонних глаз «Туманом Войны». Серой непроницаемой пеленой, растянувшейся от края до края.
Как и рассказывал Глас — не видно нихрена. За исключением мрачной фигуры Фройлина, стоящего в окружении десятка телохранителей у самой границы. Буквально в метре от нашей земли.
—         Может бахнем по ним ракетой? Или «Синичками»?         — предложил Атлас. —         Сфера Неприкасаемых всяко пропустит. А вот обратно — нет.
— В другой раз, — ответил я, спрыгнув на землю.
Кивнул застывшей у сторожевого поста охране, прошел дальше и наконец остановился напротив Белара-младшего, бросив ему жестяную банку. Ту самую кильку в томатном соусе, что служила своеобразным напоминанием о нашем совместном выживании в мире постапа.
— Попробовал бы хоть. Вдруг понравится, — подмигнул я.
В ответ паладин молча покрутил банку в руках и, широко замахнувшись, швырнул ее в воду.
— Тьфу ты. Лучше бы мне оставил. Или ты по-прежнему злишься, что я нагрел тебя на тридцать миллионов?
— Тридцать два с половиной, — сухо произнес эльф.
Затем сделал еще один шаг вперед, едва не касаясь носом «мыльного пузыря», и тихонько, практически шепотом, добавил:
— Ты спас мне жизнь. Дважды, — «коллега» выдержал многозначительную паузу. — Увы, как бы я ни старался, у меня больше не получается тебя ненавидеть. Да и смерти я твоей не желаю. Поэтому прими мой совет: бегите. Найдите место, где вас никто не найдет, и убирайтесь отсюда как можно скорее.
— Спасибо за предостережение, но, пожалуй, мы все-таки откажемся. Нам и тут хорошо.
— Зря.
Недовольно поведя щекой, Фройлин перевел взгляд на Эстира.
— Ну а ты чего уставился, урод?
— Да так… попытался вообразить, что мы не знакомы, — ответил Глас. — Теперь смотрю на твою гладкую кожу без единого дефекта, на идеальные черты лица и никак не могу понять, мужчина ты или женщина? Бывает же такое. Встретишь на улице особь и минут десять задаешься вопросом: это мужиковатая леди или, наоборот, женственный господин? А потом уходишь, так и не разгадав эту загадку… Кстати, как папка? Уже начал прятать столовое серебро под кровать?
— Не твое собачье дело, трусливый ублюдок!
— Ой, ну что ты такой вспыльчивый? Обычных подколов не понимаешь.
— Знаешь… — в глазах Белара-младшего полыхнула жгучая ненависть. — Твой друг сделал для меня кое-что важное. Настолько, что, к сожалению, моя честь не позволяет это игнорировать. Но ты… — палец эльфа ткнулся в барьер, мгновенно всколыхнувшийся всплеском энергии, — твой поганый язык позволил себе слишком многое. Ты публично оскорблял меня, моего отца, весь наш клан, но что гораздо хуже всего этого — ты дважды убил и унизил мою девушку. Поэтому жди, дерьма кусок. Настанет время — мы до тебя доберемся.
— Вообще-то я убил ее всего раз, в пещерах Натолиса. Во второй ее прикончил ваш паладин. А что? Твоя злобная демоница до сих пор на меня сердится?
— Уверен, в следующую вашу встречу она выпотрошит тебя как гнилую рыбу, — кровожадно оскалился эльф. — И будет весело хохотать, глядя как татуировка на твоей руке становится серой.
— Ну или она хорошенько меня тра… та-та-та-та-та-та… — осознав, что едва не сболтнул лишнего, Эстир снова нацепил на себя маску блаженного дурачка. — Зиги-зося, ля-ля-бум… О, мухоморчик!
Сдвинувшись в сторону, шаман направился к торчащей из травы шляпке гриба, параллельно бормоча себе под нос нечто нечленораздельное. Нескончаемый поток бессвязного бреда, из которого, фильтруя «мусор», я умудрился выцепить главное:
— … а ведь говнюк стоит и понятия не имеет, что для него это мост разбитых сердец… проржавевший замочек распилен ножовкой и сброшен на дно холодной реки…
— Идиот.
В отличие от меня, Фройлин ничего не понял. И даже позволил себе усмехнуться, прежде чем испуганно отшатнулся — мне надоело смотреть на серую дымку, в связи с чем я решил провести небольшой эксперимент. Еще в утробе Диедарниса Ада дополнила «Устойчивый Поток» руной Сопряжения, позволяющей усиливать способность другими заклинаниями. Что я и сделал: сколдовал два «Потока» ветра справа и слева от эльфа, но не простые, а дополненные «Магической Абсорбцией».
К чему это приведет, я понятия не имел, но, как оказалось, результат оправдал себя на все сто — в «Тумане Войны» образовалась длинная широкая брешь, заглянув в которую, я смог увидеть многое: тяжелую боевую и строительную технику, снующих туда-сюда солдат Доминиона, стену их лагеря, а также одинокого мужчину лет сорока, расположившегося у небольшого костерка метрах в пятнадцати. Под сенью раскидистого дуба, у корней которого был сложен его отнюдь не богатый скарб: простенькие железные доспехи, близко напоминающие древнеримскую «лорика сегментата», пара пилумов, воткнутый в землю гладиус, нахлобученный на навершие рукояти шлем и аккуратно свернутый спальный мешок, перетянутый поистрепавшимися кожаными ремешками.
Почувствовав ударивший в него поток воздуха, незнакомец не вздрогнул и даже не обернулся — лишь придержал насаженного на вертел барашка, заодно воткнув металлические колышки поглубже в землю.
Затем медленно встал, поправил тунику и двинулся к нам — атлетичная фигура, неожиданно вызвавшая во мне серьезное беспокойство. Потому что абсолютно все, начиная от интуиции с проницательностью и заканчивая «Внутренним Взором», рисующим передо мной картину пылающего атомного реактора, кричали об одном: видимость обманчива. Этот человек, кем бы он ни был, смертельно опасен. Не бог, но некто очень близкий к нему. Возможно, уровня девятьсот восьмидесятого или даже выше. А его одежда, оружие и броня — не более чем качественная трансмогрификация. Магическое изменение внешнего облика предметов, намеренно делающая их неброскими и дешевыми. Но только на вид.
— Спасибо… — широкая ладонь мягко опустилась на плечо эльфа. — М-м-м…
— Фройлин, — напомнил паладин.
— Да, Фройлин, благодарю, — ответил тот. — Дальше я сам. Хотя нет, подожди.
Белар-младший остановился.
— Ты бы не мог наведаться в лагерь и принести нам вина? Красного, разумеется, к мясу.
— У меня есть при себе две бутылки Эстельдара. Еще Хрустальное Листопадное и Серебряный Сон.
— Звездная Слеза Эстельдара, Серебряный Сон Арвеллина, — усмехнулся мужчина. — И почему я не удивлен? Нет, Фройлин, нам нужно обычное терпкое пойло, которое вы подаете солдатам.
— Как пожелаешь. Я прикажу слугам все принести.
— Нет. Ты сделаешь это сам, — спокойно отметил незнакомец. — Одна бутылка, три кубка. И, пожалуйста, не сплевывай в них как тогда, на улице Кланов.
Эльф не ответил. Лишь молча склонил голову.
Впрочем, по проступившим на его лице эмоциям все было видно и так: страх, замешательство, подавленная ярость и сильное чувство неопределенности, делающее его положение внутри клана крайне уязвимым.
— Давай-давай, — съехидничал Эстир. — Метнулся кабанчиком.
Фройлин удалился.
— Господин Эо, господин Глас, рад с вами познакомиться. Меня зовут Митрас. Митро, если хотите. Я — Вестник Пантеона, присланный сюда затем, чтобы уничтожить Вергилий и лично вас.
Мужчина протянул мне ладонь.
Однако зачем он это сделал, я так и не понял — чтобы ее пожать, мне пришлось бы шагнуть за пределы Сферы Неприкасаемых, чего делать я, естественно, не собирался. Как и здороваться за руку с околобожественной сущностью, планирующей нас убить.
— Не ответишь? — коротко улыбнулся Митро, заглянув мне в глаза.
Взгляд изучающий, внимательный, оценивающий все детали и, к удивлению, невероятно обаятельный. Я бы даже сказал убаюкивающий. Или скорее гипнотизирующий.
— Разве я похож на идиота? — переспросил я.
— Сегодня я не стану вам обоим вредить, даю слово. Я пришел увидеться лично, а не устраивать бойню. Жаль только с вами нет Гундахара. Для меня было бы честью познакомиться со столь величайшим игвом, молва о котором распространилась далеко за пределы Эль-Лира.
Ладонь Вестника по-прежнему висела в воздухе, ожидая рукопожатия.
— И ты думаешь, мне этого достаточно?
Секунда. Пять. Десять. Пятнадцать.
— Печально. Печально, что настали времена, когда слово чести более ничего не стоит, — хмыкнул тот, повернувшись к шаману. — Господин Глас?
— Пф-ф, и не подумаю, — отшатнулся шаман. — Лучше позволь поинтересоваться.
— Слушаю.
— Вестник погибели, но при этом не бог? Немного странновато, не кажется?
Митрас весело улыбнулся.
— Вопрос, наглядно демонстрирующий, что вы ничего не знаете о Пантеоне, — ответил он. — Если бы там жили одни только боги, это место быстро бы пришло в упадок. Поскольку и Золотой город, и остальные во многом схожи с вашими. Есть прислуга, есть строители, есть наложницы и многие другие, начиная от первого уровня и заканчивая девятисотым. Каждый год тысячи избранных удостаиваются чести вознестись в Пантеон раньше времени.
— Включая подозрительно юных мальчиков и девочек? — не удержался Эстир.
— Есть такое выражение, господин Глас: минутное удовлетворение, полученное от едких слов, может быть перечеркнуто ценой, которую вы за них заплатите.
— Минуточку! — ослабив ремень, шаман оттянул перед собой брюки и заглянул внутрь. — Кажется… у меня в штанах притаился хладнокровный гад. А, нет… это мое наплевательское к вам отношение.
— Ты мне симпатичен, правда, — мягко усмехнулся Вестник. — Но твой язык тебе не помогает, а скорее вредит. Ибо тот, кто не контролирует своих слов, не владеет собой и не достоин уважения.
— Да-да, все мы наслышаны про Кориолана. Но в отличие от него, я не спешу никуда избираться.
— И находишься в безопасности.
Подметив очевидное, Митро подошел вплотную к тускло переливающейся Сфере Неприкасаемых.
— Тем и хороши системные артефакты, не так ли? — задумчиво произнес он. — Ты можешь входить и выходить, когда заблагорассудится, тогда как бедный Вестник вынужден стоять у самой границы. Заклинанием не пробить, оружием не сломать. Если, конечно… он не является членом клана Вергилий.
Озвучив последнюю фразу, мужчина сделал шаг вперед и… прошел сквозь барьер, будто бы его и не было.
Сердце пропустило удар.
Организм впрыснул в кровь чудовищную дозу адреналина.
По спине и загривку пробежали табуны мурашек.
Это было неожиданно. И крайне пугающе.
Настолько, что, казалось, так быстро к бою я не готовился еще никогда. Буквально за доли секунды я одним болезненным импульсом повысил мощь «Искрового Доспеха» в несколько раз, зарядил «Молнию» на сорок тысяч единиц маны и обнажил клинок, параллельно орудуя виртуальными проекциями «Кармана» как заведенный: активированные боевые руны, взведенные взрывные кристаллы, многотонные бетонные блоки, «коктейли Молотова» и наконец пневматический револьвер с черными ампулами, нацеленный четко Митрасу в голову. Так, что оставалось лишь его материализовать, а потом дернуть жгутом «Телекинеза» за спусковой крючок.
Вроде бы неплохо, управился за секунду. Но, черт подери, не знаю почему, но несмотря на всю мою подготовку я предельно ясно понимал одно: при желании он может стереть нас обоих в пыль.
Этот противник нам с Гласом не по зубам. Шансов справиться никаких.
Однако вопреки ожиданиям Вестник не спешил на нас нападать. Стоял спокойно, все с тем же доброжелательным выражением лица, в котором не было ни намека на угрозу.
— Слишком много людей к вам вступают. Многие заявки рассматривают чересчур поверхностно, — тихо сказал он. — Но конкретно этот — предатель в ваших рядах, продавший верность клану за жалкие двадцать тысяч. Как побеседуем, я сообщу вам его имя. Ненавижу предателей.
Митро снова протянул мне ладонь.
— Ты побаиваешься меня, и это хорошо. Значит, ты не дурак. Но я дал вам слово: сегодня ни один волосок не упадет с ваших голов.
«Что ж, будь по-твоему».
Придвинувшись ближе, я крепко пожал стальную ладонь.
— Ты мне тоже нравишься, Эо. И это не шутка, — с некоторой долей грусти в голосе произнес он. — Ты хороший человек. Я это знаю.
— Да неужели? Интересно, откуда?
— Как правило, я основательно готовлюсь к любому заданию, которое мне поручает Пантеон. Я был в «сорок девятой» начальной зоне, спускался в Туллианум, Натолис, разговаривал со свидетелями и очевидцами. Также я наблюдал за вашим недавним боем из телестудии Затолиса и в конечном итоге составил мнение.
— И какое же?
— Вы — хорошие люди, — повторил Вестник. — Вы спасли столицу империи от разлома категории S, спасли участников испытания Диедарниса, многие из которых, на мой взгляд, заслуживают смерти, а весь ваш конфликт с Небесным Доминионом — результат глупых обид и бараньей упертости семейства Беларов. Более того, я не увидел, чтобы люди «двадцать первой» версии разительно отличались от остальных. А потому мне жаль. Жаль, что мне поручили уничтожить именно вас.
Продолжая удерживать мою руку, Митрас склонил голову ниже, к самому уху:
— Надеюсь, вы убьете меня и победите. Но увы, поддаваться не буду.
— Ты хочешь умереть? — не понял я.
— Все бессмертные, сохранившие остатки человечности, в глубине души желают умереть.
Странный он. Очень непохожий на остальных и оттого не менее жуткий.
— А что, Эрдамона Белара и отца Малькольма уже недостаточно? — более-менее оправился от шока Эстир, не сразу заметив, как вернувшийся Фройлин воткнул ему в грудь кубок с вином, намеренно пролив половину.
— Положение отца Малькольма в последние дни незавидное. После той обличающей «исповеди» Гундахара многие боги заимели на него зуб и намеревались убить, но Зилоту удалось убедить их предоставить ему еще один шанс. Однако, к сожалению для бывшего главы Святого Трибуна, он и во второй раз достаточно слабо себя проявил. Что с ним будет теперь — вопрос остается открытым. Лично я бы ставил на то, что его не обнулят, а скорее пошлют в самоубийственную миссию. Скажем, устроить диверсию на территории Вергилия.
— Ты так откровенно обо всем рассказываешь, — хмыкнул я. — Попахивает дезинформацией.
— Отец Малькольм — гнилой человек. Алчный, подлый, жестокий, мелочный. Мне абсолютно плевать на его дальнейшую судьбу.
— Ясно. Ну а Эрдамон Белар?
— С этим поинтереснее.
Поведя ладонью, Вестник вежливо пригласил нас к своему костру, куда, не без опаски, мы с Гласом и направились. Под удивленные взгляды солдат Доминиона, искренне недоумевающих, какого черта мы прогуливаемся по их территории.
Я сел на пенек возле берега реки. Следом в моих руках оказалась тарелка с жареным мясом и печеным картофелем.
— Насчет Эрдамона, — продолжил Митрас, нарезая баранину для шамана. — Как показала практика, он талантливый политик, но не очень грамотный полководец. Не знаю, быть может, ввиду возрастных изменений или личной заинтересованности он допускает ошибки, которые катастрофически плохо сказываются на могуществе клана. Немного поздновато, но до Зилота дошло, что в отличие от руководства Небесного Доминиона, ваш глава — господин Август Тарн, все это время поступал поистине мудро: он дважды передавал командование войсками Гундахару и был готов подчиняться его приказам. Потому что именно так и должно быть, ибо политика и война — разные виды искусства. Один определяет «зачем», второй — «как». И ни тот, ни другой друг другу не мешают.
— Все по Сунь-Цзы.
— Видимо, умный был человек, — склонил голову Вестник. — Собственно, я — ваш вражеский «Гундахар». Тот, кто будет командовать войсками Небесного Доминиона и непременно попытается вас обнулить при следующей встрече.
— Забавно, — дернул щекой я. — «Попытается», а не гарантированно это сделает. Как правило, все, кто угрожали нам ранее, озвучивали угрозы более самоуверенно.
— Я не сторонник оголтелых заявлений. Особенно если учесть, что я тоже тебя побаиваюсь и не уверен в победе на сто процентов.
— Да ну?
— А почему нет? — на полном серьезе ответил Митро. — Ты прогрессируешь с бешеной скоростью, являешься наполовину стихиалием и имеешь при себе сразу пять мифических артефактов Вайоми. Трудно представить, что будет с тобой через четыре с половиной месяца, когда Сфера Неприкасаемых исчезнет.
— Так и что мешает убить меня прямо сейчас?
— Слово чести.
— Понятно, — кивнул я, попробовав мясо. Вкусное, но малость суховатое — передержал на огне. — Полагаю, любые предложения оставить нас в покое эффекта не возымеют?
— Нет. Зилот и его многочисленные союзники от вас не отстанут.
— И почему же?
— Когда речь идет о власти, затмить старшего по положению, быть может, самая худшая ошибка из всех. Вы победили его на своей родной планете, победили и тут, тем самым уязвив настолько, насколько возможно. Для него «двадцать первые» — все равно что язва на теле, от которой он во что бы то ни стало должен избавиться. Однако проблема заключается не только в этом, но и в тебе.
— Во мне?
— Ты несешь Пантеону большую угрозу, господин Эо, и мы будем делать все, чтобы ее предотвратить.
— Поясни.
— Сражение с орками на болотах, битва во льдах. Ты дважды не справился с искушением и коснулся проклятой сферы. Коснешься и в третий раз. По моему опыту — это лишь вопрос времени, — выдержав паузу, Вестник пристально посмотрел мне на грудь. Туда, где притаился паразит под оболочкой из божественной стали. — Может не ты сам, но другие, куда более могущественные силы заставят тебя это сделать. Ни я, ни Пантеон не можем допустить, чтобы на Эль-Лире появилась копия Окруса. Следовательно, нам придется действовать на упреждение. Убить хорошего человека, дабы избежать катастрофы.
Отложив тарелку в сторону, я покосился на застывшего неподалеку Фройлина. Остроухого засранца, не сводящего глаз с «Облачного Стрижа», готового в любой момент выдать по нам массовый залп. Испепелить в огне и тем самым спасти, дав возможность воскреснуть на точке возрождения в его центральном отсеке.
— Неужели это не стоит того, чтобы нарушить данное обещание?
— Разумеется, нет. К тому же, если я сделаю это сейчас — ты станешь мучеником, благодаря чему члены вашего клана только сильнее сплотятся.
— А если убить меня, но остальных «двадцать первых» оставить в покое?
— К сожалению, не я диктую условия. Задача проста и понятна: обнулить тебя, твоих друзей, уничтожить Вергилий, «перевоспитать» выживших, сделав их покладистыми и покорными, и, возможно, спустя несколько поколений снова вернуть в общество. Не в статусе равных, но близко к нему.
— Жестко.
— Согласен, справедливостью тут даже не пахнет, — кивнул Митрас. — Хотя, с другой стороны, где ты видел ее, эту справедливость?
— И ты готов за это сражаться?
— Я — солдат. Вестник Пантеона. Мне вовсе не обязательно должно нравиться то, что я делаю, но приказ есть приказ. Отчасти поэтому я желаю тебе удачи и буду уповать на то, что мы все в тебе ошибались.
— Ладно. Полагаю, на сегодня мы услышали достаточно.
Я медленно встал.
— Всего доброго, Эо О’Вайоми. Рад был познакомиться. Вашего предателя зовут Лиан Дотт.
— Взаимно. Хотя… не уверен.
Поманив Эстира, я направился с ним обратно.
Пересек каменный мост, добрался до приземлившегося неподалеку Атласа и под конец обернулся, обратив внимание, что «Туман Войны» вернулся на место.
Как оказалось, моего усиленного «Абсорбцией» заклинания хватило ненадолго, но, как бы то ни было, эксперимент был удачным. Остается надеяться, что я успею улучшить его до мифического уровня за отведенное время и превратить в «Циклон», накрывающий области размером с город.
— О-о-о, господи ты боже, сука, черт… Фу-у-у-у-х… — тяжело выдохнув, шаман плюхнулся на сырую землю. — Влад, мне кажется, пока мы болтали, у меня трижды случился инфаркт… и пятая точка сжалась до размеров молекулы… Ты хоть понимаешь, что он мог нас обнулить⁈ И особенно меня, сдуру додумавшегося хамить ему прямо в лицо!
— Да, понимаю. И если тебя это успокоит — я тоже немного испугался.
— Нихрена меня это не успокаивает. Фак! Мне надо прогуляться… чтобы как можно скорее избавиться от предощущения трагического финала…
Резко вскочив на ноги, Глас направился вглубь территории по грунтовой дороге, между делом материализовав в руках Хаотическую Перчатку.
— Эрдамон Белар!
Хлоп.
— Ну слава яйцам. Хотя бы это всегда поднимает мне настроение, — на мгновение обрадовался он, после чего снова изобразил страдальческое выражение лица. — Ох, Герман, где же ты, моя дражайшая нянька… Ведь только за твоей широкой спиной мне было комфортно и безопасно. Уверен, ты бы точно показал этому гаду, что угрожать его высочеству — себе дороже. Вмазал бы ему как Отступнику. Так, что мозги бы провалились прямо в мошонку.
— Ну что, успокоился? — поинтересовался я спустя какое-то время.
— Да. Правда, теперь я искренне негодую, на кой черт ты позвал меня с собой? И почему, спрашивается, татуировка Гундахара не сработала? Потому что угрозы не было?
— Я позвал? Ты же сам сказал, что идея отличная, поскольку это поможет Гондване незаметно сбежать. Во многом именно благодаря этому мы и здесь.
— Ой, точно!
Мгновенно позабыв обо всем, шаман бросился проверять входящие сообщения.
— Так, она уже в пути. Будет у нас с минуты на минуту.
— Славно. В таком случае возвращаемся.
Переместив Атласа в «Хранилище», я активировал «Домашний Очаг».
— К слову, как называлась твоя новая способность?
Вспышка света, и подошвы сапог касаются мраморного пола Убежища.
— «Я не договорил…» — кисло усмехнулся Эстир, телепортировавшись с помощью заклинания вслед за мной. — Слушай, а крутая тема. Это на сколько меня сейчас переместило? Километров на пятьдесят?
— Иди давай. Ни пуха.
Я подтолкнул его к лестнице.
— А ты? Поздороваться не хочешь? Проявить вежливость и радушие?
— Потом. Пускай сперва освоится и немного привыкнет. К тому же у меня и без того запланирована впереди куча дел, — развернувшись на каблуках, я направился в сторону террасы. Точнее — ведущего на улицу лифта в виде идеально гладкого «платинового» диска. — Но запомни: Конструкт — предупрежден. Любая, даже минимальная угроза в твою сторону — и она тотчас провалится в плазменную печь. Также ей запрещено приближаться к покоям Ады, лаборатории и Грозовому Древу.
— Да помню я. Все будет хорошо, вот увидишь.
— Охотно верю.
Из зала мегалитов дохнуло холодом.
— Господин Глас, ваша гостья прибыла, — послышался голос «чертежа».
— Ох, как волнительно-то… — резко забеспокоился тот. — Мистер Годфри, как я выгляжу?
Я улыбнулся.
Судя по всему, шаман позаимствовал мою привычку называть Конструкта именами разных известных дворецких. Повторюшка несчастная.
— В целом неплохо. Но у вас вся задница в грязи.
— Что, серьезно? Ай-й, блин! Ну да ладно, бог с ним.
Остаток дня я провел на работе.
Наведался в префектуру, познакомился с новой командой, страшно робеющей передо мной из-за «Влияния», и до позднего вечера засел в кабинете с Вольтом, ответственно вникая в текущее положение дел. Стратегически важных, но, к сожалению, до безобразия скучных. Настолько, что в конечном итоге я начал зевать каждые пять-десять минут.
— Вижу, яма Старины Бугурта исчезла и улица заселена, — ткнул в карту я.
— Спасибо Хангвилу, — ответил азиат. — После спасения девочки они с Серафом увели Царя-Ворчуна за пределы города и тем самым дали жителям Эанны возможность расслабиться.
— Что ж, это радует. Спасибо, Вольт, ты — большой молодец. Но на сегодня, пожалуй, достаточно.
Снова широко зевнув, я начал собираться на выход.
— Господин Эо, последний вопрос. Не сказать чтобы важный, но вместе с тем ежедневно генерирующий нам кучу проблем.
— М?
— Палефат. Последние две недели эта гигантская черепаха сама не своя: нервничает, не подпускает к себе людей, постоянно застревает между зданиями и мешает движению, но уходить не хочет.
— Оно и неудивительно. Это место — его дом, который изменился для него слишком стремительно. Сам посуди: бедолага тысячелетиями барахтался в тихом болоте, как неожиданно оно превратилось в город-миллионник. Почти.
— И что нам с ним делать? Если переселять его силой, то я даже не знаю, сколько солдат на это потребуется. Человек сто.
— Мы сделаем проще, — ответил я. — Найми бригаду строителей. Пускай возведут на моем участке вольер. Думаю, моих тридцати соток ему хватит на первое время. Потом, когда наступит зима и Палефат впадет в спячку, аккуратно перенесем его в другое место.
— Идея отличная, вот только как нам его приманить? Простите, но более глупое создание я в жизни не видел.
— Приделайте к его спине шест и повесьте перед глазами мешок с капустой. Будет переться за ним, не разбирая дороги.
— Тян-на! — присвистнул Вольт. — Да это же гениально! И так просто.
— А то.
С этими словами я вышел на улицу.
Планировал прогуляться, подышать свежим воздухом, но не срослось: следующие пятнадцать минут я провел на скамейке вблизи рыночной площади, прижимая ладонь к разбитому лицу — повстречал на свою голову Гундахара. Старого игва, который, услышав рассказ про сегодняшнюю встречу, тотчас отвесил мне эффектную «двоечку».
—         Идиот. Кретин. Тупица,         — продолжал гневаться он, восседая рядом. —          Какого хрена ты отправился туда без меня⁈
— Ладо тебе, прекрати. Ты уже в третий раз это спрашиваешь.
—         А если бы он вас обнулил⁈
— Ну не обнулил же.
Проверяя, не сломан ли нос, я откинулся на слегка изогнутую деревянную спинку.
Мы были на одной из самых оживленных улиц города. Вокруг сновали сотни людей, многие из которых по-прежнему таращились на нас, но рыцарю смерти было плевать.
—         Ты просто редкостный дегенерат. Это же тебе не Иерарх и даже не Арбитр, а, мать его, гребаный Вестник! Элита Пантеона! Он вас обоих мог раскатать одной левой, да еще и с завязанными глазами!
— Не кричи ради бога… и так башка трещит. И разве обязательно было меня бить, чтобы продемонстрировать заботу? — болезненно сморщившись, я попытался сменить тему, указав на «Урканобой». — Новый?
—         Тот же. Просто улучшенный. С увеличенной скоростью полета снаряда и пробивной способностью. Пятьсот и сорок процентов соответственно.
— Неплохо. Уже опробовал?
—         Пока нет.
Подождав еще минуту, я открыл было рот, собираясь продолжить диалог, как где-то впереди, в гуще людского потока, раздалось громкое:
— О великий Гундахар! Я нашел тебя!
«А это еще что такое?»
Народ перед нами инстинктивно расступился, образовав коридор.
Следом из толпы вышел мужчина лет тридцати. Гладко выбритая голова, собранная на макушке косичка, на плечах — простая холщовая роба выцветшего желтого цвета и перехваченная черным поясом. Еще деревянные сандалии на босых ступнях и старый посох за спиной, обмотанный кожаными ремешками с болтающимся наверху колокольчиком.
— Не иначе как «привет» из Шаолиня… — прошептал я.
Незнакомец встал напротив нас, сложил ладони и низко поклонился.
— Я — Бо Лун из школы Серебряного Дракона! — провозгласил он так, чтобы слышала вся улица. — У себя на родине я одолел двенадцать мастеров великих школ, сокрушил Тигра Бездны, сломал копье Нефритового Змея и превзошел самого наставника Танцующей Тени! Теперь я прибыл сюда, в этот дикий северный край, чтобы сразиться с тобой, легендарный рыцарь смерти!
Бо Лун театрально выбросил руку в сторону генерала.
— О могучий Гундахар! Я вызываю тебя на честный поединок! Без оружия, без магии — только искусство рукопашного боя! Если победишь ты — я признаю твой путь истинным и уйду учеником. А если я…
Больше он ничего сказать не успел — нетерпеливо вздохнув, старый игв просто вскинул «Урканобой» и выстрелил оппоненту в лицо.
Следующие несколько секунд вокруг стояла звенящая тишина, словно кто-то поставил просмотр фильма на паузу. А затем… все так же быстро вернулось в привычное русло. Продавцы продолжили голосить, актеры — играть, «ночные бабочки» — соблазнять одиноких мужчин.
— Ты хоть представляешь, насколько сильно его обломал? — покачал головой я, глядя на труп.
—          А ты и вправду думаешь, что настоящие мастера боевых искусств ходят по рынкам и орут?         — брезгливо поморщился тот. —         Боги, сколько тысячелетий прошло, а ничего не меняется. Всегда найдется какой-то болван, зачем-то пытающийся бросить мне вызов. Шумит, бахвалится, пристает. Никоим образом не догадываясь, что сражаться с каждым мне может быть лень.
— По крайней мере, улучшение протестировал.
—         Да, это радует. И, пожалуй, я задержусь тут еще немного, вдруг кто появится. Желательно в доспехах, да покрепче. И подороже, естественно.
— Что ж, бог в помощь. Ну а я — спать.
—         Какой нахрен «спать»? Девять вечера.
— У меня из-за тебя сотрясение. В сон клонит жутко. Плюс надо поприветствовать нашу гостью, иначе будет выглядеть некрасиво. И, само собой, хорошенечко отдохнуть перед походом к крилах.
—         Ясно. Тряпка.

----------

Глава 5

Глава 5
Поздороваться с гостьей не получилось.
Когда я вернулся в Убежище, Конструкт огорошил меня плохой новостью: состояние Ады резко ухудшилось. Настолько, что ему пришлось экстренно ее «госпитализировать», поместив в капсулу из стихиалиума. Прямоугольный, полупрозрачный саркофаг рядом с кроватью, по всем граням которого в такт биения сердца проносились тонкие пульсирующие линии света. Белые, зеленые, желтые, оранжевые. Изредка красные.
— Что случилось? — спросил я, всматриваясь в лицо титаниды. Напряженное и уставшее, как после изнурительного марафона с гирей на шее.
— Состояние Ады требует минимизации внешнего воздействия. К сожалению, вы немного навредили ей, когда перемещали из покоев Августа сюда с помощью портала. Тело охлаждается до абсолютного нуля, расщепляется на атомы, затем собирается обратно. Для организма это стресс. Прошу прощения, наследник, я должен был вас предупредить. Сам не понимаю, почему этого не сделал. Либо не успел, либо не до конца «прогрузился» после длительной «спячки».
— Ясно. И насколько все плохо?
— В данный момент серьезной угрозы нет, но я решил подстраховаться.
Склонившись над саркофагом, дворецкий погрузил в специальный приемник одну из небесно-голубых ампул. После чего взял вторую из мешочка, куда я сложил весь стихиалиум, добытый мной за последние сутки.
Я отдал ему все до последнего. И был готов сгенерировать еще. Столько, сколько потребуется. Даже если ради этого придется отложить спуск под гору на неопределенное время.
— А я как раз хотел переместить ее в чертоги. Думал, так она быстрее проснется.
— Не стоит, — ответил Конструкт. — Во-первых, повторное пространственное перемещение несет в себе уже реально большую опасность. Во-вторых, я не смогу проникнуть туда и мониторить ее состояние. Ну а в третьих, советую вам все-таки изучить мануал Диедарниса.
— Я изучил.
Светящиеся глаза «чертежа» недоверчиво прищурились.
— Ладно. Пробежался косым взглядом по паре страниц, — сдался я.
— Оно и видно.
Следующие пару часов я не отходил от Ады ни на шаг. Молча сидел рядом и смотрел, как с интервалом в десять-пятнадцать минут дворецкий погружает ампулы в приемник, распыляющиеся внутри лазурно-серебристым туманом. Исцеляющим, стабилизирующим ее состояние и понемногу снимающим очаги напряжения в ее теле.
Микродрожь ресниц, сбивчивое дыхание, едва заметные мышечные спазмы, скачущий пульс — все постепенно успокаивалось и приходило в норму. Ровно до тех пор, пока Конструкт не удовлетворенно кивнул, повернувшись ко мне:
— С ней все в порядке, господин Эо. Можете отдыхать.
Я уснул в ту же минуту — видимо, перенервничал.
Безусловно, при взгляде со стороны мало кто бы в это поверил — внешне я оставался спокоен, — но оно и неудивительно: после разговора с Сатиром я вынес для себя важный урок и теперь тщательно следил за эмоциями, стараясь не допускать утренних вспышек.
Сложное это занятие. Энергозатратное. Но крайне необходимое, учитывая возросшие ставки.
Как бы то ни было, сегодняшний день был завершен.
Я провалился сразу в глубокий сон, а затем столь же резко вскочил, вновь пробудившись посреди ночи. В два двадцать девять, если точнее.
— Замечательно… — буркнул я, разминая затекшую спину. — Имею шикарную кровать, но все равно продолжаю спать где попало.
— Уа? — тихо послышалось сбоку.
Пользуясь возможностью беспрепятственно перемещаться по Убежищу, кошачий медведь стоял в дверях, призывно виляя хвостом.
— Чего-чего?
— У-а.
— Встретить Машеньку? — догадался я, глядя на саркофаг. — А давай, почему нет. Он-то небось уже расстраивается. Нас ведь сколько не было по его меркам? Четыре дня или пять?
Мы направились в чертоги титана.
На наш тропический остров, где вскоре снова стояли на берегу мокрые с головы до пят.
Манта грациозно уплывала вдаль победителем, тогда как я довольно жмурился, подставив лицо лучам солнца. «Впитывал» витамин D.
Все-таки удивительное это место, чертоги.
Артефакт, небольшой испещренный древними иероглифами золотой диск, и сотни вопросов, не дающих покоя пытливому разуму.
Благодаря Аде, Августу и беседам с Гласом достаточно многое я мог объяснить с точки зрения науки. Взять то же заклинание. Кусочек замысла, немного «квантового бульона», инвольтационное излучение, как особый вид энергии, способный переместить все это в проявленную реальность — и, вуаля, спустя мгновение стрекочущая молния грубо теребит чью-то задницу.
Но чертоги… были чем-то непостижимым. Местом, где знания и логика спотыкались.
Плод моего воображения, получивший реальное физическое воплощение где-то в бесконечных складках Вселенной. Мгновенное перемещение на немыслимые расстояния без признаков телепортации. Манипуляции со временем и законами природы.
Невозможно.
Если только это не другая Вселенная. Карманная, как мой хрустальный шарик. Или же нечто, отдаленно напоминающее «межпространственное хранилище» в его идеальной, грубо говоря, «технически» совершенной версии.
Есть остров, деревья, живность, морская вода. Все это настоящее, я даже не сомневался. Но что если остальное является не тем, чем кажется? Все равно что города или далекие горы в играх, которые и при всем желании нельзя посетить.
Продолжая размышлять на эту тему, я надел на палец золотое кольцо, и перед глазами тотчас вспыхнуло полупрозрачное меню.
«Доступ», «Безопасность», «Создание», «Улучшение», «Течение Времени», «Ресурсы», «Параметры среды»…
Скрывать не буду: к этой минуте мои подозрения уже успели кристаллизоваться в своего рода уверенность. Однако несмотря на это последняя вкладка нет-нет, да и заставила меня удивленно присвистнуть.
«Визуальные Слои».
Серенькая, ничем не примечательная иконка, кликнув на которую в воздухе развернулись три подраздела:         «Фоновая Геометрия», «Дальние Проекции», «Небесная Сфера».
— Опа… — протянул я, проставляя галочки напротив каждого.
«Отключить все».
Ту-у-у-у-у…
Ровно в это же мгновение раздался глухой вибрирующий звук, словно где-то глубоко под нами вырубили источник питания. Аккурат за которым я стал подмечать изменения.
Исчезли облака, тучи, надвигающийся со стороны запада штормовой фронт. Неожиданно резко успокоились ветер и море. Следом растворилась линия горизонта и с некоторым запозданием высоко в небе проявилась тускло светящаяся координатная сетка.
«Виртуальная проекция чертогов» — «Вид сверху» — «Отдалить».
— Воу, — произнес я, пристально рассматривая новую и не сказать чтобы приятную для меня картину.
Круглый вытянутый остров, тонкое кольцо рифа, переливчатое пятно лагуны. Затем темная полоса глубины и… обрыв.
«Виртуальная проекция чертогов» — «Вид сбоку» — «Отдалить».
Те же яйца, но в профиль.
Гигантский золотой диск. Бутерброд из камня и почвы. Потом остров на возвышенности, линия пляжа, коралловый риф, толща воды, растянувшаяся на пятнадцать километров в каждую сторону и упирающаяся в невидимую стену, помеченную красной полупрозрачной надписью: «Предел области». А за ней — ничего. Ни земли, ни воздуха, ни даже звезд. Лишь абсолютная бескрайняя пустота.
Увы. Мои чертоги, мое «место силы», оказались пародией на тот самый технически совершенный «карман пустоты». Более того, внимательно изучая проекцию, я обратил внимание на десятки крошечных надписей, всплывающих над голограммой острова как по команде: «Биотоп А-3», «Биотоп А-4», «Объект № 271», «Объект № 136», «Сценарий 1», «Сценарий 2», «Редактор», «Слои».
— Хм, думаю, показывать это плоскоземельщикам явно не стоит. Обоссутся от радости.
Прошла минута.
— А вообще знаешь, зря я это сделал, — почесав Хангвила за ухом, я почувствовал распирающую изнутри досаду. — Когда мы сюда вошли, мне казалось, что перед нами простирается целый мир. Загадочный и необъятный. А выходит, что это так… большой аквариум для Машеньки. Красивый, но все равно искусственный.
Я медленно встал, двинувшись к выходу.
— Эх, жаль теперь не получится этого развидеть. Впрочем, сам виноват. Надо было сразу изучать спецификации.
— Уа? — кошачий медведь вопросительно вскинул голову.
— Ты — великий стихиалий. Вот ты мне и скажи, — ответил я. — Пока границ видно не было, это место казалось мне особенным. Я даже испытывал к нему некоторую ностальгию. Однако теперь, заценив «внутренности аттракциона», не могу отделаться от ощущения, что мы впустую проторчали тут бог знает сколько лет. На огромном золотом диске посреди… ничего, — я повторно огляделся, параллельно сбрасывая настройки до «заводских». — Нет, я, конечно, понимаю. Элирм тоже не в зефирках плавает, а до ближайшей звезды пилить и пилить, но тут-то вообще нихрена нет. Тьфу ты.
Не удержавшись, я поддел из песка и хорошенько пнул прогнивший кокос.
— А я ведь реально поверил. Даже знакомые созвездия искал. Дурак, блин. Во, гляди…
«Фоновая модель космоса» — «Галактика „Вихрь“» — «Галактика „Млечный Путь“» — «Время суток: 03:15».
— … та-дам! «Большая медведица»!
— Уа?
— Ты про Августа? — переспросил я. — Да пускай пользуется. Тренировочный лагерь, курорт — все что угодно. Мне теперь вообще без разницы. Лучше потом куплю себе настоящий остров. Установлю портал, перевезу Машеньку. Кстати… — пользуясь случаем, я выровнял течение времени до соотношения один к одному. — Не хотелось бы, чтобы этот засранец умер от старости. К слову, ты не в курсе, его вообще реально отсюда забрать?
— Уа.
— Да? Ну и отлично. А на этом, пожалуй, все. Пойдем что ли чаю попьем.
Мы с Хангвилом ушли.
Ступили на магическую печать и вернулись в Убежище.
Одновременно с чем у самой кромки воды на долю мгновения — словно при «баге» — моргнуло виртуальное меню. Раздел архива, где в папке «Удаленные сценарии» лежал один-единственный файл:
Испытание: «Бездна Диедарниса». Этап № 2.
Среда: Земля, постапокалипсис, 2074 год.
Сценарий № 1127.
Статус: удален / частично поврежден. Восстановление невозможно.
Никто этого не заметил и уже вряд ли когда-либо узнает, но пройдет еще пятнадцать минут, и этот файл мистическим образом исчезнет. Самоуничтожится, будто его никогда и не было, и ни один человек в мире уже не сможет нажать «удаленный просмотр», способный показать ему многое: разрушенные города, отравленные радиацией поля; застывшие «болванки» рейдеров, мутантов и солдат Сияющего Легиона; здоровенного морского спрута, рвущего корабль Фройлина в мелкие клочья; адскую гончую, вечно готовящуюся сгенерировать «Плазменный Луч», и бойца в тяжелом экзоскелете, наводящего на нее стволы минигана.
Когда я пришел в столовую, меня ожидал любопытный сюрприз — Гондвана.
Девушка-тифлинг в гордом одиночестве ужинала за столом. С интересом разглядывала мерцающие огни Эанны, но завидев меня, резко застыла, готовая к любым неожиданностям. Так, что даже жевать перестала. Словно дикая кошка, пойманная за воровством.
— Глас сказал, что у вас великолепный повар. И если я проголодаюсь, что могу заказать все, что угодно, — тихо сказала она.
— Расслабься, я просто за чаем зашел, — приветливо улыбнулся я, пересекая комнату.
Все-таки удивительные кренделя иногда выкидывает жизнь. Непримиримые враги, тонны желчи вперемешку с яростью и реальными попытками убить, и теперь это чудо лопает деликатесы у меня на кухне, немного по-домашнему подложив одну ногу под себя. Из-за спинки стула торчит «треугольник» демонического хвоста, из-под задницы сбоку выглядывают красные подушечки пальцев, а никакие не копыта, как некоторые могли подумать. Также от моего внимания не ускользнул короткий топ, мини-шорты и «анимированная» татуировка пушистого хмелька, весело порхающего на ключице.
Конечно, шаману не следовало хвастаться, демонстрируя мне то фото, однако факт оставался фактом: без уродующих фигуру доспехов и злобного оскала девушка действительно была хороша. Разумеется, даже близко не Ада, но по общечеловеческим меркам я бы поставил девять из десяти.
— Кстати, где он? — спросил я.
— Не знаю.
— Что значит «не знаешь»?
— Мы лежали, мило беседовали. Как вдруг он начал на кого-то ругаться. Говорил, что это чертовски невовремя и он не может все бросить. Затем переменился в лице и ушел.
— Не понял, — насторожился я. — Все эти дни он только и делал, что мечтал о тебе, и теперь просто взял и оставил одну? В первый же вечер?
— Он и вправду мечтал обо мне? — обрадовалась полудемоница.
— Отвечай на вопрос.
Хотелось мне того или нет, но ситуация выглядела крайне подозрительно. Настолько, что это не на шутку меня напрягло.
Гондвана, судя по всему, тоже это поняла, а потому села ровно, опустив взгляд.
— Он дико извинялся. Сказал, что это катастрофически важно. Что если он помедлит, то второго шанса может не быть. Еще он упоминал какую-то бабулю, которая уже вторые сутки ездит ему по мозгам.
— Ага, ясно.
— Наверное, я лучше пойду.
— Сидеть.
Указав на стул взглядом, не терпящим пререканий, я активировал интерфейс NS-Eye. После чего написал Гласу:
Дружище, с тобой все в порядке?
А то —          последовал ответ —         Я тебе больше скажу: я уже и не помню того дня, когда бы чувствовал настолько мощное воодушевление.
Славно. Стало быть, тебе не составит труда озвучить пароль?
Ай, да прекрати. Все хорошо.
Пароль!
Ладно… «Сексуальный морс». Доволен?
Да —         успокоился я —          Только будь другом: в следующий раз придумай что-нибудь менее идиотское.
Лично я считаю, что это гениально. Кто угодно может обратиться тебе от моего имени, а ты спросишь: «Какой морс ты сегодня пил?» Поверь, ни один нормальный человек в здравом уме не додумается сказать: «сексуальный». Как и не сможет объяснить значение словосочетания: «ягодичная клинопись».
Знаешь, есть еще как минимум миллион прилагательных, которые никто не додумается произнести: эллипсообразный, песочный, глубоководный, отхаркивающий. Но не суть. Ты мне лучше расскажи, чем занимаешься? Да и где ты вообще?
Трудно сказать. Скажем так, если представить, что Эанна — северная столица твоей родины, а Элирм не в полтора раза больше Земли, а примерно такой же — то я нахожусь где-то в лесах Амазонки. В королевстве Ваалу, если точнее, да и то транзитом.
Охренеть. И что ты там делаешь?
Ем мороженое, помираю от духоты, проверяю, бредила миссис Дарси или нет.
По поводу?
Пускай это останется сюрпризом, ладно? Я в любом случае скоро вернусь. Час, максимум полтора.
Хорошо. Но если через два часа тебя не будет в Убежище — я начну бить тревогу.
Мило. Однако вовсе необязательно — кровь, приливающая ко «второй» голове и без того активно меня подгоняет.
Все-таки ты — животное. Тебе говорили?
Ах, чья бы корова мычала, мой дорогой стихиалий… Так-с, а вот теперь прошу меня извинить… Кажется, у одной усатой ищейки по имени «его высочество» только что получилось унюхать след, ведущий к кое-чему крайне важному.
Поставив чайник на плиту, я повернулся к Гондване.
— Прости, ложная тревога.
— Ничего страшного. Я понимаю.
В столовой повисла неловкая тишина.
— Позволь поинтересоваться, — обратилась полудемоница. — Почему ты вообще разрешил мне остаться?
— «Исповедь» Диедарниса помнишь? «Я просто сражался не на той стороне…» Полагаю, это вполне применимо и к тебе.
— И это все?
— А ты хочешь прочитать заготовленную речь? Или поговорить начистоту? — посмотрел на нее я. — Все же очевидно, не думаешь?
— Просвети меня.
Налив в кружку чай, я уселся напротив.
— Последние недели ты живешь в вечном страхе, опасаясь в любую минуту попасть под раздачу как со стороны Фройлина, так и его отца. Вероятность чего, на мой взгляд, откровенно высокая. За тобой не стоит влиятельная семья, ты не из знатного рода. Раньше твоя безопасность зависела от остроухого засранца, но его переменчивое настроение и пошатнувшееся положение внутри клана, вкупе с изменой, могут привести к печальному исходу. Вот ты и здесь, — резюмировал я. — Возможно, между тобой и Эстиром действительно бурлит какая-то химия, а судьба распорядилась так, что минус на минус дает плюс, но я бы ставил на то, что во главе угла стоит шкурный интерес.
— Одно другому не мешает, — помрачнела девушка. — Будешь его отговаривать? Намекать, что я его использую, и вставлять палки в колеса?
— Глас гораздо проницательнее, чем кажется. У него богатый жизненный опыт, и он чертовски умен. Вряд ли у тебя получится запудрить ему мозги.
— А что, если это все обман? Что если мое появление — тайная операция? Где единственный способ выжить — обнулить тебя и твоих друзей?
— А ты и вправду допускаешь мысль, что я об этом не подумал? — отставив пустую кружку в сторону, я наклонил корпус вперед. — По-твоему, как долго ты здесь находишься?
— На кухне? Минут десять, — пожала плечами Гондвана.
— Увы, мы с тобой беседуем уже полтора часа.
Не совсем улавливая, что происходит, полудемоница медленно осмотрелась по сторонам.
Кофе остыл, салат в ее тарелке заветрился, две из трех лун за окном ощутимо сместились правее.
К своему огромному удивлению бывшая Фройлина неожиданно поняла, что небольшой кусочек ее жизни просто-напросто испарился, словно его вырезали при «монтаже».
— Что… Что ты сделал со мной? — ошарашенно спросила она.
— «Пронзание Разума», «Аура Подчинения», «Суггестия». Я прочитал тебя всю, а затем приказал забыть. К слову, кучу маны потратил. Ты, оказывается, весьма крепкий орешек, с чем я тебя сердечно и поздравляю.
Да, я действительно это сделал. Вскрыл разум девушки как консервную банку и тщательно изучал последние месяцы ее жизни, фильтруя «мусор» в виде тренировок, интимных сцен и пустых разговоров. Ровно до тех пор, пока не убедился, что опасности она не несет. Никаких заданий ей не поручали, к важной информации не допускали. Скорее наоборот — многие в Доминионе относились к ней с брезгливым снисхождением или же вовсе подчеркнуто игнорировали, считая, в принципе, той, кем она и была — ветренной девочкой избалованного мальчика, пожелавшего пропиарить ее на весь мир.
— Ты изнасиловал меня! Ментально!
— Да называй как хочешь. Хоть Ванштейном меня назови, мне плевать, — отмахнулся я, вернувшись к плите. — Чай будешь?
— Тогда зачем ты все рассказал⁈
— Чтобы понимала, с чем имеешь дело, — я ненадолго прервался, формулируя мысль. — Как правило, это говорят мужчинам, но в нашем случае, видимо, придется сделать исключение. Глас для меня родственник. Навредишь ему — мало тебе не покажется. Сделаю так, что ты до конца своих дней будешь сидеть в шапочке из фольги и смотреть мультики. В таком огромном переполненном подгузнике, которые усталые сиделки забывают менять.
— Ясно, — откинувшись на спинку стула, полудемоница осторожно прощупала промежность. — Остается надеяться, что только проникновением в разум ты и ограничился.
Я прикрыл глаза.
— Гондвана, ты девушка, безусловно, привлекательная, но я придерживаюсь одного простого правила.
— Какого?
— Не срать там, где ешь.
В целом, подобное поведение также укладывалось в рамки сценария. Всю свою сознательную жизнь бывшая Фройлина использовала «расовую» сексуальность как инструмент и привыкла к нему настолько, что продолжала это делать на автомате. Но ничего. Рано или поздно освоится.
— А в остальном я рад приветствовать тебя в наших рядах, — склонил голову я.
— Честно признаться, я ожидала худшего. Заключение под стражу, допросы, пытки, — задумчиво произнесла она. — Небесный Доминион рисует из тебя монстра. Я, естественно, знала, что это сильное преувеличение, но, походу, просто вранье.
— Объясни это Митро.
— Ты встречался с Митрасом? Вестником? — зрачки тифлинга непроизвольно расширились.
— Да. Как раз тогда, когда ты спешила сюда. И с тех самых пор меня без конца одолевает один вопрос: значит ли это, что Эрдамона Белара списывают со счетов?
— О нет, ни в коем случае, — покачала головой девушка. — Митрас — далеко не первый, кого присылал Пантеон. Многие тогда думали, что дни Эрдамона на посту сочтены, но старый интриган всегда умудрялся от них избавиться. Хитростью ли, стратегией — не важно. Главное — в его колоде еще достаточно козырей, которые он не постесняется использовать в случае угрозы. Поверь: он будет сражаться за власть до последнего. Даже если ради этого ему придется пожертвовать сыном.
— Тем лучше. Междоусобица была бы нам только на руку, — кивнул я, заприметив показавшегося в коридоре Эстира. — Доброй ночи.
— Господин стихиалий, это вам!
Лучезарно улыбнувшись, Глас всучил мне большую плетеную корзину.
— Тропические фрукты, непонятные сладости и большая коричневая банка бог знает с чем. Спешил, схватил наугад, к сожалению, не заплатил, поэтому не обессудьте, если там не ореховая паста. Да, и еще кое-что, — приблизившись вплотную, шаман наклонился к моему уху. — У меня родилась шикарная идея. Что если я куплю лодку — скажем, небольшую яхту? Переместим ее в чертоги титана, запасемся шампанским и на полдня отправимся в романтический круиз. Вдруг что-нибудь интересное найдем? Остров сокровищ, пиратский корабль, годовые запасы рома на худой конец.
— Это вряд ли.
— Почему?
— Я тебе потом расскажу.
Хлопнув его по плечу, я отправился к себе, всю дорогу размышляя на тему наших врагов. А если точнее — думал лишь об одном.
О Зилоте.
Именно этот лучезарный говнюк вынес мне и заодно всему человечеству приговор. Именно он настраивал всех против «двадцать первых» последние пятьсот с лишним лет. И именно он принимал непосредственное участие во всем, что происходило вокруг.
А значит, мы должны избавиться от него. Убить гребаного бога, правда, пока не знаю как.
Но это потом.
Сначала мы должны вытащить Германа из преисподней и, само собой, разобраться с крилах — древней расой машин, прилетевшей на Элирм из другой галактики миллионы лет назад и засевшей прямо у нас под боком глубоко под горой.
Там, куда мы и направились ровно в пять тридцать утра.

----------

Nota bene

Книга предоставлена         Цокольным этажом        , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через         Amnezia VPN        : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по           ссылке           и 3) сделать его админом с правом на                       «Анонимность»                    .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Элирм IX

----------