Сердце стучало как сумасшедшее.

Решалась моя судьба.

— Согласны ли вы, Леандра Гимальди, взять в мужья этого мужчину?

— Согласна! — счастья на моем лице видно не было, а улыбка скорее напоминала оскал.

Не каждый день выходишь замуж назло кому-то.

Пожалуй, я могла бы вообще туда не выходить. И помереть старой девой.

Опять же — назло кое-кому.

Но я барышня разумная. И понимаю, что принцессе все равно подберут подходящую партию, никто мне не позволит состариться в обществе сорока котиков. Слишком уж у меня полезная родословная.

А потому лучше я сама выберу. Да так, чтобы возражений ни у кого не нашлось — ни у папеньки, его величества, ни у министров. Все-таки жених — сын уважаемого мага-техноартефактора Фирса, завидный холостяк, умный, образованный, вежливый…

Какая жалость, что я не влюблена!

Точнее, не в него.

— Согласны ли вы, Леон Фирс, взять в жены эту женщину?

С Леоном мы дружили с детства. Кажется, все надеялись, что мы таки поженимся — потому и стражники наблюдали за моим «похищением» сквозь пальцы, и жрец лишь головой покачал, но к церемонии приступил.

Только моя сестра-близнец в курсе, за кого бы мне хотелось выйти на самом деле.

Но, увы, об этом оставалось лишь мечтать. И надеяться, что хоть сейчас, увидев, как я стою перед алтарем с другим, он поймет, что теряет.

Если вообще в курсе того, что меня «украли».

Или ему совсем-совсем плевать?

— Леон Фирс? — нетерпеливо переспросил жрец.

— А?

— Вы согласны? — служитель храма немного нервно напомнил, зачем мы тут, собственно, собрались.

— Я? — искренне удивился Леон.

Церемония проходила весьма скромно. Совершенно не по-королевски. Я, мой жених-дракон, два свидетеля — его брат и моя сестра — и храмовые служители, но их можно не считать.

Матушка расстроится, что мы не устроили пышное мероприятие…

Но если все пойдет по плану, то свадьба и не состоится.

Точнее, состоится позже и с другим женихом… но это я уже размечталась.

Собственно, план был прост, как все дурное.

Документы о заключении брака вместе с приглашением на свадьбу с утра подкинул на стол королевского советника его секретарь. Его и подкупать не пришлось — все, кроме мистера Вейна, прекрасно знали о моей влюбленности. Думаю, он тоже знал, но предпочитал делать вид, что ослеп и оглох, а также полный идиот.

С последним я в глубине души была полностью согласна.

Ну правда, сколько уже можно горевать по утраченной паре? Пусть они и жили с супругой душа в душу, но, помилуйте, прошло уже несколько сотен лет! По крайней мере, так говорила тетя Диди, а у меня нет причин ей не верить. Она ведь тоже дракон, пусть и куда моложе моего суженого.

О том, что папин советник — моя пара, я узнала случайно. Да вообще о том, что он иной расы, я не подозревала до того момента, как на его запястье проявился маленький, но вполне узнаваемый дракон.

Я тогда на балу по случаю моего же совершеннолетия неудачно оступилась и чуть не рухнула под ноги гостям. Советнику пришлось удержать меня от конфуза, ухватив за локоть. Его пальцы коснулись моей кожи, и появилось… это. Цветная татуировка длинной крылатой змеи с лапками.

Сначала я решила, что мне померещилось. Потом — что это неудачный опыт молодости. Кто не рисует на себе всякое по глупости? Мне не удалось просто потому, что за принцессами наблюдают со всех сторон. Хотя мы с сестрой все равно покуролесили знатно, весь дворец содрогался.

А потом советнику пришлось пригласить меня на танец. По протоколу положено. Иначе, судя по его лицу, он бы и близко ко мне не подошел.

С сестрой мистер Вейн куда милее и дружелюбнее, что меня всегда бесило до крайности.

И когда наши ладони соприкоснулись, я почувствовала между ними какое-то движение. Дракончик не просто переполз поближе, он откровенно ластился, требуя, чтобы его погладили.

Мистер Вейн тогда сделал вид, что ничего не происходит, но я еще не сошла с ума!

Ну где же он?!

Может, ему улики не передали? А ведь я так старалась, оставляя приглашение, и адрес храма записала четким почерком на видном месте…

— Да, вы! Берете ли эту женщину в жены? — тыча в меня пальцем и едва сдерживаясь, уточнил жрец.

Словно в ответ на этот вопрос двери храма распахнулись от мощного пинка.

Вместе со щепками внутрь ворвался пронзительный осенний ветер и разъяренный мужчина.

Капюшон слетел с его головы, длинные темные волосы развевались, добавляя драматизма моменту.

По словам тети Диди, мистер Вейн на самом деле полностью седой, просто драконы могут принимать любой облик по своему желанию. И советник короля решил, что образ старца ему не подходит — слишком много будет желающих занять его место, мотивируя дряхлостью и непригодностью к тяжелой службе советника его величества. Потому примерно раз в двадцать лет он слегка меняет облик, и на помощь королю приходит его очередной «родственник» — племянник или кузен — с тем же голосом и сильным магическим даром.

И хорошо, что решил именно так. Все-таки выходить замуж за убеленного деда — такое даже мой всепрощающий отец вряд ли одобрит.

Я почувствовала, как слабеют колени.

Обычная моя реакция при виде королевского советника.

Который никогда не обращал на меня внимания.

Никогда…

До сегодняшнего дня.

— Стойте! — рявкнул он громовым басом. — Свадьбы не будет!

— Успел! — выдохнул жених с нескрываемым облегчением и неловко улыбнулся жрецу.

Я же стояла, как оглушенная, не замечая никого, кроме дракона в дверях.

Моего истинного.

Дорн Вейн, Первый советник его величества, сильнейший маг королевства (официально) и дракон (втайне), обвел собравшихся тяжелым взглядом.

Непривычный к такому обращению жрец попятился, но вовремя спохватился, одернул парадную тунику и выпятил подбородок.

— Вы прерываете священную церемонию бракосочетания! — заявил он с апломбом. — Вам известна причина, по которой эти двое не могут сочетаться браком?

— Да! — лаконично сообщил Дорн.

В два шага преодолел разделявшее нас расстояние, бесцеремонно сдернул с меня фату, сунул ту в руки опешившей Ларенте и ухватил меня за локоть, явно собираясь уволочь силой.

Не то чтобы я была против.

Тут некстати Леон вспомнил, что вообще-то он тоже дракон, пусть молодой и не слишком опытный. Зато задиристый.

— И какая же? — поинтересовался он у советника.

— Ты ей не подходишь! — все так же коротко отрезал Дорн и потянул меня за собой к выходу.

— А кто подходит? — крикнул нам вслед мой друг детства, тем не менее благоразумно не двигаясь с места.

О мощи огневых заклинаний мистера Вейна ходили легенды, и Леону совершенно не улыбалось проверять меткость советника на практике.

— Не ты, — буркнул дракон, вытаскивая меня в промозглое осеннее утро.

— Но и не ты, да? — собравшись с силами, я выдернула руку из захвата.

Дорн, похоже, не ожидал сопротивления и держал меня осторожно, едва смыкая пальцы, потому трюк удался.

Мой истинный остановился и уставился на меня сверху вниз.

Как всегда. Во всех смыслах.

Сначала я была для него мелочью, ребенком. Потом повзрослела, но все равно осталась малышкой, которую он когда-то учил истории и основам дипломатии.

Принцессам не подобает ходить на лекции, как простым смертным. Но Вейн лично настоял на том, чтобы дать и мне, и сестре образование, ничем не уступающее тому, что получили наши братья.

Тогда мне казалось, он относится ко мне по-особенному.

Теперь же закрадывается подозрение, что его пристальное внимание мне померещилось.

Что, если я все-таки ошиблась и притяжение, которое я ощущаю, — это моя личная проблема, а вовсе не зов истинности?

Но по описанию все сходится! Я несколько раз в подробностях допрашивала женщин семейства Фирс, пользуясь их давнишней дружбой с королем и близостью к трону. Все симптомы налицо: желание защитить, постоянная потребность быть поблизости, мурашки по телу от прикосновения и бабочки в животе от одного взгляда.

Тетя Диди говорила еще что-то про жар, но ее быстро оборвали.

Жаль.

Я была бы не прочь узнать об этом аспекте поподробнее, потому что в присутствии советника у меня совершенно точно повышалась температура.

Щеки пылали, а внутри все сворачивалось узлом от предчувствия чего-то неведомого.

Но приятного.

Оставшиеся в храме тем временем пришли в себя после внезапно-ожидаемого вторжения.

Первым опомнился Леон и повернулся к жрецу.

— Простите, кажется, церемония отменяется.

— Понял уже! — пробурчал тот. — Больше ко мне не обращайтесь, мистер Фирс. У меня слабое сердце, подобные происшествия могут стать для меня летальными. Как выскочит, как выпрыгнет! Ну чисто ящер огнедышащий…

— Как вы… то есть очень точно подмечено, удачное сравнение, ха-ха! — фальшиво рассмеялся молодой дракон.

Ларента криво улыбнулась и промолчала.

Она тоже прекрасно знала, что таинственная раса чешуйчатых проживает куда ближе к людям, чем нам хочется думать. И даже видела вторую ипостась друга. Сияющая на солнце синевато-зеленая чешуя произвела на нее неизгладимое впечатление. Она даже попросила разрешения потрогать ее, но Леофир тогда почему-то потемнел и отполз подальше.

Мне тоже было любопытно, но коснуться ребристой вязи не тянуло. Все мои мысли занимал вопрос — как выглядит в таком случае мистер Вейн?

Дорн распахнул портал одним взмахом руки и впихнул меня в сверкающую воронку.

На ужасающее мгновение показалось, что он вернет меня в покои и забудет о досадном происшествии. Но нет.

Советник шагнул следом, и мы оказались в его кабинете.

Мужчина привычно устроился в кресле, так что появилось ощущение, будто меня привели на ковер к начальству для разбора ошибок. Ну, как я это себе представляю — все-таки меня максимум отчитывал отец. И то редко.

Я осталась стоять, с любопытством озираясь по сторонам. Принцесс редко допускали до серьезных собраний и совещаний, а потому бывать здесь раньше мне не приходилось. Ничего эдакого в драконьем логове не обнаружилось. Ни тебе черепов врага, ни горы сокровищ, ни мало-мальской чешуйки. Конечно, после общения с Фирсами я избавилась от большинства навязанных стереотипов касаемо их второй ипостаси, но далеко не ото всех. Подсознательно ожидала увидеть нечто величественное и ужасное, уж никак не массивный стол, почти в точности повторяющий отцовский, и банальный камин.

— Скажите мне, что вы его хотя бы разжигаете напалмом? — пробормотала я, глядя на уютно потрескивающие поленья.

— Отнюдь. Это было бы вопиющим нарушением техники безопасности. Не говоря уже о том, что камин бы расплавился, не выдержав температуры.

Я в изумлении перевела взгляд на дракона.

Пожалуй, за все годы, что он провел при дворе, это его самая длинная фраза из обращенных ко мне.

До сих пор это была «Соизволите потанцевать со мной, ваше высочество?» — сказанная на наше с сестрой совершеннолетие.

О, тот вальс я не забуду никогда!

Советник вел уверенно и аккуратно, а я плавилась в его руках, чувствуя себя самой счастливой девушкой в мире и пребывая в полнейшей уверенности, что уж теперь-то он точно попросит у отца моей руки. Ведь нельзя же обнимать так бережно и трепетно, если ничего не испытываешь к партнерше!

Ага, как бы не так.

После этого он станцевал аналогичный вальс с Ларентой и удалился с бала как ни в чем не бывало, причем под ручку с одной из придворных дам, славящихся своим нетяжелым поведением.

Как я рыдала!

Вместо того чтобы наперегонки с сестрой разбирать гору подарков, я провыла всю ночь в подушку. Следующий день я выла уже у Фирсов - тогда-то тетя Диди и сдалась, рассказав мне все подробности о своем племени. По ее словам, она давно уже подозревала, что Дориан - так по-драконьи звали советника - нашел вторую пару, но не решалась ему сказать об этом прямо. Тем более мне - я же человек, а нам редко доверяют важные секреты.

Драконы стараются не демонстрировать себя публике. Еще не забыты те времена, когда пойманного крылатого змея люди разбирали на составляющие ради магических декоктов и артефактов. Не говоря уже о том, сколько легенд о них ходит в народе. Страшных и странных.

Но меня они не пугали. В конце концов, какая разница, во что может превращаться в свободное время тот, кто мне нравится? Отец одно время всерьез рассматривал брачный союз с оборотнями, а те знаете ли тоже двуликие. Еще неизвестно, кто в доме полезнее - лохматый волк или тихая, смирная змейка.

Придя в себя, я начала составлять коварный план по соблазнению дракона.

Ведь я совершенно уверена, что он мой истинный!

— Отчего вы так на меня смотрите? — приподнял бровь Дорн.

— Вы разговариваете! — выпалила я и смутилась.

Теперь он точно сочтет меня дурочкой.

— Разумеется, — снисходительно кивнул советник. — Мало того, чаще всего я говорю умные вещи.

— Нет, вы разговариваете со мной! — пояснила, преодолевая накатившее внезапно косноязычие.

Впрочем, в присутствии объекта обожания у меня всегда путалась речь, сознание и вообще все валилось из рук.

Скорее всего, он действительно считает меня недалекой неумехой. Потому и не торопится звать замуж. Зачем ему такая? В особенности после первой, грациозной и идеальной пары?

Движимая неким неосознанным мазохизмом, я выспросила у тети Диди все детали о предыдущей жене Дориана. И прониклась собственной невзрачностью должным образом.

— Обычно вы меня не замечаете, даже если мы в одной комнате. — Неожиданно меня прорвало. Накопившаяся за все время обида, непонимание и тоска выплеснулись разом на голову опешившего дракона. — Не подходите, не смотрите, ну разве что здороваетесь — как со всеми. Но я ведь чувствую, знаю что между нами что-то происходит!

— Вы еще молоды, ваше высочество, — мягко произнес Дорн. — Вы принимаете увлечение за нечто серьезное.

— Ваш дракон на меня реагировал! — гордо вскинув голову, заявила я.

Советник поперхнулся и почему-то поправил пиджак, подтягивая его ниже.

— Простите, но я уверен, что всегда держу себя в руках на публике.

— А я видела! Он выполз вам на руку, когда мы танцевали! — уперлась я, не желая отступать.

Не теперь. Мы наконец-то наедине и можем обсудить все откровенно. Этого шанса я не упущу! Выгнать меня из этого кабинета не сумел бы и полк папиных гвардейцев, куда там одному дракону.

Дорн поморщился, будто у него внезапно случился приступ несварения.

— Послушайте, то, что вы заметили мою татуировку, ни о чем не говорит. Она магическая и иногда переползает с места на место.

— Это ваш дракон! — уперлась я. — Мне Леофир сказал, что он так на пару реагирует.

Выражение лица советника из удивленного стало откровенно раздосадованным.

— Хм. Значит, Леон поделился с вами секретной информацией о нашей расе, — мрачно протянул мистер Вейн.

— Я давно дружу с семейством Фирс и в курсе многих нюансов. И отец рассказывал разное, — расплывчато отозвалась я, не желая подставлять друга.

Леон и тетя Диди рассказали мне все из лучших побуждений, в первую очередь заботясь о собрате, потерявшем когда-то, в незапамятные времена, пару.

Каково мне было осознать, что дядюшка Дориан, качавший меня на колене в младенчестве, и его племянник Дорн, ныне занимающий ту же должность папиного советника, — одно и то же лицо… то есть драконья морда, я лучше умолчу. У меня тогда случилась небольшая, но мощная истерика.

Как влюбить в себя мужчину, который видел тебя в подгузнике?!

И не важно, что подобные случаи среди драконов нередки. Мистер Фирс так вообще встретил свою истинную, когда ему было лет шесть. И понятия не имел обо всяких драконьих традициях. Просто твердо решил, что женится именно на этой женщине, и двадцать лет разницы ему не помеха.

В итоге так и вышло. Об их мезальянсе судачил весь свет, причем неясно было: то ли они завидуют тете Диди, то ли осуждают разницу в возрасте — которая, кстати, не помешала паре обзавестись четырьмя детьми. В конце концов, маги тоже живут долго, даже если не обладают второй драконьей ипостасью. И плодятся, соответственно, дольше.

Так что двадцать — тридцать лет в любую сторону, если речь идет о драконах, — это ни о чем.

А вот триста… тут уже повод задуматься.

Ну в самом деле. Зачем умудрённому сединами, фигурально выражаясь, взрослому опытному мужчине, потерявшему давным-давно истинную, вырастившему троих детей и несколько десятков правнуков, видевшему взлеты и падения королевств, такая мелочь, как я?

Как ни странно, и здесь Леон поддержал меня.

Честное слово, если бы не болезненная, необъяснимая тяга к Дорну, я бы правда вышла замуж за молодого Фирса. Он меня понимал как никто другой. Но я видела, какими глазами на него сегодня, во время церемонии бракосочетания, смотрела сестра. Думаю, только понимание, что свадьба фиктивная и до финала не дойдет, удержало ее от публичного скандала.

Подозреваю, скоро во дворце точно объявят о помолвке.

Но не моей.

Недаром ей так хотелось потрогать его чешую. Насколько я могу припомнить, они ни разу не соприкасались, так что возможности проверить, реагирует ли дракон, не было. Но сам Леон наверняка знает, в глубине души, которая из сестер ему милее. Мы с ним точно друзья, не более.

Так вот, возвращаясь к парности. Леофир заверил меня, что истинная — главное драконье сокровище. И он никогда ее не упустит. А что мистер Вейн до сих пор ни в чем не сознался и не попросил моей руки у отца, так это он стесняется, травмирован прошлыми потерями и не верит собственному счастью.

Сейчас, глядя на разгневанного дракона, я засомневалась в сей интерпретации.

Не походил Дорн на травмированного и стесняющегося.

А вот на дракона — очень даже.

Злого и вот-вот огнедышащего.

И смотрел он на меня без малейших признаков увлечения и страсти. Уж их-то я умела различать — на меня так часто смотрели сыновья придворных и молодые аристократы. Взгляд мистера Вейна был холодным, оценивающим и каким-то напряженным. Словно он в плену у врага и ни в коем случае не должен выдать государственную тайну.

А враг, само собой, я.

— Так и знал, что не стоит доверять его величеству. Не умеет он хранить секреты, — пробормотал про себя советник. — А молодежь вконец распустилась. Скоро все в столице будут в курсе наших личностей.

— Я не все в столице! — возмутилась я. — Я ваша истинная! Имею полное право знать, что происходит! Если вы сами не можете себе признаться, то хотя бы послушайте других.

После моего заявления в кабинете воцарилась напряженная тишина.

— Моя истинная умерла много лет назад, — наконец хрипло выдавил Дорн, не глядя на меня.

Я подошла ближе, перегнулась через стол и вжалась в него, потеснив стопки бумаг. Почти поклон, но не унижение. Просто хотелось поймать взгляд истинного.

Жесткость и непримиримость ушли, сменившись усталостью и уязвимостью.

— Тем не менее, ваш дракон меня признал, — мягко, но непреклонно заявила я со всей возможной уверенностью, которой совершенно не чувствовала.

Пусть тетя Диди и утверждала, что все приметы налицо, но мистер Вейн точно так же уверен, что это невозможно. Откуда мне знать, кто из них прав? Больше всего страшило, что сейчас меня отсюда вышвырнут пинком и не позволят вернуться никогда.

Второго шанса не будет. Поймать Дорна, выбить ему почву из-под ног и выявить слабину не так-то просто, иначе он бы не занимал свою должность столько лет. Изредка видоизменяясь, но все же.

Да и мое замужество — вопрос сложный.

Отец давно обсуждает вероятность союза с оборотнями. У них тоже существует парность, но критерий этот для брака необязателен. А учитывая, что истинный сестры нашелся, остаюсь только я.

Если Дорн от меня откажется…

— Он ошибся, — камнем обрушился на меня шепот. — Это невозможно.

— Кто сказал?! — отчаянно выкрикнула я. — Почему не может появиться второй истинной? Это, в конце концов, нечестно! Неужели после стольких лет небеса не могли дать тебе второй шанс на счастье?!

— Так не бывает, — упрямо помотал головой дракон. — Истинная только одна. Точка. А старине Лендерту я язык вырву, не посмотрю на возраст.

Я хищно прищурилась и выпрямилась.

Не вышло договориться словами — попробуем по-другому.

Столешница — отличная скользящая поверхность. Особенно если на ней завалы бумаг. Я уселась на край, оттолкнулась, развернулась и неловко плюхнулась прямо на колени упрямцу.

Дорн такой прыти от меня не ожидал, потому застыл изваянием. Я же быстро ухватила его обеими руками за щеки, чтобы не вздумал отпираться.

Как и думала, бугристая линия причудливой татуировки тут же выглянула из-за высокого ворота, скользнула под мою ладонь и, могу поклясться, — замурлыкала. Вибрация аж в локте отдалась.

Теперь я, кажется, поняла, отчего советник постоянно ходил в перчатках и застегнутый наглухо.

Чтобы точно ни при каких обстоятельствах не коснуться меня кожей.

Единственное послабление в этикете — или, скорее, наоборот, ужесточение — было на том самом злополучном балу. Перчатки во время танцев запрещены. Этим и воспользовалась коварная ипостась, выдав себя с головой.

— И что ты теперь скажешь? — шепнула я, невольно переходя на «ты».

Наверное, в другой ситуации никогда бы не решилась. Было в Дорне что-то такое — высокомерное и неприступное, внушавшее даже мне, принцессе по праву крови, невольное уважение на грани с благоговением. Или же то побочный эффект истинности?

Как бы то ни было, сложно выкать тому, на чьих коленях сидишь.

Дорн судорожно сглотнул. Кадык дернулся.

Советник потянулся было, чтобы оторвать меня от себя, по привычке выставить дистанцию, отстраниться… Обхватил запястья, да так и застыл, поглощенный внутренней борьбой.

Я явственно видела ее на мужественном лице и всей душой болела за драконью половину.

Он точно знает, что мы предназначены друг другу. Просто человеческая часть еще этого не осознала до конца.

— Это невозможно! — упрямо повторил Дорн, но его голос звучал по-иному.

Убеждённостью там теперь и не пахло. Зато явственно сквозили изумление… и затаенная надежда. Робкая, несмелая, как мое первое чувство, зародившееся так давно, что я толком и не вспомню, когда впервые взглянула на королевского советника с мыслью: «Он станет моим мужем».

Леон говорил, у них есть аналогичная семейная байка про его отца. Но мужчинам у нас, увы, до сих пор позволено куда больше, чем женщинам. В том числе жениться на ком пожелают.

Мне отец обещал подобрать выгодную партию и учесть при этом мои симпатии. Уже немало.

Но смирится ли он с моим выбором?

Ведь после того, как я почувствовала биение пульса Дорна под кончиками пальцев, для меня больше не существует других мужчин.

Не раздумывая более ни мгновения, я склонилась и неумело, но с энтузиазмом поцеловала своего дракона.

На томительное, пугающе долгое мгновение Дорн окаменел. Никакой реакции. Кажется, даже дышать перестал.

А потом ответил.

Да так, что у меня в голове помутилось. Остались лишь стискивающие мою талию горячие руки, жадный мужской рот, терзающий мои губы, и наше хриплое дыхание.

Одно на двоих.

— Не может быть… — прошептал Дорн, когда наконец оторвался от меня.

Это далось ему нелегко — я видела по расширившимся зрачкам и жадному взгляду, что больше всего на свете ему хочется сейчас уволочь меня в свою пещеру.

Я была всецело за.

Но хотелось бы некоей определенности.

— Теперь ты убедился? — уточнила, облизнувшись.

Взгляд дракона метнулся туда, где только что побывал мой язык. Сполз в декольте, стараниями умелых пальцев открытое более положенного. Две пуговички оторвались и куда-то закатились, ткань треснула.

Кому-то не терпелось дорваться до сокровищ.

Дорну стоило немалых усилий вернуть внимание в приличные области.

— Все равно поверить не могу, — прохрипел он. — Истинность уникальна! Дважды пары не создаются! Так просто не бывает!

— Думаю, раньше никому не представлялось возможности проверить это утверждение, — рассудительно заметила я.

Доводы мною были разобраны множество раз, и привести я их могла в любом состоянии. Пусть и не слишком вменяемом.

— Мало кто переживает потерю пары. И тем более живет еще достаточно долго, чтобы начать снова замечать хоть кого-то рядом. Даже ты до этой стадии все еще не дошел, но, боюсь, пока сообразишь, что к чему, я состарюсь. У меня нет сильного дара, так что век мой недолог.

— Вот еще! Ты проживешь еще немало лет! — вскинулся дракон.

Я почувствовала, как расплываюсь сиропной лужицей.

Он обо мне заботится! Переживает!

То есть он и раньше заботился, но как об одной из принцесс, важных для династии особ. Ничем не выделяя меня лично.

Зато теперь я чувствовала, что меня не просто выделяют.

Во всем мире видят только меня.

Пусть мне никогда не сравниться с первой истинной, пусть она всегда будет незримой тенью маячить за нашими плечами — переживу. Да и нет у меня цели с ней соперничать. Я прекрасно знаю, что мне далеко до совершенства и мудрости зрелой драконицы. Я взбалмошна, неразумна и ветренна — так все мои наставники говорили. В особенности по этикету.

Но на оставшееся нам время я буду не одна. Мой дракон меня не предаст.

— Когда умерла Рамилла, я на какое-то время будто исчез. И не жил вовсе. Ее искаженное мукой лицо являлось мне каждую ночь, так что вскоре я перестал спать. И есть.

Дорн смотрел куда-то сквозь меня, но я не стала его теребить, требуя вернуться в здесь и сейчас. Некоторые раны лучше вскрыть сразу, чтобы они зажили.

Он носил их в себе долгие годы. Столетия. Единственное, чем я могу сейчас помочь моему истинному, — помолчать.

И позволить выговориться.

— Ты не представляешь, каково это — видеть, как твоя пара безвозвратно меняется, зараженная вирусом вампиризма, а ты ничего не можешь сделать. Точнее, ты можешь ей помочь только тем, что уничтожишь ее раньше, чем она потеряет остатки разума. Рамилла умоляла ее убить, а я все медлил, надеясь на чудо… Но чуда не произошло.

Я мягко погладила по щеке дракона, поминая добрым словом семейство Фирс. Благодаря стараниям их дочери у нашей страны сейчас имеется уникальная и надежная защита от жуткой напасти, терроризировавшей континент несколько сотен лет. Как жаль, что моему истинному пришлось пройти через все мучения…

С другой стороны, эгоистично признаем, что тогда бы он мне не достался. И вообще не выбрался бы за пределы Гардара, мирно наслаждаясь семейным счастьем с парой.

Рррр, и думать о таком не хочется!

Нет, все-таки я ревнивое создание. Но вытравить все воспоминания о былом из памяти Дорна не сумею все равно, да и незачем. Пережитый опыт сделал его тем, кого я люблю. Упертым, замкнутым и сконцентрированным на благе государства до такой степени, что зачастую забывает о собственном.

Зря люди выдумывают небылицы о драконах, приписывая им ненависть к человечеству. Не стал бы ненавидящий нас так печься о самых дальних провинциях и с заботливостью всемирной бабушки проверять каждый отчет министров, чтобы ни один уголок страны ни в чем не нуждался.

Я снова погладила своего истинного по щеке, шее, запустила пальцы в длинные волосы, которые давно хотела потрогать, но не осмеливалась.

— Мне очень жаль, — совершенно искренне сказала ему.

Потому что мне действительно было жаль.

Жаль его потерянных лет.

Жаль не получившегося союза на всю жизнь.

В первую очередь я желала Дорну счастья. Пусть и не со мной. И оттого, что он мучился все эти годы, было горько и тошно.

Но зато теперь у него есть я. Его утешение и отрада.

— Спасибо, что понимаешь. — Пальцы на моей талии стиснулись сильнее и внезапно разжались. — Надеюсь, ты также поймешь, почему мы не можем этого сделать.

— Что именно? — растерянно захлопала я глазами.

Переход от бурной, неудержимой страсти к привычной холодности был так резок, что у меня закружилась голова.

— Пожениться. Это невозможно. — Тряхнул головой Дорн и быстро, словно боясь передумать, поднялся из кресла и устроил в нем меня. А сам отступил, обогнув стол, создавая между нами иллюзорную преграду.

В его взгляде я отчетливо читала выстраиваемую заново стену отчуждения.

— Почему? — голос мой дрожал, но слова лились уверенно и четко. Сказывался опыт переговоров на государственном уровне. — Ты знатный чиновник, советник моего отца. По нынешней легенде тебе сколько — тридцать, сорок? Вполне приличный возраст, еще не старец, даже в обществе почти не осудят. Супруги нет, с этой стороны препятствий тоже не вижу. О том, что ты дракон, мы никому не скажем. Какие еще возражения придумаешь?

— Ты уязвима. Хрупка и беззащитна, как любой человек, — процедил Дорн. Чувствовалось, что у него руки сами тянутся к моему корсажу, но циничный бюрократ и расчетливый политик внутри уже взял верх над увлекающимся драконом. — Любая болезнь может свалить тебя с ног. Тем более дара нет, магически тело не усилено. Полагаться на одну парность недостаточно.

— То есть только потому, что я могу в любой момент слечь от простуды, ты отказываешься от нашего совместного будущего?

Мне очень хотелось устроить показательную истерику, но я мужественно держалась. Во-первых, как аргумент это не сработает, скорее наоборот. А во-вторых, представать перед любимым мужчиной зареванной — не лучший способ его соблазнить.

— Не только. — Дорн поджал губы, кажется, даже прикусил их, чтобы не сдаться и не рвануть обратно ко мне. — Еще есть наши семьи.

— Мой отец не будет против! — быстро возразила я.

— Тебе так кажется, — отрезал дракон. — Ты принцесса, надежда и опора государства. Династический брак уже почти запланирован, остались детали.

Пол закружился и накренился. Если бы я не сидела в кресле, точно упала бы.

— Какой брак? — прошелестела непослушными губами.

— С наследником трона Фольмара, разумеется. Обстановка там сейчас нестабильная, потому его величество оттягивает помолвку, но, как только правящий клан укрепится, о ней будет объявлено публично.

— Но он обещал сначала спросить меня… — прозвучало настолько жалобно, что мне захотелось расплакаться и дать себе подзатыльник одновременно. Не раскисай, тряпка, тут твое будущее решается!

— Конечно, спросит. У рода Марчак несколько отпрысков, и брак с вами может стать решающим элементом в выборе их наследника, — пожал плечами Дорн.

Холодно, безлично, отстраненно. Словно и не было этого безумного поцелуя, страстных объятий и почти-признания.

Да он издевается!

— Я с ним поговорю! — вздернула я подбородок так высоко, что заныла шея. — Еще какие у тебя будут отговорки?

— Моя семья. — Дракон отвернулся, не в силах выдержать мой осуждающий взгляд. — Думаешь, они придут в восторг от того, что их прадед вздумал на старости лет вновь жениться, мало того — на человеческой женщине?

— С ними тоже разберемся. — Махнула я рукой и выбралась из кресла. Хотела грациозно выпрыгнуть, но вышло только сползти, придерживаясь за стол. Ноги затекли, а в теле поселилась нервная дрожь, которую не брало никакое самовнушение.

Медленно, преодолевая каждый шаг, как сквозь толщу воды, я подошла вплотную к Дорну и замерла на расстоянии вздоха.

— Главное, я поняла, что тебя тоже ко мне тянет. И я себе не надумала эту историю с парностью, — твердо, решительно заявила, глядя ему в лицо. — Не думай, что от меня так просто избавиться. Теперь я точно не отступлю!

И вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Покинуть моего дракона удалось с достоинством, но, оказавшись в коридоре, я бессильно прислонилась к стене, борясь с соблазном сползти на пол и немного там поплакать.

Вроде бы и нормально поговорили, и выяснила, что хотела, и даже умудрилась выполнить свою заветную мечту — поцеловать Дорна.

Он еще и ответил!

Но при этом состояние у меня было преотвратное.

Замуж в Фольмар? Серьезно?

Отец одно время обсуждал эту возможность, полушутя приговаривая: не заводи собаку, а то с будущим мужем погрызутся. Но тогда нам с сестрой было по десять, и нам очень хотелось щенка. А я еще не понимала, что дракон куда лучше. И шерсть не разбрасывает.

Молодых наследников рода Марчак я даже видела несколько раз на приемах. Что могу сказать — мощные, крепкие, настоящие медведи. Я рядом с ними казалась себе крошечной и беззащитной. Не то что рядом с Дорном! Он, конечно, и выше меня, и шире в плечах, но опасений, что зашибет ненароком, не вызывал.

Похлопав себя по щекам, я собралась с духом и отправилась на поиски его величества.

Лучше уж сразу выяснить, какие у отца на меня планы. И устроить скандал, если они меня не устраивают.

Король Лендерт мирно сидел в своем кабинете и разбирал накопившиеся доклады, когда я ворвалась к нему фурией. Бумаги разлетелись по всей комнате, частично угодив в камин. В отличие от покоев советника, здесь вместо настоящего огня использовался артефакт, так что важные документы не пострадали.

— Когда вы собирались мне сказать, что выдаете меня замуж в Фольмар? — выпалила я, едва притормозив, чтобы не врезаться в стол.

— И тебе добрейшего денька, дорогая моя дочь. Слышал, ты уже чуть не вышла замуж сегодня с утра. Почему передумала?

Мягкость тона его величества была обманчива.

Я мигом присмирела.

— Это был всего лишь безобидный розыгрыш, — пробормотала, теребя складки на юбке.

— Да? А мне преподобный жалобу подал. Глумление над верой, говорит, и порочащее храм поведение.

— То не я была! — поспешно вскинула руки в защитном жесте. — Меня мистер Вейн уволок.

Эту часть истории жрец до отца явно не донес, потому что его величество раскашлялся, выпучив глаза в изумлении.

— Кто? Что сделал? — переспросил он, переведя дыхание. — Дорн?

— Дориан, Дорн — как хотите, так и зовите. Он меня утащил к себе. И поцеловал! — торжествующе добавила, лишь слегка переврав события.

Подумаешь, я сама залезла ему на колени и приставала. Поцелуй-то был! И отвечал дракон вполне осознанно и с энтузиазмом. Вот и пусть берет на себя ответственность!

— Еще раз, поподробнее, пожалуйста, — процедил отец, вытаскивая из ящика артефакт вызова охраны. — Пожалуй, место советника скоро освободится. Надо бы над новой кандидатурой подумать…

— Я не против была! Точнее, целиком за!

— Вы что, встречаетесь? Давно ли? — морщинки на переносице его величества никак не желали разглаживаться, а в глазах прочно поселился огонь мщения. Того и гляди, отправится выяснять с драконом иерархию.

Когда он в таком состоянии, затрудняюсь предсказать, кто бы победил в поединке. Пусть и не маг, король довольно силен. А учитывая, что активное сопротивление можно приравнять к мятежу, Дорн и применить ничего опасного не осмелится. В отличие от отца. У того убийственные артефакты уже лежали под рукой.

— Мы не встречаемся. К сожалению. Хотя мне этого давно хочется, — честно призналась, падая в ближайшее кресло для посетителей. — Папа, он — мой мужчина. Моя судьба, если можно так выразиться.

— Ты вообще в курсе, сколько ему лет? — осторожно уточнил отец, беря себя в руки. — Или забыла, что я тебе рассказывал?

— Ну да, он помнит еще твоего прадедушку в утробе твоей прапрабабушки. И что?

Выставив подбородок, я гордо сложила на груди руки. И добила сакраментальным:

— Я его истинная пара!

Его величество устало потер переносицу.

— Вот всего я ждал, но не этого, — пробормотал он себе под нос. — Мало мне Ларенты, теперь ты еще! Я надеялся, хоть ты разумная, не пойдешь на поводу инстинктов.

— В смысле? При чем здесь инстинкты? Папа, я его люблю! И он меня тоже… наверное. По крайней мере, дракон точно!

Король красноречиво закатил глаза.

— Только избавь меня от интимных подробностей! Я все-таки твой отец.

И тяжко вздохнул.

Убедившись, что ни о какой помолвке с наследником-медведем речи всерьез не идет, я немного успокоилась.

Одним пунктом обороны меньше.

Со своим здоровьем я ничего особо поделать не могла, кроме как почаще бывать на свежем воздухе и правильно питаться, как рекомендовал королевский лекарь. Хворями хроническими, к счастью, я не страдала, наследственность у меня неплохая, может, и магию передам потомкам. Хоть я сама силы лишена, но предпосылки в роду есть. Отец не даст соврать.

Так что оставалась одна проблема. Самая крупная и страшная.

Родственники Дориана.

Точнее, его многочисленные потомки. Дядюшек и тетушек в расчет не берем, Дорн уже взрослый дракон, сам может решать, на ком ему жениться. А вот детей, внуков и правнуков спросить не помешает.

Вдруг я им не понравлюсь?

Некоторые правнуки в данный момент проживали среди людей и оборотней. Разыскивать их — дело долгое и неблагодарное. Я поступила проще.

Приказала подготовить корабль для путешествия на Гардар.

Главное — получить благословение непосредственно детей. А те уж своим отпрыскам объяснят, какова политика семьи в данный момент.

День отплытия выдался солнечным и тихим. Команда сновала по палубе, поправляя снасти, я же стояла у сходен и тоскливо взирала на возвышающийся над городом дворец.

Неужели так и не придет?

Едва слышный хлопок портала, короткое головокружение — и вот я вместо нашего королевского фрегата стою на узком выступе над бездной.

Это, конечно, крайне романтично — позвать девушку полюбоваться видом.

Но не с крыши самой высокой башни же!

— Аааа! — выразила я свой восторг и запрыгнула Дорну на шею.

Дракон пошатнулся, но устоял.

— И куда ты собралась? — поинтересовался он, не делая попыток меня с себя снять. Они бы провалились в любом случае.

— На Гардар, — все еще заикаясь и кося одним глазом на бесконечно далекую мостовую, проблеяла я.

— Зачем?

— Спросить у твоих детей, не против ли они меня.

— А меня спросить?

— А тебя бессмысленно. Твой дракон явно говорит, что мы пара, но ты предпочитаешь слушать свои «умные» мысли, а не ипостась. Значит, твое мнение не в счет.

— Логично, — вынужден был признать Дорн.

И подкинул меня в воздух.

Мой визг был, наверное, слышен на границе с Фольмаром.

Но падение прервалось, не начавшись. Я приложилась всем телом о теплую, чуть шершавую шкуру и инстинктивно обхватила гибкое змеиное тело всеми конечностями. Даже пышная юбка не помешала.

Жить захочешь — еще не так извернешься.

Крылатый змей взмыл над морем, забирая все выше и выше, и вскоре исчез в облаках.

Гардар встретил нас проливным дождем и грозой. Я даже не сумела разглядеть владения моего суженого — только темный силуэт усадьбы мелькнул под нами, и вот уже мы в теплом, сухом холле. Впрочем, мокрой из нашей пары была только я — этого гада даже вода не брала. Либо магия помогла, как всегда.

— Папа? — удивленно повернулась к нам молодая, статная женщина. Все драконы, кого я знаю, редкостные красавцы, породистые и видные. И дочь Дориана не была исключением.

— Собирай семейный совет, — вздохнул протяжно мой истинный. — Я, кажется, женюсь.

Бесчисленные потомки рода Вейн, как ни странно, против нашего брака ничего не имели. Наоборот, обрадовались, что их заботливый родитель и предок наконец-то от них отцепится (зачеркнуто) обретет свое счастье.

Судя по обилию даров на свадьбу с их стороны, меня единодушно приняли в семью.

Бракосочетание устроили дважды. Первое — не отходя далеко, то есть не уезжая с Гардара. Благо храмы на такой случай имеются даже у драконов.

Правда, прежде чем окончательно сдаться, он успел мне немало потрепать нервы. В особенности — обострившимся до болезенности стремлением защитить меня от всего мира.

— Ты окончательно переедешь со мной на Гардар! — постановил перед свадьбой мой будущий супруг. — Тут спокойно и безопасно.

— Прости, но нет! — так же твердо отрезала я. — В нашем королевстве есть Фирсы и защита от вируса, а у вас на Гардаре ядовитые травы и коварные драконы на каждом шагу.

— Ты права. Человеку у нас сложно, — нахмурился Дорн. — Тогда попрошу у твоего отца какой-нибудь отдаленный замок. Будем там жить уединенно, навешаю защитных заклинаний, окружу его рвом… Вот только что делать, если ты вдруг забеременеешь?

— Эй! — я поймала сосредоточенное лицо лютого собственника в ладони и заставила посмотреть себе в глаза. — Я не сахарная и не растаю. За все это время со мной во дворце ничего не произошло, значит, и дальше все будет отлично. У нас опытные медики, в том числе специализирующиеся на драконьей физиологии.

— Диди — коронер, — мрачно заметил Дорн. — Тебе к ней точно еще рано.

— Зато она родила четырех дракончиков и точно найдет для меня полезный совет! — жизнерадостно заявила я.

— Тебе рано! — буркнул деспот. — Это опасно. Вы, люди, существа хрупкие. Не так чихнешь — и все, кучка пепла.

— Это мы еще посмотрим! — надулась я. После чего прибегла к уже отработанному и надежному средству по затыканию его рта.

То есть поцеловала.

Советы тетушки Диди мне еще в жизни пригодились, и не раз. Сначала во время первой беременности, когда меня отчаянно тянуло то пожевать камень, то лизнуть известку.

Она посоветовала жевать мел.

Вы таки не представляете, какой он вкусный!

После она рекомендовала придерживаться в детской минималистического стиля, особенно при наложении защитных чар. Якобы юные драконы к магии восприимчивы, а она — к ним. И периодически сбоит.

После того как наш флигель чуть не рухнул, я выполняю все ее рекомендации в точности.

Впрочем, после третьего малыша я и сама могу раздавать советы всем желающим.

Например, сестрице.

Они с Леоном все-таки поженились, но долго тянули с первенцем. То один учился, то вторая, то дом подыскивали, чтобы у родителей - никого из них - на шее не сидеть… не понимаю, почему не решили обосноваться во дворце. Мы там с Дорианом поселились сразу же, потому что наш старшенький - прямой наследник престола. Куда еще деваться, не увозить же принца от наставников и светлого будущего.

Ларента ничуть не переживала из-за того, что ее сын не станет королем. Сестра всегда была максимально далека от политики, зато очень увлекалась садоводством. Что ж, поместье ей супруг выбрал просторное, будет где развернуться с опытами.

Самым счастливым во всей этой истории я продолжаю считать нашего отца, короля Лендерта.

Оба его зятя — драконы, что означает полнейшую неуязвимость династии Гимальди. Лучшего брака обеим дочерям он бы не придумал в самых радужных мечтах.