Ольга Васильевна

— Теперь некоторые факты о такой удивительной стране, как Австралия, — я убрала карту и включила проектор. На доске появились слайды по упомянутой стране. — В австралийских горах снега больше, чем в европейских Альпах. Также одной из достопримечательностей родины кенгуру является гигантское ранчо «Анна Крик», которое находится в штате Южная Австралия. Там же находится и второе по площади ранчо в мире, — едва я договорила, как раздался звонок, оповещающий о завершении урока у пятиклассников. Дети тут же зашевелились и зашумели. У меня было припасено еще около десятка интересных фактов, но они никому не были интересны. Но я все же решила дорассказать: — Тише, дети! И несмотря на то что верблюд — это символ Ближнего Востока, больше всего “кораблей пустыни” находится именно в Австралии. И речь идет о диких животных, не об одомашненных верблюдах. На этом урок окончен, — сквозь нарастающий шум в классе проговорила я. — Спасибо всем за урок и хорошо вам отдохнуть на каникулах! — пожелала я ребятам. — Домашнее задание будет указано в электронном дневнике. Не забудьте заглянуть туда.

— И вам всего доброго, Ольга Васильевна! — чуть ли не хором ответили ученики. Шумно переговариваясь между собой, они за минуту собрали свои принадлежности и поспешили покинуть кабинет географии.

— Это вам, — ко мне подошла отличница Арина, отстав от своих одноклассников, и протянула мне коробку шоколадных конфет. С орехами, на которые у меня была аллергия. — Мама передала. С началом каникул вас, Ольга Васильевна.

Поблагодарила прилежную ученицу за презент, и девочка, подпрыгивая, поспешила догонять своих друзей. С завтра начинались весенние каникулы. Дети мыслями давно были за пределами школы. Оценки выставлены, эмоции лились через край. Ребята делились всем, что происходило в их жизни на данный момент. Кто-то собирался поехать на отдых, возможно и в Австралию, кто-то планировал посетить выставку, кто-то оставался дома, оттого и рассказывал про свое “горе”.

Я устало опустилась в компьютерное кресло и ненадолго прикрыла глаза. Протянула ноги, которые к концу рабочего дня начинали гудеть, и сняла лоферы. Обувь на каблуке я не носила, открытую нам запрещали. Ужасно хотелось кофе, но сперва решила немного передохнуть. До собрания в учительской времени было полно.

На сегодня в расписании урок у пятиклассников был последним, но это не говорило о том, что я могла идти домой. Нужно было отнести  наглядные материалы по уроку в подсобное помещение за доской, заполнить электронный дневник, сдать отчеты, проверить контурные карты, отсидеть положенное время на собрании, что устраивала директор каждую пятницу, словно специально, и лишь после покинуть школу. Завтра еще планировалось провести педагогический совет. Хорошо еще, что сегодня не было никого, кто должен был подойти, чтобы исправить оценку. Думаю, и школа опустела за несколько минут. Была уверена, что дети неслись домой, чтобы как можно скорее закинуть рюкзак в самый дальний угол комнаты и забыть о нем до конца каникул.

— Ольга Васильевна, разрешите? — услышав знакомый голос, я чуть с кресла на пол не сползла. Явился — не запылился.

— Тебе чего, Бобырин? — произнесла я, одергивая блузку и ногами шаря по полу в поисках обуви. — Христом Богом прошу, иди домой, Алексей. У тебя тоже с завтра начнутся каникулы.

— Можно исправить двойку? — глядя в пол и изучая носки своих ботинок, которые стоили как три моих зарплаты, невнятно пробормотал он, зайдя в класс.

Такая сцена между нами происходила чуть ли не каждый день уже в последние полгода. Алексей Бобырин был единственным сыном местного бизнесмена. И заслуженные оценки он получал только по физкультуре. По остальным предметам все учителя рисовали ему хорошие отметки, испытывая трепет перед его отцом. Ну и конечно же, перед директором школы. Я же не могла переступить через свой принцип. Хотела, чтобы у него было понимание, где находится страна, в которой он сам и проживал.

— Давай попробуем, — устало произнесла я и спустила карту, вручив Бобырину указку. — Покажи мне Канаду и назови символ этой страны.

В кабинете наступила тишина. Алексей смотрел на карту, будто прожигал в ней дыру, и усердно делал вид, что искал то, что я просила.

— В Канаде самые лучшие хоккеисты, — довольно улыбаясь, произнес он, сверкая белоснежными зубами.

— Молодец, Леша! Я рада за канадцев, но меня интересует их национальный символ. Постарайся вспомнить. Можешь выглянуть в окно, вдруг ты там увидишь подсказку, — массируя виски и протягивая слова, произнесла я. Ну давай же! Не разочаруй меня.

Бобырин не успел ответить. Внезапный треск, раздавшийся в кабинете, напугал и меня, и ученика.

— Совина, вас срочно вызывает к себе директор, — раздался голос секретаря из динамика для громкой связи, которым в школе пользовались исключительно для таких случаев. — Срочно! — обозначили степень исполнения приказа Розы Руслановны, и в кабинете вновь стало тихо.

Только этого мне не хватало…

— Извини, Алексей, — несмотря на сожаление в словах, в душе я обрадовалась. Не придется мучиться с учеников, вытягивая у него каждое слово. — Сперва изучи страны и потом приходи исправлять оценку, но уже после каникул, — начала я собираться идти на ковер к директору школы.

— А как же оценка за четверть? Я учил, — пробормотал Бобырин, не торопясь уходить. — Отец не купит мне новую игровую консоль, если я не исправлю двойку по вашему предмету.

— Извини, Алексей, мне надо идти. Ты сам слышал. Если ты не в курсе, то Роза Руслановна ждать не любит, — выпроводила я ученика из кабинета, закрыла его на ключ и поспешила в кабинет директора.

Бобырин не отставал.

— Не обещаю, но подумаю над тройкой за эту четверть, — пожалела я мальчика. Он был неплохим: младших не обижал, своих одноклассников держал в узде, не давал шуметь на уроках, а вот учиться не любил. Для него уже было подготовлено место в лучшем ВУЗе столицы нашей необъятной страны.

— Спасибо, Ольга Васильевна! — пробасил Бобырин и, на мое счастье, отстал.

В приемной директора меня встретила Анжела.

— Опаздываешь, Совина, — открыла она дверь в кабинет Розы Руслановны с недовольным лицом.

Не сумев даже отдышаться, я шагнула внутрь.

— Ты уволена, Ольга Васильевна! — услышала тут же и едва удержалась за стену от неприятной новости.

— И не нужно устраивать тут представление, — прошипела она, не отрываясь от компьютера, на котором что-то печатала своими наманикюренными ногтями. Цокала и цокала, пока я судорожно хватала воздух. — Медкомиссию все учителя проходят вовремя, в том числе и ты! И там нет строки, что у тебя больное сердце.

В груди действительно кололо, будто ударили острым кинжалом, в придачу еще и покрутили им, чтобы сделать еще больнее. Перед глазами пронеслись годы учебы. Я с детства мечтала стать учителем. На первую свою учительницу смотрела не отрывая глаз. Она для меня чуть ли не божеством была. Думала, что вот вырасту и стану как она. Даже строчки школьного сочинения “Кем я хочу стать” были заполнены мечтами стать учителем. И до выпускного все они были похожи друг на друга как под копирку. Я просто грезила этим, пока остальные каждый год хотели стать то инженером, то актрисой, то переводчиком, то блогером. Их желания менялись, в отличие от моего. Я твердо знала кем хотела стать.

После школы я тут же подала документы в педагогический институт. Училась усердно, не пропуская ни одной лекции или практического занятия. С таким вожделением ждала, когда нас отправят на практику в школу. Потом получение диплома. Красного. И поиски работы. Меня, вчерашнюю студентку, взяли в школу без проблем. Я так была рада этому, что у меня будет не только свой кабинет, но и подсобное помещение, как лаборантская у учителей химии и физики. И я усердно работала, доказывая не только себе, но и окружению, что я смогу и сумею многого добиться.

Добилась вот, увольнения прямо посередине года. Чем же, интересно, попала в немилость Розе Руслановне?

— Но как же так? — наконец-то взяла себя я в руки. — В середине года? А как же дети? Осталось-то два месяца учебы всего, — я тут же вспомнила про трех своих учеников, с которыми мы готовились к Единому Государственному Экзамену. Им для поступления в университет нужен был именно мой предмет.

— Не переживай, замену я тебе найду, — всё также не глядя в мою сторону, ответила директор. — Есть на свете добрые люди, готовые протянуть нам руку помощи даже в неприятных для них ситуациях. В отличие от некоторый, которые не слушают никого.

— Это Бобырин-то? — осмелилась я озвучить фамилию.

— Да хоть бы и так! — Роза Руслановна наконец-то оторвалась от компьютера и зло взглянула на меня. — Геннадий Олегович — хороший человек. Он столько помог нашей школе. Каждый год выделяет для нас определенную сумму денег. Только ради этого стоило бы быть к его сыну снисходительнее. И статистику всей школе не портить. Я сколько тебя просила исправить Алексею оценку? Сколько уговаривала не портить мальчику жизнь и аттестат? — наседала на меня директор. — С тебя убыло бы?

— Но он же не может показать даже границы России! — возмутилась я такой несправедливости. Уволить из-за того, что Бобырин ленился учиться?! — Если проверить его знания, то он не пройдет тесты ни по одному предмету. Все его пятерки и четверки по остальным предметам взяты из воздуха по вашему прямому приказу. Не более.

— Не наговаривайте на ученика. Алексей — хороший мальчик, не одну победу принес для школы в спортивных соревнованиях. Могла и поставить четверку, закрыв глаза. С тебя бы не убыло. Ты не послушалась. Теперь вот сама видишь итоги своего упрямства. Напишешь по собственному желанию или мне уволить тебя по статье? — Роза Руслановна была непреклонна и настроена решительно.

Мы одно время смотрели друг другу в глаза, затем я взяла лист бумаги и написала по-собственному. Из-за переживаний буквы получались размашистыми. Поставив сегодняшнюю дату и подпись, протянула листок директору.

— Счастливо вам оставаться, Роза Руслановна, — попрощалась я. — Когда-нибудь доиграетесь с вашими оценками.

И ушла. Даже дверью хлопать не стала, и с Анжелой попрощалась. Слезы норовили прорваться плотиной, но я держалась. Никто не увидит моих слез. Только не в стенах школы, где я потратила более десяти лет своей жизни.

Но сегодняшний день норовил стать самым несчастливым. Возле приемной столкнулась с Бобыриным-старшим. Будто он специально оказался тут, чтобы посмотреть как меня поганой метлой погнали из школы.

— Добрый день, Ольга Васильевна, — улыбнулся мне мужчина как ни в чем не бывало. — Мне сказали, что могу найти вас здесь. Алексей успел мне сообщить, что вы решили смилостивиться над ним и исправить двойку в четверти. Это вам в знак благодарности, — и мне протянули шикарный букет цветов.

На такой пол моей зарплаты ушел бы. А мужчина мог покупать их хоть каждый день. Деньги в наши дни играли важную роль. Но сейчас я смотрела на некогда любимые желтые розы и видела в них чуть ли не ядовитых змей, готовых вцепиться в мою руку.

— Спасибо, Геннадий Олегович. Но ваша благодарность уже настигла меня. Всего хорошего, — не стала я разбираться, по чьей вине меня уволили.

Найти новое место работы посередине годы будет сложно, но я могу продержаться на репетиторстве. Летом разослать резюме по другим школам. Или же совсем сменить профессию. А что? Хорошая мысль. Я давно хотела заняться мыловарением. Для себя я сама мыло делала. Расслаблялась таким образом. Мне уже нечего терять. Кто мне помешает попробовать? Я упертая, у меня все должно получиться.

Ольга Васильевна

В кабинет географии я не вошла, а ворвалась, будто хотела снести все на своему пути и не только. У меня душа разрывалась. Сделала шаг и замерла. Кабинет, еще утром казавшийся мне родным, как второй дом, сейчас казался холодным и чужим. Солнце, проникающее сквозь запыленное окно, выхватывало знакомые предметы, будто показывая мне отчего мне придется отказаться. За годы работы они стали для меня обыденными, что я перестала их замечать. Сейчас же я смотрела на них словно в первый раз.

Стопка ученических тетрадей, за проверкой которых я провела не один час. Чашка, что подарили мне коллеги, когда я только пришла в эту школу. Столько кофе и чая было выпито из нее, что хватило бы заполнить не одну реку. Фотографии детей, которых я выпустила и что смотрели на меня с благодарностью. Но сейчас их взгляды будто наполнились укоризной. Я так и видела перед собой, как они качали головами, не одобряя мой поступок и будто упрекая. Действительно,мне было жалко оценки?

Шагнула к столу и начала собирать вещи. Множество книг, методичек, наглядных материалов. Я складывала их на автомате, механически. Руки тряслись, отчего не с первого раза получалось засунуть предметы в пакет. Что-то выпадало на пол, зля еще больше. Не выдержала и заплакала. В голове пульсировала одна мысль: как такое могло случиться со мной?

Мой взгляд упал на небольшую керамическую фигурку совы. Ее мне как раз подарил Алексей Бобырин в конце учебного года, когда в прошлом году я все же вывела ему тройку за учебный год. Сова считалась символом мудрости и знаний, но не в случае со мной. Я знала, что вся школа между собой называет меня совой из-за фамилии и еще из-за очков, которые я носила чуть ли не с детства. Зрение подводило, и приходилось с этим мириться. Линзы я не любила, от них краснели глаза.

Сейчас фигурка совы лишь усилила боль от увольнения. Протянула руку и схватила ее, сжимая что есть силы. Она не ломалась, лишь поранила руку. Заметив кровь, от злости швырнула ее в стену. Осколки разлетелись по кабинету. Правда, облегчения это все равно не принесло. Зато потревожило соседку. Анна Владимировна заглянула в кабинет уже через пару секунд.

— Оля? Что случилось? — озиралась она по сторонам, выискивая причину моих слез. Затем прикрыла дверь кабинета, перешагнула через осколки и приблизилась ко мне. — Ты чего ревешь-то? Опять девятый “Б” довел?

Я смахнула слезы и постаралась взять себя в руки. Не хватало еще, чтобы плачущую меня увидели остальные коллеги и довольно приговаривали, что я доигралась и так мне и надо было. Они и так недобро поглядывали на меня из-за оценок Бобырина. Да и за все время работы я подружилась только с Анной Владимировной, с преподавателем физики. У нас с ней кабинеты были рядом.

— Нет, они ни при чем, — продолжая собирать вещи, ответила я дрожащим голосом. — Просто меня уволили.

— Понятно. Из-за этого балбеса? Бобырин-старший добился, значит, своего. Не зря я его машину каждый раз возле школы видела, — Аня не стала уточнять, и так понимая, в чем дело. — Я сейчас, ставь чайник. Постой, как уволили? Посередине учебного года?

Сил говорить не было, и я лишь пожала плечами.

— Я сейчас, — проговорила она и ушла.

Ее не было недолго. Вскоре Анна вернулась.

— Не расстраивайся ты так, — начала она раскладывать на столе продукты. — Мы сейчас это дело запьем чаем, заедим вкусняшками, обмозгуем и найдем решение, как тебе помочь.

Аня умела добиваться своего. Отложив сбор вещей и запершись в кабинете, мы разлили по чашкам чай. Сладостей к чаю набралось достаточно. И мне, и моей коллеге надарили немало коробок с шоколадными конфетами. Все это теперь находилось на столе. Аня даже решилась на пару капель крепкого французского напитка в чай.

— Тебе-то чего бояться? — отмахнулась она от моих слов, что мне не нужно было добавки. — Все равно уже уволили. Если и меня попросят уйти, так с удовольствием уйду. Вот где они у меня уже сидят, — поднесла она руку к горлу.

Минусов в работе учителя хватало. Разговор дальше не клеился. Я не желала говорить про увольнение, как и про Бобырина. Аня это поняла и не стала настаивать. Обсудив некоторое время грядущие отчеты, как и обругав между собой некоторых хулиганов школы, что доставляли немало хлопот не только учителям, но и руководству школы, мы выпили не одну чашку чая. За окном начало темнеть, и я решила продолжить сборы. От помощи коллеги я отказалась. Хотелось побыть одной.

Аня ушла, забрав все конфеты. Я же продолжила собирать вещи. Оглядев пакеты, решила оставить методички и разные книжки, как и наглядные материалы. Мне они теперь ни к чему, а тому, кто придет вместо меня, пригодятся. Я все же решила оставить профессию учителя. Со своей принципиальностью и в новой школе я могла оказаться точно в такой же ситуации. К чему мне проходить через боль еще раз?

Встав возле порога, окинула взглядом кабинет в последний раз. Все было на своих местах, но сейчас все казалось чужим. Постояв минуту, шагнула в коридор и заперла дверь. Нечего уже сожалеть. Время назад не вернуть.

В коридорах школы было темно и стояла оглушительная тишина. Спустилась в холл и сдала ключи охраннику, расписалась в журнале. Мне все равно придется вернуться сюда, чтобы подписать приказ и остальные документы.

— Что-то вы припозднились сегодня, Ольга Васильевна, — обратился ко мне охранник. Дядя Петя работал здесь еще до моего прихода.

— Да дел накопилось, вот решила еще и прибраться, — улыбнулась я мужчине. — А то потом с отчетами засядешь и про время забудешь.

— Давайте я помогу вам донести, — предложил он свою помощь, заметив пакеты в руках, но я отказалась. Не хотелось, чтобы он оставлял свой пост. Попрощалась, проходя через турникет.

На улице уже  было темно. Вечером уже похолодало, но я полной грудью вдохнула весенний воздух. Снег уже почти растаял, скоро пойдет зелень. Вся природа оживет и начнет новую жизнь, проснувшись от зимней спячки. Вот и у меня, видимо, настало время начать все с чистого листа.

Но перевернутая страница все не хотела отпускать меня.

— Ольга Васильевна, постойте! — окликнул меня знакомый голос.

Бобырин-старший? Что он делает возле школы, еще и в такое время?

Меня тут же посетила шальная мысль. Почему бы не сделать вид, что не услышала, и не пойти дальше? Меня вынудили написать заявление об уходе по собственному желанию именно из-за сына Бобырина. Так почему бы и не пройти мимо него? Что они мне сделают? Плюнут в спину? Осудят? Напишут жалобу на имя директора? Теперь мне не все ли равно? Я больше не учитель их детей и ничем им не обязана. К тому же, сейчас не рабочее время, и я могу проводить свой досуг так, как мне заблагорассудится.

Сделала пару шагов и остановилась. Внутри меня зашевелился червячок стыда и еще чего-то. Что бы ни произошло в школе, совесть и чувство долга не дали мне уйти. Вздохнула и развернулась в сторону Бобырина-старшего.

— Ольга Васильевна, вам помочь? — Геннадий Олегович в несколько шагов преодолел расстояние между нами и протянул в мою сторону руки в желании взять тяжелые пакеты.

— Благодарю, но я в состоянии сама донести свои вещи, — ощерилась я, не испытывая радости от встречи с отцом своего ученика.

Я пока вообще не понимала, зачем и для чего Геннадий Олегович дожидался меня. Он мог бы поговорить со мной еще тогда, когда я вышла из кабинета директора, либо же подняться в мой. Но мужчина отчего-то предпочел дождаться меня. По спине побежали мурашки. Я оглянулась, но в такое позднее время вблизи территории школы никого не было.

Старший Бобырин молчал, разглядывая меня. Я тоже не смела начать разговор. Тяжелые пакеты оттягивали руки, что мне пришлось поставить их на тротуар.

— О чем вы хотели поговорить, Геннадий Олегович? — не выдержав долгой паузы, первая завела я разговор. — Мне бы хотелось попасть домой как можно скорее. Наша работа с выходом из здания школы не заканчивается.

Видимо, придется искать другую квартиру для съема. Мне бы не хотелось пересекаться с учениками и их родителями в нерабочее время. Жаль будет переезжать. Уютная квартира мне нравилась не только из-за близкого расположения к школе, но и из-за цены и ремонта. К тому же хозяйка квартиры разрешала и с животными, но брать на себя такую ответственность я так и не осмелилась. Мне хватало и возни с детьми. Причем с чужими.

— Вы так быстро ушли, что я не успел вас толком поблагодарить, да и объясниться, — заговорил мужчина, не то смущаясь, не то чувствуя свою вину за мое увольнение. Затем резко развернулся и вернулся к машине. Открыл заднюю дверь и достал оттуда тот самый букет, который он и так держал в руках пару часов назад. Снова встал напротив меня. — Это вам, Ольга Васильевна, — снова протянул он мне букет. Цветы в нем держались отменно. Ни один бутон не опустил головку.

— За какие такие заслуги? — поинтересовалась я, не торопясь принимать букет.

Я никогда не любила подарки и подношения от родителей. Они меня даже напрягали. Создавалось стойкое ощущение, что за свои шоколадки они потом в ответ потребуют с меня сполна. За каждую потраченную на подношение копейку. Я так и представляла каждый раз их прищуренные взгляды и вопрос: “А почему у моего ребенка тройка? Мы вам целую коробку шоколада дарили”. Временами так и хотелось заявить, что раз они хотят задарить учителя, то пусть делают это с толком. Я бы радовалась как ребенок, если бы мне принесли карты или наглядные материалы. Да те же камни, полезные ископаемые, которых не хватало в моей коллекции. Не во всех школах они имелись, а ученикам нужно было показывать. Некоторые из них обходились дорого. Не по карману они учителю. И вместо кофе и чая с удовольствием приняла бы пачку бумаги. Мы ее тоже покупали за свой счет. Школа ничего нам не предоставляла.

Взглянула на розы. Меня бы жаба задушила потратить деньги на шикарный букет. Нет бы принести что-то полезное для урока, чтобы мы могли работать с их же детьми. Может, потому я и не прижилась в школе? Не только из-за своей принципиальности, но и из-за того, что я вела себя не так, как другие учителя? Ведь после праздников теми же самыми конфетами, что носили мне, я угощала самих же детей.

— Просто так, — озвучил старший Бобырин, улыбнувшись. Ответ мужчины мне не понравился.

— Спасибо за цветы, Геннадий Олегович, но я не могу их принять, — скороговоркой проговорила я. Наклонилась за пакетами и поспешила прочь.

— Ольга Васильевна, постойте! — старший Бобырин шагнул было за мной в попытке нагнать. — Да постойте же вы! Я не хотел вас обидеть или задеть, только поблагодарить и обсудить личные вопросы.

Остановилась и взглянула на отца ученика.

— Личные? С вами? — удивилась я. — Не утруждайте себя, Геннадий Олегович, я больше не работаю в школе. Уверена, благодарить за это мне нужно лично вас, — мои слова заставили Бобырина остановиться. — Ваш букет не искупит вашу вину, каким бы дорогим он ни оказался. Оценку Алексею в электронном журнале за меня исправит Роза Руслановна. Уверена, по такому предмету, как география, ниже “пятерки” она не посмеет поставить. С этим проблем не будет. Прощайте, — высказалась, выдохнула и  с легкой душой поспешила в сторону дома. Наконец-то!

Шагов за спиной я не услышала. Тем лучше. С преподаванием и со всем прочим покончено. Сейчас многие работают из дома, платят налоги и зарабатывают. Что мне мешает делать также? На школе и на детях мир клином не сошелся. Жаль, конечно, расставаться. Мне нравилось работать с детьми, несмотря ни на что. Ведь за все годы работы в школе в памяти сохранились только счастливые моменты.

Свой первый класс, когда мне доверили классное руководство. Открытый урок, что я проводила для защиты категории, и как мои ребята переживали за меня. Конкурс “Учитель года”, где мне удалось дойти до полуфинала. Грамоты и дипломы за участие в других мероприятиях. Жаль, что всего этого теперь не будет.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Я даже не смахнула ее, руки были заняты тяжелыми пакетами. Завернула в арку. До дома осталось всего ничего. Приду и сделаю ванну с пеной, чтобы смыть все и начать заново. Но вдруг шаги за спиной заставили напугаться, но я не успела обернуться. Удар по голове, и я уплыла в темноту.

— Это вам за двойку, Ольга Васильевна, — услышала я, прежде чем закрыть глаза.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Оливия! Просыпайся! — кто-то больно толкнул меня в плечо.

Ни просыпаться, ни, тем более, покидать теплую постель не хотелось. Нисколько! К тому же сегодня четверг, и мне не нужно было спешить в школу спозаранку на урок, только ко второму занятию.

Устроившись поудобнее и накрывшись одеялом по самую голову, выдохнула, чтобы успеть поспать еще хотя бы полчаса. Я любила четверги. В школу к первому уроку торопиться не надо. В расписании не было девятого “Б”. Дети были в предвкушении выходных и вели себя хорошо, чтобы не получить плохую отметку. Иначе родители заставят остаться после уроков и исправить. После всех занятий должны были подойти несколько ребят из выпускного класса, чтобы подготовиться к ЕГЭ. С ними никаких проблем или сложностей не возникало. Ученики были старательные, понимали, для чего им нужен мой предмет, и мне оставалось объяснить им только сложные моменты. А завтра уже пятница и после — выходные. Никаких уроков, шума и гама в коридорах, никаких проверок тетрадей, никаких родителей. В этом году мне не дали классное руководство, ожидала только в следующем.

— Оливия! Да что с тобой сегодня! — снова позвали меня и стянули с моего тела одеяло. — Из-за тебя мы чуть все не проспали! Вставай скорее!

Вот тут я резко присела в кровати, понимая, что жила в своей квартире одна и никого чужого быть не должно.

Увиденное собственными глазами меня поразило. Два ряда односпальных кроватей вдоль стен, накрытые темно-коричневыми покрывалами. Девушки в форме такого же цвета спешно собирались, глядя в мою сторону недовольными взглядами. Что я им сделала-то? Причем там я и девушки? Где я вообще? Меня отправили на какие-то учения, и я забыла про это?

— Собирайся! — мне в лицо кинули такую же форму, во что были одеты остальные девушки. — Живее!

Пришлось машинально стать с кровати и начать одеваться. Куда и зачем — я все еще не понимала. Но чувство самосохранения прямо кричало, что отставать от других не стоило. Натянула на себя форму, и тут меня накрыло вчерашними воспоминания. Я присела обратно, но не успела задуматься, что же со мной приключилось, как на меня снова зашипели.

— Оливия Саттон! Да приди уже в себя! — чуть ли не хором произнесли девушки в комнате.

Я тут же подскочила с кровати.

— Опоздает хоть одна из нас, миссис Розалия доложит нашему куратору, и накажут нас всех. Из-за тебя! Миссис Робертино будет только рада, если мы в день распределения попадем впросак. Поэтому живо собирайся, Оливия!

От громкого голоса соседки по кровати вздрогнула и спешно принялась собираться. Быть виновницей всех бед мне не хотелось, как и попасть в немилость какой-то миссис Робертино. Мне хватило увольнения от Розы Руслановны. Но происходящее вокруг меня мало походило на наш мир. Либо меня жестко разыгрывали. Но кому это нужно? Старшему Бобырину? Таким образом мужчина мстил мне за оценку единственному отпрыску? Но я же дала слово Алексею, что исправлю ему двойку. Тогда от кого я получила удар по голове? Тихий, незаметный девятиклассник Моисей решился ступить на скользкую дорожку? Кроме него и Бобырина больше двоек никому не ставила. Да быть такого не может! Моисей не мог! Или все же мог?

Решив подумать об этом попозже, когда останусь одна, собралась я быстро. Даже кровать успела заправить. За годы работы в школе студенческая жизнь в общежитии так и не забылась. Да и дети не давали расслабиться. Если в школе целый день проходил без происшествий, это можно было считать чудом. Перед уходом моя соседка по кровати оглядела нашу комнату и, оставшись довольна, закрыла дверь.

— С тобой все хорошо? — обратилась она ко мне, взяв под руку и ведя по коридору вперед. — Ты какая-то потерянная сегодня. Заболеть хочешь? — прохладная рука девушки коснулась моего лба. — Вроде не горячий. Или струсила перед распределением? Тебе-то чего бояться? Лучшая выпускница курса! Миссис Уайт позаботится о том, чтобы пристроить тебя в хорошее место. Мне ли не знать.

За такими разговорами мы и дошли, по-видимому, до учебного класса. Девушка, что привела меня и имени которой я до сих пор не знала, присела за одну парту со мной. Начала занятий ждать долго не пришлось. Едва мы заняли свои места, дверь открылась, и в кабинет вошли три женщины. Несмотря на происходящее вокруг, я едва не рассмеялась.

Миссис Робертино я узнала сразу. По всей видимости, все директора учебных заведений, где бы они ни работали, были похожи друг на друга. Стервозное лицо, скверный характер и желание показать, что ты выше всех других. Соседка толкнула меня в бок, а три пары глаз тут же уставились на меня. Опустила голову, стараясь изобразить саму серьезность и повинность, чтобы не навлечь на себя еще больше бед. Где бы я не оказалась, нравы здесь были другие.

Дальше я услышала шаги, после заговорила миссис Робертино:

— Выпускницы пансиона, — начала она пафосную речь. — Вот и завершилась ваша учеба в этих прекрасных стенах. Сегодня вы узнаете свою судьбу и уже завтра приступите к тому, чтобы показать, чему научились здесь. Я надеюсь, что никто из вас не осмелится очернить имя нашего пансиона.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, несмело подняла голову. На меня в упор и прищурив глаза, смотрела вторая женщина. Но взгляд был добрый, несмотря на всю ее строгость. Видимо, она и была нашим куратором, миссис Уайт. В ее руках была трость, и она облокачивалась на нее. Видимо, страдала ногами. В глазах худощавой женщины ничего не сумела разглядеть, только вопросы. Но она первая прервала наши переглядывания.

Вторая чуть ли не лебезила перед миссис Робертино и стояла вплотную к ней, чтобы в случае подхватить или просто ловила каждое слово директора. Ну, чисто секретарь Анжела.

“Бывают же такие совпадения”, — чуть не произнесла я вслух, покачав головой.

— Все хорошо? — шепнула мне соседка по парте, заметив в мой адрес взгляд куратора.

Я лишь кивнула, чтобы нашими перешептываниями не привлекать к себе внимание. Миссис Робертино продолжала разглагольствовать, какая честь нам оказана и как мы должны постараться, чтобы привлечь внимание других девушек к пансиону. Ученицы всегда были нужны. Я же задумалась о том, почему и как я оказалась здесь. Но ответов не нашла. Еще и начали называть имена девушек, что я решила прислушаться, чтобы запомнить. Не хотелось бы потом попасться на этом.

— Сара Браун, — позвала секретарь миссис Робертино. К ней вышла девушка-блондинка, прям как ангелочек. — Школа девочек в Даутсаунде.

Девушка буквально выдернула бумажку из рук секретаря, присела в книксене, развернулась и поцеловала бумажку. Видимо, получила хорошее место. Сразу за ней вышла другая. Но Дженифер Тейлор, скорее всего, повезло меньше. Она забрала свое назначение с безрадостным выражением лица. Дальше девушки выходили следом друг за другом. Кто-то забирал бумагу с улыбкой на лице, кто-то старался не показывать свое недовольство, другие же были безэмоциональны. Волновалась одна я, так и не услышав своего имени.

И вот все девушки были распределены и получили назначение на работу. Моя соседка выглядела довольной. Эмбер Аллен уезжала в школу Тёрнер-Вуд. Я понятия не имела, кого и чему там обучали, но мне было все равно. Как же я?

Миссис Робертино попрощалась с нами, на пару секунд все же задержав свой взгляд на мне. За ней следом ушла и секретарь. В классе начались перешептывания, и на себе я почувствовала не то насмешливые взгляды, не то жалеющие. Но миссис Уайт тут же все пресекла своим властным голосом

— Выпускницы, вы можете идти собираться. После обеда жду всех возле ворот пансиона, — строго произнесла она, стукнув тростью.

Девушки поднялись со своих мест и поспешили к выходу. Я тоже встала на ноги и поплелась к двери. Но мне не повезло и тут, раз я не получила назначение на работу.

— Оливия, задержись на минуту, — услышала я в спину, и мое сердце ухнуло.

Пропустила остальных девочек, закрыла за ними дверь и только после развернулась в сторону преподавателя. Миссис Уайт не смотрела на меня, словно она была подавлена чем-то и за это будто чувствовала свою вину. Неужели для меня не нашлось места или туда, куда меня направляют, лучше не соваться? Не из-за этого ли насмешливый взгляд миссис Робертино был адресован мне?

— Присаживайся, Оливия, разговор будет не из легких и долгим, — вздохнула она.

Сама миссис Уайт тоже присела, приладив трость с боку стола. Понимая, что мне уже некуда деться, прошла за ту же парту. Как там говорила Эмбер? Что я лучшая выпускница и куратор не даст меня в обиду? Глядя на хмурое лицо женщины, что-то мало в это верилось.

Разговор начался не сразу. Миссис Ханна смотрела в окно, наблюдая за игрой ветра с деревьями. Я же сидела без лишних движений и терпеливо ждала, понимая, что иногда слова никак не шли. Кому, как не мне, знать это.

— Оливия, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — вдруг заговорила женщина, переведя взгляд с окна на меня. Я кивнула. — Как только в пансион поступили девушки, я сразу заприметила тебя. Нам нельзя проявлять благосклонность к кому-то из учениц, но мы же живые люди. Ты так напоминала мне мою дочь, что удержаться от соблазна сблизиться с тобой было сложно. К тому же, ты и сама оказалась живой и жадной до учебы,  самой одаренной из всех и прилежной. Сама  тянулась к светлому. Если остальных в пансион запихнули их родители или родственники, чтобы сиротка не мозолила им глаза, и им некуда было деваться. Девушки не особо жаждали проявлять себя. Ты — другое дело, — миссис Уайт взглянула на меня с улыбкой.

Ее лицо при этом озарилось. Да и улыбка вышла такой доброй и такой родной, что мне даже стало стыдно, что приходилось ее обманывать. Вот только я не знала, чем мне грозит признание. К тому же я не была в курсе, что случилось с настоящей Оливией. Вдруг и мне грозит опасность? Когда-нибудь, возможно, и признаюсь. Как только сама во всем разберусь.

— Твой ум был острый, несмотря на все трудности в жизни. Ты только вышла из кареты и тут же все взяла в свои руки. Построила девушек и сумела повести их за собой. К тому же ты сумела сохранить доброе сердце. А манеры, — миссис Ханна рассмеялась. — В приюте вас некому было учить этикету, но ты так старалась подражать нам за столом, что полностью сумела растопить мое сердце, — было видно, что воспоминания о девушке доставляли миссис Уайт только радость.

Стыд накрыл меня новой волной. Женщина уже была в возрасте. Нехорошо было держать ее в неведении. Но я не получила распределение. Непонятно, получу ли его. Не зря же миссис Ханна оставила меня наедине с собой. Да и эти разговоры, воспоминания. Словно меня специально отвлекали, чтобы потом огорошить неприятной новостью. Хотя мне уже ничего не страшно. Я не верила в загробную жизнь, но, по-видимому, это она и есть. И для учителей после их смерти здесь приготовлена отдельная участь. Хорошо хоть, что не котел.

— Я тебе не говорила ни разу, — продолжила миссис Уайт, — но я готовила тебя на место себя. Мне уже много лет и давно пора уйти на покой, — признание женщины болью отдалось в моем сердце, хоть я ее и не знала. Оставить любимое дело всей своей жизни всегда тяжело.

— Миссис Уайт, какие еще ваши годы, — все же заговорила я тонким голосом, до этого не осмелившись вымолвить ни слова. — Вы еще не одно поколение воспитаете. Старый конь борозды не портит.

— Я благодарна тебе, что ты веришь в меня, но время берет свое, — на лицо куратора легла тень. — Нужно вовремя уступать дорогу молодым. Миссис Робертино тоже согласна с этим, но она выдвинула свои условия.

Вот как знала!

— Что-то не так с моим распределением? — уверена, директор пансиона засунула меня в какую-то глушь или в приют, который никому не сдался. Не зря мне ее взгляд не понравился. Вот один в один, как у Розы Руслановны. Не зря и имена похожи.

— Нет, с этим все в порядке, Оливия. Ты тоже получила свое распределение, — ну, хоть одна хорошая новость. — Я сама лично хотела сообщить тебе, куда тебя направляют, как и поговорить с тобой наедине. До твоего отъезда хотела поведать свою историю, чтобы ты была в курсе, что ждет тебя после.

Я немного напряглась, будто миссис Уайт не то исповедовалась мне, не то прощалась. Если последнее, то это жутко напрягало, еще и пугало.

— Я рано стала вдовой, — снова глядя в окно, начала она свой рассказ. — Осталась без мужа, как только родила дочь. Но со временем и она оставила меня, выйдя замуж и уехав к мужу в другую империю. Наши страны не ладят, и возможность видеться с ней появляется нечасто. И я начала помогать приютам, чтобы разбавить свое одиночество. Так и возникла идея создать пансион для девушек, которые родились в небогатых семьях. Или же остались без родителей на попечении родственников, которые только и мечтали избавиться от сироток, прежде присвоив их наследство. Я хотела дать им шанс найти себя и чего-то добиться. Так и появился пансион Честервуд. И он полностью принадлежит мне, — удивила меня миссис Уайт. Я аж зависла от обилия новостей на мою бедную голову. — Вижу, что я сумела тебя удивить. И заглядывая наперед, тут же отвечу тебе, почему не я сама руковожу пансионом. По твоим глазам вижу, что ты хочешь узнать именно про это. Мне нравится работать с детьми. Нравится принимать вас несмышленышами и через пару лет видеть перед собой настоящих леди, готовых к любой ситуации в жизни. Сегодня я с легкостью в сердце отпускаю вас в новую жизнь. Тебя вот не смогла, Оливия, — миссис Уайт взглянула на меня. — Я хочу, чтобы ты заняла не только мое место, но и взяла управление пансионом на себя, леди Саттон.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Я хочу, чтобы ты заняла не только мое место, но и взяла управление пансионом на себя, леди Саттон, — слова миссис Уайт прозвучали для меня сродни грому в ясный и погожий день.

Вот это поворот!..

Я потеряла дар речи, не зная, что и сказать. Не успев понять, где я и кто я, получить такое шикарное предложение. Еще и в таком возрасте, судя по девушкам, что меня окружали. Чем же Оливия Саттон заслужила такое доверие в столь юном возрасте?

Если честно, я никогда не мечтала занять руководящую должность. Да, многие говорят, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но… Никто из них не имеет представления, сколько проблем они берут на свои плечи, встав на ступень выше. Даже участие в конкурсе “Учитель года” после завершения не дало мне свободно выдохнуть, а потребовало держаться на определенном уровне. Ты все время думаешь, чтобы не попасть в просак. Всегда в напряжении, всегда держишь лицо. Потому меня устраивало работать с детьми.

А тут мне предлагали целый пансион! Без каких-либо знаний и навыков нового мира!

— Вижу, что ты в замешательстве, Оливия, — миссис Уайт вышла из-за стола и присела рядом со мной. — Дорогая моя, — продолжила наставница, мягко положив ладонь на мои сплетенные руки. Ее голос звучал тепло, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность. — Ты знаешь, как я ценю твои старания, твой ум и твою доброту. Ты не просто ученица для меня, ты — продолжение всего, во что я верю и чему посвятила свою жизнь, Оливия. Я смотрю на тебя и вижу себя молодую. Такая же живая и напористая, несгибаемая перед трудностями. Напористая, принципиальная, в то же время добрая сердцем.

Я опустила глаза, смущенно потупившись, да и не знала, как вести себя в данной ситуации. Ведь нехорошо обманывать, а мне приходилось выдавать себя не за ту девушку.

— Миссис Уайт, вы слишком добры ко мне, — тихо проговорила я общими фразами. Как бы узнать, как вела себя настоящая Оливия? — Но я не уверена, что смогу занять ваше место. Это через меру большая ответственность, и я боюсь не оправдать ваших ожиданий. Я еще слишком молода, и у меня нет опыта.

Наставница слегка нахмурилась, но в ее взгляде не было разочарования, лишь понимание и мягкая уверенность в правильности  своего решения.

— Ты думаешь, я не испытывала тех же сомнений, когда решила открыть пансион для девушек? — спросила она, слегка наклонив голову. — Но знаешь, что мне помогло? Вера в то, что я делаю доброе дело. Вера в то, кто видел во мне потенциал, даже когда я сама в него не верила. И сейчас я вижу этот потенциал в тебе. Ты не просто способная, ты  исключительная. Ты умеешь вдохновлять других, быть примером и при этом оставаться скромной. Это редкий дар.

Я попыталась возразить, но наставница не дала мне этого сделать, мягко перебив.

— Нет, не говори, что это не так. Я вижу, как другие ученицы тянутся к тебе, как они слушают твои слова и стараются подражать тебе. Ты уже стала для них лидером, даже если сама этого не замечаешь. Ты умело ведешь их за собой. Они сами выбрали тебя без каких-либо действий. Вспомни свой первый день в пансионе, Оливия.

Легко сказать, но трудно сделать. Я представления не имела, кто я такая и откуда приехала. Как и то, у кого бы я могла узнать про себя. Мои вопросы сразу вызовут подозрения. Дальше что будет, я и представить не хотела.

— Но, леди Ханна, — я снова попыталась возразить. Мой голос дрожал от волнения. — Я боюсь, что не смогу быть такой, как вы. Вы — пример для всех. Все девушки хотят походить на вас, — и ведь я даже не врала. — Я же совершенно на вас не похожу.

Миссис Ханна Уайт была из тех женщин, которых называют породистыми. Они умеют себя держать, они умеют себя подать. Они леди в любой ситуации. Такие не только умны, но и справедливы, честны по отношению к окружающим. Даже если сравнить с директором Робертино, именно куратор вызывала трепет, благосклонность и доверие.

На мои слова наставница мягко улыбнулась, и в ее улыбке была безграничная нежность.

— Я не хочу, чтобы ты становилась мной, Оливия. Ты всегда должна оставаться собой. Ты — это то, что нужно нашему пансиону сейчас. Ты принесешь с собой новые идеи, новый взгляд, и именно это сделает тебя прекрасной наставницей в будущем. Иногда надо довериться молодому поколению.

Я промолчала. Я действительно не знала, что ответить. Миссис Уайт взяла мои руки в свои и слегка сжала их.

— Я не прошу тебя ответить сейчас, Оливия. Подумай. Но всегда знай, что я верю в тебя. И я буду рядом, чтобы поддержать тебя, если ты примешь это предложение. Ты не останешься одна. В первое время я буду помогать тебе во всем, мягко наставлять, подсказывать.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как груз сомнений начинает понемногу ослабевать. Я посмотрела на женщину другими глазами.

— Я подумаю, миссис Уайт. И... Я благодарна вам за доверие и веру в меня.

Наставница улыбнулась, удовлетворенно кивнув.

— Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Но есть еще кое-что, — миссис Уайт изменилась в лице, надев маску строгости и холодности.

Вот так и знала, что найдется еще какой-то подвох!

— Мисис Робертино готова уступить свое кресло, если ты с блеском пройдешь распределение и принесешь оттуда хорошую рекомендацию.

— И куда меня определила миссис Робертино? — готова была голову дать на отсечение, что и там меня ждали происки коварной директрисы пансиона.

— Тебя назначили в семью графа Кэмбелл, — проговорила миссис Уайт, чуть ли не шепотом произнося имя семьи. И внимательно взглянула на меня, ожидая моей реакции.

Бурного отклика или яростного возмущения?

Я молчала, продолжая смотреть перед собой. Граф Кэмбелл. Имя мне ни о чем не говорило. Ну хоть не герцог. Вроде он повыше по статусу. Наверное, придется присматривать за маленькими детьми богатого лорда. Не иначе. Уж лучше бы в школу. Мне в свое время хватило и Бобырина. Шило на мыло, получается. Но ничего лучше мне не предложат.

— Я ожидала другой твоей реакции, Оливия. Но, — миссис Уайт вернулась за стол преподавателя. — Так даже лучше. Не придется тебя успокаивать и приводить доводы, чтобы ты согласилась. Иначе миссис Робертино не согласна передавать тебе бразды правления пансионом.

После слов наставницы мне стало тревожно, но ничего поделать уже было нельзя. Какой бы ни была семья, мне придется поехать и отработать свое распределение. Иначе куда я пойду? Все хорошие места уже раздали другим ученицам. Не в школу же для бедных? На одну зарплату учителя не выжить. Не в бедном квартале. Я, хоть и не преподавала историю, хорошо ее помнила. На Земле мне помогали частные уроки и репетиторство для поступающих. Иначе бы тоже находилась чуть ли не за чертой бедности. Но здесь мне не оставили выбора. Придется соглашаться. Пусть я и не Оливия Саттон, но для чего-то оказалась в ее теле. Значит, буду ею. И распределение пройду!

— От моих горячий споров и бессмысленных рыданий ничего бы не изменилось, — спокойно и как-то холодно молвила я. — К тому же все более-менее хорошие места уже раздали. У меня не осталось другого выбора, как согласиться. Ведь так,  миссис Уайт? — взглянула я на наставницу.

Женщина кивнула, подтверждая мои слова.

— Я убеждена, что ты справишься, Оливия, — уверенно произнесла она после. — Раз ты сумела повести за собой целый класс, то с двумя неопытными девушками с легкостью найдешь общий язык. Их всего-то нужно подготовить к первому балу. Затем быть рядом, проследить за ними, чтобы они не попали в неприятные ситуации. После их помолвки граф Кэмбелл отпустит тебя, выдав хорошие рекомендации, заодно и жалованье. Тебе всего-то нужно продержаться четыре месяца, — в глазах наставницы я увидела мольбу.

Я кивнула, принимая ее слова. Вышла из-за парты, чтобы идти к себе. Нужно было собираться. Ведь деваться мне некуда. Миссис Уайт тоже не сиделось на месте. Она подошла ко мне и поправила складки платья. Взгляд ее был теплый.

— Я вложила в тебя все, что смогла дать, — глядя в глаза, проговорила она. — Теперь настала твоя очередь, Оливия. В доме графа Кэмбелла тебе предстоит решить нелегкую задачу — научить двух юных барышень быть настоящими леди. Эти девушки, возможно, не знают, как держать чашку или как вести себя за столом. Но криком и упреками ты ничего не добьешься. Будь терпелива, дитя мое. Покажи им, что изящество — это не принуждение, а может быть естественным состоянием души и тела. И стань для них примером. Они будут смотреть на тебя, на твою осанку, речь, даже на то, как ты поправляешь салфетку. Если ты хочешь чего-то добиться от них, сперва покажи им сама. Пусть у тебя нет родителей, и ты не имеешь за собой богатого приданого, но ты, Оливия Саттон, леди Овли по отцу. И этого уже никто не изменит.

Новость, услышанная от наставницы, стала для меня неожиданностью. Значит, я не такая уж и безродная. Но раз приданого не было, значит, меня не приняли в семью. Зачем родственникам лишний рот. Стоит ли узнавать причину?

— Знаю, что ты многое умеешь сама, но уважай своих подопечных. Не суди их по поступкам и не осуждай. Твоя задача — научить, — миссис Уайт наставляла меня дальше. — И никогда не забывай о доброте. Истинная леди не только умеет носить перчатки, управлять веером и до утра танцевать на балах. Она должна уметь сострадать, поддерживать и вдохновлять, — на некоторое время леди Ханна замолкла. — И последнее, Оливия, — наставница сжала мое плечо. — Не бойся ошибаться. Иногда стоит отходить от правил и поступать так, как велит тебе сердце. Главное — уметь вовремя признавать ошибки. Я знаю, что у тебя доброе и открытое сердце. И уверена, что у тебя все получится.

На этом мы попрощались с миссис Уайт, но она окликнула меня на пороге.

— И не забудь про своего Йенса.

Когда я закрывала дверь в класс, наставница задорно улыбнулась. Кто этот загадочный Йенс? Но мысли о загадочном друге покинули меня, стоило вернуться в комнату. Все девушки носились туда-сюда, вещи летали, ученицы громко переговаривались. Мой приход остался незамеченным. Эмбер рядом тоже не наблюдалось. Неужели уехала не попрощавшись? Я бы хоть что-то могла аккуратно выведать у нее. Не догонять же мне ее. Начала собирать вещи, которых было не так-то много. Пара сменного белья, два сарафана, пара блузок и одна пара обуви. Расческа для волос и несколько заколок. Никакой косметики. Я тоже была не сторонницей яркого макияжа, но хоть крем для лица и рук. Но, видимо, положение Оливии было еще хуже, чем я могла представить. Может, и к лучшему, что я согласилась на семью графа Кэмбелла? Может, вместе с хорошими рекомендациями мне выдадут неплохую премию? Обычно в таких случаях предлагали доплатить сверху, если дети были тяжелыми.

С мыслями о поощрении я закрыла саквояж и присела на кровать на дорожку. Граф должен был выслать за мной карету. Но едва я успела подняться на ноги, как в комнату девочек ворвалась Эмбер.

— Слава богу, ты здесь, Оливия! Держи своего Йенса! — и за спиной девушки показалась сова. Самая настоящая.

Сова?!!!

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Только живой совы мне и не хватало.

Я выдохнула и закрыла глаза. Ладно, допустим, я сумею дать уроки этикета двум девушкам на выданье и помочь им при выборе жениха. Уверена, в новом мире книг по правилам поведения на балах и за столом предостаточно. Но… Сова?! Вы серьезно? Чем же я так нагрешила в своей прошлой жизни, что моя фамилия преследует меня и здесь?

Еще в школе одноклассники любили подшучивать надо мной. То изображали сову, то подкидывали перья птиц, уточняя, не собираюсь ли я улетать в теплые края или впадать в спячку. Они все не могли запомнить, что совы активны круглый год. И что они хищные птицы. Пришлось показывать наглядно. После этого меня не трогали. Только на выпускном подарили чучело совы.

В университете были более умные ребята. В первые дни попробовали подшутить надо мной, но, видя, что я никак не реагировала, быстро перестали. Но в те года ко мне быстро прилипло имя Олюшка. Вместо совушка. И с этим тоже пришлось смириться. Олюшка-совушка.

В школе ученики оказались более хитры на выдумки. Нет, не сказать, что их “подарки” обижали. Я принимала их со снисходительной улыбкой и ни один не выкидывала. Наоборот, ставила на самое видное место, чтобы их презенты мозолили им же самим глаза. Сама я про них быстро забывала, окунаясь в работу, а вот ученикам приходилось видеть чуть ли не каждый день, заходя в мой кабинет. Многие не выдерживали. Через время дети подходили, признавались, кто являлся дарителем,  и извинялись за свой поступок. Ведь подарок они вручали тайно, положив его на мой стол. Но подарки я не желала возвращать, оставляя их на память.

Думала, раз мне выпал второй шанс и суждено было продолжить жить, пусть и в чужом теле, все, что в прошлой жизни связывало меня с совой, осталось в прошлом. Как бы не так!

Я с ужасом глядела на живую настоящую сову. Она смотрела на меня, крутя головой чуть ли не на все 360 градусов. Изучала поле обзора для нападения? Ведь другого объяснения у меня не было, раз птица взирала на меня круглыми глазами, повернув голову так, что смотреть ей приходилось сверху вниз.

— Что с тобой, Оливия? — поинтересовалась Эмбер. — Это же твоя сова. Твой Йенс. Ты же его обожаешь, а сегодня ведешь себя странно. ЧТо с тобой такое? Проспала, хотя за все годы учебы ни разу такого не случалось. Какая-то вся заторможенная и медлительная, словно разом поглупела за ночь. Держи, а то за мной уже приехала карета. Матушка хочет дать наставления перед моим отъездом в школу Тёрнер-Вуд, — как-то грустно улыбнулась она.

Девушка подошла ко мне, передала сову и, больше не обращая внимания, начала собирать вещи. Возле ее ног крутился огромный кот, смахивающий на наших мейн-кунов. Почему и мне не достался кот или кошка? Кому мне обратиться, чтобы поменять животное?

— А куда тебя направляют? — закрыв свой саквояж, Эмбер выпрямилась и взглянула на меня. — Прости, Ливи, в суматохе и спешке забыла поинтересоваться. Ты же сама понимаешь, что мои не любят, когда им приходится ждать. А кучер обязательно пожалуется матушке.

— К графу Кэмбеллу, — еще не подозревая ни о чем, ответила я.

— О Боже! — воскликнула Эмбер, бледнея, затем обнимая меня. — Держись, Ливи. Но уверена, что ты со все справишься. Я буду писать тебе письма. Если не будешь отвечать в течение пару дней, то пришлю подмогу или вызову гробовщика.

На этом девушка обняла меня еще раз, поцеловала в щеку и была такова. Кот не отставал от нее. Я так и осталась стоять с вытянутой рукой, дрожа от страха перед настоящей совой.

— Йенс? — обратилась я к птице. — Ты же Йенс? И мы же с тобой подружимся?

Но дружественного приветствия приветствия не последовало. И  вместо того, чтобы радостно усесться мне на плечо, птица резко бросилась вперед.

Клюв вонзился в мою руку, боль пронзила тело. Я вскрикнула, отшатнулась, пытаясь стряхнуть птицу с руки, но сова не отступала. Она больно впилась в руку, била крыльями, царапала когтями, словно пыталась вырвать из нее что-то чуждое.

— Хватит! Успокойся, Йенс! — пыталась я достучаться до птицы, но та все продолжала кусаться и царапаться, как ненормальная. Не бешеная же она?

Я отбивалась. Сердце бешено колотилось. Я боялась, что она выцарапает мне все лицо.

— Успокойся уже! — прошипела я, сумев схватить птицу за крылья. — За что тебя только считают символом мудрости, раз ты не понимаешь простого человеческого языка!

Йенс перестал хлопать крыльями, вырвался из моих рук, отлетел к окну и замер, тяжело дыша и издавая гортанные звуки. Но смотреть на меня и вертеть головой не перестал. Я медленно провела пальцами по царапинам на руке. Кровь сочилась тонкими ручейками. Как мне теперь показаться перед графом? И как обработать раны?

— Дурацкая птица, — проговорила я от обиды. Захотелось плакать, но я держалась.

— Сама ты дура, — ответила мне птица. И отвернулась.

Не хватало мне птицы, так досталась еще и говорящая сова. И только сейчас я заметила чужие взгляды на себе. В комнате находились еще несколько девочек. Они были бледные и смотрели на нас с расширенными глазами.

— Не знаю, что с ним сегодня, — заставила я себя улыбнуться.

Йенс внезапно хлопнул крыльями, издал какой-то звук и вылетел из комнаты. Я едва успела пригнуться.

— Видимо, не хочет покидать пансион и ехать к графу Кэмбеллу, — пожала я плечами. На лицах девушек ужас сменился на понимание. Видимо, я одна не знала, кто такой этот загадочный граф. По ходу дела разберемся. — Пойду, поищу Йенса, пока он не натворил дел, — улыбнулась я девушкам и поспешила прочь из комнаты.

Вот где теперь искать эту дурацкую птицу, пока она кому-нибудь не выболтала мою тайну?

Оглянулась. Коридоры пансиона мне были незнакомы. Утром в учебный класс меня буквально за руку вела Эмбер, и у меня в мыслях не было все запоминать. Сейчас мне приходилось плутать по коридорам самой. И я понятия не имела, куда могла подеваться сова. В отличие от меня, Йенс, скорее всего, знал все уголки пансиона. Мне же приходилось гадать и действовать на свой страх и риск.

Дойдя до длинного коридора, я на несколько минут замерла. Желание заглянуть во все двери была высоко, но я понимала, что Йенс вряд ли бы мог сам открыть дверь и закрыться. Или мог? Разговаривал же он со мной. До этого дня в своей жизни я встречала только говорящих попугаев.

Придумала у себя в голове причину, почему от меня улетела сова, если встречу кого-то на пути, и без страха начала заглядывать во всем двери. Помещения оказались учебными кабинетами. На мое счастье, все они на данный момент были пусты. Видимо, всех учениц распустили на каникулы. Кроме нас. Но и мы уже сегодня покидали стены пансиона по распределению. И мне срочно нужно было отыскать обидчивую сову, чтобы вовремя покинуть не только сам пансион, но и людей, которые могли узнать про замену душ.

В учебных классах Йенса я так и не встретила. Даже в шкафы заглянула. Так, на всякий случай. Но птицы нигде не было. Оставив коридор с учебными классами, я постаралась понять, откуда Эмбер могла привести сову Оливии и своего кота. Раз они не жили вместе с ученицами в жилых комнатах, значит, для них, скорее всего, было оборудовано специальное помещение. Остается только один вопрос: где их загон? Если это можно так назвать.

Решив, что их вряд ли совмещали с учебными классами, я вышла во двор пансиона. Ведь животные, скорее всего, были самые разные. У меня сова, у Эмбер вон кот. За ними нужен был не только уход. Животные требовали внимания, шумели…

Внимательно осмотрелась. И действительно, во дворе имелось отдельное строение, где висела даже вывеска с нарисованными животными. У меня не осталось никаких сомнений, что Йенс мог “спрятаться” от меня там.

Помещение для фамильяров было построено с учетом всех потребностей животных. Сейчас тут никого не было, но за ними ухаживал специальный человек. Возле клетки или отдельной каморки висели таблички с рисунков фамильяра и его именем. Однако здесь все было устроено получше, чем в наших приютах для животных.

Табличку с именем Йенс я нашла в конце коридора. Для совы была сооружена отдельная комната. Я долго не решалась войти внутрь, но нужно было спешить и успеть договориться с птицей до того, как за мной приедет карета. Подозревала, что человек от графа Кэмбелл не станет задерживаться.

Вольер для совы оказался просторным. Имелось окно, но оно было завешено плотной шторой, создавая чуть ли не темноту. Посередине росло настоящее дерево, но в одном из углов было сооружено отдельное дупло. В другом углу были кадки с золой и песком. В третьем — свой собственный маленький фонтанчик. И все это для нее одной. Мне бы так жить…

— Йенс? — позвала я птицу, привыкнув к полумраку. — Ты тут?

Мне никто не ответил, но я услышала, как зашелестели ветви на дереве. Значит, сова точно находилась там.

— Я не причиню тебе вреда, Йенс, — пообещала я. — Давай поговорим.

Так-то животных я любила. Если бы кто предупредил меня заранее, я бы успела свыкнуться с мыслью. А так наличие у новой меня целой совы немного напугало. И было обидно. Мне всю жизнь приходилось терпеть насмешки в свой адрес из-за фамилии. Думала, что раз мне так выпала карта оказаться в новом мире, то тут не будет всего этого. Так нет же! Фамилия хоть и другая, от самой совы никак не избавиться.

— Я не знаю, как так вышло, — потихоньку обходя дерево по кругу, беседовала я с совой, пытаясь достучаться до упрямой птицы. — Честно. Я сама не поняла ничего. Раз — и оказалась в другом месте. Мир этот для меня чужой. В своем, скорее всего, я умерла, а душа моя притянулась в этот. Но раз я попала в тело твоей хозяйки Оливии, значит, с ней тоже  что-то сделали. Не просто так же сегодня я проснулась в теле твоей хозяйки Оливии.

Ответа мне не было. Но я не торопила птицу. Ей нужно было подумать. Свыкнуться с новостью, что ее хозяйки больше нет.

— Не хочешь ли ты сказать, что на рассвете моей Оливии не стало? — Йенс наконец-то показался, заговорив со мной и перелетев на ветку, где его было видно.

— Скорее всего. Правда, меня стукнули по голове еще вечером, но пришла в себя я утром и уже не в своем теле, — фамильяру лучше не врать. Особенно сейчас, когда мы должны были с ним сдружиться и держаться вместе. Ведь со смертью Оливии опасность могла угрожать и мудрой птице. Йенс понял это и сам, издав странный звук, словно горевал по прежней хозяйке, и захлопав крыльями.

— Вот почему с первыми лучами рассвета я почувствовал всплеск силы, — пригорюнился он.

— Обещаю, я помогу тебе найти того, кто убил Оливию. Но сейчас нам нужно держаться вместе и поехать в графу Кэмбелл. Миссис Уайт верит в меня. Точнее в Оливию. После мы обязательно вернемся в пансион и во всем разберемся, — пообещала я птице. — Но сейчас я никак не могу задержаться в пансионе.

Правда, опыта в поимке убийц у меня не было. Даже мало мальского преступника. Разбиралась я только с проступками учеников. Но мир был магический. Значит, я могла обратиться за помощью к магу. Потом, как разберусь с семьей графа и двумя девушками на выданье. Для этого мне нужна будет помощь Йенса. Да и оставлять его здесь я не собиралась. Вдруг и ему захотят причинить вред.

Одно время мы разглядывали друг друга. Сова вертела головой и глазела на меня своими глазками-бусинками.

— Ты со мной, Йенс? — обратилась я к птице.

Сова ухнула.

— Но не потому, что ты теперь моя новая хозяйка, — вставил он свои пять копеек.

— Благодарю, — не стала я  вступать в перепалку, а лишь в приглашающем жесте протянула руку.

Йенс не сразу перелетел с дерева, но все же сделал это. Я выдохнула и направилась в комнату девушек, где меня дожидалась леди Ханна.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Карета уже ждала у ворот, запряженная парой гнедых. Их нетерпеливое ржание разносилось по территории пансиона. Воздух уже нагрелся утренним солнцем. Я занесла Йенса в карету, после сама обернулась в последний раз к своей наставнице.

— Все готово? — спросила леди Уайт, поправляя складки моего платья. — Ничего не забыла?

— Да, у меня немного вещей, — ответила я и загрустила. — Только страшно немного, — честно призналась я.

Ведь сделать придется многое. Для начала мне нужно самой выучить основные правила, прежде чем начать учить других. Было бы, конечно, хорошо, если бы имелась возможность восстановить для меня память Оливии. Иначе мне придется туго. Я даже не знала, поклониться мне графу Кэмбеллу при встрече или достаточно кивка головы. Но у меня имелся еще шанс расспросить Йенса. Вдруг он окажется болтливым самцом и не откажется мне помочь.

— Ещё бы, — усмехнулась наставница, но в её глазах читалась гордость за Оливию и поддержка. — Ты едешь не просто в богатый дом, ты едешь превращать двух деревенских сорванцов в настоящих леди. Это труд не из лёгких. Но я уверена в тебе, Оливия. Ты обязательно справишься со всеми трудностями. Если нужен будет совет, то ты всегда можешь написать мне, — с этими словами леди Ханна протянула мне шкатулку. — Это тебе. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной на связи. Ты же знаешь, что по вечерам у меня бессонница, — улыбнулась мне женщина, намекая на частую переписку.

Я не совсем понимала, чем Оливия заслужила такое отношение. Всю свое детство и юность прожив с мачехой, я слышала только претензии в свой адрес. Потому я и сбежала из своей семьи сразу же, как только окончила школу. И больше в свой родной город не возвращалась, уехав подальше. Даже квартиру купила там же, где нашла работу. И сейчас мне становилось грустно оттого, что мне приходилось притворяться Оливией, чтобы не ранить леди Уайт. На душе было больно, что между ними были теплые отношения. Но был ли у меня выбор поступить по-другому? Даже если бы я призналась, в отношении леди Уайт к своей ученице это мало что изменило бы. Внешняя оболочка осталась та же. Куратор все равно помогла бы, но уже мне, строго-настрого наказав не раскрывать свою тайну попаданства никому. Она бы не смогла бросить меня в беде. От понимания этого в душе становилось еще хуже и гаже.

Я неуверенно взяла шкатулку.

— Терпение, моя дорогая. Терпение — твой главный союзник в работе с этими девушками. Они будут спорить, они будут смеяться над твоими уроками. Они, возможно, даже попытаются сбежать в первый же день. Тебе ли не знать, какими упрямыми могут быть дети. Но ты не сдавайся, — на слова леди Уайт я смогла лишь кивнуть. — Не смей! Научи их не только правильно держать вилку и делать реверансы. Научи их достоинству. Пусть они поймут, что быть леди — это не только платья и прически, но и умение держать слово, уважать других и себя.

Недалеко от нас кучер графа нетерпеливо кашлянул.

— Пора, Оливия, — вздохнула наставница. — Но помни, если вдруг станет совсем трудно, я всегда здесь и помогу тебе. Пиши. И не забывай, что ты леди Овли!

Не удержалась и в порыве обняла леди Ханну. Затем схватила подол платья и быстрее залезла в карету. Дверца захлопнулась, колеса скрипнули по гравию, увозя меня из пансиона. Смахнув слезы, выглянула в окошко. Наставница осталась стоять там же и тоже смотрела вслед карете, пока я не скрылась за поворотом.

Первые минуты мы ехали молча. Мне нужно было успокоиться, чтобы начать расспрашивать Йенса. К тому же до поместья графа мы доберемся только завтра к вечеру. Потому времени  было предостаточно. И я все еще прижимала к себе шкатулку от леди Уайт, угадывая, как же она будет работать и доставлять мои письма.

— Пишешь письмо, сворачиваешь и кладешь внутрь, — заговорил Йенс, наблюдая за моими действиями. — Потом ждешь ответа. Когда для тебя есть корреспонденция, она будет светиться.

Я удивленно взглянула на сову. Она что, умеет мысли читать?

— Предвосхищая твои вопросы, сразу отвечу. Нет, я не умею читать мысли. Просто по твоему лицу было и так видно, о чем ты так усердно и громко думаешь. Сэкономил нам время.

Йенс устроился в клетке, но дверцу держал открытой, глядя на меня своими янтарными глазами. Карета мягко покачивалась на ухабах, увозя меня все дальше от пансиона. За окном мелькали поля и перелески, нагоняя тоску.

— Расскажи мне про свою прежнюю хозяйку, — обратилась я к сове. — Какой она была?

Йенс повернул в мою сторону свою круглую голову, желтые глаза сверкнули в полумраке кареты.

— Лучшей ученицы, чем Оливия, я за всю жизнь не встречал, — был ответ совы. Я замерла, не ожидая такого признания. — Она была гордостью пансиона. Когда другие воспитанницы жаловались на строгость, Оливия просто работала в два раза усерднее. Когда они сдавались, моя хозяйка всегда  находила способ добиться своего. Думаю, это все, что ты должна знать о ней.

Настаивать на своем и задавать другие вопросы я не стала. Это нормально, что сова мне не доверяет. Еще не заслужила. К тому же у графа Кэмбелл настоящую Оливию никто не знает. Есть шанс отработать и вернуться в пансион.

— Как думаешь, я смогу справиться с этими двумя сорванцами? — поделилась я своими сомнениями, глядя в окно. Чем дальше меня увозили от пансиона, тем тревожнее становилось.

Сова издала странный звук.

— Главное — не давай им печенье, пока не выполнят уроки. Это проверенный метод.

Я рассмеялась и потянулась к сумке, где должно было быть печенье для Йенса. Птица сама дала мне подсказку, чем ее можно подкупить. На обед мы должны были остановиться в таверне. Но делиться лакомством я не спешила.

— Ты не знаешь, есть ли какие заклятия, чтобы вернуть мне память Оливии?

Йенс не услышал мой вопрос с первого раза, внимательно глядя на печенье в моих руках. Пришлось повторить.

— Совёнок, напряги свою память, — потрясла я печеньем перед его глазами, подавшись вперед. — Есть какой-нибудь способ вернуть память Оливии мне, если ее душа, скажем, в другом месте? — конечно же, хотелось верить, что она жива. Но маловероятно. Иначе бы я не попала ни в этот мир, ни в тело леди Саттон.

Теперь уже мой фамильяр не торопился отвечать. Я даже подперла подбородок ладонью в ожидании его ответа. Казалось, что его золотистые глаза полуприкрыты, будто он дремал, но на самом деле внимательно слушал. И думал. Пришлось запастись терпением и напомнить о себе еще раз.

— Если  в теле чужая душа, можно ли вернуть память, что была у прежнего хозяина?

Сова медленно повернула голову почти на полный круг, затем щелкнула клювом.

— Память живет не только в душе, но и в теле. Иначе почему ты делаешь в точности также, как это делала Оливия? — указал он на меня.

Я не сразу поняла, про что он. Только потом догадалась, что сова указывала на ладонь и подпирание головы. Ведь действительно, я раньше никогда так не делала. В поездках я любила смотреть в окно и изучать природу, дома и все остальное.

— Но если новая душа не хочет помнить, то память будет как запертая книга, — все же договорил.

Я села прямо и сжала кулаки на коленях.

— А если мне очень нужно?

Фамильяр вернул голову в нормальное положение и расправил крылья, не сводя глаз с печенья. Сперва было протянула ему угощение, но потом одернула руку.

— Значит, способы все же есть? — уточнила я. — Тогда мне надо найти ключи. Запахи, голоса, боль. То, что может разбудить память прошлого.

Пришлось отдать ему печенье. Йенс замолк, одно время наслаждаясь угощением. Я же задумалась. Получается, что я теперь похожа на тех, кто временно потерял память. А ключами для возвращения воспоминаний Оливии могло оказаться все что угодно. Жаль, что одним из ключей не послужил Йенс. Это бы намного упростило задачу. Из глубоких мыслей в реальность меня вернула сова, клюнув в ладонь.

— Зачем тебе память Оливии?

Что мне на это ответить? Что мне страшно? До одури, до дрожи. Что даже сейчас мое сердце колотилось, как птица в клетке, пойманная в силки, а охотник уже близко? Каждый удар отдавался в ушах, заглушая все остальные звуки. Дыхание сводило, в горле пересохло. Я ощущала себя так, словно вокруг меня сгущалась тьма, надвигаясь со всех сторон. Холод пронизывал до костей, несмотря на теплую погоду. И не сбежать никуда. Страх парализовывал, отнимая способность мыслить здраво. И чем быстрее катилась карета, тем быстрее и глубже в пучину ужаса погружалась я…

— Я боюсь, что меня раскусят. Быстро распознают, что я не та, за кого пытаюсь себя выдать. Ведь будут последствия, — голос мой дрогнул, словно треснул тонкий лед под чьим-то неосторожным шагом. — Мир для меня чужой, как и я для него.

— К тому же, без памяти прежней хозяйки этого тела я не смогу научить девушек манерам, подготовить к светским раутам. Всему, что должна знать настоящая леди. Если и не они, то граф Кэмбелл довольно скоро поймет, что из меня такая же лучшая ученица пансиона, как из тебя орел. Как думаешь, какими будут последствия?

Йенсу не понравилось такое сравнение. Сова прищурилась, наклонив голову, словно хотела снова клюнуть меня.

— Не смотри на меня так. Ведь тогда меня прогонят. С позором. Без денег, без рекомендаций. Может, даже с петлей на шее, если догадаются, что в этом теле прежней хозяйки больше нет. Если ты не помнишь, то я тебе напомню. После того как я искусно обучу девушек, мы хотели вернуться в пансион и разузнать, что же на самом деле случилось с душой Оливии. Обманывать леди Уайт вовсе не хочется, но мне нужно бы найти свое место в этом мире. Пансион отлично для этого подходит. Там не будет лишних глаз, как и тех, с кем раньше знавалась Оливия. Да и ты в тепле и постоянно сытый.

Сова на мои слова лишь издала глухой звук, затем вдруг громко щелкнула клювом.

— Глупая. Ты думаешь, что леди — это просто научить других красиво есть нужной вилкой да совершать правильные поклоны? Ууу... Леди — это умение не дрогнуть, когда на тебя смотрят. Это холодный взгляд, даже если внутри паника. Это держать лицо, когда в голове понимание, что все рухнуло. Ты уже обманула всех в пансионе, значит, сможешь и дальше. Леди Ханна же не догадалась. А она больше всех проводила время с Оливией. К тому же, ты никогда в жизни не встречалась с графом Кэмбелл. Вряд ли он что-то слышал про леди Саттон. Для него главное, наставница, которая сумеет справиться с девушками.

Отчасти я была согласна со словами Йенса, но страх внутри меня никуда не делся, лишь успокоился на время. Пока мы не доехали до таверны, чтобы дать лошадям отдохнуть, как и освежиться самим. Но моя радость от того, что я на время не тряслась в карете по ухабистым дорогам, где про асфальт даже говорить не стоило, а могла пройтись на своих двоих, была омрачена внезапным окриком.

— Оливия! — позвал меня женский голос. — Смотрю, ты или не ты?!

Я смотрела на незнакомую девушку в переднике, понятия не имея, где Оливия могла с ней пересекаться. Но что-то срочно нужно было выдумать…

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Молча смотрела на незнакомую мне девушку. На моем плече сидел Йенс и не торопился помогать. Сова молчала, словно в клюве держала добычу. Даже дерганье плечами не помогло. Мудрая птица на этот раз действительно оказалась глупой, никак не желая понимать моих намеков.

— Не узнала меня, да? — девушка сделала шаг ближе, отчего Йенс захлопал крыльями. Я отрицательно покачала. Лучше сказать правду, чем пытаться выкручиваться. — Присаживайтесь за столик, я попозже подойду.

Казалось, что девушка расстроилась данным фактом, что я не узнала ее. Неужели Оливия дружила с ней? Я повернула голову к Йенсу. Фамильяр он или нет? Должен же хоть что-то знать.

— Не смотри на меня так! — услышала я возмущенный голос возле уха. — Ты выбрала меня уже в пансионе. Что происходило в твоей жизни до этого, я не в курсе, — недовольно щелкнула она клювом в опасной близости от щеки.

— Клюнешь, и я тебя ощипаю, как курицу, — предупредила я.

Я без труда нашла свободный столик у дальней стены. В таверне пахло жареным луком и чем-то еще подгоревшим. Нехватка освещения скрывала лица посетителей, но до них мне и не было дела. Хотелось пообедать и дальше продолжить наш путь. Не хватало встретить кого-то еще из прошлой жизни Оливии. Неожиданностей теперь в моей жизни хватало.

— Что-нибудь сытное. Мясо, если есть, — озвучила я свои пожелания, когда незнакомая девушка подошла к нашему столику.

— Еще эль и пирог, — Йенс сам себе заказал еду.

Ждали мы недолго. Вскоре девушка расставила на нашем столе тарелки с едой. Несмотря на скудное убранство таверны, от блюд шел просто божественный аромат. Я уже собралась снять перчатки, когда незнакомая девушка опустилась на скамью напротив.

— Ты так и не вспомнила меня? — голос ее дрогнул.

Я замерла, затем нахмурилась. Девушка, как и я ее, изучала меня. Пауза затянулась.

— Прости, — наконец пожала я плечами. — Видимо, долгие и плохие дороги дурно влияют на память.

Но девушка не оставила нас и после этого.

— Меня зовут Лейла. Мы росли с тобой в одной деревне. Ты уехала десять лет назад, после… — она запнулась. — Ну, после того пожара. Не думали мы тогда, что ты навсегда покинешь Этерион.

Я медленно потянулась за кружкой. Нужно было чем-то запить, чтобы переварить услышанную информацию. Но и назвавшаяся Лейлой девушка не стала продолжать дальше, что означало, что было еще что-то, но пока она умалчивала об этом.

— Интересно. А я думала, что моя родина — Северные Долины, — назвала я услышанное от девочек название местности.

Лейла резко вдохнула.

— Ты что, совсем ничего не помнишь? Ни реку за мельницей, ни старый дуб, где мы…

— Нет, — резко прервала я Лейлу и отпила из кружки, не отводя от девушки взгляда. — Но если ты хочешь поговорить и вспомнить былое, то можешь разделить с нами ужин или просто посидеть за нашим столом, — предложила я, понимая, что от нее не отделаться. — Только не жди ностальгических бесед.

Йенс тихо ухнул, будто поддерживая меня. Он, наконец-то, слез с моего плеча и начал клевать хлеб, как-то странно поглядывая в сторону кружки с элем. Лейла смотрела на меня со смесью боли и гнева.

— А ты изменилась, — выдала она чуть погодя. — Сильно.

— Все меняются, Лейла, — подвинула я тарелку с мясом к себе и взялась за столовые приборы. — Или забывают. Жизнь идет вперед. Зачем хранить в памяти плохие воспоминания? Теперь у меня другая жизнь. Я еду в дом графа Кэмбелл. К тому же, ты тоже оказалась далековато от дома.

Я смотрела карты. Хотела убедиться, далеко ли до поместья графа. Упомянутый девушкой городишко находился чуть ли не на краю карты.

Лейла что-то хотела сказать, но передумала и вдруг подалась вперед. Скамья под ней отодвинулась с резким скрипом, привлекая внимание остальных посетителей таверны.

— Возьми меня с собой, Оливия! Уверена, в доме графа найдется место для еще одной служанки! — с жаром проговорила она, оглядываясь, словно ее могли услышать. — Ты стала такой, такой… — девушка никак не могла подобрать слов.

Я едва не пролила напиток. Поставила кружку на стол от греха подальше и взглянула в глаза Лейле.

— Прости, но как ты себе это представляешь? Я не леди, чтобы заявиться в дом графа со своей служанкой. Я еду туда работать.

После мы обе замерли, глядя друг другу в глаза. Я жалела лишь об одном, что из-за разговоров мясо, скорее всего, давно уже остыло. Наши переглядывания прервал кучер, так вовремя подошедший к столику.

— Леди Саттон, я буду ждать вас на улице, — сообщил он мне. — Не задерживайтесь. Дорога дальняя, нужно успеть доехать до поместья до полной темноты.

Я кивнула ему, после чего мужчина ушел. Лейла все еще продолжала смотреть на меня.

— Не смотри на меня так, — принялась я резать мясо на порционные кусочки. — Могу пообещать тебе только то, что расспрошу экономку. Узнаю, нужны ли им служанки в доме графа. После пошлю тебе записку.

Дальше я занялась мясом, которое на удивление оказалось не только вкусным, но и нежным. Лейла посидела за столом еще некоторое время, затем оставила нас после окрика хозяина таверны. Я смогла спокойно пообедать, пока Йенс клевал хлеб и все время пытался заглянуть в кружку.

— Ты же птица, тебе нельзя такое! — возмутилась я, отодвигая лакомый напиток для совы на другую сторону стола. — Я попрошу для тебя воды.

— У каждого свои слабости, — проворчал он, нахохлившись.

Я быстро доела, и мы вышли из таверны.

— Оливия, постой! — услышала я голос Лейлы, когда уже подняла ногу, чтобы забраться в карету. — Это вам в дорогу, — сунула она мне в руки что-то, завернутое в чистую тряпицу.

— Зря ты ей пообещала, — проворчал Йенс, когда мы тряслись в карете в сторону поместья графа Кэмбелла.

Я не нашла что ответить фамильяру. Тряска и сытный обед тянули меня в сон, и я прикрыла глаза, чтобы избежать дальнейшего бухтения Йенса.

Я резко проснулась от того, словно меня тянуло в сторону. Карета подпрыгивала на ухабах, скрипя колесами, а моя голова неприятно стукнулась о деревянную стену.

— Черт, — недовольно прошептала я, потирая висок.

За окном уже сгущались сумерки. Последние лучи солнца цеплялись за верхушки деревьев, окрашивая небо в глубокие оттенки пурпура и индиго. Я не планировала спать так долго, но нервное напряжение сказалось. Йенс тоже дремал, пряча клюв в перья, и слегка наклонившись вперед. На мое недовольство он лишь лениво дернулся и продолжил нежиться в объятиях сна.

— Скоро приедем, леди Саттон! — раздался радостный голос кучера, словно ему хотелось поскорее избавиться от нас.

Я откинула занавеску и посмотрела в окно. Впереди, в легкой вечерней дымке уже виднелись очертания высоких железных ворот и длинной аллеи, ведущей к поместью. Сердце учащенно забилось. Поместье графа Кэмбелл. Я никогда здесь не была, но наслышана уже достаточно. Тут же вспомнилась сказка про красавицу и чудовище, но я отбросила мысли прочь.

— Я хочу пройтись, — громко проговорила я, заставив сову встрепенуться. — Ты со мной?

Все тело затекло. Хотелось размять ноги да и подумать перед встречей с графом. Сегодня вечером он вряд ли будет допрашивать меня, к тому же после длинной дороги, но ждать стоило всякого. Я стукнула по крыше кареты. Колеса скрипнули, и повозка замедлила ход, не успев въехать в ворота.

— Что-то не так, леди? — взволновался кучер.

Не дожидаясь, пока мне откроют дверь, я вышла наружу. За мной последовал и Йенс.

— Все в порядке, — успокоила я кучера. — После долгой дороги захотелось пройтись.

Возле раскрытых ворот стояли стражники с факелами. Они поприветствовали нас и пропустили. Стоило шагнуть на огороженную территорию поместья графа, как ворота за нами тут же со скрипом закрылись.

— Захочешь и не сбежишь, — сова опустилась мне на плечо.

Я была согласна с фамильяром, но вслух озвучивать свои мысли побоялась. Не мне судить поступки графа. Значит, у него имелись на то причины. Не обернувшись в сторону стражников, проследила за каретой, пока та не скрылась из виду, и поспешила вперед. Местность была неровная, нужно было то подниматься немного в гору, то, наоборот, спускаться. Поместье графа было скрыто от наших глаз в низине. К тому же, кроме забора и ворот, дом был скрыт деревьями, которые росли кругом вдоль высокого забора и не только.

Темнота сгущалась, а я все шла вперед. Деревья расступались, с каждым шагом открывая мне вид, от которого захватывало дух. Но когда мы с Йенсом вышли на открытый участок, то обомлели. Вместо привычного уютного поместья или особняка впереди возвышался чуть ли не целый замок, будто со страниц журналов. Каменное строение тонуло в сизой дымке сумерек. Невысокие башни теряли свои четкие очертания, превращаясь в угрюмые силуэты. Они мне казались злыми великанами. Замок с каменными арками и витиеватыми окнами, казалось, хранил в себе множество тайн. Я не могла не удивляться и не восхищаться. Из многих узких окон едва пробивался слабый свет. По крайней мере, он немного успокоил. Свет означал, что нас ждали.

Я глубоко вдохнула и двинулась вперед. Нехорошо было заставлять ждать. Карета уже остановилась возле главного входа. До нас доходили мужские голоса, но слов было не разобрать. Видимо, слуги или даже сам граф Кэмбелл вышли меня встречать и теперь допытывались у кучера, где он нас потерял. Вещей у меня было немного, сундуков таскать не надо.

Вскоре мы дошли до замка. Вблизи он казался более пугающим и мрачным. Возле входа не было не только кареты, но и моих вещей. Я только хотела подняться по ступенькам и постучать, как массивные и высокие двери открылись сами. На пороге я увидела мужчину средних лет в форме. Его строгий, но доброжелательный взгляд успокоил меня.

— Добро пожаловать, мисс Оливия, — произнес он, слегка наклонив голову в приветствии. — Мы ждали вас. Ваши вещи уже отнесли в выделенные вам покои.

Я ответила на его приветствие и осторожно переступила порог, ожидая увидеть мрак и холод древних стен. Даже Йенс вцепился мне в плечо, словно не ожидал ничего хорошего. Но вместо мрачности меня встретили каменные стены, украшенные резными деревянными панелями и старинными гобеленами с цветочными узорами. Под ногами мягко шуршали плотные ковры, а в нишах горели лампы в витражных стеклах, отбрасывая на пол причудливые блики. На удивление здесь было светло и уютно.

Где-то вдалеке прозвенел смех и доносился аромат свежеиспеченного хлеба. Казалось, замок жил своей тихой жизнью, скрытой от посторонних глаз.

— Желаете пройти в покои и освежиться или предпочтете перекусить после долгой дороги? — услышала я за спиной голос слуги, совершенно забывшись.

— А как же встреча с графом Кэмбелл и обсуждение условий моего пребывания здесь? — развернулась я к мужчине.

— Его Сиятельство прибудет только завтра к обеду, — сообщил мне дворецкий или камердинер графа. — До этого времени вы вольны поступать со своим свободным временем так, как вам хочется. Можете отдохнуть, можете прогуляться на свежем воздухе, также могу устроить вам краткую экскурсию по замку. До завтра вы гостья Его Сиятельства.

— А мои подопечные? Завтра я могу познакомиться с леди? — мне не хотелось терять времени.

— Конечно, — уступил мне мужчина. — Как только они прибудут вместе с графом.

Пришлось подниматься в свои покои.

— Ужин вам принесут, — слуга склонил голову и открыл передо мной двери в комнату, в которой мне предстояло жить несколько месяцев.

— Благодарю, — произнесла я, уже забыв про слугу и полностью сосредоточившись на убранстве комнаты.

Не иначе, как меня приняли за принцессу!

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро на новом месте началось просто превосходно. Лучи солнца ласково коснулись моего лица, и я медленно открыла глаза. Комната, в которой меня разместили, была просторной и больше подходила для какой-то леди из высшего круга, а не мне, обнищавшей, без имени и наследства. Теперь я на месте гувернантки, не иначе. Высокие потолки с резными балками, тяжелые бархатные шторы, слегка колышущиеся от легкого ветерка, и запах травы, смешанный с ароматом цветущих садов за окном. Широкая кровать, не иначе как для самой принцессы. Разместили меня не как наставницу для двух девушек, а как дорогого гостя.

Пока я продолжала нежиться в постели и слушать трель птиц за окном, в комнату постучались.

— Доброе утро, мисс Саттон, — раздался мягкий голос у двери.

В покои вошла служанка с подносом, на котором дымился ароматный чай, свежие булочки с корицей и тарелка каши. Также мне положили фрукты.

— О, благодарю! — улыбнулась я девушке в форме, садясь на кровати. О таком сервисе я и мечтать не могла.

В этот момент с полки у окна сорвалась сова, напугав и меня, и служанку, и грациозно приземлилась на спинку стула.

— Наконец-то завтрак, — проворчал Йенс звонким голосом, словно его несколько дней морили голодом. — И почему я не вижу печенья?

Служанка засмеялась, не скрывая умиления.

— Какая прелесть! Ваш фамильяр умеет говорить?

— Да, это Йенс, — с гордостью ответила я, подходя к столу и протягивая сове кусочек булки. Иначе я могла и вовсе остаться без нее. — Он очень любит печенье, как и выпечку, но не стоило баловать его.

— Я вообще-то все слышу, — щелкнул клювом Йенс.

— Вот и хорошо. Значит, тебя не будут баловать и откармливать вредным для тебя продуктом, — отодвинула я булку подальше от совы. — От сладкого и мучного полнеют, если ты не знал.

Йенс издал непонятный звук, не став препираться со мной.

— Наш замок давно не видел таких очаровательных гостей, — между тем продолжила девушка. — Когда вы закончите трапезу, я проведу вас по владениям. Вильям велел показать вам все, чтобы вы чувствовали себя как дома, пока мы все в ожидании приезда графа и его подопечных. Меня зовут Гвендолин. Можно просто Гвен. И я приставлена к вам на все время вашего пребывания в поместье, — и служанка вернулась к своим обязанностям.

Я с любопытством оглядела комнату. Мне предстояло провести здесь несколько месяцев, обучая юных барышень из знатной семьи изысканным манерам. Но пока что я сама чувствовала себя ученицей, а не наставницей.

Позавтракав вкусной кашей и не менее сладким фруктом, быстро привела себя в порядок, облачившись в одно из строгих платьев. Ничего другого у меня все равно не было. К тому же я сюда не развлекаться приехала. Йенс устроился у меня на плече, видимо, это было его любимым и насиженным местом, и мы вышли из комнаты.

— Этот замок принадлежит роду Кэмбелл уже более двухсот лет, — рассказывала Гвендолин, ведя нас по коридорам замка. — Сейчас здесь живет граф Себастьян Тайлер Кэмбелл и его сестры: леди Амалия и леди Кларисса. Именно им вам предстоит преподавать светские манеры.

Коридоры замка были просторными и с высокими арочными окнами, через которые лился солнечный свет. Стены украшали портреты прежних владельцев, также старинные гобелены с охотничьими сценами и гербы с золотой вышивкой. Полы, выложенные темным дубом, слегка поскрипывали под ногами, намекая на то, что здесь долгое время никто не жил.

— Они сложные ученицы? — осторожно спросила я, пытаясь узнать хоть что-то про девушек.

Замок тоже вызывал во мне интерес, но я сюда приехала работать и получить хорошие рекомендации.

Гвен на мгновение замялась, затем тихо рассмеялась.

— Леди Амалия спокойная и рассудительная, а вот леди Кларисса… Ну, вы сами скоро все поймете.

Мы спустились по широкой лестнице в главный зал, где уже кипела жизнь: слуги накрывали стол к обеду на несколько персон, дворецкий что-то строго объяснял одной из служанок. Скорее отчитывал, не замечая еще одного гостя. Между их ногами прошелся рыжий кот, словно обходил свои владения.

— Кот? Кот! — проорали мне в ухо. Затем, взмахнув крыльями и ударив меня  по лицу, Йенс улетел.

Кот лениво приподнял голову и оценивающе посмотрел в сторону улетевшей совы. И, видимо, решив, что она не представляла для него никакого интереса, как и опасности, прошел к камину и задремал на ковре.

— Не обращайте внимания на Луи, — улыбнулась Гвен. — Это кот наших леди. Он считает себя истинным хозяином замка.

Я рассмеялась, но тут же замерла, услышав за спиной быстрые шаги.

— Так это и есть наша новая гувернантка? — раздались звонкие женские голоса дуэтом.

Я обернулась и увидела двух девушек. Первая — высокая, с гордой осанкой и светлыми волосами, собранными в строгую прическу. Несомненно, передо мной была леди Амалия. Вторая  оказалась точной копией первой, всего лишь с парой отличительных черт: кудрями и озорным блеском в глазах. Явно леди Кларисса.

Я не стала ничего отвечать на их вопрос, который, скорее всего, предназначался их брату. Лишь продолжала стоять и смотреть на девушек, изучая их. Передо мной скорее были близняшки. Ведь пока я могла их различить только благодаря прическе и разного цвета платьям на них.

— Не гувернантка, а преподаватель по этикету, — услышала я мужской голос и отмерла. — Одна из лучших. И вам стоит уважительнее относиться к возрасту ле… — осекся мужчина, завидев меня. — Леди Саттон, в мой кабинет! — услышала я разгневанный голос графа.

“Вот и познакомились”, — подумала я про себя, последовав за графом и заметив довольный взгляд второй девушки.

Эти несколько месяцев обещают быть интересными…

Не молвив ни слова, последовала за мужчиной. Я не успевала за графом. Совсем еще молодой владелец всего состояния Кэмбелл исчез в кабинете, когда я только свернула в коридоре. Осторожно подошла к двери, которую оставили раскрытой. Но стук каблуков моих ботинок не скрыли от Себастьяна мое присутствие.

— Проходите, — произнес он. — И так, мисс Саттон.

Его голос, низкий и ледяной, будто разрезал воздух, как удар хлыста. Он даже не обернулся, когда я шагнула в кабинет. Но в всем его облике читались накал и некая злость. Плечи напряжены, челюсть сжата, а взгляд устремлен вперед. Я замерла на пороге, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Скорее всего, меня попросят вернуться в пансион уже сегодня. И я пока не могла понять: радоваться такому повороту или пора начинать беспокоиться?

Граф продолжал стоять у окна. Он судорожно сжимал бокал с янтарной жидкостью в одной руке, а его взгляд был устремлен на улицу. В кабинете повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием графа и резким постукиванием его каблуков по паркету.

— Я ждал опытную наставницу, — вдруг заговорил он, медленно поворачиваясь ко мне лицом. Его глаза, темные и холодные, будто обжигали меня, пригвоздив на месте. — Женщину, которая знает, как укротить строптивых девушек и сделать из них леди. Я ждал леди Уайт. А передо мной…

Он резко шагнул вперед, а я инстинктивно отпрянула назад. Я не знала, что в поместье должна была приехать наставница Оливии. Тогда почему же вместо себя она отправила к графу свою ученицу, пусть и одну из лучших? Она не могла не знать про недовольство графа. Это же обман чистой воды.

— Совсем еще девчонка, — окинув меня чуть ли не презрительным взглядом, наконец, вымолвил мужчина.

Последнее слово из уст графа прозвучало с такой неприязнью, словно он сплюнул на землю. Кровь ударила в лицо. Я гордо вскинула голову, встретившись с ним глазами. Как он смеет обижать лучшую выпускницу пансиона благородных девиц? Но граф Кэмбелл не понял моих молчаливых возмущений. Себастьян изучал меня, словно разглядывал недостойную замену той, кого он рассчитывал увидеть в своем поместье и кому планировал доверить девушек.

— Прошу прощения, но леди Уайт направила меня к вам заместо себя, не предупредив о том. Я не была в курсе того, что она должна быть здесь. Но я лучшая выпускница пансиона…

— А моим сестрам нужна твердая рука, — перебил меня граф. — Та, что не дрогнет перед их выходками. Та, что научит их быть леди, несмотря ни на что, — его голос понизился до опасного шепота. — Вы действительно считаете себя способной на это, леди?..

— Леди Оливия Саттон, — назвала я свое имя.

В воздухе повисло напряжение. Но больше всего злость и гнев. И мои, и графа, которые, казалось, вот-вот вырвутся наружу. Было заметно, что едва контролируемые нами эмоции буквально искрили между нами. Я стояла перед графом, чувствуя, как под его взглядом кожа чуть ли не горит. Но моей вины в этом не было, как бы он ни испепелял меня взглядом.  Но все же наследник рода Кэмбелл сумел зародить во мне сомнение и неуверенность.

"Он прав. Я действительно молода. К тому же я не знаю элементарных правил. Чему я научу этих строптивых девушек, которые уже считают меня врагом?”

И тут случилось неожиданное. Меня словно кто-то сильно толкнул, а затем облил ледяной водой. Следом удар по голове. Не физический, нет. Внутри моей головы будто взорвалась бомба, явив мне множество образов, звуков, эмоций. Я едва не вскрикнула от боли и неожиданности, но сдержалась, чтобы не дать повода графу. Сделала шаг вперед и схватилась за спинку стула, сжав дерево до побеления костяшек. Перед глазами мелькало множество лиц, словно мушки. Десятки, а то и сотни голосов звучали в ушах, будто я оказалась в эпицентре жаркого спора. Голоса были чужими, но в то же время такими знакомыми. Кто-то начал стучаться в дверь, точнее ломиться. Граф отмер и открыл дверь. Йенс влетел в кабинет графа и, сделав круг, приземлился на мое плечо.

“Ты должна быть сильной”, — услышала я в голове женский голос. И все прекратилось, сменившись воспоминаниями прежней Оливии. Теперь одни картинки сменялись другими: это бесконечные часы за книгами по этикету, строгие наставления одного из преподавателей пансиона, мадам Бушар, которая даже в шестьдесят лет держала класс в ежовых рукавицах. “Вы должны быть тверже, чем ваши подопечные”, — любила повторяться она, выжимая из учениц каждую ошибку и заставляя исправлять их.

Я сжала пальцы и выпрямилась. Мне предстояло принять решение, но граф не дал мне времени на раздумья.

— Ну, леди Саттон? — он сделал еще шаг вперед, и теперь расстояние между ними сократилось до опасного. — Или вы уже поняли свою ошибку и собираетесь ретироваться?

Его тон был ядовит, но где-то в глубине — почти неуловимый оттенок разочарования. Как будто он ждал, что я не только не испугаюсь, но и дам отпор.

— Если бы я сомневалась в своих силах, Ваше Сиятельство, я не стояла бы здесь. Я готова начать сегодня.

Глаза графа вспыхнули.

— Очень смело, — прошипел он. — Но смелость без должного опыта… — не договорил он.

— Тогда позвольте мне доказать обратное, — прямо посмотрела я на графа.

Тишина снова опустилась на кабинет, но теперь в ней чувствовалось что-то новое. Не было ни злобы, ни гнева, а только вызов, принятый с обеих сторон.

Граф медленно откинул голову назад, изучая меня с холодным любопытством.

— Хорошо, — наконец произнес Себастьян, сдавшись. — Но знайте, леди Оливия Саттон, если вы хоть раз дрогнете…

Граф Кэмбелл не договорил. В этом не было нужды. Мы смотрели друг другу в глаза и понимали и так, что поставлено на кону: и для него, и для меня.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро началось с непривычной суеты, но сегодняшний завтрак обещал быть особенным. Мой первый рабочий день в роли гувернантки или преподавателя этикета. Для кого как. Солнечные лучи переплетались в кружеве занавесок малой столовой, отбрасывая причудливые узоры на белоснежную скатерть. Стол, уставленный тончайшим фарфором, сверкал хрустальными графинами со свежевыжатым соком и серебряными подставками для яиц. В воздухе витал аромат свежеиспеченных булочек и кофе, который лакей только что разлил по изящным чашкам с позолотой.

Я сидела по левую руку от графа, напротив девушек. Мои глаза оценивающе скользили по юным особам, что робко перешептывались, пока не встретились с моим взглядом и мгновенно не притихли. Рядом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел граф. Его длинные пальцы лениво обхватили ручку кофейной чашки, а взгляд, полный скрытого веселья, скользнул по девушкам. Словно он заранее знал, какие проказы сейчас будут ими совершены. Конечно же, против меня.

Сегодня я планировала целый день быть рядом с девушками и просто отмечать, с чем мне потом придется работать. Но потом поняла, что лучше начать сразу. Упущений в их воспитании было множество. В глаза сразу бросилась осанка девушек. Их плечи ссутулились, будто под невидимым тяжелым грузом.

— Сколько раз можно повторять? — внезапно шумно выдохнул граф. — Спина леди должна быть прямая. Иначе ни одного достойного предложения руки и сердца в этом сезоне вы не получите, — услышала я слова Себастьяна. Видимо, такое замечание он делал не первый раз. Девушки тут же втянули головы в плечи. — Или вы хотите, чтобы вас приняли за служанку, пробирающуюся с корзиной белья по черной лестнице?

Близняшки переглянулись между собой и мгновенно выпрямилась. Слуги подали завтрак. Я продолжила следить за своими подопечными краем глаза. Кларисса уже умудрилась уронить нож, задеть локтем графин и теперь с видимым увлечением ковыряла ложкой в клубничном варенье, словно пыталась раскопать в нем какой-то секрет. Служанка не отходила от девушек далеко, подавая им новые столовые приборы. Амалия вела себя более сдержанно, и было видно, что она старалась. По крайней мере, серебряная ложка из ее рук на пол не упала ни разу.

За столом, кроме графа, никто не разговаривал. Себастьян не вел светские беседы, лишь делал замечания девушкам. Одно за другим. Если Амалия принимала их достойно, то Кларисса каждый раз морщила лицо. Я же мысленно записала для себя второй пункт, к которому тут же добавился и третий, когда заговорил граф Кэмбелл. Видимо, список окажется длинным.

— Амалия, — вздохнул он. — Ты же не матрос в портовой таверне. Где твои манеры? Неужели все учителя, которых я нанимал для вас, не могли научить вас элементарным вещам? Я думал, что хотя бы из тебя выйдет толк.

Девушка замерла. Я же успела отметить, что она наклонила чашку и не подняла мизинец, отпивая чай. Амалия мгновенно исправилась, но было уже поздно. Замечание графа услышали все присутствующие в столовой. Обе девушки перевели взгляд на меня, но я сделала вид, что увлечена кашей с ягодами и слов Себастьяна не слышала. Но тут Кларисса, забывшись, потянулась за булочкой через весь стол, вместо того чтобы попросить передать. Я глубоко вздохнула и успела подумать о том, что сегодняшнее утро, как и завтрак, будет долгим. Но все же успела коснуться руки графа, не дав ему сделать очередное замечание.

— Ваше Сиятельство, после завтрака я  бы хотела с вами поговорить и обсудить несколько вопросов. Это важно.

Себастьян был удивлен, как и близняшки, которые замерли и, забыв дышать, с расширенными глазами смотрели в нашу сторону. На их лицах застыло любопытство. Графу хватило ума не продолжать эту тему, и всем за столом пришлось продолжить завтрак. Когда уже больше не было надобности задерживаться за столом, я встала. Граф последовал моему примеру, будто только и ждал этого.

— Гвен, принеси в одну из гостиных чайный набор, но без чая, — отдала я распоряжение. — Юные леди, первое занятие с вами начнется через полчаса, как только я обсужу пару вопросов с Его Сиятельством.

— А как же пирожные? — недовольно воскликнула Кларисса, глядя на воздушные корзиночки со свежими ягодами.

— Сразу после того, как научитесь обращаться с чашкой и столовыми приборами, леди, — произнесла я строго.

В кабинете графа я не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу:

— Ваше Сиятельство, я бы хотела попросить вас перестать делать замечания вашим сестрам при посторонних и слугах, — произнесла я просьбу. — В этот список вхожу и я.

На мои слова граф лишь изогнул брови, требуя объяснений.

— Из ваших уст девушки воспринимают все как упрек. И это не дает им желания учиться и делать что-то лучше. Даже наоборот, вскоре они могут начать выражать протест и делать все наперекор.

Себастьян ухмыльнулся.

— Замечания своего гувернера я до сих пор держу в голове. И они не дают мне совершить промахи, — уверенный в своей безупречности, произнес он.

— Видимо, поэтому вы до сих пор кладете локти на стол, — позволила я себе легкую улыбку.

Граф замер и взглянул на свои руки, затем тут же убрал их. Его глаза метали молнии.

— Я вас услышал, мисс Саттон. Можете вернуться к своим обязанностям, — отчеканил граф. — И еще, — остановил он меня возле порога. — Меня несколько дней не будет в поместье. Амалия и Кларисса полностью остаются под вашу ответственность.

Я кивнула и покинула кабинет графа, затем с легкой улыбкой направилась в гостиную к своим подопечным. Пора начать первый урок.

Всю следующую неделю особняк графа Кэмбелл оглашал мой звонкий требовательный голос.

— Плечи назад, подбородок приподнят, но не задирайте нос слишком высоко. Это уже не элегантность, а высокомерие, — повторяла я раз за разом, обходя девушек, стоящих в гостиной с книгами на головах.

Упражнения по осанке у них значились каждое утро. Да и весь день у них был расписан по часам. Но я не забывала про отдых девушек и их личное время, давая  им возможность проводить его так, как им хочется. Нагружать их учебой слишком тоже не стоило. Это могло дать обратный эффект.

На удивление все те дни, пока графа не было в поместье, Амалия и Кларисса вели себя чуть ли не безупречно. Они не только старательно выполняли все мои указания, но и добровольно оставались после занятий, чтобы отточить поклоны или потренироваться в искусстве светской беседы. Мне и самой нравилось проводить с ними время за неимением других собеседников. Не со слугами же мне проводить свое личное время и коротать вечера.

— Что-то здесь не так… — все же подозревала я присмиревших близняшек, стараясь увидеть в их поведении хоть малейшую странность.

— Может, они, наконец, уже смирились своим положением и твоим присутствием и одумались? — Йенс не поддерживал меня в моих опасениях в адрес девушек. — Должны же когда-то и они поумнеть и повзрослеть.

Но еще наша первая встреча показала, что их послушание выглядело слишком подозрительным. Да и Гвендолин успела поделиться со мной некоторыми моментами из жизни девушек, когда по утрам убиралась в моих покоях. И я отлично понимала, почему за полгода у них сменилось более десятка преподавателей по этикету. Как и то, почему многие приходили в ужас, услышав имя графа. Правда, никакого желания пополнять этот список у меня не возникало. Мне позарез нужна была рекомендация графа Кэмбелл!

В первый день я ждала, что девушки могут подсыпать в мой чай соль. Или в кашу. Графа не было, и некому их приструнить. Я была уверена, что хотя бы Кларисса воспользуется этим моментом. Но ничего такого. Во второй день я с подозрением раскрыла веер. Опасалась, что он приклеится к моим перчаткам. К третьему дню я уже заглядывала под ковер в выделенных мне покоях, но никакого сюрприза.

Абсолютно ничего. Только безупречные манеры, почтительные реверансы и неестественно сладкие речи девушек: “Да, леди Оливия”, “Будет исполнено, леди Оливия”.

— Может, они заболели? — мелькнула у меня мысль. — Или они впали в депрессию?

Но нет. Щеки у них были румяные, глаза блестели. Хотя… Если приглядеться, то в них скорее читался какой-то хитрый огонек. Предвкушающий.

— Отстань от девушек, — ворчала сова, когда каждый вечер я приставала к ней с вопросами. — Девушки учатся, не проказничают. Чего тебе еще надо? Чем быстрее их научишь, тем быстрее мы вернемся в пансион. Не усложняй себе жизнь, Оливия.

К пятому дню я начала сдаваться.

— Может, они и правда решили исправиться? — снова и снова обращалась я к Йенсу, который делал вид, что спал, устав от моих каждодневных душевных терзаний. Ну не могли они вести себя безупречно! Даже память Оливии подсказывала мне, как они изводили своих преподавателей в пансионе, пусть и после получали заслуженное наказание.

И вот на седьмой день обучения я, наконец, расслабилась.

— Вы меня приятно удивили, леди Кэмбелл, — призналась я, наблюдая за тем, как близняшки с невозмутимым видом разливали чай, соблюдая все правила. — Видимо, вы действительно выросли и  способны вести себя как взрослые леди.

— О, леди Оливия, мы так старались! — синхронно воскликнули сестры, мило улыбнувшись мне, что это сразу должно было меня насторожить.

Но я лишь улыбнулась им в ответ. А зря. Потому что тем же вечером, когда я отпустила девушек пораньше отдыхать в свои покои, удовлетворенная их манерами разливать и пить чай, как и вести беседу, а сама готовилась ко сну, в мои покои ворвался разгневанный граф.

− Где они?! — прорычал Себастьян Кэмбелл, прожигая глазами меня.

Я стояла напротив мужчины, вскочив на ноги от его неожиданного появления, едва успев прикрыться. И не понимала, что он от меня хотел. Лишь опустив глаза вниз, заметила, что граф в своих руках сжимал девичий шелковый шарф. Его голос весенним громом разнесся по комнате.

— Где девочки?

− Ва-ваше Си-сиятельство, я… я не знаю, − прошептала я. Голос мой дрожал. — Разве они не в своих покоях? Я лично заглянула к каждой, проверила их перед сном, как обычно. Полагала, что они быстро уснут.

− Вы полагали? — лорд Кэмбелл презрительно фыркнул. — Вы, ответственная за их безопасность и благополучие, полагали?! Ваша задача была следить за ними, оберегать их! А что вы сделали?! Позволили им просто сбежать из поместья!

Граф прошелся по комнате, словно хищник в клетке. Его шаги отдавались гулким эхом. Он остановился перед окном, которое я не успела закрыть на ночь.

− Вы понимаете, что это значит, леди Саттон? — спросил он, не поворачиваясь в мою сторону.

Я ждала, что Себастьян договорит. Но он молчал, словно не желая произносить вслух мои худшие опасения. Что уж говорить, тут и так все понятно.

Меня сковал жуткий страх. Меня будут увольнять? И, скорее всего, без рекомендаций, так мне необходимых. Жаль…

− Собирайтесь, Оливия, − довольно жестко произнес Себастьян, обратившись ко мне по имени. — Не забудьте взять теплые вещи с собой.

− Когда я смогу получить расчет? — озвучила я свой страх. Уезжать так уезжать, пусть и ночью.

− Какой расчет? — удивился мужчина. — Пока не найдем девочек и у меня не будет уверенности, что они чисты и непорочны, и что их жизни и здоровью ничего не угрожает, вы никуда не уйдете. Учтите это! За все спрошу с вас! Жду вас внизу!

Поиски девочек мы начали с поместья. Вместе с разбуженными слугами заглядывали в каждую комнату, в каждый темный угол, и даже в подвал, но их нигде не было. Затем вышли в прохладу ночи, чтобы осмотреть окрестности, как возле черного входа столкнулись с Амалией.

— Где Кларисса? — граф схватил девушку за плечи и встряхнул ее. — Где твоя сестра?

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Где Кларисса? — граф схватил девушку за плечи и встряхнул ее, что у бедняжки клацнули зубы. — Где твоя сестра?

Я не вмешивалась. Не хотелось вызвать гнев графа еще и на себя. К тому же, Себастьян лучше знал своих сестер. Еще я подозревала, что он мог знать и то, где вторая сестра. По крайней мере, догадывался. Немного покоробила мысль о том, что меня забыли предупредить, что близняшки могут сбежать и доставить немало хлопот и беспокойства. Видимо, опасались того, что я не соглашусь или тоже сбегу через пару дней работы с девушками. Но мне придется их разочаровать. Я не уйду! Мне нужны рекомендации. Неделю продержалась, значит, смогу и до конца. Лишь бы граф меня не рассчитал раньше времени…

— Она осталась там, в родительском доме, — еле прошептала Амалия, затем заплакала. — Я уговаривала ее вернуться сюда, но она не захотела. Сказала, что твое поместье никогда не станет ей домом. Что ей не нужны ни имя отца, которого мы обе не знали, ни приданое. Тем более замуж за того, кого ты выберешь, она не собирается.

Я не все понимала из слов Амалии, но мне было жаль девушек.

— Успокойся, Амалия. Я съезжу за ней, — граф притянул дрожащую девушку. — С ней все будет хорошо. Тебя отведут к себе.

Успокоив сестру, после Себастьян передал ее в руки слугам. Гвендолин вместе с другой служанкой увели ее в дом. Я было последовала за ними, чтобы проследить, но меня остановил грозный голос графа.

— А вы куда собрались, леди Саттон? Позвольте узнать.

Я развернулась к нему и взглянула непонимающе.

— Мы едем за Клариссой. Своего питомца оставьте в поместье. Еще не хватало, чтобы он нагадил в моей карете.

Возразить я не посмела. Ведь и я частично виновата в том, что они сбежали. Недосмотрела, недоглядела. Вручив возмущенного словами графа Йенса Вильяму, засеменила за графом.

Колеса кареты глухо стучали по брусчатке, увозя нас прочь от поместья, в сторону деревни. Лунный свет едва пробивался сквозь маленькое окошко. Я сидела напротив графа, чувствуя, как прохлада ночи пробирается сквозь складки платья. Но мысли мои были заняты другим.

— Расскажите мне о них, — тихо попросила я, глядя на его профиль. — О ваших сестрах. Вы многое утаили, когда я согласилась обучить их.

Он на мгновение замер, будто колебался, стоит ли, но потом медленно кивнул.

— Про своих сестер я узнал от отца, когда он уже умирал. Ему захотелось очистить свою совесть, — начал он, и голос его звучал глухо, словно ему было тяжело и больно говорить. — Он согрешил со служанкой, затем выслал ее из поместья, чтобы моя матушка не узнала. Но не бросил их, помогая финансово. Но ни разу не навестил и не увиделся с дочерьми. Отец взял с меня слово, что я не брошу их, привезу в наш дом и дам свое имя. Потом протянул письмо, которое было написано матерью девушек, — Себастьян замолк, глядя в окно.

Я с нетерпением ждала продолжения истории, но не торопила графа, давая ему собраться с мыслями. Ворошить прошлое — не самое приятное занятие.

— После похорон я сразу же поехал за ними. Они жили со старой няней. Их мать тоже умерла. Я сообщил им про их отца и привез сюда. Амалия оказалась тихой и послушной. Старшая, мудрая. Кларисса же… — граф усмехнулся. — Она была похожа на создание из ада. Полная противоположность своей сестры. Она три дня проходила в одном и том же платье, в котором я привез ее в поместье, не желая сменить его и принимать новые. Отказывалась есть за столом в столовой, обедая на кухне. Вечно спорила. Все делала наперекор мне.

Карета резко дернулась, угодив в яму на проселочной дороге. Я чуть не упала в объятия графа. Себастьян удержал меня и усадил на скамью. Но момент был уже испорчен. Граф далее не стал продолжать говорить про близняшек.

— Мы найдем ее, — произнесла я, уверенная в своих словах.

Раз Амалия сказала, что Кларисса осталась в том доме, где они жили с матерью, то так оно и есть. Вряд ли девушка будет разгуливать по деревне одна еще и среди ночи. Не самое лучшее время для прогулок для одинокой девушки, пусть и в деревушке.

Граф посмотрел на меня, и в его глазах, обычно таких холодных, горела отчаянная надежда.

— Надеюсь, вы окажетесь правы, леди Саттон. Потому что, если с ней что-то случится…

Он не договорил. Не было надобности.

И тут карета остановилась. Первым вышел граф. И, забыв про меня, понесся к дому. Я поспешила за ним. Окна дома оказались темными. Ну и правильно. Скорее всего, Кларисса спит. Граф Кэмбелл не стал церемониться и громко постучал в дверь, даже не подумав о том, что может напугать бедную девочку. В ночной тишине звук получился не просто громким, а оглушающим. В соседних домах тут же залаяли собаки, где-то даже зажегся свет.

Нам никто не открыл. Себастьян постучал еще раз. Но и это не принесло плоды. Кларисса отказывалась открывать. Граф не стал стучаться в третий раз. Он просто выбил дверь. Я ахнула и осталась стоять на пороге, когда он исчез в доме.

— Клариссы там нет, — появился он через минуту, сверля меня разъяренными глазами.

Как это нет? Амалия же сказала, что ее сестра осталась в родительском доме.

Не поверив словам графа, ринулась в дом. Благо теперь ничего не мешало войти внутрь. Половицы под ногами натужно скрипели, когда я обходила одну комнату за другой. В доме их было всего три. Я заглянула в каждую, но все они оказались пустыми и уже успели покрыться пылью. Ветер свободно разгуливал по дому, гоняя по полу листок бумаги.

— Здесь никого нет, — прошептала я, поправляя плащ и не поднимая глаз на мужчину.

— Да неужели? — был его ответ. Но гнев графа Кэмбелл не успел обрушиться на меня. Из темноты вынырнул мужчина.

— Стойте! Стрелять буду! — пригрозил он нам.

Я застыла в ужасе. Себастьян же не растерялся. Он задвинул меня за свою спину, как и полагалось мужчине при опасности.

— Это граф Кэмбелл, — проговорил он в сторону грозящего нам ружьем. — И мы ищем мою сестру.

— Уфф! — услышали мы облегченное, чуть погодя увидели и самого хозяина голоса и ружья. — Я испугался, что грабители. Очень много развелось разбойников на дорогах. В последнее время они не гнушаются ничем. Даже в дома залезают в поисках, чем бы поживиться. Я подумал, что разбойники шумят, — пряча ружье за спину, объяснялся мужчина. — Вы бы к старой няне ваших сестер заглянули, Ваше Сиятельство. Девочки очень ее любили. И скучают. Скорее всего, они и сейчас у нее.

Граф Кэмбелл перекинулся с мужчиной, который оказался старостой, еще парой слов и повел меня к карете. Я все еще не отошла от угрозы нам ружьем. Просто семенила туда, куда меня вели. Видимо, Себастьян знал, о ком речь. Карета резко тронулась, стоило нам опуститься на скамью. По дороге к домику няни никто из нас не разговаривал. Но я слышала тяжелое дыхание графа. Пока он не смел накинуться на меня с обвинениями. И у меня еще оставался шанс спастись. Я молилась о том, чтобы Кларисса оказалась у няни.

Мои надежды не оправдались, как и молитвы не были услышаны здешними богами. Видимо, не любили они попаданок, раз пошло такое дело. Домик няни находился на окраине деревни. Старый, перекошенный, накренившийся к земле, как подыхающий от жары цветок. Ожидаемо, в окнах не горел свет. Графа Кэмбелл это не остановило. Он постучал в дверь, но уже не так громко, как в старый дом девушек. Видимо, возраст няни все же заставил Себастьяна поступить по-другому. Помягче.

Стук услышали. Сперва в одном из окон загорелся тусклый свет, после в ночной тишине мы услышали шаркающие шаги.

— Кого там еще принесло в дом старухи на ночь глядя? — заговорили за дверью. — Подите прочь! Нечем у меня поживиться.

— Миссис Нанни, откройте, это граф Кэмбелл, — представился Себастьян и шагнул назад.

Няня не заставила себя ждать. Вскоре мы услышали звук открываемого засова, после чего увидели и саму хозяйку дома. Пожилая женщина с седыми волосами, с накинутой на плечи шалью.

— Что-то случилось, Ваше Сиятельство? С девочками беда? — мазнув по мне взглядом, все свое внимание она обратила на старшего брата своих некогда подопечных.

— Надеюсь, с девочками все хорошо. Особенно с Клариссой. Извините за столь поздний визит, но я бы хотел забрать ее домой. Позовите ее.

На лице няни появилось удивленное выражение, словно она впервые слышала про девушек.

— Ее здесь нет, — голос женщины все же дрогнул.

— Позвольте, — Себастьян не поверил словам няни. Он подвинул ее в сторону, а сам бесцеремонно прошел внутрь.

— Простите его, — извинилась я за мужчину. — Он очень переживает за своих сестер.

Теперь внимание женщины переключилось на меня. Но познакомиться с ней мы не успели. Граф вернулся.

— Где же тогда Кларисса? — задал он вопрос. — Где нам ее теперь искать? — вопрос, скорее всего, предназначался мне.

— Кхм, — откашлялась пожилая женщина. — Простите меня старую, что сразу не сказала. Она была здесь. Кларисса. Побоялась ночевать одна в пустом доме. Но я не стала ее поощрять за побег. Отправила в поместье. Договорилась с соседом. Он должен был довезти ее до поместья, — опустила она голову, договорив.

Но мы никого не встретили по пути сюда. Граф снова схватил меня за руку и повел к карете. Он даже не попрощался с женщиной.

На этой раз я готова была дойти до поместья пешком. Карету трясло так, что я подпрыгивала на ухабах и ямах чуть ли не до потолка. Мучения мои долго не продлились. Вскоре вдали начали вырисовываться огни поместья. Очевидно, слуги не спали. Ворота тоже были не заперты. Стоило карете остановиться возле парадного входа, как Вильям уже открыл двери, словно стоял и ждал нашего появления.

— Леди Кларисса и леди Амалия дожидаются вас в гостиной, — доложил он, как только граф ступил на лестницу.

Себастьян кинулся вперед, я же старалась не отставать от него. Мне хотелось перекинуться с ним парой слов, прежде чем он начнет отчитывать девушек. Но мне удалось нагнать его только в гостиной.

Девушки сидели на диване с понурым видом в домашних платьях. В какой-то момент мне стало их даже жалко. Им предстояло пережить взбучку. Правда, через несколько секунд пришло понимание, что не обойдется и без обвинения в мой адрес. Жалости как не бывало, но желание пресечь поучительный разговор на ночь глядя не ушло.

— Ваше Сиятельство, позвольте поговорить с вами, — встала  я перед мужчиной, откинув в сторону страх.

— Не сейчас, мисс Саттон, — строго глядя на девочек поверх моей головы, ответил он мне.

— Я настаиваю. Именно сейчас, — повторила я, растеряв остатки разума.

Что случилось в тот момент со мной? Я и сама не понимала. Страх где-то затаился, уступив место смелости. Даже Йенс издал удивленный “ух” и чуть не упал с насиженного места. Луи спрятался под диван. Девочки тоже подняли головы, но суровый взгляд их брата заставил их вновь посмотреть на носки своих домашних туфелек.

— В мой кабинет, мисс Саттон! — прорычал граф Кэмбелл. Да так, что я чуть не пригнулась, испугавшись того, что сейчас начнется рушиться дом.

Перед своим уходом успела заметить жалостливые взгляды девушек в мой адрес. Но взглянула на них предостерегающе и поспешила за Себастьяном. Я сама еще с ними поговорю, но это уже завтра. Сегодня на повестке дня: усмирить гнев Его Сиятельства…

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Я вас внимательно слушаю, мисс Саттон, — обернулся ко мне граф Кэмбелл, стоило мне закрыть дверь в его кабинет. Его глаза сверкали, выдавая, что внутри мужчины бушевал ураган чувств и едва сдерживаемых эмоций. Он гневался.

— Я хотела попросить вас не ругать сегодня ваших сестер, — прямо глядя в глаза, смело произнесла я. Куда мне еще было деваться?

— Нет! — его голос хоть и прозвучал тихо, но с такой непререкаемой твердостью, что я даже растерялась. — Они ослушались меня. Они сбежали из поместья. Они заставили нас поволноваться. Мы всю ночь бегали за ними. Они должны ответить за свой необдуманный поступок сейчас же! — граф распалялся все сильнее.

Я шагнула ближе к столу. Во что бы то ни стало я должна переубедить графа. Иначе между ним и близняшками недоверие только увеличится.

— Сейчас они напуганы и без ваших громких слов об их вине, девушки взвинчены до предела, — я слегка наклонила голову, ловя его взгляд. — Крики, обвинения и наказания в таком состоянии лишь ожесточат их сердца. Но если дать им ночь, чтобы все осмыслить. Всего одну долгую ночь. Они сами все поймут.

Графа Кэмбелл удивили мои слова. Он не понимал, что я от него хотела. Точнее, понимал, но не догадывался насчет итога. Я же прекрасно знала.

— Представьте, как они всю ночь будут ворочаться в постелях, прислушиваться к каждому шороху за дверью. Каждый скрип половицы покажется шагами слуги, несущего ваш приговор. Они будут гадать: лишат ли их денег на ленты или бусы или запретят выезды? Или вы рассчитаете меня, — я чуть сузила глаза. — Либо же до утра вы придумаете для них что-то куда более изощренное, чем наказывали их до этого дня. Иногда гадание и ожидание куда страшнее реального наказания.

— И вы думаете, что это сработает? — сомневался Себастьян.

— Намного лучше ваших розг, — улыбнулась я. — Страх перед неизвестностью острее любого наказания. Лежа в своих постелях и боясь уснуть, ведь утром их ждет от вас суровое наказание, в своей голове они успеют придумать десятки способов наказать самих себя. Один страшнее другого. И будут молиться, лишь бы не что-то из того, что они успеют напридумать. Вот увидите, утром они сами будут умолять вас не наказывать их и пообещают вам слушаться во всем. Станут послушными и шелковыми.

Граф Кэмбелл не спешил соглашаться. Мое предложение выглядело заманчивым, но мужчина все еще сомневался, уверенный в том, что за каждый проступок нужно как следует наказывать.

— Вас в детстве наказывали? — обратилась я к графу. — Вспомните себя. Какое поведение у вас было после того, как вас наказали за какой-то проступок?

Себастьян задумался. Видимо, углубился в воспоминания и теперь вспоминал детство и юность. Не знала, какая жизнь была у графа, но про свою я точно могла сказать, что наказания действовали не всегда. Даже наоборот. В какой-то момент привыкаешь к ним и начинаешь их ждать с нетерпением, уже зная, какая расплата ждет тебя за тот или иной грешок. После же ты захочешь отомстить.

С мачехой у нас отношения не сложились. У нее был свой ребенок, и она всегда старалась только для своей дочери, что была младше меня всего на пару лет. Алесе прощалось все, а все шишки и тумаки доставались мне, как старшей. В какой-то момент даже мой родной отец принял сторону мачехи и Алеси, поверив им, а не мне. С того момента я и начала делать все назло, прекрасно зная, что последует после.

Меня наказывали домашним арестом. Так как мы делили одну комнату на двоих, во время того, пока я думала над своим поведением, мне приходилось сидеть одной. Алесе приходилось проводить время на кухне, в зале или же идти гулять. Мне же быть в одиночестве было только в радость. Я могла делать все, что мне по душе, не скрываясь и не пряча ничего. Алеся любила копаться в моих вещах, потому многие дорогие мне безделушки я всегда носила с собой. А во время наказания я могла хоть на короткое время расслабиться. Заодно обдумывала, чем напакостить мачехе и Алесе…

— Хорошо, я не буду отчитывать их сегодня, — слова графа заставили меня вынырнуть из своих воспоминаний. — Но если завтра они не придут с повинной сами, то я вынужден буду вас рассчитать. И никаких рекомендаций, мисс Саттон.

Я вздрогнула, но не могла не согласиться. Внутри меня были сомнения, что упрямые близняшки могут и не извиниться, и повести себя по-другому. Но я все же решила понадеяться на свой опыт и просто дождаться завтрашнего утра. Не думаю, что здешние дети чем-то отличаются от наших. Если только наличием магии. Правда, и у нас встречались одаренные…

Мы вернулись в гостиную. Амалия и Кларисса сидели так же, как и при нашем уходе. Наши шаги заставили их выпрямить спины. Девушки сидели, тесно прижавшись друг к другу, как продрогшие на ветру и дожде воробушки.

— Марш в свои спальни, — произнес граф Кэмбелл. — Немедленно! — голос молодого лорда прозвучал для близняшек как удар хлыста. Девушки вскочили на ноги. — Но не надейтесь, что этим все и закончится. Разговор с леди Саттон лишь перенес ваше наказание на завтра, а не отменил его. Утром вы узнаете, чего будет стоить вам ваша опрометчивость и глупость. А пока хорошенько подумайте над своим поведением, юные леди. У себя в покоях.

Все это время Амалия смотрела в пол, сжимая в руке носовой платок. Кларисса же пыталась хоть и украдкой, но взглянуть на брата.

— Марш к себе! — не просьба, а приказ старшего брата заставил близняшек броситься к двери. Девушки даже не пытались оправдаться. На пороге Кларисса споткнулась, но Амалия успела подхватить сестру и увести прочь.

— Хочется верить, что они не заснут до рассвета, — произнес Себастьян, глядя на закрытую дверь. — Иначе у меня возникнут сомнения в вашей компетентности. До завтра, мисс Саттон, — кивнул мне граф Кэмбелл и размашистыми шагами покинул гостиную.

— До завтра, Ваша Сиятельство, — прошептала я в спину Себастьяна, который уже и не слышал моих слов.

Ночью, на удивление, я спала просто прекрасно. Мне не снились кошмары, как меня из поместья выгоняет сам граф Кэмбелл. Я не просыпалась с криками, что не получила хорошие рекомендации и оказалась на улице. Даже ночные хождения и полеты Йенса меня нисколько не трогали.

Утром я тоже проснулась в прекрасном расположении духа. Даже то, что Гвендолин подала завтрак в покои, нисколько не удивило.

— Его Сиятельство уже на ногах, он в своем кабинете, — доложила мне служанка. — Девочки тоже завтракают у себя в комнатах.

Упоминание о близняшках заставило меня вспомнить про вчерашнюю нашу договоренность с графом Кэмбелл. В своих наблюдениях я не сомневалась. Была уверена, что девушки за ночь все обдумали и будут упрашивать брата не наказывать их. Доля сомнения имелась, но я упорно гнала ее прочь. У меня все получится.

— Еще лорд Себастьян просил передать вам, что ждет вас после завтрака у себя в кабинете, — передала мне Гвендолин и принялась наводить порядок в моей комнате, пока я подкреплялась.

Затем девушка помогла мне собраться, хотя простой сарафан я и сама могла надеть. Но так было положено. Когда я уже готова была встретиться с графом,  Йенс не захотел пойти со мной.

— Я останусь паковать свои вещи, — ответил он на мой удивленный взгляд. Хотя что у него там было складывать?

Как-то комментировать слова совы я не стала. Все же я не была уверена на все сто, что близняшки одумались.

В поместье было подозрительно тихо. Слуги двигались перебежками, словно боялись попадаться хозяину на глаза или под горячую руку. Неужели граф Кэмбелл не усмирил свою злость и гнев после вчерашнего побега своих сестер?

Я прошла в кабинет графа после его ответа: “Входите!”. Комната, в котором работал граф, была залита мягким утренним светом, пробивающимся сквозь тяжелые шторы. Себастьян сидел за массивным дубовым столом и изучал какой-то документ перед собой. Его пальцы нетерпеливо постукивали по столешнице.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — поприветствовала я графа Кэмбелл по всем правилам. Даже в книксене присела, дабы не раздражать его еще сильнее, чем он был до моего прихода.

— И вам не хворать, мисс Саттон, — буркнул мне мужчина, не отрываясь от своих бумаг. — Присаживайтесь. Вы вовремя. Девочки вот-вот должны подойти.

Я прошла к креслу и опустилась в него. Ждать сестер Кэмбелл пришлось недолго. Вскоре мы услышали робкий стук в дверь.

— Входите, — привычно ответил Себастьян, на этот раз отложив в сторону изучаемые документы.

В кабинет несмело вошли Амалия и Кларисса. Они встали посередине кабинета, опустив головы, не смея поднять глаза на брата. Мой взгляд переходил с одной девушки на другую, неотличимых друг от друга сегодня. И одежда, и прически у них были одинаковые, словно они специально постарались выглядеть сегодня прилежными.

— Мы просим прощения за вчерашний наш поступок, — первой заговорила Амалия. Ее я узнала по голосу. — Мы действительно осознали, что поступили неправильно, — прошептала она, и голос ее дрожал. — С нашей стороны это был глупый и эгоистичный поступок. Мы думали только о себе. Сейчас мы понимаем, как сильно тебя расстроили и напугали. Ты заботишься о нас с того времени, как мамы не стало, а мы ответили тебе неблагодарностью. Мы хотим извиниться перед тобой и леди Саттон. Мы осознали, как были неправы. Ты наш старший брат, и твои слова и решения направлены для нашего же блага. Мы обещаем, что больше никогда не повторим ничего подобного. Даем слово, что будем вести себя примерно, слушаться тебя и нашу наставницу и не создавать лишних проблем.

Я повернула голову и посмотрела на графа с победным взглядом. В нем ясно читалось: “Я же говорила!”.

— Не наказывайте нас, пожалуйста, — тут же добавила вторая, сжимая руки в замок. — Это была глупость, мы больше никогда не будем так делать. Никогда не побежим из дома, не предупредив никого, — закончила Кларисса. — Пожалуйста, не наказывайте нас. Мы и так поняли, как ошиблись.

Мы с графом Кэмбелл обменялась понимающими взглядами.

— Вы действительно осознали свою ошибку? — спросил он у сестер мягко, но при этом твердость в голосе никуда не делась.

Близняшки энергично закивали.

— Да! Да! Клянёмся больше так не делать! — в один голос ответили они, подняв головы.

Себастьян глубоко вздохнул и откинулся в кресле. Было видно, что признание сестер принесло ему облегчение.

— Хорошо, — сказал он наконец. — На этот раз вы избежите наказания. Но запомните. Если это повторится еще раз…

— Не повторится! — тут же воскликнули близняшки. В их голосах прозвучала искренность.

Граф Кэмбелл смягчился.

— Ладно, идите. Но впредь всегда думайте, прежде чем делать что-то опрометчивое. Наказания на этот раз не будет, но я все равно обговорю с мисс Саттон, что можно сделать, чтобы вы усвоили этот урок на всю жизнь.

Радости на лицах близняшек поубавилось. Но это не спасло графа от того, что девушки бросились обнимать его, бормоча благодарности и продолжая обещать вести себя идеально. Мне же оставалось только смотреть на них с умилением. Но доля извинений досталась и мне. Девушки присели передо мной в книксене, извинились и только после поспешили покинуть кабинет. Когда они буквально выбежали в коридор, граф покачал головой.

— Надеюсь, что они и правда усвоили урок и больше не будут сбегать.

— Думаю, да, — ответила я. — Иногда достаточно просто дать им шанс и время на обдумывание. Но я хотела попросить вас еще об одном одолжении. Уверена, после этого побеги девушек из поместья полностью прекратятся.

— И что же на этот раз? — граф Кэмбелл внимательно взглянул на меня, сощурив глаза, будто я собиралась сделать ему предложение руки и сердца.

Как бы не так!

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Я вас внимательно слушаю, мисс Саттон, — напомнил о себе Себастьян, когда я немного забылась и задумалась. Точнее, подбирала слова, чтобы озвучить свою просьбу.

— Меня очень затронула история ваших сестер, — начала я робко. — И я очень соболезную вашей утрате. Это очень тяжело, когда теряешь одного из родителей, — я испытала это на себе. — Но вы забыли о том, что и девочки потеряли не только отца, которого не знали ни дня, но и мать, которая дала им все. Самого близкого человека. Вы не дали Амалии и Клариссе не только оплакать ее, но и оторвали от родного дома. Словно вырвали с корнями, как какой-то сорняк.

— И что же вы теперь от меня хотите, мисс Саттон? Чтобы я воскресил их мать или вернул девочек домой? — перебил меня граф. — Не требуйте от меня невозможного, — мужчина устало откинулся на спинку кресла. — Со своей стороны я и так делаю все возможное.

— О нет, что вы, Ваше Сиятельство, — спохватилась я. — То, о чем я хочу вас попросить, в ваших силах сделать. Я прошу вас нанять старую няню девушек, — уверенно произнесла я, глядя графу в глаза. — Смею вас заверить, тогда им незачем будет убегать из поместья. Тогда я смогу научить девочек всему, что от меня требуется. Вы же сможете быть спокойны и не переживать, что с ними что-то может случиться. Девочки же будут видеть рядом родного человека, который нянчил их с детства. Все будут довольны.

Граф медленно подался вперед, сверля меня глазами.

— Уверена, миссис Нанни сумеет донести до них главное, — продолжила я тем временем. — Они станут более благоразумными. Думаю, миссис Уильямс заодно поможет вашим сестрам быстрее осознать, что они теперь леди, а не крестьянки из деревни.

— Мисс Саттон, — граф упорно продолжал обращаться ко мне, не используя обращение “леди”. — Вы уверены, что пожилая женщина справится с возложенными на нее обязанностями? Или вы хотите облегчить жизнь себе? — холодно осведомился Себастьян.

Я не сразу нашлась что ответить графу. В какой-то степени он был прав насчет меня. Да, я хотела облегчить жизнь себе и не оправдываться перед старшим братом за поведение девушек, на какое подталкивал он их сам. Я была здесь в качестве преподавателя этикета, а не надсмотрщика за беглянками. Бегать за ними вот так через день в их же поисках не было прописано в моих обязанностях. И да, именно с этой стороны я хотела облегчить себе жизнь.

— Миссис Нанни не сумеет их научить всему тому, что нужно для леди. Это в моих силах. Но ее присутствие удержало бы ваших сестер в поместье. Вряд ли они начнут убегать от нянюшки. Больше всего это нужно вам. Если я вас не устраиваю, то могу покинуть ваше поместье прямо сейчас без всяких рекомендаций, — поднялась я на ноги. — Снова вернусь в пансион, получу новое направление и спокойно отработаю положенные дни. Вам же придется заняться поиском новой преподавательницы и потерять уйму времени. К тому же вы уверены, что новая наставница не сбежит в нанятый же день или ее не вынудят уйти ваши же сестры? Сколько их было до меня? Три? Шесть?

— Они что-то совершили? То, чего не знаю я? — спохватился граф.

— Наймите миссис Нанни, — с твердым голосом проговорила я, словно моим подопечным являлся сам граф, а не Амалия и Кларисса. — Близняшки перестанут сбегать к ней. Она сумеет убедить девушек, что вы хотите им лучшей жизни. Ваши сестры будут слушаться ее по доброй воле, а не из-под палки, потому что вы так решили, — договорила и замолкла. Мне больше нечего было сказать. Теперь все в руках графа.

Себастьян задумался. Его взгляд упал на бумаги перед собой. За дверью послышались голоса, что выдернули графа Кэмбелл из раздумья.

— Хорошо, — наконец произнес он, соглашаясь с моими доводами. — Ваши вчерашние слова оказались правдивы. Амалия и Кларисса впервые извинились за свой поступок и обещали больше так не делать. Раз вы говорите, что их няня сумеет удержать девушек от необдуманных поступков, то я согласен. Но учтите, если и это не поможет… — граф снова не договорил свои предостережения.

Я почтительно склонила голову и покинула кабинет. Но за миссис Нанни не собиралась ехать прямо сегодня. У девушек было занятие с веером. И я не собиралась переносить его.

За няней мы поехали на следующий день. Девушкам сообщила, что едем на прогулку в карете. Они были рады покинуть поместье хоть на время и не видеть хмурое и строгое лицо графа Кэмбелл, который начал посещать их занятия. Контролировал лично. И мне оставалось только догадываться, что именно он проверял: меня или своих сестер.

— Куда мы едем? — уже в который раз поинтересовалась Кларисса за тот короткий путь, что мы проехали, не обладающая терпением, как ее сестра Амалия.

— У нас просто прогулка в карете, — снова озвучила я. — Вы должны уметь вести себя и в дороге, не только на балах или на приемах, — сухо отвечала я, глядя в окно. — Ведь после помолвки ты будешь встречаться со своим женихом, и он будет сопровождать тебя на прогулке.

Но вскоре мы заехали в деревню, что не осталось незамеченным. Девушки немного напряглись, но карета не остановилась возле их старого дома.

— Приехали, — из кареты первая вышла я, не став дожидаться кучера, который подаст руку. — Смелее, девочки. У нас времени в обрез.

На этот раз Амалия оказалась шустрее своей сестры. Она первая покинула карету и с мокрыми глазами забежала в дом нянюшки. Кларисса же показала железную выдержку, степенно пройдя по дорожке до двери в дом. Я же не стала сразу заходить, давая девушкам время пообниматься и выплакать слезы. Спустя несколько минут я все же вошла в дом. Нам еще нужно было успеть воротиться в поместье.

— Миссис Уильямс, — обратилась я к пожилой женщине с улыбкой. — Собирайтесь, вы едете с нами в поместье графа Кэмбелл.

Все замерли от моих слов. Ее руки в моих задрожали, как и она сама всем телом. Няня медленно подняла глаза на меня. Недоумение миссис Уильямс нужно было видеть. Невысокая полноватая  женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и карими проницательными глазами, которые, казалось, видели все насквозь. Они сперва расширились от удивления от моих слов, затем увлажнились.

— Вы не обманываете меня, леди Саттон? — с дрожащим голосом вопрошала она.

Видя ее состояние, слезы проступили и на моих глазах, и я могла лишь кивнуть.

— Вы не думайте, это слезы от счастья, — морщинистые веки старушки сомкнулись, словно она пыталась собрать нахлынувшие чувства в кулак. — Я была уверена, что уже никому и не нужна… — голос нянюшки дрогнул.

Я сжала ее руки в знак поддержки.

— Граф считает иначе, — вымолвила я, не став говорить всю правду, что это я настояла. — Я так же уверена, что вы воспитаете еще не одно поколение.

Взглянув на девушек, поняла, что и они не будут распространяться насчет того, кто именно настоял на том, чтобы миссис Нанни оказалась в поместье. Главное же — итог. По щекам женщины покатились слезы, но она их быстро вытерла, словно боялась, что мы увидим ее слабость.

— Благодарю, — улыбнулась она после.

И что тут началось. Пожилая женщина за миг превратилась в боевого воина, не иначе. Она за короткое время собрала свои вещи, словно должна была успеть за то время, пока горит спичка. От прежней унылости не осталось ни следа. Сейчас миссис Уильямс готова была перевернуть горы и повернуть реки, дай ей только волю. Она носилась по дому, как электровеник. Будто боялась, что если не соберется вовремя, то мы ее оставим здесь же.

— Я готова, — уже через пару минут она стояла посередине комнаты, собранная и полностью готовая, сжимая потертый саквояж в руке.

Всю обратную дорогу близняшки жались к женщине, как только что вылупившиеся птенцы. И я нисколько не пожалела, что обратилась с просьбой к графу Кэмбелл нанять миссис Нанни. Амалия и Кларисса будут слушаться ее, да и у них не будет повода сбегать. Невооруженным глазом было видно, что девушки любили миссис Нанни. И сбегали не ради дома, а скорее из-за нее. К ней, чтобы получить от нее частичку той теплоты, что они потеряли вместе с матерью.

Слуги в поместье встретили нас с улыбками. Видимо, они тоже облегченно вздохнули, узнав, что за девушками будет присмотр. Даже граф Кэмбелл вышел поприветствовать женщину. Миссис Нанни отнеслась к этому настороженно, но и Себастьян не стал докучать нам ни своим присутствием, ни вопросами.

Няню разместили в соседней комнате с девушками, не на этаже слуг. Близняшки не отлипали от миссис Уильямс, и на сегодня я решила отменить занятия, дав им возможность побыть вместе и от души наговориться. Даже ужин попросила отнести в их комнаты. Сама же решила принять ванну и тоже немного выдохнуть. Йенс был только рад, что на ужин не придется идти в столовую. Он был оскорблен словами графа в ночь побега Клариссы и не хотел с ним лишний раз пересекаться. И я пока не разгадала секрет, зачем Оливии был нужен фамильяр…

И с этого самого дня, когда мы привезли миссис Нанни в поместье, в доме начались кардинальные перемены. Нянюшка быстро спелась с Вильямом, словно она всю жизнь провела в этом доме. Дворецкий прислушивался к словам женщины. Мужчина был буквально покорен ею с первого дня приезда в поместье. Няня успевала следить не только за моими воспитанницами, но и давать наставления слугам. Главное, те слушались ее беспрекословно, словно всегда так было. Жизнь в поместье налаживалась.

Не доставалось только мне и графу. В мои уроки миссис Уильямс не вмешивалась. Нет, она присутствовала на них, не сводя глаз с девушек, но сидела в углу, не мешала и не издавала ни звука. Себастьяна она не то побаивалась, не то еще что, но мужчину она обходила стороной. В общем, все были довольны.

И мне нравилось, что няня не гонялась за девушками ни по саду, ни по поместью, но каким-то чудесным образом всегда оказывалась рядом, когда те задумывали какую-нибудь шалость. С переездом миссис Уильямс в поместье Амалия и Кларисса преобразились. Теперь они не смотрели волком ни на меня, ни на своего брата, видя в нас врагов. Учились усердно, старались и даже не пытались совершать проказы.

— Оливия бы не справилась лучше, — молвил Йенс спустя несколько дней после приезда няни, когда я просто наблюдала за девушками. Заодно отмечала для себя их ошибки, чтобы в дальнейшем поработать над ними. Это было лучше, чем каждую минуту делать им замечания и озвучивать их ошибки. Девушки сдали бы дергаными.

— Откуда тебе знать об этом? — все еще продолжая смотреть на близняшек, спросила я у совы. — В отличие от меня, твоя хозяйка знала законы этого мира. Она родилась здесь. Я же все еще как слепой котенок. Боюсь лишний шаг сделать или что-то не так сказать.

— Дело не в том, в этом мире ты родилась или нет, — начал Йенс, сидя на спинке дивана рядом со мной. — Оливия бы все делала по правилам, как ее обучали. Не сумев достучаться до близняшек сама, начала бы жаловаться графу на малейшее их нарушение или непослушание. И ни к чему хорошему это не привело бы. Ты же мыслишь нестандартно. Уберегла девушек от наказания и они не обозлились на брата. Привела к ним няню, что практически заменила им мать. Теперь они не мыслят о побеге. Поместье словно заново задышало. Даже слуги оживились. Что удивительно, даже граф частенько задерживается в поместье, а не уезжает по вечерам.

Вот эта новость меня немного удивила. Я была уверена, что у графа Кэмбелл есть куда более важные дела вне поместья, чем провождение скучных вечеров дома. Пару дней его действительно не было видно. Я на это не особо обращала внимания. Для меня главное было обучить близняшек, а не следить за жизнью их брата. И совершенно не ожидала того, что объект нашего с Йенсом разговора войдет в учебный класс в то время, когда мы говорили о нем.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Я тут же выпрямила и так прямую спину, словно Себастьян собрался делать мне замечание. Граф Кэмбелл как можно тише, стараясь не отвлекать своих сестер, прошел к дивану, на котором сидела я. Завидев сову, его лицо скорчилась. Йенс тут же взмахнул крыльями и перелетел в другое место. Их нелюбовь была взаимной.

Граф опустился на диван рядом со мной. Мне бы поприветствовать его, как и положено при встрече, но не хотелось отвлекаться от урока и девушек, которые впервые вели себя если не безукоризненно, то почти не совершали ошибок. Некоторое время мы сидели в тишине и в молчании, наблюдая за Амалией и Клариссой, которые пили чай. Они играли роль двух леди, живущих по соседству. И одна из них заглянула в гости к другой.

Первые минуты я нервно ожидала множества вопросов от графа. Но Себастьян молчал и ровно так же, как и я, наблюдал за девочками. Приход графа близняшки заметили, но не стали отвлекаться от задачи, которая стояла перед ними. Когда Кларисса совершила ошибку, я аж задержала дыхание в ожидании, что граф сделает ей замечание, как тогда в столовой. Но Себастьян молчал, что заставляло нервничать еще больше.

— Решили проверить их усердие, Ваше Сиятельство? — не выдержав, шепотом обратилась я к графу. К тому же разговор девушек тоже близился к финалу.

Граф Кэмбелл мне не ответил, на мои слова он лишь слегка приподнял брови.

— Ваши сестры сегодня особенно усердны и старательны, словно сдают экзамен по этикету, — проговорила я, улыбнувшись и кивая в сторону Амалии и Клариссы. — Они сейчас напоминают меня в уни… в пансионе, — чуть не проговорилась я. — Я также волновалась, когда сдавала экзамены.

Себастьяна и на этот раз ничего не промолвил, будто специально молчал, чтобы вывести меня из душевного равновесия. Забросив идею разговорить графа, я переключила свое внимание на близняшек.

Девушки сидели за столом, чуть подавшись друг к другу. Амалия что-то горячо рассказывала, при этом яро жестикулируя. Нужно будет дать ей в руки веер или что еще, чтобы так активно не размахивала руками. Еще ударит кого случайно. Кларисса же внимательно слушала сестру, временами кивая головой и заливаясь тихим смехом, при этом прикрывая рот ладонью. Сегодня она особенно старалась, делая все, как написано в брошюре для леди. Нужно будет не забыть ее похвалить потом.

— Часто они так? — неожиданно заговори, граф, не сводя глаз со своих сестер.

— Как “так”? — не совсем понимая, о чем именно хотел узнать Себастьян, переспросила, поворачивая голову в сторону мужчины.

— Раньше они не показывали таких успехов и усердия, — в голосе Себастьяна сквозило удивление и недоверие. Словно он не верил своим глазам и тому, что видел.

— Раньше вы тоже только указывали им на их ошибки и наказывали за малейший проступок, — напомнила я графу. — Но сейчас вы сидите здесь и наблюдаете за ними, проявляя к ним внимание и интерес. Не наказали за прошлый побег. Вернули им няню. Сегодня вон даже похвалили получается.

— Я вернул? — чуть не воскликнул граф, не сдержавшись.

Миссис Нанни шикнула и взглянула в нашу сторону с укоризной. В ее глазах так и читался посыл: “Чего вы тут расшумелись и отвлекаете моих подопечных от учебы?”.

— Это была ваша идея, мисс Саттон. Смею заметить, весьма удачная. За что я вам искренне выражаю свою благодарность, — от слов графа на моих щеках проступил румянец. Я чуть не ляпнула, что благодарности принимаю в виде чека. — Впервые они за целую неделю ничего не совершили, как и не норовили сбежать. Не перечили ни мне, ни слугам, не доводили вас, раз вы до сих пор спокойно сидите в одной комнате вместе с ними. Я едва ли их узнаю. За эти несколько дней они из сорванцов действительно превратились в леди. Это ваша заслуга, леди Оливия.

Я впервые услышала из уст графа обращение ко мне “леди”. И растерялась.

— Это всего лишь применение знаний на практике, — тихонько проговорила я.

— Леди Саттон, мы закончили? — обратились ко мне близняшки.

В какой-то момент я так прониклась словами графа Кэмбелл, что совершенно забыла о том, что у нас был урок.

— Да, да, на сегодня вы свободны, — проговорила я, очнувшись. — Если, конечно, у Его Сиятельства нет к вам вопросов, — все же он был хозяином поместья, и он нанял меня заниматься с его сестрами. Ему и решать.

— Идите, леди Кэмбелл, — махнул он рукой. — Вы заслужили отдых. На сегодня вы совершенно свободны. Мне нужно поговорить с вашей наставницей.

Амалия и Кларисса присели перед графом в книксене и поспешили удалиться. За ними засуетилась и пожилая женщина, все это время тихо сидящая в углу.

— Я присмотрю за ними, — взглянула на меня нянюшка. Следом за девушками учебный кабинет поспешила покинуть и миссис Нанни.

Дверь закрылась. Голоса девушек и миссис Уильямс удалились. С графом Кэмбелл мы остались наедине, если не считать моего фамильяра. Но Йенс всеми силами пытался слиться с окружающей его обстановкой, как и притвориться частью мебели. Получается, что наедине. Какое вопиющее нарушение правил! Если бы между нами не была пропасть в виде множества факторов. И почему-то от этого стало обидно…

— О чем вы хотели поговорить со мной, Ваше Сиятельство? — встав с дивана, произнесла я. Обращение к графу вышло с нажимом, словно я чем-то была недовольна по отношение к нему.

Это заметил и Себастьян. Он взглянул на меня вопросительно, но я уже сумела взять себя в руки, принявшись наводить порядок на столе, где и так каждая вещь лежала на своем месте. Мне нужно было чем-то занять свои руки. И почему только сегодня присутствие графа нарушало мое душевное спокойствие?

Я старалась вести себя непринужденно, но все равно не поднимала глаза на графа. Себастьян поднялся на ноги и шагнул в мою сторону. Пришлось взглянуть на мужчину. Он держал в руках изящное приглашение с золотым тиснением. Меня начало одолевать любопытство. Было видно, что и граф Кэмбелл выглядел взволнованным. Почему я раньше этого не заметила?

Себастьян заметил мой заинтересованный взгляд.

— Леди Саттон, — снова обрадовал меня Себастьян. — На мое имя пришло приглашение. Граф и графиня Лихтенгер приглашают меня с сестрами на пикник в свое поместье по соседству.

И граф замолк, глядя на меня. Я все ждала, когда мужчина сообщит о дате и времени и выскажет пожелания насчет своих сестер. Но Себастьян молчал. Видимо, ожидал какой-то реакции от меня или ответа.

— К какому дню мне следует подготовить очаровательных леди Кэмбелл? — лишь сумела выдавить я.

— Через три дня, — проговорил Себастьян, не сводя с меня глаз.

Ответ графа мне не понравился. Я тут же нахмурилась. Времени на подготовку было слишком мало. Я давала девушкам уроки по этикету за столом, как вести себя на балах и на чаепитиях. А тут пикник. Это совершенно другое.

— Там не будет полсвета, — между тем продолжил граф Кэмбелл, сунув мне в руки злосчастное приглашение. — Без членов влиятельных семейств, ну, возможно, даже кто-то из королевской свиты, — на этих словах граф понизил голос, делая многозначительную паузу. Я должна проникнуться этой новостью? Наоборот, Себастьян лишь заставил меня нервничать еще сильнее. Ведь если девушки ошибутся в чем-то, то виновата буду я. — Я еле добился приглашения. Если все пройдет хорошо, это откроет нам двери во все дома. После того как я дал своим сестрам свое имя, многие отвернулись от нас. Мне теперь нужно возвращать расположение многих, чтобы пристроить своих сестер.

Граф вздохнул, проводя рукой по волосам. Он тоже переживал. Я понимала, как ему важно, чтобы девушки показали себя только с лучшей стороны, как и понимала, что я не хочу подводить его. В голове тут же начала прокручивать ошибки девушек, над которыми придется изрядно потрудиться. Кларисса путала вилки для устриц и десерта. Амалии надо было поработать над осанкой за столом. Ведь и на пикнике предполагался легкий обед…

Пока я размышляла, граф Кэмбелл шагнул ко мне и взял меня за руку. В его глазах была мольба.

— Леди Саттон, — чуть ли не прошептал он. — Прошу вас, подготовьте моих сестер так, чтобы никто не мог придраться ни к их поведению, ни к их происхождению. Это важно. Не забудьте выбрать им гардероб. Мы едем в поместье графа Лихтенгер на два дня. И ради всего святого, проследите за тем, чтобы никаких лент и перьев, как и кричащих цветов, — граф сжал мои пальцы. — Я не могу позволить себе, чтобы они опозорились. Все должно пройти идеально.

Я кивнула, не сумев выговорить ни слова. Горячие ладони графа заставили меня забыть обо всем.

— Вот и хорошо, — проговорил он и опустил руки. — Завтра прибудет портниха. Закажите и себе платье. Вы едете вместе с нами, будете сопровождать девочек, — напоследок огорошил меня новостью граф Кэмбелл.

Какой сопровождать? Я не знала ни здешней моды, ни имен здешних аристократов, ни их титулов! В этот раз даже память Оливии подводила. А ведь их должны были знакомить с аристократами, показывая ученицам пансиона лица, называть длинные титулы и имена. Вот как быть теперь? За два дня они не успеют выучить всех. Благо они были не в столице, да и на пикнике будет только малая часть высшего света.

До вечера я так и не вышла из классной комнаты. И тут на помощь пришла миссис Нанни.

— Леди Саттон, — вошла она в учебный класс, когда настало время ужинать. — Вот, это вам передал лорд Кэмбелл.

Женщина протянула мне объемный альбом. Я уже догадывалась, что было внутри, но удостовериться все же стоило. Раскрыла и на первой же странице увидела расплывшееся от жира лицо короля Ингвара. Следом шли снимки Ее Величества Айлин и Его Высочества Адмунда. На других страницах шли снимки по убывающей: начиная от герцога и заканчивая бароном. Под снимками шли перечисления всех их титулов, которые ни в жизнь не запомнить. Как это сделают Амалия и Кларисса?

— И вот еще, — нянюшка протянула мне отдельный листок с именами. — Это все приглашенные на пикник к Лихтенгерам.

Список был внушительный. Ни много ни мало — около пятидесяти гостей. Но все же за пару дней можно было постараться запомнить имена и титулы гостей.

— Не переживайте так, леди Саттон, — миссис Нанни положила свою руку на мою ладонь и сжала ее в знак поддержки. — Я поговорю с девочками. Они не доставят проблем на пикнике ни вам, ни Его Сиятельству. Да и некоторые ошибки только заставят других запомнить их. Они свежая кровь. За ними будут следить и так, а кто-то может и поставить подножку. Вы не убережете их от всего. Пусть все движется своим чередом. Да и девочки сами должны понимать, что их ждет в новой жизни. Не нужно растить из них тепличных цветков. Даже их мать хоть и ограждала от много, но говорила, что научиться можно только на своих ошибках.

Я лишь кивнула миссис Нанни. Она была права во многом, но дать возможность девочками делать ошибки именно сейчас я не могла. От этого зависела моя дальнейшая судьба и возвращение в пансион.

— Можно завтра устроить пикник, — заговорил Йенс, когда нянюшка покинула учебный класс. — У леди Кэмбелл будет понимание, что им можно, а что нельзя. Подозреваю, что их пикники разительно отличались от того, что устроит на днях графиня Лихтенгер. Показать им пример лишним не будет.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Моя идея устроить пикник понравилась всем. Слуги оживились, с раннего утра готовя лужайку для перекуса на природе. Даже граф Кэмбелл обещал присутствовать, чтобы разбавить нашу женскую компанию. Но скорее он просто хотел убедиться, что его сестры могут выйти в свет. Из-за этого я волновалась еще сильнее. Ведь именно от графа зависело, получу ли я хорошую рекомендацию или мне придется вернуться в пансион ни с чем. Пикник у соседей был хорошим первым шагом для того, чтобы проверить готовность близняшек, но и он должен пройти просто идеально. Иначе не только перед леди Кэмбелл, но и перед графом закроются многие двери. Как и я с треском провалюсь. Этого никак нельзя было допустить. И я основательно взялась за идею устроить репетицию пикника.

Первые два дня между основными занятиями девушки заучивали имена и титулы гостей. И за день перед поездкой в поместье Лихтенгеров Амалия и Кларисса топтались в гостиной в ожидании. На них были платья нежно-кремового цвета. Незамужним девушкам запрещалось носить сочные и яркие цвета. Я же теребила складки своего рабочего сарафана, нервничая больше своих подопечных. Миссис Уильямс тоже переоделась. Она играла роль хозяйки поместья, которая принимала гостей, и еще нескольких графин и виконтесс. С ней на пару выступала моя сова. Йенс играл роль хозяина поместья, который был остр на язык.

Когда получила от графа Кэмбелл альбом со снимками аристократов, я всю ночь придумывала систему, по которой близняшкам будет легко запомнить не только имена, но и лица всего высшего света. Йенс подал хорошую идею насчет пикника тут в поместье, и я вцепилась в нее. Несколько раз пролистала альбом, искала отличительные черты лордов и леди или цвета семьи. Запоминала, кто и какие украшения любил. Упомянула их любовь к животным или к определенным вещам. Были и такие. Затем делала пометки на полях. На основании этого и были розданы роли нянюшке и лорду Себастьяну, чтобы Амалия и Кларисса умели не только приветствовать, но и вести непринужденную беседу. Упор сделала на тех, что прославились своим вздорным характером и острым языком. Дворецкому тоже досталась роль, как и Гвендолин, но на них надежды было мало. Они никак не могли вжиться в роль барона и баронессы, стеснялись и все время опускали головы. Себе я отвела роль графини Фортис, которая прослыла скандальной особой, а ее слова могли запросто разрушить репутацию любого человека. С ней нужно было быть очень осторожной и приветливой, как и стоило бы подружиться.

На пикнике собрались все, кроме близняшек. Они должны были подойти самыми последними. Слуги сновали между нами, предлагая прохладительные напитки. Погода стояла прекрасная. Солнце то выглядывало из-за облаков, то снова пряталось. Свежий ветерок играл с лентами на платьях, но не срывал шляпы. Я нисколько не пожалела, что урок пройдет на свежем воздухе. Хоть какое-то разнообразие и веселье.

Вот на дорожке показались девушки. Они шли за графом Кэмбелл. По этикету глава семьи и рода представлял девушек. Все немного напряглись. Миссия Уильямс с Йенсом на плече шагнули к ним навстречу, приветствуя гостей. Первая встреча прошла просто безупречно. Дальше уже Себастьян оставил своих сестер, вживаясь в роль другого своего соседа. Дав девушкам времени перекусить закусками, решила немного пощекотать им нервы.

— Кто это у нас тут? — подошла я к близняшкам, взглянув на них свысока. — Наедаться закусками в самом начале дня — дурной тон, — не стала я обращаться к ним по именам, так как нас еще не успели представить друг другу.

Близняшки тут же слегка присели в книксене, приветствуя графиню Фортис. Хоть девушки и были признаны графом Кэмбелл, но все равно находились на ступень ниже леди Августины.

— Леди Амалия Кэмбелл, леди Кларисса Кэмбелл, — представились девушки, едва сдерживая смех, но, тем не менее, делая все как положено.

Я едва крепилась от того, чтобы не дать им по рукам веером. Надо быть посерьезнее.

— Извините, леди Августина, но дорога немного вымотала, и захотелось подкрепиться, — первой заговорила Амалия. — До обеда еще далеко. Не хотелось бы смущать гостей, когда наши желудки начнут просить подкрепиться. С нашей стороны это будет неподобающе.

— Простите, леди Фортис, мы бы поболтали с вами, как и отметили бы ваше новое ожерелье, но, кажется, нас зовет лорд Себастьян, — заговорила Кларисса и увела сестру в сторону, перед своим уходом снова присев в книксене.

Я так и осталась стоять возле стола с закусками, понимая, как хитро поступила одна из сестер, и следом услышала смех лорда Себастьяна.

Граф Кэмбелл потихоньку приблизился ко мне по дорожке. Остановился возле стола с закусками, стоящего под большим зонтиком, едва скрывая довольный смех. Я все еще находилась в том состоянии, в каком меня оставливи близняшки.

— Вижу, что девочки полностью готовы к выходу в свет, — проговорил он, отпивая прохладительный напиток.

Меня же, наоборот, одолевали совершенно смешанные чувства, и смех со стороны графа только распалял их.

— Не уверена, что, столкнись девушки с настоящей леди Фортис, они бы ответили ей также, — не согласилась я, смахивая с платья невидимые пылинки и соринки. — Сегодня это всё игра для них, из-за этого они чувствуют себя по-другому. Там же, — сделала я многозначительную паузу. — На пикнике у леди Лихтенгер все будет по-другому. Леди Августина так просто от них не отцепилась бы. Сейчас же я просто растерялась и не сразу нашлась что ответить им. Леди Фортис вряд ли так поступит, — уверена, леди Августина уже вдогонку девушкам в их спигы высказала бы как минимум десять слов.

— Вы так не верите в себя, леди Саттон? — вдруг задал вопрос граф Кэмбелл, заставив меня замереть.

Я даже забыла, зачем протягивала руку к столу с закусками. Застыла от слов Себастьяна, отдернула руку и медленно развернулась в сторону мужчины, глядя ему в глаза.

— При чем тут леди Амалия и Кларисса и моя неуверенность? — ощетинилась я, все еще не понимая вопроса графа.

— Ну как же, — протянул мужчина. — Вы же обучаете их всему, что должна знать леди. Получается, раз вы не верите в них, то и не верите в себя. Я же вижу совершенно другую картину, чем вы. Мои сестры определенно готовы к тому, чтобы сделать свои первые шаги в высшем свете, — граф Кэмбелл кивнул в сторону близняшек. — А вы же трясетесь, как одинокий листочек на дереве, все еще цепляясь за ветку и не желая покидать спокойное место. Может, стоит рискнуть и податься в вольный полет?

Мне пришлось посмотреть в ту же сторону, что и граф. Мое внимание полностью поглотили две юные особы на лужайке. Сейчас они беседовали с дворецким Вильямом, который играл роль поклонника Амалии и Клариссы. Он преподнес им бокалы с прохладительными напитками. Дальше, видимо, начал говорить комплименты. Девушки зарделись, на их щеках проступил румянец, они переглянулись друг с другом, словно искали поддержку. Они вели себя легко и непринужденно, как и полагалось. Как мы с графом и хотели.

— Обратите внимание, леди Оливия, — между тем продолжил граф Кэмбелл, наклонившись ко мне и зашептав возле уха. — Кларисса не крутит в руках бокал и не теряется. Не дергает рукав или юбку платья.

Я же во все глаза смотрела на самую бойкую из сестер. Девушка в кремовом платье с кружевными манжетами принимала комплименты достойно, даря собеседнику легкую улыбку. Ее спина была прямая, движения отточены, даже веер в другой руке не дрожал, не раскрывался и не собирался несвоевременно, как было всего пару дней назад. Кларисса никак не могла привыкнуть к этому предмету женского туалета, называя его пыткой.

— Еще совсем недавно от такого внимания со стороны противоположного пола она бы роняла все, что попадалось ей в руки, — все говорил и говорил граф Кэмбелл. — Или ее собеседник получил бы веером по лбу, — усмехнулся он, точно подметив некоторые особенности в поведении своей сестры. В отличие от Амалии, Кларисса была более темпераментной.

От слов Себастьяна я улыбнулась и расслабилась. Действительно, я сделала все от меня зависящее, теперь все в руках божьих и в стараниях самих девушек.

— Вот так лучше, — заметил граф Кэмбелл. — Наконец-то вы улыбаетесь, а не следите коршуном за моими сестрами. Ваши же слова, леди Саттон, что им нужно доверять. Пусть наслаждаются, а мы с вами прогуляемся, — протянул он мне руку.

Я еще раз взглянула на сестер графа, которые продолжали общаться с дворецким, а по направлению к ним шла миссис Нанни. Подумав, что нянюшка проследит за ними и не даст совершить ошибку, приняла приглашение графа и положила руку на его локоть.

Первый круг вокруг лужайки мы сделали в полном молчании. Если я перестала волноваться насчет своих подопечных, которые, судя по случайно брошенным в их сторону взглядам, проводили время просто превосходно, то теперь нервничала из-за близости графа Кэмбелл. Даже пальцы слегка подрагивали. Волновалась и не могла найти ответ на один-единственный вопрос. Почему в последние дни Себастьян слишком часто начал проводить время в обществе своих сестер, как и в моем?

— Не переживайте вы так, леди Саттон, — заговорил граф Кэмбелл, ведя меня по второму кругу. — Девушки готовы появиться в обществе других леди. Сколько мне их еще прятать ото всех? К тому же мы идем только на пикник, а не на бал. Их ошибки, если таковые будут, быстро забудутся. Да и на балах бурное обсуждение всегда вызывают платья и украшения на дамах, как и присутствие холостых лордов. Маменьки всех леди брачного возраста будут заняты подбором выгодного жениха. Главное, чтобы их объект охоты не обратил внимания в сторону наших девочек. Даже один танец с таким кавалером может вызвать гнев матрон. Тогда катастрофы точно не избежать, и нам останется только покинуть бал, — хмыкнул мужчина.

На его предположения я не успела ответить. Нашу с графом неспешную и недолгую прогулку прервал звонкий смех.

Мы обернулись в сторону близняшек и увидели очаровательную картину, что вызвало у нас теплую улыбку. Амалия и Кларисса окружили маленькую девочку, которая случайно забрела на пикник. Кажется, она была дочерью садовника и ее звали Мэри. И сейчас она тянула руки к ленточкам на платье Амалии. Мы с замиранием следили за тем, что же предпримут девушки дальше.

Вместо того чтобы прогнать ребенка, как поступили бы многие взрослые в данной ситуации, Амалия поступила совсем иначе. Девушка развязала ленту на волосах и завязала бантик на голове Мэри. Девочка не растерялась, поблагодарила девушку и даже присела перед ней в книксене, вызвав улыбки у всех присутствующих на пикнике. Кларисса же вручила девочке тарелку с пирожным, после чего Мэри оставила их, поспешив к отцу, чинно вышагивая по дорожке.

— Вот об этом я и говорил, — снова заговорил граф Кэмбелл. Сегодня он отличался разговорчивостью. — Настоящая леди отличается не только безупречными манерами и поведением, но и отношением к окружающим, как и добротой сердца. Вы их научили этому. Теперь я более чем уверен в том, что Амалия и Кларисса готовы выйти в свет и заявить о себе как леди Кэмбелл, — не только в голосе Себастьяна, но и в его глазах я заметила гордость за сестер.

Получается, я могу рассчитывать на хорошую рекомендацию от графа и уже сразу после бала вернуться в пансион?

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро в поместье началось с суеты. Я вместе с миссис Нанни проверяла список вещей у Амалии и Клариссы. Слуги носились туда-сюда, попадая под горячую руку.  Мою и графа. Они то уносили одну вещь и тут же приносили другую. Себастьян, видимо, тоже нервничал и срывался на слугах. Во всей этой суматохе, казалось, только близняшки вели себя как обычно и нисколько не нервничали, что немного удивляло.

Сегодня девушки были в платьях нежно-голубого оттенка. На головах шляпы, украшенные лентами. В руках по вееру. Они чинно сидели в гостиной на диване и ждали, когда подадут карету, чтобы доехать до соседнего поместья.

Было раннее утро. Роса едва высохла, чего мы и ждали, чтобы не намочить туфли. Нам уже нужно было тронуться в путь, а мы все никак не могли до конца собраться. Миссис Нанни казалось, что мы могли что-то забыть, и перепроверяла вещи по второму кругу, отнимая у нас время.

— Шкатулка с драгоценностями! — воскликнула она, когда уже решили, что все на месте.

— Мы едем на пикник, не на бал. Близняшки еще не представлены ко двору, они могут и без украшений, — объяснила я женщине. — Еще одна задержка — и мы точно опоздаем на пикник, и о нас будут судачить все кому  лень, — пришлось пригрозить миссис Нанни, чтобы уже тронуться в путь. — Леди Августина не оставит девушек без внимания и подколок.

Уже на пороге нас снова окликнула миссис Уильямс. Ну что еще?

— Вы забыли пирог!

Все мы остановились и разом развернулись в сторону нянюшки.

— Какой еще пирог? — я едва смогла удержаться от того, чтобы не высказать пару ласковых слов в адрес женщины.

— В своем приглашении графиня Лихтенгер указала, чтобы каждый гость принес что-то с собой. Выпечку, — заговорил граф Кэмбелл, глядя на меня вопросительно.

Я взяла протянутое мне приглашение на пикник и снова вчиталась в строки. И действительно, в самом низу была приписка насчет гостинцев от каждого гостя. Как я могла такое упустить? Зациклившись на том, как будут вести себя на пикнике близняшки, я не обратила внимания на остальные не менее важные вещи. А ведь это могло вызвать шума.

— Благодарю, миссис Уильямс, — поблагодарила я нянюшку, забирая у нее корзину с пирогом. — Вы спасли леди Амалию и леди Клариссу от неминуемого позора.

И после этого, наконец-то, мы смогли тронуться в путь. На этот раз граф Кэмбелл выбрал фаэтон — легкий четырехколесный экипаж с откидным верхом. Кучер не особо гнал лошадей, и мы могли насладиться ветерком, что не срывал шляпы с наших голов и не трепал прически, а приятно освежал.

— Успокойтесь, леди Саттон, — прошептал мне в ухо сидевший рядом граф Себастьян, наклонившись ко мне. — Все будет хорошо. Даже если что-что случится, значит, так тому и быть.

Я была с ним в корне не согласна с его словами, но отвечать не стала.

— Да и насчет пирога тоже не переживайте, — продолжил он говорить дальше. — Даже если леди Лихтенгер решит устроить внезапное состязание на звание лучшего угощения, леди Элеонору с ее знаменитыми лимонными кексами никто не переплюнет.

Девушки расслышали слова графа Кэмбелла и рассмеялись. Сам Себастьян тоже улыбался. Одна я была взвинчена, переживая, как все пройдет.

— Леди Саттон, не переживайте вы так. Мы обещаем вам, что будем вести себя достойно и не будем влипать ни в какие неприятности, — хором проговорили девушки, переглядывались между собой.

Я взглянула на них прищуренными глазами. Вроде в их взгляде не плясал озорной огонек. Или они научились все тщательно скрывать?

— Честно-честно, — закивали они, но я все равно не могла выдохнуть и успокоиться.

Солнце поднялось довольно высоко, когда мы доехали к воротам поместья четы Лихтенгер. Граф Кэмбелл повел нас к белоснежным беседкам, где за столами, уставленными разнообразными яствами, нас уже ждала хозяйка поместья с загадочной улыбкой. Рядом с ней находился ее супруг. Я набрала побольше воздуха и засеменила за близняшками, которые следовали за братом.

Что ж, игра началась.

Представление девочек чете Лихтенгер прошло без сучка и задоринки. Граф и графиня с любопытством посматривали в сторону близняшек. Остальные гости тоже чуть ли не замерли, стараясь как можно незаметнее поглядывать за сестрами Кэмбелл. Себастьян чувствовал себя как рыба в воде. Его не смущали ни взгляды гостей, ни едва слышные перешептывания. Дождавшись, когда представят и меня, я тут же отошла в сторону. Таких же наставниц, как я, было мало. Да и они держались особняком, не торопясь принимать меня в свою компанию. Правда, и у меня не было желания приобщаться к ним. Для чего? Чтобы распространять слухи?

Пока Себастьян представлял своих сестер остальным приглашенным, не торопясь переходя от одних гостей к другим, я решила осмотреться. Пикник предполагался изысканный. Гостей разместили в тенистой аллее недалеко от пруда. Газон был пострижен, кусты приведены в порядок. Создавалось такое ощущение, что и с деревьев оторвали “лишние” листики, чтобы те не мешали гостям. Хозяйка знатно постаралась.

На лужайке, где были расстелены ковры и сделана специальная площадка, был установлен огромный шатер. Внутри размещены столы и стулья. Тут же стояли плетеные кресла с шелковыми подушками, а рядом низкие столики с журналами и книгами для спокойного отдыха. Графиня Лихтенгер позаботилась обо всем. Учла все.

Я держалась в сторонке и не забывала присматривать за близняшками. Кларисса держалась немного особняком. Ей не очень-то и нравились новая обстановка и люди. Видимо, она терялась от такого количества гостей. Что же будет на балу, где не протолкнуться? Но Амалия сглаживала все шероховатости в общении с гостями. Она мило и искренне улыбалась, отвечала кратко, но прямо, не вдаваясь в лишние подробности. Я лишь не заметила графа Кэмбелл рядом с ними.

Во мне тут же проснулось негодование. Как он посмел оставить девочек одних? Не он ли говорил, что на пикнике у графини Лихтенгер соберется чуть ли не полсвета? И от сегодняшнего пикника зависело многое. Но он все равно поступал опрометчиво, так рано оставляя своих сестер без поддержки.

Пока я в панике придумывала повод, как бы подойти к близняшкам так, чтобы не потревожить остальных гостей, глазами искала Себастьяна. Помимо хозяев, которые были одеты вовсе не для пикника, а словно на музыкальный вечер, я внимательно проходила взглядом по остальным гостям. Здесь действительно собралось избранное общество. Герцог Визиль, завсегдатай светских салонов, который недавно вернулся из соседней империи. Граф Бельвих с супругой держались в сторонке. Они не были любителями поболтать, но тем не менее посещали не только балы, но и пикники. Чета Бельвих внимательно поглядывала в сторону стайки девушек на выданье. Видимо, искали подходящую невесту для своего сына. Это стоит иметь  в виду.

Дальше я заметила одну из фрейлин королевы. Что забыла леди Панник так далеко от дворца и столицы? Слегка насмешливая, но не стоило забываться при ней. Ее образ легкомысленной девицы был очень обманчив.

Вокруг нее собрались холостые молодые люди. Каждый готов был преподнести ей бокал с шипучим напитком или закуски. В их сторону направлялся и граф Кэмбелл, неся два бокала с освежающим напитком. Я невольно сжала руки в кулаки, но предпринимать ничего не стала. Лишь перевела взгляд на Амалию с Клариссой. Они находились в обществе таких же юных барышень, как и они сами. Болтали и негромко посмеивались, глядя  в сторону фрейлины и ее кавалеров.

Решив, что с ними ничего не случится, шагнула к столу с яствами и напитками. Отыскав отдельный от гостей уголок с угощениями, водрузила корзину от миссис Нанни на стол. Осталось дождаться вечера, и можно будет выдохнуть. На сегодня не было запланировано никаких мероприятий, кроме выявления лучшего угощения. Все завтра. Потому я решила спуститься к пруду.

Возле пруда тоже были поставлены скамейки и плетеные кресла. Над ними раскрыты большие зонты, дабы защитить гостей от солнца. Поверхность пруда была ровной. День для пикника выдался просто замечательный. Легкий ветерок доносил до меня обрывки разговоров гостей. Графиня Фортис расспрашивала герцога. Визиль отвечал неохотно, что неудивительно. Мужчину не интересовала мода соседнего королевства. Кто-то из гостей, видимо, из вновь прибывших, горячо рассказывал о своей дочери, восхваляя ее достоинства. Подозревала, что интерес четы Бельвих в сторону незамужних девушек был замечен, и теперь их осаждали матроны, что имели дочерей на выданье. Невольно улыбнулась. Графу Кэмбелл скоро тоже придется озадачиться этим вопросом. Но ему намного легче, чем матронам. Он будет только просматривать поступающие в будущем предложения руки и сердца, отсеивая многие и останавливая свой выбор на самых достойных женихах.

— Вот вы где! — услышав за спиной голос, вскочила от неожиданности и оступилась. Тут же замахала руками. Но упасть в воду мне не дали. Сильные руки успели перехватить и прижать к крепкой груди.

Я подняла глаза на своего спасителя. Граф Кэмбелл собственной персоной.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Осторожнее, леди Саттон, — граф снова вспомнил о моем происхождении. В рекомендательном письме от пансиона все было написано, но порой граф Кэмбелл забывался, обращаясь ко мне мисс. — Так можно и в воду упасть. Ваше платье может утянуть вас вниз.

— Вы меня напугали, милорд, — выдохнула я и аккуратно высвободилась из объятий мужчины. Даже несмотря на опасность падения в воду, стоять так близко было неприлично. — Извините, я просто оступилась. Ваше появление для меня было неожиданностью.

Себастьян отступил на пару шагов. Между нами возникла неловкость.

— Скоро подадут обед, — сообщил он чуть погодя. — Вы тоже приглашены.

На его слова я лишь кивнула. Отказаться идти на обед я не решилась. Мой отказ могли отнести к высокомерию. К тому же по происхождению я была ровня им, но не имела ни состояния, даже малейшего, ни приданого. Уверена, остальные наставницы тоже из той же категории. В семьи к юным леди обычно нанимали обедневших родственников. Это был частый случай.

Обед подавали на природе. Многие гости уже успели занять стулья. Слуги вовсю сновали туда-сюда, отодвигая стулья каждому гостю. До нужного места меня проводил сам граф, даже помог присесть. Для нас были отведены места в конце стола, что неудивительно. Амалия и Кларисса заняли стулья рядом с братом, на что я облегченно выдохнула. За девушками будет кому присмотреть, и защитить, если в этом возникнет необходимость.

Вскоре хозяйка сегодняшнего дня хлопнула в ладоши, и слуги подали закуски. Пармская ветчина из соседней империи с начинкой была выше всяких похвал, как и заморская икра. Следом перед нами появились основные блюда. Их сменили три раза. Рагу с телятиной и артишоками. Фаршированные перепела с овощами. Филе стерляди под соусом из белого вина и лимона. Главным блюдом выступал молочный поросенок на серебряном подносе и с яблоком во рту. На десерт подали миндальный торт с лепестками роз и марципановые фигурки в виде статуй. Было видно, что графиня Лихтенгер продумала каждое блюдо и каждую деталь.

— Победы достойна сама хозяйка сегодняшнего пикника! — выступила леди Элеонора, восхваляя марципановые фигуры. — Мои лимонные кексы даже рядом не стояли.

Гости ее поддержали. На этом обед завершился. После сытной трапезы предполагался отдых. Я увела близняшек в их комнаты. Служанка, которую мы взяли с собой из поместья Кэмбелл, уже разобрала вещи близняшек. Нам осталось поправить прически, сменить платье и украшения, чтобы после снова выйти к гостям.

К вечеру на лужайке зажгли фонари. Многие разбились на пары или маленькие компании и гуляли вдоль пруда или по аллее. Все разбрелись по парку. Близняшки присоединились к компании таких же юных леди, как они сами, и вели негромкие разговоры. Графа Кэмбелл я не видела, как бы ни старалась разглядеть его среди остальных гостей. Хозяйка следила за всем, подходила к гостям и интересовалась, все ли им нравится, не нужно ли им чего. Кто-то устроил импровизированный вечер поэзии. Собрав в круг таких же любителей искусства, один из гостей громко читал стихи. Молодые лорды делали ставки на завтрашнюю гонку. От них не отставали и многие леди, озвучивая суммы и имена своих фаворитов. Не раз звучало и имя графа Себастьяна Кэмбелл. Я же не осмелилась на ставку, но в глубине души желала победу графу. На ужин мы не остались, попросив подать еду в комнаты. Кларисса начала жаловаться на головные боли, и нам пришлось оставить гостей. Амалия не захотела присутствовать среди гостей без своей сестры.

Второй день пикника начался рано. После завтрака планировались гонки на лодках на пруду. Мужская половина была на взводе, как и женская. Все разговоры велись только на эту тему. Гости не только делали ставки, но и озвучивали свои предположения насчет победителя. Граф Кэмбелл тоже участвовал. Глядя на него исподтишка, я не заметила, чтобы он нервничал. Он отвечал гостям как обычно, улыбался и шутил.

Стоило закончить завтрак, как все гости двинулись в сторону пруда. Возле водоема уже были расставлены стулья для зриетелей, также подготовлены и лодки. Всего участвовало двенадцать гостей. Среди мужчин нашлась и участница женского пола. Имя леди Панник осуждалось, и в то же время и восхвалялось. Я от всего сердца болела за нее, восхищаясь ее смелостью.

— Участникам гонки на лодках прошу подготовиться! — громко объявил граф Лихтенгер.

Женская половина тут же ринулась к своим фаворитам. Они завязывали ленточки на весла тех, в чью победу верили. Амалия и Кларисса тоже не остались в стороне. Они подарили свои ленточки, конечно же, брату — графу Кэмбелл. Больше всех ленточек получила фрейлина. Не только молодые лорды желали ей победы, но нашлись и леди.

— Леди Саттон? — Себастьян остановился возле меня в ожидании ленточки. — Ну же, поддержите меня!

— Извините, милорд, но я забыла взять с собой, — пожала я плечами.

Графу не обязательно было знать о том, что я специально не взяла ленточку. Мне не хотелось, чтобы мое имя смаковали и как-то приплели к графу. Имя девочек не должно быть ничем очернено.

Гонку разделили на несколько поединков. Пруд был не таким большим, чтобы все участники стартовали одновременно. Граф Кэмбелл был среди последних участников. Имя леди Панник прозвучало в первом же туре. Все гости, не моргая, следили за гонкой, где участвовала фрейлина. Женщина смогла всех удивить, придя к финишу в своем заплыве первой. Я едва удержалась от победного восклика. Второй заплыв интересовал меня куда меньше, как и третий. Я подалась вперед только на четвертой схватке, где выступал граф Кэмбелл. Переживали и близняшки, болея за своего брата.

Вот был объявлен старт. Все лодки ринулись вперед. Себастьян не торопился вырываться вперед. Видимо, берег силы для финиша. Многие леди выкрикивали имя графа Кэмбелла, что не особо нравилось мне. Но я старалась не обращать на них внимания. Вот участники доплыли до буйка, чтобы свернуть обратно. На повороте все лодки начали толкаться друг с другом. Никто не хотел уступать. В какой-то момент соперник Себастьяна неудачно загреб веслом, и лодка графа Кэмбелл перевернулась.

Все дружно ахнули, в том числе и я. Амалия и Кларисса прикрыли рот руками, чтобы не закричать. Мужчины ринулись на помощь. На берегу пруда началась суматоха, закрывая обзор на участников четвертого заплыва.

Я тут же начала молиться, закрыв глаза, чтобы с графом все было хорошо.

— Граф Кэмбелл перевернулся! — было слышно со всех сторон. — Боже, граф в воде!

С берега пруда доносились и другие крики, но я продолжала молиться, хотя никогда не считала себя верующей. Но в минуты отчаяния начинаешь верить во что угодно. Ведь зачастую даже опытный пловец мог уйти на дно. Я верила в Себастьяна, но граф упал в воду в одежде, что намного утяжеляла движения.

Вскоре дружный восхищенный “Ах!” заставил меня раскрыть глаза. Гости уже немного успокоились, подавив панику, и я сумела разглядеть Себастьяна. Граф рывком вынырнул из воды и залез уже в перевернутую лодку. Отряхнул мокрые волосы и тут же взялся за весла, продолжив гонку. Он не собирался сдаваться, вызвав восхищение у женской половины гостей. Уверена, многие леди в эту минуту влюбились в графа. Остальные участники были намного впереди, не заметив падения графа в воду.

— Он догоняет! — было слышно восхищение гостей, когда граф  действительно стал нагонять своих соперников.

Все гости зааплодировали силе воли графа. Я, наконец, смогла выдохнуть, что Себастьяну больше ничего не грозит. Финишную черту он пересек вторым. Гости снова ахнули, на этот раз с сожалением. Впереди оказалась лишь лодка графа Виллара, который и “помог” графу свалиться в воду. Он уже праздновал победу, глядя на соперников с торжествующей ухмылкой. Но тут заговорил сам хозяин поместья.

— Признаю, вышло зрелищно, — подошел он к участникам четвертого заплыва, когда те вышли на берег. — Я восхищен, — пожал он руку Себастьяну. — Уверен, никто не будет против, если граф Кэмбелл станет участником финала.

К предложению графа Лихтенгера почти все отнеслись положительно, кроме участников последнего  заплыва — финального. Ведь даже я понимала, что Себастьян мог выиграть гонку на лодках. Понимали это и его будущие соперники, но против хозяина поместья пойти не посмели.

Всем гостям объявили перерыв, дав участникам время на отдых, как и графу Кэмбелл возможность сменить мокрую одежду на сухую. Слуги тут же подали напитки и легкие закуски, чтобы гости могли успокоить нервы. Женская половина вовсю обсуждала силу Себастьяна, не переставая восхищаться им. Многие подходили к Амалии с Клариссой и выражали слова поддержки. Я была уверена, что близняшек примут в обществе, несмотря на их происхождение. После такого-то. Но мне все равно хотелось узнать итоги финального заплыва.

Граф Кэмбелл не заставил себя долго ждать. Вскоре все участники заняли свои лодки. Многие поддерживали Себастьяна, выкрикивая его имя. Участие леди Панник померкло, но я все равно болела за нее.

Вода в пруду искрилась, словно тоже не обладала терпением и скорее хотела узнать имя победителя. На этот раз графиня Лихтенгер махнула платком, дав старт. Гости замерли в напряженном молчании. Пять лодок устремились вперед, рассекая водную гладь. Как я и думала, первым буек обогнула лодка графа Кэмбелл. Граф Виллар на этот раз оказался только третьим. К удивлению, на втором месте водные просторы пруда рассекала лодка фрейлины леди Лауры. Я чуть не подпрыгнула от радости, но вовремя опомнилась. Близняшки с подозрением взглянули на меня, но тут же вернули свое внимание на лодку брата.

И вот до финишной ленты осталось всего ничего. Толпа на берегу замерла в ожидании. Я тоже задержала дыхание, но исход был очевиден и так. Граф Кэмбелл побеждал. Когда до ленты оставалось всего несколько гребков, он вдруг перестал грести.

— Он уступает свою победу? — проговорила Кларисса, не веря своим глазам. — Но зачем? — девушка не понимала поступка брата.

— Нет, он поступает по-джентельменски, — ответила Амалия, глядя на брата с восхищением. — И получает кое-что большее взамен. Благодарность и сердце леди Панник.

Мысли девушки, высказанные вслух, не понравились мне. Но могла ли я что-то изменить или повлиять на поступок Себастьяна? Конечно, нет. Как и не имела права осуждать его за это. Граф никогда не посмотрит в мою сторону.

Лодка фрейлины перешла финишную черту первой. Следом за ней почти одновременно рассекала воду лодка графа Кэмбелла. Виллар на этот раз финишировал третьим. Когда все лодки завершили заплыв, на берегу раздались аплодисменты.

— Я и не помню, когда в последний раз видел подобное благородство, — граф Лихтенгер похлопал Себастьяна по плечу.

— Но в следующий раз я побью Его Сиятельство в честном заплыве! — проговорила леди Панник, принимая поздравления.

Себастьян рассмеялся, и его звучный смех разнесся над прудом.

Гостей пригласили пройти к столу. Приблизилось время обеда. Я поспешила за близняшками, когда услышала свое имя.

— Ленту я не получил, но поздравления вместе восхищением-то уж заслужил. Как думаете, леди Саттон? — граф Кэмбелл оказался рядом со мной.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Первые секунды я растерянно хлопала глазами, как глупая влюбленная девица, оказавшаяся рядом с объектом своего воздыхания. С чего вдруг графу понадобилось восхищение от меня? От той, что готовила его сестер к выходу в свет, не более. То ленту ему подавай, то восторгаться должна. У него вон целая толпа поклонниц имелась. Только дай знак, тут же набегут и начнут восхищаться им, слагая целые оды. А он возле меня надумал круги наворачивать. Заметив недобрый взгляд одной из леди, что следила за нами, буквально отпрыгнула от графа от греха подальше.

— Ваше Сиятельство, поздравляю вас с победой и восхищена вашим поступком, — проговорила я скороговоркой. — Немногие поступили бы так благородно, уступив победу слабому полу. Все хотят быть победителями, но никак не побежденными, пусть и отдавая уверенную победу другому своими руками.

Женщин даже в моем мире все еще не до конца воспринимали всерьез. Оставались те, что до сих пор считали, что наше место на кухне, возле плиты, но никак не рядом с ними. Читала новости не раз, где влиятельные люди отказывались заключать договор только из-за того, что компанией владела или управляла женщина. Хотя слабый пол давно освоил профессии, некогда считавшиеся исключительно мужскими. Такими вещами уже многих можно было не удивить.

Здесь же и говорить об этом не стоило. В этом мире женщины больше служили для продолжения рода и являлись хранительницами домашнего очага. Их мнения ни во что не ставили. Леди Панник не получила порцию осуждения только из-за того, что была фрейлиной королевы. Порицать ее поступок — подвергать критике саму королеву. Так и в немилость к королю впасть можно. Только потому сумасбродный поступок леди Лауры восприняли снисходительно, с улыбкой. Не более. К тому же, мы находились вдалеке от столицы. Даже сам король не одобрил бы поступок фрейлины, будь мы в столице.

Сейчас же граф Себастьян для своих сестер получил поддержку в лице фрейлины королевы. Каким бы повесой он ни был, но для Амалии и Клариссы старался сделать все в лучшем виде. Нет, в его благородстве я не сомневалась, но именно в этом случае его поступок был необходимостью. Правда, граф Кэмбелл как можно скорее хотел выдать близняшек замуж, чтобы в дальнейшем за них голова болела у их мужей, а не у старшего брата. И его в этом обвинить тоже не могла. Он хотел как лучше. Негоже двум очаровательным девушкам жить с холостым, пусть и братом. К тому же, чем старше они становились, тем был мал шанс выдать их замуж. Вот  была бы у него супруга, то необходимости скорее выдать близняшек замуж не было бы. Но отчего-то мысль о жене Себастьяна заставила меня поморщиться, будто я проглотила кислый лимон. Но я быстро исправила свою оплошность, приняв непринужденное выражение.

Мужчина мне ничего не ответил, продолжая сверлить глазами. Так и дыру во мне прожжет. Что ему еще от меня нужно? Оду прочесть? Или на колени пасть и как к богу молитву возвести?

— Пойду посмотрю, как там близняшки, — немного смутившись под внимательным взглядом графа, решила я смыться куда подальше от мужчины, рядом с которым мои чувства скакали, как весенняя река при таянии снега.

Себастьян не стал меня более задерживать, но я еще долго спиной ощущала его взгляд. Дойдя до шатра, все же не удержалась и обернулась. Граф Кэмбелл уже был не один, а наслаждался в обществе леди Панник. Он уже и думать обо мне забыл. Фрейлина нежно поглаживала сюртук мужчины, заглядывая тому в глаза. Граф нисколько не был против. Понимание этого родило во мне волну протеста. Но кто я и кто леди Лаура? Как небо и земля. Вряд ли кто выберет приземленность без связей и приданого, когда такой куш сам тебе в руки идет.

— Леди Саттон, — услышав свое имя, я заставила себя отвернуться от пары, продолжающей все также щебетать между собой, как влюбленные. — Мы когда домой? — передо мной встали близняшки, напоминающие двое из ларца одинаковых с лица.

— Устали? — выкинув мысли о графе и фрейлине из головы, все внимание уделила своим подопечным. — Потерпите еще немного. После обеда можем уже откланяться. Нет нужды задерживаться до вечера. Себя вы уже показали во всей красе. Ваше Сиятельство сделал все от себя зависящее, чтобы ваш выход в свет прошел без шума и кривотолков. Думаю, и он не будет против, чтобы после обеда мы оставили поместье радушных хозяев. Я сообщу ему о вашем желании.

Пока гости медленно собирались под шатром, я успела сходить в поместье и отдать распоряжение служанкам, чтобы те начали собирать наши вещи. Все, нагостились.

На этот раз блюда, что подали на обед, не вызвали у меня восхищения. Точнее, я не чувствовала вкуса, отправляя куски нежнейшего мяса в рот. Жевала тоже на автомате. Я не вступала в разговоры с остальными наставницами, которые все же мечтали о лучшей жизни, строя глазки холостым гостям, и вовсе ушла в свои мысли. Мне хотелось поскорее увидеться с Йенсом, чтобы поговорить с ним. О чем угодно, главное, отвлечься от мыслей о графе. Как мне не хватало своего фамильяра. Не для этого ли он был мне нужен? Временами чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, но, подняв голову, никого смотрящего в мою сторону не видела.

Еле дождавшись окончания обеда, близняшки сами попросили брата отбыть в поместье. На удивление граф Кэмбелл тут же согласился. Извинившись перед четой Лихтенгер и поблагодарив их за гостеприимство, Себастьян посадил нас в карету.

— Встретимся в поместье, — попрощался он с нами.

Граф с нами не поехал, еще раз заставляя меня утвердиться в своих решениях не поддаваться его обаянию. Выведу Амалию и Клариссу в свет, получу рекомендательное письмо и тут же уеду в пансион. Там мне будет чем заняться, чтобы не забивать прелестную голову посторонними мыслями. Мы все еще не знали, кому помешала Оливия. Подозрения были, но мы не имели доказательств.

Обратная дорога в поместье Кэмбелл почему-то оказалась короче. То ли от усталости, то ли от порыва как можно скорее оказаться в привычной обстановке. Близняшки тут же затихли, стоило карете тронуться. Девушки прижались друг к другу, прислонились и даже успели вздремнуть под мерное покачивание кареты. Видимо, не только перенервничали, но и устали. Все же это был их первый выход на люди. У меня же сна не было ни в одном глазу. И это несмотря на то, что два дня на природе отняли довольно много сил. Еще и заставили изрядно понервничать.

Я так сильно хотела оказаться в поместье, словно это мой дом, что испугалась своих желаний. Даже стремление увидеть Йенса и поговорить с ним меркло по сравнению с тем, что мне нравилось находиться в стенах поместья Кэмбелл. Там все было спокойно, тихо. Понимание этого и послужило дополнительным толчком к тому, чтобы поскорее закончить со всем и возвратиться в пансион. Меня там ждут. Не только миссис Ханна Уайт, но и незаконченное дело, связанное с совой, который стал моим фамильяром. Ведь я обещала…

В поместье Кэмбелл нас ждали. Возле дверей высыпали слуги, словно мы не просто возвращались с пикника, а новая хозяйка соизволила пожаловать, чтобы показать, кто есть кто. Видимо, слуги всей душой прикипели к близняшкам и хотели узнать, как обстояло дело с первым выходом в свет, из первых уст.

— Воротились! — чуть ли не со слезами на глазах бросилась обнимать девушек миссис Нанни.

Дальше пожилая женщина повела близняшек в их комнаты. Амалия и Кларисса не были против. Девушки устали. Шутка ли, первый выход в свет. Это они раньше могли не думать о том, как себя вести, как кланяться или как приветствовать леди и лордов. Пикник для них проходил совершенно в другом русле, чем было вчера и сегодня. Я бы тоже предпочла тот, какой они знали с детства. Бегать по траве босиком, купаться в речке, лежать на берегу. Но… Теперь им приходилось подчиняться правилам, ни в коем случае не выходя за рамки дозволенного. Один неверный шаг мог стоить им всего.

— Где же Йенс? — поинтересовалась я у Вильяма, не заметив сову ни среди слуг, ни на выступающих частях дома, где бы он мог отсиживаться, наблюдая за нами откуда-то сверху.

— Он в вашей комнате, леди Саттон, — услышала я ответ и поспешила в указанном направлении.

Йенса в комнате я нашла не сразу. Пришлось реально потрудиться, чтобы сперва обнаружить его, потом еще и выманить. Сова не только не отреагировала на мое возвращение, но и еще обиделась на что-то. Это я узнала из его коротких фраз и недовольного уханья. Пришлось сбегать на кухню за печеньем, чтобы задобрить Йенса.

— Ну что же ты? — пыталась разговорить я упрямую птицу, которая даже на свое лакомство повелась не сразу. — Я не могла взять тебя с собой. Ты сам знаешь это, как и то, насколько был важен этот пикник для близняшек, как и для графа Кэмбелл.

Но Йенс остался глух к моим словам и мольбам. К тому же при упоминании имени хозяина дома Йенс встрепенулся. Значит, дело было не во мне. Я не стала более тревожить упрямую птицу. Захочет — сам расскажет, чем его обидел граф Кэмбелл. Принялась разбирать вещи, не став прибегать к помощи слуг. Это успокаивало и упорядочивало мысли в голове. После решила принять ванну, но моим желаниям не суждено было сбыться. В дверь в мою комнату постучали. Я удивилась. Кто бы это мог быть в такой поздний час?

— Оливия, — услышала я голос нянюшки и спешно открыла дверь.

Женщина прошла в комнату, чуть ли не заламывая руки, будто произошло из ряда вон выходящее.

— Ой, простите меня старую! — всплеснула она руками. — Да никак не могу прийти в себя. Амалия и Кларисса уже спят, а мне захотелось узнать, как все прошло. Как их приняли?

Пришлось отказаться от ванны, заметив, как заинтересовался Йенс. Вот что ни сделаешь ради упрямой птицы.

— Пойдемте на кухню, миссис Нанни, — предложила я. — Выпьем с вами успокаивающего отвара, и я вам все расскажу.

Разговор точно выйдет длинным. Нянюшка не стала отказываться. Ее гложило любопытство, а мне хотелось разговорить Йенса. Не став прикрывать дверь до конца в свою комнату, я повела миссис Нанни в сторону кухни. Сову ждать пришлось недолго. Я только успела разлить нам по чашкам отвар, расставить на столе легкий перекус, как услышала хлопанье крыльев. Явился все-таки.

— Близняшки ничего не успели мне рассказать. Утомились, — начала женщина. — Ну, не томите, поведайте мне, как вели себя девочки? Что интересного было?

Подвинув тарелку с булочками в один из углов стола, я неспешно начала свой рассказ. Как и ожидала, женщина временами охала и ахала. Когда же я поведала о том, как граф Кэмбелл оказался в воде, проникся и Йенс. Он уже склевал булочку и теперь сидел рядом со мной. Оттаял все же.

— Просто прекрасно, что все прошло хорошо, — заключила миссис Нанни после. — Я рада, что в жизни близняшек появились именно вы. Девочки к вам тянутся, доверяют, — и нянюшка покинула кухню.

Я же не стала терять время, схватила свою птицу, которая как ни в чем не бывало таращилась на тарелку с сыром, и направилась в свою комнату. Нам с Йенсом тоже стоило поговорить.

А вот Себастьян так и не воротился в поместье в тот вечер…

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Последующие дни потекли своим чередом. В вечер приезда с пикника я поплакалась Йенсу и продолжила жить дальше. Сова на удивление выслушала меня вполне спокойно, потом даже советов раздавать не стала. Главное, я выговорилась и успокоилась. Хорошо еще, что больше в тот вечер меня никто не беспокоил.

Граф Кэмбелл вернулся в поместье в обед другого дня. Не скажу, что выглядел он довольным. Пробурчав нам приветствие, он исчез в своем кабинете и не показывал оттуда носа до вечера. Мы с близняшками прогуливались вокруг дома, закрепляя пройденный материал. На практике у Амалии с Клариссой получалось намного лучше, чем просто повторять теорию, чем я и решила воспользоваться.

— Что это с ним? — удивилась Кларисса, когда Себастьян прошел мимо нас с постным лицом.

Меня это тоже удивило. Граф то жаждал внимания от меня, от наставницы его сестер, то делал вид, что я ему нисколько не интересна. Но я не стала никак комментировать поведение молодого человека. Старший брат должен подавать пример, и его сестры должны знать его только с хорошей стороны. Но все равно задумалась. Неужели леди Панник не приняла ухаживания графа? Может, от этого он и злился? Или же, наоборот, она оказалась слишком навязчивой? Не многие любят, когда девушка докучлива и надоедлива, в открытую предлагает себя. Мне оставалось только догадываться. Не напрямую же у графа мне об этом спрашивать! Если даже он мне нравился, у нас ничего не выйдет. Ради благополучия своих сестер и чтобы достойно вывести их в свет, Себастьян не станет рисковать и заводить отношения со мной. О том, чтобы завести со мной семью, и задумываться не стоит.

— Если он не захотел с нами делиться, то это не стоит нашего внимания, — как наученная горьким опытом женщина, ответила Амалия на слова своей сестры. Девушка росла на глазах! Она точно готова выйти в свет. — Во всяком случае, захочет поделиться с нами, мы всегда рядом. Пусть пока остынет.

Прогулка на этом завершилась. Мое внимание рассеялось, улетая далеко от уроков с близняшками. И мои подопечные сразу это заметили. Девушки сами предложили немного отдохнуть, а занятия продолжить уже через час или того больше.

— Что-то ты быстро, — проворчал Йенс, старательно пряча от меня крошки, когда я появилась в комнате.

Я подозревала, что слуги графа Кэмбелл подкармливают сову, но не думала, что так рьяно. Чем сова смогла уболтать их или уговорить, мне оставалось только догадываться.

— Тебе вредны булочки, Йенс. Разжиреешь и не сможешь летать, — прокомментировала я ситуацию. — Представь, как над тобой будут смеяться другие фамильяры, когда мы с тобой вернемся в пансион.

Оставив Йенса одного, чтобы он поразмыслил над своим поведением и любовью к выпечке, я прошла в ванную освежиться. Когда я вернулась в комнату, сова восседала на веточке, которую слуги графа соорудили специально для него. Крошек давно след простыл. Я всегда удивлялась, как Йенс умудрялся  их убрать своими когтями или склевать таким клювом. Сегодняшний день не стал исключением.

— Почему занятие завершили так рано? — Йенс включил режим ворчливого наставника. — Близняшкам нужно заниматься и заниматься, чтобы потом ни им, ни тебе не пришлось краснеть на балу. Их первый бал совсем скоро.

— Граф вернулся, — сообщила я сове, взяв в руки книжку.

Чем еще скоротать время? Но читать совершенно не хотелось. В голове все мысли крутились вокруг одного единственного мужчины. Почему Себастьян остался, а мы уехали? И почему он вернулся не в духе?

— И это повод не заниматься? Девушки много чего еще не знают, — Йенс говорил и в то же время перелетал с места на место.

Неужели проникся моими словами и испугался ожирения? Чуть не рассмеялась, но вовремя успела прикрыть рот, словно я зазевалась.

— Близняшки разволновались, к тому же захотели поговорить с братом, — немного приврала я.

Ну не говорить же сове о том, что прогулка завершилась так скоро из-за меня. Я еще вчера наговорила всякого и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Подруг у меня здесь не было. Пришлось выплакиваться Йенсу.

— Лишь бы это не сказалось потом на них, — снова проворчал фамильяр и вылетел из комнаты. Вплоть до ужина, на который созвали всех, Йенс мне на глаза не попадался. Мне же легче. Но почитать тоже не получилось, как бы я не старалась вникать в строки.

На ужин я шла с понурой головой, словно на повинность к директору пансиона. Из воспоминаний Оливии было понятно, что шалости они совершали, и не один раз. Мне и самой приходилось держать ответ перед директором школы, но сегодня все было по-другому. Я шла словно на казнь. Почему нас всех позвали на ужин, я не знала, но догадывалась. Устроить разбор полетов. Кто какие ошибки совершил на пикнике и все такое. И я была уверена, что касательно меня у графа будет особенное мнение и вопросы. Ведь я не завязала ленту на его весло…

Шла в столовую, затаив дыхание. Слышала только шелест своего простого платья. В голове носились разрозненные мысли. Еще и Йенс оставил меня без поддержки. Приблизившись к заветной комнате, за дверью услышала голоса. Это означало только одно, что близняшки уже там, и все дожидались только меня. Я застыла возле двери. Впервые у меня не было желания появляться в столовой и ужинать с графом и его семьей. Но могла ли я отказаться, когда Себастьян отправил за мной самого Вильяма?

Выдохнула и толкнула двери. Граф и близняшки ожидали меня за длинным дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью. Пламя свечей в серебряных канделябрах создавали уютную и в то же время особенную атмосферу, словно именно с этого ужина все непременно должно измениться. С моим приходом граф Кэмбелл откинулся на спинку резного стула. Взгляд Себастьяна с близняшек перешел на меня, в то время как его пальцы продолжили все также медленно вращать изящную ножку бокала с темно-рубиновой жидкостью. Чего мне стоило не споткнуться под внимательными глазами графа, даже озвучивать не стоило.

— Мисс Саттон, — обратился ко мне граф, когда я заняла стул по левую руку от него. Близняшки оказались напротив меня, — надеюсь, что вы не слишком устали после развлечений у графа Лихтенгер?

Я напряглась. Вопрос графа мог означать только одно, что, скорее всего, планировался еще один выход в свет с Амалией и Клариссой. Значит, мое отбытие в пансион снова откладывалось. А я то надеялась…

— Нет, лорд Кэмбелл, — ответила я, стараясь не встречаться с ним глазами. — Ваши сестры весьма приятно и, главное, с большой пользой провели время. Главное, все прошло умеренно хорошо.

— Вот и отлично, после ужина у меня для вас будет хорошая новость, — и больше ни сказав ни слова, он дал знак Вильяму.

Слуги принялись бесшумно расставлять блюда, наполнять бокалы. Мы с близняшками переглянулись. Я почувствовала себя чуть ли не собакой, перед которой положили кость, но дотянуться до нее я не могу. Амалия и Кларисса тоже выглядели не слишком довольными. Они любую новость воспринимали сперва в штыки, потом уже переваривали и принимали как есть. Прежняя жизнь все еще сказывалась на их поведении, но близняшки делали большие успехи. Они не любили изменения, как и все новое и внезапное. Правда, в последние дни показывали чудеса выдержки.

Одно время в столовой были слышны лишь звуки ложек и вилок о тарелки. Временами мы с близняшками переглядывались, но я ничем им не могла помочь, так как не была в курсе того, о чем нам хотел сообщить граф Кэмбелл. Приходилось терпеливо дожидаться окончания смена блюд, насладиться вкусом десерта и перейти к самому главному. И вот слуги, наконец-то, унесли грязную посуду. Передо мной, как и перед графом, появился хрустальный бокал, наполненный темно-рубиновым напитком. Близняшками подали отвар, с чем, конечно же, Амалия и Кларисса были не согласны, но возражать не смели.

Граф Кэмбелл отпустил слуг, только Вильям остался дожидаться окончания ужина. Граф обвел нас внимательным взглядом, отпил из бокала, затем поставил его на стол с едва слышимым звуком. Поднял задумчивый взгляд на своих сестер и заговорил.

— Через три дня мы отправляемся в столицу.

Я сглотнула. Одновременно с этим сзади что-то упало. Видимо, Йенс все это время был вместе с нами и тоже “ужинал”. Но новость шокировала и его. Ведь мы намеревались как можно скорее вернуться в пансион. А тут столица. Я знала и понимала, что рано или поздно этот момент настанет, но все же не ожидала его так скоро.

— Значит ли это, что мои услуги в качестве наставницы больше не понадобятся? — не стала я откладывать данный вопрос в долгий ящик.

Себастьян замер. В его серых глазах отразилось недовольство, но оно быстро сменилось с решимостью.

— Напротив, мисс Саттон, — граф покачал головой. — Вы поедете в Ашхард вместе с нами. Ваша роль в столице будет намного важнее, чем здесь, — мужчина снова отпил из бокала. — Скоро начнется сезон балов. Мы прибудем в столицу немного заранее, чтобы успеть подготовить гардероб для моих сестер, заодно и для вас. Как вам уже всем известно, я намерен подыскать для Амалии и Клариссы достойных женихов. Но кавалеры могут немного забыться и потерять голову. Вы будете не только следить за близняшками, но и предостерегать их, если понадобится. Особенно от излишне пылких кавалеров. Мои сестры слишком юны, чтобы вовремя распознать, где настоящие чувства, а где лишь игра и фальшь. К тому же, я не нашел никого лучше, чем вы, на роль их компаньонки, — граф взглянул на меня и улыбнулся. — Как только новость о помолвке моих сестер будет напечатана в газетах, вы тут же получите свое жалованье, как и рекомендательное письмо. Даю вам слово графа.

Я не стала отводить взгляд.

— Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Сиятельство.

— Вот и отлично, — граф поднялся и вышел из-за стола. — Тогда готовьтесь. Впереди нас ждет много работы.

Стоило графу выйти из столовой, как близняшки тут же начали обсуждение деталей предстоящего путешествия. Амалия и Кларисса еще ни разу не были в столице. Граф принял правильное решение прибыть туда заранее. Девушки должны прогуляться по столице и угомонить свои эмоции, чтобы достойно показаться на балу, усмирив свои чувства.

Я вышла из-за стола. Меня тоже накрыло предвкушение. Ведь и мне впервые предстояло побывать в столице ставшим привычным мне мире.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Следующие дни в поместье вышли шумными, суетливыми и хлопотными. Все слуги носились по коридорам поместья, выполняя наказ кого-то из сестер Кэмбелл. Миссис Уильямс носилась из одной комнаты девушек в другую, проверяя лично, что и где горничные укладывали вещи в дорожные сундуки. Уже не впервые.

— На первый взгляд кажется, что взять нечего, а набирается немало, — сокрушалась миссис Нанни, обводя глазами сундуки да специальные коробки из ткани для шляп.

Близняшки тоже суетились. Точнее, больше носились туда-сюда по поместью без дела, еще и всполошили всех слуг.

— Два… Три… Где же еще одна? — Амалия все время зачем-то считала коробки для шляп.

— Ты же уже положила с голубыми лентами, — напоминала ей Кларисса.

— Ах да. Значит, и с розовыми лентами тоже уложена! — рассеянно отметила она и снова направилась к сундукам с платьями. Несмотря на предупреждение графа, что весь гардероб близняшкам сошьют непосредственно в столице, вещей набралось немало. Но я не переживала насчет этого.

Меня беспокоила Амалия. Девушка стала рассеянной. Проследив за ней пару дней, все же решила поговорить с ней. Пока Кларисса спорила с нянюшкой, с жаром доказывая той, зачем ей понадобилась фарфоровая статуэтка в столице, я последовала за девушкой. Амалия ходила по своей комнате туда-сюда, хватая вещи и ставя их обратно на место.

— Амалия? — тихонько позвала я девушку.

Моя подопечная подняла глаза на меня не сразу. Я дозвалась ее только с третьей попытки. Она подняла на меня взгляд, в котором было столько сомнения, что я даже сама растерялась. Что же этой с ней?

— Амалия, могу я быть с тобой откровенной? — подошла я к девушке и, взяв ее за руки, почти что заставила опуститься на банкетку. Получив от нее утвердительный кивок, продолжила: — Я хочу знать, что происходит? С тобой. После новости о поездке в столицу ты сильно изменилась. Сколько я тебя знаю, ты всегда была рассудительной. Но сейчас… Сейчас ты больше похожа на ребенка, которого отобрали у матери и оставили в незнакомом месте, среди чужих людей.

Амалия ответила не сразу. Мне показалось, что сейчас она вскочит и закроется. Но нет. Девушка вся зарделась, словно совершила что-то постыдное. Отвернулась, но затем снова взглянула на меня. Я только сейчас заметила, что она прижимала к груди маленький томик стихов. Не знала, что одна из близняшек увлекается поэзией.

Думала, что за эти дни неплохо изучила их. Несмотря на то, что близняшки старались и делали успехи в этикете, все же их старые привычки не так-то легко было искоренить. Кларисса все также временами забывалась и ставила локти на стол. Амалия же не оттопыривала палец, когда держала чашку для чая. Все это мелочи, конечно, но высший свет как коршун будет следить за каждым их шагом и действиями, щедро комментируя своими едкими замечаниями. Близняшки — как весенние ранние цветы: яркие, но в то же время беззащитные. И как мне их уберечь?

— Леди Саттон, вы когда-нибудь влюблялись? — ошарашила меня Амалия неожиданным вопросом.

Что тут ответить? Сказать да — значит подтолкнуть девушку к каким-то действиям. Ответить нет — значит соврать, что тоже чревато последствиями. Как я тогда могу дать ей совет?

— Понимаешь, Амалия, в жизни не так все легко, как кажется, — начала я издалека. Не говорить же мне ей правду о том, что меня волнует граф, но мои чувства, скорее всего, безответны. У нас нет будущего. Мы из разных обществ. — Не всегда стоит поддаваться чувствам. Это как прыгнуть в омут с головой. Я понимаю тебя. Первая влюбленность. Она… — не сразу нашлась как объяснить. — Она как радуга в летний день после дождя. Прекрасна, хочется бежать к ней, подняться на нее. Но чем сильнее ты бежишь к ней, тем дальше она отдаляется от тебя.

Амалия от моих слов сникла. Я поставила себя на ее место и чуть не дала себе по губам. Моя подопечная влюбилась, а я, вместо того чтобы поддержать ее, наговорила тут… Чуши…

— Но бывает и такая, как зернышко, случайно попавшее во влажную почву. Чем дальше, тем сильнее раскрывается. А со временем вырастает в огромное и крепкое дерево, — улыбнулась я, сжимая руку Амалии. — Надо лишь уметь распознать, какая твоя: радуга или начавшее распускать листочки дерево.

— А как понять, где и какая? — спросила Амалия.

Теперь передо мной сидела та самая Амалия, которая, прежде чем что-то сделать, всегда все обдумывала и только потом решалась.

— Давай мы позовем Клариссу, и я вам расскажу одну замечательную историю, — встала я с банкетки, чтобы выиграть себе хоть немного времени.

Историю-то нужно было еще придумать и сделать поучительной. Думаю, перед поездкой стоило им рассказать, что не все то, что блестит, может оказаться бриллиантом. Ведь на балу будут и те, кто захочет исправить свое материальное положение за счет приданого невесты. Себастьян уж точно своих сестер обделять не будет. А женихи только этого и будут ждать. Такие не будут гнушаться ничем, могут и имя девушек запятнать. Не видать мне тогда хороших рекомендаций.

— О чем вы тут шепчетесь? — Кларисса нашлась сама.

— Леди Оливия обещала нам рассказать свою историю первой любви, — за меня ответила Амалия.

— Я бы тоже послушал, — вздрогнула я, услышав голос графа.

Граф Кэмбелл подпирал дверной короб и смотрел на меня прищуренными глазами, недобрым взглядом.

Я сама не заметила, как все уселись в комнате Амалии. Никто не остался стоять на ногах. Все выжидающе смотрели на меня. Не хватало только Йенса, но он снова куда-то запропастился. Он бы смог что-то придумать, чтобы отвлечь близняшек, но не в этот раз. Видимо, он избегал графа.

Я думала, что немного изменю одну из сказок, что я знала, и расскажу ее девушкам, но появление графа немного изменило планы. Он уж точно не поверит моим выдуманным розовым соплям.

— Начинайте же, леди Саттон! — поторопила меня Кларисса, нетерпеливо постукивая носком туфельки по полу.

Я краем глаза взглянула на графа Кэмбелл. Себастьян делал вид, что его интересует фарфоровая фигурка на полке его сестры. Лицо его было хмурым, ладони почему-то сжаты в кулаки, глаза немного прищурены. Он собирался броситься на невидимого врага? Но Амалия придвинулась ко мне поближе, словно боялась пропустить хоть слово, тем самым заставив меня отвлечься от графа.

— Вы и вправду хотите услышать сказку о первой любви? — голос мой дрогнул. Ведь моя первая любовь была безответной, но я не собиралась рассказывать девушкам именно про свои чувства в прошлом. — Тогда слушайте историю, которую я не рассказывала еще никому.

Дала себе секунду собраться и, будто нырнула в ледяную воду с головой, начала свой рассказ:

— В те времена я была всего лишь юной ученицей в пансионе благородных девиц. Он был чужаком в нашем городке, рыцарем без земель, пришедшим в наш город за исцелением для своей сестры.

— А как вы встретились? — прервала мой рассказ впечатлительная Амалия. Именно она была не только рассудительной, но и более эмоциональной в плане нежных чувств. Она жаждала как можно больше подробностей.

— На рынке, где продавали целебные травы. У него буквально из рук вырвали последний мешочек с нужными ему травами. Я же решила помочь ему. Так и завязалось между нами близкое общение.

Немного обдумала дальнейшие слова и продолжила:

— Три месяца мы встречались тайно в Заброшенной Башне, в сторону которой многие боялись даже повернуть голову. Башня давно была разрушена, земли вокруг обросли травой. Там было тихо, спокойно и, главное, нас там никто не беспокоил. Он приносил мне цветы и книги из дальних стран, я рассказывала ему историю города.

— Почему вы встречались тайно? — на этот раз меня прервала Кларисса.

— Нам нельзя было опорочить свое имя, — не нашла я ничего лучшего, как ответить так. — Но наши отношения и так продлились недолго. В день зимнего солнцестояния мой любимый получил плохую весть: его сестра умирала. Те травы, что он достал, не помогли ей. Ему нужно было срочно ехать, долг звал его. А я осталась тут, — завершила я свой короткий рассказ. — Не все истории заканчиваются тем, что два любящих сердца воссоединяются на долгую и счастливую жизнь.

— Но как же так? А он? Он ведь должен был… — начала Амалия, но так и не сумела высказать свою мысль.

В комнате наступила тишина. Все присутствующие задумались.

— Любовь можно найти и потом, а вот спасти жизнь сестре можно только один раз, — подвела я итог.

На самом же деле история моей первой любви была банальной. Мне нравился парень из своей группы. На первых порах он тоже оказывал мне знаки внимания. Я помогала ему по учебе, он проводил время у меня. Это потом выяснилось, что одновременно со мной он крутил отношения с другой девушкой. Точнее, встречался он с ней, а со мной лишь проводил время из корыстных целей, чтобы я писала вместо него рефераты.

— Но... это же не счастливый конец, — проговорила Кларисса. — Разве истории про любовь не должны заканчиваться счастливым финалом?

— Не всегда, — на этот раз ответил граф. Он улыбнулся сестрам той грустной улыбкой, что бывает только у тех, кто пережил боль от расставания и потерю великой любви. — Иногда обстоятельства бывают сильнее нас. Но такие моменты учат нас одному: уметь любить. Вы со мной согласны, леди Саттон? — обратился ко мне граф Кэмбелл.

— Полностью согласна, — поддержала я графа. — Ведь не все способны на такое глубокое чувство. Вы тоже не раз столкнетесь с теми, кто вам в глаза будет говорить одно, а на самом деле думать по-другому. Не стоит доверять и верить каждому, кто открыто говорит вам о своих чувствах. Помните, счастье любит тишину. А теперь марш готовиться ко сну. Завтра нам выезжать в путь. Вы должны быть выспавшимися и собранными. Путь нам предстоит неблизкий.

Я встала, собираясь вернуться в свою комнату, но на пороге мы с графом чуть ли не столкнулись. Благо, он уступил мне, но не пожелал отпустить, догнав в два шага.

— Вы же рассказали не свою историю, — не спросил, а утвердил он. — Вас так глубоко ранили, леди Оливия?

Пришлось остановиться и взглянуть на графа.

— История была озвучена для того, чтобы ваши сестры задумались о чувствах и о том, что не всегда два любящих сердца могут быть вместе. В столице их ожидает много соблазнов, да и на балах случается всякое. Уверена, вы бы не хотели, чтобы с Амалией или Клариссой что-то приключилось, что могло бы навредить им и опорочить их имя, как и ваше.

Себастьян кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Тогда какая разница, рассказала я им свою историю или выдумала? — на мой вопрос граф Кэмбелл ничего не ответил. — И как вы, Ваше Сиятельство, можете быть уверены, что я рассказала не свою историю? Недалеко от пансиона как раз и стоит Заброшенная Башня.

Попрощалась с графом, пожелав ему спокойной ночи, и удалилась в свою комнату, не скрывая улыбку на лице. Будет знать, как не ночевать в своем поместье! Башня то на самом деле была.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро, когда мы выезжали в столицу, выдалось прохладным. Легкий туман простирался над землей, нехотя отступая под лучами солнца. Граф Кэмбелл решил выехать рано поутру, чтобы успеть преодолеть большую часть расстояния и суметь добраться до таверны “Серебряный олень”, где мы могли переночевать.

— Там безопаснее, — прокомментировал он свое решение. Никто не посмел возразить.

И вот я стояла возле кареты и ждала, пока близняшки попрощаются со слугами. За короткое время все они привыкли к двум молодым хозяйкам, которые изменились в лучшую сторону. Не стану скрывать, благодаря мне, как и миссис Нанни. Нянюшка оставляла последние наставления Вильяму, камердинеру графа и дворецкому в одном лице. Миссис Уильямс сумела не только показать себя, но и занять место экономки.

За всем этим следил и Себастьян, показывая чудеса выдержки.

— Теперь этот дом опустеет надолго, — причитала повариха Марта.

Старшая из сестер, Амалия, с достоинством кивала, подходя то  одному, то к другому слуге. После того как она отходила, те прятали монеты в руке. Так же поступила и Кларисса. Я не могла не улыбнуться. Девушки взрослели, готовые стать хозяйками не только своей судьбы, но и поместья. Не этого ли хотел граф Кэмбелл?

Рядом с каретой, уже в седле своего гнедого жеребца, нас всех ожидал граф Себастьян. Его строгая и аристократическая маска ничуть не смягчилась, но в глазах, устремленных на сестер, читались глубокая нежность и понимание. Он их полюбил, что не могло не радовать меня. Не всем удавалось принять родственников, так скажем, со стороны. Имя свое они им давали, после чего благополучно забывали, выделив ежемесячное содержание. Граф хоть и хотел выдать сестер замуж, но подходил к этому с умом. А не так, чтобы как можно скорее сбыть с рук.

— Пора, — его голос прозвучал негромко, но властно. — Прощание затягивает путь. До заката нужно успеть до «Серебряного оленя».

Карета, груженая сундуками, уже ждала нас, запряженная четверкой лошадей. Нам оставалось только забраться внутрь, и можно тронуться в путь. Кроме Себастьяна нашу карету сопровождали еще двое крепких парней. Безопасность главнее всего.

Девушки еще раз махнули рукой слугам, которые прикладывали к глазам платочки, и поспешили к карете. Вильям помог нам забраться внутрь. Граф тронул своего коня, и наш небольшой кортеж тронулся в путь, оставляя за собой облачко пыли.

Дорога оказалась долгой и утомительной. Первое время близняшки болтали без умолку. Не хватало только миссис Нанни, которая ехала вместе с Гвендолин в другой карете. Дорога утомила и девушек. Они тоже прислонились друг к другу, держась за руки. Одна я все смотрела в окно, ожидая появления графа. Себастьян время от времени уходил вперед, но зачастую скакал рядом с каретой, кидая взгляды в окошко кареты. Порой наши глаза встречались, но мы не перекидывались и парой слов.

За все время пути мы сделали всего одну остановку, чтобы пообедать. По пути попалась таверна, чем мы и не преминули воспользоваться. Плотно пообедав и немного освежившись, мы снова продолжили путь. Скучный пейзаж за окном, что медленно менялся с привычных холмов на засеянные поля, склонил и меня ко сну. Мы все дружно посапывали до самой таверны “Серебряный олень”, пока карета не остановилась.

Все дружно с охами и вздохами выбрались из кареты. Тело затекло. Подозреваю, утром мы обзаведемся еще и синяками.

— Во сне вы очаровательно храпите, леди Саттон, — рядом оказался улыбающийся Себастьян, заставив меня покраснеть. — Идемте внутрь. Уже поздно.

В таверну граф Кэмбелл вошел первым. Мы последовали за ним, как цыплята за наседкой. Все присутствующие разом обернулись и замерли. Видимо, к ним давно не заглядывали прелестные дамы.

— Две комнаты для дам с раздельными кроватями и одну для меня, — произнес Себастьян таким голосом, который не предполагал отказа. — Также обеспечьте отдых моих людям, как и выдайте хорошего овса лошадям, — и в руках графа блеснула золотая монета.

— У нас с животными нельзя, — попыталась возразить хозяйка таверны, взглянув на Йенса на моем плече, но в руках графа снова блеснула монета. И не одна.

Женщина за стойкой засуетилась. Ее супруг тут же ушел отдавать распоряжения насчет лошадей. Нас повели наверх, но прежде граф коснулся моей руки.

— Жду вас всех в общем зале на ужин через полчаса.

Я покраснела, словно он меня одну пригласил. Но больше взволновало прикосновение к руке. Не по этикету все это…

Пока шла наверх, ноги тряслись, будто я возвращалась после первого свидания. Оставив близняшек в их комнате, направилась в свою. Мой фамильяр тоже нуждался в отдыхе и покое.

— Могли бы и что получше выделить, — проворчал Йенс, когда мы оказались в комнате.

Мой так называемый фамильяр и помощник в одном лице махнул крыльями, оставив мое плечо, и приземлился на узкий подоконник. Он даже не смог облететь комнату, до того она оказалась узкой и тесной.

— Скажи спасибо и на этом, — одернула я сову. — Мы будем спать в комфорте, а не трястись всю ночь по ямам да ухабам на жесткой лавке кареты. И у нас будет горячий и вкусный ужин, а не перекус хлебом и сыром.

Йенс на мои слова ничего не ответил. Насупился, потоптался, ища для себя место поудобнее, и закрыл глаза. Я же осмотрелась. Комната, что оплатил граф, находилась под самой крышей, имела низкий потолок и крошечное окошко. Удобства здесь не предполагались, лишь ширма, за которой не только можно было переодеться, но и освежиться после пыльной дороги. Чем я и поспешила воспользоваться, налив в таз воды из кувшина рядом. Умыв лицо ишею, смывая усталость от дальней дороги, взглянула на свое отражение в маленьком овальном зеркале. Другого здесь не было.

На меня смотрела красивая девушка с глазами, в которых все же теплилась надежда. Как бы я ни запрещала себе думать о графе Кэмбелл, сердце каждый раз предательски стучало, стоило Себастьяну оказаться рядом со мной. Вот и сейчас я думала об ужине, хотя это была всего лишь вынужденная остановка в таверне и ничего более. Да и прием пищи предполагался не наедине с графом, а в обществе его сестер.

Но сердце мое упорно отказывалось слушать доводы рассудка. Оно бешено заколотилось, едва я услышала его шаги в коридоре и его низкий голос, отдающий распоряжения насчет ночлега. Оно замирало, когда его взгляд как бы случайно скользил по мне. А его прикосновения?

“Между вами ничего не может и не должно быть, — гнала я прочь глупые надежды. — Он везет сестер в столицу на бал, чтобы найти им достойных мужей из своего круга. А я всего лишь учу их правильно держать вилку и вести себя в обществе. Как только граф Кэмбелл получит выгодное предложение о браке  — а имея таких красивых сестер, он точно получит их с десяток, если не больше, — моя работа тут же будет завершена, и мне придется вернуться в пансион”.

Но тем не менее мне дико хотелось выглядеть если и не красиво, то хотя бы не потрепанной гувернанткой. Я смочила тряпицу в воде и провела ей по шее. Затем ущипнула себя за щеки, чтобы убрать бледность и придать румянца. Сменить платье на более подходящее не было возможности. Его просто не было. Только удобные сарафаны да блузы.

Выйдя из-за ширмы, никаких изменений не заметила. Йенс все также сидел на подоконнике, сложив крылья и закрыв глаза. Взяв щетку для волос, решила поправить прическу.

— Зря суетишься, — заговорил Йенс, видимо, каким-то образом все же наблюдая за мной. — Вам все равно не быть вместе. Между вами огромная пропасть. К тому же, тебя ждут в пансионе. У нас там имеются важные дела. Да и миссис Уайт ждет не дождется твоего возвращения.

Напоминание о делах немного отрезвило меня. На что я, глупая, надеялась? Нужно выкинуть все лишние мысли из головы и взяться за ум. Нужно собраться, спуститься на ужин и ни разу не взглянуть на графа. Отсидеть положенное время трапезы, не дав себе увязнуть в разговоре с близняшками, а затем извиниться и уйти наверх. Но все же руки сами прикололи к сарафану единственную драгоценность, что у меня имелась. Скромная серебряная брошь в виде веточки дерева хоть немного оживила мой скромный наряд.

Напоследок я все же еще раз взглянула в зеркало. Ничего особенного. Усталое лицо, простые черты, слишком строгий взгляд. И брошь, что добавляла мне каплю уверенности.

Заглянула к девушкам, и мы все вместе спустились на ужин. Граф Кэмбелл занял для нас дальний столик, что был не так сильно виден остальным посетителям. Самое то, что надо для спокойного ужина и чтобы избежать излишнего внимания. Подавальщица проводила нас до столика и приняла заказ.

Таверна “Серебряный олень” оказалась шумной, но в то же время и простой. Пахло жареным мясом, луком, хмелем и едким, но уютным дымом от камина, где на вертеле шипела дичь. За длинными столами сидели остальные посетители, поедая свой ужин и запивая его элем. Все они были из разных слоев, но, казалось, именно здесь они не чувствовали этого разделения. В углу сидели господа в дорогих плащах и с золотыми перстнями на пальцах. По соседству с ними — простые рабочие в холщовых рубашках. И никто не выказывал ни своего пренебрежения, ни ненависти к богатеям.

Девушки, предвкушая столичный бал, без умолку обсуждали наряды и кавалеров, которых еще и в глаза не видели. Не так давно они были против замужества, сейчас же вовсю мечтали о женихах, описывая их желаемую внешность. Неужели моя история о любви их вдохновила? Многие их вопросы адресовались Себастьяну. Граф терпеливо отвечал, удовлетворяя их любопытство, но его взгляд то и дело скользил по мне. Я старалась вести себя непринужденно, не обращая внимания на мужчину напротив и терпеливо дожидаясь окончания ужина.

Вот, наконец, близняшки удовлетворили свое любопытство насчет танцев и начали зевать, устав с дороги, чему я была несказанно рада. Но рано обрадовалась.

— Что ж, юные леди, — сказал граф Кэмбелл, отпивая из своей глиняной кружки. — Вам пора наверх, завтра рано вставать. Вас проводят, — девушки послушно встали, а одна из подавальщиц тут же оказалась возле нашего столика, пряча медную монету, что протянул ей граф.

Я тоже последовала примеру Амелии и Клариссы, но “сбежать” наверх не удалось.

— Задержитесь, леди Оливия, ненадолго, — тихие, но твердые слова графа Кэмбелл заставили меня замереть. — Нужно обсудить первый бал. В столице на это у нас времени не будет.

Близняшки пожелали нам хорошего вечера и удалились, скрывая улыбки. Я же опустилась на скамью, заняв место на краю.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — стараясь не смотреть мужчине в глаза, заговорила я, не дожидаясь от графа начала разговора.

— Леди Оливия, — произнес Себастьян глубоким и хриплым голосом, что я невольно взглянула на него. — Оливия, — ладонь графа накрыла мою руку. — Отбросьте все формальности хотя бы на один вечер. Вашей строгости достаточно для моих сестер, а сейчас их нет. Да и вокруг нас люди, которым плевать на всех остальных. Они пришли сюда, чтобы найти ночлег и сытный ужин, — кивнул он в сторону господ в углу. Мужчины успели захмелеть и поедали мясо прямо руками. — В этот вечер я хочу видеть вас, настоящую Оливию. Не ту, что скрывается под строгой прической и простыми нарядами. Что скажете на это? — граф подвинул в мою сторону глиняную кружку.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Я замерла и затаила дыхание. Не этого ли я хотела и ждала весь ужин? Но внутри меня все воспротивилось тому, чтобы остаться и провести вечер с Себастьяном без всяких условностей. Здесь не мой мир, чтобы вот так просто поужинать с понравившимся тебе мужчиной, в открытую, сидя в таверне за одним столом. Тут приличия и сохранить имя важнее всего.

— Всего один вечер, Оливия, — голос графа звучал почти как мольба, и от этого сжималось сердце. — Без титулов, без условностей. Только вы… Только ты и я.

Я оглянулась. Себастьян оказался прав. Никому из гостей таверны до нас не было никакого дела. Многие ели, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Другие вели неспешные разговоры, договариваясь о чем-то, третьи просто наслаждались вечером, слушая игру на флейте и вбирая в себя тепло от огня в камине. Могла ли я пойти на поводу своих желаний?

— Милорд, — голос мой звучал хрипло. — Ваше приглашение чрезвычайно любезно. И я была бы бесконечно польщена, — сделала маленькую паузу, подбирая слова, которые не обидели бы графа, но и не оставляли бы места для надежды. — Будь вы и я в другом положении. Прошу меня простить, но я должна отказаться.

Глаза графа Кэмбелла потемнели, как если бы ясная погода резко сменилась грозовыми тучами. В его взгляде я увидела недоумение и вопрос.

— И не спрашивайте почему, — я не стала отводить от него глаза. — Вы просите стереть между нами границы, как стирают меловую линию с грифельной доски. Но между нами не меловая линия. Между нами годами прописанные правила и уставы, как и право рождения. Между нами высокая стена из камня и железа под названиями “общество” и “приличия”. Мы можем притвориться на этот вечер, что их нет. На следующее утро правда останется незыблемой. И нам придется снова притворяться, соблюдая правила приличия, что будут отдалять нас друг от друга. Между нами начнет вырастать новая стена. Из непонимания и недомолвок. Нужно ли вам это?

— Но это же просто условности, глупо опираться на них, — возразил Себастьян. В его голосе впервые прозвучала надтреснутая нота. Но…

— А я не могу себе этого позволить, — мягко, но в то же время уверенно заявила я. — Вы — граф, наследник титула и состояния. Ваш мир — это балы, политика и браки, укрепляющие могущество рода. Мой мир — это библиотека, уроки с девушками, такими как ваши сестры, и честно заработанное жалование. Вы хотите пригласить меня на ужин, но кому-то станет об этом обязательно известно. Все общество будет осуждать меня, как я посмела забыть свое место. И будут правы. Вы же под их натиском женитесь на какой-нибудь леди из вашего круга, — мои слова были жестокими, но в этом и была их правда. — Я всего лишь наставница ваших сестер. И это единственная роль, которую я могу и должна при вас исполнять. Позвольте мне остаться в ней. Это сохранит и мое достоинство, и ваше. Уже после бала я исчезну из вашей жизни, — я встала и вышла из-за стола.

Себастьян тоже встал, преграждая мне путь.

— Прошу вас, милорд, не предлагайте этого вновь, — попросила я графа Кэмбелл. Ведь могла сдаться и согласиться…

Он посторонился, и я прошла наверх. Долго не могла уснуть, вспоминая взгляд Себастьяна, но понимала, что все сделала правильно.

Сон сморил меня только к утру, и то спала я неспокойно, вздрагивая от внешних звуков. Меня разбудила одна из подавальщиц, оставив сообщение о том, что карета тронется в путь через полчаса. Пришлось спешно умываться и собираться. Вниз я спустилась с чугунной головой. Хотелось спать, но нас ждала дальняя дорога в столицу. Спешно перекусив вместе с близняшками, мы не стали задерживаться.

Граф Кэмбелл нашелся у кареты. Он отдавал какие-то распоряжения вознице, и его спина была напряжена. Себастьян ни разу не взглянул на меня, не сцепился с Йенсом, как делал обычно, словно они не могли поделить что-то. Мы с близняшками забрались в карету, не став терять времени.

Поначалу мы ежились от утренней прохлады. Через пару часов вышло солнце, и воздух потеплел. Легкий ветерок доносил до нас запах трав вперемешку с дорожной пылью. Второй день в пути тянулся медленно. Колеса убаюкивающе катились вперед, заставляя нас подпрыгивать на ухабах и ямах. Я покачивалась в такт движению. Меня клонило в сон, но я старалась не засыпать. Временами граф проверял, как мы. Но в мою сторону не смотрел, как и не вступал в разговор, что было немного непривычно и обидно.

Кларисса, прильнув к окну кареты, неотрывно смотрела на бесконечные поля и перелески, проплывавшие мимо, словно боялась пропустить что-то важное. Я уже устала от скучных видов и не выглядывала в окно. Амалия упорно листала книгу, где были собраны все лица империи, стараясь запомнить имена. Хмурилась, когда у нее что-то не получалось, и повторяла снова и снова. Я так и уснула, с улыбкой на лице, наблюдая за ними.

Пришла в себя лишь тогда, когда карета остановилась. Насторожилась, но это была остановка на дневной перекус и отдых. Близняшки тоже выглядели сонными и уставшими. Им не помешала бы короткая прогулка, которую я им и предложила.

— Я уже не хочу ни в какую столицу и во дворец, — заявила Кларисса, стараясь не показывать боль в своем теле от сиденья.

Я же насторожилась. С нее станется, и она сбежит от нас, чтобы вернуться в поместье. С этого момента я обещала себе не засыпать ни под каким предлогом. Мне нужны были хорошие рекомендации!

Но моя бдительность была излишней. Стоило нам пройтись и размять затекшие ноги и спины, плотно перекусить, у близняшек настроение поднялось. Видимо, поговорка про сытый желудок относится не только к мужчинам. Но не ко мне. Вот лицо графа Кэмбелл, казалось, просветлело. Себастьян, как я и хотела, более не тревожил меня, даже изредка не поглядывал в мою сторону. Разве я сама не об этом его просила?

Пока Себастьян и двое крепких парней возились с лошадьми, близняшки игрались бабочками, пытаясь поймать хоть одну. Я же откинула лицо к солнцу, наслаждаясь его теплом. Граф Кэмбелл выбрал отличное место для отдыха. Когда еще удастся побывать на природе и перекусить на свежем воздухе?

— Леди Саттон, — обратилась ко мне Кларисса. — Можно я пройдусь вон до тех березок? — девушка указала на деревья с белыми стволами, что ютились на кромке леса.

Я краем глаза взглянула в ту сторону. Не так-то и далеко. Ей будет полезно пройтись. Энергии в Клариссе полно, так хоть немного устанет.

— Там видны красивые цветы. В дороге в карете будет пахнуть свежестью, да и будет чем заняться в дороге, составляя композицию.

— Только ненадолго, и чтобы я тебя видела, — кивнула Клариссе и дальше продолжила принимать солнечные ванны, закрыв глаза. Амалия сидела рядом со мной на покрывале и бубнила, продолжая изучать сливки общества.

Привал был недолгим, но я надеялась, что Кларисса обернется до того момента, когда мы начнем собираться в дорогу. Дав лошадям отдохнуть, как и напоив их, сопровождающие нас парни начали собирать вещи. Я взглянула в сторону леса, но Клариссы не было видно. Сердце екнуло и учащенно забилось. Неужели сбежала? Вот ведь паршивка!

— Где моя сестра? — тут уже отсутствие Клариссы заметила и Амалия.

— Собирает цветы. Должна уже вот-вот вернуться, — проговорила я, но сама мало в это верила. Ведь знала же, что стоит держать ухо востро. Так нет, сама же отпустила ее, дав возможность на побег. Вот где ее теперь искать?

— Кларисса! — позвала я девушку, затем прислушалась, надеясь на ее ответ.

Тишина. Я заволновалась.

— Кларисса! — ко мне присоединилась Амалия, обеспокоенная за сестру. Ее голос звучал громче.

— Что случилось? Где Кларисса? — к нам подошел граф, насторожившись.

— Ее нет. Она пошла к березам за цветами и до сих пор не вернулась. Уже должна была воротиться, — шагнула я вперед, все еще глядя в сторону кромки леса. Нет, яркого платья там не было видно и в помине.

Не став дожидаться ответа графа, направилась к березам. Он, как и двое парней, последовали за мной.

— Кларисса! — звала я девушку, надеясь на ее ответ, но все тщетно. Только шелест березовых листьев.

— Как можно было ее отпустить одну? — заговорил граф, когда мы уже дошли до берез.

Трава была примята, многие цветы были сорваны. Значит, Кларисса была здесь. Но где же сейчас она сама? Не ушла же она  в лес? На меня накатила холодная волна страха, сжимая горло. Я прислонилась к березе. Никогда не любила лес. Он всегда меня пугал.

— В них кипит неумная энергия. Их все время нужно чем-то занять. Я думала, что пешая прогулка пойдет ей на пользу и немного утихомирит ее пыл, — затараторила я, лишь бы не думать о том, что придется идти в лес на поиски Клариссы.

— Оливия, выдохни, — шагнул ко мне граф. — Возвращайся к карете и будь рядом с Амалией. Мы углубимся в лес и обязательно отыщем Клариссу. На случай, если она вернется сама, не ходите за нами. Мы выйдем из леса сами.

С этими словами он подтолкнул меня в сторону кареты. Йенс успокаивал взволнованную Амалию, за что я был ему благодарен. Меня же трясло. Как можно было поступить так опрометчиво? Не стоило отпускать Клариссу одну.

Время шло. Ни граф, ни Кларисса не объявлялись. Мы с Амалией вышагивали вокруг кареты, уже протоптав тропинку. Мой фамильяр пытался нас отвлечь, но его бубнеж только заставлял нас нервничать еще сильнее.

— Замолчи! — одновременно с Амалией воскликнула я, не вытерпев. — Нет бы полететь над лесом и помочь в поисках Клариссы. Прохлаждаешься тут вместе с нами. Никакого толку от тебя, — в сердцах произнесла я.

На самом деле я так не думала, но страх сделал свое дело. Йенс обиженно ухнул, взмахнул крыльями и улетел.

Прелестно! Теперь еще придется искать и его.

— Он вернется, — встала рядом со мной Амалия. — Поймет, что вы сказали это не со зла, и обернется назад.

Время неумолимо бежало вперед. Солнце уже начало клониться к закату. В лесу в это время уже намного темнее. Поиски Клариссы придется отложить до утра. Иначе есть риск потеряться и тем, кто ушел ее искать.

“Это я виновата, что позволила ей уйти одной”, — съедала я себя изнутри.

— Идут! Они идут! — вдруг воскликнула Амалия и тут же побежала в сторону леса.

Я вскочила на ноги и последовала за ней. Но впереди виднелись только три фигуры. Неужели не нашли? Только прищурившись, я сумела разглядеть, что граф Кэмбелл нес Клариссу на руках.

Замерла, предполагая худшие варианты. Только бы все обошлось.

— Я подвернула ногу. Не специально, — оправдывалась Кларисса, грустно улыбаясь. — А в лес ушла за ежиком. Хотела его поймать, но у меня не получилось. Ну, хоть цветы сохранила, — показала она потрепанные цветы, которые уже немного завяли.

Не став терять ни минуты, мы быстро собрались и тронулись в путь. Клариссе нужен был лекарь, а пока временно мы не слишком туго затянули ей ногу и положили на возвышенность, подложив подушку, чтобы хоть как-то облегчить ей боль.

Сейчас бы нам до полной темноты успеть добраться до очередной таверны, что обычно всегда располагались вдоль дороги. К нашему счастью, такая таверна нашлась.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Всю дорогу я не находила себе места. Это по моей вине Кларисса подвернула ногу. Это я отпустила ее, чтобы она собрала цветы в букет. Это все я…

— Леди Саттон, — обеспокоенный голосок Амалии заставил меня взглянуть на девушку. — Не переживайте вы так. С сестрой все хорошо, а нога за пару дней заживет. К балу она обязательно поправится. Времени же еще полно.

Она была права. Первый бал, он же самый главный, во дворце, должен был состояться только почти через две недели. Граф Кэмбелл специально приезжал в столицу заранее, чтобы близняшки не только привыкли к новому месту, но и успели во всем подготовиться. Платья должны были сшить на заказ или же подогнать по их фигуре, если мы найдем подходящее.

— Леди Оливия, — за сестрой в разговор включилась и Кларисса. — В том, что я подвернула ногу, только моя вина. Не переживайте вы так сильно. Сейчас доедем до таверны, приложим что-нибудь холодное, и все будет хорошо.

За окном кареты уже вовсю властвовала ночь. Выглянув наружу, я успела заметить вдалеке огоньки. Надежда внутри меня загорелась с новой силой.

— Впереди таверна “Рыбьи потроха”, — вдруг рядом с окошком кареты оказался лорд Себастьян. — Переночуем там, а завтра к обеду, надеюсь, доберемся до столицы.

Не успела я взглянуть на графа, как он пришпорил коня и помчался вперед. Ну хоть заговорил, а не отправил в пансион. Я задернула окошко и выдохнула. До очередной таверны осталось недалеко. Приходилось надеяться на то, что там имелся лекарь.

На наше счастье, имелись не только комнаты, но и так необходимый нам лекарь.

— Вам повезло, мой сын только вчера решил навестить своих родителей, — похвастался хозяин таверны. — Он выучился на лекаря. Мейдор! — мужчина крикнул так, что нам чуть уши не заложило.

Из-за двери показался высокий красавец. Прям модель! Наши лица тут же вытянулись, не ожидавшие такого подвоха.

— Что случилось, отец? — поинтересовался молодой человек, даже не взглянув в нашу сторону.

— У нас новые посетители, и им нужна твоя помощь. Леди повредила ногу.

Дальше нас проводили в комнаты. Я не стала заходить к себе, оставшись рядом с Клариссой. Граф Кэмбелл не стал задерживаться, доверившись мне. Он донес сестру, устроил ее на кровати и покинул комнату. За ним тут же появился Мейдор. Он в невозмутимым видом и без лишних разговоров присел на корточки и освободил ногу Клариссы от обуви. Девушка ойкнула. Лекарь пощупал щиколотку, повертел и так и эдак, затем выдал:

— Ничего серьезного, — голос парня был ровным и спокойным. — Всего лишь растяжение. Несколько дней покоя, и все пройдет.

Я не успела облегченно выдохнуть, как заговорила Кларисса.

— Неужели совсем ничего? — вздохнула она театрально. — А я-то подумала перелом. Нога та-а-ак болит, — протянула она томно, удивив не только меня, но и сестру.

Взгляд Клариссы, игривый и томный, скользил по лицу Мейдора. Слава богам, лекарь никак не реагировал на девушку, продолжая делать свою работу. Видимо, за свои годы привык к такому вниманию от противоположного пола.

— Боль утихнет. Сейчас я намажу ее мазью и забинтую на время. Ночью перед сном не забудьте только снять.

— Ваши руки такие умелые, — не унималась Кларисса, игнорируя мои строгие взгляды. — Правду говорят, что у лучших лекарей холодные руки и горячее сердце?

Мейдор не ответил девушке, но замер на мгновение. Затем парень завершил свою работу и поднялся на ноги, обращаясь уже ко мне.

— Со своей стороны я сделал все возможное, миледи. Следите за тем, чтобы ногу не нагружали. Чтобы унять боль, я намазал мазью. Перед сном не забудьте снять повязку. Через пару дней можно будет на нее наступать, но недолго. За неделю все должно пройти. Но в первое время я бы посоветовал отказаться от танцев. Вы же направляетесь в столицу на открытие сезона балов?

Кивнула, соглашаясь с его словами. На этом Мейдор попрощался с нами и покинул комнату девушек. Я тут же строго взглянула на Клариссу.

— Что это сейчас было? — поинтересовалась я у девушки, стараясь, чтобы мой голос звучал сурово. Не хватало еще, чтобы девушка положила глаз на простого лекаря. Граф Кэмбелл никогда такого не допустит!

— Ничего, — пожала плечами Кларисса. — Я всего лишь хотела проверить свою привлекательность. Мы же едем на бал искать себе женихов. Вдруг на нас и не взглянут. Тогда нас упекут в монастырь, — проговорила девушка и отвернулась.

— Кто вам такое сказал? — слова про монастырь мне не понравились. — Не найдете женихов в этом сезоне, попробуете на другом. Но я с уверенностью могу сказать, что на балу все взгляды будут прикованы к вам. Да, ваше происхождение вызовет пересуды, но слухи тут же утихнут, как только на балу что-то произойдет. На то, что кто-то из леди или из лордов выкинет что-то эдакое, я могу с вами даже поспорить.

Кларисса оживилась, как и Амалия.

— Мы согласны! — вместе произнесли они, словно изначально сговорились. — Если мы не найдем женихов, то вы останетесь рядом с нами до следующего сезона.

— Только чур, ничего такого не делать, что будет вызывать неприятие у молодых лордов, — выдвинула я условие. С них станется, они могут выкинуть все что угодно. Не просто также Кларисса пыталась вызвать интерес лекаря.

Близняшки кивнули, не скрывая улыбки.

— А теперь ужинать и готовиться ко сну. Завтра мы уже будем в столице и у нас очень много дел, — и я поспешила к себе в комнату.

Нужно было освежиться и направиться за ужином для Клариссы. Заодно не забыть поблагодарить Мейдора. Парень не повелся на заигрывание девушки, но проследить за ними все равно следовало. Не нравилось мне резко изменившееся поведение одной из близняшек.

Оставив пожелания насчет ужина хозяину таверны, я вернулась к себе в комнату. Мейдора не нашла, его помощь понадобилась еще кому-то. Графа Кэмбелл тоже нигде не встретила. Пришлось возвращаться к Йенсу ни с чем. Сова на удивление вела себя тихо. Никак не комментировала мои действия, как и не давала советов. В комнате я не стала задерживаться. Сделав все необходимое, вернулась к близняшкам.

Девушки тоже привели себя в порядок и сейчас отдыхали. Амалия не выпускала из рук книгу, Кларисса же усердно делала вид, что слушала сестру. Поступок Клариссы я комментировать не стала. Если буду отчитывать и отговаривать от необдуманного шага, есть риск, что она сделает все наперекор нашим словам. К тому же, одна из подавальщиц уже принесла нам ужин.

— Я заказывала другое, — попыталась я возразить, увидев гору еды на подносе.

Я же просила легкий ужин, чтобы перед сном не ощущать тяжесть в животе.

— Распоряжение господина, который был вместе с вами, — улыбнулась нам девушка. Оставила поднос и ушла, заверив прийти за грязной посудой попозже.

Мы без лишних разговоров принялись за еду. Нам нужно было подкрепиться.

— Отдыхайте, завтра рано утром нам снова в путь, — пожелала я девушкам, собираясь уходить к себе. — Запритесь изнутри, — дала наставление напоследок.

Выйдя в коридор, замерла в ожидании, когда Амалия подвинет задвижку. Дождавшись, направилась в свою комнату. Хоть она и была напротив, в эту ночь я не собиралась ложиться спать. Чем ближе к столице мы становились, тем больше мне не нравилось поведение одной из близняшек. То подвернутая нога, то флирт с лекарем. Видимо, Кларисса решила найти выход, как избежать выхода в свет.

Первый их бал должен был состояться во дворце. Там представляли всех девушек, которые достигли брачного возраста и впервые выходили в свет.

Время тянулось медленно. Я уже несколько раз умывалась, чтобы прогнать сон. Но как назло, глаза закрывались сами собой. Мою просьбу присмотреть за девушками, Йенс проигнорировал.

— Это твоя обязанность, — и закрыл глаза.

Пришлось мерить маленькую комнатушку шагами, временами прислушиваясь к звукам в коридоре. Ну не выставлять же мне стул наружу и сидеть возле двери комнаты близняшек.

Постепенно таверна погружалась в тишину. Гости разбрелись по своим комнатам. Внизу в обеденном зале оставались только самые  упертые, но и они не шумели. Вскоре тишина в коридоре постоялого двора была звенящей, густой как смола. Единственным звуком, нарушающим мертвую тишь, было завывание ветра в трубе печи.

Выждав время, я выглянула в коридор. Местами на стене горели светильники, давая возможность не споткнуться и не наткнуться в темноте ни на кого из гостей таверны. Дверь в комнату близняшек была заперта. Прислонилась и прислушалась. Никаких посторонних звуков внутри.

Неужели мои подозрения оказались беспочвенными?

Решила пройтись по коридору, чтобы прогнать сон. Пока еще рано было судить. Вдруг Кларисса выжидала время, чтобы уж наверняка. Тень от моей фигуры двигалась за мной по стене. Ноги уже начинали гудеть от усталости. Время должно было перевалить за полночь. Еще немного и можно будет направиться спать.

Когда скрипнула лестница, я насторожилась. От страха сердце сжалось в комок. Мейдор? В голове пронеслись сотни мыслей,  но каждый из них я отметала. Вот уже шаги слишком близко.

— Оливия?! — удивленно воскликнул Себастьян, не ожидавший встретить меня в коридоре таверны посреди ночи. — Что ты тут делаешь? — граф сам того не желая, перешел на “ты”.

— Тише вы! — шикнула я на мужчину, хватая его за руку и утаскивая его в сторону. — Близняшек разбудите.

Замерев в углу, прислушалась к звукам. Внизу на кухне гремели посудой. На втором этаже таверны было все также тихо, как и до появления графа Кэмбелл.

Заметив улыбку на лице Себастьяна, удивленно взглянула на него. К тому же меня насторожил блеск в его глазах. Видимо, угроза теперь висела над моей головой.

— Доброй вам ночи, Ваше Сиятельство, — чуть ли не скороговоркой проговорила я и поспешила ретироваться в свою комнату.

Но не тут-то было!

— Постой, Оливия, — граф удержал меня за руку. — Что ты делала в коридоре в такое время? Что-то случилось?

— Просто не спалось, — не стала я говорить про свои подозрения насчет поведения Клариссы. Доказательств в том, что она хочет избежать посещение бала, у меня не было. — Решила пройтись, но теперь возвращаюсь к себе.

Граф не торопился выпускать мою руку. Где-то пропели первые петухи. Еще немного и начнет светать. А мы с графом чуть ли не прижимаемся друг другу в темном углу коридора придорожной таверны. Мое воображение живо нарисовало картины, от которых мои щеки тут же стали пунцовыми. Хорошо, что в полумраке коридора Себастьян не видит этого.

Близость мужчина будоражила кровь. Как бы я не думала холодной головой и понимала, что у нас с ним нет будущего, сердце отказывалось подчиняться. Оно учащенно забилось, чувствуя исходящий жар от графа. Взволнована была не только я. Было огромной ошибкой с моей стороны, что я утянула графа в укромный уголок. Хорошо еще, что на мне платье, а не нижняя рубашка.

— Оливия, — граф снова обратился ко мне по имени. Его лицо начало приближаться к моему.

“Всего один поцелуй”, — настаивало сердце.

“Беги от него!” — кричал еще не помутневший от нахлынувших чувств разум.

Глядя в глаза графа, в которых я видела острое желание, я понимала, что даже за невинный поцелуй придется платить многим.

— Доброй ночи, граф, — произнесла я, отвернувшись.

Губы графа успели коснуться моей щеки, после чего я буквально сбежала от него.

Оказавшись у себя, я проводила графа в его комнату, затаив дыхание. Себастьян задержался возле моей комнаты, но, слава богу, не постучался. Еще некоторое время постояла, привалившись к двери и вслушиваясь в звуки, но таверна спала. Убедившись, что в такое время Кларисса вряд ли направиться куда-то, чтобы свидеться с Мейдором, я решила поспать оставшиеся пару часов.

Сон не шел. За окном пропели уже вторые петухи, а я все еще продолжала смотреть в потолок. Йенс временами ухал, но он тоже предпочел поспать, чем бодрствовать. Смотрела на потемневшие от времени доски и думала над одним вопросом: как нам с графом быть в столице? Одна надежда на то, что у нас не будет времени, и каждый будет занят своим делом. Я — сопровождать близняшек в лавки и за покупками, граф же посещением клубов и балов, как и поиском подходящих женихов для своих сестер.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

В путь мы тронулись спозаранку. Всем не терпелось оказаться в столице, а не трястись в карете по ухабам. Завидев вдалеке стены Ашхарда, граф поскакал вперед. Опасности нападения разбойников на главной дороге, что вела в столицу, была минимальной. Девушки вели себя смирно, с любопытством поглядывая в мою сторону. Но их нетерпение было видно невооруженным глазом. Правда, вопросов не задавали. Меня клонило в сон, но я держалась.

В ворота столицы империи мы въехали до полудня. Нас тут же накрыло шумом большого города. Крики городовых и зазывал,  споры возничих, ссоры прогуливающихся пешком. Скорость пришлось сбавить. Немного поплутав по широким улицам и узким улочкам, карета, наконец-то, остановилась возле столичного дома рода Кэмбелл из белоснежного камня. Граф Себастьян доехал раньше нас и уже успел раздать распоряжения.

Слуги нас ждали, как и миссис Нанни с Гвендолин, что опередили нас. В отличие от нас, они не останавливались на ночь в тавернах. Стоило нам войти внутрь, как дом наполнился звуками и оживился. Радость от встречи и завершения поездки.

Время до вечера решили потратить на отдых после дороги. Я без зазрений совести попросила приготовить для меня ванну. Наказав столичному дворецкому графа в оба глаза следить за близняшками, до самого ужина я решила не выходить из комнаты. К тому же, в особняке находилась и миссис Нанни. Являясь наставницей Амалии и Клариссы, а не гувернанткой, у меня имелись свои преимущества. Не только дорога, но и бессонная ночь измотали, что хотелось смыть себя не только дорожную пыль, но и усталость, понежившись в горячей воде.

После ванны служанка подала мне перекус. Пока я наслаждалась пирожными, запивая их чаем, составляла список дел, которые следовало сделать в первую очередь, а что могло подождать. Первым значился в поход ателье за платьями. Они были нужны не только для бала, но и для музыкальных вечером, как и для посещения чаепитий, театра. Нужно будет уточнить у графа, к кому следует обратиться в первую очередь и в чье ателье заглянуть без промедления. Уверена, у всех очередь и срочные заказы. Пусть граф поспособствует своим сестрам, чтобы они принарядились. На балах, уверена, в первую очередь все равно встречают по одежке, потом уже на приданое и годовой доход семьи.

На ужин я шла не одна. Амалия заглянула ко мне в комнату, уже успев заскучать без дела. Клариссу вниз проводили слуги. Граф уже находился там, когда мы вошли в столовую. Служанки тут же подали нам ужин. Разговор за столом не клеился. Я чувствовал неловкость, как и старалась не смотреть на графа, хотя постоянно ловила на себе его взгляды. Близняшки ковырялись в тарелках, задумавшись о своем. Переживали?

— Завтра мы с вами в первую очередь все вместе посетим ателье мадам Фаталь, — граф огорошил нас троих новостью. — Его мне посоветовала леди Лаура.

Упоминание имени фрейлины королевы мне не понравилось, но пришлось промолчать.

— Она уверяла, что мадам Фаталь справится со всем. Я сопровожу вас к ней, потом все ложится на ваши хрупкие плечи, мисс Саттон, — обратился он ко мне. — Надеюсь, что вы справитесь и подберете для моих сестер все необходимое. Завтра к десяти часам жду вас в гостиной, — с этими словами граф покинул нас.

Куда он направился? Прямиком к леди Панник или же сперва решит заглянуть к своим друзьям? И почему меня волнуют эти вопросы?

Поймав на себе взгляды близняшек задумалась над тем, сколько нарядов стоит приобрести сразу, чтобы подогнать их по фигуре девушек, а сколько заказать на будущее. Я еще не успела изучить столичную моду, чтобы не попасть впросак с фасонами платьев, как и цветом ткани. Дел было невпроворот…

— Леди Оливия, — обратилась ко мне Кларисса, закончив ужинать. — Вы уже решили, какого цвета будете заказывать себе платье?

— Меня полностью устраивают мои, — я не собиралась покупать себе платья за счет графа, пусть и для сопровождения близняшек. — К тому же, я еду на бал, чтобы проследить за тем, чтобы с вами ничего не приключилось, а не танцевать и веселиться в новом платье.

Амалия попыталась возразить, напомнив о том, что это было распоряжение графа. Я же не собиралась отступать от своего.

— Предлагаю отправиться спать. Завтра нам предстоит трудный день. Особенно для тебя, Амалия. Тебе придется примерить два раза больше платьев, чтобы заказать и для твоей сестры.

Нужно было узнать у графа, на сколько мероприятий он планировал отправить своих сестер. Как бы я не старалась, общения с графом не получится исключить полностью.

На другое утро граф Кэмбелл сдержал свое слово. После плотного завтрака он взялся сопроводить нас в ателье, как и обещал вчера. Кларисса оставалась в особняке из-за ноги. Ей нужен был покой, а не носится по ателье в поисках того самого платья. Благо у нее с сестрой была одинаковая фигура, потому с размером платья определиться не составляло труда. К тому же я давно отметила для себя, какие цвета ткани ей будут к лицу. Все остальное можно было с легкостью подправить, имея в штате слуг швею.

Коляска графа Кэмбелл мягко подкатила к подъезду знаменитого ателье мадам Фаталь. Глядя на Себастьяна, на его лице я не видела ни капли недовольства или то, что он хотел бы находиться как можно дальше от полок с тканями. Значит, его действительно волновала судьба сестер и он хотел помочь от всего сердца.

В ателье я вступала с каким-то замиранием. Внутри нас встретила одна из работниц мадам Фаталь.

— Позовите мадам Фаталь, — тут же приказал граф, поглядывая в сторону одного из кресел в зале. — Передайте, что мы от леди Панник.

Девушка тут же присела в книксене и направилась  вглубь ателье. Долго ждать нам не пришлось. Из-за двери тут же выскочила весьма приятная женщина, направляясь к нам с улыбкой. Платье на ней говорило само за себя: и цвет, и фасон, и ткань по последней моде. Декольте было чуть ниже положенного, но это нисколько не выглядело вульгарно. Наоборот, лишь вызывало интерес.

— Ваше Сиятельство, как я рада вас видеть в своем ателье, — поприветствовала она графа. — А кто же эта очаровательная леди? Неужели вас успели окольцевать?

— Нет, я еще не встретил ту, с которой мне бы захотелось пойти под венец, — заявил Себастьян, затем шагнул к Амалии. — Это моя сестра и нам нужен полный гардероб, начиная от чулок  и заканчивая верхней одеждой, — граф сразу перешел к делу, не желая тратить время на разговоры. — Для нее и еще для одной юной леди. Мне повезло, точно такая же копия ждет меня дома.

Мадам Фаталь удивилась, но понимая, сколько она может заработать, тут же приступила к делу.

— Ох, у меня же еще полно заказов. Скоро бал во дворце, все хотят выглядеть лучше всех, — в то же время набивала она себе цену. — Я не успела завершить образ для леди Лауры.

— О деньгах не думайте, Вирджиния, я в состоянии обеспечить своих сестер всем необходимым и даже больше, — заявил граф, занимая одно из кресел в зале и раскрывая газету. Этим он дал понять, чтобы мадам Фаталь приступила к делу.

Вирджиния ждала только этого. Женщина хлопнула в ладоши и рядом с нами тут же оказались две девушки. Двери в ателье после этого были закрыты, на ней повесили вывеску закрыто, а окна задернуты. Амалию увели в отдельную комнату, где она могла примерить платья, чтобы определиться с фасоном и цветом ткани. Мне оставалось только находиться рядом с девушкой, чтобы поддержать ее, как и одобрять ее выбор.

Амалия сперва смотрелась в зеркало немного потерянно и смущенно. Она не привыкла стоять перед чужими людьми в одном нижнем платье. Слуги в доме были не в счет. Но под одобряющие слова и комплименты мадам Фаталь она перестала нервничать. Вирджиния знала свое дело. Не зря ее ателье пользовалось спросом.

Амалия вскоре расслабилась. Ее восторженные возгласы были искренни, как и ее восхищение многими платьями. Граф Себастьян особо не участвовал в выборе, лишь выражая свое согласие или недовольство. Да и хозяйка ателье знала свою работу, подбирая определенные фасоны и ткани, которые шли девушке.

С платьем для самого первого бала Амалии и Клариссы определились довольно быстро. Легкое, изысканное и воздушное, что соответствовало их возрасту и положению. С цветом гадать тоже не пришлось. Кремовый оттенок выбрала Амалия, молочный предназначался Клариссе. Все как положено и расписано в брошюре для дебютанток.

Дальше пришлось выбирать платья на прогулку, для музыкального вечера, костюм для верховой езды, для посещения множества других мероприятий. Я даже боялась думать о том, во сколько все это обойдется графу. Список рос и рос, как и коробки со свертками, а заказам не было конца и края. Мадам Фаталь выглядела довольной, предлагая нам свои творения.

— Не хотите присмотреть платье и себе? — обратилась она ко мне, когда Амалия примерила последнее платье для сегодняшнего дня и крутилась в ней возле зеркала. — Сиреневый цвет вам бы подошел просто идеально, — после ее слов одна из девушек тут же приложила к моему плечу гладкую ткань. — Этот оттенок точно ваш, даже не сомневайтесь.

Я не успела ничего ответить. Слова отказа так и застряли в горле. Ведь я знала не понаслышке, что сиреневый цвет мне очень шел.

— Берем! — внезапно появившийся граф заставил меня вздрогнуть.

— Я не… — протест так и замер на моих губах, встретившись с взглядом графа.

— Для леди Саттон тоже подберите еще парочку платьев. Она будет сопровождать близняшек на каждый бал. Рядом с моими сестрами и она должна выглядеть достойно, — заявил граф, оставив нас.

Я сделала несколько шагов, чтобы отправиться за графом и отказаться от его подарка.

— Не отказывайтесь, леди Оливия, — Амалия принялась меня уговаривать. — Вам действительно идет этот цвет. Вы же не собираетесь появляться во дворце в этом? — указала она на мое простое платье.

Я осмелилась взглянуть на себя в зеркало. На меня смотрела растерянная девушка в простом сарафане, прижимая к себе ткань сиреневого цвета, как самую драгоценную ношу. Была не была! Я ни разу не танцевала на балах. Почему бы и не воспользоваться моментом? Ведь вернувшись в пансион мне вряд ли еще раз выпадет шанс побывать на балу. Если леди Розалия Робертино согласиться уступить мне место директора пансиона, то мне некогда будет думать о развлечениях и отдыхе.

— Я согласна, — несмело кивнула, соглашаясь словами девушки, и улыбнулась самой себе.

Разве от такой красоты можно отказаться?

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Столица манила. В поездке за платьями в ателье мадам Фаталь ничего не удалось рассмотреть. Кларисса и Амалия томились в особняке, изнывая от тоски. На занятиях, которые теперь проходили в нервном напряжении из-за приближающегося бала, близняшки сидели вялые и все больше становились рассеянными. И как бы я не старалась, девушки никак не могли собраться. Йенс тоже прятался от меня. Ведь доставалось и ему. Миссис Нанни хоть и следила за девушками, но все больше своего времени проводила с другими слугами, приводя в порядок платья близняшек. Большую часть вещей мадам Фаталь прислала уже через несколько дней, а вот платья обещала доставить за пару дней до бала. Близняшки были покорены вещами от Вирджинии и им не терпелось их выгулять. Граф Кэмбелл почти все свое время проводил вне дома. И как бы мне не хотелось узнать, где он и с кем проводит время, я запрещала себе думать об этом, как и о Себастьяне.

— Все, я так больше не могу, — выдохнула я, отложив книжку. — Собирайтесь, мы едем в парк Небесный уступ. Развеемся, заодно я посмотрю на вас, как вы будете вести себя в людном месте.

Мое предложение было принято на ура. Девушки тут же ушли в свои комнаты, чтобы переодеться в одно из своих новых платьев. Нога Клариссы уже прошла и я не видела причин продолжать и дальше сидеть в четырех стенах.

Про парк Небесный уступ я слышала от слуг не единожды. Он находился на высоком холме на берегу моря. По приказу императора, там развели не только сад из редких видов цветов, поставили скамейки для отдыха, но и вырастили целый живой лабиринт из кустов.

Дорога в парк оказалась долгой и извилистой. В сам парк заезжать в карете не разрешалось. Внутрь мы последовали пешком. Впереди Амалия с Клариссой, я же следовала за ними. Каждый прохожий смотрел на них с любопытством. Ведь многие знали друг друга много лет, а тут свежие лица. Под внимательными взглядами леди и лордов сперва близняшки немного съеживались, но вскоре привыкли и шли по дорожкам с прямой спиной.

Небесный Уступ оправдывал свое имя. Парк, казалось, парил над морем. Он раскинулся на самом высоком холме, выходя прямо к водному простору. Здесь было на что посмотреть. Море лежало внизу, бесконечное, синее, облизываясь на камни на берегу. Паруса вдали казались крыльями белых чаек. Город у подножия моря был похож на игрушечный, а шум его почти не долетал сюда.

Полюбовавшись морем и кораблями, мы двинулись по многочисленным дорожкам парка. Степенно прогуливающихся было предостаточно, но никто не подходил знакомиться. Близняшки не были представлены ко двору. Молодым лордам оставалось только улыбаться и приподнимать шляпы, в знак приветствия.

Мы еще долго пробыли на Уступе. Посмотрели на цветы, прогулялись по лабиринту, посидели на скамейке в тени под кронами дерева. Девушки оживились, на их щеках появился румянец. И там же мы увидели графа Кэмбелл. Он под ручку прогуливался с леди Панник. С его лица не сходила улыбка, как и с девушки. Проводив их взглядом, я посчитала, что для первого прогулки достаточно, и мы с девушками вернулись в особняк.

На этом я не собиралась останавливаться. Заметив, что на другой день после прогулки близняшки занимались усерднее, чем раньше, решила воспользоваться этим. Так сказать, совместить приятное с полезным.

Так мы выбрались купить перчатки. Под моим чутким руководством Амалия и Кларисса учились выбирать один из необходимых предметов их гардероба, чтобы сидели как влитые и подчеркивали тонкую кисть. Затем мы посетили книжную лавку. Так и был запущен слух, что один из завидных холостяков граф Кэмбелл не только будет на балу во дворце, но и представит дебютанток.

Следующей остановкой был Храм знаний. Тем самым я удовлетворила свое любопытство — посетила Королевскую библиотеку. Девочки затаив дыхание бродили меж высоких стеллажей. Количество хранящихся там книг впечатлило и их. Там мы провели намного больше времени, чем предполагала. Но и в этом я старалась находить плюсы. Несколько молодых лордов обратили на девушек внимание. Ведь никому не нужна глупая жена, которая не сумеет поддержать разговор за столом.

Но даже в часы отдыха занятия не прекращались. После вылазок в город близняшки отрабатывали поклоны, постановку рук, манеру речи. И по мере того как дни шли за днями, близняшки тоже начали меняться. Их движения стали увереннее, взгляд осознаннее. Я с едва заметной улыбкой наблюдала за ними, веря в то, что они готовы к своему первому выходу в свет.

И тот самый день настал. Довольно скоро и неожиданно. За занятиями и подготовкой к балу, я совершенно позабыла про этот день. К тому же по вечерам голову забивали мысли о графе Кэмбелл. Я понимала, что не имела никакого права на него, но обида на Себастьяна росла с каждым днем. Как бы я не старалась утихомирить чувства к нему, сердце не слушалось меня. И я ждала окончания сезона балов, чтобы вернуться в пансион и уже там постараться забыть графа.

С первыми лучами утреннего солнца в столичном особняке графа Кэмбелл никто не вскочил с кровати. Близняшки посапывали, видя прекрасные сновидения, когда в их спальни заглянула миссис Нанни. Она тут же распахнула плотные шторы на окнах, нисколько не жалея девушек и безжалостно выдернув их из мира снова.

— Тот самый день настал, мои леди, — провозгласила она громко, заставив всех начать суетиться. — Сегодня вы будете представлены ко двору и будете считаться дебютантками, пока Ваше Сиятельство не примет предложение руки и сердца одного из лордов. Именно сегодня все взгляды достойных мужей будут прикованы к вам. А ну марш в ванную! Чего расселись и глазами хлопаете. К балу надо еще как следует подготовиться.

Так и началась подготовка к балу, напоминая то ли священный ритуал, то ли военную операцию. Пока девушки завтракали легкими блюдами под пристальным взглядом миссис Уильямс («В день бала леди должна питаться только крошками!»), в доме уже вовсю царила предбальная суета. Горничные девушек на трюмо из красного дерева подготовили свои волшебные инструменты для прически: щипцы для завивки локонов, специальный отвар, чтобы ни одна прядь не выбивалась из прически, шпильки с жемчужными головками, чтобы украсить волосы. А сами платья девушек, похожие на два облака из плотного белого шелка, уже висели на вешалках, ожидая своего часа. Они были расшиты серебряной нитью и хрустальными бусинами, кружевные рукава-фонарики придавали им не только легкость, но и романтичное очарование, делая образ близняшек женственным и изящным, заодно немного кокетками.

Но именно тогда одна из служанок чуть все не испортила. Убирая подносы после завтрака, девушка споткнулась о ковер и едва не выронила все на платья. Все мы застыли в немом ужасе. Ведь про запасные платья на такие случаи никто и не подумал. Но нянюшка, как ястреб, снова защитила своих воспитанниц. Она вовремя сумела удержать служанку, тем самым спасая платья. Наряд для бала тут же был “спрятан” в шкаф. Служанка отпущена на кухню, а подготовка к балу продолжилась.

В первую очередь близняшки были направлены в ванную. Их там мыли, мяли и растирали маслами, после усадили за трюмо для причесок. Длинные волосы девушек заняли несколько часов труда и все же были уложены в сложную прическу. Их волосы украшали шпильки с жемчужными головками, за одним исключением. У Амалии нитка жемчуга была вплетена слева, у Клариссы — справа.

Потом произошел еще один инцидент, заставив всех поволноваться еще раз. Кларисса не могла найти свою любимую подвеску в виде камеи, без которого она наотрез отказывалась ехать на бал. Ее подарила девушке мать и была бесценной. Горничные, забыв обо всем, чуть ли не перевернули комнату вверх дном. Украшение Клариссы было найдено под трюмо, и все выдохнули с облегчением.

И вот когда солнце уже начало клониться к закату, наступил главный момент: облачение в платья. В этот самый момент миссис Уильямс прогнала меня к себе.

— Что вы тут забыли, леди Саттон? — накинулась она на меня, выпроваживая из комнаты девушек. — Вам бы тоже надобно подготовиться к балу.

Пришлось подчиниться и выскочить из комнаты еще до того, как на девушек надели платья. Быстро ополоснулась и присела перед зеркалом. С прической мне помогла одна из горчичных. Аннет уложила мне волосы в замысловатый узел, выпустив с двух сторон пряди, что струились вдоль шеи. Платье я надевала с особым трепетом. Оно оказалось простым, но элегантным, с длинными рукавами и V-образным вырезом, главное, без пышного подола. Глянув в зеркало, я не узнавала себя. Вместо обычной наставницы я видела настоящую леди. Но звук в коридоре заставил меня отпрянуть от зеркала.

— Леди Кэмбелл! — услышала я за дверью голос графа. Когда он вернулся в особняк? За подготовкой в балу и всей этой суетой я и не заметила ничего. — Если мы не выйдем через минут двадцать, есть шанс опоздать на ваш первый бал.

Я выждала время, когда миссис Нанни поведет девушек вниз, и лишь затем осмелилась выйти в коридор. Я успела как раз к тому моменту, когда близняшки спускались по лестнице. Одна за другой, словно сошедшие с картины. Я видела не тех близняшек, которых встретила в день их приезда в поместье Кэмбелл. Теперь передо мной были пугающе прекрасные девушки, готовые покорить империю. Не иначе.

— Боги, — произнес граф Себастьян, глядя на своих сестер. — Я не верю своим глазам.

Он шагнул к лестнице и замер, восхищенно глядя на спускающихся близняшек.

— Мы готовы, — произнесли они вместе, озорно улыбаясь.

Себастьян кашлянул, с трудом находя слова.

— Да, — выдохнул он, с трудом находя слова. — Вы… Вы прекрасны, — наконец выдал он. — И я для вас приготовил кое-что.

Граф шагнул к камину и взял с полки два футляра. И гадать не стоило: внутри лежали драгоценности. И пока граф Кэмбелл застегивал украшения, я начала спускаться по лестнице как можно тише.

— И последний штрих, — граф вытянул руку.

На его ладони лежали шпильки с бриллиантами. Для каждой из сестер своим цветом. Но не успел он заколоть их в волосы девушек, как заметил меня и снова замер. Не скрою, мне было приятно его удивление и шок. Вот только Себастьян тут же отмер и шагнул к лестнице, забыв о своих сестрах. Он протянул мне руку, чтобы помочь сойти с последней ступеньки. И затем не выпустил мою ладонь.

— Леди Оливия, — хриплый голос графа заставил меня взглянуть ему в глаза. — Вы само очарование сегодня, — и он поцеловал мою руку.

За его спиной хихикнули близняшки, отчего я покраснела, опомнившись и забирая руку. Я совсем забылась.

— Готовы? — шагнула я к близняшкам, обогнув графа, и получила утвердительный ответ. — Ваше Сиятельство, мы опаздываем.

Граф, наконец-то, пришел в себя. Откашлялся и вручил шпильки близняшкам.

— Поехали, — открыл он двери перед Амалией и Клариссой, а глаза его были устремлены на меня.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Карета с гербом рода Кэмбелл медленно подкатила к сияющему огнями дворцу. Вышколенные слуги в ливреях уводили одних лошадей, их место тут же занимали другие. От ворот дворца даже успела образоваться очередь. Дебютанток было много. Дверца кареты открылась, и граф первым вышел наружу. Я выскочила следом за ним, приняв помощь слуги. Внутри остались сидеть две девушки, прижимаясь друг к другу.

— Дышите глубже, леди, — проговорила я, подбадривая близняшек. — Главное, будьте с собой, — улыбнулась я им.

— Смелее, — Себастьян заглянул внутрь. — Вы не одни на этом прекрасном вечере. Потанцуете один танец для соблюдения приличий, и после можем направиться домой.

— Обещаешь? — оживились девушки. Видимо, нервничали они сильнее, чем мы могли видеть.

— Обещаю, — выдохнул граф, не видя другого выхода.

С них станется, они вообще не вылезут из кареты. Кларисса была той еще упрямицей. Девушки переглянулись, затем приняли руку брата и покинули карету. Они приняли руку брата и зашагали вперед. Я засеменила за ними, мысленно молясь о том, чтобы все прошло хорошо. Потихоньку мы встали в очередь, которая медленно двигалась. Желающих попасть на бал оказалось намного больше, чем я могла предполагать. Мы прекрасно влились в поток гостей и тем самым через какое-то время оказались в бальном зале, где невозможно было протолкнуться. Я не успевала крутить головой, чтобы разглядеть все великолепие дворца. Разговоры, раздающиеся со всех сторон, отвлекали. Граф вел нас вперед, к возвышенности, где стоял император. Он улыбался, когда ему представляли очередную дебютантку, но взгляд был проницательным, словно он не только знакомился с девушками, но запоминал их.

И вот, наконец-то, церемониймейстер с серебряным жезлом выкрикнул имена девушек и их титулы. Я отступив на шаг назад и с затаенным дыханием наблюдала, как одна за другой близняшки совершали безупречный реверанс. Он глубоким и плавным. На лице императора появилось удивление, когда он взглянул на девушек, когда те выпрямились. Затем перевел взгляд на графа Кэмбелл и кивнул, будто выказал свое одобрение. А церемониймейстер уже называл очередное имя дебютантки.

Мы двинулись дальше. Церемония представления продолжилась. Теперь нужно дождаться, когда все дебютантки будут представлены, и императора откроет бал. После сразу начнутся танцы. Мы встали возле колонн, ловя на себе любопытные взгляды. Амалия и Кларисса вызывали интерес, но к нам никто не решался подходить, пока не последует первый танец.  Придворный оркестр играл негромко, дожидаясь своего часа. Никто из нас не разговаривал, наблюдая за происходящим в душном зале. И вот музыка заиграла громче. Зал ожил, посередине освобождая место для танцев. Император вывел на паркет свою супругу. Они закружились в танце, давай знак и остальным.

Дебютантки начали выходить на паркет. Их вели отцы и братья, старшие или младшие. Себастьян не торопился выводить одну из сестер. Он чего-то ждал или кого-то. Музыка заиграла громче. И тут к нам подошел лорд и склонил голову. Себастьян познакомил нас со своим другом, который и был партнером для второй сестры. Не став терять времени, граф с другом вывели близняшек на танец. Я осталась стоять возле колонны и продолжила наблюдать за ними.

Всего несколько месяцев назад эти девушки бегали в коротком платье, не различали вилки, а сейчас… Сейчас же они кружились в легком танце, улыбаясь.

Амалия, старшая из близняшек танцевала с графом Кэмбелл. Себастьян смотрел на сестру с нежностью и восхищением. Клариссу вел в танце граф Шаардан. Высокий, статный, но убежденный холостяк. Его не прельщали ни юность, ни девичья красота. Видимо, из-за этого Себастьян и выбрал его. Но надо отдать графу Ритону должное. Он что-то говорил Клариссе, скорее всего, комплименты, отчего та краснела и улыбалась.

Я наблюдала за ними еще некоторое время, и мои глаза наполнились слезами. Как же это было прекрасно, что я тоже имела отношение к их росту, как леди. Они сильно изменились. Выросли, стали степеннее, терпимее, принимали взвешенные решения, а не поступали сгоряча и на эмоциях. В них проснулась женственность, делая их привлекательными леди. Многие лорды заглядывались на них.

Музыка начала затихать, затем и вовсе смолкла. Следом тут же раздались аплодисменты. Кавалеры дебютанток склонились в изящном поклоне, а девушки сделали реверанс, после чего все вернулись  к своим родственникам, что сопровождали их.

— Как все прошло? — спросила раскрасневшаяся Амалия.

— Мы не совершили ошибок в па? — к ней подключилась и Кларисса.

Я не успела не только ответить на вопросы близняшек, но и успокоить их. К нам тут же начали подходить молодые лорды и приглашать леди Кэмбелл на танец. Карточки девушек заполнились за короткое время, что я даже боялась заикаться о том, что близняшки собирались домой сразу после дебютного танца.

Император сказал приветственные и напутственные слова юным леди, заодно и прощальное, и оставил бальный зал. Им некогда было веселиться на балу. После их ухода музыканты заиграли громче, и бал продолжился. Я не успела переговорить с сестрами, как они снова оказались на паркете. Рядом со мной остался стоять граф Кэмбелл.

— Я так понимаю, что отъезд домой откладывается? — заговорил Себастьян, коршуном следя за своими сестрами. Точнее, за их кавалерами.

Из того, что я успела узнать из книги, где были собраны вся высшая знать империи, молодые лорды были не самыми удачными кандидатами в женихи. Потому я даже не стала рассматривать их. Не из-за этого ли Себастьян выглядел хмурым?

— Думаю, первый мандраж у леди Кэмбелл прошел, и теперь дальше они будут чувствовать себя более увереннее, — в своих словах я нисколько не сомневалась, глядя на то, как танцевали близняшки. В руках  таких же молодых кавалеров, как сами близняшки, они были расслаблены, не чувствовали скованность. Теперь они не боялись сделать лишний шаг или лишний поворот.

Но как бы я не успокаивала себя, что леди Кэмбелл со всем справятся, все равно не сводила глаз с танцующих пар. Отмечала, что первые кавалеры близняшек наклоняются к ним слишком близко, их руки ниже талии. Надо будет предупредить девушек, чтобы они больше не принимали от них приглашения на танец и не записывали их имена в свои карточки.

Второй танец закончился, и юные лорды подвели близняшек к Себастьяну. Но девушек тут же перехватили другие кавалеры.

— Пойдемте, леди Саттон, — Себастьян встал передо мной. — Потанцуем.

Я не стала отказывать ему. Вложив свою ладонь в его руку, я уверенно направилась на паркет. Следующим танцем был вальс, движения несложные и которые я знала. Они ненамного отличались от тех, что я танцевала в своем мире.

Встав в позу, мы ждали когда музыканты начнут играть. Вот заиграли первые аккорды, и граф уверенно повел меня в танце. Я не думала о том, что он аристократ по крови, а я всего лишь наставница. Именно сейчас это не имело никакого значения. Я просто наслаждалась танцем. Когда мне еще привидется случай побывать в императорском дворце и потанцевать в бальном зале. Я ловила на себе взгляды графа, но старалась отрешиться от них. Пусть этот вечер и танец я запомню и буду надолго сохраню в памяти. Будет что вспоминать одинокими вечерами.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. После многочисленных танцев близняшек, которым я потеряла счет, карета графа катила по пустынным улицам Ашхарда. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В ушах все еще стоял гул бальной залы, музыка и смех. Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Хотя, в отличие от близняшек, выходила на паркет всего один раз. Но этот бал был первым не только для леди Кэмбелл, но и для меня в роли их наставницы.

Карета не слишком плавно свернула с одной улицы на другую.

— Кажется, уже рассвет, — тихо, почти шепотом проговорила Кларисса, будто она боялась возвращаться домой так поздно.

— Не переживайте, наказывать за это я вас не собираюсь, — подал голос граф, которые всю дорогу молчал и ехал с закрытыми глазами.

Мы с девушками переглянулись и рассмеялись. Близняшки были измотанные, уставшие, но глаза их сияли. Я тоже, как они, была довольна итогами первого бала. Разговаривать не хотелось. Но уже завтра нас ожидали на другом балу. Мероприятия на сезон балов были расписаны на каждый день, но приглашения еще будут приходить.

Карета наконец-то подкатила к дому. В высоких окнах не было света, но на нижнем этаже все же я заметила огонек. Нас ждали, от чего было приятно.

Камердинер графа открыл нам двери особняка. Служанки тут же увели леди Кэмбелл в их покои. Им нужно было отдохнуть, как и прийти в себя после такого успеха. Зря мы с графом переживали насчет того, что их не примут в обществе из-за происхождения. Все оказалось намного лучше.

— Доброй ночи, леди Саттон, — граф удержал меня за руку и запечатлел поцелуй на внутренней стороне ладони, при этом глядя мне в глаза.

Я тут же вспыхнула и отдернула руку. Себастьян не стал ее удерживать. Я сверкнула на мужчину глазами и удалилась, не став задерживаться, но за спиной услышала смешок графа.

В комнате меня дожидался Йенс. И он не спал.

— Ну наконец-то, — проворчал он, подлетев ко мне.

Пришлось усадить его на плечо и погладить ему перышки.

— Все хорошо, — улыбнулась я. Правда, счастлива я была не только из-за близняшек, а из-за поцелуя графа. — Девушки имели сегодня успех.

На этом мой фамильяр вернулся на свое место и закрыл глаза. Вот тебе и пообщались.

Я сменила бальное на домашнее нижнее платье и залезла в кровать. Но еще долго лежала без сна, вспоминая прикосновение горячих губ графа к моей ладони. Даже растерла ладошку, но это не помогло. Казалось, на месте поцелуя у меня пульсировала кожа. Так я и уснула со счастливой улыбкой на лице.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Бал в особняке леди Августины Фортис пылал сотнями свечей, словно один огромный, живой самоцвет. Да, да, той самой скандальной леди, что многих держала в страхе из-за своего острого языка. Я удивилась, когда граф Кэмбелл принял ее приглашение. Но больше удивило то, что леди Фортис прислала его для леди Кэмбелл.

— Если откажем, то это точно не пойдет на пользу моим сестрам, — объяснил он свое согласие. — А так сходим, отметимся, выкажем свое уважение, а задерживаться не будем.

Вот только наяву все вышло наоборот. Нам пришлось не только задержаться, но и пробыть там вплоть до окончания бала.

Прибыли мы к леди Фортис с опозданием. Нет, не из-за того, что долго собирались. Просто попали в пробку из карет. Видимо, кто получил от леди Августины приглашение, тоже побоялись прислать ей отказ, и желающих попасть на организованный ею бал оказалось много. Пришлось дожидаться момента, когда карета подъедет к самому входу. На улице моросил дождь, и мы не рискнули пройти короткий путь до дома пешком.

Бал был организован просто превосходно. Зал украшали цветы, вместо музыкантов чуть ли не целый оркестр. Слуги как можно незаметнее сновали между гостями, разносили прохладительные напитки и легкие закуски. Близняшки тут же упорхнули танцевать. Про себя я отметила, что у девушек появились постоянные ухажеры. Про некоторых из них стоило бы поговорить и обсудить с графом, но я не хотела первая подходить к нему после того поцелуя. Ждала подходящего случая.

Когда заиграла очередная мелодия, я двинулась к столам с едой. Пока близняшки танцевали, я могла посвятить время себе. Поесть не мешало бы. С каждого бала мы уезжали только после полуночи. Оставить девушек без присмотра я не могла. Граф не всегда присутствовал на балах, занятый своими делами.

Быстро перекусив, я снова вернулась к колоннам. Музыка сменилась, оркестр заиграл веселую мелодию. Амалия беседовала с пожилой графиней. Видимо, ее не пригласили или она сама решила пропустить танец, чтобы передохнуть. Обвела танцующие пары глазами. Не нашла среди них Клариссу и нахмурилась, насторожившись.

“Наверное, утомилась”, — подумала я и между гостями пробралась к скамейкам. Но на скамье среди юных леди ее тоже не заметила. Встревоженная, тут же направилась в дамскую комнату. И там, среди множества дам, которым служанки поправляли прически и зашивали платья, порванные по неосторожности, Клариссу я не нашла. Тревога кольнула под сердцем острой иглой. В голову полезли нехорошие мысли. Вот как чувствовала, что не стоило появляться на балу леди Фортис.

Куда она могла запропаститься?

Я снова вернулась в бальный зал. Разыскала Амалию. Она танцевала с графом Рэндор и смущенно опускала голову. Дождалась, пока танец завершится и тут же подошла к ней.

— Ты не видела Клариссу? — не стала я ходить вокруг да около, но вопрос свой озвучила шепотом. Не стоило раньше времени бить панику. Это могло чревато отразиться последствиями. — Не знаешь, где она?

Ответ Амалии был отрицательный.

— Будь здесь. Никуда не уходишь, принимаешь приглашения на танцы и ведешь себя естественно, — дала я указание девушке. — Если увидишь Клариссу, пусть она дожидается меня или графа тоже здесь. Я скоро.

Сама направилась на поиски девушки. Лишь бы она не уединилась ни с кем из лордов. Позора не оберешься. А ведь кто-то мог увести ее в укромное место специально, чтобы опорочить имя девушки, а потом поступить благородно: взять в жены.

Меня охватила злость. Я чуть не ворвалась в комнату, где отдыхали мужчины. Мой приход тут же заметили. Себастьян сорвался ко мне.

— Пойду разомну косточки, — увел он меня оттуда. — Что случилось? Что-то с близняшками?

— Кларисса, — выдохнула я. — Ее нет ни в бальном зале, ни в комнате отдыха. Подозреваю, что ее увели в сад.

— С кем она танцевала до пропажи? — посерьезнел граф.

— Кажется, с младшим сыном графа Борбон, — неуверенно произнесла я, пытаясь вспомнить кавалеров близняшек.

— Надо срочно найти Клариссу. Ходят слухи, что их дела совсем плохи. Они могут совратить ее специально. Сделаем таким образом, — граф сжал мои руки. — Ты идешь направо и загадываешь во все комнаты, затем выходишь в сад. Я начну с аллей слева. Встретимся возле фонтана в самом середине сада. Все будет хорошо, Оливия, — подбодрил он меня.

Мы разошлись в разные стороны. Я старалась двигаться быстрее и медленно одновременно, чтобы не привлекать к себе внимание. В комнатах девушки не нашлось. Я даже просила слуг открыть закрытые двери под предлогом, что забыла там свою шаль или перчатку. Но все тщетно. Клариссы не было в доме. Тогда я поспешила в сад. Дождь давно перестал моросить. Сад освещался десятками огней, но в некоторых местах все же было темно. Я двинулась по дорожке, вертя головой, чтобы не упускать ничего.

Прохладный ночной воздух заставил поежиться. Туфли тут же намокли, но я шла вперед, не обращая внимания на это. Главное успеть найти Клариссу, пока она не натворила дел. Чем дальше я углублялась в сад, голоса и музыка стихали. Ну не могла Кларисса поступить так опрометчиво и согласиться уйти так далеко от дома. Я же не единожды предупреждала их о последствиях. Слезы навернулись на глаза, но я смахнула их и последовала дальше, ускорив шаги. Сердце бешено колотилось из-за страха за Клариссу.

И вот я дошла почти до конца сада, когда заприметила беседку. В это же время с другой стороны приближался граф. Он подал мне знак не шуметь и мы одновременно приблизились к беседке. Внутри кто-то был. До нас доносились приглушенные голоса. Я шагнула к беседке, когда меня остановил Себастьян, заставив уйти в тень деревьев. Кто-то приближался к нам.

“Неужели свидетели позора Клариссы?” — пронеслось у меня в голове.

По дорожке шел лорд. Один. Он быстрыми шагами приблизился к беседке, но войти не успел. На встречу ему буквально выбежала Кларисса. Я даже в темноте сумела разглядеть, как горели ее глаза. От злости. Они встретились взглядами.

— Леди Кэмбелл, — склонил голову лорд. — Кажется, вы заблудились. Позвольте проводить вас туда, где вам и надлежит быть.

— Вы следили за мной, Ваша Светлость? — холодно поинтересовалась Кларисса, но уходить не торопилась.

Герцог Хартвелл не успел ответить. Из беседки послышался стон.

— Надеюсь, он жив? — поинтересовался герцог, даже не взглянув в сторону беседки. Он сверлил глазами девушку перед собой.

— К сожалению, жив, но за продолжением рода я не отвечаю, — выдала Кларисса.

Себастьян рядом со мной едва не рассмеялся. Я пихнула его локтем, чтобы он ненароком не выдал нас.

— Пойдемте, леди Кэмбелл, — герцог Хартвэлл подал руку и увел девушку.

Я облегченно выдохнула. Скандал был предотвращен, но Клариссе не избежать серьезного разговора. Стон повторился. Я шагнула в беседку, не собираясь все так оставлять.. На полу валялся, как я и думала, младший сын графа Борбон.

— Погоди, — остановил меня Себастьян. — Я сам.

Он присел рядом с юношей и что-то начал говорить. Слов я не разобрала. Но по тому, как бледнело лицо молодого человека, участь его ждала не из самых приятных. Он резко поднялся и засеменил из беседки. Нам оставалось только смотреть на то, как лорд отдалялся от беседки.

— Кажется, Кларисса и сама прекрасно справилась, — голос Себастьяна прозвучал совсем рядом. — Вы правильно их обучили, Оливия. Не каждая леди сможет так постоять за себя.

Я обернулась, чтобы ответить графу, и поздно осознала, как близко мы стояли. Так близко, что я чувствовала дыхание Себастьяна. Слова застряли в горле. Мне стало жарко, несмотря на то, что минутой раньше я чуть ли не дрожала от ночной прохлады. Граф Кэмбелл ничего не сказал. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподняв его. Я замерла в ожидании. Сердце учащенно забилось, разум кричал, протестуя и требуя бежать как можно дальше от мужчины. Но я не могла. И не хотелось.

Пока я боролась сама с собой, граф наклонился и коснулся моих губ. И я забыла обо всем. Забыла где я, забыла про бал и свои обязанности, забыла про приличия, отвечая на поцелуй Себастьяна. Мир сузился до беседки. Моя рука сама поднялась и легла на его грудь. Клянусь, я тут ни причем. Граф прижал меня к себе, углубляя поцелуй.

Меня это отрезвило. Стыд и понимание ужаса всего происходящего обрушились на меня, как ведро ледяной воды. Я рванула назад, освобождаясь из объятий графа.

— Нет, — произнесла я, касаясь опухших губ. Теперь все поймут, чем занималась в саду. — Это непозволительно.

Развернулась и чуть ли не побежала в сторону дома. Через мгновение я уже входила в бальную залу, где кружились пары. Мои глаза тут же нашли Клариссу. Она танцевала с герцогом Хартвэлл. Амалия сидела на скамье и посматривала в сторону сестры. Встретившись с ней взглядом, кивнула, давая понять, что все хорошо.

Не став рисковать, мы не сразу покинули бал. Девушки вышли на паркет еще несколько раз, после чего я увезла их в особняк Кэмбелл. Себастьяна больше не видела. И слава богу. Теперь я избегала с ним встреч. Но живя в одном доме, сделать это было крайне сложно.

Утром следующего дня Клариссу ждал серьезный разговор, сперва со мной, затем с графом. Но девушка уже сама понимала, что поступила опрометчиво. Обе девушки клятвенно пообещали, что не будут покидать бальный зал, несмотря ни на что. Как оказалось, сын графа Борбон обещал Клариссе щенка, та и согласилась пойти взглянуть на него.

Столичная жизнь леди Кэмбелл после того случая потекла своим руслом. Про инцидент на балу у леди Фортис мы постарались забыть и не вспоминать о нем. Близняшки и дальше посещали балы, выезжали в театр, в общем, жили полноценной жизнью. Пару раз сопровождала их на прогулке с герцогом Хартвэлл. Было видно, что Джеймс неравнодушен к Клариссе. Я одновременно и ждала предложения руки сердца, но в то же время боялась. Ведь объявление о помолвке в свой первый сезон тут же возвышало имя семьи леди. Но как только граф Кэмбелл даст свое согласие, мне придется покинуть не только столицу, но и близняшек, к которым я прикипела всей душой.

Дни шли, поклонники леди Кэмбелл менялись, но кто-то оставался неизменным. И я день изо дня ждала, ждала объявления, когда Себастьян озвучит имя женихов для своих сестер.

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— Леди Саттон! — услышала я требовательный возглас графа Кэмбелл и подняла голову, отвлекаясь от чтения. — Вы непременно должны это увидеть.

Себастьян был в хорошем расположении духа, что было редкостью в последние дни. С недавних пор мы сблизились с ним, но я старалась держаться холодно. На балах не нужно было следить за близняшками зорким взглядом. Девушки вели себя чуть ли не безупречно. Граф же каждый раз приглашал меня на танец, несмотря на шепотки многих матрон. Во время танца он редко когда разговаривал, но его приглашение стало сродни традиции. На каждом балу он выводил меня на паркет, после ни разу со мной не пересекался. Я не особо понимала его действий, но каждый раз не могла отказать. Со временем на нас перестали обращать внимания, решив, что таким образом граф просто хочет выразить свою благодарность за воспитание своих сестер, и на нас перестали обращать внимание. Вот только с каждым разом, когда Себастьян оказывался рядом со мной, я тонула в своих чувствах к нему все глубже и глубже.

— Пройдемте в мой кабинет, леди Оливия, — граф протянул мне руку.

Не став отказываться, приняла его приглашение. Не предложение руки и сердца же он мне собрался делать. И он, и я понимали, что в скором времени я покину Ашхард и вернусь в пансион. Женихи чуть ли не  осаждали столичный особняк графа, в гостиной уже не было места для цветов. Не сегодня, так завтра, Себастьян сделает свой выбор, и тут же будет объявлено о помолвке. Амалия и Кларисса вызвали много шума. А после того, как они были приглашены во дворец на чай к императрице, они возвысились. Тут без протекции леди Панник не обошлось, но я была благодарна ей. Ведь вместе с именами близняшек, упоминали и мое. Не без моих стараний они на каждому балу вели себя безупречно. Многие леди подходили ко мне и узнавали, смогу ли я помочь им вывести в свет их младших детей.

В кабинете графа нас дожидались два молодых человека, что и удивило меня, и нет. В последние дни гостей в особняке было много. Все хотели выразить свое почтение, как и сделать предложение руки и сердца.Этих я узнала сразу. Герцог Джеймс Хартвэлл, что стал им совсем недавно, как раз перед началом сезона балов. Вторым юным лордом оказался граф Чарльз Рэндор, единственный сын в семье. Кроме него в семье Рэндор воспитывались шесть леди.

Герцог Хартвэлл появлялся на каждом балу и на первый танец всегда приглашал Клариссу. Он был немногословен, будто все время недовольный чем-то, и не показывал своих истинных чувств. Про себя я называла его “Ледышка”, делая ему скидку за недавно полученный титул. Непросто было юноше справляться делами, внезапно потеряв отца. Девушка хоть и не показывала своих чувств, но я замечала, как загорались ее глаза, когда она видела его. И как только мы появлялись на балу, Кларисса искала его. И облегченно выдыхала, когда находила герцога в компании друзей. Но тем не менее, девушка старательно делала вид, что Джеймс ей не интересен, несмотря на все неуклюжие ухаживания герцога. Его воспитывала строгая бабушка, держа того в ежовых рукавицах. Лорд Хартвэлл только учился проявлять свои чувства и эмоции, попав под обаяние одной из близняшек. Но я, как и они, знала, что их связывает намного большее, чем просто симпатия.

Из двух кандидатов в женихи граф Рэндор мне нравился больше. Он идеально подходил Амалии. Такой же чувственный, как и сама девушка. Интересовался поэзией, чем бесследно покорил сердце девушки. Каждое утро в особняк привозили подарки от него. Кроме цветов, к букетам прилагались пирожные, книги, статуэтки и всякая мелочь, что несказанно радовала Амалию. Но выбор оставался, конечно же, за Себастьяном.

— Леди Саттон, разрешите мне представить вам герцога Хартвэлл и графа Рэндор, — юноши склонили голову. — Они с самого утра топчутся на пороге моего дома и просят руки моих сестер.

Я задержала дыхание. До сегодняшнего дня Себастьян ни разу не приглашал меня в свой кабинет и не знакомил с теми, кто просил руки близняшек. Их было немало. Уже после бала во дворце на другое утро в особняк посыпались приглашения. Сперва их было мало, только от тех семей, что дорожили дружбой графа Кэмбелл. Когда же они побывали у императрицы, приглашениям не было конца и края. Многие захотели увидеть леди Кэмбелл у себя на балу или на музыкальном вечере. Но я тщательно отбирала приглашения, в первую очередь навещая тех, что изначально не отвернулся от Себастьяна из-за близняшек.

Но сейчас я не совсем понимала, зачем граф Кэмбелл позвал и меня. Он и сам мог дать юным лордам ответ и отправить их восвояси, либо же дать им свое благословение.

— Как вы думаете, леди Саттон, — снова обратился он ко мне. — Они достойны руки моих сестер?

Я кивнула, сглотнув. Себастьян смотрел на меня слишком внимательно и прямо, несмотря на присутствующих лордов в его кабинете. Будто герцог и граф явились по мою душу, а не просить руки близняшек.

— Руку и сердце моих сестер может получить лишь тот, кто не только видит их внешнюю красоту, но и ценит их самих, — произнес он, занимая кресло за столом, как и указывая мне на стул рядом с ним. — И как вы знаете, — на этот раз он не только обратился к юношам, но и одарил их красноречивым взглядом. — Они одинаковые. Иногда я даже сам путаюсь, кто из них кто. Девушки подобны двум скрипкам от одного мастера: из одного дерева, одного мастера, но каждая звучит по-своему.

Тут с ним не поспоришь. Амалия и Кларисса не просто были похожи, их было не отличить друг от друга. Слуги их зачастую путали, когда девушки одевались одинаково. Одна миссис Уильямс могла их отличить в любом одеянии. Я тоже не сразу научилась их разделять.

— Я наблюдал за вами на балах. Своими глазами убедился, что вы неравнодушны к моим сестрам, но, — Себастьян сделал многозначительную паузу. — Но мне нужны более убедительные причины, чем ваши доходы. Богатых женихов за последние дни я повидал немало, — на этих словах герцог и граф напряглись, но ни слова не вымолвили. — Жаль, что ни один из них не смог справиться с моим заданием. Что ж, вам тоже предстоить пройти похожее испытание.

Я удивленно взглянула на Себастьяна. Что еще он придумал? На этом граф Кэмбелл позвонил в колокольчик. В кабинете тут же появился его камердинер Джон.

— Джон, пригласи обеих леди Кэмбелл в мой кабинет, — произнес он, откидываясь на спинку кресла.

Минуты ожидания продлились недолго. Все это время в кабинете графа никто не  проронил ни слова. Себастьян нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Герцог Хартвэлл и граф Рэндор переглядывались между собой, но тоже хранили молчание. Я же просто ждала, что же подготовил для них граф Кэмбелл.

И вот дверь в кабинет распахнулась и явила нам близняшек. Я удивленно охнула в то время, когда молодые лорды вскочили на ноги. Я не совсем понимала, что тут происходит, и во все глаза смотрела на девушек, которых вырядили одинаково. Даже их волосы уложены так, что не найдешь отличия. Видимо, они не раз появлялись в кабинете брата в таком виде, что на их лицах не дрогнул ни один мускул. Несмотря на то, что перед ними были юноши, к которым девушки неравнодушны.

Я перевела взгляд на Себастьяна. Тот выглядел довольным увиденным. Он улыбнулся и затем озорно подмигнул мне.

— Ну что ж, — заговорил он спокойно. — Выбирайте. Кто там на ком хотел жениться. Ошибетесь, то вы недостойны ни одной из них.

Герцог и граф не спешили своим выбором, но через пару минут шагнули к девушкам и сделали свой выбор, поцеловав им руки.

— Однако… — вымолвил граф Кэмбелл озадаченно, не ожидая такого итога. Он не был готов к тому, что герцог и граф не ошибутся. — Что ж, первый раз все спишем на случайность. Джон, велите подать нам чай и пусть миссис Уильямс поможет переодеться леди Кэмбелл. После я снова жду их у себя, — Себастьян не хотел сдаваться. — Раз вы выбирали сердцем и первый раз был не случайностью, то вы не ошибетесь и во второй раз.

Я же улыбнулась лордам, выражая им свою поддержку.

— Леди Саттон, — резко произнес граф Кэмбелл, обращая мое внимание на себя. — Как вы думаете, справятся ли наши гости во второй раз?

— Уверена, что да, — зачем-то мне захотелось, чтобы они обязательно справились.

На мои слова герцог Хартвэлл благодарно улыбнулся, выразив это наклоном головы. И почему я считала Джеймса ледышкой? Вон как переживает, сжимая руки в кулаки. А вот Себастьян нахмурился.

Слуги принесли чай и легкие закуски к ним. Кроме меня никто не притронулся ни к напитку, ни к еде. Я же с удовольствием наслаждалась вкусом чая, заедая все пирожными. Дальнейшее представление обещало быть интересным, хоть в театр не ходи.

Второе появление девушек ничем не отличалось от первого, если не считать их причесок и платьев. Смотрели они в пол. Видимо, того потребовал Себастьян, чтобы не облегчать задачу лордам.

— Что же вы медлите, — подтолкнул лордов Себастьян.

И во второй раз Джеймс и Чарльз угадали, что несказанно обрадовало меня.

— Я впечатлен, — признал граф Кэмбелл. — Но все равно не удержусь от того, чтобы устроить вам проверку в третий раз. Последний раз.

Близняшки покинули кабинет Себастьяна и направились менять платья и прически. Мы же принялись ждать. Граф Кэмбелл начал нервничать, в отличие от своих гостей.

— Так уж быть, если правильно выберете и на этот раз, то я не буду против, — выдохнул он, глядя на герцога и графа. — Не вижу причин вам отказывать.

Молодые лорды повеселели. Пока все шло хорошо. Осталось угадать в третий раз и выдохнуть.

— Хотя стоит признать, что вы меня удивили, — признался граф. — Вы не первые, кому я устраиваю такую проверку. Одни тыкали в девушек пальцем наугад. Другие, более хитрые и изворотливые, ожидали подсказку от самих девушек. Но итог всегда оказывался неизменным: все они ошибались. И уходили из моего дома ни с чем. Что же, дождемся вашего третьего решения. Я не отдам своих сестер в руки тем, кто даже не умеет отличать их друг от друга. Значит, вы не заслуживаете их.

Я была вся в предвкушении. Мне хотелось, чтобы юноши и на этот раз не ошиблись своим выбором. Но третье появление удивило всех присутствующих в кабинете, кроме самого хозяина. Близняшки не просто сменили свои платья на новые, но и выглядели по разному. В первые секунды я и сама растерялась, не ожидая такого подвоха. Напряглись и кандидаты в женихи. Правда, герцог удивил. Он буквально сразу же уверенно шагнул к одной из девушек и поцеловал ей руку.

— Леди Кларисса, согласны ли вы выйти за меня замуж? — произнес он, оставив поцелуй на ее руке, затем повернулся к графу. Глаза герцога горели. — Милорд, я прошу руки и сердца вашей сестры леди Клариссы Кэмбелл.

— Что ж, — Себастьян поднялся с кресла. — Данное слово придется сдержать, — произнес он. — Я не против.

— Насчет объявления о помолвке в газету я позабочусь сам, — произнес он твердо. — Леди Кларисса, — обратился он в девушке. Голос герцога прозвучал нежно и ласково. Все таки не ледышко. — Я вернусь к вам вечером, а сейчас, прошу простить, у меня возникли срочные неотложные дела.

Граф Кэмбелл не отказал и Чарльзу. Тот тоже удалился вслед за герцогом. Скорее всего, тоже дать объявление в газету. Завтра утром Ашхард разорвет от новости одновременно о двух помолвках. Близняшки выглядели счастливыми, как и Себастьян. Я тоже была рада, но как только за женихами близняшек закрылась дверь, мое сердце ухнуло.

Согласие графа Кэмбелл означало только одно: пришло мое время возвращаться в пансион…

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— И стоило срываться на ночь глядя? — ворчал Йенс, пытаясь удержаться.

— Так надо было, — ответила я фамильяру, глядя в окно. Но из-за темени ночи там нечего было разглядывать.

— Беги не беги, сердце этим не вылечишь, — бурчал Йенс.

Я вздохнула. И что ему не спится? Еще и про Себастьяна напоминал при каждом удобном и неудобном случае. Вредный какой. А казалось бы, с  графом они не нашли общий язык.

— Я выполнила все обязательства перед графом Кэмбелл. И не ты ли хотел как можно скорее воротиться в пансион и найти убийцу Оливии? — спросила я у недовольной совы.

Как только за герцогом Хартвэлл и графом Рэндор закрылась дверь, довольный происходящим Себастьян вручил мне рекомендации, как какую-то награду.

— Вы великолепно выполнили свою работу, леди Саттон, — и расчет он выдал в тот же день. — Тут вместе с поощрением. Вы заслужили.

Вечером граф покинул особняк. Близняшки были заняты обсуждением бала у них в особняке в честь их помолвки. Я же была подавлена и начала собирать вещи. Задерживаться в столице я больше не видела смысла. Хорошие рекомендации я получила, как  и расчет. Значит, могла со спокойной душой возвращаться в пансион и занять место леди Розалии Робертино. Уверена, леди Ханна будет довольна. Она в каждом письме писала о том, как сильно скучает и с нетерпением ждет моего возвращения. А вот Йенс не выглядел радостным. Но я все равно собрала вещи, попрощалась с близняшками, пожелав им счастья, простилась слугами и была такова. Не видела смысла тянуть. Никакие уговоры не смогли заставить меня задержаться. Правда, леди Кэмбелл настояли на том, чтобы выделить мне карету и одного из слуг, чтобы тот сопроводил меня. Я не стала отказываться. И потому сейчас с каждой минутой отдалялась от столицы все дальше и дальше.

Возвращение в пансион заняло три дня и три ночи. Мы останавливались редко, только для того, чтобы сменить лошадей. Ни слуга, ни кучер не возражали, чтобы доехать до пансиона как можно быстрее и воротиться назад. И спустя трое суток я стояла возле ворот пансиона и не смела шагнуть внутрь. Вечер несмело опускался на городок, а в окнах пансиона начали зажигаться огни.

Все же набралась смелости и постучалась. Охранник на воротах прищурился, не веря своим глазам.

— Леди Оливия, часом не вы ли это? — проговорил старый Колин, шаркающими шагами приблизившись к воротам и открыв замок.

— Вот воротилась, — не слишком радостно сообщила я. — Миссис Ханна в пансионе?

— Где же ей быть то? — ворчливо заговорил Колин. — Опять, наверное, в библиотеке засиделась.

Донесла вещи до комнаты, где мы проживали с остальными ученицами, и направилась на поиски куратора. Как и говорил Колин, леди Ханна нашлась в библиотеке.

— Мне немного осталось, — не поднимая головы сообщила она. — Я потом сам закрою библиотеку.

— Я и не торопила вас, леди Уайт, — ответила я ей, шагнув к женщине.

Куратор медленно подняла голову, затем ее лицо просветлилось от улыбки.

— Вернулась, — радостно и облегченно выдохнула она, заключая меня в свои объятия. — Ну как все прошло?

— Получила самые лучшие рекомендации, — похвасталась я, протягивая куратору плотный конверт от графа Кэмбелл.

— Я в тебе нисколько не сомневалась, Оливия.

В тот вечер мы засиделись допоздна. Йенс сперва был рядом, но потом так и не дождавшись окончания разговора, как и печенья, полетел в свое жилище. И я не выдержала, поведав леди Уайт насчет своих подозрений по поводу леди Робертины, как и призналась в том, что я не ее подопечная. Выложила все как на духу.

— Я знала, что ты не Оливия, — призналась она. — Мне всего-то стоило один раз взглянуть тебе в глаза и все понять. Но я не стала тебя разоблачать, ждала, пока ты сама признаешься. Ведь кроме тебя и леди Розалия вела себя странно. Я начала к ней приглядываться. Не думала, что из-за места директора пансиона она пойдет на такой шаг.

— Я не хотела возвращаться в пансион, как и не хотела обманывать вас. Но решила, что только рядом с вами я буду в безопасности. И вы многое сделали для Оливии. Было бы неблагодарно с моей стороны, оставить вас. Потому я здесь.

— Правильно сделала. За эти месяцы общения через письма я уже привыкла к тебе. И мое предложение все еще в силе. Я не молодею, а пансион надо будет передать в надежные руки. Ты доказала, что будешь хорошим руководителем. Через пару месяцев приедут новые ученицы. Мы должны подготовиться. С леди Робертино я сама решу вопрос. Насчет нее не переживай. Пока поживешь в общей комнате, потом у тебя будет своя, отдельная.

Попрощавшись с куратором, перед тем как лечь я все же решила навестить Йенса. Я так привыкла к его уханьям по ночам, что уже не могла без них засыпать. Сова даже не шелохнулась, когда я сняла ее с ветки и понесла в комнату. Открыла глаза, увидела меня и дальше продолжила спать. Еще утверждали, что сова ночная птица.

Уснула я быстро, стоило моей голове коснуться подушки. Хоть и эмоции переполняли меня, усталость после дороги сделало свое дело. Я провалилась в царство Морфея, чтобы через некоторое время проснуться от криков.

В общей комнате шла драка. Визгливый голос леди Робертины  я узнала сразу. Она отбивалась от Йенса, который не только пытался клюнуть ее, но и ударял своими крыльями. Кроме моего фамильяра в нее вцепился еще и волк. Самый настоящий волк! Откуда он тут? Но не успела я по-настоящему испугаться, как в комнате зажглись огни и я увидела леди Ханну.

— Вульф, отпусти ее, — произнесла куратор, испепеляя леди Розалию взглядом. — Я до последнего не верила, что это твоих рук дело, Рози. Как ты могла?

— Она ведьма! — начала кричать леди Робертино. — Ее надо уничтожить. Я ее убила в прошлый раз, но она выжила, хотя не должна была. Как? Это она самое настоящее зло!

На ее слова леди Ханна лишь покачала головой.

— Заберите ее. Вы сами слышали ее признание, — едва слышно произнесла женщина, пропуская в комнату мужчин в форме.

Как оказалось, леди Ханна не стала рисковать, и приставила ко мне своего фамильяра в ночь моего приезда. Решила перестраховаться. Как оказалось, не зря. Да и Йенс должен был не смыкать ночью глаза. Вместе они успели перехватить леди Робертино до того, как та снова не придушила меня подушкой, как и в прошлый раз. Женщина не хотела терять место директора пансиона. Это уже после ее задержания мы узнали, что она брала деньги с семей, которые просто хотели “избавиться” от девушек, которые попали к ним на попечение. Хотя пансион принимал сироток, у которых не осталось родственников. Не может же леди пойти побираться по улицам. Но леди Робертино действовала в своих интересах, а не учеников пансиона.

Но спокойная жизнь так и не настала. В пансионе, правда, на некоторое время стало тихо. Я скучала по близняшкам, гнала от себя мысли про графа и с головой ушла в работу. Леди Ханна помогала мне во всем, я же готовилась к новому учебному году. Сверяла списки, отвечала на письма, отмечала, что закупить и еще много чего. Пока в один из прекрасных дней в пансион не пожаловала пожилая женщина.

“Очередная “бедная” леди, уставшая от родственницы, и хочет пристроить ее в наш пансион”, — проворчала я про себя, но тут же замерла, заметив герб на карете, которая была точной копией моей серебряной броши.

Любопытство заставило меня направиться в кабинет леди Уайт. Внутрь заглянуть я не спешила. Но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Куратор сама вышла на мои поиски.

— Вот ты где, Оливия. Ты-то мне и нужна. Проходи, — пригласила она меня в свой кабинет.

Внутри я увидела ту самую пожилую леди. Она поднялась на ноги и приблизилась ко мне.

— Это она? — спросила старушка у леди Ханны, но ее глаза при этом были прикованы ко мне. И в них застыли слезы.

— Она, — спокойно ответила куратор. — Я оставлю вас наедине, Патриция, чтобы вы спокойно поговорили обо всем.

Первое время мы просто молчали. Я не понимала, что тут происходит. Всякие мысли, что пожилая леди могла оказаться родственницей Оливии, я гнала от себя. Что же они за столько лет не поинтересовались насчет девушки? Или же ждали, пока она доучится в пансионе, чтобы самим не нанимать для нее преподавателя?

— Уважаемая, мне бы хотелось узнать причину зачем я здесь. У меня много работы, — первая заговорила я, устав от молчания и от того, как меня разглядывали, словно товар на рынке.

— Ты знаешь, кто ты и откуда? — вопросом на вопрос ответила она.

— Не очень много, — честно призналась я. — Сиротка, без средств на безбедную жизнь и без приданого, но все же отношусь к леди. В моем личном деле ученицы пансиона записано, что я леди Овли. Но уверена, что это просто ошибка. И что здесь я оказалась после того, как все наше имущество сгорело. Про родителей не в курсе. Как себя помню, я росла без них.

— И ты никогда не пыталась найти своих родственников? — удивилась старушка, словно она не понимала этого.

— Зачем? Хотели бы приютить меня, то сами предложили помощь. А так я никого не стесняю и не слышу в свой адрес обидных слов, что объедаю кого-то и во всем обязана кому-то.

— А если вдруг твои родственники объявятся сейчас? Ты и тогда не примешь их помощь? — после вопроса леди, не понимая причину ее появления в пансионе, взглянула на нее вопросительно.

Неужели между моей брошью и гербом на карете есть связь?

— По глазам вижу, что думаешь в правильном направлении, — подтвердила мои мысли старушка. — Я твоя бабушка со стороны отца, — выдала после, заставив меня присесть от такой новости. — Леди Патриция, графиня Овли. И я приехала за тобой, внучка.

Затем мне поведали историю моего отца. Гаррет влюбился в простую девушку и просто ушел из дома, отказавшись от благ и титула. Патриция чуть погодя свою ошибку, долго искала сына, но так и не нашла. И совершенно случайно увидела мою брошь на балу во дворце. Их родовое украшение, передающееся из поколения в поколение. Женщина начала расспрашивать про меня, и таким образом она оказалась тут. Леди Уайт все подтвердила насчет меня. Но для Патриции было ударом, что ее сына нет в живых. Она ожидала другого исхода…

Леди Овли говорила и говорила, а я внимательно слушала, вытирая слезы. Как жаль, что настоящая Оливия не дожила до этого дня. И признаться я не могла, жалея старушку. Сколько ей еще осталось жить? К тому же, куратор уже подтвердила, что я и есть Оливия. Делала ли я кому-то плохо, скрывая истину? На этот вопрос у меня не было ответа.

Правда, оплакать наших родных нам не дали. Двери распахнулись настолько внезапно, с грохотом ударившись об стену, не дав мне опомниться от услышанной от графини Овли новости.

— Леди Саттон, — услышала я до боли знакомый голос. — Оливия! Я все равно добьюсь того, чтобы ты выслушала меня. Я гнал своего коня все эти дни нисколько не жалея, только для того, чтобы как можно скорее оказаться рядом с тобой. Я не знаю, что вынудило тебя покинуть мой особняк, но, — граф Кэмбелл запнулся. — Я приехал сразу, как только мог, чтобы сделать тебя своей женой. Мне нисколько не важно, что у тебя нет приданого, и что весь свет будет судачить о нашем браке. Мы уедем в поместье и будем там жить вдали от всех слухов. И если ты согласна, то поедем в храм прямо сейчас. Я не намерен ждать больше ни дня. Твой побег спутал все мои планы. Оливия?

Я не решалась выйти из своего укрытия, оказавшись за дверью. Только что высохшие слезы грозили пролиться еще раз. И на этот раз меня спасла моя новоиспеченная бабушка.

— Граф Кэмбелл? — изумилась она, встав перед ним с прямой спиной и постукивая тростью — Весьма неожиданно, но не удивлена. К этому все и шло. Но, — графиня указала на Себастьяна указательным пальцем. — Думаете, я позволю унести свою внучку вот так? Имейте совесть и достоинство, Ваше Сиятельство, сделать предложение руки и сердца как положено, достойной уважаемой леди, а не как второсортной актрисульке из погорелого театра. Уверена, вы догадаетесь, где ее искать. Оливия, мы возвращаемся в замок Овли, — произнесла она властным голосом, заставив меня встрепенуться. — Возражения не принимаются. Уезжаем немедленно.  Сегодня же!

Оливия, графиня Кэмбелл (графиня Овли)

Прошел почти один год…

— Леди, — обратилась я к ученицам, которые сидели за партами, ожидая своей участи.

Я прошлась поверх их голов. Девушки были взволнованы, но вели себя примерно, как и подобает тем, кто должен учить других быть леди. Директор пансиона доверила сказать напутственное слово мне. Нет, я не стала занимать кресло сразу после Розалии. Эту ношу на себя взвалила леди Ханна. Правда, временно, пока я не поверю в себя. Я же первые годы решила поработать куратором, несмотря на свое новое положение, что вызвало пересуды. Благодаря бабушке их удалось унять, но все равно общество следило чуть ли не за каждым моим шагом.

Моя первое появление в обществе, как графиня Овли, а не как наставница леди, вызвало чуть ли не скандал. Многие не верили в наше родство с Патрицией, но затем друзья бабушки начали подтверждать, что я все же похожа на своего отца. Общество успокоилось. Теперь все следили чуть ли не каждым моим шагом, ожидая ошибки. Но как говорила бабушка Патриция, что я леди по праву рождения и что со всем справлюсь. Несмотря на то, что многие лорды ранее смотрели на меня свысока, после объявления меня наследницей графини Овли переменили свое мнение. Богатая невеста всем хороша! Было смешно наблюдать за тем, как они хотели расположить меня к себе. Но в проявлении своих чувств, как и расположения, я была скупа. Мое сердце уже было занято.

Граф Кэмбелл сперва был рад тому, что между нами теперь нет социального неравенства, но это и отдалило нас друг от друга. У меня появилось много поклонников, с которыми он сперва пытался бороться, а потом чуть ли не сдался. Хорошо еще, что леди Кэмбелл вовремя вмешались. Теперь юные леди учили брата шаг за шагом покорить мое сердце, даже не догадываясь о моих чувствах. К концу сезона балов леди Патриция все же сдалась и дала свое согласие на брак с графом Кэмбелл. Себастьян приходил в замок Овли просить моей руки аж три раза.

— Долгое ожидание только пойдет им на пользу, — улыбалась она, гладя меня по щеке.

К леди Овли как бабушке я привыкла быстро. Но как только сезон балов завершился, я все же вернулась в пансион. Мне нравилось обучать, и надо мной не было руководства, которая хотела угодить богатым родителям. Патриция не стала возражать. Она помнила, к чему привело отказ сыну. Свадьбу с графом мы сыграли по весне, как и леди Кэмбелл. Близняшки выходили замуж в один день, мы посетили храм через месяц после них. И как и говорил Себастьян, жить мы переехали в его поместье. Оттуда было легче добираться до пансиона.

И вот я смотрела на своих учениц и еле сдерживала слезы. Так не хотелось расставаться с ними…

— В добрый путь, — не стала я много говорить и начала вызывать их по имени.

Когда ученицы ушли собираться, получив долгожданное распределение, я устало присела на стул.

— Оливия? — в классе появилась леди Уайт. — Что с тобой? Тебе плохо? Позвать лекаря?

— Не стоит, леди Ханна. Все само пройдет, через несколько месяцев. Извините, но на осень вам придется поискать другого преподавателя. Мне придется покинуть вас. На ненадолго.

— Оливия! — радостно воскликнула моя куратор. — Как я рада за тебя, за вас. Себастьян в курсе?

— Хотела сообщить ему после поездки в замок Овли. Наедине. Вы же знаете Патрицию. Бабушка зачем-то снова собирает всех у себя.

Нет, я полюбила женщину, но она была своеобразной. И старалась держаться от нее как можно далеко. Она немного душила своей заботой. По причине этого и было принято решение переехать в поместье Себастьяна, как можно дальше от столицы. Но и это не мешало бабушке писать мне по несколько раз на дню, как и собирать нас всех раз в месяц у себя на несколько дней. Хорошо, что в столице она не осталась одна. Ее внимание и забота перешли на близняшек. Леди Овли по своему любила леди Хартвэлл и леди Рэндор и опекала их даже после замужества.

— Теперь есть кому присматривать за ними, — довольно улыбался Себастьян после очередной “жалобы” сестер на Патрицию.

Граф Кэмбелл как обычно дожидался меня возле ворот пансиона. Он тут же ринулся в мою сторону, заметим меня, и заключил в свои объятия, как и не постеснялся поцеловать.

— Я не стесняюсь своих чувств. Пусть все знают, как сильно я люблю свою жену, — говорил он каждый раз, когда я пыталась увернуться или спрятать лицо у него на груди.

Карета катила в сторону Ашхарда. Ученицы пансиона были распределены, впереди меня ждали несколько месяцев “каникул”. В столице я собиралась купить все для будущего ребенка, чтобы потом спокойно жить в поместье, не переживая насчет вещей.

— Останови карету! — чуть ли не закричала я, затем пулей вылетела на свежий воздух.

Себастьян сильно перепугался, когда меня затошнило. И теперь не находил себе места.

— Мы возвращаемся в поместье. Я так решил. Патриция как-нибудь переживет наше отсутствие. Ты вся бледная, Оливия. Что болит?

— Это не самое страшно, скоро пройдет, — пыталась я успокоить мужа, умывшись и придя в себя. — Куда страшнее, что тебе придется обновить мне весь гардероб. Уже через пару месяцев я перестану влезать в свои платья, — произнесла я и посмотрела графу в глаза, ожидая его реакции.

Себастьян замер, обдумывая мои слова, затем его лицо озарила улыбка, заметив, как мои руки поглаживали еще не заметный живот.

— Оливия! — заключил он меня в свои объятия и закружил, затем принялся осыпать меня поцелуями. — Надо будет выразить свою признательность леди Уайт за то, что год назад вместо себя она направила в мое поместье тебя. Я люблю тебя, графиня Кэмбелл, — произнес Себастьян, затем поцеловал.

Я верила его словам, охотно отвечая на его поцелуй.