Будильник звонит в шесть утра. Мне надо встать и собрать мужу чемодан в командировку. Со

стороны это кажется элементарным, но для меня это непосильная задача. После родов у меня

развился гипотиреоз, и у меня иногда нет энергии с кровати встать, не то что собираться или

убираться.

Я постоянно отёкшая, вечно чувствую апатию, ломит суставы, выпадают волосы, и я ничего не

хочу делать. Или, скорее, не могу. Устаю за двадцать минут и иду лежать. Вот и сегодня такое

состояние. Еле-еле собрала этот маленький чемоданчик, проводила мужа и легла досыпать.

Хорошо, что мой сын тоже любит поспать, а в девять придёт няня и разгрузит меня.

Сплю сегодня до десяти. Ирина Николаевна забрала Антошу, и они пошли гулять, поэтому у меня

час тишины. Спускаюсь на кухню, включаю кофемашину, беру свой творог, ягоды и наслаждаюсь

спокойствием. Решаю поставить видео фоном, включаю телевизор. Мой муж Стас смотрел вечером

Первый, там сейчас идёт «Модный приговор», и я смотрю на финальное преображение героини. Она

моего возраста и «до» была такая же замученная, как и я.

Я вроде и не очень толстая, но форму дородовую вернуть не смогла. Плюс частые отёки,

которые просто угнетают. А заниматься спортом нет энергии, замкнутый круг. Казалось бы,

совсем молодой возраст – двадцать семь лет, а уже такая развалюха. Гормоны особо не

помогают.

Вдруг программа прерывается экстренным выпуском новостей. Рейс, летевший из Москвы в

Санкт-Петербург, совершил аварийную посадку в поле Тверской области. Отказ двигателя. Это же

рейс Стаса. Моего Стаса. Показывают страшные кадры горящего хвоста самолёта и как людей

эвакуируют по воздушному трапу. Сообщается о пострадавших и погибших.

Я, не отрываясь, смотрю на экран с жаждой увидеть любимое лицо и убедиться, что всё в

порядке. На телефоне проверяю его рейс. Да, вылетел из Внуково сегодня в половину десятого.

Та же авиакомпания. По телу расползается тревога. У меня начинается озноб, одышка. Это

предвестники. Так обычно у меня и развивается паническая атака.

Стараюсь сама себя успокоить, но ничего не выходит. Воздух резко пропадает из лёгких,

дышать становится невыносимо больно. Каждый удар сердца отдаётся уколом. Падаю на пол,

нахожу опору и начинаю дышать и пытаться успокоиться. Но как можно успокоиться, когда твой

муж… Даже думать не хочу.

Поднимаю взгляд на телевизор и вижу, что пассажиры дают интервью, кто-то разговаривает по

телефону на кадрах. Через дрожь в руках набираю мужу. Выключен. Звоню и звоню,

безрезультатно. Звоню на горячую линию, чтобы узнать о его судьбе. Если я его не увидела

среди спасённых пассажиров, значит…Глубоко дышу, считаю: вдох, раз, два, три, выдох, и жду

информацию. Но горячая линия перегружена.

У меня уже тошнота подходит к горлу, дрожь такая, что я не могу себя даже обхватить руками,

и вдруг слышу вторую линию на телефоне. Стас. Делаю пару вздохов и отвечаю.

— Мась, ну всё, я долетел, всё хорошо, жду такси. Как вы там?

Долетел? Как? Он в прекрасном настроении. У него важная встреча, нельзя её омрачать

новостями. Видимо, я что-то перепутала. Главное, что жив.

— Слава богу, Стасюш. Я хорошо выспалась. Антоша гуляет.

— Ленусь, что с голосом? Всё в порядке? — взволнованно спрашивает муж.

— Да, Стасюш, по лестнице просто поднималась, запыхалась.

— Окей. Мась, такси подъехало. Позвоню вечером. Целую!

— И я тебя, — и вдруг моя тревога всё-таки берёт верх надо мной. — Стас?

— М?

— Ты же из Внуково вылетел в девять тридцать?

— Да, а что?

— И самолёт один был на это время?

— Один. Я боялся опоздать. Потом до половины первого ни одного рейса.

— Да, я помню. Ладно, звони. Уверена, контракт твой. Люблю!

— И я.

У меня трясутся пальцы. Перепроверяю информацию. Рейс один. Внуково. Это не везение и не

совпадение. Это враньё.

Звоню его секретарше Наташе. Три гудка кажутся вечностью.

— Натуль, привет! До Стаса дозвониться не могу. У него совещание?

— Доброе утро, Елена! Нет, он на встрече вне офиса. Говорил, что будет после обеда, —

отвечает его помощница.

— Поняла. Не беспокою. Спасибо!

Я в один момент становлюсь бодрой. Звоню няне, говорю, что у меня срочное дело и мне нужно

в город. Надо срочно ехать к мужу в офис. Я не смогу и часа выдержать в неведении. У нас

доверительные и близкие отношения. Мы всё обсуждаем и проговариваем. Все кругом считают, что

мы самая экологичная пара, и тут такое враньё. Зачем?

Выезжаю сразу на платную дорогу, по ней я домчу до Сколково за двадцать минут. Я не знаю,

когда у него сегодня обед. Может, в час, а может, в три. Буду ждать его на парковке, если он

ещё не приехал. Благо, пропуск есть. А если приехал, то поднимусь к нему и потребую

объяснений.

Заезжаю к нему в подземный паркинг. На его персональном месте машины нет. Я не могу

справиться с этим состоянием. Я настолько привыкла к апатии, а сейчас я мобилизована на все

сто. На месте сидеть не могу. Взвинчена до предела. Решаю съездить за кофе в «Ринк».

Проезжая мимо ЖК «Сколково-парк», я замечаю машину мужа. У меня нет сомнений — это именно

его оранжевый «Порше». Я сама ему на день рождения дарила и выбирала эту эксклюзивную

плёнку. Да, диски тоже его. В душе зарождается очень неприятное чувство. Паркуюсь чуть

поодаль и жду. Если он должен появиться после обеда, значит, скоро выйдет, и я всё узнаю.

Спустя полчаса мой муж выходит из подъезда со своей коллегой Катей. Они садятся в его

«Панамеру» и уезжают. У них общий проект, я знаю, но он же соврал мне по поводу

командировки, и выходили они из ЖК, а не со встречи. Чувствую неладное, а потому следую за

ними, у меня цвет машины самый попсовый, поэтому не боюсь быть узнанной.

Проезжают они буквально пятьсот метров и паркуются у нашего любимого ресторана. Когда

хорошая погода, я беру Антошу, и мы приезжаем к Стасу пообедать в этом ресторане, а потом

идём все вместе гулять в Мещерский парк.

Стас выходит из машины, огибает её, открывает дверь и помогает ей выбраться. Ещё бы… Такие

шпильки. Полы её плаща разлетаются, и я замечаю округлившийся животик, не успеваю переварить

эту ситуацию, как мой Стас всё проясняет и страстно целует свою коллегу.

Я не могу поверить. Как? Ну-у-у-у как? Я не то что не могу выполнить дыхательную технику, я

вздох сделать не могу. По щекам, губам, по шее бегут горячие солёные слёзы, и я рвано хватаю

воздух. Задыхаюсь в своих рыданиях. Все внутренности как будто обдали кипятком. Настолько

мне больно. Настолько мне обидно. Стыдно себе признаться, но я бы предпочла, чтобы он погиб

сегодня…

Уехать. Мне нужно срочно уехать. Перед глазами всё плывёт, я так и не могу остановить слёзы

и восстановить дыхание. И выйти подышать не могу, потому что они меня увидят через

панорамные окна. Какое же это унижение. Почему я должна скрываться? Почему я чувствую себя

неудобно? За что он так со мной?

Понимаю, что больше медлить нельзя, они могут скоро вернуться. Устраивать сейчас им концерт

у меня нет здоровья. Я не хочу перед ней словить паническую атаку и ползать по полу в

поисках опоры. Не доставлю им такого удовольствия. Надо уехать. Выпиваю залпом бутылку воды,

открываю окно и сдаю назад. В последний момент замечаю подростка на самокате. Громко

матерюсь. Не на мальчика, на себя, естественно. На Стаса. Катю. На жизнь. Становится на

сотую процента легче. Поворачиваю на территорию фитнес-центра и опять паркуюсь. Я не в

состоянии ехать куда-либо. Захожу в Яндекс заказать такси домой и понимаю, что нужен трезвый

водитель. Я в это чёртово Сколково больше ни ногой!

Через пятнадцать минут уже еду с пожилым дядечкой за Антоном. Отвезу его к своей маме,

что-нибудь придумаю. Стас по его легенде возвращается только послезавтра, мне надо понять,

как жить дальше за эти сутки.

— Вы не против, если я включу радио? — спрашивает водитель.

— Нет, конечно, — отвечаю померкшим голосом.

Забавно, мне всегда мой голос казался слишком писклявым и асексуальным, стоило прорыдаться,

и я получила тот самый низкий голос с хрипотцой. Жизнь та ещё юмористка, конечно.

Водитель щёлкает по радио волнам и как назло останавливается не на бизнес-FM, а на

новостях…

Держусь ровно тридцать секунд, и меня опять накрывает. Там пять погибших… Стыдно до ужаса,

у кого-то действительно трагедия в семье, а я возношу адюльтер в степень. Но для меня это

больнее. Предательство больнее. Он предал всё. Меня. Антона. Всю нашу семью. Все наши мечты

и планы.

Я так отчаянно хочу избавиться от этой боли, я так хочу, чтобы всё это закончилось, что

цепляюсь за надежду. Хочется проснуться и понять, что весь этот день просто кошмар. Хочется

представить, что мне просто померещилось. Мозгу так невыносимо, что он банально хочет

вернуться в свою зону комфорта, где я любима и желанна…

— Девушка, с Вами всё хорошо? У вас кто-то был в том самолёте? Простите, что спрашиваю, но

Вы так внезапно разрыдались.

Я смотрю на него и недоумеваю, и хочется нахамить. Но осекаюсь. Разве он виноват? Нет. И

лицо у него доброе.

— Я думала, что мой муж был на этом рейсе. Но я ошиблась, — наконец отвечаю после молчания.

— Слава богу! Представляю, что Вы чувствовали.

— Он мне позвонил, когда я рыдала на полу, и сказал, что приземлился.

— Ну, видите, всё обошлось!

— Да. Он всего лишь приземлился в постель к своей коллеге. Он не улетел в командировку.

Я рассказываю то, в чём сама боюсь себе признаться, абсолютно незнакомому человеку, и в его

взглядах, мимике, вздохах чувствую поддержку.

— Ох, милая. Чего только не бывает. Тридцать лет почти извозчиком работаю, такого

навидался…

Я всхлипываю и вываливаю водителю всё. И как мы познакомились. И какая у нас была любовь.

Как преодолевали трудности, как я за ним рванула в Вену, забив на последний курс универа и

уже складывающуюся карьеру. Как мне сложно далась беременность вдали от дома и родных. Тогда

был локдаун, не было возможности их навестить. Как душа рвалась на чужбине, но я ради него

терпела. Как мы триумфально вернулись, как я его поддерживала. Как мы переехали в дом и

исполнили нашу мечту, а ведь нам нет даже тридцати. Мне двадцать семь лет, я думала, что у

нас всё впереди, но впереди всё у него, а меня оставили позади…

Выговариваюсь и опять начинаю задыхаться в слезах. Мы уже практически подъехали к нашему

коттеджному посёлку, и вдруг он тормозит на обочине. Вокруг только поле.

— Милая, послушай старика. Выходи. Не бойся.

Странное развитие событий, но я выхожу. Во-первых, здесь всё-таки не глухомань. Машины

постоянно проезжают, а во-вторых, я ему как-то верю. Видно, что он проникся и сопереживает

мне. Обхожу свою машину и подхожу к нему.

— А теперь кричи. Выкричи всю свою боль. Не стесняйся и не бойся. Кричи!

Мне так захотелось закричать, когда я только увидела, как он её целует. Но я загасила всё в

себе. И сейчас я кричу. Отчаянно. Ещё больше срываю связки. Горло болит. Но я кричу.

Поворачиваюсь к водителю, благодарю и даю себя обнять. Вот теперь на ясную голову у меня

выстраиваются дальнейшие шаги...

Прошу Валерия подождать и бегу за Антоном. Няня мне его уже собрала. Звоню маме, чтобы

предупредить о скором визите.

— Мамуль, привет! Выручай, возьми, пожалуйста, Антошу на пару дней, Стас в командировке,

хочу свои дела быстро сделать.

— Дорогая, у тебя всё в порядке? Ты приболела?

— Не, мам, просто что-то голос сел. Ну так что?

— Ленуль, а мы с папой вечером на дачу уезжаем. Там он нам не помешает, конечно, но надо

сапожки ему взять.

— Ещё лучше. Пойду обрадую его. Через час будем. Спасибо, мамуль. А Лиза дома?

— Дома. Но с нами не поедет. Завтра репетитор. Всё, папа зовёт. Жду.

Лиза моя младшая сестра, ей семнадцать, но она очень рассудительная и, что самое главное,

без всех этих патриархальных установок. Она точно не скажет мне, что надо терпеть, что семья

главное и ради Антона я должна простить, а потому я хочу рассказать ей. Маме она точно не

скажет. Пока надо решить, что делать.

У родителей я надолго не задержалась, предложила Лизе переночевать у меня, и мы сразу же с

Валерием уехали обратно.

— Почему ты с водителем? — с удивлением спрашивает сестра.

Пока сказала ей, что у меня очередные приступы паники, что, впрочем, правда. И всю дорогу

слушала, как у неё дела, как она написала последние пробники ЕГЭ. На несколько минут мне

даже удалось по-настоящему отвлечься.

— Лисюнь, сорри, но мне надо выпить, что ты будешь? Есть кола, камбуча. Морс Антона.

— Колу, — забирается сестра на полубарный стул у острова, — выкладывай. Я вижу твои

заплаканные глаза, явно ты не ревела из-за последней серии «Содержанок».

— Читала про сегодняшнюю катастрофу?

— Да-а-а. Лютая дичь.

— Стас был на этом рейсе.

— Реально? — сестра выпучивает и без того большие глаза.

— Я так думала. Но он благополучно приземлился в постель к Исхаковой.

— Эта та тощая? Катя вроде?

— Да, она.

— Так. Стоп. Что значит приземлился? Он изменяет что ли?

— Да…

Тут моя хладнокровность рушится, и я опять реву. Думала, что циничные шутки про приземление

меня будут держать в тонусе, но нет. Это невыносимо. Сестра плачет со мной. Она тоже любит

Стаса. Когда мы только начали встречаться, мы часто брали её с собой в кино, даже в

небольшие поездки. Она к нему тоже привязана, но плачет, конечно, из-за меня. Я не учла, что

они в этом возрасте не только без родительских загонов и условностей, но ещё и очень

эмпатичны.

Стас вечером звонил, и я снова словила паническую атаку. Хорошо, сестра была рядом и

помогла мне справиться. Лиза написала Стасу за меня, что мы с Антоном уехали на дачу к

родителям и связь барахлит. Даже пожелала ему сладких снов. Меня чуть не вырвало в этот

момент, но я должна держаться.

Я точно решила подавать на развод. И с полным комплектом я его к этой змее подколодной не

отпущу. Лиза правильно сказала, что свёкры будут на моей стороне, они души не чают в Антоше,

и он полностью в них. Он даже больше похож на их старшего сына Арсения, чем на Стаса. И

Арсений очень любит племянника. А его поддержка — самое главное. Он не только авторитет и

гордость Стаса, но и его уязвленное место. Арсений на пять лет старше Стаса, но уже занимает

очень высокую должность в госструктуре. Блестящая карьера и огромные возможности. Стас его

любит. Частично от него зависит, и догадываюсь, что при этом очень завидует.

К вечеру я изрядно перебрала, но хоть получила долгожданное расслабление и уснула.

Проснулась уже в два часа ночи. Странно, первые секунды тебе кажется, что жизнь не

изменилась. Я посмотрела на левую сторону кровати Стаса, удивилась, что его нет. Потом

вспомнила, что он в командировке, а потом меня будто сковородой треснули, и вернулась

реальность. Так заснуть и не смогла, голова разболелась жутко. Открыла балконную дверь

настежь и лежала в темной холодной комнате. Когда я уже окаченела, на душе стало легче,

кажется, что и она подморозилась.

Утром на такси повезла Лизу к репетитору и решила заехать в нашу квартиру. Там лежит в

сейфе моё помолвочное кольцо Tiffani с приличным бриллиантом, фамильное кольцо с изумрудом и

все наши документы. Заберу всё и отвезу родителям. Так мне будет спокойнее. И юристу покажу.

Пытаюсь открыть дверь в квартиру, но ключ не крутится. Дёргаю за ручку, и она поддаётся.

Дверь открыта… Я уже понимаю, кто там. Но всё равно захожу.

— Стас, мне не нравится этот ремонт, детская точно нет. У нас же девочка, — слышу голос из

комнаты своего сына.

Девочка… У неё девочка. Я знаю, как все хотели, чтобы я родила девочку, потому что у

Арсения три мальчика. Правда, в итоге им не даёт невестка видеться с родными, и Антоша стал

для всех любимчиком, но девочка…

А как Стас хотел, чтобы я ему родила свою маленькую копию. А я хотела наоборот, его копию.

Это была наша мечта, и мы планировали скоро её исполнить, как я приведу в порядок своё

здоровье. Не успела…

— Катя, я сказал тебе, что ты ничего здесь переделывать не будешь, — чеканит строго Стас и

хлопает дверью.

Я с ужасом понимаю, что сейчас он появится в холле…

Вылетаю из квартиры и несусь к лестнице, лифта могу просто не успеть дождаться. Судорожно

прикладываю карточку доступа и бегу вниз без оглядки. Ещё умудряюсь на ходу вызвать себе

такси. Выбегаю на свежий воздух и рвано дышу. Надо скорее убираться отсюда. У подъезда

замечаю машину Стаса. В каком раздрае я была, что не заметила её при прибытии?!

Только в такси наконец восстанавливаю дыхание, и ко мне приходит ещё большее осознание,

насколько всё плохо. Он её привёл в мою квартиру. Не в нашу. В мою. Мне её подарил его брат

Арсений на рождение сына. Щедро? Да. Но он может себе это позволить. И Кате он может

подарить квартиру, я не сомневаюсь. Тогда какого чёрта мой муж её привёл туда и она

собралась там что-то менять?

Я год выбирала жилой комплекс, тогда как раз начали полную реновацию прибрежных районов в

Москве, а мне всегда хотелось жить у реки. Потом я год ждала, когда нам отдадут ключи, и два

года шёл ремонт. Даже я бы сказала, стройка. Мне досталась от бабушки трёхкомнатная

квартира, я её продала и всю вложила в ремонт. В этой квартире буквально всё продумано

дизайнером и выбрано мной. Я даже за текстилем и розетками летала в Италию. И теперь там эта

тощая дрянь… Планирует жить и хочет переделать комнату Антоши. В голове сразу всплывают

воспоминания, как мы создавали её с такой любовью и учитывали все его пожелания. В моей

квартире нет ни одной случайной вещи, кроме Кати…

Мы даже дом с участком купили и отделали всего за год, а в квартире вся моя душа…

Её закончили несколько месяцев назад, и мы планировали в сентябре туда переехать, потому

что Антоша пойдёт в сад, о котором я мечтала. Мы же буквально на той неделе ходили всей

семьёй на собеседование. А теперь там Катя. Ничего не понимаю. В голове просто не

укладывается…

Он же знает, что это моя квартира, зачем он её привёл туда? Я уже смирилась с изменой. Но

это… Это предательство самое настоящее. Нервно расчёсываю шею. Зачем я только надела этот

кашемировый свитер. Слёзы забрались за воротник, и теперь намокшая ткань дерёт мне кожу, а я

её нещадно расчёсываю и не могу остановиться. Тварь. Какая же он тварь.

Может, надо было вызвать полицию и вышвырнуть их оттуда. Надо было… Сижу и жалею. Мне

хочется кровищи. Разве я заслуживаю всех этих унижений? Как жена декабриста его везде

сопровождала, ухаживаю, забочусь. Да даже секс у нас хороший. Лучший. Мы на нём и сошлись. Я

была уверена, что это железобетонный фундамент нашего брака. Что когда в постели всё хорошо,

что когда смотришь в одном направлении, то это залог крепкой семьи. Всё остальное мелочи,

которые можно обговорить и решить. И мы обговаривали и решали… Да, были эпизоды непонимания,

обид, ссор, не без этого. Но у кого их нет?

А эта тощая дрянь? Она же регулярно приезжала к нам в гости… Сидела у меня на кухне,

принимала мои ухаживания, я как дура носилась по кухне и не знала, как сделать ей ещё

комфортнее отдых, выслушивала её жалобы на личную жизнь. Как она в работе двадцать четыре на

семь и времени нет ни на что. Как большинство ровесников зарабатывают меньше неё, как все

достойные уже замужем. Помню, я как-то пошутила, что надо смотреть среди сорокалетних, пока

они не ушли на второй круг, дошутилась…

А она акула… Хваткая, цепкая. Соображает быстро. Уже на последнем курсе бакалавриата

получила должность начальника отдела в центральном офисе гос. корпорации. Потом

магистратура, учёба в MBA «Сколково», знакомство со Стасом и вот она его партнёр. Неужели

они уже тогда начали интрижку и всё это время меня водили за нос? Могла ли я два года ничего

не замечать?

Когда он находил время? Командировки у него крайне редко. Всё время после возвращения в

Москву мы занимались устройством быта. В основном это легло на меня, конечно, потому что я

сидела дома, но на выходных мы всегда вместе ездили по мебельным, строительным и садовым

центрам. Он учился и развивал стартап. Я просто не понимаю как. Ощущение, что я уже сама

себе не доверяю. Не доверяю своим чувствам и своему восприятию.

Вытираю слёзы с раздражённой кожи лица и понимаю, что мне дико давит моё обручальное

кольцо. Смотрю на руку, пальцы опять опухли намного сильнее обычного отёка. Кольцо впилось,

и вокруг него всё покраснело. Остервенело пытаюсь снять, но ничего не выходит. Я, наверное,

срываю всю злость на своём пальце, но тщетно.

— Мы приехали, — говорит таксист.

Я настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как машина остановилась. Не

заметила, как прошёл путь. Забыла, что хотела заехать в магазин. Прощаюсь с водителем и

выхожу. Открываю калитку и периферийным зрением замечаю оранжевое пятно. Резко поворачиваю

голову и вижу машину Стаса на парковке. Какого чёрта? Он же якобы должен был завтра в обед

вернуться. И как он доехал быстрее меня? Я же первая убежала.

Сердце начинает бешено колотиться. Я совершенно не подготовлена и не знаю, как себя вести.

Я нервничаю. Я зла. Я хотела прийти домой, выпить бокал мерло и расколотить его ракетки к

чёртовой матери. А теперь что мне делать?

Каждый шаг по ступенькам нашего крыльца даётся мне как подвиг. Как будто свинец в ноги

залили. Держусь за перила и тяжело дышу. Открываю дверь и сразу же плюхаюсь на банкетку.

Хоть какая-то опора. В доме абсолютная тишина. Это непривычно. Обычно здесь шумит Антоша,

работает телевизор, планшеты, игрушки издают звуки, а сейчас тихо, как в склепе. И только

моё сердце отбивает ритм. С трудом расшнуровываю свои ботинки, пальцы не слушаются и

трясутся. Нехорошо. Такой тремор это очень плохо.

— Я знаю, что ты знаешь, — разрывает тишину голос Стаса.

— Привет. С приездом! — говорю на автомате и сама себя ругаю за такой идиотский ответ.

Надеюсь, хотя бы нотки сарказма в тоне прозвучали.

— Ленусь, — бросается Стас к моим ногам, обхватывает их и прижимает голову к коленям, —

мась, масенька, я всё расскажу!

Его голос пронизан мольбой, от которой мне тошно. Мне всегда казалось, что он самый

заботливый и понимающий. Что он за нас горой. Он всегда был ласковым и делал всё, чтобы меня

порадовать, но сейчас от этого раскаяния мне тошно. И тошно от себя, потому что тело

реагирует на знакомую макушку и мне хочется зарыться в неё и ласково потрепать. Потому что

от его теплого тела и мне теплее. И потому что от его голоса на душе становится спокойнее.

Начинаю опять попытки снять впившееся кольцо, иначе я не сдержусь и поглажу его. И почему

мозг с телом не в ладах?

— Я вся внимание, — наконец выдавливаю из себя.

— Ленусь, — Стас замолкает и подбирает слова, — чтобы ты там ни подумала, но у нас нет

никаких отношений.

Я даже не рассчитывала на такой ответ. Это же так тупо. Даже смешно, насколько тупо. Но я

молчу.

— Понимаешь… Катя случайно забеременела, это было один раз. Ленусь, честно. Она меня

подловила. Она мне потом так и сказала. Но ты же знаешь, что дети — святое для меня…

— Что значит подловила? — мой голос звучит холодно и низко.

Мозг цепляется за эту фразу и жаждет, чтобы это оказалось правдой.

— Помнишь, мы с ней летали в Дубай на подписание? Отметили, она перебрала. Я её проводил до

номера, а в номере начала исполнять, — Стас берёт паузу, заглядывает с надеждой мне в глаза,

— а потом у неё случилась истерика. Начала реветь, что карьера карьерой, а личной жизни нет.

Никто не любит, никому не нужна и всё такое.

— И ты её трахнул, чтобы успокоить?

— Лен, ну зачем ты так? Но как-то так, да, случайно получилось.

— И случайно получилось без презерватива? Мало того, что ты свой стручок не сдержал, так

ещё и моё здоровье подверг опасности!

— Лен, ну у неё же никого нет, какая опасность?

— И-ди-от!

Я отшвыриваю его башку от своих ног и вскакиваю. Перешагиваю и убегаю в гостиную. Первым

достаётся горшку с цветами. Потом я хватаю его джойстики от игровой консоли и со смаком и

криками разбиваю об гранит. Следом идут мелкие вазочки BoConcept. Никогда мне не нравились,

это он любит эту марку. Одна. Вторая. Третья. Как же хорошо…Я кричу, реву, крошу. Убегаю на

кухню, на глаз попадается блюдо с фруктами. Беру яблоки и начинаю бросать их в мужа. О, я

знаю, что это больнее снежков. Но как же меня бесит. Сука! Пожалел! Да лучше бы он кобелиной

был, а не наивной тупицей! Стас так и сидит у банкетки и как побитая собака принимает

яблоки.

— Сволочь! Идиот! Кретин конченый! Я тебя ненавижу!

Каждое ругательство сопровождается апельсином и яблоком. Когда фрукты кончаются, я

прислоняюсь к колонне и дышу. Слышу, как Стас встаёт и приближается ко мне. Я опять начинаю

орать и оскорблять. Верещу, чтобы он ко мне не подходил. Я уже не могу контролировать этот

поток слов. И вдруг муж возвышается надо мной, хватает за горло и вжимает в стену.

— Заткнись. Сука, замолчи!

И я с ужасом вижу, как в меня летит кулак, который бьёт в стену в сантиметрах от моего

лица.

Я зажмуриваю глаза. Стас никогда себе не позволял даже за запястье меня схватить, а здесь

он замахнулся. Слышу второй удар, Стас шипит, но следом идёт третий. Чувствую на лице

дуновение от замахов. И вдруг хватка на моей шее ослабевает, и он, морщась, отходит. Вижу

кровь, он сбил себе костяшки об краску. Стена тоже в капельках крови. Я сгибаюсь, упираюсь

руками в колени и дышу. Глубоко дышу.

Вижу, как Стас наматывает кухонные тряпочки на руку и садится на пол, прислонившись к

острову.

Он сидит на полу, я стою согнувшись, и мы просто молчим и восстанавливаем дыхание.

— Ленусь, прости. Не знаю, что на меня нашло, прости!

— За что, Стас?

— За вот это, — встаёт с пола наконец и показывает на руку, — но ты сама виновата.

Сама виновата? Гад. Конченый гад. Ещё и меня виновной хочет выставить. Меня накрывает такой

злостью, что я не могу с ней справиться. Как ему только совести хватает?!

— Могли бы поговорить, как цивилизованные люди.

Я срываюсь с места и накидываюсь на него, как разъярённая кошка. И впиваюсь в лицо. Вижу

следы, и меня это озверяет ещё больше. Указательный и средний палец у меня без геля,

почему-то он сошёл вчера. Не держится на мне одна марка. И этими пальцами я впиваюсь в

ненавистное теперь для меня лицо. Ненавижу эту физиономию. Ненавижу это выражение!

Прихожу в себя, когда Стас вливает в меня успокоительную настойку и даёт запить водой.

Гладит, обнимает, шепчет нежности. Помню, как налетела на него. Помню эти ощущения на

кончиках пальцев, а потом какой-то провал. А он укачивает меня и повторяет, как любит.

Какое-то заторможенное состояние. Но сил оттолкнуть его нет.

— Мась, ну как ты? — обхватывает моё лицо руками.

Я устало поднимаю взгляд и замираю в ужасе. У него не лицо, у него месиво. Это же я…

Я начинаю плакать без слёз. Слёз, наверное, не осталось. Просто тело содрогается в тихих

рыданиях. До чего мы докатились… У него вторая семья, а у меня явно проблемы с психикой. Так

я его так и убить могу…

Рыдаю и сама себя обнимаю. И ему даю себя обнять. Мне страшно. Я ничего не понимаю. Это

слишком для меня.

Стас поднимает меня с пола, поддерживает за руку и ведёт наверх. Укладывает в постель и

накрывает одеялом. Наверное, настойка подействовала. Но у меня нет сил ни на какую реакцию.

Понимаю, что надо обработать ему лицо, но мне даже моргнуть тяжело. А Стас начинает свой

монолог.

— Лен, ты меня выслушаешь, Лен? Это правда случайно. Хочешь, позвони ей, спроси. Лен,

прости меня, умоляю. Мась, — берёт паузу, — она обманула меня. Всё подстроила. Лен, я хочу

сохранить семью.

— Что она подстроила, Стас? — хриплю из последних сил.

— Командировку в свою овуляцию. Она мне так потом и сказала. У нас нет никаких отношений,

Мась. Пусть рожает. Ну назначат ей эти двадцать пять процентов, да и ладно. Мне главное тебя

и Антошу сохранить, любимая. Я соврал тебе насчёт командировки, потому что у неё скрининг

был. Просила поддержать, сходить с ней.

— Нет отношений? Стас, я вас видела вчера. Ты её целовал у Эно.

— Ленусь, так она подстроила это. Так и сказала, чтобы я её поцеловал. Клянусь! У нас

ничего нет!

Какой же идиот. Мне уже стыдно, что этот человек мой муж и отец моего ребёнка. Разве за

такого Стаса я выходила замуж? Когда у него отшибло мозги?

— А ночевал ты где?

— У нас в Лэвел.

— О, это я знаю. Я сегодня там была и застала ваше занимательное обсуждение ремонта

детской. И поправочка, Стас. Не у нас, а у меня в Лэвел. Это моя квартира, не забывай. А

тебе хватило наглости привести туда свою шлюху!

У Стаса темнеет взгляд. Он встаёт с кресла, подходит ко мне, садится на кровать,

расставляет руки вокруг меня, прислоняется губами почти вплотную к моим. Я замираю в

отвращении. Такого я его тоже никогда не видела.

— Здесь ничего нет твоего, Леночка! Ты оформила её как подарок? Нет! А значит, всё будем

делить пополам. Но мне дешевле тебя в психушку запихнуть. Благо, ты натыкала камер по всему

дому, и я спокойно докажу, что ты неадекватная. Вот прям сейчас этим и займусь. Достаёт

телефон и набирает три цифры.

Отключаю будильник и прижимаюсь к горячей спине Стаса. Окно открыто, и в комнате прохладно,

а он невероятно тёплый. Нежусь и наслаждаюсь утром, строю планы на день, думаю, почему

Антоша к нам ещё не прибежал, и вдруг реальность щедро выливает на меня ушат ледяной воды.

Уже через тридцать секунд я стою под горячими струями воды в гостевом душе, в наш пойти не

осмелилась. Воспоминания накрывают волнами, а минуту назад казалось, что моя жизнь течёт в

привычном русле. Не течёт… Всё в один миг перевернулось с ног на голову. Последнее

воспоминание вчера, как Стас сказал, что оставит меня с голой жопой и упечёт в психушку. И я

проснулась. Очевидно, цивильно разойтись не получится.

Спускаюсь на кухню одетая и приведённая в порядок. Не знаю, что со мной произошло, но у

меня неожиданно появилась энергия и жажда жизни. Я уже и забыла это состояние. Мой

свежеиспечённый бывший муж жарит омлет как ни в чём не бывало. В гостиной нет ни следа от

вчерашнего погрома. Видимо, он всё убрал, когда я уснула. Всё кажется прежним, кроме

развороченной души.

— Мась, я рыбку в холодильнике не нашёл, почистишь мне тогда краба и авокадо сделай, как ты

там делаешь.

Я смотрю на него и просто поверить не могу в степень его отбитости. Либо я сошла с ума, и

последние два дня мне просто причудились, либо он так конкретно охренел. Он поворачивает ко

мне лицо в ожидании ответа, и я интуитивно делаю шаг назад. Смотреть на него больно. В

голове вспышками всплывают воспоминания, как я его драла. Мне стыдно, очень. Но ничего с

собой поделать не могу, ощущаю какую-то гордость за себя, я не дала себя в обиду. Насилие на

насилие, дорогой…

— Стас, не делай вид, что ничего не произошло, — открываю холодильник, достаю себе сливки

и, так уж и быть, банку краба.

— Мась, я не делаю вид. Нам надо с тобой решить, что делать.

— Всё очевидно, Стас. Разводиться.

— Лена, ты что такое говоришь? — Стас резко переставляет сковороду на холодную комфорку и

подскакивает ко мне. — Я лучше умру. Нам надо решить, как избавиться от Кати.

«Нам надо решить, как избавиться от Кати»? Боже упаси, не убить же он её решил. Я вчера с

лихвой убедилась, что не знаю своего мужа. Видимо, правду говорят, что для того, чтобы

узнать человека, надо с ним развестись. Да и он, наверное, не думал, что я на такое

способна…

— В плане? — пытаюсь звучать нейтрально и занимаюсь крабом. А внутри всё дрожит.

— Надо её убедить, что она будет воспитывать Елизавету одна. Что семьи у нас не будет.

— Какую ещё Елизавету?

— Нашу дочь. Она — Екатерина, дочь — Елизавета. Если бы был мальчик, то Пётр. Она любит

Романовых. Представляешь? — с иронией произносит муж.

Может, это и забавно, но неуместно. Меня бесит, что он видит во мне союзницу и решил, что

мы будем вместе разгребать его дерьмо и шутить над его шлюхой.

— Вашу дочь. Точно, — выплёвываю ему, как яд, — так что вы делали в моей квартире, Стас?

Всё это у меня в голове как-то не вяжется в общую картину.

— Мы с ней договорились на некоторые условия, — начинает немного мямлить мой всё ещё муж.

А я чувствую, как у меня закипает кровь, ещё чуть-чуть, и я сорвусь так же, как вчера. Мне

это просто необходимо. Хочется избавиться от этих эмоций. Я крепко держусь за сидушку стула,

чтобы стараться себя контролировать и выглядеть безучастной, а внутри меня просто ураган,

готовый обрушиться на нас в любую секунду.

— Какие? — произношу ледяным тоном.

— Я ей отдаю нашу квартиру в «Лэвэл». Плачу ежемясячно двадцать пять процентов со всех

доходов и выбиваю ей хорошую должность через Сеню. Всё, мась. А мы живём своей семьёй

дальше. Мы пройдём через это, любовь моя.

Меня тошнит от него. Он меня спросил вообще? Я всегда ценила его за то, что он меня окружал

заботой. Во всём готов был помогать и от всех проблем меня ограждал. И теперь он создаёт

вид, что делает также. Он забыл, что он вчера мне говорил? Мне так страшно от этого

противоречивого поведения.

— Стас, это моя квартира, — цежу сквозь зубы, — о чём ты договорился со своей тощей сукой

мне совершенно не интересно. Моя квартира — это моя квартира, дом мы делим пополам. Это мне

ты платишь двадцать пять процентов со всех своих доходов, а также делишь со мной свой

стартап. На этом всё.

— А ты не охерела, Леночка? С хера ли? Ты что сделала-то? Сидела дома с нянькой и сериалы

смотрела? И по настроению готовила? И я тебе компанию должен отдать?

— Можешь не отдавать, а просто выкупить долю, — дерзко отвечаю и кидаю его тарелку с

авокадо, я его не боюсь. Пусть только попробует мне что-нибудь опять залепить. Меня так

распирает от злости.

Стас садится, спокойно начинает есть свой омлет и делает вид, что ничего не происходит.

— Ленусь, ты просто немного не догоняешь. Я понимаю, стресс. Понервничала. Тебе вообще

нельзя. Поверила в себя почему-то, — цинично рассуждает, поглощая свой завтрак, — но ты же

знаешь, что без меня ты ноль без палочки. Всё, что у тебя есть — моё. А себя ты просрала,

когда уволилась. Катя в твоём возрасте уже кем была? Вот-вот, — многозначительно замолкает.

Я молча пью кофе. Не даю ему ни единой реакции. Страшно подумать, что я с ним жила шесть

лет. Кто этот мужчина?

— Так что лучшим для тебя будет оставить всё как есть. А я разберусь сам, — встаёт из-за

стола и подходит ко мне, — ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты для меня самое главное в

жизни. Я ради нас на всё готов, — целует меня в макушку, берёт свой стакан с кофе и уходит в

холл.

Слышу, как обувается и выходит из дома. Через пару минут с рёвом заводит машину. А мне

прилетает смс: «Я забронировал нам «Рэдиссон». Надо сменить обстановку и помириться».

Я начинаю истерично смеяться. «Рэдиссон» он забронировал. Где-то раз в месяц, если у нас

нет поездок, Стас бронировал нам на выходные номер в отеле, и мы устраивали себе свидание.

Ходили на выставку, в театр, в филармонию, потом ужинали в ресторане и ночевали в отеле. Там

мы отдыхали от родительства и поддерживали романтику в отношениях. Но позвать сейчас меня на

такое свидание — просто апогей наглости. А ещё я не понимаю, как он с расцарапанной рожей

куда-то поехал. На падение с самоката явно не похоже.

Убегаю наверх собираться. Родители должны сегодня вернуться вечером с дачи, поэтому я поеду

туда и проведу там какое-то время. Надо подумать и дистанцироваться от Стаса.

Сажусь на кресло в гардеробной, осматриваю свои полки, полки Стаса и полки Антоши, и руки

опускаются. За что мне всё это? В какой момент всё так перевернулось? И я разрываюсь в

противоречиях. С одной стороны, я рада, что всё прояснилось, и мне хочется крови и мести. С

другой — хочется вернуться в свой кокон. Если бы не авария, я бы так ничего не узнала и жила

в своём спокойном неведении. А с третьей стороны, мне хочется насолить Исхаковой и оставить

Стаса себе. Тупо смотрю на полки и не понимаю, что делать.

То, что она хочет с ним семью, нет никаких сомнений. И меня просто трясти начинает, когда я

представляю, что она добьётся желаемого. Я готова в лепёшку расшибиться, но этого не

допустить. Как представлю её со своим мужем в своей квартире…

А что, если мне не выбирать, а совместить всё? Развестись, но позже. Сделать вид, что всё,

как и прежде, и не дать ей увести его из семьи?

Подскакиваю с места, надо действовать. Я была развалюхой все эти годы, больше я не могу

себе этого позволить. У меня Антон маленький, родители пожилые, сестра младшая, а я свесила

ножки и дала Стасу всё решать. Нарешался. Абсолютно неизвестно, что будет дальше.

Неизвестно, как отреагируют его родители и брат. Может, поддержат меня, а может, и скорее

всего, всё-таки своего сына. Я не должна расслабляться, и я прекрасно понимаю, что привыкла

к определенному уровню жизни и хочу сохранить его для себя и для своего ребёнка в первую

очередь. Да, я не амбициозная карьеристка, как Исхакова, но своего не упущу.

Из машины набираю няне и предлагаю отдохнуть неделю на даче за двойную оплату. Она ожидаемо

соглашается, и я первым делом еду в квартиру, чтобы всё-таки забрать украшения и документы.

Очень не хочется сейчас этого делать, но придётся всё рассказать родителям. Страшно их

расстраивать. Мои родители прожили всю жизнь вместе, их родители тоже. Даже все друзья

сохранили свои семьи, я знаю, что они относятся к этому как к трагедии, а уж когда узнают

истинную причину, это просто разобьёт им сердце. Но мне нужна сейчас папина консультация как

юриста и помощь. Это совсем не его профиль, но подскажет, к кому обратиться. И поддержка мне

тоже нужна. Не могу же я скрывать это долго. Мне и так иногда кажется, что я схожу с ума.

В квартире сегодня никого нет, но в моей ванной стоят духи. Она не перевезла вещи, нет. Они

стоят в нише, среди моих. Но я свою коллекцию прекрасно знаю. Она так решила мне намекнуть,

что есть кто-то ещё. Теперь нет никаких сомнений, что она уводит его, а он врёт. Либо же она

вообще с его мнением не считается.

Забрав всё, что хотела, начинаю рыться в документах Стаса. Мы оборудовали ему небольшое

рабочее место на лоджии. И здесь как раз вся наша документация. Какие-то папки, открываю,

быстро пролистываю, ничего интересного. Всё о его работе. Быстро осматриваю книги, и взгляд

цепляется за каталог. Нам делали такой для дизайн-проект дома и этой квартиры. Но они у меня

в доме хранятся. Это целая папка со всеми визуализациями. На обложке незнакомый мне

интерьер. Раскрываю, смотрю вниз. Там обычно указан заказчик и адрес. «Шведов Станислав

Анатольевич. Весенняя ул., 2, корп. 1-7, кв. 33. 91 кв. м». Адрес того самого «Сколково

Парк». Медленно опускаюсь в кресло и листаю каталог. На вид типичная холостяцкая берлога.

Всё брутально, строго и очень актуально. Небольшая кухня, просторная гостиная и большая

спальня-кабинет. Явно квартира не для семьи. Каталогу чуть больше года, значит, скорее

всего, она уже готова. Хватаю все папки, всё-таки покажу папе, и выхожу из квартиры.

Всю дорогу едем с няней молча. Я опять ошарашена. Он каждый день выбивает меня из колеи всё

больше. Пока я ждала няню у подъезда, я пробила стоимость подобной квартиры. Даже если

учесть, что он её купил как рабочую, она недалеко от офиса, нам это не по карману. И нет у

него таких доходов, чтобы можно было купить элитную студию незаметно от меня. Да, мы

достойно живём, но всё впритык. Полтора миллиона в год на этот элитный садик для Антоши

пришлось выкраивать и экономить, а тут ещё одна квартира. Конечно, её тоже мог подарить

Арсений, но он бы презентовал её публично. Я уверена.

Сижу на крохотной кухонке на даче и ем борщ. До этого я съела мамины ватрушки.

Я поняла, что и не ела последние двое суток. Утром только кофе выпила.

Родителям даже говорить не пришлось, они взглянули на меня и всё поняли. Мама постоянно

всхлипывает и причитает. То и дело обнимает меня. Больно смотреть. Она всегда так радовалась

за нас…

Папа хмурый просматривает документы. Расстроен жутко, но виду не показывает. На одном

задерживается и хмурится. Уходит за планшетом, фотографирует и долго что-то смотрит.

— Дочь, я ещё покажу своим, но уже понятно. У вас кредит в Австрии на семьсот тысяч евро, —

поправляет очки и серьёзно заключает, — и как ты понимаешь, он тоже делится пополам.

Так вот откуда деньги…

Начинаю вспоминать, как Стас планировал взять кредит в Австрии, потому что на тот момент

ставка была совсем маленькой, и купить на эти деньги недвижимость в Москве на перспективу.

Мы не планировали возвращаться в обозримом будущем, но всё резко изменилось. Его стартап

получил финансирование, он уволился из немецко-австрийской компании, и мы вернулись домой.

Спокойно купили дом, родители немного помогли, и резко дела пошли в гору. Значит, он

всё-таки в последний момент его взял…

— Лен, ты вообще смотрела, что подписывала? — раздражённо спрашивает папа.

— Нет. Не смотрела. Сказал подписать — и подписала. Я много что подписывала…

— Лен, ну что за инфантилизм? Как можно подписывать бумагу на незнакомом языке и даже не

поинтересоваться, что это? Ну возьми ты телефон, да прогони через Яндекс. Я дед

шестидесятилетний это делаю, а ты молодая — нет.

— Папа, я полностью доверяла своему мужу. Мам, ты вот читаешь, что тебе папа даёт

подписать? — прошу поддержки у мамы.

— Конечно. А как ещё? — Мама пожимает плечами. — Ленуль, не обижайся, но ты очень

беспечная. Я даже не знаю, как ты без Стаса справишься. Ты же ничего не помнишь, витаешь

где-то в облаках, постоянно опаздываешь…

— Мам…

Мне и так плохо, не понимаю, зачем сейчас начинать эту тему в сотый раз. Как мои опоздания

относятся к тому, что Стас оказался гандоном?

На улице начинает сигналить клаксон. Выглядываю в окно и вижу ярко-оранжевое пятно. Явился

— не запылился…

Как понял-то, что я здесь, а не к свиданию с ним готовлюсь? Я же даже сообщение так и не

открыла.

Родители встают за спиной и смотрят со мной.

К моему удивлению, с заднего сидения вылезает свёкр. А Стас открывает заднюю дверь и

помогает вылезти свекрови. Растерянно смотрю на родителей. К такому я точно не была готова.

Отправляю папу на переговоры и прошу сразу в дом их не приглашать. А мы с мамой выходим на

веранду послушать.

— Мы приехали за ребёнком, — категорично заявляет свекровь, — ваша дочь, Николай

Валерьевич, к сожалению, не в порядке.

— А что с моей дочерью? Как по мне, она в полном порядке, — защищает меня папа.

— Посмотрите на Стаса, — голос свекрови срывается на писк.

Стас подходит к папе и протягивает руку для приветствия. Папа, к моей великой радости,

держит руки в карманах брюк и даже не смотрит на него. Мама, довольная реакцией папы, держит

кулачки.

Мы с мамой начинаем накидывать верхнюю одежду и выходим на весеннюю прохладу.

— Ольга Арсеньевна, Анатолий Станиславович, здравствуйте! — сухо здороваюсь и не смотрю в

сторону Стаса.

— Лена, — подходит ко мне свекровь, — как же так? Ты что творишь? Конечно, мы отговорили

Стаса от фиксирования этого ужаса, но ты сама-то как вообще? С головой дружишь?

— Ольга Арсеньевна, — беру себя в руки и пропускаю её хамство, — Вам Стас поведал причину

инцидента?

Приходится подбирать слова. Во рту резко пересыхает от нервов. А в голове каша.

— Поведал, — цедит сквозь зубы, вид такой презренный, что даже ноздри раздуваются, —

приревновала к коллеге и устроила чёрт знает что.

Я опять начинаю истерично смеяться. Это сюр какой-то. К коллеге приревновала. Подхожу к

Стасу и с вызовом смотрю на него. Сейчас я ему устрою очную ставку. Козёл поганый.

— Приревновала к коллеге?! — повышаю тон, —

А он не рассказал, как якобы улетел в командировку на разбившемся самолёте? А я ему уже

цинковый гроб в мыслях подбирала? А знаете, что он делал в этот момент? Водил свою любовницу

на скрининг! Та-дам! У вас будет внучка!

— Лена, тише, соседи услышат, — шипит свекровь, а у самой на лице страх, ужас, стыд, — ты

себя позоришь!

— Да плевать я хотела на соседей! — кричу ещё громче, — позорит меня только ваш сын! Пусть

все знают, какой он блядун!

— Лена! — кричит свекровь и хватается за сердце.

— Немедленно прекрати этот спектакль, — в приказном тоне бросает Стас.

— О, я покажу сейчас тебе спектакль, — и бросаюсь на него.

Слышу опять вопли свекрови. Папа перехватывает меня и оттаскивает к дому. Свёкр стоит, как

истукан, у машины и теребит усы. А моя мама испепеляет взглядом Стаса.

— Ещё не забудь рассказать про хату, которую ты купил, чтобы трахать своих шлюх! — ору

напоследок, пока папа заводит меня в дом.

Мама тут же начинает мельтешить по кухне, наливать мне воду, капать туда валерьянки.

— Лена, ну в самом деле, я всё понимаю, но что за распущенность. Ты и в правду выглядишь

неуравновешенной. Этот твой дикий смех, грязные выражения, — мама отпаивает меня, но не

забывает поучать. Будь выше этого!

На кухню заглядывает няня и сообщает мне, что Антоша смотрит мультики в наушниках. Я знаю,

что ей муж тоже изменял, и она на моей стороне.

Успокоившись, выхожу обратно на террасу и, немного тушуясь, приглашаю свёкров пройти в дом.

Мама приготовила чай.

Сама киваю на машину Стасу и сажусь к нему на пассажирское.

— Тут «Пятёрочка» есть при подъезде, довези меня, я латте себе возьму.

— В «Пятёрочке»? — ухмыляется Стас и сдаёт назад.

— Чем богаты, тем и рады. «Кофемании» здесь нет, — с раздражением озвучиваю очевидные вещи,

— зачем ты приехал, Стас? Зачем тебе родители?

Стас делает вид, что не слышит моего вопроса, качает головой в такт музыке и отбивает такт

по рулю. Бесит. Это он так ждёт, когда я тон изменю. Не буду я больше на эти уловки вестись.

Терпеливо жду, когда мы проедем эти три минуты. Выхожу из машины и иду за кофе. Тяну время и

решаю взять что-нибудь из продуктов. Хотя мы с Ириной Николаевной и закупились, беру ещё.

Покажу ему этим, что я тут надолго. Выхожу с пакетами, он выбегает и бежит ко мне навстречу

помочь. Ухаживает и открывает дверь. Быстро огибает капот, запрыгивает в машину и тянется на

заднее сидение.

— Мась, это тебе, — протягивает большой пакет известного реселлера.

Достаю из него оранжевую коробку Hermès. Если там сумка, я его, конечно, не прощу, но

лукавить не буду, замираю в предвкушении.

Трясущимися пальцами развязываю ленты, шуршу бумагой, наконец добираюсь до чехла, уже

понимаю, что да, там сумка, и понимаю, что того самого размера, что я и хотела. Закрываю

глаза и достаю шоколадную Kelly с золотой фурнитурой. Я о ней мечтала всю сознательную

жизнь. Но она мало того, что стоит, как машина, так ещё и достать — целая история. Я так

радуюсь в этот момент, что бросаюсь к Стасу с обнимашками.

— Хотел тебе её сегодня в более приятной обстановке подарить, — шепчет на ухо, а ко мне

приходит отрезвление.

Валериана, что ли, так подействовала. С другой стороны, я же хотела сыграть в долгую… И с

кредитом этим разобраться надо. Поэтому даю себя обнимать.

— Ты не прощён, даже не мечтай. Просто ты попал в яблочко, — бурчу ему.

— Мась, я же говорил, что сделаю ради тебя всё. Мне без тебя ничего не надо. Я не буду

давить. Побудьте здесь с Антошей, если позволишь, я буду вечером к вам приезжать. Мы

что-нибудь придумаем. Это не конец. Мась! — смотрит на меня умоляюще.

Возвращаемся к родителям и Стас заверяет, что всё в порядке. Шведовы уезжают, а моя мама

вопрошающе на меня смотрит.

— Мам, успокойся, — подхожу и обнимаю её, — я поняла, что контролирую ситуацию. Он слишком

нервничает. Он непоследователен. Мне это на руку.

Я стою одна в поле и пытаюсь поймать падающий на меня горящий самолёт. Отчаяние

захлёстывает и парализует меня. Я просто стою и смотрю. Не могу сделать ни шагу, ни вздоха.

Самолёт в небе разрывается на две части, и из него вываливаются мои клоны. Кто-то

окровавлен, кто-то горит, кто-то смеётся, а кто-то ещё умудряется и крутиться, как при

прыжках в воду.

Просыпаюсь в холодном поту. Дышать нечем, голоса нет. Страх захватывает меня в свои

щупальца, и я просто ему поддаюсь, паникуя ещё больше. Очередной приступ. Я это понимаю, а

контроль над ситуацией взять не могу. Я знаю, что не умру, но мне так страшно. Я в таком

отчаянии. Такая беспомощная. Первый порыв — позвонить Стасу, он всегда знал, как мне помочь.

Мобилизуя все свои силы, тянусь за телефоном, перехожу в экстренные, смотрю на его имя, и

сердце начинает стучать ещё больше. Руки пронзают миллионы иголок, еле удерживаю тяжёлый

телефон в руках и в последний момент тыкаю в контакт няни.

Просыпаюсь к обеду. Теряюсь и не сразу понимаю, что я на даче. Вспоминаю, как няня звонила

моему психотерапевту и ездила ночью в аптеку. Понимаю, что здесь сидеть не вариант, мне

нужна цивилизация, и мне нужно наконец к моему терапевту. В таком состоянии я ничего у него

не отвоюю, я скорее действительно лягу в психдиспансер.

После врача, вернувшись домой, первым делом пишу соседке Лиле, теперь мне нужна женская

поддержка и взгляд со стороны. Она на несколько лет старше, но у неё уже четверо детей и

второй брак. Как по мне, очень счастливый, поэтому мне просто необходима эта вера в будущее.

А Лиля вообще экстрапозитивная, и каждое её слово всегда в яблочко.

— Чмаф-чмаф, — приятельница громко и не касаясь чмокает меня, — привет, Ленусик, у меня тут

сыр и вино. Углеводов нет, я на новой диете.

— Привет, дорогая! Проходи, — усаживаю за остров и встаю напротив, — что за диета? Мы

сколько не виделись? Дней десять. Ты так подсушилась.

— Ой, нашла в запрещёнограмме доктора. Эндокринолог-нутрициолог. Совершенно новый подход.

Вот восстанавливаю дефициты после десяти лет кормления. Таю на глазах, — с горящими глазами

хвастается Лиля, — а энергия бьёт через край. Представляешь, вчера в час ночи весь первый

этаж выдраила. Хотя ты знаешь, что у меня клининг.

— Ну ты даёшь! Мне такое даже в самых смелых мечтах не грозит. Может, мне тоже к нему надо?

— Кидаю профиль, — Лиля залезает в телефон и отправляет мне ссылку, — ну, наливай. Чего

стоишь?

— Мне терапевт запретил и терапию скорректировал, — достаю бокал, электрический штопор и

пододвигаю к Лиле.

— Всё так плохо? — сочувственно вздыхает, — ну а твой-то что выкинул? Я вижу, что его место

постоянно свободно последние дни.

— У него роман с коллегой. И она ждёт ребёнка. Девочку, — делаю многозначительную паузу.

Лиля знает, что это для меня болезненная тема.

Лиля даже штопор роняет. И в последний момент его ловит. Поднимает на меня охреневший

взгляд.

— Да ла-а-а-а-дно? Это прям стопудово?

— Абсолютно.

— Подруга. Пью за тебя!

Хоть я и не расслаблялась с бокалом шардонне, Лиля меня зарядила нужной меня энергией.

Подбадривала, делилась своим опытом. Мы смеялись и репетировали, как я отрежу каре или

перекрашусь в рыжий. А потом она сказала фразу, которая меня потрясла и дала огромную

надежду.

— Знаешь, многие начнут вздыхать и говорить, как теперь тебе будет сложно. Я имею в виду

личную жизнь. Типа с прицепом и всё такое. Вообще забей. Ребёнок — это лучший фильтр.

Реально. У меня было двое, и все мудаки отсеивались. Женщину с ребёнком примет только

масштабный мужчина. Есть исключения, но в целом это так.

— Ой, Лиль, меньше всего я сейчас думаю о новом браке. Да и вообще о новом мужчине.

— Это пройдёт, и ты опять откроешь мир мужчин, — говорит интонацией Ольги Бузовой и

заливисто смеётся, — запомни — первый брак всегда комом!

— Тогда давай выберем мне новый образ под нового мужчину, — засмеялась я и потянулась за

планшетом.

Чтобы не передумать, я записываюсь на завтра в новый салон красоты. Каре, не каре, но

обновиться я хочу. Как будто с лишними волосами действительно избавлюсь от тяготивших меня

эмоций и мыслей. Лиля опять начала советовать своего нутрициолога Олега, но в конце концов

наш разговор скатился в полоскание разлучницы.

— Лен, ну покажи мне эту гадину! — Умоляет соседка.

К сожалению, она была вхожа в нашу семью, и я полезла в галерею смотреть фотографии с наших

домашних вечеринок, на которые она была всегда приглашена.

— Слушай, так вы виделись, — вдруг вспоминаю Тошин день рождения, — помнишь, рыжая, тощая и

высокая?

— Припоминаю, но всё равно покажи.

Долистать ленту до нужного события я не успеваю. Фото разлучницы само высвечивается во весь

дисплей. Я в шоке перевожу взгляд на Лилю. Эта сука осмелилась мне позвонить. Она нас не

слышит, но я почему-то шёпотом спрашиваю у Лили, что делать. А она только жестами показывает

ответить и поставить на громкую связь.

Может, транки уже действуют, но я совершенно спокойно снимаю трубку.

— Да?

— Надо встретиться и поговорить.

— Где? — это всё, что я спрашиваю.

— В «Живаго». В девятнадцать часов.

— Поняла.

Не попрощавшись, я бросаю трубку. Громко выдыхаю, как будто опрокинула в себя стопку.

— «Живаго»? Типа намёк на двоеженство или что?

— Оливье любит пожрать с видом на Кремль, — саркастично отмечаю, — что делать-то?

— Как что? Завтра в салоне превращаешься в богиню красоты и идёшь на визави с этой тварью.

Я тебя сейчас ещё и в «Москвичку» на макияж запишу. Размажем её!

Ирина Николаевна сегодня работает на два фронта. Мы с Лилей сбагрили ей детей и вместе

поехали в салон. Мне просто жизненно необходима Лилина энергия.

— Так-так-так, это что у нас? — Лиля смотрит поражённо на мою Kelly.

— Это компенсация за адюльтер, не завидуй! — Улыбаюсь. Девочки такие девочки.

— Подруга, ради этой малышки я готова сдать Рината в пользование кому-нибудь. Серьёзно! Ты

теперь на тяжёлом люксе!

Я искренне смеюсь. Боже, спасибо за такую соседку! Мой воздух сейчас.

— Катька заценит?

— Спрашиваешь? — ведёт тонкой оформленной бровью и ухмыляется.

Заходим в салон. Это какой-то гарем в плане интерьера. Очень красиво и необычно. Шикарно. Я

поражена. Красивая витая лестница, резные деревянные балконы в турецком или мавританском

стиле. При этом помещение белоснежное, огромное и очень светлое. Нас встречают

приветственными бокалами просекко. Жаль, что мне нельзя. Но, спасибо терапевту, чувствую я

себя прекрасно. Давно такого прилива энергии и любви к жизни не было. И это после всего

того, что я пережила и о чём узнала…

Меня сажают к высокому худощавому парню с восточной внешностью. Он представился Султаном.

Если бы не его манерность, я бы поплыла сразу. Люблю с мамой «Великолепный век» смотреть, а

тут всё как на подбор.

— Вижу, вам окрашивание, стрижка и укладка. Просто обновить цвет? Стрижку оставляем прямой

срез? — спрашивает мастер, распуская мою заколку и рассматривая волосы.

— Нет. Я хочу что-то новое. Кардинально!

— Уходим в пятёрку? Может, чёлку-шторку?

Подходит Лиля, облокачивается на мойку рядом с раковиной и начинает командовать.

— Мой хороший, надо сделать так, чтобы все головы сворачивали. Особенно женщины!

— У вас глаза красивые, такие голубые-голубые. И кожа холодная, может, в рыжий? Я замешаю

вам очень красивый тон. И давайте вырежем «баттерфляй». Добавим объёма.

Я с ужасом смотрю на Лилю, она радостно кивает и делает очередной глоток. Чего это они

удумали… Какой рыжий. Я же буду как эта сучка тощая. Только я не тощая…

— Не-не-не, я к такому не готова, — начинаю отказываться, — рыжий, ты с ума сошла? Исхакова

рыжая!

— Вот именно! Потролль его. Что ты теряешь? Не понравится, перекрасишься. Волосы не зубы…

Идея с троллингом мне нравится. Сейчас на всю страну гремит развод, где любовница подражает

жене. А я сделаю наоборот. Интересно, что подумает Стас?! С ума сойдёт! Сто процентов. А

значит, оно того стоит.

Через три часа на меня смотрит новая женщина. Лиля даже на камеру снимает мою реакцию.

О-хре-неть! Но я себе нравлюсь. Трогаю волосы и поверить не могу. Неужели я могу быть такой?

Прощаюсь с Султаном, как с лучшим другом, и оставляю ему очень щедрые чаевые.

— Кстати о наличке, подруга, что у тебя с деньгами? — строго спрашивает Лиля.

— В плане? Они есть. Я не переживаю.

— У тебя отдельный счёт?

— Нет. У меня дополнительные карты.

— Лена! Ты что? Заблокирует и всё! Немедленно открывай свой счёт, свои карты и потихоньку

снимай наличные. Сегодня есть, а завтра тебе заправиться нечем будет.

— Лиль, спасибо тебе! Я даже не подумала.

Перед мэйкапом заезжаю в банкомат и снимаю наличные с двух карт. Надеюсь, Стас этого не

увидит. В конце концов скажу, что для сада сняла. Ландшафтники часто берут наличными.

От макияжа я прихожу в ещё больший шок, я даже на своей свадьбе так не выглядела. Тогда это

была какая-то маска, слишком сильный контуринг, агрессивные глаза. Сейчас же тренды

изменились, и я выгляжу просто очень холёной. Потрясающе.

— Лиль, ну как ты меня оцениваешь? Я готова на встречу с его шлюхой?

— Абсолютно!

Лиля заказывает такси и уезжает. А я выдвигаюсь на своё свидание. Чувствую себя потрясающе.

Пока иду до машины, постоянно смотрю на себя в отражении витрин. Шикарная, роскошная

женщина. И сумка душу греет. Все женщины быстро зыркают на неё.

Сажусь в салон и с любовью смотрю на свои руки. Я сегодня сменила форму. И нарастила ногти.

Теперь это заострённый миндаль. Пальчики кажутся невероятно тонкими и изящными. И я надела

своё помолвочное кольцо, буду светить булыжником перед шлюхой. Обычно я его не ношу в

повседневной жизни, но сегодня особый случай. Это кольцо Стас подарил мне без повода и не на

помолвку. А когда заработал первые большие деньги. И половину потратил на кольцо. Он очень

им гордится. Скорее, он купил его для себя, чтобы ощутить, что он может жене позволить

двухкаратник.

Паркуюсь в Four Seasons, выхожу на Манежную площадь. Здесь, как всегда, кипит жизнь,

очередной фестиваль чего-то проходит. Много людей, Кремль. Жизнь бьёт ключом. Обычно мне

было неуютно, я уже привыкла к размеренной загородной жизни, и московская суета меня

напрягала, но сейчас она меня заряжает. Спускаюсь в переход, чтобы перейти к Националю, и

ловлю на себе взгляды толпы. Рыжий цвет притягивает к себе взгляды. Я даже спину держу ещё

ровнее и смело иду к своей вражине на дуэль.

— Бронировали или вас ожидают? — встречает меня хостесс.

— Ожидают. Екатерина.

— Пройдёмте.

Я следую за стройной девушкой и теперь удовлетворённо ловлю взгляды более искушённой

публики. Пусть посмотрит. Ей полезно.

— Катя! — сажусь напротив и смотрю ей прямо в глаза.

— Лена, привет! Есть будешь?

— Мне бифштекс из оленины с вишней, — заказываю, не заглядывая в меню. Лиля сказала есть

больше мяса. И я хочу крови. Чувствую себя львицей, — и гранатовый сок.

— Анемия, что ли? — язвительно бросает Исхакова.

— Давай к делу. Для чего эта встреча? — пытаюсь строить из себя деловую женщину.

— Лен, всем очевидно, что ваш брак не спасти. Не я, так появится другая, — теребит салфетку

в руках, — а я его люблю. Правда. И очень хочу, чтобы у Елизаветы была полная семья, —

показательно гладит свой живот, — давай договоримся. Ты отступаешь и соглашаешься на развод.

А я прошу Стаса тебе всё оставить.

— Допустим, я согласна. Где гарантии?

— Он тебе перепишет всё сейчас. Мне твоего не надо, я и сама отлично зарабатываю, а с

Арсением так у меня вообще появятся огромные возможности, — пытается уколоть меня Катя моей

зависимостью и нереализованностью,и сама же прокалывается. Теперь абсолютно очевидно, что

она просто хочет быть родственницей Сени. Его бы сразу и соблазняла, он хоть и женат, общих

детей нет.

— Хорошо, — совершенно спокойно соглашаюсь и приступаю к своему бифштексу.

— Хорошо? Так просто? — Катя от нервов уже рвёт бумажную салфетку на маленькие кусочки.

Мне звонит телефон. Я не уверена, что Катя сразу заценила мою сумку, поэтому, нарушая все

правила приличия, ставлю её на стол и начинаю в ней нарочно долго рыться, чтобы достать

телефон. Эффект вызван правильный, она то и дело зыркает на неё. По сравнению с моей, её

Gucci — дешёвка. Телефон прекращает звонить и сразу же начинает снова. Наконец достаю, это

Стас. Я ожидала.

— Алло, — притворно сладким голосом отвечаю, поворачиваю голову немного вбок, чтобы держать

телефон рукой с кольцом и лишний раз мозолить ей глаза. — Хочешь приехать? Конечно, Антоша

тебя ждёт. Соскучился? А меня дома нет. Я с Катей в ресторане.

Возвращаю голову в прежнее положение и наблюдаю за Катей. Она явно хотела заключить тайный

союз. Стас молчит. Наверняка перебирает в памяти моих подруг. Кать у меня никогда не было в

близком окружении.

— С какой Катей?

— С Исхаковой.

— Какого хрена, Лена? На кой ты с ней встречаешься? — Стас выходит из себя, — она тебе что,

подруга?

— Стасюш, не подруга, но наши дети будут родными братиком и сестричкой. Конечно, нам надо

налаживать общение, поэтому, когда она меня позвала, я не смогла отказаться.

Стас кидает трубку. Честно говоря, я вообще не понимаю, что делаю. У меня нет никакого

плана. Я только знаю одно, что я должна себя защитить. Как это сделать, я не очень понимаю.

А потому делаю, что умею, — сею хаос. Даже моя мама говорит, что где я, там беда и

неопределённость, вот я им и буду всячески мешать.

Катя получает сообщение за сообщением. Телефон постоянно пиликает. Это стиль Стаса. Он,

когда выбешен, строчит, как пулемёт. Иногда даже не по одному слову, а по одной букве. Что

же… Пусть посмотрит, каким он ещё бывает. Я аж глаза закатываю от вкусного мяса и Катькиного

выражения лица. В итоге она бледнеет на глазах, вскакивает, оправдывается, что какая-то

срочная конференция, и убегает, как ошпаренная. Стас не любит самодеятельности. Наверное,

она была не в курсе…

Я спокойно доедаю, заказываю с собой эклеры для няни и еду домой. В прекрасном настроении.

Даже не верится, что может быть хорошо. Включаю радио и попадаю на какую-то дурацкую, но

жутко подходящую под моё настроение песню.

«Я же вижу, Как ты хочешь мою жизнь. Её не получишь, Так что, деточка, держись».

Делаю громче и начинаю подпевать. А под припев так вообще открываю окно и вытаскиваю руку

на весенний прохладный, но уже предвещающий скорые перемены воздух.

«Все псевдомодели Знатно прифигели, Как я с новой Kelly Гоняю по делам».

Какой же бред. Но я аж смеюсь от счастья и замечаю мужчину в соседней машине, который мне

жестами показывает на свой телефон. Разумеется, я не собираюсь с ним обмениваться номерами,

но моя уверенность в себе растёт с геометрической прогрессией.

Заезжаю на свою территорию, Стас тут. Странно, была уверена, что он в итоге к ней поедет.

Ну и прекрасно. Захожу в дом, Антон сразу выбегает из гостиной мне навстречу, опускаюсь на

колени, обнимаю сына и наблюдаю за реакцией мужа, когда и он выходит в холл. Опешил. Стас из

тех редких мужчин, который замечает новый цвет маникюра, парфюм и каждые пять сантиметров

волос.

— Мась, — чуть ли не со слезами в голосе произносит, — что ты с собой сделала?

— Сменила имидж. Новая жизнь — новый цвет, — с сияющей улыбкой сообщаю.

— Антош, поднимись к себе. Пусть тебе няня почитает. Лен, какая новая жизнь?

— Такая. Я теперь свободная женщина, мы с Катей договорились. Хочу быть ярче.

— Лена, твою мать! Я расстался с Катей. Всё! Показать тебе переписку.

— Расстался? У тебя же был случайный секс и просто не хватило смелости отправить её на

аборт.

— Ей нельзя. У неё отрицательный резус-фактор.

— О как. Продуманная. А ты проверял?

— Лена, ты такая циничная! Это же ребёнок! Тебе не стыдно?

Стас разворачивается и уходит на кухню. Цирк.

— А трахать от жалости не цинично, Ста-а-с? — кричу на кухню, — кстати, когда обсудим

кредит в «Коммерце»? Стас?

Стас вылетает из кухни и припечатывает меня к стене.

— Почему ты роешься в моих документах? — у него глаза сейчас из орбит вылезут.

— Не роюсь никогда, ты же знаешь. Просто попался каталог от «Домео». А там и документы.

— Я его уже закрыл, — успокаивается, — тебе не о чем волноваться, мась.

— Хорошо. А теперь отпусти меня, — стучу по его руке, — и не называй меня масей. Я для тебя

Лена.

— Мась, — Стас вжимает меня крепче в стену и начинает целовать. Я зажимаю крепко губы и

уворачиваюсь, — ты такая красивая сейчас. С ума схожу. Моя!

Я бью его кулаками в грудь и верчусь. Он хаотично и отчаянно целует меня в скулы, шею,

волосы, я чувствую его эрегированный член и злюсь невероятно. Всё это время у него трезвонят

его Apple Watch. Он не обращает никакого внимания и нагло скользит по мне руками и губами.

Если бы не няня с Антошей, я бы могла ему зарядить по яйцам, но сейчас не хочу устраивать

сцен и пытаюсь с ним договориться. Звонок прекрашается и сразу пиликает звук сообщения. Стас

наконец бросает взгляд на дисплей часов. Отпускает меня и убегает в прихожую.

— Эй. И что это было? — вдогонку кричу ему, разводя руками.

— Мась, у Кати выкидыш! Позвоню!

Хлопает дверью, и буквально через несколько секунд слышу рёв двигателя его «Порша».

Психовать я не собираюсь. Радоваться, естественно, тоже, я не конченая, но я ей не верю.

Уверена практически на сто процентов, что это низкая манипуляция. Крутит им, как мальчишкой.

— Елена, я Антошку уложила. Может, я останусь сегодня, вам, наверное, помощь не помешает, —

спускается ко мне Ирина Николаевна.

— Ирочка Николаевна, Вы золото! Мы всё оплатим, спасибо большое! Я пойду к себе, хорошо? А

вы не стесняйтесь, хотите тут посмотрите телевизор, почитайте, в общем, отдыхайте!

Раз не надо укладывать ребёнка, можно принять ванну и расслабиться.

Набираю почти горячую воду, высыпаю соль, зажигаю себе свечи, приглушаю свет и погружаюсь в

это блаженство.

Подмывает что-то написать Стасу и выяснить, как там дела. Открываю мессенджер и пишу:

«Готова поклясться, что никакого выкидыша у неё нет».

Отправляю, смотрю на аватар и понимаю, что отправила Лилиному эндокринологу-нутрициологу, а

не мужу. Как назло, дисплей перестаёт отвечать на мокрый палец, тянусь за полотенцем,

вытираю, наконец выделяю сообщение и не успеваю, мне приходит ответ.

«Поспорим на один биткоин?»

Перечитываю опять своё сообщение.

«Простите, это было не вам. Я писала днём по поводу сопровождения».

«На сопровождение вас возьму, сдайте анализы по списку и пришлите мне. И заполните анкету».

«Спор тоже в силе».

Интересный экземпляр этот Олег. Открываю аватарку. Лица не видно. Он сфотографирован со

спины в каком-то видовом бассейне на крыше отеля. Спина хорошая, крепкая.

«То есть вы мне переведёте один биткоин, если у любовницы моего мужа не будет выкидыша?»

«Упс. Думал, сплетни с подружкой. Придётся, что делать…»

«Ничего себе зарплаты у врачей…»

«Кто сказал, что я врач?»

«Лиля».

«Это кто?»

«Ваша пациентка. Посоветовала мне».

«Не помню. Какой у неё диагноз? Возраст? Рост/вес?»

«Не знаю. Не могла похудеть после четвёртого ребёнка. 29 лет. Килограмм 55–60».

«Понял. Лиля с дефицитом цинка и молибдена». «Она говорила о вас. И про врача тоже

говорила. Думала, что вы ко мне иначе не пойдёте. Я биохакер. Не врач».

Хотя бы честно. Это подкупает. Но я не доверяю самозванцам. С другой стороны, Лиля с ним и

в правду стала очень хорошо выглядеть. Молибден какой-то…

«И как вы мне поможете, биохакер?»

«Научу вас хакать организм».

Его манера общения вселяет в меня уверенность, и я соглашаюсь. Была не была. Перевожу ему

деньги за два месяца ведения. Стоит, как моя няня. Нехило так.

Звоню Лиле, она мне сознаётся и рассказывает, что всё общение происходит исключительно в

мессенджере. Ему нужно пару раз в неделю скидывать отчёты и можно писать по любому поводу.

Плохой сон, тревога, запор, жор, со всем. Стесняться не надо. И строго следовать

рекомендациям. Скинула мне его канал изучить для убедительности. Наверняка очередной

инфо-цыган. Тем более на биткоин поспорить хотел.

Вода уже остыла, а я всё сижу на его странице. Что он пишет, я не понимаю, для меня всё это

тёмный лес. Какие-то гены, дефициты, таблицы, референсы. Это мне всё не интересно. Я читаю

комментарии и какой там срач. Оторваться я не могу. А как он отвечает всяким язвам,

загляденье. И сериала не нужно. Я забыла про мужа, про Катю, меня интересует только спор

между веганами и биохакерами.

Решаю, что утром же поеду сдавать анализы. А там очень внушительный список. Даже волосы и

ногти придётся сдать. И генетический паспорт получить.

Оторваться от его аккаунта я смогла только к двум часам ночи и то только потому, что Стас

написал его не ждать. Про ребёнка не написал, значит, наврала. Засыпаю, как младенец.

Просыпаюсь в половину седьмого утра и иду к Антоше. Полежу с ним немного. Если не смогла

уложить, то хотя бы проснётся с мамой. Заглядываю в комнату, но его нет. У Ирины Николаевны

тоже нет. Она спит. Спускаюсь на первый этаж и вижу картину маслом. Он со Стасом собирает

газонокосилку.

Может, муж он и дерьмовый, но отца лучше, чем он, я представить не могу. Внимательный,

терпеливый, заботливый. Он прекрасно ладит с сыном, у них какая-то своя особая мужская

связь. Обычно мужчинам дети становятся по-настоящему интересны в более взрослом возрасте. Но

Стас подстраивается под сына, а не ждёт, когда он вырастит и начнёт подстраиваться уже под

него.

Не показываю своего раздражения перед ребёнком и с интересом спрашиваю, чем мужчины

занимаются. Для виду смотрю пару минут и иду готовить завтрак.

— А ты чего не ешь и даже кофе не пьёшь? — с удивлением спрашивает муж.

— А я еду анализы сдавать.

— Ты вроде в марте вдоль и поперёк проверялась, — удивляется муж. Раньше я всегда шла на

анализы, как на гильотину, и выносила его мозг за несколько дней, поэтому он прекрасно

помнит, когда я их сдаю и как.

— Нет. Я не сдавала волосы и ногти на минералы. Мне не проверяли гены.

— Волосы и ногти? И сколько это стоит? Очередной развод?

— Не развод. Лиля поделилась со мной контактом своего биохакера. Через месяц меня не

узнаешь, — многозначительно выгибаю бровь.

— Что ещё за биохакер? — Стас раздражается. Ревнует…

Антоша очень вовремя выходит из-за стола и убегает за своим игрушечным гайковёртом, чтобы

продолжить собирать технику.

— Лучше скажи мне, чем у тебя вечер закончился?

— Новым комплектом агента провокатора и её слезами…

Я ошарашенно смотрю на мужа. Нет, у нас всегда были предельно открытые отношения. Мы ничего

не скрывали друг от друга, могли на любую тему поговорить, потому для меня измена и его

тайны и стали таким ударом. Но чтобы вот так открыто меня посвящать в детали его отношений с

Исхаковой…

Я от шока даже забываю про анализы и чисто механически кладу в рот кусок лосося.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — испепеляю его взглядом.

— Лена, я хочу, чтобы у нас всё было по-прежнему. Поэтому я с тобой честен. Говорю, как

есть.

— Стас, ты долбанутый, — психую, к моему раздражению на мужа добавляется досада от

собственной слабости, понимаю, что съела кусок рыбы и не смогу сегодня сдать кровь. Встаю и

иду к кофемашине.

— Мась, — Стас встаёт из-за стола, подходит ко мне и вжимает меня в столешницу, — нам надо

просто помириться. Давай улетим на недельку на Мальдивы. Вдвоём. Давай.

Продолжаю засыпать кофе, стараясь не обращать на него внимания.

Стас опаляет своим дыханием, целует мне шею, скользит руками под халат, находит руками

грудь. У меня спирает дыхание, тело моментально отзывается на прикосновение мужа. Мы и

сошлись с ним чисто физически. И я думала, что это наш кит, на котором будут держаться наши

отношения. Но я ошибалась.

Физики недостаточно. Недостаточно и открытых отношений, взаимопонимания. Общих целей. Всего

этого недостаточно.

Лиля говорит, что я неправильно размышляю и дело только в порядочности друг друга. Может

быть всего в излишке, а всё равно изменяют. А ещё говорит, что если муж хорошо и часто

трахает, то, скорее всего, у него есть ресурсы трахать кого-то ещё. Сложно… Как всё сложно.

— Стас, не надо, — получается слишком чувственно, как будто я просто ломаюсь.

— Надо, Мась, надо, — вжимает меня крепче в столешницу, не давая манёвра, — давай я прям

сейчас куплю нам путёвку в one and only, как ты и хотела. Всё, что хочешь, Мась…

Ругаю себя, но представляю, как будет хорошо на отдыхе. Вспоминаю наш медовый месяц. Не

могу сдержать улыбку, как же было волшебно. Разве я могла тогда подумать, что пройдёт четыре

года и я буду разгребать то, что разгребаю?

Хаотично водит руками под тонким шёлком, одной рукой ласкает грудь, перекатывает

возбуждённые соски, а вторая кружит по внутренней поверхности бедра, медленно подбираясь к

уже возбуждённой плоти.

— Стас, пожалуйста, — умоляю, — здесь ребёнок, прекрати.

— Пойдём в спальню, хочу тебя безумно, — Стас уже размазывает влагу по горячим складкам, —

Ма-а-ась, — хрипит на ухо, вызывая табун мурашек по коже.

Крепче хватаюсь за столешницу и ничего не могу с собой сделать. Тело поддаётся и даёт мужу

зелёный свет. За эту неделю у меня вообще отключилось либидо, и я даже не думала об этой

сложности. У нас действительно полный порядок в этом плане всегда был. Мы

экспериментировали, были внимательны друг к другу и всегда были удовлетворены. Он знает, как

я люблю и что мне нужно.

В голове всплывают визуалы презентации, в которой я ставлю плюсы и минусы Стасу. Секс —

однозначный плюс. Предательство — жирный минус. Прекрасный отец — очень жирный плюс. Но он

всегда будет отцом. Нельзя за это цепляться. Заботливый — плюс. Неуравновешенный — минус.

Прагматичные мысли не успокаивают меня, ноги уже трясутся, низ живота утяжеляется,

напряжение растёт, мысли сбиваются, и я лишь хочу разрядки. Задаю бёдрами ему темп.

Постанываю, чувствую ягодицами его возбуждение и теку ещё сильнее. А он стонет от этого и

хрипло дышит.

Не могу сдержать стон и включаю перемол зёрен, чтобы нас не услышали. Стас прикусывает мне

шею, чувствую, что я на грани.

Остатки здравого смысла продолжают формировать таблицу, даже в предверии оргазма. Сильного

оргазма.

Предательство, измена, любовница, враньё бьёт набатом в голове. Другой ребёнок. Девочка.

Тощая Исхакова. Сразу же возникают картинки, что он также её ласкает в моей квартире. Это

крупицы, за которые я держусь, плавясь от ласк мужа. Сгорая в его руках. Запрокидываю шею,

выгибаюсь. Хватаюсь за кофемашину и нажимаю на кнопку большой чашки эспрессо.

Рвано дышу, падаю на локти и закусываю себе руку, я очень хочу освободиться. Отчаянно хочу

кончить, но рой мыслей отодвигает от меня оргазм каждый раз. Начинаю сжимать пальцы Стаса,

дополнительно себя стимулируя. Задаю ему ритм.

Понимаю, что мне этого мало. Хочу его. По-настоящему хочу. Поднимаюсь на локтях. Последняя

капля кофе капает в чашку. Меня накрывает. Всё как в тумане. Беру чашку в руку, прикрываю

глаза, вдыхаю аромат с ореховыми нотками и резко выливаю горячую жидкость через плечо,

обжигая и себя, и мужа.

— С-с-сука, — шипит Стас и тут же отшатывается назад.

Разворачиваюсь, выпрямляюсь, прихожу в себя от оргазма, который накрыл меня, кажется, не от

ласк, а от гордости за себя. Вот где настоящее удовлетворение…

— А теперь пошёл вон! Встретимся в суде!

— Да ты наглухо больная, сука! Угораздило же связаться с двумя ебанашками, — шипит себе под

нос, снимая ошпаренную рубашку. Кидает в мойку. Прикладывает себе прохладное полотенце к

плечу. — И несмотря на это, Лена, никакого развода! Никогда! Слышишь, никогда!

— Мне похрен! Ты проваливаешь, Стас! Сейчас же! — Шепчу ему, чтобы сын не услышал, и убегаю

наверх.

Как хорошо, что мне каждый день доставать из одноразовых чехлов его рубашки после

химчистки. Сбор вещей становится чрезвычайно быстрым, даже деликатный переезд вызывать не

потребуется. Складываю в большой кофр все рубашки, все свежие костюмы, достаю самый большой

чемодан и в одну кучу швыряю его трусы, носки, повседневную одежду и остальной хлам. Не

ленюсь и спускаю все его пожитки вниз. Достаю ещё один чемодан и туда уже складываю коробки

с обувью.

— Вуаля! Можешь валить! — Демонстрирую ему собранные вещи.

— Пожалеешь ещё сто раз, дура…

Ничего не отвечаю и ухожу допивать кофе.

Стас прощается с Антошей, говорит, что опять улетает в командировку, и спрашивает, что ему

привезти. Сердце, конечно, кровью обливается, сын очень его любит. А Стас души не чает в

ребёнке, но мне надо разорвать это всё, иначе я действительно закончу в психушке.

Стас настолько непредсказуемый, то он любит, то угрожает, то балует, то оскорбляет. Я так

не могу. И делить с ним одну территорию не могу, потому что не контролирую себя, потому что

постоянно забываюсь и хочу всё вернуть. Но уже ничего не вернуть назад.

Ирина Николаевна спускается как раз во время ухода Стаса.

— Ну как у вас? — Деликатно спрашивает. Видно, что и она переживает. Она в нашей семье

работает практически четыре года, естественно, мы не чужие люди друг другу.

— Я ему собрала вещи. Уехал только что, — стараюсь звучать уверенно, а у самой голос дрожит

и глаза на мокром месте.

— Ленуль, всё образуется. Что не делается, то к лучшему! Ты ещё молодая, красивая. Всё у

тебя будет…

— Спасибо, дорогая! Обязательно образуется, — обнимаю няню. — Ириш Николаевна, не хотите со

мной сегодня в центр? Погуляете с Антошей в Новодевичьем, пока я по своим делам мотаюсь?

— Ленуль, а мы сегодня уточек пойдём кормить с новой подружкой Антоши. Мы с её няней

договорились.

— Поняла. Хорошо. Я обед нам привезу, не готовьте ничего.

Всё утро перекладываю свои вещи в освободившееся место в гардеробной. Выкидываю все его

тюбики, которые меня бесили и портили весь вид в ванной. Особенно меня раздражала его

оранжевая мочалка на фоне моего керамогранита. Испытываю невероятное удовлетворение,

освобождая тумбочку. Решаю сегодня купить все новые постельные принадлежности и комплект

постельного белья. Не хочу ничего его здесь оставлять. Может, даже стены перекрашу.

Заполняю анкету Олега и еду сдавать ногти и волосы, а заодно закупиться добавками и

продуктами по его списку. Я полна энтузизма и с какой-то невероятной надеждой смотрю вперёд.

Понимаю, что будет нелегко, Стас что-то вякнул про то, что не даст мне развод. Но в конце

концов всех разводят, это его упрямство и не более.

Отправила биохакеру свою анкету, старые анализы и схему приёма лекарств. Записал длинное

аудиосообщение. Он засыпал меня терминами, и из-за этого мне сложно до конца понять его

слова. А ещё у него такой баритон. Пять раз переслушала, то ли потому что слишком уж

приятный и необычный голос, то ли правда хотела разобраться в смысле. Но самое главное, что

он пообещал сделать из меня здоровую красотку.

Заезжаю на территорию посёлка, охранник выходит и отдаёт мне заказное письмо на моё имя и

Стаса. Сердце замерло, подумала, что уже что-то с разводом связанное, но потом увидела

логотип налоговой.

Захожу домой, Ирины Николаевны и сына нет. Разбираю продукты, разогреваю обед и звоню няне,

чтобы позвать её на обед. Скидывает. Странно. Разбираю письма. Вскрываю своё, сумма

приличная, обычно всё оплачивал Стас, теперь придётся всё планировать самой. Я даже не

представляю, сколько мне нужно будет денег. Надо же дом содержать, участок, машину. И это

если нет никаких непредвиденных трат. На автомате, будучи в своих думах, вскрываю второй

конверт. Разворачиваю и теряю дар речи. Десятки объектов недвижимости. Участки, квартиры,

офисы, склады, гаражи. Налог с шестью нулями. Вчитываюсь в каждую строчку, может, это ошибка

какая-то…

Приходит смс, бросаю взгляд на дисплей. Стас. Отправил фото. Открываю. Антон и Ирина

Николаевна в салоне его машины.

«Сын будет жить со мной. Это не обсуждается. Увидишь ты его ещё не скоро, ненормальная».

«Если вообще увидишь».

«Ирина Николаевна, что происходит?» — пишу смс няне и сразу же набираю отца.

— Папуль, привет!

— Ленусь, привет! У меня встреча через три минуты. Перезвоню.

— Стой, пап! — Кричу в трубку. — Он забрал Антона и сказал, что я его не скоро увижу. Что

мне делать?

— Вот же… Когда?

— Сейчас. Пока я анализы сдавала. Вместе с няней. Пааап, — начинаю хныкать, как маленькая.

— Лен, не переживай. Разберёмся. Я тебе помогу. Вреда он ему не причинит. Слышишь?

— Да-а-а, — вытираю нос, — Пап, а ещё налог пришёл. Там недвижимости, наверное, на

миллиард, если не больше.

— Сфотографируй и пришли мне, — я трясущимися руками фотографирую письмо и отсылаю. — Так,

получил. Ага… Так… Лен, ну понятно.

— Что понятно?

— Почему он с тобой развестись не может. На нём активы Арсения висят.

— Папа… У меня с мозгами что-то вообще неважно. Я даже не подумала. Всё же очевидно…

— Это твой козырь, Лена.

— Да, — всхлипываю. — Я подумаю. О, няня ответила. Пишет, что едут за город. Наверное, к

свёкрам. Ладно, давай, папуль, спасибо!

— Не делай глупостей!

От стресса я теряюсь, даже несмотря на папину поддержку. Опускаюсь на диван и сижу, тупо

смотрю в стену с картиной. Дурацкой картиной. Стасу она понравилась, а мне нет. Она ничего в

себе не несёт, просто цвета и геометрия, которая якобы подходит под наш интерьер. Чувствую

себя аналогично.

Обида разрывает. Всё-таки вся моя уверенность строилась на том, что он меня любит. Что да,

идиот, облажался, попал в Катин капкан и не знает, как выбраться. Но искренне любит меня и

сына. А всё оказалось проще. Активы Арсения. Это убивает мою самооценку. Только она начала

пробуждаться, и снова удар. Он не любит. Не уважает. Не хочет ничего сохранить. Просто

расчёт…

Ругаю себя за непоследовательность. Из-за моей дурости моего мальчика увезли непонятно

куда, и ещё неизвестно, во что это всё выльется. Обещала же себе вести себя расчётливо и

мудро, а получилось как всегда. Сумасбродно и глупо. Вот поэтому у Кати карьера и мой муж, а

я никчёмная и полностью от него зависимая. Ещё и больная в придачу…

Просыпаюсь от разрывающегося телефона. В доме темно, в окнах мрак. На часах уже десять. От

стресса проспала весь день. Чувство вины опять накрывает, моего ребёнка забрал муж, а мать

дрыхнет на диване. Невольно закрадываются мысли, что это к лучшему. Я плохая мать, у меня

даже нет сил с ним сидеть, без Ирины Николаевны я жить не могу. Но звонит именно она.

— Да? Где вы? Всё в порядке?

— Леночка, Стас уехал, оставил нас одних. Но вы знаете, здесь очень хорошо. Очень.

— Где? — спрашиваю сонно и пытаюсь вернуть ясность сознанию, выхожу на террасу подышать

свежим воздухом.

— Это, наверное, пансионат какой-то. У нас отдельный дом. Очень красивый. Тут все дома

такие. Но есть и дворцы прямо. Тут большая общая территория, ресторан, бассейн, детский

клуб. Сосны, река. Так хорошо.

— Вы в Ильинке что ли? Это не пансионат. Это ведомственная дача брата Стаса. Там все дома

закреплены за сотрудниками.

— Да? Возможно. Ничего себе у нас госслужащие живут. Не туда я пошла работать, не туда.

Меня восторги няни раздражают.

— Ирина Николаевна, вам бы и не светило. Там только топы от директоров департамента.

— Да я понимаю, — вздыхает от моего тона, — Леночка, ты не переживай. Всё хорошо. Антоша

спит, но мы тебе утром позвоним. И в бассейн пойдём. Мы и перед сном ходили. Тут вода… Ну

это самое… Не хлорка.

— Ионизированная, — раздражаюсь ещё больше. У меня сына забрали, она как мать должна

понимать меня, а она бассейном восторгается, — Я знаю, какая там вода. Какой там ресторан,

какие там площадки. Чёрт возьми, я всё знаю! До завтра!

Рявкаю на няню и кладу трубку. Сукин сын! А ещё я знаю, что я туда никак не смогу попасть.

Именные временные пропуска для всех гостей. Даже для членов семей. Высоченный рублёвский

забор и охрана, которая и не снилась самым элитным подмосковным посёлкам. И полиция туда не

заедет, потому что у них своё силовое ведомство. С остервенением бью ротанговый кубик на

террасе. Урод! Урод! Урод!

Долго сижу и вдыхаю весенний прохладный воздух. Пытаюсь успокоиться. Спокойно думать.

Пытаюсь понять, как мне жить дальше. Сказать себе, что я не плохая мать, а просто живая,

совершающая свои необдуманные действия и ошибки. Осматриваю свой сад, ели, сосны, пихты и

понимаю, что я всё не вывезу. Столько любви вложено, но это мне теперь ни физически, ни

материально не потянуть. Жалею себя в конце концов. Не хочу быть матерью-одиночкой. Не хочу

заново проходить все эти свидания, притирки, а надо. Не ставить же на себе крест в двадцать

семь? И на ноги вставать надо. Ругаю себя за то, что в такой момент думаю о своём комфорте и

образе жизни. Или все об этом думают? Голова кругом…

Захожу в дом, ставлю себе чайник, открываю буфет, вижу чашечку Антоши, и меня осеняет.

Звоню папе, советуюсь. Ещё раз внимательно изучаю документы. Что могу, пробиваю в интернете,

оцениваю рыночную и кадастровую стоимость объектов. Записываю. И наконец делаю свой ход.

«Арсений, твой братец забрал моего сына и увёз на твою чёртову Ильинку. Если ты не хочешь,

чтобы завтра в «Мэше» слили, какие у нас богатые чиновники нынче, будь добр, верни мне

ребёнка».

«Завтра в «Стране которой нет». 14:00. Не опаздывай» — приходит лаконичный ответ.

На сдачу крови и встречу с братом всё ещё мужа я собираюсь, как на самое долгожданное

свидание. Делая себе укладку, смотрю на своё отражение, чувствую за это вину. У меня полный

раздрай в жизни. Моего ребёнка забрал муж, а я кручу локоны и делаю макияж. Наверное,

хорошая мать проверила бы каждый метр забора и пробралась бы на эту чёртову территорию, а я

просто приняла мелаксен и легла спать. Няня утром опять отписалась, что чувствует себя там,

как на отдыхе в Бодруме прошлым летом, и поблагодарила меня. Надо бы порадоваться, а

хотелось придушить её, но в конце концов она с моим ребёнком, и пусть радуется, может, и он

ничего не поймёт.

Взгляд падает на туалетный столик, в футляре лежит подарок от Арсения на мой прошлый день

рождения — колье Шанель. Это бижутерия, и бижутерия, придающая возраст, поэтому я его вообще

не ношу и хотела передарить своей маме, но понимаю, что надеть подарок на встречу будет

хорошим тоном. В гардеробной теряюсь и не могу понять, что мне надеть, чтобы выглядеть

элегантно, уместно и не тёткой. Брякает уведомление, очередной войс от Олега. Включаю и

продолжаю дальше подбирать образ. Мой нутрициолог просто ошарашивает своим аудиосообщением.

Он просит в приказном тоне прислать фотографии в бежевом белье со всех сторон. Почему именно

в бежевом? Потому что оно максимально ухудшает вид? Плюс ко всему нужно сделать замеры

всего, даже шеи и запястья. Я с неохотой отвечаю, что сейчас пришлю. А когда он спрашивает

меня про мой стул, я не знаю, куда деться. Я даже к сыну с такими вопросами не лезу. В конце

он меня добивает окончательно и спрашивает о либидо… Своим красивым баритоном. Одно радует,

что я никогда не пойду к нему на прием. Это просто переписка. Он знает о моем организме

больше всех, но меня не видит. Хоть какая-то преграда.

Делаю фото в своей спальне у светлой стены напротив окна и чуть ли не плачу, когда вижу

результат. Я очень рыхлая, и я не могу отправить такое фото мужчине, хоть и как бы

специалисту. С фотошопом и редакторами я на «вы», к сестре с такой деликатной просьбой я

обратиться не могу, поэтому надо искать правильный свет. Наконец, обойдя весь дом,

получаются приличные фотографии в гостевом санузле, и я их отправляю Олегу.

«Хорошая грудь, доведём тебя до идеала» получаю в ответ и смущаюсь , как девчонка. Но

настроение так или иначе подпрыгнуло и на сдачу крови я еду, как на праздник.

Олег и здесь меня дистанционно сопровождает, напоминает выпить бутылку воды и посидеть

отдохнуть пятнадцать минут, чтобы были максимально объективные результаты.

До встречи с Арсением у меня два часа, и есть ещё время позавтракать. Пока я сижу в

кофейне, в аккаунт лаборатории начинают приходить первые результаты, которые я сразу

пересылаю Олегу.

«Всё понял. Через месяц будешь другой. Главное, слушайся меня».

Меня немного напрягает его переход на «ты», но он вселяет в меня уверенность своими

сообщениями.

— Добрый день! Вы одна? Где предпочитаете сесть? — приветствует меня красавица-хостесс в

ресторане.

— Здравствуйте. Меня ожидают. Арсений Шведов.

— Поняла, пройдёмте.

Я нервничаю, абсолютно не понимаю, как себя поведёт Арсений. Как деверь он меня всегда

устраивал более чем. Щедрый, добрый, всегда готовый прийти на помощь. Но я в курсе, как он

себя повёл во время своего развода, и прекрасно понимаю, что таких должностей, как у него,

да ещё и в таком возрасте, просто так не бывает. Наверняка он пойдёт по головам, если надо.

Но я вижу его улыбку, и вся моя нервозность испаряется. Передо мной как будто сидит мой

Антоша, просто взрослый, но с такой же очаровательной и непосредственной улыбкой.

Удивительно, как мой сын похож на него, конечно. Когда я вижу Арсения по телевизору на

важных совещаниях, я также не могу сдержать улыбку.

— Привет, дорогой!

— Лена, я тебя не узнал! Классно выглядишь! — отодвигает мне стул. — А цвет… Это такой

троллинг Стаса? — Ухмыляется.

— Спасибо! Как догадался? — улыбаюсь.

— Я аналитик, не забывай!

— Помню. Ты уже заказал что-то? Я просто на Даниловском поела.

— Заказал, да. Ну, рассказывай, шантажистка, что у вас?

По настроению Арсения понимаю, что он в духе, что он ко мне по-прежнему тепло относится и

что он выступает неким регулятором.

— Раз ты понял про троллинг, то про Катю и беременность ты знаешь?

— Знаю… Он мне всё вчера рассказал.

— Сень, он мне не хочет давать развод из-за твоей недвижимости? — спрашиваю в лоб.

— Нет. Он хочет семью сохранить. Но наворотил, конечно… А насчёт недвижимости… У тебя

останется дом. Я ему сказал, что он не имеет никакого морального права его делить. Мой

подарок даже не обсуждается, и я тебе в качестве компенсации перепишу квартиру в Марбелье.

Но это мой подарок для Антохи. Оформим траст. И ты не лезешь в моё. Идёт?

Я теряю дар речи. Настраивалась я немного на другое течение разговора. И папа меня

настропалил.

— Идёт. А если Стас будет против?

— Вообще в голову не бери. Я тебе слово даю, что ни ты, ни мой племянник никак не

пострадают. И Лен… Ты всегда ко мне можешь обратиться. Всегда.

— Обращаюсь, — делаю глоток воды, — верни мне Антошу.

— Вернёт, не переживай. Я, кстати, тебе сразу пропуск оформил. До двадцатого. Приезжай,

если чувствуешь, что вывозишь.

— В плане вывожу?

— Ну, я видел Стаса…

— Ты про царапки? — Фыркаю и закатываю глаза, — заслужил!

— Лена, Лена, — смеётся, — ты этим его ещё больше раззадорила. Жаловался мне и одновременно

восхищался. Дурак, что с него взять?!

Выхожу из ресторана в прекрасном настроении, Арсений даже на полчаса задержался. Я показала

ему забавные видео с Антошей, он попросил отправить его в конный спорт и пообещал всё

оплатить, обсудили с ним школы. Думаю, что даже если Стас себя будет вести совсем плохо, я

без мужского плеча не останусь.

Антошу решила забрать завтра, чтобы не тащить его по рублёвским пробкам вечером домой. А

сама еду на Даниловский рынок закупаться продуктами по списку Олега. Никогда не ела столько

мяса, хотя и очень люблю. Говорит, что в нём моё здоровье.

Купив себе мяса и рыбы, не сдержалась и купила опять себе букет. Буду радовать себя, для

этого мне мужчина не нужен.

Сверяю напоследок список и понимаю, что забыла взять сыр из козьего или овечьего молока.

Обхожу несколько лавок и выбираю ту, в которой закупается мужчина. Все остальные стоят без

покупателей и доверия не внушают.

А эта лавка сразу привлекает внимание своим посетителем. Если этот широкоплечий атлет

выбирает этого продавца, то и мне сюда.

Подхожу, быстро осматриваю витрину, вижу несколько видов нужного сыра и жду своей очереди.

Не могу сдержаться и поглядываю на мужчину. Очень стильный, да и вообще я высоких люблю.

Сразу видно, что он следит за собой от и до. Стрижка, скорее всего, от Егора Рябчика.

Слишком фактурная, но самое главное — цвет волос: холодно-серебряный. Не седой, а именно

серебряный. Он даже на какого-то фэнтези-героя похож. А ещё либо только с зимовки на

островах, либо злоупотребляет солярием. В любом другом случае я подумала бы, что это

перебор, но этому мужчине идёт его стиль. Вроде типичный представитель своего класса, но с

яркой индивидуальностью. А какие серо-зелёные глаза... Ещё не успела развестись, а уже

высматриваю кольцо на его пальце.

И мужчина мне отчётливо демонстрирует его отсутствие, когда подносит свой айфон к губам и

записывает кому-то голосовое. Я бесстыже слушаю его, что-то знакомое. Очень. Может, ведущий

какой-то? Актёр? Мне знаком этот голос…

— Олег? — Вырывается у меня внезапно, когда я понимаю, что слышала этот голос сегодня с

утра в своём же мессенджере.

Мужчина вальяжно поворачивает голову на меня, смеряет оценивающим взглядом снизу вверх,

задерживается на лице, фокусируется на глазах и молчит, сканируя дальше.

— Простите? Знакомы? — наконец произносит.

Я сегодня очень хорошо выгляжу. И укладка, и макияж, одета прекрасно, но сейчас чувствую

себя какой-то навязчивой простушкой.

— Елена, ваша пациентка. Мы сегодня с вами общались, — стараюсь звучать нейтрально, как

будто я действительно встретила знакомого врача, а не жутко привлекательного мужчину.

— А. Сиськи тройка, — произносит так, как будто это моя фамилия, — анемия. Понял. На

аватарке вы блондинка. Не узнал, — бросает последнюю фразу и разворачивается, показывая всем

видом, что поддерживать диалог далее он не намерен.

— Простите! Я пойду, — мямлю и ретируюсь.

Господи! Какой позор! Сиськи — тройка… Да он хам. Почувствуй себя надоедливой августовской

мухой, называется. Дура, вот дура. Теперь и нутрициолога лишилась. Сто тысяч в трубу. Хорошо

начала самостоятельную жизнь…

Толкаю тяжелую дверь на выходе с рынка, и глаз цепляется за любимую джелатерию. Плевать.

Биохакинг мне, видимо, уже не светит, дни выдались сложные, я заслужила рожок с джелато. От

одного или двух шариков ничего не будет. Глаза разбегаются…

Хочется взять своё любимое тыквенное, и чёрное хочется. И просто шоколадного. Совесть

начинает мучить. Стою и не решаюсь заказать.

— А у нас есть новинка из козьего молока. Есть из бельгийского шоколада со стевией и сырное

с пребиотиками. Попробуете? — звонким голосом спрашивает девушка за прилавком. По моему лицу

что ли написано, что я на аутоиммунном протоколе?

— Да-а-а? — удивлённо тяну. — Попробую. Все три. В большом чёрном рожке.

В крайнем случае не буду ужинать. Мне срочно нужно восстановить свой баланс. Он своим

взглядом и тоном как будто вылил на меня ушат помоев. «Сиськи… тройка… анемия» — жуть. Мне

по ночам будут сниться эти слова с его колкими глазами. И соблазнительные губы, произносящие

непотребства…

Прежде чем выйти из джелатерии, осматриваю через витрину основной зал рынка. Убедившись,

что высокого мужчины с серебряными волосами не видно, выхожу, быстро пересекаю отрезок и

выпархиваю на улицу. Мороженое начинает быстро таять и течь по пальцам. Надо быстрее есть,

иначе весь салон извозюкаю.

Выбираю лавку под солнечными лучами и сажусь насладиться мороженым. Проверяю телефон. Ирина

Николаевна прислала фотографии и видео с Антошей. По нему и не скажешь, что его от мамы

отлучили, смеётся, резвится, ныряет в бассейне и ни о чем не догадывается. Пересылаю видео

маме и свекрови по привычке и думаю, как он переживёт наше расставание. Вроде я успокоилась.

Арсений вселил в меня уверенность, я понимаю, что не пропаду, но как сын будет без папы,

даже не представляю.

Надо подумать над графиком. Над каникулами.

Если я буду отдавать сына папе на выходные, что сама буду делать в эти выходные?

А ещё есть свёкры. Их тоже надо в график теперь вписывать? А праздники как делить? Как всё

сложно…

Боковым зрением вижу, что ко мне кто-то подсел. Лавочек свободных, что ли, мало?

— Держи, это тебе! — слышу опять голос из своего мессенджера.

Поворачиваю голову. Олег улыбается слишком белыми и контрастирующими с загорелой кожей

зубами. Но они у него свои, не виниры, это видно. Интересно, сколько ему лет? Опускаю взгляд

и замечаю крафтовый пакет из сырной лавки.

— Что это?

— Ты же хотела сыр купить по моему списку? Купил тебе турецкий из овечьего молока, —

замечает моё замешательство и поясняет: — Я был резок, прости. Я не свечу свое лицо, не хочу

себя афишировать. И не люблю, когда вторгаются ко мне.

— Понимаю, простите, — хоть он мне и тыкает, я держу дистанцию, — просто вырвалось.

Неожиданная встреча.

— Бывает, — разворачивает ко мне корпус, — уже нарушаешь? — кивает головой на моё

мороженое.

— А оно из козьего молока, — сначала теряюсь и чувствую себя школьницей, забывшей дома

тетрадь, а потом выхожу из положения, — а это со стевией. А это сырное. С пребиотиком, —

киваю головой, чтобы добавить веса своим словам.

— Козье? — спрашивает, выгибая бровь.

Протягивает ко мне руку, поддевает большим пальцем в уголке губ каплю мороженого, судя по

всему. Затем подносит к своим губам и слизывает. Я смотрю на эту картину и думаю, что у меня

глючит от моих транквилизаторов. Надо пожаловаться терапевту. Мычит протяжно, нагибается к

моему рожку и слизывает практически всю верхушку. Я застываю в шоке и не знаю, как себя

вести. Это что вообще было?!

— Держите, — протягиваю ему рожок. Не выкидывать же мне его. Это совсем некрасиво.

— Лена, я сегодня ругаться не буду. Тем более козье.

— Но вы же облизнули. Думала, вы его хотите, — опять неуверенно блею. Теперь у меня

ощущение, что я завалила контрольную.

— Ты что брезгуешь? У меня здоровая микрофлора. Считай, познакомились поближе.

— Здоровая? — Это максимум, который я могу из себя выдавить.

— Да, Лена. Здоровая. Я люблю утренний секс, это обязательное условие, — Олег встаёт с

лавки и смотрит в дисплей телефона.

Может, мне послышалось? Нет, совершенно точно я не в порядке. Даже Лиле об этом рассказать

неудобно. Забываю о том, что хотела выбросить рожок, и слизываю мороженое, чтобы охладиться.

Понимаю, что только что там был его язык, и, несмотря на охлаждение, начинаю гореть.

Даже не поднимаю на него взгляд. Может, он просто уйдёт? Но он стоит и загораживает мне

солнце.

— Олег, а читмилы можно устраивать? — Наконец нахожу вроде нейтральный вопрос, чтобы

разрядить своё напряжение.

— Пока нет, Лена. Но мы можем есть такое мороженое. И шоколад, — ухмыляется.

— Мы?

— Лоукарберы, — поясняет.

Судорожно пытаюсь перевести и осознать смысл его слов. На подкорке понимаю, что он имеет в

виду людей на низкоуглеводном типе питания, но в голове всплывают свингеры, кроссеры и

остальные словечки в этой тематике. Надо валить, пока окончательно не опозорилась.

— А ты за рулём? Не подкинешь меня? — Спрашивает как само собой разумеющееся.

— За рулём. А куда вас подкинуть? — спрашиваю с надеждой на что-то крайне близкое. Не

хватало мне его ещё развозить. И отказать неудобно. Мало того, что лечит, так ещё и сыр

купил.

— На Аминьевское шоссе.

— Мне по пути. Я как раз еду к родителям в Раменки, — зачем-то говорю. Мне совсем не по

пути. И ни к каким родителям я не собиралась.

Выкидываю всё-таки мороженое и вытираю руки влажной салфеткой. Замечаю, как у меня трясутся

руки. Наконец встаю и кивком головы показываю, чтобы следовал за мной. Лиля не поверит, что

я его сегодня по всей Москве катала.

— Хорошая машина. Удачно вышла замуж? — Обескураживает очередным бестактным вопросом.

— Удачно развожусь, — отвечаю тоном, не располагающим к дальнейшему общению. Сама не рада

уже своей «доброте».

— Разводишься? А чего так? — не унимается.

— Я же вам говорила в первый день. Вы ещё со мной поспорить хотели на биткоин.

— Точно. Забыл. Вас у меня много…

К моему счастью, остаток пути мы не разговариваем. Я только спросила адрес, вбила в

навигатор и включила погромче музыку. Как назло, опять играла Люся Чеботтина со своими

Келли, но да ладно, главный позор я уже пережила.

Олег, судя по всему, и не планировал со мной общаться в дороге, уткнулся в телефон и

отвечал на письма. Мог бы и такси вызвать. Странный. Очень своеобразный, очень.

— Вот мы и приехали, — отрываю его от телефона, — поставьте мне пять в приложении, — тупо

шучу.

— Лучше позову на ужин, — поворачивается ко мне, — как на счёт пятницы? Сахалин. Семь

часов. Поднимем тебе йод, Лена…

— Ага, до свидания! — с натянутой улыбкой произношу, с нетерпением жду, когда он закроет

наконец за собой дверь. И резво сдаю назад.

Хороший у него жилой комплекс, я его тоже рассматривала, но вот сам жилец слишком

специфичный. Я к таким мужчинам не привыкла, какой-то он весь слишком…

Всю дорогу до дома гоняю туда-сюда все его реплики, жесты, особенно эпизод с мороженым.

Парадокс, с одной стороны, это всё возмутительно, с другой — обворажительно. Равнодушия он

точно не вызывает.

Заехав в свой посёлок, сразу еду к участку Лили. Мне надо срочно с кем-то это обсудить, а

она его как-никак знает. У Лили всегда открыта калитка, потому что много детей и они бегают

гулять, к ним приходят соседские дети, и сами соседи не вылезают с их патио. У них с мужем

очень радушная семья, и все к ним тянутся. Заглянув вечером, всегда можно обнаружить у них

приятную компанию. Этим мне нравится наш посёлок. Все семьи молодые, и у нас тут классная

атмосфера с вечными посиделками и душевными вечерами, а дом Лили как будто эпицентр этих

тусовок.

— Ринат, привет! Как дела? — Встречаю мужа Лили при входе, он проливает туи.

— Ого, бестия, привет! Я и не понял, кто это вошёл. Да хорошо, вот вышел мозг разгрузить в

сад. Ты как?

— Да, я теперь морковка, — улыбаюсь. — Как я? Лиля не рассказала, что мы со Стасом

разводимся?

— Рассказала. Мы все в шоке. Но это не конец света, Лен, — участливо говорит Ринат.

— Знаю, спасибо, знаю. Лиля дома или на участке?

— Лиля беседку намывает. Тепло пришло, переезжаем туда! Посмотри ещё в плодовке, какой мы

детям построили домик на дереве!

Машу Лиле, кричу, что сейчас подойду, и иду посмотреть на домик. Антоша ещё маленький,

поэтому мы вообще в саду ему ничего не оборудовали, кроме лягушатника прошлым летом. С

какой-то грустью смотрю на их быт. Всё у них хорошо, дети счастливые бегают с друзьями по

участку, они сами очень уютная пара. Домик этот. Кто о таком не мечтал в детстве? Мне тоже

хочется с мужем заниматься такими приятными хлопотами, а не делить имущество и с его

любовницей по ресторанам ходить. Где я не там свернула?

— Привет! Откладывай швабру, поболтаем! — Подхожу к Лиле и сажусь в плетёное кресло.

— Привет, красотка! Даа, я уже замудохалась. Может, в дом пойдём?

— Пойдём. Прохладно всё-таки. А что вы тут копаете? — Киваю головой на огромную яму у

беседки.

— Яму для чаши. Бассейн решили сделать. А отсюда будет крышка выезжать и закрывать его.

Классно? Будем летом уже с тобой балдеть!

— Здорово! Какие вы молодцы! — Произношу искренне с радостью, но тоска накатывает.

— Что нового? Рассказывай!

— Стас увёз Антошу вместе с няней на закрытую ведомственную дачу.

— Ах он Гондурас! А ты что?

— Обратилась к его брату. Он на моей стороне. Думаю, разберёмся. Завтра заберу ребёнка. Но

я к тебе не за этим пришла.

— А за чем?

— Я встретила на Даниловском Олега.

— Какого Олега?

— Биохакера твоего. Нашего, — поправляюсь.

— Рассказывай! — Садится напротив меня Лиля, сгорая от любопытства.

— Заехала я на Даниловский рынок за продуктами. Вспомнила, что Олег сказал есть на завтрак

сто грамм сыра, подхожу в молочный отдел, осматриваю лавки. Все без покупателей, а у одной

стоит такой качественный мужик. Высокий, фактурный. Ну, я за ним и встаю в очереди.

— Ааа, — визжит Лиля как девчонка, — подробнее! Мне нужно знать всё!

— Он стоит ждёт, когда ему всё завернут, и тут достаёт телефон и начинает голосовое

записывать. А я, значит, стою и понять не могу, где слышала этот голос. Ну, ты знаешь, какой

у него голос… И тут меня как осеняет, что это наш биохакер. И я как выпалила: «Олег?»

— А он что? А какой он? Блин, Лена. Весь наш чат в него влюблён и гадает, какой он.

Ошалеть, ты везучая!

— Да уж. Везучее некуда… Что за чат?

— А ты не вступила в телеге? Там дубль его профиля, но общение поживее. И там бабы его прям

кадрят активно. Наверняка и в личке написывают. Там не только клиентки. Просто читательницы.

— Первый раз слышу. Ну, в общем, он хамоватый такой. Я ему сказала, мол, я Лена. А он:

«Сиськи трёшка. Анемия», прикинь?

— Он не хамоватый. Стиль у него такой. Мне нравится даже. Но я не неженка, ты знаешь.

— Я не привыкла к такому. Просто в осадок выпала, наспех извинилась и сбежала. Побежала

мороженым стресс заедать. Сижу на лавочке, ем его, и тут приходит Олег с пакетом сыра.

Извинился за резкость. Мне стало дико стыдно, что он меня с мороженым спалил, начала

оправдываться.

— О-о, — перебивает Лиля, — я бы сквозь землю провалилась, если бы так попала.

— А он знаешь что? Наклонился и слизал мороженое! А, — вспоминаю, — а до этого пальцем

смазал каплю с моих губ и слизал. Представляешь?!

— Воу! Так и слизал? Подожди! — Лиля вскакивает со стула и бежит к холодильнику. Достаёт

стаканчик мороженого. Срывает обёртку и подбегает с ним ко мне, — покажи!

— Ты серьёзно? — Смотрю на подружку, как на ненормальную.

— Показывай! Иначе больше не приходи ко мне! — Воинственно смотрит на меня.

— Дурочка! — Смеюсь и наклоняюсь, как Олег, к мороженому и языком слизываю верхушку.

— Это намёк на куни, так и знала! — С видом эксперта заключает Лиля.

— Думаешь? — Краснею тут же, как девчонка. У меня были такие же ассоциации, но я подумала,

что придумала сама. — Слушай. Знаешь, что он потом сказал? Что у него здоровая микрофлора и

он любит секс по утрам.

— Ой, это его тема. Постоянно говорит, что утренний секс — залог здоровья. Прям

пропагандирует. И ещё говорит, чтобы ели на ночь чеснок мелко нарезанный со сливочным

маслом, как раз для микрофлоры и нормального запаха изо рта.

— Чеснок для нормального запаха изо рта? Что?

— Ещё дойдёшь до этого, — смеётся Лиля.

— Потом я довезла его до дома, — говорю и смеюсь, потому что у Лили округляются глаза, — и

он позвал меня на ужин в «Сахалин». В пятницу.

— Да лааааадно? Ты же идёшь?

— Нет, конечно. Сдурела? После сисек. И его этой подачи. Нет! Он в курсе, какой у меня

стул, и знает, и видел мои анализы! Даже мочи! Нет! Нет! Нет!

— Лен, ну стиль у него такой, — ржёт Лиля, — да и вообще он такой без комплексов, блин,

слово из головы вылетело… Раскрепощённый, во! Иди! Исполни мечту тысячи его почитательниц!

Пожалуйста!

Я сижу с Лилей до самого вечера. Она мне показала его чат, я даже туда вступила. Дома по

комментариям выяснила, что ему тридцать девять лет. Он разведён, у него есть сын, который

учится во втором классе. Живёт Олег большую часть времени в тёплых странах. Бали, Таиланд,

Малайзия в основном. Весну проводит в Москве. После этого я окончательно потеряла смысл

куда-то идти. Развеяться? Я лучше дома сериал посмотрю. А отношения с ним не получатся, даже

если я привыкну к этому вопиющему стилю. Не на Бали же мне с ним переезжать… А к чему-то

мимолётному я точно не готова.

Просыпаюсь в восемь утра и понимаю, что прям сейчас хочу к сыну. Надо его забрать

немедленно.

В мессенджере сообщения от Олега. Но исключительно по вопросам здоровья. Требует фото

завтрака. А я хотела пропустить, как обычно, и обойтись кофе.

На свидание я с ним идти не собираюсь, но фото завтрака делаю полтора часа. Сначала я

пережариваю глазунью, потому что первая не удалась и растеклась. На фото смотрелась плохо.

Потом я выбирала тарелку, намывала столешницу, искала свет, красивый плейсмет. Заморочилась

с нарезкой его сыра. В итоге у меня получился завтрак практически как у Рудковской, и я ему

отправила.

Ела я уже третью яичницу, ибо вторая остыла и застыла. И кофе переварила. Да, жизнь

блогера, оказывается, нелегка. Теперь я понимаю, за что им платят столько денег за

интеграции.

После таких стараний я рассчитывала хотя бы на комплимент, получила же лишь реакцию в виде

большого пальца через час. Обидно. Мелочь, а обидно.

В итоге на дачу приезжаю только к обеду. Прохожу проверку и заезжаю. Няня уже собранная

ждёт меня.

Когда я вижу сына, не могу сдержать слёз. Стараюсь дать ему три минуты эйфории от встречи с

мамой, как советуют психологи, и всячески торможу слёзы, но получается плохо.

Сын по моим ощущениям вырос за два дня. Болтает без умолку и рассказывает мне про бассейн и

пруд с лебедями. В конце умоляет вместе сходить на него, пока не уехали.

— Ирина Николаевна, давайте тогда уже здесь пообедаем и после поедем.

Я не без удовольствия захожу в эту столовую-ресторан. Конечно, я не застала советские

времена, но мои свёкры здесь ностальгируют по полной. И дело не в меню, дело в ценах.

Бутерброд с чёрной икрой за сто рублей. С белужьей! Я не понимаю, в чём прикол, но в этом

вся Ильинка… Про супы, пироги и жаркое я вообще молчу. Надеюсь, Сеня разрешит мне и потом

сюда приезжать и отрываться.

Набираем себе еды с собой и идём есть в дом. Даже убирать ничего не нужно, потом придёт

горничная и всё приведёт в порядок. Утопия. Не иначе.

Но насладиться бутербродами мне мешает бывший муж. Как только моих рецепторов достигает

икра со сливочным маслом, слышу рёв мотора под окнами. Сомнений у меня нет, это Стас приехал

к Антоше.

— Папа дома! — слышу в прихожей, и сын тут же как угорелый несётся к отцу.

Шёпотом спрашиваю у няни, предупредила ли она его о моём приезде, получаю отрицательный

ответ, встаю и направляюсь в прихожую, чтобы сообщить ему, что мы уезжаем.

Выглядываю из холла и замираю. В дверях стоит расфуфыренная Исхакова, заполняя всё

пространство отвратительно приторным и тяжёлым парфюмом.

Как реагировать, абсолютно не понимаю. Сказать, что я в возмущении, ничего не сказать. Он.

Привёл. Её. В дом! К сыну! Моему сыну!

— Здрасте! — Произношу максимально неприветливым тоном.

— Привет! Я удивился, когда увидел твою машину! — Здоровается Стас с претензией. А его

краля лишь самодовольно кивает головой. Живот стал ещё заметнее.

— Что удивительного? Думал, я не смогу заехать? Я вчера встречалась с Арсением. Очень

плодотворно, — натягиваю очаровательную улыбку.

— Ясно, — бурчит себе под нос и разувается.

Как только Антоша видит, что папа занят ботинками, оставляет его и подбегает к Кате. Они

знакомы?

— Катя, когда уже родится моя сестрёнка? — Непосредственно спрашивает мой сын любовницу

своего отца, гладя её по животу.

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Перевожу взгляд с сына на мужа и обратно. Внутри

всё скручивается, во рту пересыхает, сердце колит. Какого чёрта?!

Что отвечает ему Катя, я не слышу, уши будто заложило. Голова гудит, сердце стучит.

Ненавижу! Какой же он двуличный. Ни одно его слово нельзя принимать всерьёз. Я больше вообще

не собираюсь с ним общаться. Говорила мне мама не связываться с близнецами, я смеялась.

Теперь вижу воочию всю прелесть!

— Антош, иди доешь суп, пожалуйста, и мы поедем домой! Давай, Ирина Николаевна тебя

покормит!

Оставаться в этом гадюшнике я не намерена. Пока я не словила очередную паничку, надо

валить.

— Лен, куда ты поедешь? — Растерянно говорит Стас, — у нас планы были. Мы с Катей обещали

Антошу сводить в контактный зоопарк.

— Стас, это не обсуждается. Антон будет со мной. А насчёт контактного зоопарка не

переживай. Сводишь в пятницу, у Ирины Николаевны будет выходной, а у меня свидание!

У Стаса буквально отвисает челюсть, Катя как-то недовольно ухмыляется, а я довольная иду к

своему бутерброду с икрой.

— Ирина Николаевна, а возьмите Антошу и сходите, покажите Кате ресторан. Купите к чаю

что-нибудь, — Стас трясущимися руками достает купюру и даёт няне, — вот. Нам надо с женой

поговорить.

— С женой? — Язвительно спрашиваю, продолжая делать вид, что всё, что меня интересует, это

бутерброд.

— С женой! Да! И моя жена ни на какое свидание не пойдёт.

— О, уверяю тебя, пойдёт! И ни на какое, а в «Сахалин». Твоя жена наестся там морских гадов

и захочет продолжения, — понижаю тон и с невероятным удовольствием бью наотмашь, — в

«Рэдиссоне». У твоей практически уже не жены есть потребности и ухажёр, готовый их закрыть!

— Лена! Заткнись! Хуже будет! — Шипит Стас. У него аж пот над губой выступает.

— Кстати, давай в субботу позавтракаем вместе. Я расскажу тебе, как прошло, — смотрю, как

мой муж сам превращается в красного морского гада, — ну, мы же друзья. Ты же мне рассказывал

про Катино бельё и всё такое…

— Сука! Только попробуй! Ты моя!

— Стасюш, ты не султан Сулейман с гаремом. У тебя теперь недоделанная Хюррем, а я открываю

мир других мужчин.

— Ты пожалеешь!

— Ты это уже говорил! После прошлых угроз у меня появились апарты в Испании. Интересно, что

будет в этот раз?

Смотрю, как мой красный, как лобстер, муж начинает покрываться белыми пятнами, выхожу из-за

стола и гордо гарцую мимо него на выход. Подхватываю подаренную им же сумочку и выхожу.

Подожду Антошу с няней в машине.

Как только сажусь и закрываю дверь, хватаюсь за руль и ору. Это было чертовски сложно, но я

выдержала эту дуэль. Не сорвалась, не налетела на него с кулаками, не перевела ссору в

страсть. Я просто его методично уничтожала. А еще как же приятно, что он всё-таки претендует

на меня и ревнует. Это я ещё использую против Исхаковой.

Поворачиваю голову и вижу, как Антоша идёт за ручку и с няней, и с Катей. Хочется выбежать

и все патлы ей вырвать. Муж уже потерянный экземпляр, но сын… Сердце разрывается. Успокаиваю

себя тем, что, во-первых, я ему не хочу злую мачеху, уж лучше пусть она набивается в

подружки к моему сыну, чем будет над ним издеваться, а во-вторых, показываю ей своё

безразличие. Я же сказала ей, что мне Стас не нужен. Не нужен. Но ей я всю малину ещё

подпорчу.

— Ирина Николаевна, Антошину сумку я взяла, заберите свою и поедем, — выхожу из машины,

забираю сына и усаживаю его в кресло. На Катю даже не смотрю.

**************

Утром делаю себе омлет с сыром Олега, поэтому с фоторепортажем справляюсь быстро. На весах

минус два килограмма, о чём с радостью сообщаю своему гуру. Он говорит, что это просто вода

сошла, но всё равно хвалит. Сегодня по идее свидание, но я не дала однозначного ответа и

сама стесняюсь теперь спросить. Конечно, если не будет свидания, я устрою имитацию для Стаса

и поеду нарядная в аутлет прошвырнусь, но что себя обманывать, хочется же. А как подвести

тему к этому, не понимаю.

Лайкаю его похвалу и выхожу из чата. Моя самооценка до проявления инициативы пока не

выросла.

У няни сегодня выходной, поэтому собираю Антошу гулять. Он будет кататься на самокате, а я

ходить полтора часа быстрым шагом, как предписал Олег.

Пройдя свою норму и изрядно утомив сына, заходим всё-таки на детскую площадку. К своей

радости я вижу Лилю в беседке, усаживаю Антона на качели и иду к ней. С гордостью

рассказываю, как я вчера уделала Стаса с Катей.

— Так! Это всё хорошо. А что со свиданкой?

— Он ничего не пишет. Только отчёт ему скинула, и всё. Мне как-то неловко уточнять.

— Так, — Лиля аж встаёт с лавочки, — давай свой телефон. Я сама напишу!

— Нет. Ты что? Я не буду.

— А если он счёл твоё «До свидания» положительным ответом и будет ждать тебя там. Ты что,

динамо?

Я соглашаюсь с подругой и с нерешительностью достаю телефон. А на дисплее сообщение от

Олега, только уже в другом мессенджере и не с бизнес-аккаунта, а личного.

«Скажи адрес. Вызову такси».

Показываю Лиле и смеюсь, потому что она тут же начинает задорно отплясывать ча-ча-ча.

На нас косятся все мамашки.

— У меня свидание! С классным мужиком! — кричу им и себе от радости!

Но кроме Лили за меня никто не радуется. Плевать! Я рада!

— Так! Может, дать адрес салона? Будешь делать мейк? В «Фендрай бар» или в «Москвичку»? —

деловито интересуется Лиля.

— Честно? Я не собиралась прям марафетиться, но и не хочу адрес свой светить. Может, самой

доехать до квартиры и там вызвать?

— А чего ты загоняешься?

— Не знаю, Лиль. Я столько лет на свидания не ходила. Может, вообще написать, что сама

доберусь?

— Вот ещё! Ты же его подвозила! Пусть присылает такси. Ещё посмотрим, какое пришлёт! Ты у

нас невеста с приданым.

— Так что? Адрес салона давать?

— Да! Быстрее записывайся, что стоишь! Действуй! Пятница! И чтобы пришла и показала мне его

фото!

— Лиль, блин! Отстань! Как ты себе это представляешь?!

— У меня план. Если Стас не приедет и Антоша останется у нас, мы тебе позвоним по

видеосвязи, и ты так слегка его засветишь! Пожалуйста! Ленусечка!

— Лиля! Не позорь меня! Может, я его вообще на следующей неделе к вам на майские шашлыки

позову, а?

— Да! Да! Да! Отвечаю, мне ваши отношения нужны больше, чем тебе!

Мы смеёмся, забираем детей и идём выбирать мне образ на вечер. Лиля категорично

отговаривает меня от брюк и жакетов. Только романтик. Останавливаемся на платье из плотного

трикотажа со спущенными плечами. Лиля спускает их настолько сильно, что моя «тройка»,

которая на самом деле пятёрка, так и норовит выпрыгнуть.

Да, грудь была подарком на мой прошлый день рождения от Стаса. Мысленно благодарю его и

пишу заодно ему смс, что в его услугах няни не нуждаюсь, Антошу оставлю Лиле. Лиля же ни под

каким соусом его не пустит к себе. Но Стас, к моему облегчению, даже не читает сообщение.

Отец года…

— Лиль, а ничего, что он меня старше на двенадцать лет? Он очень круто выглядит, но,

честно, у меня таких взрослых мужчин не было, — делюсь своими опасениями с подругой, пока

жду такси в салон.

— Лена, Ринату сорок один, у нас тоже разница двенадцать лет. Я кайфую. Мужчины только

после тридцати пяти раскрываются. А какие они в постели… Главное — следить за здоровьем, а

Олег профи. Так что расслабься и получай удовольствие!

Мне сделали опять тот потрясающий макияж, как на визави с Катей, и я выгляжу просто

потрясающе. Олег пишет, что машина будет через семь минут. Фотографируюсь в большое зеркало

салона и отправляю Лиле на суд.

У соседней кофейни, адрес которой я назвала, чтобы не палиться с салоном, меня ожидает

«Майбах». Что же, не поскупился на самый дорогой тариф такси. Одобряю. Водитель открывает

мне дверь и сообщает, что через пятнадцать минут мы будем на месте. У меня есть четверть

часа, чтобы настроиться на нужный лад и действительно перевернуть страницу в своей жизни.

Следую за хостесс к Олегу, он меня уже ждёт. Ноги как будто залили свинцом, сердце стучит,

не могу справиться с волнением.

Зачем я согласилась? Что мне дома не сиделось?

Ещё даже не развелась, уже на свидание умотала. Да ещё и со взрослым мужчиной. Лучше бы

себе студента для здоровья завела…

— Привет, Олег! — Получается писклявее, чем я ожидала, и я сразу же заливаюсь румянцем от

неловкости. Как же тупо вышло. Ещё бы пропела интонацией Аллегровой…

— Привет! — Одаривает меня своей белоснежной улыбкой и встаёт. Целует в щёку. Отмечаю, что

он не пользуется парфюмом, а сразу знакомит меня со своим запахом. От этой близости краснею

ещё больше. — Сливаешься с закатом, лучше тебе сесть со мной на диван.

Это он про мой багряной румянец? Какой стыд! Вроде не девчонка, а чувствую себя именно так.

А как он сегодня красиво одет. Вроде бы просто классический чёрный костюм и белая рубашка.

Но всё такого необычного и стильного кроя, что я подвисаю, рассматривая детали.

Мы садимся вместе на диван. Отмечаю, что у нас видовой стол на большую компанию, а не на

двоих. Такой здесь забронировать очень тяжело, тем более в пятницу. Перед глазами предстаёт

кроваво-алый московский закат и потрясающая панорама на Сити и гостиницу «Украина», точнее

«Рэдиссон». Делаю фото с акцентом именно на этот вид и заливаю в телеграм сторис. Пусть Стас

смотрит, как я ужинаю с другим с видом на его любимый отель.

— Налюбоваться не могу, — поворачиваюсь к Олегу, — как Вы такой стол удачный отхватили?

— Поэтому я и предложил сесть ко мне, а то эти рыжие кресла, рыжий закат и ты со своей

рыжей гривой мимикрируешь под обстановку, — говорит, указывая рукой на обилие оранжевого, а

я сразу успокаиваюсь, понимая, что он не румянец имел в виду. — Менеджер моя клиентка. Дала

мне хороший стол.

— Хорошая у Вас клиентская база, — вежливо улыбаюсь.

Вообще не понимаю, как себя с ним вести. Непривычно сидеть не напротив, а рядом. Мне

кажется, что он ещё больше сократил расстояние.

— Лена, может прекратишь мне выкать?

— Простите… Прости. Непривычно.

— За что простить? — Мужчина так внимательно в меня вглядывается, при этом его глаза

сужаются и его лицо приобретает хищническое выражение.

Красивый мужчина. Только сейчас могу внимательно его разглядеть. Волевой подбородок.

Светлые глаза, вроде голубые, но с зелёными вкраплениями, прямой нос и выдающиеся углы

челюсти. Губы чувственные. Ни морщинки. И этот совершенно необычный цвет волос. Мало того,

что красивый, так ещё и со своим ярким стилем. И зачем ему я?

— За выканье. Признаюсь, я нервничаю. Первое свидание после расставания.

— Не стоит. Я предпочитаю говядину, — отвечает Олег и опять меня внимательно осматривает.

— В смысле?

— В том, что я не кусаюсь, Лена. Расслабься. К нам идёт официант. Сама закажешь или за

тебя?

— Сама.

Я и так знаю, что заказать здесь. Выбираю себе ассорти из тартаров и карпаччо. Олег

заказывает дополнительно нам устриц и ежей. Интересно, будет глупо их фотографировать? Очень

хочется позлить дополнительно Стаса.

— А салат какой-нибудь ещё? — Спрашиваю у Олега, ожидая подсказки, всё-таки он нутрициолог.

— Салат? Зачем? Ты коза?

— Нет…

— Тогда это всё, — отпускает официанта Олег.

Я продолжаю пялиться в меню и не знаю, как реагировать. Почему я коза? Нет, он слишком для

меня резкий. Я не понимаю, когда он шутит, когда нет. У него всегда один и тот же тон и

очень странная манера общения.

— Думала, клетчатку надо есть обязательно, — пытаюсь плавно развить тему.

— Вроде на запоры ты не жаловалась, — говорит абсолютно будничным тоном Олег, а я

закашливаюсь своей водой. Я убью Лилю. Это капец какой-то.

Я что-то мямлю невнятное, и Олег начинает объяснять мне свой подход. Видно, что его очень

увлекает эта тема, но я могу только примерно понять значение слов. В единый и стройный смысл

сложить не удаётся. И я просто киваю и поддакиваю. Какой глупой я себя сейчас чувствую.

Просто ужас.

Может, это такой пикап-приём? И он себя так возносит в моих глазах?

— Олег, честно говоря, я поняла процентов пятнадцать из сказанного, — вдовесок к своим

словам начинаю накручивать на пальчик локон, — я не очень умная.

— С чего ты взяла? — Разворачивает корпус ко мне и смотрит испытующе.

— Мне всегда было сложно учиться, я не могу воспринимать большие объёмы информации…

— Тебе же 27 лет?

— Да.

— Тебе нет тридцати, ты ездишь на последнем «Кайене» и ходишь с сумкой, которая стоит, как

однушка в регионах. Ты правда считаешь себя после этого глупой?

— Это же не моя заслуга… Это мне муж купил, — произношу, а в голове играет сразу Инстасамка

с её «Муж купил, муж купил».

— Это твоя заслуга, Лена. Иначе бы все ездили на «Кайенах» и носили «Эрмес». Но ты входишь

в один процент самых богатых людей планеты. Так что ты умная. Я всегда говорю умникам: «Если

ты такой умный, почему такой бедный?»

Теперь Олег меня смущает ещё больше. Я примерно улавливаю суть его слов. Но это как-то

цинично, что ли? Или он весь такой капиталист до мозга костей? Не могу понять, нравится мне

это или нет…

Как будто нравится, но мне стыдно в этом признаться. Какой же он неоднозначный. И почему

это так влечёт…

Официант вовремя приносит нам заказ, разряжая обстановку, и я переключаюсь на еду. Олег

опять начинает комментировать каждого морского обитателя на предмет витаминов и минералов.

Ругает моего тунца. Как-то слишком резко.

Когда он меня только сюда позвал, первая моя мысль была об их тирамису. А теперь я боюсь

даже заикнуться о нём. Но я безумно хочу десерт, кажется, что с этой сладкой нежной ложкой

уйдут все мои тревоги.

Поняв, что он жестит со своими лекциями, Олег начинает спрашивать больше обо мне. И что

меня приятно удивляет, об Антоше. Правда, не забывает и спросить, чем я его кормлю. Судя по

всему, мой ребёнок завтра переходит с макарон и пельменей на котлеты.

Разговор плавно перетекает ко мне. Он интересуется, что я люблю, предпочитаю, как провожу

время. Спрашивает о родителях.

— А у кого колешь лоб? — говорит опять своим ничего не выражающим тоном.

— В смысле?

— Лена, кто тебе колет лоб? Название клиники, имя врача.

— Я ничего не колола никогда, — отвечаю и опять не могу поверить. Официально, это самый

странный мужчина из всех моих знакомых.

— Да? Отлично выглядишь тогда. Тургор что надо.

— А можно мне тогда заказать тирамису? — спрашиваю, набравшись смелости. Он как раз

говорил, что от сахара что-то там гликируется и наступает раннее старение.

— Конечно. Зачем ты спрашиваешь?

— Ты же мой наставник.

— Лена, сегодня я в роли заинтересованного мужчины, — вдруг накрывает мою руку своей, — а я

тебя заинтересовал?

Я убью Лилю, когда вернусь домой. Я не готова была к такому стрессу. Вот что ему ответить?

Что я с ним, как на вулкане себя чувствую? Вроде красиво и захватывающе, а вроде очень

тревожно.

— Вполне, — лаконично отвечаю.

— А что у тебя с няней и какие договорённости с мужем по поводу графика встреч с ребёнком?

— меняет он внезапно тему и подзывает официанта, чтобы заказать тирамису.

— С няней? Она есть. У неё два плавающих выходных, и она всегда может подстраховать. А с

мужем пока никакого графика. У нас туго идёт общение…

Олег кивает и залезает в телефон, чем ещё больше меня озадачивает. Сидит в нём конкретно,

не обращая на меня внимание. Хорошо, что мне подают моё тирамису, и я отвлекаюсь на

эффектную подачу. Ради этого тирамису в виде чёрной икры я готова продать душу.

— Я забронировал нам «Пульман» в Сочи на следующих выходных, — вдруг отлипает от телефона

Олег и ошарашивает меня.

«Пульман» вроде не в Красной Поляне, а именно в Сочи? Зачем? Купаться ещё холодно. На лыжах

уже не катаются, только отъявленные экстремалы где-то на большой высоте.

— Сочи? Зачем? — Всё, что могу из себя выдавить. Опять чувствую себя тупицей. Понимаю, что

это вроде зелёный флаг, я ему нравлюсь, но это так неожиданно…

— Лена, мы же взрослые люди, — смотрит многозначительно, — ты мне нравишься, я тебе тоже.

Надо познакомиться поближе. Чего тянуть? Или ты хочешь в Красную Поляну?

— Даже не знаю…

— Да какая разница, из какого места не вылезать из постели. Главное, чтобы матрас был

удобный. А в «Пульмане» он безупречный.

С перепугу я доедаю всё тирамису, хотя планировала только половину, и пытаюсь понять, я

сейчас очень рада или очень в шоке.

Я решаю воспользоваться возможностью и задать интересующий вопрос. Он открыто сказал, что

собирается не вылезать со мной из постели, и это, безусловно, льстит.

Но с другой стороны, а вдруг это одноразовая акция или краткосрочная. До его следующего

перемещения.

— Ты часто путешествуешь?

— Всё время. Не путешествую, живу. Я не люблю сидеть на одном месте, я даже квартиры меняю

раз в неделю, — говорит спокойно и пробирающе смотрит в глаза.

Квартиры меняет раз в неделю? Да это же свихнуться можно?! Я пока свою косметичку разложу,

как раз неделя пройдет, и уже заново собираться. Полагаю, меня он сменит после первой ночи…

— Ты такой непостоянный?

— Почему? В чём-то очень постоянный. Я нейропластичный. Легко адаптируюсь к новым

обстоятельствам. Это главный критерий успеха, на мой взгляд.

— И в чём ты постоянный?

— Лена, — взгляд Олега такой прямой и неотвратимый, что я не могу отвести глаза, как будто

загипнотизирована этими зелёно-голубыми омутами, — ты хочешь спросить, постоянен ли я в

отношениях? Я не ищу интрижки, мне нужна женщина. Постоянная женщина.

— И ты рассматриваешь на эту кандидатуру меня? — Загипнотизированная его взглядом, я

озвучиваю то, что не собиралась.

— Бинго, Лена, — теперь он ухмыляется, а в омутах пляшут искорки.

— Почему я? — опять спрашиваю то, что не нужно. Какая же дура…

— У нас отличная совместимость, — невозмутимо отвечает.

— И как ты это понял?

— Посмотрел твои гены и гормоны.

— То есть я сдала анализы, прислала тебе, и ты решил, что мы неплохо сочетаемся? —

Спрашиваю и сама не верю, что мы это обсуждаем. Наше свидание официально берёт номинацию

«Неизгладимое впечатление».

— Не совсем, — Олег откидывается на диван и пододвигается ко мне, наши бёдра соприкасаются,

пробуждая меня, он подтягивает меня к себе и склоняется, — ты меня на рынке подцепила, я

пришёл домой, посмотрел ещё раз исходник и понял, что мы поладим.

Я его подцепила? Да я же просто от неожиданности его имя произнесла. Неужели это так

выглядело?

— Интересные у тебя методы, Олег…

— Я бы сказал, что они рабочие. Я не романтизирую любовь. Это лишь гормоны, проекции и

взаимное закрытие потребностей. Важно подобрать правильно, чтобы отношения приносили

удовольствие, а не наоборот.

— Согласна, это важно. И ты хочешь сказать, что наши гены подходят друг другу? — спрашиваю

с недоверием.

— Да, у меня медленный ген COMT, я тревожный, потому такой умный, а у тебя быстрый, ты

воин. Мы будем дополнять друг друга.

— Я не тревожная?

— Нет. Ты просто в дефицитах. Единственное, тебе нужен дофамин и много. Для этого тебе

нужно реализовать себя, иначе будешь пилить.

Я не совсем понимаю, что он говорит. Какие ещё тревожные и воины, что за быстрые и

медленные гены, но то, что я пила, я согласна. Откуда он знает?!

Остаток свидания Олег мне на салфетке рисует и объясняет свою теорию. Звучит абсурдно, но,

чёрт возьми, я ему верю.

Он раскладывает меня по полочкам и как будто знает меня лучше меня самой. Меня это так

увлекает, что я сижу буквально с раскрытым ртом. Впечатляющий мужик…

Я смелею и спрашиваю о причине его развода, оказывается, что его жена была как раз-таки

пилой, но он тогда не разбирался, не осознавал и не выдержал.

Сейчас у неё новый муж, которого она пилит, но якобы у него низкий тестостерон и он

прогнулся. Как же хочется скорее всё Лиле рассказать…

Лиля, как чувствует, что я о ней думаю, и пишет, что Антоша уже уснул, а я отмечаю, что уже

десять часов вечера. Три часа пролетели мигом. Это хороший знак.

— Олег, мне пора домой.

— Без проблем, сейчас вызову тебе такси. Вбей адрес, — протягивает телефон.

Отмечаю, что Стас мне никогда так не давал телефон. Даже картинки и забавные видео просто

пересылал, а я не обращала внимания.

Олег интересуется, может ли поехать со мной на одной машине, ведь нам по пути, и я

соглашаюсь, расставаться прям сейчас не очень хочется.

Когда мы вдвоём заходим в лифт, я с интересом отмечаю, как мы ярко смотримся вместе. Олег

высокий, явно выше, чем сто девяносто сантиметров, на его фоне я смотрюсь изящной и даже

хрупкой.

С ним ощущаю себя в безопасности. Как будто он заботится не только о моём здоровье, но и

обо всём вокруг. А серебряные и рыжие волосы добавляют нам изюминки. Я даже подсмеиваюсь,

как будто мы герои фэнтези, переодетые в нормальную человеческую одежду. Прикол…

В отражении зеркала ловлю взгляд Олега, мы смотрим друг на друга секунду, две, три и резко

разворачиваемся в обоюдном направлении.

В доли секунд мои губы находят его , и мы просто впиваемся друг в друга. Он заполняет меня

своим запахом, вкусом, языком, его руки у меня на талии и в волосах. Разум от этого коктейля

отключается мигом, но я успеваю отметить, что его теория работает.

Лифт слишком быстро доезжает до первого этажа, и двери раскрываются. Я быстро привожу себя

в порядок, смотрясь в зеркало, и отмечаю, что я зажглась и искрю, как свеча-фонтан.

Семеню за Олегом по холлу и про себя удивляюсь, каким горячим оказался этот с виду

спокойный мужчина. Да ещё и в тридцать девять. Вспоминаю Лилины слова и совсем плыву. Как

дожить до Сочи?

В салоне такси витает такое напряжение, что ни посторонний водитель, ни широченная задняя

консоль, нас дистанцирующая, не спасает.

Облизываю свои губы и снова хочу его поцеловать. Не хочу, чтобы этот вкус улетучивался.

Улыбаюсь, как моя жизнь заиграла, а казалось, что всё…

В итоге всё, что ни делается, всё к лучшему.

— Поэтому я и не целуюсь, если продолжения не предусмотрено, — как будто читает мои мысли

Олег, — но не сдержался.

Я лишь поворачиваю голову к нему и улыбаюсь. По генам он просчитал…

По вечерней Москве доезжаем слишком быстро до его дома. Олег сообщает, что на этой неделе

он снова переезжает, теперь в район Белорусской, и приглашает на поздний безуглеводный

завтрак в среду. А в пятницу уже вылет.

Стремительно, конечно…

Но я вообще сейчас живу на каких-то бешеных скоростях.

— Ну пока, Елена! — Говорит Олег и выходит из машины.

— Это всё? — Выпаливаю, пока он не закрыл дверь. Ни поцелуя, ни объятия. Ни чего-то

нежного. Я возмущена!

— Да, — ухмыляется, — хотя… Я был бы рад получить от тебя йоничку перед сном, — улыбается и

захлопывает дверь.

Мы с таксистом переглядываемся в зеркало заднего вида и резко отводим глаза от неловкости.

Но в замешательстве оба, однозначно.

Йоничку перед сном? Он шутит? А я думала, что подростки — извращуги…

К концу пути я уже во всю продумывала ракурсы и насколько это вообще приемлемо. Если

сначала я была обескуражена, то минут через двадцать размышлений уже порядком завелась от

этой мысли.

Со Стасом у нас такого взаимообмена не было, может, надо было ему в Дубай йоничку

присылать? И тогда бы Катина осталась не у дел. Но что теперь уже причитать?!

Лиля укладывает малыша, поэтому, к моему радочарованию, ко мне выйти не может. Ладно,

потрещим завтра на площадке. Мы с Ринатом будим Антошу, и я везу сонного ребёнка домой.

Не заваливаю его вопросами и надеюсь, что просто его сейчас переложу к себе и всё. Ничего

же не случится, если он сегодня без ванны будет? Надеюсь, ничего… Надо у Олега спросить, как

правильнее.

Ворота постепенно открываются, и я вижу на своей парковке оранжевый сюрприз. Стас, блин,

явился. Уже же одиннадцать. Предупредил бы.

Захожу в прихожую, сажаю Антошу на банкетку, начинаю раздевать и боковым зрением замечаю

серебряные отблески. Забиваю на ботинки, которые надо снять с ребёнка, и заглядываю в холл.

Из меня вырывается крик отчаяния. Антон сразу реагирует, как на будильник. Два. Долбанных.

Чемодана! У этого Гондураса совсем уже крыша потекла?

Раздеваю ребёнка, говорю ему сбегать найти папу, а сама выкидываю чемоданы обратно на

крыльцо! Я йоничку собиралась фотографировать, а не с этим кретином опять пол ночи

разбираться… Уф!

Нет. Выкатить чемоданы на крыльцо в отместку за испорченное настроение после моего первого

свидания слишком мелко.

Спихиваю ногой их с лестницы, жалко немного, они дорогие, но что поделать…

Открываю молнию и включаю с телефона автополив в саду. Стою под приятными брызгами и

радуюсь. Вот теперь я удовлетворена…

Поднимаюсь наверх, Антоши не слышно, Стаса не видно.

Заглядываю в комнату к сыну и вижу, как бывший муж уже убаюкал ребёнка и сидит смотрит на

него. Конечно, сердце кровью обливается каждый раз.

Но что поделать, надо разделять свои материнские и женские чувства. Лишать отцовства его

никто не собирается. А для Антоши же лучше будет расти в спокойной обстановке.

Закрываю тихо за собой дверь и спускаюсь вниз. Переодеваться я не собираюсь. Пусть смотрит,

какая я красивая хожу по ресторанам.

— И кто он? — Слышу сзади себя голос Стаса, когда завариваю себе чай.

— А это не твоё дело!

— Это как раз-таки моё. Ты моя жена, мать моего ребёнка!

— У тебя есть ещё одна мать ребёнка. Её и контролируй!

— Лена! — хватает меня за руку и разворачивает.

Я одёргиваю руку, мне больно, тру кожу и отхожу от него на несколько шагов. Он опять

заведённый.

— Спасибо, что уложил сына, — специально перевожу тему на ребёнка, надеясь его вразумить, —

тебе пора. Катя ждёт!

— Какая, нахер, Катя, мась? Ты не видела чемоданы, я вернулся!

— О, я видела, — усмехаюсь, представляя, как его пожитки уже промокли насквозь, — только

возвращаться тебе не к кому. И жить тут, как соседи, мы не будем.

— Лена, — опять повышает голос, — это всё из-за твоего хахаля?

— Моего хахаля? Всё, абсолютно всё, только из-за тебя. Уясни это!

Стас опять подбегает ко мне и вжимает в стену, пыхтит, дышит тяжело. Мне неприятно и

страшновато. Стараюсь показывать уверенность, но выдержки мало.

— Лена, бля! Скажи, что ты меня любишь! — Отчаянно кричит и даже слюни свои не

контролирует, — скажи, мася, скажи!

Я смотрю на его очередной спектакль и не понимаю, как вообще с ним жила. Он же псих

неадекватный…

Пока он требует от меня любви с отчаянием и в голосе, и во взгляде, в калитку начинают

звонить. Стас отпускает меня и мчится в холл.

— Да? — кричит в домофон.

— Стас, это Женя, сосед. У вас тут что-то льёт сильно, я машину только помыл, а мне через

забор всё забрызгало.

Стас начинает обуваться, а я бросаюсь к телефону и отключаю автополив. Чёрт, забыла. Обычно

каждая зона десять минут проливается, а тут минут сорок уже, да ещё и с дождевателем.

Скажу, что сбился. Такое бывает. В конце концов, я теперь без мужчины живу…

«И где йоничка?» — всплывает уведомление от Олега.

«Я не сказала «да»

«Невербально сказала. Я жду»

«Олег, у меня очередные разборки с бывшим мужем. Он приехал»

«Скандалит? Ревнует?»

Я не собираюсь вдаваться в подробности, но хочется элементарной поддержки и понимания.

«Типа того»

«Он срывается? Может тебе навредить?»

«Срывается. Нет, никогда. Но последнее время может стену рядом пробить»

На экране высвечивается звонок.

Отвечаю и бегу на второй этаж, чтобы спокойно поговорить.

— Да?

— Я могу приехать, но пока я доеду, тебе нужно правильно себя вести, если не можешь выйти

из дома.

— Не могу, конечно. Сын спит.

— Тогда слушай механизмы. Как я тебе уже говорил, ты – пила, судя по описанию мужа, он тоже

воин, и вы оба ищите стресс. Не давай ему стресс. И он просто сольётся.

— Не реагировать? Игнорировать?

— Думаю, что ты так не умеешь и долго не выдержишь. Тебе надо приложить максимум усилий,

чтобы снизить накал, самой быть спокойной и его на спокойствие вывести. Он не получит того,

за чем пришёл, и всё. Постепенно отвыкнет. Попробуешь?

— Попробую, спасибо. И Олег… Не надо приезжать. Я разберусь. Твой приезд как раз-таки его и

заведёт.

— Добавь мой контакт в избранные.

— Хорошо. Пойду напишу.

— Жду.

Разъединяю звонок и выхожу. Спускаюсь вниз.

Стас сидит поникший на полу, прислонившись к колонне, и бьётся головой об неё.

Очень хочется съязвить, но я молчу по совету Олега. Сразу пишу ему смс, что скандал

отменяется, следующая стадия наступила.

— Лена, зачем ты так жестоко со мной?

— Стас, прости за вещи. Я вышла из себя, — пробую новую тактику.

— Да какие вещи, мась? Мне плевать. Ты забыла меня уже.

Начинается…

— Стас, у нас уже всё сломано. А с Катей, может, ты что-то и построишь.

— Лена, — взвывает, — как ты понять не можешь, я её на дух не переношу! Её выражения, её

повадки. Она пакетики чайные в раковину выбрасывает! Меня всё в ней бесит!

Отворачиваюсь и ликую. Так тебе и надо! Пусть хоть в карманы пиджака пакетики выбрасывает.

— Стас, есть ещё опция остаться одному. У тебя есть квартира. Катя не тюрьма, а твой выбор.

— Бля… Мась, пожалуйста, давай попробуем. Масенька.

— Стас, не начинай…

— Масенька. Ты что, правда меня за две недели забыла? Я не верю, не верю…

Он что, плачет?! Стас…

Спустя час скупых мужских слёз и выслушивания его сожалений и раскаиваний, сжаливаюсь и

кладу его спать в спальню для родителей на первом этаже.

Закрываю свою дверь в спальне на всякий случай и иду в душ. Мне даже теперь страшно

сообщить мужу, что я улетаю на выходные. Может, я дура, но верю в его раскаяние. И верю, что

Катя не его человек. Но сам виноват.

А чтобы не передумать от излишней жалости к Стасу, беру зеркало и в душ и выполняю просьбу

Олега…

Почти выполняю.

Ворочаюсь несколько часов, но уснуть не могу. Встаю и иду разбирать чемоданы Стаса. За ночь

точно всё стухнет, и будет стоять отвратительный кислый запах.

Пока я всё перестирала, высушила, развесила и разобрала, наступило утро.

Проверяю телефон, ожидая какой-то реакции от Олега. Но её нет. Я уже хотела всё удалить, но

он прочёл. Что за приколы?!

Стас просыпается первым и выходит из спальни в удручённом состоянии.

— Привет. Я так и не уснула. Сейчас умру, как спать хочу, ты можешь с Антошей побыть?

Решаю попросить помощи, в конце концов сегодня выходной и он, и его ребёнок тоже.

— Конечно, мась.

— Тогда я пойду спать.

— Мась? Я всю ночь не спал на самом деле. Думал. Я не выдержу, давай сейчас поговорим.

— Ладно, тогда пошли пить кофе.

Громко вздыхаю и иду на кухню. Какие мне аутоиммунные протоколы, когда я даже режим сна

соблюсти не могу. Решаю хотя бы позавтракать правильно и жарю нам глазунью. Подаю Стасу с

сыром из овечьего молока и тёмным шоколадом.

— Это что, козий? Воняет, — принюхивается Стас.

— Овечий. Молодой. Это очень полезно.

— А авокадо можно? Помидор?

— Нет, я теперь не ем овощи.

— Это твой инфоцыган тебе мозги запудрил?

— Да. У меня протокол лечебный. Ты об этом поговорить хотел? Я спать тогда пойду.

— Да ладно тебе. Стой. — Стас накалывает сыр на вилку, брезгливо обнюхивает и всё же ест. —

Ничего такой, есть можно. Я хотел поговорить о нас.

— Слушаю. — Сажусь прямо на столешницу, создавая между нами дистанцию. Проход и остров, нас

разделяющие, дают мне чувство защищённости.

— Что тебе Сеня пообещал за дележ имущества?

— Оставить мне целиком дом. И переписать квартиру в Марбелье. Я же говорила. Но это Антоше,

не мне.

— Да я не помню, что ты говоришь, если честно. У меня как будто всю память отшибает, когда

мы ссоримся, — честно сознаётся.

— Надо провериться, Стас. Запишу тебя к врачу, — на автомате выдаю и осекаюсь. Я по

привычке о нём забочусь. Теперь это не моя обязанность. — А почему ты спрашиваешь про

раздел?

— Арсений выкупил у меня половину этого дома. Вчера перевод получил. Он её сразу на ребёнка

оформит, — Смотрит на меня, ожидая реакции. — Знаешь, о чём я подумал первым делом?

— О чём? Какую квартиру Кате купить?

— О тебе… О том, что сейчас мы могли бы купить тот дом в Райте, помнишь? — Замолкает. —

Давай не будем разводиться. Купим новый дом, о котором ты мечтала. Начнём всё с чистого

листа.

— Стас…

Я поверить не могу, что он снова заводит эту пластинку.

Как же я устала от этих качелей. Морально уже истощена. Я думала, что его вчера переклинило

из-за моего свидания, а всё дело в деньгах. Еще три дня назад я бы внутри ликовала оттого,

что он до сих пор хочет воплощать мои мечты, но сегодня это вызывает раздражение.

— Лен, я нашёл Кате работу в Дубае. Там очень хорошие условия. Зарплата выше в четыре раза,

чем она получает у меня. Это её мечта. А Лизу себе заберём. Ты же хотела девочку.

Дистанция в два метра Стаса не спасает, я давлюсь своим кофе, и он летит фонтаном аккурат в

него.

Он достаёт салфетку и начинает обтираться и смотрит на меня, будто ничего и не произошло.

Такой спокойный… Даже страшно.

Как ему вообще весь этот бред только в голову приходит. Какой же он ненормальный. У меня

даже женская солидарность за Катю срабатывает. Это же надо быть таким конченым…

Страх перед ним меня стопорит. Я не знаю почему, но чувствую опасность, вспоминаю слова

Олега, собираю всю свою выдержку в кулак и стараюсь вести себя спокойно. Не кормить его

эмоциями и не поддаваться на провокации.

— Прости, случайно поперхнулась.

— Ты ответишь? — Спрашивает выжидательно, всё ещё спокойный, как удав.

Спрыгиваю со столешницы и начинаю намывать чашку, лишь бы встать к нему спиной и не

смотреть.

— Как-то фарфор пожелтел, не находишь?

— Лена, — шипит раздражённо, — ты согласна или нет?

— Стас, нет. Катя не пойдёт на это. Она мне ясно дала понять, что хочет полную семью.

— Мне похуй, что она хочет. Чего хочешь ты? С Лизой, без Лизы. Давай попробуем, мась.

— Нет, Стас. Мы не попробуем, я не могу принять тебя после измены. У меня всё оборвалось.

Нет доверия и нет желания. Мы с тобой родители лучшего сына на земле. Я тебе за всё

благодарна, но я больше не могу, — твёрдо говорю, подхожу и забираю у него грязную чашку.

Стас притягивает меня за руки в этот момент и обнимает. Гладит.

— Мась, прости меня. Правда прости. Я так хотел сделать тебя счастливой и не оправдал твоих

ожиданий. Прости! Я люблю только тебя. В любом случае.

Стою и молчу. Мне нечего сказать. Вчера мне его ещё было жалко и я чувствовала угрызения

совести, а сейчас нет. Осознаю, что мне уже не нравится его запах.

Мне не хочется с ним пререкаться, больше не доставляет никакого удовольствия. Я,

разумеется, чувствую родного человека, но не своего мужчину.

От этого осознания сон как рукой снимает. Я свободна. В этот момент я понимаю, что

свободна.

Мне теперь по-настоящему плевать на Катю, на их Елизавету Не Романову и на самого Стаса.

Да, он отец моего ребёнка, и как бы всё. Даже обида прошла. Господи, да этот серебряный

хакер реально меня хакнул…

Начинаю мягко высвобождаться от Стаса, он держит меня за руки, не даёт уйти, и в этот

момент мои умные часы брякают от уведомления.

Стас опускает взгляд на дисплей часов, всматривается, моргает, смотрит опять и меняется в

лице.

Я выдёргиваю руку, смотрю на экран и вижу ответ от Олега, которого мы с Лилей записали как

секси-доктора.

И тебе доброе утро!

И его укротитель йоничек на весь экран. Я в ужасе перевожу взгляд на Стаса, он так и сидит

застывшим, и бросаюсь наутёк.

Стас тут же отмирает. А я уже влезаю в кроксы и хватаю пульт от ворот вместе с ключами от

машины и выбегаю из дома.

— Шлюха! Так ты уже ёбыря нового нашла! Так и скажу сыну, когда он спросит, почему я не

приезжаю. Лена, блядь! Иди сюда! Я убью твоего докторишку!

Слышу доносящийся ор и блокирую двери в машине, резко сдаю назад и еду в сторону Лили.

Уже половина девятого, я очень надеюсь, что они проснулись. Забегаю на участок, залетаю в

дом и сразу же натыкаюсь на Лилю в халате и бигудях.

— Господи, Лена, что случилось?

— Стас видел член Олега. Это провал…

— Где? Я тоже хочу посмотреть! — оживается подруга.

— Лиля, — мотаю головой, — мне нужен антикризисный план. Он меня прибьёт…

Лиле утром абсолютно не до меня. Каждого надо накормить, умыть, все носятся, требуют

маминого внимания, и мы договариваемся встретиться попозже.

Выхожу из дома, осматриваясь, я знаю своего мужа и знаю, что он в бешенстве. Убедившись,

что улица пустынная, добегаю до машины.

Съезжу пока за продуктами, скоро проснётся Антоша, Стас на него переключится и уже не будет

таким бешеным.

— Наша карта есть? — Спрашивает кассир на кассе, достаю телефон и уже на большом дисплее

натыкаюсь на уведомление от Олега.

Быстро смахиваю, так и не рассмотрев. Как-нибудь потом…

Да уж, надо сменить свои мамские настройки и шифроваться в закрытых чатах…

Выкатываю тележку на парковку, перекладываю сумки в багажник и слышу, как начинают сыпаться

уведомления. Стиль Стаса.

Наверняка решил свой словесный понос вылить на меня в сообщениях теперь. Не обращаю

внимания и продолжаю раскладывать, потом посмотрю.

А уведомления так и не стихают. Сажусь в салон, ставлю кофе в подстаканник, завожусь и

достаю телефон. Стас пишет не мне, а в наш семейный чат с родителями.

Так…

О боже! Этот идиот отмечает моих родителей и строчит им примерно всё то, что кричал мне

вдогонку…

«После такого мне ваша дочь не нужна! Передайте, что встретимся в суде!» — последнее

сообщение, и Стас с помпой выходит из чата.

Детский сад какой-то. Вся семья уже в курсе, что через четыре месяца у него родится ребёнок

от любовницы. Но вторая семья в глазах родителей более обыденная вещь, чем обмен

эротическими фотографиями.

А потому его расчёт предельно верный. Сместит фокус с себя. Выхожу из чата, просматриваю,

кто когда был в сети, и спокойно удаляю всю беседу, очищая переписку. Дурак, не учёл, что я

админ.

Пятнадцать минут до дома еду в диком напряжении. Если он скатился до такой дури,

представляю, как он будет беситься дома.

Подъезжаю к дому, ворота открыты, его машины нет. Сердце начинает срываться на бешеный

ритм. Забиваю на всё и несусь домой.

Отпираю дверь, забегаю по лестнице, перепрыгивая по несколько ступенек, распахиваю дверь в

комнату сына и вижу, как он всё еще мирно спит.

Сползаю по дверному косяку на пол и пытаюсь отдышаться.

Он его не забрал. Он просто оставил спящего ребёнка одного дома и свалил. Какой же кретин…

Успокоившись, подхожу к мирно сопящему сыну и ложусь вместе с ним. Веки тяжелеют, и я

отчётливо чувствую, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от тормошений сына.

— Мама, мама! В дверь звонят! Мама! Вставай! — Антоша своей маленькой ручкой аккуратно

гладит меня.

Вскакиваю, голова тяжёлая, я в полной прострации.

— Малыш, ты давно проснулся? Голодный? Прости меня, пожалуйста, — обнимаю сына, — надо было

меня разбудить. Мама просто не спала ночью.

Беру его за ручку, и мы идём смотреть, кто трезвонит.

Нажимаю на домофон и поверить не могу. Из камеры на меня смотрят Лиля, Ренат и Олег…

Молча открываю им калитку и выхожу на крыльцо. Мигом смотрюсь в зеркало, видочек тот ещё…

Поправляю волосы, расправляю мятую одежду и выхожу на крыльцо.

Лиля идёт впереди, лыбится и всем своим фейсом явно даёт мне понять, в каком она восторге…

Вот только я вообще понять не могу, что происходит.

— Здравствуйте! Неожиданно!

Я мешкаюсь на крыльце. Не понимаю, пригласить их в дом или что…

Спускаюсь к ним.

— Привет, — Олег подходит ко мне, окидывает внимательным взглядом и приобнимает, — ты мне

не отвечала после вчерашнего. Я звонил и писал. И в итоге не сдержался и написал Лиле, она

же твоя соседка.

— А я рассказала, что Стас узнал о вашем общении, — подбирает выражения Лиля, — заходила к

тебе, ты не отвечала. Мы запаниковали.

— Всё в порядке, я просто уснула. Стас уехал. Спасибо, ребят, всё нормально!

— Пойдём, Лиль. Давай, Лен! — Машет Ренат и выводит жену за калитку.

Лиля на прощание мне показывает жестом, что Олег отвал башки, и аж вся сияет.

Не удивлюсь, если она мне не звонила и не заходила, а просто заманила его сюда. Артистка…

— Эм… зайдёшь? — Я теряюсь перед Олегом и не понимаю, как себя вести.

Я абсолютно морально не готова была приглашать его домой и знакомить с сыном. Но не

выставлять же его за забор сейчас…

— У тебя точно всё хорошо?

— Ну… как сказать? Стас увидел твоё «доброе утро» на моих часах.

Олег начинает смеяться. Обычно такой сдержанный, он просто взрывается своим басоватым

смехом.

— Мне стесняться нечего. Только гордиться… А тебе как?

— Я не успела рассмотреть… Было не до этого, — заикаюсь и оправдываюсь, как школьница.

Да уж…Домашние задания у нас специфические.

— А вот это очень обидно, Лена, — лицо Олега принимает серьёзное и вдумчивое выражение

лица.

Зашибись…

Как дело доходит до их хозяйства, все такими ранимыми становятся…

— Да расслабься, — Олег улыбается, — шучу.

— Слава богу! Голова не соображает уже. Я сейчас машину открою, забери пакеты, пожалуйста.

Захожу в дом и предупреждаю сына, что сейчас придёт мой доктор. Я понятия не имею, как ещё

представить его сыну.

Пока я разбираю продукты, Олег очень дружелюбно общается с сыном. Антоша ему что-то

увлечённо рассказывает. Хотя он и Катьку радушно принимает. Не показатель совсем. Но всё

равно приятно.

— Лен, я вызвал такси. Приедет через двадцать минут. Успеешь собраться? Поедем

позавтракаем.

— У меня няни нет сегодня, Олег…

— Я вижу. Все вместе, естественно.

— А зачем такси? Удобнее на моей.

— Тебе надо отдохнуть без машины. Ты не спала, — строго говорит, но мне почему-то совсем не

хочется с ним спорить, зову ребёнка и убегаю собираться.

Умываю ребёнка, выдаю ему комплект выходной одежды и убегаю в душ. Хорошо, что няня

приучила его одеваться самому.

Осматриваю свою голову, в мытье не нуждается. Намыливаю тело и вдруг понимаю, что оставила

Олега одного внизу. Вот будет прикол, если Стас вернётся…

Когда мы спускаемся, Олег сидит в кресле, глубоко погружённый в свой телефон.

— Мы готовы!

Мы выходим, садимся в большое семейное такси. Пристёгиваю Антошу, даю ему телефон, чтобы не

капризничал, и сажусь рядом с Олегом.

— Куда поедем?

— В Переделкино. В ресторан «Библиотека». Знаешь?

— Нет. Я в ту сторону вообще не езжу.

— Мне просто к четырём надо домой, биржа открывается, поэтому у нас упрощённая программа.

— И ты всегда с четырёх работаешь?

— На бирже, да. Со своими пациентами всегда на связи.

— А как ты вообще решил заниматься своим биохакингом?

— Здоровье заставило. Я просто делился своим опытом. А потом монетизировал. Это хобби. Но

выгодное, не буду лукавить.

— А сколько у тебя сейчас пациентов?

— Тридцать пять.

— Женщины?

— Ревнуешь? — Улыбается. — Предупреждаю сразу, я это не люблю и сам не ревную. Но для

протокола – большинство пациентов мужчины.

— Не давай повод, раз не любишь.

— Не даю.

— А тебя не смущает, что я ещё замужем?

— Нисколько.

— Почему?

Понимаю, что мне нравится с ним общаться. Хоть он вроде и странный, но при этом предельно

прямой. Да, он может быть абсолютно нетактичным, циничным, но он не юлит, в отличие от

Стаса.

— К сорока годам я понял, что женщина вникуда уходит редко. Поэтому решил тебя перехватить.

— Перехватить? — С возмущением спрашиваю. Нет, он всё же предельно прямой.

— Именно. Качественная женщина пробудет одна недолго. А ты отличного качества. Да и вообще

завидная невеста. Упакованная.

Что он несёт? В смысле, я упакованная?

Не успеваю ответить, как телефон начинает опять разрываться от сообщений. Достаю, мигом

читаю, улавливаю суть, глушу звук и убираю телефон.

— Муж подал документы в суд. Я почти свободна…

— Я же говорю, надо действовать на опережение. Вот и отметим!

— Мы вроде договорились обо всём, но сейчас он зол и опять пишет о разделе имущества и

опеке.

— Я дам тебе хорошего адвоката по бракоразводным процессам. Не волнуйся. И бады

скорректируем, будешь вообще непробиваемой.

— Правда?

— Сама увидишь, Лена.

Мы приезжаем в посёлок писателей, и я сразу узнаю местность. Конечно, я здесь была в

детстве. Просто сейчас здесь более современно.

С удовольствием вдыхаю хвойный воздух, пока мы идём к современному ресторану,

расположенному в бору.

Отлично, Олег поедет работать, а я Антошу в дом-музей Чуковского свожу. Пусть посмотрит на

башмаковое дерево.

Больше я ничего и не помню интересного.

Наш завтрак-обед проходит хорошо. Олег мастерски кормит Антошу мясом, рассказывая,

насколько больше и сильнее он будет сверстников, если будет есть хорошо.

Замечаю, как сын к нему тянется и воспринимает как авторитета. Рано ещё о чём-то

задумываться, но для меня это в любом случае ключевой момент в отношениях будет.

Моему ребёнку не надо заменять отца, но относиться по-доброму и с вниманием обязательно.

Когда он ему в игровой форме погружает очередной кусок стейка в рот, внутри что-то

окончательно щёлкает, и я понимаю, что доверяю этому мужчине.

— Лен, я тут подумал, — берёт меня за руку Олег, — давай Антона тоже возьмём в Сочи. С

няней. Я всё оплачу.

— Я поговорю с его папой. Но это здорово, спасибо.

Вот теперь он окончательно растопил моё сердце.

Оборачиваюсь, смотрю, что официантов поблизости нет. Достаю телефон и наконец захожу в наш

с Олегом чат.

Ого…

Перевожу взгляд с дисплея на Олега и обратно на дисплей. Так несколько раз. Пытаюсь их

соединить и представить вместе.

Прекрасно, просто прекрасно…

— Нравлюсь? — Ухмыляется Олег, пристально взглядываясь.

— М?

— У меня отчёт о прочтении стоит, Лена…

Уложив Антошу спать, запускаю стирку, завариваю себе чай, включаю сериал и, прежде чем

нажать «плей», захожу в чат со Стасом.

Сообщение о том, что он наконец-то подал заявление на расторжение брака, отдаётся небывалым

чувством свободы внутри.

Как будто я наконец доплыла до суши и чувствую твёрдую землю под ногами. Больше не будет

этого подвешанного состояния, не будет его скандалов.

Я научусь жить самостоятельно, может, чем-нибудь займусь, открою своё дело. До школы Антоши

ещё три года, и я смогу их прожить, как хочу.

Меня так увлекают мои мысли, планы и мечты, что мне даже сериал смотреть не хочется,

настоящий сериал у меня в голове. И в этом сериале одна из главных ролей отдана одному очень

привлекательному мужчине.

Я уже и забыла, как здорово испытывать эти первые эмоции. Чувствую себя снова

двадцатилетней, но теперь как-то проще. Без иллюзий и ожиданий. Просто удовольствие от

приятного общения и, надеюсь, не менее приятного продолжения.

Мне сегодня было с ним очень хорошо и спокойно. А вчера остро и волнующе. Всё, что мне

сейчас нужно. Не могу дождаться нашей поездки.

Немного переживаю, что я не в форме, на фотографиях, которые я ему отправляла для

отчётности, я выгляжу лучше, чем есть. Но я сбросила ещё один килограмм.

Затем мысли уносят меня в Марбелью, я уже обставляю в уме свои апартаменты. Родители

прилетят, побудут с Антошей, а я с Лизой рвану на Ибицу. Может, и с Олегом.

Чем больше мечтаю, тем твёрже себя убеждаю, что у меня положение намного лучше, чем у

Исхаковой. У неё три года декрета и Стас, а у меня одни плюсы. Вообще по полгода могу пока

жить в Испании. А дом продам. Зачем он мне?

Из размышлений вырывает уведомление. Кидаю взгляд на дисплей от «900».

«Станислав Анатольевич Ш. перевел(а) 250 000».

Пытаюсь вспомнить, что мне нужно было оплатить или купить. На что деньги. На ремонт

автополива много.

— Стас, на что деньги, напомни, — пишу ему сообщение.

— Это алименты на месяц. Двадцатого числа буду переводить. Читай сообщения. Для отчётности.

— Как-то мало для алиментов. Мы их не обговаривали.

— А что обговаривать? Антону полагается 25%. Но как Катя родит, она тоже подаст, и будет

16%. Пока гуляй.

Как 25? У него же больше оклад. И что мне делать? Мне хватит только няню оплатить,

коммуналку и продукты купить. И то не уверена…

— Ты мне давал минимум в два раза больше! Ты прекрасно знаешь наши расходы, не

придуривайся!

— Твои расходы? А при чём здесь ты? Алименты платятся ребёнку. Ему хватит. Ты не работаешь,

можешь от няни отказаться или выйти на работу.

— Стас, я колёса переобула только за полтос. Ну ты серьёзно?

— Самое время сменить машину, Лена. Хотела развода, получай. И вообще можешь сесть на шею

своему шортисту.

— Кому?

— Трейдеру своему!!! Ебырю! Что тебе не ясно?

— Он не шортист, он выше тебя!

— Такой дуре только работать! Спроси, что такое шорты, если он тебя алиментщицу не сольёт.

Короче, всё. На мне больше паразитировать не получится.

— Иди в жопу, Шведов, — отправляю войс и захожу в приложение банка.

За две недели я смогла вывести на свой счёт достаточно. На май точно хватит. Но надо что-то

думать. Только размечталась…

За сколько нас разведут? Когда я дом смогу продать? Сколько он будет продаваться? А пока

надо как-то протянуть.

Не сплю до трёх часов ночи, сижу с ежедневником и расписываю все расходы.

У меня никак ничего не вяжется. Единственное, что мне может помочь, это сдать свою

квартиру. Но она новая, я там не жила, совершенно не хочется. А дом сложнее сдать.

— Пап, привет! Не отвлекаю? — набираю утром первым делом.

— Привет, зайка, нет. Как ты?

— Не очень. Стас мне выделил маленькие алименты. Мне ни на что не хватит. Хочу машину

продать. Я могу это сделать до развода?

— Можешь, но он имеет право половину потребовать.

— Но я же тоже на его панамеру могу претендовать?

— Да, поэтому договаривайся.

— Поняла, спасибо! Пока!

К завтраку приезжает Ирина Николаевна, я её радую новостью о поездке и отправляю гулять с

Антошей, а сама дальше сажусь считать.

Размечталась… Ибица, Марбелья.

Пью свой кофе и смотрю в окно. Сад надо обработать, газон вычесать, сделать аэрацию. Туи

подравнять. Разорение…

Теперь и Стаса нет, кто будет косить? В голове щелкает звук счётчика, и я мысленно вычитаю

ещё сорок тысяч.

Ехать в Сочи сейчас вообще не вариант…

В дверь звонят, и я иду посмотреть, кто там.

В камере домофона вижу Лилю. Открываю.

— Приветики, я отдала Эмиля Ирине Николаевне и прибежала к тебе посплетничать, — весело

щебечет подружка.

— Привет, дорогая! Я тебя сейчас загружу, — сообщаю расстроенным тоном.

— Что такое?

— Стас после вчерашнего подал на развод. Это хорошая новость. И прислал мне алименты. Это

плохая. Мне надо в три раза больше. Придётся продать дом.

— О-о, неееет, — восклицает подружка, — как я без тебя буду?!

— Либо квартиру, — пожимаю плечами, — но дом слишком много вложений требует. Сама

понимаешь, то одно, то другое. Да и зачем он нам двоим?

— А если троим, — загадочно улыбается и дефелирует на кухню, — я как раз вчера видеоа

одного потенциального жильца.

— Лиииль, — улыбаюсь, — прекрати.

— Ну как он примчался, а? Ты ему небезразлична! Я когда его увидела, забыла, что замужем.

Ох, наш чат и не представляет, насколько всё горячо.

— Мы летим в Сочи на выходных. Сначала вдвоем планировали, а вчера он предложил и Антона с

няней взять. Представляешь? — Я аж зажмуриваюсь от громкого визга Лили и смеюсь, — но мне

теперь это не по карману. Хоть отель и билеты на нём.

— Уже отбила свою консультацию с лихвой, — смеётся Лиля, — слушай, лети. Разберёшься. Да мы

всем чатом скинемся, чтобы послушать, как он там.

— Лиля… Слушай, теперь важный вопрос. Я когда ему отправила фотографии для отчётности в

белье, смухлевала. В жизни я хуже. У меня пять дней, чтобы добиться того результата, что

делать?

— Так, пошли ходить! Быстрым быстрым шагом! Он тебе уже советовал ананасы?

— Да, но я не вникала…

— Забей на яйца, ешь утром стейк минутку и ананас. К пятнице не узнаешь себя! И два часа

ходьбы! Всё, пошли!

Вернувшись с нашей активной ходьбы, я так устала, что легла с Антошей спать и проснулась

только под вечер.

Ирину Николавну отпустила пораньше. Чувствую дикую вину перед ребёнком. Сбагрила его и

уснула. Насколько я плохая мама, что не могу даже в условиях экономии отказаться от няни.

Об Ибице мечтаю… Везу его в Сочи с няней, пока сама чем буду заниматься?

Жарю мясо и чувствую, как Антоша подходит и обнимает мои колени и прижимается к ногам.

Выключаю плиту, поднимаю ребёнка к себе, сажаю на столешницу и обнимаю. Крепко.

Нет, я всё сделаю, чтобы он был счастливым. Мой ласковый мальчик.

— Мам, давай папе позвоним? — С надеждой смотрит на меня.

— Давай. Только пока сам поговори, а я тебе сделаю вкусный морсик, — набираю Стаса и даю

телефон сыну.

Накрываю на стол и слышу, как он говорит папе, что я грустная, потому что его рядом нет. О

да…

После ужина собираем с Антошей конструктор, пока он сам справляется, пишу Олегу.

— Олег, почему ты шортист?

— Нравится скальпить, я в этом разбираюсь. Почему ты спрашиваешь?

— Стас тебя обозвал шортистом…

— Лена, это не оскорбление. Потом объясню, у меня сейчас самый пик.

— Ладно. Погуглю.

— Погугли. Отправил курьера. Не засыпай. Скоро будет.

Сразу млею и не могу сдержать улыбку. Валю сына на ковёр и тискаю, щекочу и перекатываюсь

вместе с ним. Наслаждаюсь детским смехом и обо всём забываю. Выкрутимся.

Как только Антоша засыпает, в домофон звонят. Счастливая бегу открывать. Курьер заносит

большой букет белых роз. Даю ему на чай и сразу несу на кухню ставить в воду и обрезать. Не

распаковывая ставлю в вазу, чтобы сфотографировать и поблагодарить.

Только выбираю ракурс, как телефон звонит.

— Это курьер. Я подъехал. Пропуск оформите, пожалуйста.

Забыл что-ли что-то? Оформляю пропуск и выхожу обратно на крыльцо. Подъезжает другой

курьер, с розовым букетом роз и ананасами. Фотографирует меня для отчётности и уезжает.

Лиля ему что-ли сказала, и он второй прислал? В недоумении захожу в дом. Достаю вторую

вазу. Фотографирую всё вместе, нажимаю отправить и всплывает уведомление от Стаса.

«Мась, прости за вчерашнее. Погорячился. Понравились цветы? Денюжку сейчас переведу. Завтра

приеду»

В полном недоумении смотрю, как следом прилетает смс от «900».

Медленно опускаюсь в кресло. Ощущение, что он никогда меня не отпустит и эти качели в моей

жизни навсегда. И деньги уже не радуют…

Телефон опять звонит, вздыхаю и переворачиваю экран. Олег фейстайм.

Не успеваю я договорить с Олегом, звонит Стас. Час ночи. Вот что ему надо?

— Да, Стас, я уже сплю вообще-то…

— Масенька, а я без тебя не могу уснуть. Катя храпит ещё.

Я сажусь на кровать и громко выдыхаю. Он реально звонит своей жене, которой изменил и завёл

вторую семью, и жалуется на любовницу? И при этом говорит, что уснуть без меня не может?

Реально?

— Ещё что Катя делает? — раздражённо спрашиваю.

— Готовит отвратительно. Вроде все те же продукты, но так невкусно, мась. Как думаешь,

стоит её в Novikov school отправить на курсы или не поможет?

— Стас, это был сарказм, мне неинтересно, как у тебя дела с твоей Исхаковой.Хоть к Джейми

Оливеру её отправляй. Мне плевать! Может мне тебе рассказать, как у меня дела с Олегом?

— Расскажи. Мне всё интересно, что у тебя происходит.

Я хватаюсь рукой за лицо. Может моего мужа похитили инопланетяне? Кто этот идиот в теле

Стаса?

— Рассказывал мне весь вечер, что такое скальпинг.

— Но ты же всё равно не поняла?

— Не поняла.

— А я вот знаю, что тебя надо баловать, а не грузить своими делами. Ты создана для любви,

мась.

— Стас! — Кричу, останавливая его, — этот идиот сейчас ещё со мной сексом по телефону

займётся.

Конченый просто. Мне уже даже за Катю обидно. Она-то думала, нашла питательного мужика с

супервлиятельным братом, и жизнь будет как в сказке. А Стас оказался Стасом.

— Масенька, я просто очень соскучился. Давай сейчас приеду?

— Нет. Стас! Я устала от твоих приколов! Я вчера всю ночь подсчёты вела, дом уже мысленно

продала. Мне только няне, уборщице и садовнику надо почти двести тысяч отдавать. А тебя

шарашит из стороны в сторону!

— Масенька, не переживай. Я всё решу. Всех оплачу, лишь бы тебе было хорошо! Я же обещал, и

я не отказываюсь от своих слов.

— А вчера? Я не могу тебе верить, Стас.

— Вчера… Ну разозлился, что у тебя мужик появился. Но сегодня я уже успокоился. Они нам не

помешают, мась.

— Кто они? Стас, всё. Я спать! — рявкаю на него и кладу трубку.

Вспоминаю, как мы с ним смеялись в отпуске, наблюдая за пожилыми, отрывающимися на полную

катушку парами.

И в шутку предположили, что в пятьдесят откроем брак, будем развлекаться с другими и друг

другу рассказывать.

Стас, видимо, решил, что терять двадцать лет не стоит и можно открыть уже сейчас.

Не могу понять своих чувств. С одной стороны бесит его непоследовательность. С другой

стороны мне очень дорога его забота.

Да, угрожает, пытается наказывать, а в итоге всё равно всё делает, да ещё и с удовольствием

делает. И по нашим вечерам скучаю…

С ним было хорошо. Местами очень сложно, но чаще просто здорово. Вспоминаю времена, когда

мы ещё жили в Вене. Как я не могла наиграться в Антошу и каждый день скупала ему безумное

количество одежды и игрушек.

Не могла остановиться. Стас каждое утро просил ничего не покупать и остановиться, а вечером

с удовольствием всё смотрел. И только хвалил меня. Мы были счастливы. Даже очень.

Зачем на самом деле он изменил? Был ли у него роман с Катей? Или действительно по дурости и

доброте душевной залез на неё…

Чтобы не погружаться слишком глубоко в мысли и переживания о Стасе, пишу Олегу и засыпаю.

Утром у меня огромное счастье. Ушли ещё два килограмма. Смотрю на себя в зеркало и поверить

не могу. Давно такого живота не было.

Даже полосочка вертикальная проявилась немного. Олег волшебник…

Решаюсь пойти сегодня на ходьбу натощак. Так результат будет ещё лучше. Я уже вроде

адаптировалась и совсем не ощущаю голода. Утром легко встаю. Энергия сразу есть.

Только засыпаю плохо, но это скорее мысли мешают.

Вернувшись с Антошей с прогулки, замечаю машину Стаса на парковке. Почему утром-то приехал?

Может пора ключи у него забрать?

Реакция Антоши на папу как всегда меня охлаждает и я уже не так бешусь.

— Масенька, — подходит ко мне с сыном на руках, — так соскучился уже. Поехали пообедаем?

— Я ещё не завтракала, у меня протокол.

— Мась, давай. Мы в футбол поиграем пока. Собирайся.

Прагматичная женщина внутри меня напоминает, что выгоднее поддерживать с ним хорошие

отношения и настаивает согласиться.

Стас везёт нас обедать в аутлет на Новой Риге.

Всю дорогу Стас общается только с сыном. Малыш скучает, я не влезаю в их мужские разговоры

и просто смотрю в окно.

— Папа, а мы с Олегом летим в Сочи! Он обещал меня отвезти в большой аквариум!

Я замираю. Ребёнку же не объяснишь, что уместно рассказывать, а что нет…

— Океанариум, — поправляет Стас, — классно. Сделай мне фотографии.

Я поднимаю взгляд на мужа, он спокоен. Пытаюсь разгадать его взгляд, но и он спокоен,

почему-то от этого ещё страшнее.

Тем не менее обед проходит хорошо. Я даже на какое-то время забываю, что это временная

акция и нашей семьи больше нет.

— Мась, пойдём прошвырнёмся. Купим тебе что-нибудь. И Антоше надо кроссовки новые купить в

поездку.

Это абсолютно в порядке вещей для Стаса. Он любит шоппинг. Любит меня одевать. Но сейчас

это странно. Я ещё не отошла от позавчерашнего приступа и тем не менее соглашаюсь.

Стас осыпает меня комплиментами, предлагает варианты под новый цвет волос. Постоянно

смотрит, сочетаются ли вещи с подаренной им сумкой.

— Если выиграю тендер, подарю тебе на лето ещё одну. Какого цвета ты хочешь?

— Ещё одну келли?

— Да! Я нашёл хорошего байера.

— Стас, у тебя Кате рожать скоро. Дочь родится, а ты мне келли хочешь ещё одну подарить?

— Да, масенька! Ты счастлива?

— Счастлива…

— Пойдём ещё в «Кенгуру» зайдём. Лизе что-нибудь купим?

Я в таком шоке, что киваю и иду переодеваться в свои вещи, пока Стас оплачивает то, что мне

подошло.

Нет, его точно инопланетяне похитили. Лучше бы он мне скандалы закатывал, чем вёл себя вот

так. Я абсолютно не понимаю наш нынешний формат отношений.

Он покупает мне и сыну вещи в поездку с моим новым мужчиной. Обещает меня и дальше

полностью обеспечивать, да ещё и подарки планирует.

Не ревнует к Олегу. Что это вообще? Всё идеально, просто мечта. А меня такой тревогой

накрывает, что я не могу джинсы застегнуть из-за дрожащих пальцев.

— Мась, — говорит мне напоследок Стас в дверях, — можно я тебя кое о чём попрошу?

— Стас, о чём? — раздражение к идеальному мужу возрастает с каждой минутой.

— Я тебя очень прошу, верни свой цвет волос. Не могу тебя так воспринимать.

— Стас, зато я могу! Ты издеваешься? Три часа назад мне купил изумрудную блузку и лодочки.

— Ленусечка, пожалуйста! Я тебе сейчас скину ещё на салон.

— Я подумаю, — рявкаю на него и запираю дверь. Тошнит от его ласки, от этого его сюсюканья.

«Ленусечка», «Масечка» и выражение лица наивного оленя. А сам опять поехал к Кате. Он же не

живёт в своей холостяцкой берлоге.

Якобы он не может войти в пустую квартиру, а войти в квартиру к женщине, которую не

переносит, по его словам, может.

Разговаривать с ней, спать с ней, есть, работать может, а один побыть нет. Клоун!

Подхожу к зеркалу, серые корни отросли. К Сочи точно надо покраситься. Ладно, запишусь, а

там решу. Если что, потрачу оставшееся время на уход.

Мне везёт, я записываюсь на завтра к своему новому мастеру Султану и предлагаю Олегу

встретиться за поздним завтраком. Лаконично отвечает «Окей» и сам пишет время и место.

Благо, мне подходит.

**********

— Султан, я хочу смыть рыжий. Ночью всю голову сломала, не хочу. Поиграла и хватит. Но и

русый не хочу. Хочу посветлее, как мой сын, — достаю фотографию и показываю пшеничную

макушку Антоши.

Султан смотрит на часы, громко выдыхает, уходит к стойке, что-то долго смотрит и думает.

Как будто я ему теорему Ферма предложила доказать.

— Давай попробуем эйртач, сделаю тебе растяжку, корни оставим твои, длина будет светлой. Но

холодный блонд с первого раза не обещаю.

— Я тебе доверяю, маэстро! Колдуй!

Через два часа пишу Олегу, что я не успеваю к назначенному времени, и предлагаю вообще

отменить, но он спокойно переносит.

Просто предупреждает, что к четырём ему надо быть дома.

А ещё через три я выхожу из салона с красивым блондом и шикарной укладкой. Свежим маникюром

и педикюром, боже храни салоны с мастерами, умудряющимися работать в четыре руки.

Фотографируюсь в большое зеркало в холле и отправляю маме, сестре, Лиле и Стасу.

От последнего сразу следует признание в любви. Всё равно приятно.

И к Олегу еду уже в окрылённом состоянии. Влюблённом в себя. А он приятное дополнение…

Захожу в стильный ресторан, здесь очень светло, много стабилизированной зелени, натуральных

материалов и бетона.

Быстро окидываю взглядом столы стройных посетителей, у каждого какие-то коктейли и шоты

стоят.

Но вся атмосфера подсказывает мне, что скорее это какие-то биохакерские чудо-напитки, а не

алкоголь. Да и время обеденное.

Олег встаёт из-за стола, чтобы меня встретить.

Выражение лица строгое, и лишь озорной взгляд выдаёт радость от встречи со мной.

Сегодня он в расслабленном образе. Просто спортивный костюм, но элегантный. Так он кажется

ещё более крепким и атлетичным, нежели в деловом костюме.

— Привет, Олег! — Приветствую его уже своим фирменным обращением.

— Привет, красавица!

Олег притягивает меня и неожиданно для меня самой целует. Быстро, но чувственно и с

напором. Голова сразу приятно кружится, наверняка он объясняет это активной работой

гормонов.

— Вкусно пахнешь, отлично выглядишь! Мне нравится, что ты постоянно меняешься!

— Я никогда не менялась особо, — говорю открыто, — но кто знает, может я буду

перекрашиваться под твой каждый переезд, — улыбаюсь.

— На лысую у меня не встанет, я уже пробовал, — невозмутимо произносит.

Ох, только я забыла, что он не совсем нормальный. Я когда-нибудь привыкну к этим приколам?

— Намёк поняла. Подробности слушать не хочу…

— Судя по твоему румянцу, наоборот, — улыбается и откидывается на диван, — ты же уже мама,

а ведёшь себя как девственница. Стесняешься открыто обсуждать?

— Ааа… эээээ… вроде нет. Не знаю.

— Я предпочитаю открыто всё обсуждать. Коммуникация облегчает все вопросы в жизни, Лена.

— Да. Согласна.

— Ладно, расслабься. В конце концов у тебя овуляция только в субботу или воскресенье. Там и

обсудим и сразу попрактикуемся.

Я вспоминаю, что в день начала моей поддержки я скинула ему скрин своего женского

календаря, потому что это важно для сдачи анализов, начала протокола и отслеживания динамики

веса, но вот о таком я вообще не думала.

Тем более мне сейчас с моей жизнью вообще не до отслеживания цикла.

— Только не говори, что ты меня позвал в Сочи согласно моему циклу.

— Не хочется тебя расстраивать, но именно так.

— Ты шутишь? — Я не сдерживаюсь и поднимаю на него тон.

— Нисколько.

Я в таком недоумении, что даже сама не понимаю, как реагировать.

Ситуацию спасает подошедший официант. Олег в этот раз даже не дал мне слова и сделал заказ

за обоих.

А я так и прихожу в себя.

— Ты же не хочешь, чтобы я тебе рожала? — Наклоняюсь на стол и шепчу ему, как только

официант удаляется.

— Нет. Не сейчас. Я хочу, чтобы ты меня хотела и кончала. Для первого раза хорошая дата. И

планеты благоволят, — говорит своим баритоном громко, как будто для всех посетителей

ресторана.

Я поднимаюсь со стола, прижимаюсь к спинке стула и пытаюсь понять, уйти мне сейчас или что,

как от своих ерзаний начинаю чувствовать жуткий дискомфорт.

Пока мой мозг офигевает от его стиля, йоничка живёт своей жизнью и от его слов плавится,

как свечка от огня.

Наверное, он прав. В конце концов, мы вроде в тот день преодолели стеснение. А мне просто

стереотипы мешают.

— Для меня странно секс планировать, это не будоражит, — всё-таки говорю то, о чём думаю.

— А ты когда раньше шла на свидания, делала эпиляцию, выбирала красивый комплект белья.

Если это у тебя дома, то наводила порядок?

— Да.

— Это не планирование? Планировать — это круто, Лена. Это наоборот держит в предвкушении,

мотивирует и будоражит.

Опять меня уложил на лопатки. Ловко…

— Ладно, — смеюсь, — ты прав!

— Я всегда прав. Тебе это надо просто принять и довериться.

— В смысле всегда? Есть твоё мнение и неправильное?

— Да.

— И ты этого не скрываешь?

— Да.

Я уже не сдерживаю смех. Но смеюсь над собой. Над своей реакцией на него. Вроде меня всё

вымораживает, но, чёрт, как же меня влечёт к нему.

— И как мне подготовиться, Олег? Что запланировать? — Сдаюсь ему окончательно.

— Выспаться, отдохнуть и прийти ко мне в номер утром в субботу, — говорит низким и уже

тихим голосом, заставляя меня внимательно вслушиваться в каждое слово и трепетать.

— Без подробностей? — Подначиваю.

— Я предпочитаю делать, а не говорить…

— В смысле? А до этого что было? — Не могу совладать с ним уже. Сам же себе противоречит!

Олег лишь громко и заразительно смеётся и смотрит на меня, как кот.

Официант приносит нам яйца в красивых фарфоровых коддлерех. Я такие никогда не пробовала,

но видела в винтажных магазинах в Австрии.

Открываю крышечку, моё яйцо с чёрной икрой. Второе с крабом. Третье пахнет чем-то

азиатским.

— Да ты меня балуешь! — говорю, поддевая яйцо с икрой.

— С твоим мужем сложно соперничать, это пустяки, — ровно отвечает.

Опять он прав. Честен, объективен и открыто это транслирует. Всё-таки, если отбросить

непривычность такого общения, можно оценить всю прелесть.

— А можно я спрошу кое-что про мужа? Не как у мужчины, а как у специалиста этих генов,

психотипов?

— Разумеется.

— Стас очень странный. После того раза он взбесился, но через сутки стал шёлковым. Вчера

был просто мечтой, а не мужем. Но мне от этого не по себе.

— Либо он теперь питается стрессом от своей любовницы и её выводит на эмоции, либо устроил

тебе сахарное шоу, потом будет ледяной душ и ты дашь ему сполна своих эмоций. А может, всё

вместе, — ровно отвечает.

— Сахарное шоу? Ледяной душ? Что это?

— Приёмы пикаперов. А вообще это стандартное поведение нарциссов. Сначала эйфория, потом

пиздец. Так и живут и раскачивают своих жертв. Не читала что-ли никогда?

— Нет…

— Почитай.

Так всё просто у него…

Олег вырывает меня из задумчивости, поднося ко мне желтоватый шот и предлагая чокнуться.

— Что это?

— Имбирный шот. Давай. Сейчас нас вштырит и я пойду работать.

Я чокаюсь. Запиваю водой эту жесть и правда чувствую, что «вштырило».

— А зачем ты это снимал на видео? — спрашиваю с удивлением.

— Для блога своего.

— А зачем тебе блог? Вообще зачем ты занимаешься всей этой деятельностью, если ты успешный

трейдер?

— Семь лет назад я чуть не сдох от тромба и язвенного колита. Сидел на гормональной терапии

и мне ничего не помогало. Но я люблю читать и докапываться до всего. Докопался и рассказывал

о себе на личной странице, считал, что это может быть полезно. Так у меня много читателей

собралось. Да мне и очень интересно копаться в вас и помогать.

— Чем именно интересно?

— Это же как расследования. Чем больше у меня пациентов, тем больше опыта и своих теорий. У

меня вся семья учёных, а я как-то в финансы ушёл, но тянет в исследования. Хобби такое,

Лена.

— Но ты же зарабатываешь на нём?

— И что в этом плохого? Ты можешь показать женщинам, как ты у меня приводишь своё здоровье

в норму и худеешь и тоже на этом заработать. Монетизировать можно всё.

— Да кому это интересно? — Отнекиваюсь.

— Очень многим. Ты красивая, живёшь в красивом доме, ведёшь образ жизни мечты многих и

многих женщин. Муж козёл. Да ты потенциальный успешный инфлюенсер.

— Да глупости…

— Опять забыла, что я всегда прав? — Улыбается мягко и игриво отправляет ложку в рот.

— Не могу не спорить…Люблю, — пожимаю плечиками.

— Придётся учиться, красавица! Так, я засиделся с тобой. Побегу, а ты не торопись.

Олег встаёт, подходит к стойке, расплачивается улыбкой, ещё и мне подмигивает и

возвращается.

Собирает вещи, замечаю у него теннисную сумку. Почему-то перед глазами он сразу

визуализируется в шортах, высоких носках, активно прыгающий на корте.

Выглядит привлекательно… Очень.

— Вот так убегаешь и бросаешь меня? — разочарованно спрашиваю.

— Красавица, я тебе сказал, что в четыре открывается биржа. Зато всё утро я всегда буду

твоим! — Целует опять. Уже продолжительно и чувственно. Отстраняется и шепчет в губы: — Как

дождаться субботы?

Встаю на весы, зажмуриваю глаза, открываю и наконец вижу заветную первую пятёрку.

Я перешагнула рубеж, пусть это всего двести грамм, но я уже вешу пятьдесят девять

восемьсот, а не шестьдесят.

Даже не верится, что я смогла сбросить за четырнадцать дней семь с половиной килограмм.

Это же космос какой-то. Но самое важное даже не килограммы, а мой внешний вид.

За эти годы после рождения Антоши я весила и пятьдесят шесть, но я не выглядела так, как

сейчас.

Я не мягкая, не отёкшая. У меня хороший тургор и я вполне подтянутая.

Кручусь вокруг зеркала и не верю. Всю неделю я каждый день натощак проходила двадцать тысяч

шагов.

Строго следовала всем рекомендациям Олега и добилась ошеломительного результата. А лицо…

Насмотреться на своё отражение не могу. Втягиваю щеки и проверяю овал. Хороша!

В гардеробной перемеряю вещи, в которые давно не влезала, и в итоге содержимое моего

чемодана кардинально меняется.

Я никогда в жизни не чувствовала себя так хорошо.

Энергия просто льёт через край. Наконец засыпаю до двенадцати и встаю в шесть утра.

У меня своя магия утра: йога, уборка, пока Антоша спит.

Мне даже не лень каждый день ему готовить что-то красивое на завтрак.

Чувство голода не испытываю вообще. Я уже даже забыла, что это.

Если раньше я тряслась, могла из пробки заехать за чизбургером от невыносимого чувства

голода, то сейчас я могу почувствовать отголоски голода и спокойно ещё часа три заниматься

своими делами.

Не знаю, бады ли это, новый рацион, влюбленность или чувство свободы, но я чувствую, как

меня прёт.

Возможно, и, скорее всего, всё вместе.

Мы немного опаздываем в аэропорт, потому что я не могла найти паспорта и свидетельство о

рождении Антоши.

Перепрятала куда-то от Стаса и от стресса напрочь забыла куда.

Такси нас ждало сорок минут.

Ирина Николаевна вся извелась, она дикая паникёрша, Антоша перевозбудился от предстоящей

поездки и всё время бегал по лестнице и орал, и я никак не могла сконцентрироваться.

В итоге нашла в коробке из-под обуви под кроватью. Надо же было убрать в самое надёжное

место…

— Лена, не нервничай. Если за полчаса не доедете до Крокуса, я успею обменять билеты. Всё

нормально, жду в «Кофемании».

— Олег, мне так неудобно! Никогда такого не было…

— Не порть себе настроение. Бывает. Я поработаю пока, держи в курсе.

Конечно, я соврала Олегу. Со мной такое постоянно. Я всегда опаздываю, всегда всё забываю и

путаю.

Просто раньше всем занимался Стас. Он знал, что есть у меня такой косяк, и от всего

отстранял, но при этом не забывал мне тыкать этим в лицо.

Если бы я ему позвонила и вот так сказала, что опаздываем, он бы такой скандал закатил, что

всё Шереметьево бы слышало.

Да, потом бы он повёл меня в Duty Free заглаживать вину, но крови бы выпил немеренно.

Реакция Олега же помахала мне зелёным флагом.

А когда на стойке регистрации нам сказали, что у нас бизнес-класс, я растаяла окончательно.

Даже Ирине Николаевне Олег взял билет в бизнес.

Даже мои очень обеспеченные знакомые отправляют нянь экономом.

— Красавица, ну-ка дай посмотрю. Молодец! Горжусь тобой! — Хвалит меня Олег, поцеловав.

— Заметно, да? — Смущённо спрашиваю я. Мы не виделись пять дней. И я не скидывала ему

ежедневные отчёты и измерения.

— Конечно. По лицу особенно. Скулы сразу вылезли.

Я не могу сдержать улыбку, а она всё расползается шире и шире.

Скулы заметил… Ну надо же!

Сидеть в кафе у нас времени нет, и мы сразу идём в зону вылета.

— Приятель, как настрой? — Трогательно берёт Олег Антошу за ручку и ведёт по аэропорту.

Он показывает ему в окна и что-то увлечённо рассказывает о самолётах, а мы с Ириной

Николаевной переглядываемся.

Видно, что и она очень счастлива. Стас её тоже подизводил в поездках.

— Лен, у тебя сосудосуживающие капли есть? — Спрашивает Олег.

— Нет. Тебе нужны?

— Антону. У него нос заложен, ты не слышишь, он гундосит. Я пойду куплю, а то у него уши

болеть будут.

Олег подхватывает Антошу на руки и быстро идёт в сторону аптеки.

— Какой он заботливый, как будто отец, — многозначительно шепчет няня.

Я ей киваю. И мысленно он у меня взлетает в глазах ещё выше.

Рыцарь просто. С серебряными волосами вместо доспехов.

Так как мы опоздали, сидим все через ряд друг от друга.

Ирине Николаевне досталось место с импозантным мужчиной её возраста, и она совсем засияла.

— Приятель, помнишь, что надо делать, как самолёт взлетит?

— Да, съесть её и не разгрызать, пока не наберём высоту, — серьёзно отвечает мой сын Олегу.

У них уже своя коммуникация. Меня туда даже не ввязывают.

Олег сам ему закапал в нос и объяснил, как сосать леденцы, чтобы уши не закладывало.

А я, горе-мать, даже не знала об этом, и мы всегда в полёте мучились.

После обеда ставлю Антоше, который в этот раз ведёт себя прекрасно, мультик на планшете и

собираюсь поспать, как вижу приближающегося Олега.

Олег в патчах, и его блестит от маски.

— Держи, красавица, я и тебе взял, чтобы кожа не сохла.

Когда Олег садится передо мной на корточки в проходе и сам мне прикладывает патчи, мне уже

кажется, что это галлюцинации.

Он реально существует?

Заснуть я так и не могу. Мысли атакуют. Может, это он сам такое сахарное шоу устраивает?

Я о таком мужчине даже не мечтала.

Говорят же, что надо загадать себе чётко, представить все-все качества и якобы такого в

жизнь и притянуть.

Но у меня были какие-то базовые настройки в голове, он же… о-чу-меть.

Нас встречает большой микроавтобус в Адлере, и Антоша, к моему разочарованию, просится

сесть с Олегом рядом.

Я даже немного ревную Олега.

А Ирина Николаевна сейчас вообще на полном релаксе. Ей, по-моему, лучше всех.

Она только улыбается и незаметно показывает мне большие пальцы. Умора.

У меня большой семейный номер, судя по запахам и звукам, с видом на море, но уже стемнело,

и всю красоту оценить невозможно.

Олег же живёт на несколько этажей выше.

Немного отдохнув и распаковав вещи, я пишу Олегу, какие планы. Когда мы заселились, он

сказал, что ему нужно немного поработать, и он напишет.

Мне нужно ребёнка и Ирину Николаевну накормить. Мы же с Олегом, возможно, куда-то сходим.

— Через сорок минут приедет такси, поедем в ресторан. Антон не устал? Выдержит?

— Я думала, мы вдвоём. Антошу с няней хотела отправить в ресторан отеля.

— Лена, я же вас всех пригласил на отдых. Значит, и в ресторан поедем вместе.

Здесь меня вынесло окончательно. Чтобы Стас взял с собой няню на ужин? Никогда!

Мне всегда так неудобно было, что он не разрешал её позвать за стол во время отпуска.

Никогда не звал её с нами на ужин. А если такое и случалось, то отсаживал за отдельный

стол, явно разграничивая нас.

Я считала, что это некрасиво, но сделать ничего не могла. Легче было согласиться.

В такси Антоша опять просит Олега сесть рядом с ним и заваливает его вопросами. А он

терпеливо на них отвечает.

Не сюсюкает, не пытается сделать из него маленького, у них общение двух мужчин.

Отчего-то-то ребёнку очень нравится название ресторана «Баран-Рапан», и он возбуждается ещё

больше.

Судя по всему, в понедельник на детской площадке появится новое обзывательство.

И все будут ябедничать мамам, что кто-то кого-то обозвал рапаном.

Нас сажают за большой круглый стол под красивой люстрой. На стенах висят яркие головы

баранов.

А в другом зале под потолком рыбы. Это тоже всё нравится Антоше, и он не может усидеть,

бегает везде.

Стас бы уже извёлся, что ребёнок себя неправильно ведёт, Олегу же совершенно ровно.

Я не знаю как, но мой сын не требует макароны и говорит, что будет есть то же самое, что и

Олег.

И он ест. Бараньи язычки и люля-кебаб.

Нас с няней это повергает в такой шок, что мы слова боимся произнести. Вдруг что-то

случится, и Антошу расколдуют.

Он всегда ест макароны и в лучшем случае котлеты.

Бараньи язычки… Олег волшебник.

Правда, он разрешает ему пить колу без сахара. Чувствую, Стас у меня заберёт ребёнка из

ревности. Потому что Антон нашёл себе нового авторитета.

А ещё он увёл моего мужчину предполагаемого. Ни о какой романтике речи и нет, потому что у

мальчиков свои разговоры.

Мне же остаётся только переговариваться с няней, которая в полном восторге от всего. И не

перестаёт нас благодарить.

Я же искренне счастлива наблюдать за её счастьем. Приятно делать людям хорошо.

Ну и Олег мне позволил сегодня выпить бокал вина. Сказал, что ничего не случится, и моё

настроение улетело в стратосферу.

На обратном пути Антоша уснул, Олег его взял на руки и аккуратно занёс в номер.

А меня так разморило вино и дорога, что я поняла, что на продолжение вечера у меня нет

никаких сил.

— Ты не обидишься, если я лягу спать? — Спрашиваю шёпотом в коридоре.

— Красавица, я же сказал, чтобы ты отдохнула и пришла ко мне утром.

Несмотря на какой-то сумасшедший поцелуй, я всё-таки засыпаю моментально.

Просыпаюсь в шесть утра уже полная энергии.

Ребёнок рядом мирно сопит.

И как я сейчас к нему заявляюсь? Надо позвонить или просто постучать?

А как мне к нему прийти? Надо марафет навести или просто умыться?

Да и утро — понятие растяжимое…

Решаю, что раз завтрак с восьми и у нас много планов на день, не стоит терять и минуты.

Для меня всё равно вот так странно без какой-то прелюдии приходить на секс, но это и

волнует.

Что-то неизведанное, непривычное…

Наспех принимаю душ, наношу свой любимый лосьон с франжипани и надеваю красивое новое

бельё.

Лиля сказала, что со старым бельём к новому мужчине нельзя. Придётся менять весь гардероб,

я разорюсь, конечно…

Но в чём-то она права. Я же покупала предыдущее для Стаса, и тащить его в новые отношения

не надо.

Подкрашиваю брови и слегка ресницы, наношу сыворотку и немного хайлайтера.

Удовлетворенно кручусь у зеркала и зависаю над чемоданом.

Что надеть, не понимаю совершенно. Не в халате же отельном идти…

Перебираю вещи и начинаю уже беситься.

В итоге понимаю, что надо одеться нормально, мне же потом на завтрак идти с ребёнком.

Подхожу к его номеру и не могу постучать в дверь.

Сердце так колотится, вот-вот выпрыгнет.

Надо, наверное, было осушить мини-бар, плевать, что и семи утра нет. Просекко бы меня

успокоило.

Выполняю дыхательные практики и наконец нерешительно стучу.

Довольно быстро дверь раскрывается, и на косяк опирается мой биохакер.

Ох-ре-не-ть! Мать его! Это законно так выглядеть почти на пятом десятке?

Он что, кровью девственниц питается, а не стриплойнами с ананасами?

Я даже зависаю и сказать ничего не могу, просто пялюсь на него.

Мажу глазами по крепким грудным мышцам, спускаюсь к рельефному безупречному прессу и ниже…

А Олег явно меня очень ждал…

Поднимаю на него взгляд и закусываю губу, чувствуя, как по спине пробегает дрожь, только

усиливая влажное и тягучее напряжение между ног.

Лена, пароль, — говорит Олег строго, но в то же время соблазнительно.

Какой пароль? О чём он вообще?

Я слышу свой пульс, мысли путаются, я не могу понять, о чём он.

— Лена, зачем ты пришла? — звучит будто бы где-то далеко.

Он издевается?

Мы же договаривались…

— Я… к тебе.

— Это я понял, — Олег улыбается, и тут я понимаю, что он просто играет, — для чего ты

пришла?

Смотрю в его аквамариновые глаза, считываю настроение искусителя и загораюсь обратно.

А я как девчонка распереживалась. Глупая.

Аудиофил, значит. Хорошо…

Смеряю его оценивающим взглядом, задерживаюсь сначала на его глазах, губах, скольжу к паху

и ухмыляюсь.

— Олег, болтать будешь на своих эфирах, трахни меня, — произношу максимально

соблазнительным голосом.

Эффект моментальный. Олег отталкивается от косяка и дёргается ко мне, стирая сантиметры

между нами.

Подхватывает за бедра, приподнимает, как пушинку, и водружает себе на талию.

Заносит в номер, прислоняет к стене и жадно впивается губами в меня.

Голова кружится от его запаха, горячего и крепкого тела, мышц, перекатывающихся под моими

руками.

С губ срывается стон, тут же поглощенный в поцелуе.

Какая у него приятная кожа… Сатин.

Олег отрывает меня от стены и заносит в номер, не оставляя мои губы в покое. Терзает и

ласкает.

Я чувствую такую острую страсть, что мне даже немного страшно. У меня такого совершенно

точно ещё не было.

Мой горячий нутрициолог кидает меня на кровать, я наконец распахиваю глаза, зрение медленно

фокусируется, и я замечаю, что номер заливает ярким солнечным светом и из окна видно только

бескрайнее ярко-голубое море.

Я закидываю руки за голову и даю Олегу себя раздеть.

Бешеное тягучее желание не отменяет неловкости.

Слишком светло. Я боюсь такого света.

— Олег, — хриплю севшим от возбуждения голосом, — может, закроем шторы?

— Лена, — отрывается от моих лодыжек, — я привёз тебя в Сочи, чтобы трахать с видом на

море.

Запрокидываю голову, прикрываю глаза и пытаюсь расслабиться.

В конце концов он всеми действиями показывает, что он хочет меня более чем.

Олег влажно ведёт губами и языком от моих щиколоток к икрам, чувствую, как матрас слегка

прогибается от тяжести, от отползаю ближе к изголовью, давая ему пространство.

Наслаждаюсь ласковыми прикосновениями и теперь не свожу с него глаз.

Наблюдаю, как он медленно, дразняще целует внутреннюю сторону бёдер и подбирается ближе.

Его ласка становится настойчивее и требовательнее, и я покорно развожу ноги шире.

Олег слегка ухмыляется и накрывает губами мою промежность. Щекочет дыханием.

Даже через шёлк это вызывает дикий отклик моего тела.

Я уже просто дрожу от возбуждения и от сладкого предвкушения.

Откидываюсь на подушку и закусываю пальчик, сдерживая стон.

— Люблю "Bordelle", у нас схожий вкус.

Слышу как будто где-то вдалеке его севший и возбуждённый голос.

Горячие пальцы подцепляют резинку стрингов и медленно стягивают с меня.

Его влажные губы снова на моих бёдрах.

Сознание окончательно затуманивается. Я только чувствую тёплое влажное возбуждение,

стекающее по мне, его поцелуи и дыхание, подбирающееся всё ближе.

Он дразнит, мучает и заставляет томиться в ожидании.

— Олег, — срывается стон с его именем с моих губ, и я чувствую прикосновение его языка.

Инстинктивно цепляюсь ногтями за одеяло и выгибаюсь к нему навстречу.

Каждое его движение выверенное. Уверенный гибкий язык кружит, вырисовывая узоры и вырывая у

меня стон за стоном.

Он всасывает, лижет, покусывает, оттягивает и наконец подключает пальцы.

Синхронно ласкает в паре с языком.

Издаёт такие звуки, будто я самый изысканный деликатес.

Боже… Как это возбуждает…

Я уже чувствую себя на пределе, в голове туман, издалека слышу его реплики, но разобрать

смысла не могу.

Судя по интонации, что-то возбуждающее и острое.

Напряжение нарастает и сгущается, и меня накрывает внезапным мощным оргазмом.

Чувствую его поцелуи на животе и пальцы внутри. Слышу свои стоны где-то вдалеке.

Я как будто проваливаюсь в недры земли и крепче цепляюсь за одеяло, хрипло дыша.

Затуманенными глазами вижу, как Олег снимает трусы и растягивает по своему члену

презерватив.

Чёрт, это не член, это какой-то огнедышащий дракон. Настолько он бордовый от возбуждения.

Я всё еще чувствую пульсацию и не могу собраться, когда Олег ловко меня тянет на себе и

переворачивает на живот поперёк кровати.

Подкладывает подушку под подвздошные кости и наваливается сверху.

Осыпает поцелуями спину, одним щелчком расстёгивает бра и освобождает меня от него.

Когда его рука касается груди и сжимает затвердевший сосок, ко мне возвращается зрение и

концентрация.

Он положил меня к окну, чтобы я смотрела на море…

«Я привёз тебя в Сочи, чтобы трахаться с видом на море» снова крутится в голове.

— Охуенные сиськи, сколько миллиграмм? — Слышу хриплый шёпот на ухо.

— Триста семьдесят пять, — отвечаю на автомате.

— Ммм, — тянет с наслаждением, поднимается, и я чувствую прикосновение головки к истекающей

и жаждущей промежности, немного развожу ноги и ещё выгибаюсь, Олег одним рывком заполняет

меня, — а потом я тебя трахну меж сисек, Лена. Это пиздец!

Это реально пиздец. Он входит глубоко, очень.

Каждое соприкосновение вызывает у меня такие мощные ощущения, что у меня в голове не

укладывается, что так можно было.

Чувствую, как обильно теку, обхватываю его крепко на каждой фрикции, выгибаюсь, насаживаясь

ещё больше, даря себе невероятное наслаждение.

Олег нагло мнёт мне грудь, перекатывает соски, вырывая стон за стоном.

Это космос. Я реально верю в его биохакерскую сверхсилу.

Он меня хакнул, это слишком…

Его рука спускается от груди вниз, ложится на пульсирующий клитор, толчки становятся ещё

более мощными, и я чувствую ещё одну волну.

Мощную, непрекращающуюся, я сокращаюсь на нём и сокращаюсь, голос охрип, и я не могу

больше… Свихнусь.

Чувствую его жёсткие фрикции, он падает на меня, рычит и подрагивает внутри.

Жадно дышим, стонем в унисон и любуемся лазурной бесконечностью Чёрного моря.

Я всё…

Олег выходит из меня, деликатно переворачивает к себе и целует.

Перекатывается на спину и тянет меня за собой.

Лежу на нём и не могу пошевелиться.

Проваливаюсь в дремоту, но осознаю, что он гладит меня по волосам и пояснице.

— Красавица, не засыпай, — шепчет.

С трудом раскрываю глаза.

— Ты меня убил, биохакер Олег, — произношу ему в грудь.

— Я просто нашёл точку "А", Лена. Первый множественный?

— А? Да…

— С почином!

У меня нет сил ему отвечать…

Слышу, как под кроватью начинает истошно звонить мой телефон.

— Это, наверное, Ирина Николаевна.

Олег аккуратно перекидывает меня на матрас и тянется за телефоном.

— Это Лиля, — протягивает мне айфон.

Может, что-то в посёлке случилось? Чего она в такую рань звонит?

— Да, Лиль, — отвечаю и понимаю, что у меня такой затраханный голос, что даже неприлично.

— Лена, ну как ночь прошла? Случилось? — верещит подруга, и я по взгляду и ухмылке Олега

вижу, что он всё слышит.

— Лиль, ты не вовремя. Потом перезвоню, — быстро выпаливаю.

— О-о, да-да-да! Расскажи мне всё потом! — Я сгораю от любопытства! — Подруга кидает

трубку, и я лениво откладываю телефон.

Даже эти двести грамм мне сейчас кажутся невероятно тяжёлыми.

А Олег уже во всю приникает губами и руками к моим соскам. Чёрт, я не выдержу больше…

— Олег, пожалуйста, я сейчас точно умру, — оттягиваю его за серебряную шевелюру.

— Ммм, ладно. Через месяц ведения ты не слезешь с меня, — ухмыляется, — ну как?

Почувствовала разницу? В кетозе секс совсем другой, да?

— Это из-за протокола?

— Ну, я тоже мастер, — ухмыляется, — но да, я чувствую колоссальную разницу. Всё обострено.

— Да-а-а, — расслабленно тяну.

— Слушай, — нависает сверху, — посмотри на мои веки, мне блефаро не надо сделать?

— Что? — непонимающе спрашиваю.

— Блефаропластику мне не пора делать? У меня молодая горячая девушка. Я должен

соответствовать.

— Пойдём в душ, красавица, — Олег беззастенчиво целует мои ягодицы и шлепком призывает

встать.

Чувствую себя невероятно привлекательной.

Почему-то мне было страшно вступать в отношения с мужчиной, за плечами которого

профессиональный пауэрлифтинг, наверняка множество фитоняшек в окружении и деятельность,

пусть и не основная, связанная со здоровьем.

Встаю с кровати, делаю шаг и замираю. Во времена моего фитнес-увлечения так было после

болгарских приседов с солидным весом.

Ноги просто дрожат, вибрируют и совершенно меня не слушаются.

— Олег, я не могу идти, — хватаюсь за стену, пытаясь удержаться.

— Эй спот даёт такой эффект, — Олег ухмыляется, приседает и начинает растирать мне ноги,

двигаясь от лодыжек к бедрам.

— Эй спот? — Спрашиваю, уже чувствуя небольшое облегчение.

— Есть точка Джи, есть точка А. Поэтому A-spot.

— Ох уж эти биохакеры. Предупреждать надо, — ворчу на него. — Всё, вроде отпустило.

В душе Олег просит меня поскрабировать его.

Теперь понятно, почему у него такая приятная кожа.

В душе он кажется ещё привлекательнее, я не выдерживаю и провоцирую его ещё на один заход.

В половину девятого звонит Ирина Николаевна и интересуется, не в спортзале ли я. Именно

там, на выматывающей кардио-тренировке…

Договариваемся через пятнадцать минут встретиться на завтраке.

— Ты не мог бы прийти через пять минут после меня?

— Лен, — усмехается, — ты правда думаешь, что непонятно, где ты была? Посмотри на свой

блеск в глазах и опухшие губы. Ты выглядишь хорошо оттраханной.

— Олег! — Возмущаюсь. — Это же няня! Она взрослая. Другое поколение.

— Хорошо, — закатывает глаза, — но уверяю, она уже без ума от меня.

Олег оказывается абсолютно прав, потому что за завтраком, когда он присоединяется к нам

спустя несколько минут после меня, Ирина Николаевна наседает на него и просит составить ей

сбалансированный рацион.

Антоша утром ещё сонный, немного капризный и тянется ко мне.

Просит его покормить, постоянно ластится и не обращает внимания ни на Олега, ни на няню.

И пока я вся в распоряжении сына, Ирина Николаевна грузит моего биохакера по полной.

Жалуется на свои суставы и повышенный холестерин, Олег сразу садится на свой конёк и

начинает персональную лекцию для моей няни.

Она настолько развесила уши и разомлела, что я достаю телефон и незаметно начинаю снимать

репортаж для Лили.

У Олега явно на одну фанатку больше теперь.

«Подруга, смотри в оба. У нее же слюни текут!»

«Я вижу…» «Надеюсь, что Олегу не нравятся шестидесятилетние женщины».

«Ты Деми Мур видела? Она огонь. Расслабляться не стоит».

«Ой, всё. Не грузи».

«Когда позвонишь?????»

«Никогда. Жди в гости».

«Пощади!!! Я умру от любопытства».

Я уже так открыто смеюсь за столом, что привлекаю внимание и Олега, и няни. Отправляю Лиле

эмодзи с высунутым языком и убираю телефон.

— Какие у нас планы на день? — Обращаюсь к Олегу.

— Я сейчас пойду плавать сорок минут. А в двенадцать я заказал машину, поедем в океанариум.

Да, приятель? — Вовлекает Антошу в разговор.

— Хорошо. Мы тогда с Антошей пока на море сходим, да, малыш?

— Елена, а можно я тоже в бассейн пойду? Я вам не нужна? — Кротко спрашивает няня.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не прыснуть со смеху, вспоминая Лилины предостережения.

Но как я могу ей запретить? Тем более я должна с сыном погулять и компенсировать утреннее

отсутствие.

— Конечно, Ирина Николаевна, идите.

День сегодня невероятно тёплый для конца апреля. В Москве ещё весна вступила не в полные

права, а здесь вовсю чувствуется приближение лета.

Антоша копается в гальке, отбирает самые красивые камушки по его мнению и дарит мне.

А я наслаждаюсь морским воздухом, бризом и ласковым солнцем, попивая второй стакан кофе,

пока Олег не видит. Да ещё и латте.

Звонит Стас по фейстайму, принимаю звонок и болтаю с ним, пока жду, когда подбежит ребёнок.

К моему счастью, будущий бывший муж всё в том же идеальном расположении духа.

Интересуется, можно ли поставить Антошу на лыжи, катаются ли ещё в Красной Поляне.

А когда я напоминаю, что мы завтра уже возвращаемся, предлагает прилететь и отдохнуть ещё

неделю.

Обычно он крыл Сочи на чём свет стоит и считал ниже своего достоинства туда лететь, и мы

всегда летали в Майерхофен или в Санкт-Мориц.

Вру, что у нас в понедельник врач, и пресекаю все его попытки.

Антоша довольно долго болтает со Стасом, то он ему что-то рассказывает, то увлечённо

слушает папу.

Даже я уже устаю, поглядываю на часы и понимаю, что по-хорошему уже надо идти обратно.

Иначе не успеем переодеться.

Вдруг Антоша замирает, и я слышу из телефона отборный мат Стаса.

Сразу же забираю телефон и замираю уже сама.

Мой муж ругается с Исхаковой. Надо бы разъединить, но не могу отказать себе в таком

удовольствии и подслушиваю, предусмотрительно отправив ребёнка кидать камушки в море.

Слушаю, как Катя предъявляет ему претензии, что она уже давно оделась и ждёт, а он всё не

может с Ленкой своей наобщаться. Из её уст так и льётся : «Ленка, Ленка, Ленка».

Прикрываю рот рукой и давлюсь от смеха.

Моя внутренняя сука от счастья просто прыгает до потолка.

Стас орёт на неё так, как на меня даже в наши последние скандалы не кричал.

В меня он скорее плевался ядом, тут же разъярён максимально и совершенно не стесняется в

выражениях.

Собственно, она тоже. Кроет его такими матами, что я и мечтать не могла.

Удовлетворенно разъединяю. Всем по заслугам.

Пока у меня отдых, шикарная погода, потрясающий мужчина и множественные оргазмы, у них ,

судя по всему, множественные скандалы…

— Мам, мам, почему папа с Катей кричат? Они поссорились? — с детским любопытством

спрашивает Антоша.

— Да, зайчик. Как вы ссоритесь с Ясминой, у взрослых тоже такое случается. Но лучше

спокойно договариваться и ни в коем случае не обзываться, это очень ранит. Хорошо?

Мой активный ребёнок кивает, и видно, как улетает куда-то в свои мысли. Хорошо, что он не

испугался.

Я бы испугалась такого Стаса. Даже позлорадствовать дольше минуты не смогла, страшно за

Катю. За её ребёнка.

Вспоминаю свою безоблачную беременность, Стас меня боготворил, а тут такие разборки. Явно

этот скандал не первый.

Задумчивая прохожу мимо уличного бассейна и боковым зрением замечаю няню.

Ирина Николаевна машет мне из бассейна.

— Ирина Николаевна, может, здесь останетесь? Мы уже переодеваться идём, — подхожу к ней.

— Нет-нет, Леночка. Я мигом. Подожди.

Няня вылезает в красном купальнике, даже губы красные. Закусываю губы, чтобы не выдать свою

улыбку. Скорее бы Лиле рассказать.

— А Олега не видели, Ирина Николаевна? — стараюсь спросить, не выдавая своего ироничного

тона.

— Нет, — вздыхает, — наверное, дела какие-то образовались.

— Наверное...

В двенадцать встречаемся все в лобби отеля.

— Олег, а вы так и не пошли плавать? — всё же интересуется няня.

— Пошёл, я не пропускаю тренировки.

— Я вас просто не видела, — будто смущаясь, говорит Ирина Николаевна.

— А вы что, со мной поплавать хотели? — Иронично спрашивает и ведёт бровью. — Я плавал в

бассейне на крыше. В открытом слишком много людей.

— А-а-а, есть ещё один, — разочарованно вздыхает няня.

Я утыкаюсь в телефон, чтобы не рассмеяться. Как же это нелепо. Бедный мой нутрициолог...

Олег сообщает, что машина подъехала, берёт за руку меня и Антошу и ведёт к такси. Одним

жестом отрезал.

Хотя мы здесь передвигаемся исключительно на микроавтобусе и спокойно усаживались все

вместе в салон, сегодня Олег услужливо открывает переднюю дверь и усаживает няню к водителю.

Чую, сегодня ее рапанами не накормят.

Антоша всю дорогу расспрашивает Олега обо всём на свете. Всё, что видит в окно, то и

спрашивает.

Пока сын болтает без умолку, Олег наклоняется ко мне.

— Зачем ты надела красное? Я опять тебя хочу.

Я прыскаю. Почему, когда мне делают комплимент, я думаю о купальнике няни…

Странно, выбрала этот свитшот, даже не отдавая себе отчёт в цвете.

— Олег, это же противозачаточный спортивный костюм, — улыбаюсь.

Стас от меня требовал, чтобы я прекратила носить треники и свитшоты.

— Нет. Я только и думаю о том, как его снять, — уверенность в его тоне не оставляет мне

манёвров.

Довольная ухмыляюсь. С каждым часом он мне нравится всё больше.

Отворачиваюсь к окну и уже не могу сдержать улыбку. Чёрт, я и забыла это невероятное

чувство зарождения влюблённости. Какой кайф...

Олег нам взял индивидуальную экскурсию, и её проводит совсем молодой парень, который так

увлечён своим же рассказом, что тут же завладевает всем вниманием сына.

Ирина Николаевна тоже с интересом слушает его, и у нас с Олегом есть возможность побыть

вдвоём.

Он не выпускает моей руки, постоянно прижимается и нет-нет да и прикоснётся более чем

допустимо в общественном месте.

В тёмных местах украдкой целует и вжимает в стены. Боже...

Мы как подростки. Чувствую себя, будто я не с сыном на экскурсии, а с родителями и с

мальчиком, который нравится. Сорокалетним мальчиком.

— И что, Олег, сегодня опять ужин без продолжения? — Дразня, спрашиваю, отрываясь от

поцелуя в тёмной нише.

— Нет, сегодня продлим ужин до утра, Лена.

— До утра?

— Да, — выталкивает меня на свет, — доберусь до всех твоих точек, красавица.

Хорошо, что тут темно. Я, наверное, сейчас слилась со своим свитшотом...

После океанариума мы едем гулять в Сириус. Пока Ирина Николаевна повела Антошу на детские

аттракционы, мы с Олегом катаемся на самокатах по набережной.

Удивительное чувство. Он сегодня одновременно мне дарит чувство, что мы одна семья и что мы

безумные подростки.

Умудряется заботиться о комфорте и развитии моего ребёнка и тут же хулиганит со мной.

Еле поспеваю за ним, в лицо бьёт приятный морской бриз, он оборачивается и дразнит меня,

высовывает язык, смеюсь и понимаю, что всё-таки влюбилась.

За обедом я уже не могу свести с него глаз, когда он возится с Антошей, сначала с ним

наперегонки ест стейк, а затем его терпеливо докармливает.

Ирина Николаевна наконец выключила навязчивую возрастную кокетку, гладит меня по руке и

добро улыбается. Одобряет.

К вечеру возвращаемся в Сочи, гуляем по порту, он носит Антошу на плечах и обещает его

научить летом плавать, а закат мы идём встречать в красивый видовой ресторан.

Уложив Антошу спать, наряжаюсь. Не зря же я платье везла с собой. Может, спустимся в бар

сначала.

Открываю ключ-картой, которую он мне заранее дал, его номер и слышу, как он активно болтает

на балконе.

С кем-то по видеосвязи, видимо.

Тихо стучу в стекло, предупреждая о своём присутствии, и захожу.

— Так, друзья, ко мне пришла моя девушка, мне пора отключаться, — говорит Олег в экран.

Камера направлена на территорию отеля и море, поэтому шёпотом спрашиваю, что он делает.

Показывает мне экран и продолжает отвечать на вопросы. Он ведёт прямой эфир.

Подгружаются новые вопросы, и все они обо мне. Олег что-то отвечает, но я не слышу, мой

телефон начинает разрываться от уведомлений.

Достаю. Лиля.

«Что?»

«Девушка?»

«Вау»

«Это официально»

«Чума»

«Открываю винишко»

Смеюсь с её реакции, отправляю эмодзи и возвращаюсь к Олегу.

— Лена, тебе привет передают и говорят, что завидуют, — смеётся Олег.

Для меня это всё в новинку. Стас всегда говорил, что социальные сети ведут тупицы. А

активно их ведут только конченые.

Такой душный и категоричный. Зашоренный. Как я с ним жила и всего этого не замечала?!

— Привет! — Громко и дружелюбно отвечаю в пустоту.

Сажусь к Олегу на шезлонг, он меня подтягивает к себе и обнимает.

Он в одной футболке, но такой горячий, прижимаюсь крепче. Чувствую, что он рад встрече, и в

ответ поглаживаю.

— Может, закругляться пора, — шепчу ему, обхватывая член через плотную ткань штанов. Веду

ладонью вверх и вниз.

Тело Олега моментально напрягается ещё больше. Крепкие бёдра сжимают меня сильнее, но он

всё также невозмутимо продолжает свою лекцию и рассказывает что-то о ферритине.

Меня это безумно заводит. Заводит ситуация, его реакция.

Хочется шалить и хулиганить с ним, и я чувствую, что не получу осуждения.

Тем не менее Олег показывает мне дисплей своего телефона, где практически все вопросы обо

мне.

Я как-то не задумываюсь, начинаю на них отвечать.

Являюсь ли я его пациенткой. Как мы познакомились. Какие у меня результаты. Сколько мне лет

и с каким запросом я к нему пришла.

Никто и никогда в жизни так не интересовался моей личностью, как его аудитория, и меня это

затягивает.

Олег даже отдаёт мне телефон, встаёт и выходит в номер. Шепчет, что скоро придёт.

Я как будто на встрече с подружками, и когда меня кто-то просит показать себя, я не

задумываюсь, переключаю камеру на фронтальную.

И здесь меня просто заваливают комплиментами.

Комплименты от женщин, как по мне, куда более ценные и искренние. Конечно, встречаются и

«Ябывдул», но больше очень добрых.

Эфир уже смотрит больше тысячи человек, и я не успеваю на всё отвечать.

Возвращается Олег и говорит, что у нас с ним планы. Девушки требуют мой аккаунт, а у меня

там толком и нет ничего. Только пара фотографий природы из путешествий.

Олег кидает им в комментарии мой аккаунт и завершает эфир.

— Красавица моя, ты произвела фурор, — ложится ко мне обратно на шезлонг и целует открытые

ключицы.

— Просто каждая твоя пациентка, видимо, хочет быть на моём месте, — улыбаюсь и запускаю

руки под его футболку.

— Нет, просто кто-то очень манкий и обаятельный и совершенно этого не осознаёт…

Когда он расстёгивает моё платье наполовину и освобождает грудь, я, с трудом сдерживаясь,

его прерываю.

— А мы не пойдём вниз? Я же нарядилась…

— Нет, твоя красота сегодня только для меня, и я же сказал, что у нас много планов…

Сдаюсь его напору и сама спускаю платье ниже.

Будильник звонит в семь, Олег спит, а я тихо одеваюсь и бегу в свой номер, чтобы успеть

принять душ и переодеться к завтраку. Не показывая, что всю ночь провела с ним.

Захожу в лифт, осматриваю себя в зеркало и закусываю губу. Какая я с ним живая…

В отражении на меня смотрит уверенная в себе, счастливая и влюблённая молодая женщина.

Глаза искрятся от счастья.

Разворачиваюсь и включаю телефон.

А у меня там море уведомлений.

Личка ломится от сообщений, а аккаунт от запросов на подписку.

Захожу в сообщения и не могу оторваться от чтения.

Я даже в душ иду с телефоном.

Сотни женщин мне пишут добрые слова, комплименты и самые лучшие пожелания.

Я чувствую какую-то небывалую поддержку и силу. Ощущение, что всё у меня будет прекрасно.

Выглядываю из ванны, Антоша всё ещё сладко сопит, Ирину Николаевну тоже не слышно за

дверью, значит, могу спокойно привести себя в порядок.

Я получила столько комплиментов, что решила выложить первую фотографию. У меня в фотоплёнке

ничего подходящего не нашлось, только фото в зеркало, но они скорее как отчёт.

Кручу себе мягкие волны, затем делаю макияж без макияжа и сейчас запрягу няню меня

фотографировать.

Хотя и у Антоши хорошо получается, я с его ракурса сразу высокая и длинноногая.

Переодеваюсь четыре раза и каждый раз иду на балкон посмотреть, как мой образ смотрится на

фоне вида, чтобы было контрастно, но гармонично.

Наконец я довольна получившимся визуалом. Как раз и Ирина Николаевна выходит.

Показываю ей, что Антоша спит, и зову на балкон.

— Ирочка Николаевна, выручайте, мне надо сделать красивые фотографии!

— Ой, Леночка, я же и не умею толком, ты это… говори, направляй, что делать-то надо.

Спустя двадцать минут мне всё не нравится. Я вроде и стою рабочей стороной, и позы

расслабленные и естественные, а всё выглядит словно альбом моей мамы на «Одноклассниках».

— Так, Ирина Николаевна, вы стоите здесь, — даю чёткие указания, — телефон вообще никуда не

отводите, и записываете меня на видео. А я потом сделаю скриншоты и выберу удачные кадры.

— Что сделаешь?

— Из видеокадров сохраню фото, — терпеливо объясняю.

Идея с видео оказалась чрезвычайно удачной, отпускаю няню собираться. Она, наверное, чуть

не описалась, пока меня фотографировала, я ей даже умыться не дала…

Неудобно, но могла бы и сказать.

Протягиваю ноги на шезлонге, невольно вспоминаю нашу с Олегом ночь и отбираю кадры.

Я такая соблазнительная на видео. Мне кажется, он во мне какие-то чакры нижние раскрыл.

Смотрю на себя и сама себя хочу.

Отправляю фото сначала ему.

Присылает в ответ фото со своим бугорком под одеялом.

«Ты куда сбежала? Иди сюда».

«У меня фотосессия. Твои читательницы меня атакуют. Буду играться в блогера».

С одной стороны, это правда как игра. А с другой стороны, я почувствовала какую-то свою

нужность и так зажглась. Аж ещё один смысл в жизни появился.

Мой личный. Моя реализация. Стас с его алиментами — это хорошо. Арсений с его поддержкой —

очень хорошо, но в глубине души и самой хочется чего-то достигнуть.

А вдруг выгорит?

«Как опытный блогер приглашаю тебя к себе на личную консультацию».

Закусываю губу и прикидываю, успею ли я «проконсультироваться» до завтрака. Бельё мигом

становится влажным. Что он творит…

И пока я думаю, слышу, как Антоша проснулся и меня зовёт из номера.

«Заманчиво, но Тоха проснулся. Встретимся за завтраком. Через минут двадцать спустимся».

Загружаю фотографию. Что ставить в подпись, не знаю, потом разберусь.

Пока одеваю и умываю ребёнка, телефон постоянно позвякивает. Меня даже раздражать это

начинает, и я выключаю звук.

Когда я спускаюсь в ресторан и в нос бьёт запах выпечки, кофе и чего-то ещё, что отчётливо

выдаёт отельный завтрак, рот наполняется слюной.

Я такая голодная, готова целиком ягнёнка заточить.

Смотрю, что Олега нигде нет, прошу у бармена капучино и залпом выпиваю с гигантским

малиновым макаронсом.

Вот придёт, и буду есть яйца с сырами, но в этом удовольствии я себе отказать не могу.

Как только официант уносит у меня пустую тарелку и чашку, появляется Олег. Как я ловко…

Наклоняется, в нос сразу бьёт аромат его геля для душа с ветивером, ванилью и лимоном,

обнимает сзади и целует в щёку так чувственно, что я готова пожертвовать завтраком ради его

наставлений.

— Красавица, а ты чего не ешь?

— Тебя жду, — кокетничаю.

— Ну, пойдём, — протягивает мне руку.

Я отдаю свой завтрак в полное ведение профессионала, а сама снимаю в сторис то, что он

кладёт.

И снимаю красиво, чтобы читательницы заценили красивые руки с выпуклыми венами, дорогие

часы, загар и аристократичные пальцы своего гуру.

Он вообще им ничего не показывает, а я, не нарушая его анонимности, даю им его частичку.

Результат не заставил себя ждать. Реакции сыплются одна за другой. Подписчики прибавляются

каждую минуту.

У меня их уже полторы тысячи, помимо моих двухсот реально знакомых.

Хвастаюсь Олегу, и он меня подбадривает.

Так как у нас до вылета не так много времени, мы договариваемся просто погулять у моря.

— А ты плавать не пойдёшь?

— Я уже. Кое-кто меня бросил, так что я сбросил напряжение в бассейне.

В этот момент Ирина Николаевна стыдливо опускает глаза и поджимает губы.

Ой, смешная. Ну не поесть рапанов же мы летели…

После завтрака сразу идём гулять. Олег снимает мне рилс, в которых я ничего не понимаю, и

грузит.

Носится по пляжу с Антошей на руках и украдкой меня целует.

По пути в аэропорт я уже визуализирую новое путешествие.

Так здорово взять и сменить картинку, пусть и всего на два дня. Зато впечатлений сколько, а

главное, насколько быстрее проходит сближение.

Антоша устал на пляже и вырубился в машине, и я всю дорогу шепчу Олегу благодарности.

Прилетаем уже поздно. Я не напрягаю ни Олега, ни Ирину Николаевну и заказываю нам с сыном

отдельное такси.

Няню отправляю домой и даю два выходных.

— Красавица, когда сможешь уделить мне время? — Спрашивает на прощание Олег, сажая меня в

такси.

— Только в среду, всё время буду с Антошей.

— Хорошо. Я что-нибудь нам в среду придумаю интересное.

Целует так, чтобы я только о нём все эти дни и думала, и отпускает.

Антоша снова сразу вырубается, и я всю дорогу общаюсь со своими новыми «подружками»

подписчицами.

Никогда не думала, что буду получать такое удовольствие от общения с незнакомыми людьми.

Дорога проходит незаметно, оборачиваюсь, понимаю, что мы проехали весь МКАД практически и

скоро будем съезжать на шоссе.

Снова утыкаюсь в телефон, пересматриваю видео и фото, погружаюсь в уже дорогие мне

воспоминания и улыбаюсь.

Высвечивается звонок. Наша поселковая охрана. Странно.

— Алло!

— Здравствуйте! Это Андрей с КПП вас беспокоит.

— Вы записаны, да. А я как раз хотела пропуск заказать.

— Ааа, так пропустить эту девушку?

— Какую девушку? Я про своё такси, в котором еду.

— А, это вы отдельно оставьте заявку. Да, тут приехала девушка, говорит, к вам, требует

впустить.

Что за девушка? Не понимаю. Лиза моя что ли?

— Андрей, а поконкретнее? Она что-то сказала?

— Ну, это самое… Какая-то она взвинченная, скандальная. Только фамилию вашу твердит. Ну,

она это… Рыжая и беременная. Оттого и нервная, вот.

Рыжая и беременная… Интересно.

— Пропустите. И да, «Мерседес» три восемь шесть сразу выпишите для меня.

— Принял!

— Хорошего вечера!

— И вам!

Звоню Лиле и прошу, чтобы она через двадцать минут с Ренатом подошла к моему дому. Я

совершенно не понимаю, что Исхаковой понадобилось.

Что-то мне подсказывает, что Стасу звонить не надо.

Я настолько взвинчена, что звоню маме. Не разговаривала с ней два дня. Хотя бы её новости

послушаю, отвлекусь и скоротаю время.

Прощаюсь, как только въезжаем в посёлок.

У моего забора стоит Катя, прислонившись к воротам. Она с двумя жёлтыми чемоданами XL.

Что за цирк?

Прошу водителя затащить мне чемоданы в дом, приглашаю за собой Катю и несу на руках спящего

сына.

— Подожди в гостиной, я его уложу.

Я с ней не здороваюсь, не интересуюсь, зачем она припёрлась с чемоданами, я просто делаю

свои дела.

Быстро раздеваю ребёнка, натягиваю пижаму и спускаюсь к любовнице.

Понимаю, что у меня эмоций ноль, любопытство распирает, да, но я абсолютно спокойна.

Полагаю, это тоже заслуга Олега. И как мужчины, и как нутрициолога.

— Выпьешь что-нибудь? — Спрашиваю, заходя на кухню.

— Нет, у меня своя вода, спасибо, — поднимает бутылку и показывает.

— Тогда рассказывай.

— Я привезла тебе вещи твоего муженька. Забери его обратно и пусть больше вообще ко мне не

приближается. Знать его не хочу.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть ухмылку.

Стасик, Стасик…

Никому оказался не нужен.

— А что так?

Кате, видимо, нужна поддержка. Реально. Я это чувствую на каком-то особом уровне. Она

приехала не ради этого спектакля с чемоданами, она приехала к единственной женщине, которая

её может понять.

Она поднимает на меня глаза и рассказывает, а потом и показывает в красках о случившемся.

Катя подала Стасу ужин, а сама пила чай. Подошла и выбросила чайный пакетик в раковину.

Я ухмыляюсь, Стас на это уже жаловался. Видимо, всё, не вытерпел.

Становится жутко интересно, что же он вытворил.

— И что? — Спрашиваю, чтобы подогнать её. Видно, как ей тяжело даётся рассказ и она

нервничает. Понимаю, всё переживает заново.

— И он яростно вскакивает, хватает этот пакетик и кидает мне в лицо! Орёт, что я тварь. А

затем садится как ни в чём не бывало за стол и продолжает ужинать.

Катя говорит это всё совершенно бесцветным голосом. Мне, с одной стороны, смешно. Пакетик

чайный в лицо. С другой понимаю, насколько это, наверное, унизительно и дико, когда ты не

слушатель.

— Да, Кать. Стас очень сложный. Я такого, благо, с ним не переживала. Но он не тот, кем

себя выставляет на людях.

Никогда не думала, что я буду на своей кухне успокаивать любовницу мужа, а потом и вовсе

просплетничаю с ней пол ночи.

Уже два часа ночи, а Катя всё выговаривается и выговаривается.

Олег звонил, скинула и быстро описала ему ситуацию, ржёт надо мной и схему бадов ей

предлагает для спокойствия.

А ещё его очень заинтересовала её натальная карта. Удивительный он, конечно, препарирует

людей и изучает их паттерны. Я на всё смотрю с совсем обывательской точки зрения, а у него

сразу и гормоны, и гены, и звёзды в ряд выстраиваются и объясняют, что да почему.

— Я думала, женю на себе Шведова, и вообще проблемы в жизни закончатся, — всхлипывает Катя,

растянувшись на диване.

— Надо было тебе сразу Арсения соблазнять, он, кстати, классный, но со своими приколами

тоже, — смеюсь над ней.

Просто дура дурой. За все эти часы я полностью пересмотрела к ней отношение.

До всей этой ситуации я же считала её нереально крутой. Даже в пример своей младшей сестре

ставила. Думала, что, пока я всем жертвовала ради Стаса и дома сидела, она реализовывалась и

строила карьеру.

Обеспеченная, независимая, молодая. Да я ей даже немного завидовала в глубине души.

А она дура. Просто беспринципная. Никакого ума я не вижу у неё. Да, она ответственная и

исполнительная, чёткая, на этом всё.

Может, я, конечно, её обесцениваю и незаслуженно, но мне стало намного легче. И опять

убеждаюсь, что мне надо начинать заниматься собой и своей реализацией.

Ещё больше вдохновения и уверенности ощутила от разговора с ней.

— Да-а? — На полном серьёзе спрашивает, манерно растягивая слова.

— Да, — недружелюбно бросаю, — Кать, я спать хочу. У меня очень насыщенные дни были,

понимаю, что тебе тяжело, но как бы…

Замолкаю, продолжать не хочу, жду, когда она сообразит, что пора и честь знать.

— Лен, мне некуда идти. В моей квартире Стас, можно я здесь переночую? Я утром уеду,

обещаю.

Эта наглая морда смотрит на меня невинными глазами и поглаживает живот. Сама невинность…

— Спальня на первом этаже. В комоде чистое бельё, если не брезгуешь, можешь не менять. Там

Стас один раз спал.

— Стас здесь спал? — С удивлением спрашивает.

— Да. Лучше тебе не знать, что он мне предлагал в ту ночь, — интригую, — хотя нет… Лучше

знать, потом спасибо ещё скажешь. Он предложил выбить для тебя должность в Дубае, а Лизу

твою нам оставить.

Разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж, оставляя её с горькой правдой о моём муже.

Тошно от него настолько, что аж слюна становится неприятного вкуса. Что за реакции

организма такие?

Зато, когда я поднимаюсь на второй этаж, от Олега прилетает сообщение, и негатив мигом

сменяется приятным волнением.

Просыпаюсь от вибрации телефона.

— Да?

— Мася! Масенька! У меня жопа!

Мои глаза закрыты, я всё ещё не хочу просыпаться, но даже в таком состоянии они

закатываются от голоса мужа и его сюсюканий.

— Что у тебя, Стас?

Неужели он мне будет сейчас жаловаться на Катю?

— Катя вчера психанула и сбежала. Знаешь, я с одной стороны рад, но она же беременна, дома

её нет, я волнуюсь.

— Катя психанула? — Глухо смеюсь и ёрничаю.

— На ровном месте вообще. Сама виновата. Долгая история…

— Стас, я эту долгую историю вчера слушала до половины третьего ночи. Она спит в гостевой.

Приезжай, забирай её и свои вещи, которые она мне обратно привезла.

— А, она у нас, — говорит так, будто это что-то само собой разумеющееся, — ну так что?

Скажи, она ебанутая? Задолбала уже со своими пакетиками!

Нет, ну он непрошибаемый. Мы могли с ним так поржать над друзьями и знакомыми, конечно.

И я даже любила его чувство юмора, пропитанное сарказмом, но тут…

— Стас, ебанутый тут только ты. Наглухо!

— Мась, — обиженно тянет муж.

Уверена, обида не на оскорбление, а на то, что не сплетничаю с ним о его же любовнице.

— Стас, давай, приезжай и забирай свою Исхакову. И будь хорошим мужем, купи своей жене

капучино в «Кофемании». А, и возьми в «Мираторге» мне стейков и фарша. И карпаччо возьми. И

если молочный ягнёнок будет, тоже возьми.

— Да, масенька, всё сделаю. Целую тебя, — голосом побитой овечки блеет по ту сторону

телефона.

Откидываюсь на подушку с желанием ещё поспать, но абсурдность ситуации, в которой я живу,

не даёт.

Прикрыв глаза ровно на минуту, открываю их и с боевым настроем вылезаю из кровати.

Нахожу красивый комбинезон для йоги, беру коврик и иду в свободную комнату растягиваться.

Заодно и сторис своим новым подружкам-подписчицам запишу.

Включаю курс, который подарила себе сама на восьмое марта, и тянусь под наставления

приятной девушки с экрана.

На заминке вижу в зеркале отражение с улицы, Стас подъехал. Уложился в полтора часа,

красавчик.

Резко встаю, чтобы быстро переодеться, а потом кидаю на себя взгляд в зеркало и понимаю,

что нет…

Буду мозолить ему глаза. Тем более у комбеза такая плотная ткань, что я сама себе кажусь

фитоняшкой.

Фотографируюсь в зеркало и отправляю Олегу. Надо похвастаться, что я натощак занималась.

Дожидаюсь, когда Стас сам откроет дверь, и только потом спускаюсь.

— Привет! Ты меня отвлёк от йоги, — выхожу в холл с очень деловым видом.

Стас замирает с букетом цветов и пакетами из супермаркета и смотрит на меня с обожанием.

— Масечка, какая ты у меня пуси-мусечка!

После строгого Олега меня от манеры общения Стаса коробит. А раньше нравилось…

— Нравлюсь? — Задаю вопрос в лоб, копируя стиль своего любовника, и выпячиваю грудь с

молнией вперёд.

— Мась…у меня слов нет. Я так соскучился по тебе. Катя ещё спит? Может, наверх поднимемся?

Смотрит на меня, как голодный пёс.

— Ты идиот, Шведов? — Забираю букет из его рук, разворачиваюсь, прохожу на кухню.

Только потом до меня доходит, что, может, он его Кате привёз… Да плевать, новый купит.

— Ну, Мась, — плетётся с пакетами у меня за спиной.

— Стас, отвянь. Иди буди свою чайную разбойницу и вали.

— Мась, ты чего такая грубая стала?

— Хищницей стала, — демонстрирую ему паски с мясом и улыбаюсь.

— Меня так к тебе тянет, — шепчет на ухо, вдавливая в стену у холодильника.

Раздражённо вздыхаю и слышу, как щёлкает дверь гостевой.

Стас тоже слышит и сразу отшатывается. А есть плюсы в нахождении Исхаковой здесь.

Продолжаю раскладывать продукты, саму же распирает посмотреть на предстоящий спектакль.

Если она сейчас вышла, может, она и наш разговор слышала в прихожей? Хорошо бы…

Нравится мне моя игра. С Катей в хороших отношениях, со Стасом в хороших. Его провоцирую,

её подначиваю. Что-то из этого да выйдет.

— Зачем ты его пустила? — С наездом заходит Катя на кухню.

Нет, ну нормально?

— Он сам вошёл, это пока его дом, — стараюсь ответить непосредственно, хотя за хамство и

хочется ей настучать по тыкве.

— Масенька, нам надо поговорить!

— О чём, Стас? — Спрашиваю и осекаюсь, понимаю, что это он к Кате обращается. Она тоже

масенька?

Швыряю тряпку, которой протирала столешницу, и быстро покидаю кухню.

Почему-то этот факт меня выбивает из колеи.

— Я в душ, закройте за собой дверь, — кричу с лестницы, еле контролируя голос.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Забегаю в кабину, включаю горячую воду, сдираю с себя тесный комбинезон,

который прилип к телу, и вбегаю под обжигающие капли.

Даю волю слезам. Сколько бы я ни храбрилась, мне больно.

В моём доме, на моей кухне он называет масей другую…

Сколько я буду в такую продвинутую бывшую жену играть? Ещё и приняла эту змеюгу. Это явно

оргазмы меня мозгов лишили. Такой доброй и пофигистичной стала.

Нечего её жалеть!

С намерением выгнать их к чёртовой матери вылезаю из душа, быстро переодеваюсь и спускаюсь

вниз.

Никого. Но вещи стоят. Обувь стоит.

Подхожу к двери на террасу и вижу их. Ссорятся, как итальянская семья. Машут руками, орут,

аж слюнями брызгаются. Уф.

Возвращаюсь на кухню за своим кофе, подхожу к окну, из которого меня не видно, и наблюдаю

за этим немым театром.

Хватает её за запястья, она замахивается. Ну точно, Олег был прав. Со мной душка, потому

что теперь там всё получает…

Телефон загорается от уведомления. Лиля присылает фото. Смеюсь.

Она смотрит тот же спектакль, что и я, но только со своего балкона.

Я их с Ренатом вчера выпроводила, когда они пришли меня проведать. И теперь Лиля в шоке,

что Катя всё ещё здесь.

Я готовлю себе завтрак, уже спускается Антоша, и я кормлю его, а страсти на террасе всё не

стихают.

Хорошо, у нас окна хорошие и ничего не слышно, ребёнок даже не подозревает, какой цирк там

происходит.

Когда Антоша заканчивает завтрак, наконец отворяется дверь с улицы, и они возвращаются.

Стас довольный бежит к сыну, расспрашивает его о поездке, что-то рассказывает и весь

растворяется в нём.

Смотрю на Катю, довольная и спокойная.

— Ты не нальёшь мне воды? — спрашивает у меня вкрадчиво.

— Пожалуйста, — подаю стакан и молчу. Думаю, как её потактичнее выгнать.

— Спасибо. А мы со Стасом летим на Мальдивы скоро. В One and Only?

Ах ты урод…

— Стас, — расплываюсь в улыбке, — это ты решил вместо меня взять Катю теперь?

— Мась…Лен, — осекает меня муж.

Цирк. И это после того, что я ей рассказала, как он хотел её ребёнка лишить. Терпила…

Сегодня на весах уже пятьдесят семь килограмм.

Итого десять килограмм меньше чем за месяц! Подхожу к зеркалу, а кажется, что все

пятнадцать сбросила.

Я смотрю на себя и понимаю, что больше я худеть не хочу, хочу только рекомпозицию тела

сделать.

А если вычесть мои импланты, так я вообще вешу пятьдесят шесть с копейками.

Счастливая заливаю в сторис фотографию со своим весом и хвастаюсь сброшенными килограммами.

Директ начинает взрываться от поддержки и вопросов. Мои подписчицы просят показать до и

после, и на какой-то волне уверенности в себе я иду и снимаю своё «после».

— Лизочек, выручай, можешь мне видео сделать из этих двух с переходом? Что-нибудь

симпатичное смонтируй, плиз, — пишу своей младшей сестре.

— Лен, это же кринж, ты там в белье!

— Пять тысяч! Перевожу.

Через пятнадцать минут я заливаю смонтированный ролик на свою страницу и иду готовить

завтрак.

Антошу вчера отвезла к родителям. Дала выходной няне и себе. На первые майские он будет у

моих, на вторые — у родителей Стаса.

Пока он на Мальдивах, мне не о чем беспокоиться, и, разумеется, я не собираюсь ограничивать

Шведовых в общении с внуком. Антоша тоже по ним скучает.

Сегодня у нас с Олегом новый этап. Он останется у меня на два дня, и вечером я его

представлю своим друзьям. У Лили с Ренатом сегодня первомайская вечеринка.

Олег пока не знает, но там будут, помимо Лили, ещё его две клиентки. Мне кажется, что моя

соседка продаёт билеты на свою вечеринку, а Олег там будет как «главный экспонат».

— Привеееет, — кричит довольная Лиля и бежит нас встречать через весь участок, — Олег, я

так рада, что ты пришёл! Ой, ребят, вы даже одеты одинаково, класс! Проходите, проходите.

Это правда, Олег мне подарил толстовку, как у него, и мы пришли в парном образе. Так он

меня мотивирует начать ходить с ним на теннис.

— Вино с самым высоким содержанием процианидинов и сыр, — протягивает Олег Лиле ящичек с

шестью бутылками и свёрток с сыром.

— Спасибо, сенсей! — Восклицает Лиля, — у нас сегодня групповое снижение воспаления будет.

— Лиль, — смеюсь, — это звучит как свингерская вечеринка, не пугай мне Олега, а то он

подумает, что у нас тут посёлок извращенцев!

— Она меня уже напрягает, — шепчет Олег и закатывает глаза.

— Прости, — делаю виноватое выражение лица, хотя и не чувствую вины, мне забавно, — но тут

будут ещё две твоих пациентки.

— Это подстава! Требую компенсации!

— И какой же? — Игриво ухмыляюсь.

— Не при пациентах…

Мы подходим к патио, и я всем представляю Олега. На него тут же налетают наши соседки,

которые были у него на сопровождении, но мне безумно нравится, как он выстраивает с ними

коммуникацию.

Сразу обозначает границы и общается довольно отстранённо. Марина и Лика немного

расстраиваются и, возможно, даже обижаются, но мне, как женщине, которую предал муж, такой

формат очень нравится.

Олега постепенно втягивают в разговор мужчины, и он уже через пять минут становится

предводителем их компании.

Одновременно раздаёт советы по жарке мяса, инвестициям и сушке. А затем разговор перетекает

в политику, и тут уже его слушают с раскрытыми ртами все, даже дети.

— Подруга, — протягивает мне Лиля бокал вина, — давай выпьем за Исхакову!

— С чего бы? — с наездом спрашиваю.

— Благодаря ей у тебя теперь охрененный мужик! Считаю, что всё сложилось как нельзя хорошо!

— Согласна! — Чокаюсь с подружкой и делаю чисто символический глоток.

Я была на этой неделе у своего психотерапевта, мы начали снижать дозу, но пока надо быть

очень осторожной.

Лиля отходит, я смотрю на Олега и понимаю, что она чертовски права.

Я на многие вещи сейчас взглянула иначе и поняла, что я просто была слепой курицей. Было

так много звоночков или красных флагов, как говорит моя сестра, а я упорно их не замечала.

Стас, конечно, прекрасный отец и в плане заботы отличный муж, но человек он не только

сложный и ненадежный, но ещё и с большими ментальными проблемами. Возможно, и мои развились

от него, а я всё списывала на послеродовую депрессию и истощение организма.

— Красавица, я соскучился, хочу побыть с тобой, — Олег замечает мою задумчивость, подходит

ко мне и усаживает к себе на колени.

Замечаю, как соседки сразу начинают завистливо зыркать в нашу сторону.

— Ты произвёл фурор, — тормошу ему его серебряную копну и укладываю так, как нравится мне.

— Потому что я оратор, Лена, — говорит на полном серьёзе, а у меня мысли сразу убегают в

смежную отрасль.

— О, это я заметила, — игриво веду бровью.

— Уйдём пораньше? — Притягивает меня ближе к себе и шепчет, обжигая шею дыханием и царапая

щетиной, запуская волну мурашек.

— Уйдём, — без раздумий соглашаюсь.

Когда мы садимся за стол, Олега у меня сразу же конфискуют. С одной стороны стола летят

просьбы от непосвящённых в нашу диету рассказать принцип, с другой спрашивают, сколько можно

съесть ананаса, с третьей — почему именно вино сорта Марселан надо пить, с четвёртой —

просьба посмотреть анализы, и это не прекращается ни на минуту.

Чувствую, Олег со мной больше никуда не пойдёт. Как будто других тем нет вообще.

Но при всём при этом Олег периодически отвлекается от рассказов и режет мне мясо, ещё и

отдаёт самые хорошие, по его мнению, куски. Такая неочевидная и приятная забота трогает меня

до глубины души.

Мы не остаёмся на игру в покер и уходим.

Олега в последний момент опять кто-то окликает, и он задерживается.

— Лен, можно тебя на минутку, — подходит ко мне соседка Лика, у которой дом напротив моего.

— Конечно.

— Отойдём? Покурить хочу.

Я отхожу за Ликой и немного напрягаюсь. Какой-то у неё слишком загадочный вид, да и не

сказать, что мы с ней общаемся. Так… разговоры ни о чём, когда пересекаемся.

— Только я встану подальше, не люблю этот сладкий запах, — отхожу от Лики на метр.

— Слушай, Лен, я так понимаю, что вы со Стасом всё?

— Да, в июле нас должны развести.

Я понимаю, что моя непосредственная соседка видит, что его машины нет, да и мы больше не

ходим вместе гулять. Это не какая-то тайна.

— А почему, если не секрет?

— Почему мы разошлись? — удивляюсь бестактности от знакомой.

— Да, если не хочешь говорить, не говори.

— Он мне изменил, и его любовница родит скоро.

Может, она подумала, что мы разводимся из-за Олега? Мне в целом всё равно, но и скрывать

смысла не вижу. Да и зачем мне эти домыслы.

— А, изменил. Тогда я всё-таки расскажу.

— Что? — получается резче, чем я бы хотела. По виду соседки я уже понимаю, что ничего

хорошего я не услышу.

— Извини, что не сказала раньше. Но я не считала себя в праве лезть в чужую жизнь. А

сейчас, наверное, уже можно.

— Говори, — вижу её нерешительность и подгоняю, я уже не могу ждать. Мне быстрее надо

услышать, что она скажет. Это ожидание, пусть и сиесекундное, вымораживает.

— Ты же тем летом уезжала на несколько месяцев?

— Да. Я была в Испании. Лика, давай быстрее, меня Олег ждёт.

Неужели он с Катей был уже тогда? И приводил её в мой дом. Обнимаю себя руками, чтобы унять

дрожь. Чувствую, как с каждой секундой мне становится хуже.

— Ну, пока ты была в Испании, к нему несколько раз в неделю приезжала девушка. Тайка. Не

девушка, а проститутка скорее… Извини.

Я киваю ей, разворачиваюсь и ухожу. Перед глазами всё плывёт, я не различаю брусчатку, огни

уличных фонарей бликуют. Кое-как дохожу до патио и не своим голосом зову Олега.

Стас, даже находясь на Мальдивах, умудрился испортить мне вечер. Я думала, у меня сегодня

начинается новый этап. Этап пиздеца.

Кажется, что Олег прощается с компанией целую вечность. Я даже слова вымолвить не могу.

Мимо меня проходит Лика и поднимается в патио. Понимаю, что и ей мне хочется всадить шампур.

Она, конечно, моему мужу проституток не заказывала, но какой смысл в её откровениях? Дрянь…

Олег спускается, и я беру его под руку. Иначе меня даже пошатывает.

— Красавица, — звучит он как будто вдалеке, — ты видела, что у тебя сто тысяч просмотров на

видео уже? Рилс залетел!

— Залетел? Мой? Рилс?

— Лен, ты в порядке? — Сразу замечает Олег перемены.

— Не-а, — обречённо произношу, — дай мне пару минут.

Чувствую, как к горлу подступает тошнота. Озноб по всему телу. Голова кружится. Как давно я

не ощущала этого состояния. За месяц я отвыкла от этих симптомов, и сейчас они кажутся

намного более интенсивными.

Олег приобнимает меня и ведёт к выходу.

Я поверить не могу, что он в наш дом водил проституток. Неужели прям в нашей постели? На

моём матрасе, на моих подушках? Или хватило ума в гостевой? А если в моём душе? Ванне? На

кухне? Омерзительно…

Захожу в дом и ощущаю явное чувство брезгливости. Больше всего на свете я хочу сейчас

позвонить Стасу и разнести его к херам.

Мне всё равно, что у него поздно, всё равно, что здесь Олег. Я хочу кровищи. Его кровищи.

Кретин!

Он хотя бы предохранялся? Конченый просто.

Скидываю шлёпки и прохожу на кухню.

— Олег, скажи, что мне можно выпить? Я бы сейчас не отказалась от вискаря.

— Красавица, тебе не нужно мешать. Выкладывай, что стряслось.

— Лика, моя соседка напротив, — показываю рукой на её дом, — и твоя бывшая пациентка,

доложила мне, что тем летом к Стасу регулярно приезжали проститутки-тайки!

Понимаю, что, наверное, со своим мужчиной нельзя таким делиться, но Олег всё-таки не совсем

типичный мужчина. И мне кажется, что он отреагирует адекватно.

— Леди или ледибои? — Спрашивает Олег абсолютно будничным тоном.

— Что?

— А, я думал, ты узнала про ледибоя и так расстроилась.

— Олег, пожалуйста! — Показываю, насколько мне неприятна эта тема, и хватаюсь за голову, —

Я даже не подумала об этом!

От предположения Олега мне становится настолько гадко, что я понимаю, что если не выясню,

как всё было, я получу откат. И мне не поможет ни диета Олега, ни препараты, ничего.

Хватаю свой телефон и поднимаюсь наверх, уже набирая Стаса.

— Да, Масенька, — слышу сюсюканье мужа в динамике.

— Стас, я знаю про твоих таек прошлым летом!

— Ленусь, ну мы обсуждали это! Не делай вид, что для тебя это открытие.

Вот сейчас я не поняла… Что это вообще было?

— Что обсуждали? — пытаюсь спросить спокойно.

— Ну, помнишь, мы с тобой «Паразитов» смотрели и я сказал, что мне нравятся азиатки?

— Помню, и что дальше?

— А ты сказала, что они классные. И ты меня понимаешь. Ну и всё.

— Что всё? Стас? — Ору уже на него.

— Ну и я заказал себе девочку, — говорит так, будто заказал всего лишь пиццу ночью.

— Стас, это были не ледибои? — Задаю теперь основной интересующий меня вопрос.

— Мась, ты ебанулась?

И я начинаю ржать. Ну Олег и жук. Вот это да…

Несмотря на всю мерзость ситуации, я чувствую просто колоссальное облегчение.

Да, неприятно, брезгливо, но намного легче.

— А ты предохранялся?

— Да… Мась, я же тебя люблю.

— Заметно, Стас. О твоей любви ко мне весь посёлок знает.

— Да они нам все завидуют.

— Ой, всё. Давай! — Хочу скинуть звонок, но останавливаюсь, — Хотя стой. В нашей спальне?

— Мась, тебе это правда важно?

— Блядь, Стас! Да!

— И в нашей…

— Двести штук мне на матрас переведи. Быстро! И на генеральную уборку!

— Мааась, это было почти год назад. Ты как-то спала всё это время и не парилась…

— Стас, — шиплю на него, — скажи спасибо, что не требую новую кровать! Сам такой матрас

купил! Мне другого теперь не надо!

— Нууу, Мась. Забей, а?

— Иди к чёрту, Шведов! Надеюсь, рифовая акула откусит тебе хер на твоих Мальдивах!

Кидаю трубку. Быстро собираю вещи и спускаюсь к Олегу.

— Две новости. Первая — это были всё-таки леди, вторая — пока у меня не будет нового

матраса, я в этот дом не вернусь. К тебе или ко мне?

— Какая ты возбуждённая, — лениво встаёт с барного стула, подходит ко мне и вжимает в себя,

— тебе надо расслабиться. Ко мне. Есть идея…

Мы вызываем такси и выходим на террасу, пока ждём. Я вообще не могу находиться в этом доме.

Да, я понимаю, что Стас прав и я год жила и ни о чём не подозревала, но теперь-то я знаю и

не могу.

— Красавица, ты же знаешь, что дело не в тебе? Ты невероятно сексуальная и притягательная.

Каждое твое слово, выражение лица, жест. Ты манкая, одним словом. Тебя хочется любить, Елена

прекрасная. А он просто идиот. И я этому очень рад.

Поднимаю взгляд на Олега, он выглядит убедительно и серьёзно. Очень хочется ему верить.

— Так отлюби, — запускаю руки к нему под толстовку и прижимаюсь к груди.

— Потерпи, красавица, — заправляет прядь за ушко и смотрит с нежностью и вожделением

одновременно.

— Знаешь, что меня парит? Я думаю, как я могла так ошибиться в выборе? Почему была слепа? У

него в голове вообще чёрт знает что.

Я не хочу ему рассказывать всё, но мысли о том, что он на основании простого обсуждения

актёров и их внешности решил, что ему можно изменить, просто заставляет усомниться в его

адекватности. Какую он чушь вечно порет.

— Лен, ты в ответе только за себя. Всё. Человек может быть нормальным, потом его замкнёт.

Не навешивай на себя лишнего. Все ошибаются, это нормально. Пойдём, такси подъехало.

— Олег, а тебя не напрягает, что я тебе про мужа рассказываю? Жалуюсь? Обсуждаю?

Почему-то стала переживать, что это начнёт его напрягать и оттолкнёт от меня.

— Не напрягает. Когда есть ребёнок в браке, надо понимать, что этот человек так или иначе

навсегда останется в жизни. Партнёр должен это осознавать. Собственно, и я от тебя попрошу

этого. Да я и понимал, что у тебя всё ещё слишком свежее, но, как я и говорил, тебя надо

хватать, пока не уплыла, — подмигивает.

— Ты классный, Олег! — Честно признаюсь.

— И всё?

— А что ещё?

— Могла бы сказать, что я классный и ты хочешь мне сделать, — замолкает, — а ты хочешь?

— Мальчишка! — закусываю губу и мотаю головой, смеясь. Сорок лет на носу…

— Сегодня твой день, — кладёт свою руку на мою и нежно вычерчивает линии.

На этой неделе Олег снял квартиру в «Сити», и мы едем в «Нева-Тауэр».

Никогда не была до этого в апартаментах «Сити». Интересно, какая там атмосфера. Мне

нравится, что из моей квартиры вид на высотки, но сама никогда не хотела жить в этих

каменных джунглях.

А вот на свидание съездить вполне. В голове даже начинает играть саундтрек из «Пятидесяти

оттенков серого», поворачиваю голову на Олега и думаю о том, что ему вполне пошло бы быть

мистером Сильвер Греем. Всё-таки он не совсем серый, а серебристо-серый.

Лифт мчит нас аж на пятьдесят седьмой этаж. Уши закладывает, но я уже предвкушаю вид из

окна. И секс у окна…

— Прошу! — запускает меня Олег в белоснежную квартиру.

Здесь всё белое. Психушка. Ну, собственно, как раз для меня. Приехала на терапию от

мужа-психа.

— Тебе здесь уютно?

— Да, нет визуального шума. Тебе не нравится?

— Непривычно. Освещение надо тёплым сделать.

— Здесь разные сценарии, сейчас поменяю. А я думал даже продлить эту квартиру. Вид

завораживающий.

Разуваюсь и прохожу в гостиную. Подхожу к окну и смотрю на ночную Москву. Машинки кажутся

такими крошечными, речной транспорт мигает, огни мерцают. Как будто я смотрю не на город, а

на гранд-макет.

— Сколько аренда стоит?

— Двести в неделю.

— Круто. За двести тысяч ощущаешь себя властилином мира. Я была в пентхаусе на Остоженке,

там не было такого ощущения.

— Аха, Лена, это что за двойные комплименты?

— Прости, — смеюсь, — я не специально. Просто удивилась. Мне нравится, мистер Сильвер Грей.

— Это звучит, как кличка золотистого ретривера.

— Не секси? — Усмехаюсь.

— Нет. Но пойдём я тебе покажу свою комнату. Только белую.

Улыбаюсь, он всё-таки выкупил шутку. Иду за ним вглубь апартаментов. Заходим в совсем

небольшую комнату. Наверное, это необорудованная гардеробная, но всё равно с панорамным

окном.

Она абсолютно пустая, только массажный стол посреди стоит.

— Ты хочешь, чтобы я тебе сделала массаж?

Только не это. Ненавижу. У меня очень слабые руки, и я устаю буквально через минуту.

— Нет. Я же сказал, что сегодня твой день, — улыбается, стоя в проходе, скрестив руки.

— Ты мне сделаешь массаж? — Кокетливо спрашиваю.

— Я сделаю тебе йони-массаж. Раздевайся, ложись, — кивает на кушетку.

От его хитрого прищура моё «священное место» заливает жаром.

— Может, не надо?

— Надо, дорогая, надо! Будем раскрывать твою сексуальность.

— А я что, не раскрыта? Я всегда ржала над этими практиками, Олег. Может, мне ещё под

водопадом постоять и невинность вернуть?

Олег начинает раскатисто смеяться.

— Лена, я полторы штуки баксов за обучение старой балийке отдал. Позволь мне применить свои

знания. Оправдать траты, в конце концов, — улыбается, — я хочу тебя порадовать.

— В следующий раз можешь просто купить мне туфли, — усмехаюсь и начинаю раздеваться.

Олег удовлетворённо кивает и выходит из комнаты.

Подхожу к диммеру и выключаю освещение. Комната погружается в мрак, несмотря на обилие

огней за окном. С сожалением верчу опять, оставляя комфортный для себя свет.

Йони-массаж…

Вспоминаю свои дрожащие ноги после Сочи, и даже страшно становится. Что на этот раз за

биохакинг будет?!

Странные ощущения, очень хочется узнать, что за зверь такой, а с другой — неловко. Вроде

опытная женщина, но как это всё происходить будет? А он разденется или как?

Бельё оставляю на себе и ложусь животом на холодную кожаную кушетку. Надеюсь, тут только

Олега массажируют…

— Алиса, включи плейлист «Бали», — заходит в комнату Олег в одних спортивных брюках,

которые сидят слишком низко, чтобы на него не засматриваться.

Сорок лет мужчине, с ума сойти.

По всей квартире из колонок начинают раздаваться этнические мотивы.

Не могу расслабиться, меня это всё только веселит. Могли бы просто заняться классным

сексом, для чего эти танцы с бубнами…

— Олег, может, сразу перейдём к основному? — игриво машу ножками и пытаюсь соскочить с этой

темы.

— Перейдём, но сначала хорошо тебя подготовим, — произносит Олег и начинает стягивать с

меня бельё, — я же сказал раздеться.

От его прикосновений разбегаются мурашки, и я в принципе уже готова, потому не понимаю, для

чего тратить время.

Вздыхаю и пытаюсь найти удобное положение головы.

Чувствую, что в комнате становится намного теплее. Даже жарко.

— Ты включил отопление? Или это у меня температура поднялась?

— Включил полы, — улыбается, — расслабься, красавица. И ляг на спину.

Я понимаю, что он уже всё видел и ласкал, но всё равно чувствую смущение, когда

переворачиваюсь на спину и предстаю в полной красе перед ним.

Прикрываю веки и пытаюсь расслабиться.

Чувствую, как по моему телу разливается тёплое масло с приятным ароматом и не совсем

типичной консистенцией.

Олег, к моему удивлению, начинает массаж с кисти. Это безумно приятно.

Будто на моих кончиках пальцев эрогенная зона. Может, это атмосфера, может, ожидание, а

может, я не знаю, на что ещё способно моё тело.

Массаж только начался, это всего лишь руки, а я уже так млею и начинаю думать только о том,

когда же он приступит к главному.

Он никуда не торопится, не халтурит, уделяет каждому сантиметру внимание. Теперь я понимаю,

что значит «день для меня».

Олег шепчет, что надо перевернуться на живот, и начинает массировать спину. Наконец я

совсем расслабляюсь и растекаюсь на кушетке, наслаждаясь каждым его выверенным движением.

Какие приятные руки. Сильные, с бархатной мягкой кожей, и даже температура у них

правильная. Они не очень горячие и не прохладные, а такие, как надо, чтобы не отвлекаться на

контраст.

Олег прорабатывает спину и скользит ниже к пояснице, тщательно её проминает, запуская

невероятный жар в тазовой области.

С одной стороны, мне так кайфово, я так расслаблена и просто уже хочу уснуть, а с другой —

жду не дождусь, когда рука скользнёт ниже и покажет мне уже йони-массаж.

Но Олег обходит заветную зону и приступает к стопам. Боже… Приятная дрожь пробегает по

всему телу. Он добавляет ещё тёплого масла и начинает неспешно промянать ноги. Икры, бёдра,

подбираясь выше и выше.

Кровь и лимфа так бешено циркулируют, что я ощущаю приятное покалывание по всему телу.

Проминая ягодицы, он иногда аккуратно меня задевает в чувствительных местах, но снова

возвращается к мышцам.

— Лена, перевернись на спину, красавица, — слышу отдалённо.

Я уже нахожусь где-то далеко, будто обилие ощущений, экзотический запах масел и эта

будоражащая музыка ввели меня в транс.

Переворачиваюсь, смотрю расфокусированным взглядом на Олега и размеренно дышу.

Масло разливается по животу и лениво сползает вниз, растекаясь по йони, возвращая меня к

реальности и напоминая, зачем мы всё это устроили.

Ясность ума немного возвращается, дыхание сбивается, и я с предвкушением жду продолжения.

Руки ложатся на живот и начинают нежно его промянать. Кровь еще больше разгоняется и мощным

потоком стремится к эпицентру.

Его движения настолько заботливые, каждое его касание такое осторожное, будто он

дотрагивается до чего-то сокровенного.

Масла много, очень много. Оно льётся щедрыми струями и размазывается любящими ладонями по

моему телу.

Да… Именно любимой я себя ощущаю в этом безумстве. Сколько это длится? Я не знаю, кажется,

что вечность.

Наконец ладони начинают соскальзывать с горячего живота на лобок и мягко массировать уже

эту зону.

Я томлюсь в такой истоме, что тело абсолютно иначе реагирует. Я не напрягаюсь, не

стесняюсь, я просто принимаю его любовь. Я доверяю. Я позволяю.

Его касания становятся ещё более деликатными, я концентрируюсь на них и пытаюсь понять, что

это.

Я под этими умелыми руками, как его произведение, которое он сейчас создаёт. Он лепит,

ваяет и творит что-то немыслимое.

Его руки кружат, сминают, оттягивают. Касания становятся совсем выверенными, он склоняется

над объектом своего обожания и работает только пальцами.

— Олег, — хрипло умоляю, — поцелуй меня.

— Не сейчас, не торопись, — шепчет практически задевая мои губы и также не отрывается от

массажа.

Я изнемогаю, я вся-желание.

Я чувствую, что вся налилась кровью и жду его. Кажется, одно касание — и я взорвусь.

И он касается, но это не похоже на всё то, что я испытывала ранее.

Его ладонь, полностью повторяя мой изгиб, ложится на меня и, обволакивая своим теплом,

начинает искусно давить на меня. Он не проникает в центр, а лишь массирует снаружи,

заставляя изнемогать еще отчаяннее.

Но это желание не агрессивное, не настойчивое, оно томится и принимает эти ласки.

Тонкой струйкой льётся масло. Он выбирает высоту и давление, чтобы даже этот момент ласкал

меня. Оно выверенно попадает на клитор, слегка приводя меня в тонус.

Я немного приподнимаю голову и одурманенным взглядом смотрю на Олега.

Он сам блестит от масла и переливается в мягком свете ламп. Как он сосредоточен, как

спокоен и как всё-таки возбуждён.

Я замечаю выдающуюся, проступающую через лёгкую ткань его брюк, эрекцию и чувствую новый

мощный приток крови.

Подушечка его пальца касается клитора и начинает плавно кружить.

Моя голова кружится вместе с его пальцем. По часовой стрелке и против.

С каждым кругом давление нарастает, его касание становится на десятые доли интенсивнее и

томительно меня исцеляют.

Именно…

Все невзгоды отступили, все блоки ушли, страхи, опасения.

Есть только я, он и эта невозможная любовь ко мне как к женщине.

При каждой смене курса его пальца меня начинает накрывать волной ещё большего желания.

Я чувствую, как помимо масла я сама вся сочусь. В комнате сконцентрировано такое густое

желание, что кажется, я могу его коснуться.

Олег сменяет умопомрачительные круговые движения и начинает щепетильно оттягивать кожу.

Боже…

Это антоним петтингу. Это ода любви женщине. Насколько это нежно. Насколько это для меня. Я

сгораю от желания, у меня пульсирует всё внутри от мощного притока крови, но мне не хочется

проявлять инициативу, педалировать, я хочу принимать.

Движения становятся интенсивнее. Я уже мало что понимаю, чувствую давление на клитор.

Ритмичное, гипнотизирующее.

Сильно, слабо, медленно, снова сильно.

Схожу с ума от переполняющих эмоций. Удивительно, насколько осторожные, едва уловимые

движения могут вызвать такие яркие ощущения.

Безумие. Влажное, горячее безумие.

Давление усиливается, нарастает, жаждет выйти наружу, а он продолжает томить меня в этой

неге.

Мне кажется, что кроме моей йони сейчас вообще в мире ничего не существует. Она центр.

— Готова, — слышу вдалеке.

Музыка, ароматы масла и моего вожделения, ощущения меня поглотили. Я с трудом остаюсь в

сознании и с трудом коммуницирую с внешним.

Едва киваю головой и чувствую новую порцию масла, и он проникает в вагину.

Одна рука стремится к клитору внутри, вторая снаружи, и они синхронно сливаются в этом

безумном действе. Я будто чувствую это слияние и улетаю…

От кончиков пальцев начинает разбегаться мелкая дрожь, меня накатывает волна за волной, у

меня прорывается голос, срывается дыхание.

Где-то далеко я слышу свои стоны, сливающиеся с этой безумной музыкой, чувствую, как

судороги проходят по моему телу. Я выгибаюсь и сокращаюсь так сильно, что где-то на

перефирии сознания переживаю, что сломаю ему пальцы.

Это не прекращается. Мои стоны, как у одержимой, это сумасшествие. Это безумие. Это любовь.

Его рука ложится мне на живот и давит, то ли сдерживая меня, то ли продлевая.

Его губы касаются моих и глотают стоны. Чувствую его улыбку и восторг.

— Тебе хорошо, любимая?

Я могу лишь кивнуть, даже не открывая глаза.

— Лен, — отвлекает меня мама, — ну в кои-то веки проводишь время с семьёй и от своего

телефона оторваться не можешь. Хуже сестры. Она-то подросток, а ты что?

— Мам, буквально пять минут и откладываю, честно. У меня тут рекламное предложение.

Договариваюсь.

— Какое ещё предложение, Лена? Это не мошенники?

Поднимаю на маму взгляд и показываю, чтобы меня не отвлекали.

— Не мошенники, мам, — заступается за меня младшая сестра, — я Лене смонтировала видео, оно

залетело, набрало два миллиона просмотров каким-то образом, и у неё теперь подписота растёт

как на дрожжах.

— Подписота? Лиза, а нормальных слов не осталось?

Мы переглядываемся с сестрой и смеёмся.

— Да, и теперь ко мне приходят за рекламой, — объясняю маме.

Хотя сама ещё в это поверить не могу. Олег как будто у меня какой-то поток изобилия открыл.

Я проснулась утром и обнаружила залетевший рилс и десятки тысяч подписчиков, запросы на

рекламу протеинового печенья и аппаратной косметологии. Мне за эту неделю бренды прислали

различные подарки: от комбинезона для пилатеса до косметики и чемодана девичьих гантелек.

Стас мне не то что новый матрас заказал, так ещё и денег прислал на летний отпуск. Не забыл

и записать войс на десять минут с извинениями, даже с мольбой о прощении. Судя по всему,

отпуск у них с Катей складывается совсем нехорошо.

— Николаш, ты слышал? К Лене за рекламой приходят!

— Сколько платят? — кричит папа, переворачивая решётку с мясом.

— Пока двадцать тысяч за интеграцию. Но я уже очень рада. Всё буду вкладывать обратно в

развитие и, может, ещё состоятельнее Стаса стану.

— Лена, ты уже, — говорит папа, — ты просто финансово неграмотна.

— Пап, Арсений как раз это и лоббирует на всю страну. Ты со Шведовыми заодно? — Смеюсь. — У

меня появился мужчина-трейдер. Мне пока неудобно, но я попрошу его помочь мне грамотно

инвестировать.

— Вот я очень переживаю на счёт этого мужчины, Лена. Ему сорок лет. Ты уверена в его

намерениях?

— Мам, ну что за вопросы? Нам хорошо вместе. Мы взрослые, самостоятельные. Как-нибудь уж

разберёмся со своими намерениями.

— Я не об этом, Лен.

— Мам, — останавливаю её, — не надо.

Встаю с садовых качелей и иду проведать Антошу. Снять негатив. Я понимаю, что у родителей

иное мышление, установки, и даже нет смысла доносить свою позицию.

Я пока даже думать не хочу о каких-то серьёзных отношениях, планах, а уж тем более о

совместном быте. Меня полностью устраивают наши отношения. Приятное совместное

времяпрепровождение и всё. Я с ним отдыхаю.

Мне нравится, что он нестандартный. Даже его переезды каждую неделю нравятся. Вечный драйв

и движение. Я тоже хочу заряжаться его энергичностью, но сосредоточиться хочу на себе и

своей начинающейся карьере.

Пока я получаю абсолютно несущественные для меня деньги, но сколько я получаю от своей

аудитории тепла и поддержки, мне теперь кажется, что я могу абсолютно всё.

Если бы у меня была такая опора во время брака со Стасом, я бы не допустила огромного

количества ошибок. Я бы замечала тревожные посылы, его проявления, а зависимость тотальная

меня этого лишала.

Ещё и мама с подругами всегда внушали, что мне несказанно повезло, что я живу как у Христа

за пазухой. Что я размазня и ничего не могу, и именно такой, как Стас, мне и нужен, и без

него я ничто. А теперь я понимаю, что я «Кто», и я многое могу и обязательно сделаю. И Олег

здесь сыграл не последнюю роль.

Он поработал не только с моими гормонами и телом, добавив мне здоровья, сил и мотивации, но

и поверил в меня. Направил меня. И я всегда буду благодарна ему за это, независимо от того,

как сложатся наши отношения.

Ну а как он меня раскрыл как женщину — отдельный разговор. Ухмыляюсь и прикусываю губу. Так

и не придумала, что устрою ему на день рождения. Надо отблагодарить по полной.

— Антошик, мама отдохнула с дороги, поедем к бабе Оле и деду Толе? — Подхожу к сыну.

— Не хочууу, — капризно тянет сын, — хочу с тобой здесь!

— Малыш, бабушка с дедушкой очень соскучились по тебе. А дядя Сеня тебе подготовил какой-то

крутой подарок, — заговорщически шепчу сыну.

— Какой? — сразу же загорается.

— Я точно не знаю, но думаю, это что-то аккумуляторное.

— Дааа? — Уже визжит от восторга Антоша.

— Ага, — киваю, — поедем? И по пути заедем во вкусно и точка. Только Олегу не скажем, да?

Сын вылетает из своей песочницы как ошпаренный и бежит собирать свои игрушки.

Оставлять сына со свекровью всегда волнительнее, чем с мамой, но надо учиться ей доверять.

В конце концов, она вырастила двух сыновей. Одного даже весьма и весьма удачно.

Пишу ей смс, что мы скоро будем выезжать и к ужину будем. Проверяю пробки, выстраиваю

маршрут и возвращаюсь к своим.

— Ну, я поеду, чтобы не так поздно Антошу закинуть к ним. Мне ещё домой возвращаться.

— Ленусь, ну весь день в дороге. Завтра утром бы отвезла, — уговаривает остаться мама.

— Нет, Арсений будет там только до обеда, просил Антошу пораньше завезти.

— Что за любовь такая к племяннику. Мне иногда кажется, что он его сын.

— Мам, ну ты нормальная?

— Ну а почему он на дядю похож сильнее, чем на отца?

— Ну вот так получилось. Давай без теорий заговора только.

— Так это не теории заговора, а теория любовного многоугольника.

Что сегодня с моей мамой? Савиньон что ли в голову ударил? Переглядываюсь с сестрой и

показываю, что я всё, сыта по горло на сегодня. Удивительно, но уютных семейных посиделок не

случилось.

Обнимаю папу на прощание, чмокаю маму, обещаю сводить Лизу на шоппинг, забираю Антошины

вещи и сматываюсь поскорее.

******

Ребёнок благополучно уснул, и я уже не хочу его будить. Звоню Арсению и прошу его перенести

сразу в кроватку.

— Привет! Отлично выглядишь? Зайдёшь? — Аккуратно вытаскивает Арсений Антошу из машины и

идёт в дом.

— Привет, — чмокаю его и забираю сумки, — да, я бы немного отдохнула. Весь день в дороге. Я

же его от своих забрала.

— Так оставайся. Завтра вместе уедем.

— Да неудобно мне.

— Лена, мы одна семья. Абсолютно удобно, не заморачивайся.

— Ладно, сейчас посмотрю и решу.

Странные ощущения при входе в дом, вроде всё как раньше. Я уже за столько лет знаю здесь

каждый цветок и каждое дерево, эта дача даже стала для меня любимой. И сейчас у меня есть

ощущение дома и что я со своей семьей.

А на самом деле семьи уже нет, Стас на Мальдивах с новой женщиной, у них скоро родится

ребёнок, и у Шведовых начнётся новый этап. Как мы будем все коммуницировать — не ясно.

— Ольга Арсеньевна, здравствуйте! — Заглядываю к свекрови на кухню, — Арсений понёс Антошу

в кроватку, он уснул в дороге.

— Ой, Лена! Это ты? А что у тебя с губами? Куда ты их так раскачала? На пол лица!

Надо же, заметила. Добавила полмиллилитра и сразу на пол лица.

— Ну а кто же ещё, — улыбаюсь, — немного кольнула, да. Может в дороге отекла.

— А похудела то как, перекрасилась. Давно пора было себя в руки взять, тогда бы и семья у

нас не развалилась!

Её слова ранят глубоко в сердце. Неужели не понимает, что как бы я не выглядела, он всё

равно бы изменил. Для него это , как оказалось, норма. Может ей всю жизнь изменял муж и Стас

это видел?

— Нет, Ольга Арсеньевна, семью бы это не спасло. Катя не единственная.

— Ой, не произноси это имя, даже слышать не хочу. Она его в могилу сведёт! — Театрально

хватается за грудь свекровь.

— Скорее он её, — вздыхаю.

Вижу, что Арсений спускается со второго этажа и иду ему на встречу.

— Я наверное поеду, Сень. Мне совсем неудобно.

— Нет-нет, — кричит с кухни свекровь, — у нас семейный ужин. Мы тебя ждали. Отказы не

принимаю.

Сеня пожимает плечами и показывает, что улизнуть у меня не получится. Не понимаю, почему у

меня сегодня ни с кем отношения не складываются. От мамы родной сбежала, а тут ещё и

свекровь со своими выводами.

Молча помогаю накрыть ей на стол, обмениваюсь стандартными фразами со свёкром.

За столом неловкая пауза, зреет напряжение. Чувствую, как Ольга Арсеньевна что-то хочет

спросить, но не решается.

— А вы когда планируете в Пуэрто Банус поехать? — интересуюсь у свёкров, ибо планирую

позвать Олега с собой. Не хочу, чтобы они пересекались.

— В июне, как всегда. Июльскую жару мы не выносим. А что? Хочешь с нами Антошу отправить?

— Нет, зачем? Я же там буду с середины июня по середину августа.

— Ты что, два месяца собралась отдыхать? А о Стасе ты подумала? У него новая семья, расходы

дополнительные, это не перебор, Леночка? — Язвит наигранно добреньким тоном.

— Стас сам предложил. К тому же апартаменты пустуют, пусть хотя бы два месяца нас порадуют.

— Какие апартаменты?

— Я переписал Лене один из своих объектов, — промокает салфеткой губы Арсений и складывает

приборы.

— Ты переписал? А на каком таком основании?

Аккуратно перевожу взгляд с Арсения на свекровь, между ними так искрит, кажется, только

спичку поднеси — и взорвётся весь дом.

Свёкр сидит, будто воды в рот набрал, и размеренно жуёт.

— На таком, что моему племяннику нужно бывать на море, мама, — равнодушно чеканит Арсений.

Никогда я не заставала таких сцен у Шведовых. Интересно, к Стасу она также докапывается?

Мне всегда казалось, что у Арсения беспрекословный авторитет, ан нет, мама решает, что она

вправе во всё влезать.

— Мы могли бы его взять на пару недель, затем Стас, и так уж и быть, Лена бы прилетела на

недельки две. Но не квартиру же ей дарить, чтобы бездельница и дальше доила моих сыновей. Я

вообще что-то уже ничего не понимаю.

С опаской посматриваю на Сеню, по-хорошему надо встать и уйти и не слушать её яд. Или

отстоять себя. Как я ошибалась, думая, что у нас ровные уважительные отношения. Оказывается,

я дою обоих сыночков.

— А тебе и не надо ничего понимать. Я готов обеспечить своего племянника всем. Лучший сад,

школа, университет, дополнительные занятия, досуг, здоровье. Это и твой внук, мама.

— Складывается ощущение, что он твой сын.

Да они издеваются? Переглядываюсь с Арсением и слегка улыбаюсь, ну это абсурд.

— Так, ладно, я поехала. Спасибо, всё было очень вкусно! — Встаю из-за стола и выхожу.

Я даже не знаю, что говорить в таких случаях, но я сыта по горло Шведовыми.

— Ну точно. Еще и не стесняется за столом тебе глазки строить. Хорошо устроилась, змея. А

Стас ещё страдает по ней. Гнать тебя в шею надо. Губки накачала и думает, ей всё можно!

— Мам, ты с дубу рухнула? Что ты несёшь вообще? — Заводится Арсений.

— Не обращайте внимания, — вдруг оживает свёкор, — Ольга Арсеньевна сегодня сделала укол

гормональный от астмы. Три дня будет штормить.

— Вот и проживайте свой шторм самостоятельно! — Кидаю уже в проходе.

Поднимаюсь наверх, тормошу сына и сонного достаю из постели. Нет, я его здесь не оставлю.

Возможно, с няней буду позволять им видеться, а так нет. Никогда не хотела становиться

матерью, препятствующей общению с родственниками, но здесь я его защищаю. А то вырастит, как

его отец.

— Лен, извини за это всё, — следует за мной из дома Арсений.

— Я не понимаю, что произошло, Сень. Когда наши шутки семейные перетекли в оскорбления?

— Да это Катя ей сболтнула. Сказала, мол, ты обмолвилась, что я куда перспективнее и

питательнее. И про Антона намекнула.

— Я такого не говорила! — Выпаливаю, а сама вспоминаю, что говорила. Не совсем так и в

другом контексте, но да. Вот дура. Пустила в дом любовницу мужа.

— Да даже если бы и сказала, — смеётся Арсений, — как есть. Мне кажется, мы бы

действительно с тобой хорошо поладили, да?

Я аж матерюсь про себя. Приплыли. Он реально подкатывает. В голове проносятся все его

подарки на мои дни рождения и праздники. Духи на его вкус, ювелирные украшения, сумки,

аксессуары. Недвижимость. Вроде как Антону, но...Разве дарят снохе такие подарки?

— Мы и сейчас хорошо ладим, Сень. Открой дверь, пожалуйста, помоги.

Пристегиваю Антошу к креслу и пытаюсь успокоиться. Не день, а дурдом. Как теперь с ним себя

вести?

— Я тебе позвоню, дорогая! — Чмокает меня и подхватывает здоровую коробку, — это Антохе.

— Я как раз собиралась Антону завести свой телефон, чтобы он мог с папой,

бабушками-дедушками и тобой общаться, — пытаюсь звучать нейтрально, пока он убирает игрушку

в багажник.

— Хорошей дороги. Не гони!

Не гнать не получается. Я уношу ноги от Шведовых, как от эпидемии чумы. Он реально?

Сумасшествие.

Выезжаю на трассу и чувствую полноценный развод. С семьей тоже покончено. И свекровь права,

надо быть самостоятельной. Они меня обеспечили всем, дальше сама. Только сама.

— Лиль, срочно бери Марата и Алину и ко мне, прошу, — звоню подруге, у меня экстренная

ситуация.

— Что случилось? Они где-то гуляют. Нужны прям?

— Да. Буквально минут на десять. Я их мороженым накормлю.

— Ох, ладно. Жди.

У меня паника, сегодня Олег меня знакомит со своим сыном. Я нервничаю жутко, это даже

серьёзнее, чем с родителями. Я должна понравится, но при этом не хочется навязываться,

подмазываться, просто хочется, чтобы он считал меня классной.

У нас не те отношения, чтобы прям в семью играть, и я не собираюсь ему подменять маму, но

Олег стал Антоше другом и наставником, и мне бы хотелось того же.

И я не придумала ничего лучше, чем попросить Лилиных детей собрать мне образ на выход. Мне

кажется, это хорошая идея.

— Ну как вам? — показываю спортивный костюм Planta Rosa и Sporty&Rich.

Сейчас это вроде модные бренды, теннис кор, наверное, детям нравится.

— Не, Лен, можно я просто пошарюсь у вас? — Деловито спрашивает Алина.

— Конечно, — приглашаю её рукой в гардеробную.

Переглядываемся с Лилей, показывая друг другу, что мы уже не разбираемся.

Сажусь к ней на кровать и терпеливо жду.

— Вот же! Баленса! — Выскакивает девочка с толстовкой на вешалке.

— Да! Имба! — Кивает Марат с одобрением.

Понимаю по контексту и выражению, что это вроде круто, и благодарю ребят.

— А вниз что? Джинсы?

— Да, сейчас принесу, — снова скрывается Алинка в гардеробной и выныривает с модными

джинсами.

— Спасибо, выручили! Я ваша должница!

Примеряю на себя детский аутфит, понимаю, что, видимо, последним штрихом будут джорданы, и

довольная зову Лилю на кофе.

— Что-то ты загадочная, выкладывай, — чувствует моё настроение подружка.

— Арсений Анатольевич за мной ухаживает, — шепчу сама не знаю почему.

— Чтоооо? Брат? Реально? — Тоже шепчет Лиля, хоть мы дома и одни.

— Да-а-а, представляешь? Он мне подарил машину, — прикрываю лицо рукой.

— Гонишь? Где она? — Подбегает к окну подруга и резко дёргает штору. — Не вижу. Ничего себе

ухаживания. Я думала, на кофе позвал. Так и говори – башляет.

— Она в Испании. Всё это, конечно, приправлено заботой о ребёнке, но он ясно дал понять,

что я ему нравлюсь, вот так.

— Какая? — С блеском в глазах спрашивает Лиля.

— БМВ. Четвёрка, кабриолет. Охренеть, да? Так подмывает Стасу рассказать. Размазать его

просто. Он же дико завидует Арсению. А тут ещё я. Будь я беспринципной сукой, отвечаю,

замутила бы с ним. Пусть на время, но замутила.

— Понимаю. Месть потрясная. Слушай, он же женат?

— Да не понимаю, что у них там. Детей нет, быта нет. Живут раздельно. Оба в своей карьере.

Отдыхать только вместе ездят, зачем женились — не ясно.

— Мать, я в шоке. А ты к нему что-то чувствуешь?

— Да нет, конечно. Я вся в Олеге. Он меня так трахает, без шансов вообще. Но эта тачка меня

ошарашила. Знаешь, он же мне на даче намекнул на что-то, и я сваливала оттуда с мыслями, что

всё, никаких Шведовых, а через день такое.

— Слушай, ты изобильная женщина. К тебе просто всё потоком идёт и идёт. В чём секрет?

А Олег как? Дарит что-то?

— Кроме оргазмов? — Усмехаюсь. — Аудиторию он мне перегоняет. Клиентов на рекламу. А так

что-то конкретное нет, по мелочи.

— Может, тебе курс запустить? Обалдеть. И считай ещё Арсений полдома тебе подарил?

— Да. А как его отфутболить-то?

— Не знаю, такой лакомый. Мне он и внешне нравится. Мелькнёт где-нибудь на телеке, ну прям

хороший.

— Слушай, ну этот хороший — извращенец. Я жена его брата, хоть почти и бывшая.

— Да ладно тебе. Это классика. Ты же не кровная родственница. Вполне нормально.

— Мне кажется, что даже Катька бы ещё жестче Стаса офигела от такого. Но это только

фантазии. Я ночами, когда принимаю ванну, представляю себя такой коварной женщиной,

готовящей реванш.

— Не сливай его. Мало ли что дальше подарит. Крутой мужик. Даром пропадает.

— Я думаю, что он жесткий нарцисс. Его Даша первая так и говорила. Но тачку я оставлю, —

смеюсь.

— Правильно! Всё, я побежала! Удачи с Олегом и Никитосом!

Дожидаюсь, пока Ирина Николаевна приведёт Антошу с прогулки, переодеваю его, и сразу

уезжаем.

Я думала Олегу подготовить какой-то сюрприз на день рождения, но он меня опередил, и мы

едем в загородный отель отмечать. Вместе с его сыном.

Не знаю, как будет выглядеть наш парный семейный отдых, но надеюсь, всё получится.

Подъезжаю к адресу, который дал мне Олег, и не понимаю, нужно ли мне выйти из машины и

поздороваться с мальчиком или сразу в дороге будем знакомиться.

Олег меня опережает и сразу закидывает вещи в багажник.

У него очень симпатичный сын. Высокий для своих восьми лет и с совсем светлыми волосами,

почти альбинос.

— Привет, я Лена, — оборачиваюсь к нему на заднее сидение и улыбаюсь. Борюсь со своей

привычкой разговаривать с детьми дурацким голосом, — а это Антоша.

— Я Никита, — говорит обоим. — У тебя крутой «Порш», Лена.

— Спасибо, — улыбаюсь ему, а затем Олегу, подставляя щёку.

Чувствую, я ему уже нравлюсь, пусть и пока только тачкой.

— Никитос, Лена — моя любимая девушка. Я очень надеюсь, вы поладите.

— Пап, мог бы и не объяснять, я понял, что это не Яндекс Такси. «Поршей» там нет.

Мальчик вздыхает, показывает всем видом, что всё понимает, и надевает на себя большие

накладные наушники.

— Продвинутый он у тебя.

— Гены, Лена, — ухмыляется Олег.

— Любимая девушка, значит, окей, — улыбаюсь ему и выезжаю с территории.

— Горячо любимая, — говорит понизив голос.

Чувствую себя счастливой девчонкой, которая впервые втрескалась в парня.

В этот момент на экране высвечивается сообщение от моего любимого бренда сахарозаменителей,

и меня окончательно сносит эндорфинами.

Через два часа мы приезжаем в отель на берегу Можайского водохранилища.

Олег снял нам бунгало с панорамными окнами и живописным видом на воду.

Антоша первое время стеснялся Никиту, но через какое-то время отложил свой планшет и начал

бомбить старшего товарища вопросами.

Я, слушая их разговоры, не могла сдерживать улыбку, уж слишком сын Олега похож на него. И

внешне, и по характеру. Такой же всезнайка и очень категоричный. Есть его мнение, и

неправильное, и он яро это доказывает, даже совсем маленькому Антоше.

Я очень рада, что мне искренне нравится ребёнок, а не потому что как бы должен он

понравиться.

— Олег, как тут хорошо, — с восторгом осматриваю наше жилище на ближайшие дни.

Мальчишки уже подружились и побежали осматривать комнаты, выбирать себе места.

Удивительно, как изменилась моя жизнь. На днях приезжала на некогда родную дачу и с

горестью поняла, что нашей семьи уже нет, а сегодня чувствую единение в нашей компании.

Да, разумеется, наш путь только начинается, и совершенно неясно, каким он будет, но здесь и

сейчас мне хорошо. Даже очень.

— Красавица, а со мной разве бывает не хорошо?

Ухмыляюсь и закатываю глаза. Олег такой Олег.

— Только очень хорошо, — осматриваюсь на наличие детей и украдкой целую своего биохакера, —

как думаешь, может, нам нужен ещё один домик? Пацанов не разбудим?

— Не думаю, а знаю. Он снят, но об этом ни слова, — шепчет Олег, словно я его сообщница.

Выбегают дети, мы отстраняемся и продолжаем переглядываться, эта атмосфера секретности

однозначно придаёт пикантности обстановке.

— Никитос, Тоха, — обращается Олег к мальчишкам, как будто их старший товарищ, а не отец и

предполагаемый отчим, — а пойдёмте кататься на багги?

Взрослый Никита, кажется, подхватывает волну Антоши и начинает с ним за компанию громко

визжать, я даже ёжусь от этого оглушительного визга. И вроде хочется возразить, что мой ещё

маленький для таких развлечений, но так не хочется его обламывать. Я и так переживаю, что он

постоянно в бабской компании меня и няни.

Вспоминаю нашу экскурсию по пустыне на такой и стараюсь унять возрастающую тревогу. В конце

концов Олег же не дурак, не будет детей подвергать опасности.

— А я могу поспать пока? — с надеждой спрашиваю.

— Конечно, красавица, набирайся сил.

Засранец, заставляет меня краснеть на глазах у мальчиков. Понимаю, что они ничего не

осознают, но всё равно неловко, но Олег такой довольный вызванной реакцией, что я сдаюсь и

снова чувствую себя влюблённой девчонкой.

Переодеваю сына в немаркую одежду, которую, если что, мне и выбросить будет не жалко, и

отправляю на встречу мужским приключениям.

Разбираю вещи в нашей с Олегом спальне и ложусь поспать часик.

Только чувствую, как меня начинает заволакивать сон, как звонок вырывает из этого

состояния. Раздражённо выдыхаю и отвечаю, даже не проверив, кто нарушил мой сон.

— Да! Алло!

— Масенька, — слышу до боли знакомый голос, — где мой ребёнок?

— Какой из, Стас?

Какая я сучка, радуюсь очередной шпилькой, выпущенной в почти бывшего мужа, и раздражение

отступает.

— Лена, бля, у меня один ребёнок. Второй ещё не родился!

— Ну откуда мне знать? Ты не звонил сыну пять дней, может, уже родилась ваша Лиза.

— Лен, мы просто с пересадкой в Дубае летели. Я тебе купил сумку, — слышу, как улыбается по

интонации.

— Какую? — спрашиваю уже через улыбку.

— Белую келли, как обещал.

Я начинаю откровенно ржать. Ой, Шведовы. Один белый кабриолет, второй под него сумку. Надо

у Олега хотя бы белые сабо выпросить, а то баланса нет.

— Мась, ты чего? Не рада?

— Очень рада, Стас! Очень. Спасибо, мой дорогой! Стас, мы день рождения Олега отмечаем на

можайке.

— То есть я приехал к сыну, привёз тебе подарок, а ты со своим ебарем укатила? Ещё и сына

моего забрала? Он же должен был быть у родителей. Что ты там выкинула?

— Именно так, — сразу опять закипаю от его грубости, — спроси у своей подстилки рыжей,

почему я уехала и не оставила Антошу твоим.

— Мне брат рассказал. Знаю. Ну, Лен, она постоянно хрень несёт. Не обижайся, мась, хорошо?

Интересно, Сеня ему всё рассказал или только часть.

— На Ольгу Арсеньевну? Уже отошла. А про Катю свою даже рот не открывай в моём присутствии.

— Вы же с ней поладили вроде.

— Я забыла, что она из себя представляет. Даже не мечтай.

— А ты билеты купила в Испанию уже?

— Купила на семнадцатое июня.

— Отлично. Сейчас забронирую тебе машину. Надо побольше что-то? К тебе же родители с Лизой

прилетят? GLS сейчас посмотрю. Дорогой, зараза.

— Стас, не надо! Я сама как-нибудь. Не бронируй.

Вот об этом я не подумала, и что ему теперь сказать?

— Как ты сама? У тебя карта только российская. Или папа у тебя арендует? Ты сразу с ними

летишь?

— Да! Папа уже что-то арендовал, — хватаюсь за эту версию, как за соломинку. Или он

поверит, что Арсений так любит племянника? Придётся с ним этот момент и обсуждать. Влипла.

— Ладно. Я тогда подарки вам в гостиной оставлю. Поеду. Отпишись потом, как тебе. И, мась,

я соскучился. И по Антоше и по тебе.

— Стас, всё! Не начинай, пожалуйста. График общения с сыном согласуем, а меня не приплетай.

— Ты чего такая дерзкая? Подписчики голову вскружили?

— А ты откуда знаешь про моих подписчиков?

— Катя на тебя подписана и все Мальдивы мне докладывала, как ты взлетаешь.

— Странно, не видела её в подписчиках.

— Ноготочки Краснодар. Слушай, заблокируй её. Достала реально.

— Хорошо, — смеюсь, — пока, Стас! Приезжай на неделе.

Кладу трубку и понимаю, что всё-таки как бы там ни было, а Стас мой. И его последняя фраза,

обличающая Катю с потрохами, это только подтвердила. Нам растить сына ещё вместе, и пусть он

псих, а мне в любом случае надо с ним выстроить приемлемые отношения. Тем более всё-таки

есть моменты, которые мне в нём очень нравятся до сих пор.

Открываю приложение, нахожу Катькин тайный профиль и с удовлетворением блокирую. Конечно,

она создаст новый, но у меня есть шпион.

А я ей глаза помозолю. И своей фигурой, которую я каждый день совершенствую, и белой сумкой

и белой тачкой.

Кто ещё в плюсе, Катечка…

Довольная отвечаю на комментарии и разгребаю директ, находя ещё несколько запросов на

рекламу. Если так будет продолжаться, совсем скоро я буду зарабатывать ощутимо.

Блокирую телефон и соображаю, как поддержать интерес к профилю. Мне точно нужно выходить на

новый уровень, долго на Олеге выезжать не получится.

Не долго думая, записываю сторис, что уезжаю на всё лето в Испанию и готова рассмотреть

предложения о сотрудничестве сейчас.

А для фанаток Олега показываю в сторис обзор на наше бунгало. Им всё интересно, куда он

меня водит, как мы проводим время и всё такое. А здесь действительно классное место со

стильным современным интерьером, огромными панорамными окнами и живописным видом. Да и место

отмечу, может, они меня заметят и будут к нам внимательнее относиться.

Олег мне даже купил штатив, лампу и стабилизатор с микрофоном, чтобы я качественно делала

контент. Поэтому вместо сна я устанавливаю свет и делаю себе фотографии, пока дом убран и

нет бардака.

Затем и вовсе взрываю свой аккаунт, спросив у подписчиц совета, что подарить Олегу на день

рождения.

Конечно, я уже купила ему подарок, но девочкам такие обсуждения зашли, и мой аккаунт не

стихает.

Мужчины возвращаются через пару часов чумазые и счастливые. Антоша вообще в восторге и

будто повзрослел даже.

— Лен, — подходит ко мне Олег, пока мальчишки моют руки, и вжимает в стену, — нам так

классно было. Знаешь, о чём я подумал?

— О чём? — В голове ни единой догадки.

— Хочу, чтобы ты мне родила сына. Ты как?

— Сейчас? — Спрашиваю севшим от волнения голосом.

Первое желание — послать его на фиг. Я ещё не развелась, пережила такое потрясение, только

вдохнула свободы и даже чуть-чуть независимости, бросаться в омут с головой в новые

отношения, да ещё и настолько серьёзно, в мои планы точно не входило.

— Нет, тебе ещё минимум полгода восстанавливать организм и восполнять дефициты. Я в целом.

Хочу от тебя ребёнка. Осенило. Сообщаю.

— Ладно, — киваю головой, как болванчик, и выныриваю через подмышку Олега в гостиную.

Ну хоть так. Приемлемо. Есть время подумать, разобраться в себе, в нас. Господи, это же

надо было так перепугать. Мы отпуск ещё даже совместный не обсуждали, а тут сын. Сейчас бы

бокальчик Марселана, а не вот это всё.

— Понял. Молчу. Я не давлю, — целует меня в макушку Олег, — пойдём на ужин собираться,

красавица.

Всё решено, бокальчик будет, а может, и не один. В конце концов мне надо не только снять

стресс от его предложения, но и расслабиться перед вторым подарком. Не знаю, как я на это

решусь, но Лиля сказала, что на йони-массаж надо ответить лингам*-массажем, и даже подарила

мне вебинар обучающий.

Лингам/Лин является символом динамичной и мужской силы. Противопоставление женскому символу

— йони.

Я такой испанский стыд в жизни не испытывала, как во время просмотра. Девушка-создательница

курса на полном серьёзе поведала, что именно массаж члена сделал из её мужа долларового

миллионера. Я думала, будет шутка про то, что раньше он был миллиардером, но нет, она верит,

что раскрыла в нём какой-то потенциал.

Будто я промассирую хорошо этот самый лингам Олега, и весь его портфель стартапов станет

единорожьим*.

*Единороги-компании , которые резко получают капитализацию на бирже свыше миллиарда.

Однако, отбросив весь этот изотерический бред, я могу постараться подарить ему новые

ощущения вдобавок к бейсболке Brunello Cucinelli и очкам Cartier, которые купила ему в

качестве подарка. На алименты Стаса.

Он меня прибьет, если узнает, но я надеюсь к этому времени всё вернуть с рекламы. В конце

концов нехорошо собственного ребёнка обкрадывать.

Но изначально я думала подарить ему поездку куда-нибудь на несколько дней, поэтому решила

не мелочиться.

Пока Олег принимает душ, иду мыть Антошу, после заезда у него грязь везде, не понимаю, как

они так катались, но ребёнок счастлив до одури, а это самое главное.

— Как тебе Никита? Понравился? — Спрашиваю, намыливая белокурую макушку.

— Да! Он будет моим братом?

— Нет, зайчик, он просто сын Олега. Он может быть твоим другом, но не братом.

— Но Олег сказал, что вы поженитесь и мы будем братьями.

У меня от удивления шампунь в ванну падает.

— Олег сказал, что мы поженимся, зайчик?

— Да, — счастливо сообщает мне сын, — он спросил, не буду ли я против. Я не против, мам.

Я отхожу от сына и сажусь на стиральную машинку. Мда…

Мой малыш разговаривает, как взрослый, да ещё и даёт благословение. С ума сойти.

— А ты хочешь, чтобы папа женился на Кате?

— Нет. Папа сказал, что он её не любит и любит только маму.

— Меня?

Сын важно кивает. Замечательно, теперь у меня растёт сын с непонятными какими-то

ориентирами. Маму любят два дяди и оба хотят с ней быть. Но при этом папа живёт с другой

тётей, и там родится сестричка. А ещё мама нравится дяде. Родному дяде.

Хватаюсь за голову, осознавая, что мы со Стасом натворили.

— Малыш, — слезаю со стиралки и возвращаюсь к сыну, собравшись с мыслями, — папа и мама

всегда будут любить друг друга, потому что у нас есть ты, наш самый-самый любимый ребёнок.

Но мы с папой больше не будем вместе жить. Может, папа будет с Катей и Лизой, когда она

родится, а может, нет. А я пока с тобой. Ты и я, мы команда. И может, мы впустим в нашу

команду Олега с Никитой. Но торопиться не нужно. Хорошо?

— Хорошо, мамочка, — задумчиво говорит сыночек, — а няня в нашей команде?

— В нашей. Пока в школу не пойдёшь. Или пока в садик, уже осенью. Решим с тобой, да?

— Да, — деловито отвечает.

Ну точно будущий чиновник, как Арсений растёт. На Стаса в этом плане он тоже не похож.

Приведя ребёнка в приличный вид, отправляю его играть с Никитой и иду собираться сама.

Наверное, я слишком нарядное платье привезла для загородного отеля, но ресторан здесь

вполне торжественный, да и я же Олега порадовать хочу, а не себя показать.

Когда я выхожу из нашей спальни в тонком облегающем платье с пайетками, получаю сразу же

возглас «Вау» от Никитоса. Олег же просто лукаво улыбается в своей фирменной манере, а

Антоша подбегает и обнимает меня.

В ресторане, наблюдая, как себя хорошо ведёт сын из-за присутствия старшего мальчика,

понимаю, что, может, это не такая уж и страшная затея. Никто же меня не заставляет сразу

выходить замуж и рожать, но компания у нас подобралась хорошая, это бесспорно.

— Олег, — решаюсь на важный шаг, — я с Антошей еду на всё лето в Испанию, в Марбелью.

Может, вы к нам присоединитесь? Какие у тебя планы?

— Я еду в июле в июне в лагерь. В июле к бабушкам на дачи, а в августе мы с папой

собирались в Турцию, — отвечает первым Никита.

— Мы можем заменить Турцию на Испанию, Никитос. Тем более Мугла часто горит последнее

время. Сделаем тебе шенген и всё.

— Значит, решено? — Загораюсь от предвкушения. Кате как раз рожать, Стасу будет вообще не

до меня, и мы прекрасно проведём отпуск вчетвером.

— Да, надо только виллу нам искать срочно. Ты с няней же? Получается четыре спальни.

— Нет, на нас не надо, Олег. У меня там апартаменты есть. Но вот мы туда все не вместимся,

это да. Вам с Никитой можно что-то рядом найти.

— Дашь мне контакты риэлтора, через кого арендовала?

— Они у меня в собственности, — говорю и почему стесняюсь это озвучивать. Ещё и машина

теперь есть, которую надо как-то объяснить и Олегу, и Стасу.

— Кучеряво живёшь!

— Благодаря кучерявому мальчику, — отшучиваюсь, трепля Антошу за локоны, — я тебе скину

название комплекса и контакт знакомой. Она поможет.

— А можно было бы вообще яхту арендовать, только у Никитоса тренировки, ему нужен бассейн.

Но всё рано снимем хоть на несколько дней, да, пацаны?

Ребята счастливые соглашаются, а я успокаиваюсь. Раз может позволить себе яхту, значит, я

его не очень испугала своими апартаментами.

После ужина мы заводим детей домой и всячески изображаем, что тоже сейчас ляжем спать, а не

сбежим в соседний коттедж. У нас всё так неловко происходит, постоянные перешёптывания,

переписки, переглядывания, что я чувствую себя подростком. Как будто летом на даче из окна

собралась вылезти к подружке.

Мальчики будто чувствуют, что мы хотим смыться, и всячески саботируют сон. Никита заявляет,

что будет играть в соньку, а Антоша ни в какую не соглашается спать.

Читаю «Волшебника изумрудного города» уже час монотонным спокойным голосом, сама уже хочу

спать, а Антоша всё еще слушает.

Наконец замечаю, что дыхание успокоилось, глаза прикрываются, и на всякий случай читаю ещё

полстраницы.

Ещё чуть-чуть, и я бы вырубилась. Тихо выхожу из комнаты, Олег играет с Никитой.

Пока они доигрывают, иду собирать свой «дорожный набор» по совету коуча.

Если не Лилин вебинар, никогда в жизни бы не узнала, что существует жидкий вибратор. Или

блеск для губ…

Выхожу из спальни и замечаю, что Никитоса след простыл.

— Где Никита? — Шепчу заговорщически.

— Я ему дал денег за сон, — ведёт бровью, — идём, красавица?

— Идём.

Оказывается, Олег снял второе бунгало на противоположной стороне. Мне немного тревожно, что

мы оставили мальчиков одних, вдруг что случится.

Хотя я и поставила видеоняню, всё равно чувствую себя горе-мамашей, и настроение так или

иначе портится.

Бунгало для двоих, безусловно, куда более романтичное, нежели семейное. Кровать

располагается на втором этаже у панорамного окна, с противоположной стороны же

просматривается первый этаж.

Санузел со стеклянной перегородкой, всё настраивает на эротическую атмосферу.

— Это тебе мой первый подарок, — вручаю Олегу узнаваемый пакет.

— Мне открыть?

— Конечно! И примерить, — улыбаюсь, надеясь на его одобрение.

Олег с детским любопытством открывает пакет, достаёт сначала бордовую коробку, смотрит на

меня и вздыхает наигранно, но явно рад.

Затем достаёт бейсболку в чехле, опять замечает логотип и закатывает глаза.

— Забаловала!

— Я покупала на утро после вашего массажа, сенсей!

— Ах, вот в чём дело, — ржёт и притягивает меня, чтобы поцеловать, — спасибо! Никогда не

думал, что подарки от женщины так приятно получать. Новое чувство.

— Это мелочи по сравнению с тем, что ты для меня сделал!

Это действительно так. Он просто меня вытащил из болота, в котором я могла оказаться. Помог

со здоровьем, с обретением новой себя и, естественно, собрал самооценку после измены.

Олег примеряет подарки и смотрится в зеркало. Шикарный, просто шикарный. Весь Пуэрто Банус

головы свернёт.

— А у тебя что, есть и второй подарок? — Спрашивает игривым тоном. Его горящих глаз за

очками я не вижу.

— Да, — закусываю губу, — вы готовы к лингам-массажу, Олег?

У Олега лицо принимает забавное , удивлённое и довольное выражение.

— Достойный ответ. Я готов. Что от меня требуется?

Я хохочу от его энтузиазма. Сорок лет мужчине исполнилось называется. Так, надо собраться.

Он же не смеялся, как умалишённый, во время йони-массажа.

— Тебе надо куда-нибудь лечь, но я не знаю куда. Диван из рогожки, боюсь маслом закапать.

На стол жёстко?

— На стол не жёстко, — ухмыляется и уходит в ванную.

Возвращается с полотенцами, раскладывает их на стол, абсолютно буднично раздевается догола

и забирается на стол. Засматриваюсь на его спину и ягодицы и понимаю, что мне сейчас

хотелось бы лечь грудью на этот стол, но раз обещала, надо выполнять.

Его обнажение, которое тут же сместило фокус с смущённого смеха на тягучее возбуждение,

даже меняет атмосферу в помещении.

— А ты можешь включить музыку, как для меня включал?

— А можно самому выбрать? Мой же массаж.

— Можно, — нервно сглатываю слюну и подхожу к Олегу.

По домику разносится незнакомая мне чувственная музыка, и я начинаю доставать из своего

несессера принадлежности для массажа и интимную косметику.

— Сколько у тебя всего тут, — поворачивает голову Олег и рассматривает, — чую, это будет

лучший день рождения.

— Мне бы этого хотелось, — беру масло для массажа и обильно выливаю на эрегированный член

Олега.

Как это волнующе, красиво, намного чувственнее, чем на кукле для обучения.

С вожделением смотрю на блестящий, перевитый венами член, вспоминаю слова коуча о том, что

надо максимум своего желания и любви вложить в этот процесс, и настраиваюсь отдавать, дарить

ему незабываемое удовольствие. По крайней мере, так лингам-массаж и описывали.

Тянусь рукой к Олегу, но он её перехватывает.

— Нет, красавица, так не пойдёт, раздевайся. Полностью.

— Да я не измажусь, — начинаю отнекиваться, — мне холодно.

— Давай, я хочу любоваться тобой, — говорит с таким желанием, что у меня даже доли сомнения

больше нет.

А массаж становится всё интереснее. Может, он и не даст мне сорок минут его наминать, как

советовали.

Смотрю на него и сбрасываю бретельки с плеч, платье начинает струиться и падает к ногам.

Перешагиваю его и приближаюсь к столу. Расстёгиваю бюстгальтер и швыряю на диван.

— Давай, красавица, освободи себя. Я заметил у тебя интересный тюбик.

Еле сдерживаю смешок. Сказывается разница в возрасте. Для меня тюбик — это проблемный

ухажёр, а для Олега только тара.

— Какой именно?

— Этот, — указывает на жидкий вибратор, — давай нанесём тебе.

Возбуждение концентрируется в воздухе, Олег приподнимается, выдавливает себе на палец

густой гель и смотрит на меня выжидающе.

Подхожу к нему, даю снять с себя стринги и вздрагиваю от влажного прохладного

прикосновения, но Олег даже не думает о ласке, берёт разогревающее масло для массажа,

выливает мне на грудь и щедро смазывает.

Снова оставляет меня без таких желанных прикосновений и принимает горизонтальное положение.

Не знаю, как он выдержал массаж, у меня настолько явное напряжение внизу живота, столько

смазки течёт по бёдрам, что у меня одно единственное желание — сесть на его блестящий от

масла член.

— Мой коуч по массажу сказала, что лингам-массаж раскрывает потенциал мужчины и способен

сделать из него миллионера, — рассказываю забавный факт, чтобы немного отвлечься от своих

желаний, и начинаю размазывать по горячему члену масло, как учили на уроке.

— И ты решила раскрыть мой потенциал? — спрашивает Олег с закрытыми глазами, — я и так

миллионер, Лена.

Понимаю, что я его, видимо, уязвила этими словами. Но раз член всё еще каменный, а головка

и вовсе приобрела соблазнительный темно-красный цвет, то, скорее всего, это не очень его

задело.

— Значит, удвоишь доход, — пытаюсь свести всё к шутке и беру силиконовый ручной мастурбатор

с гребнями и шипами.

Звучит страшно, но тренер обещала космические ощущения.

— Лена, я зарабатываю пятьдесят миллионов в год, мне хватает. И на тебя хватит. Приступай

уже к своему раскрытию потенциала. Чтобы я меньше времени тратил на работу, больше на жизнь,

а в особенности на тебя, — произносит сиплым баритоном.

— К твоему раскрытию, — выдавливаю масло в насадку и надеваю на член.

Олег характерно шипит и немного дёргается от удовольствия. Напрягает ноги, и его мышцы

становятся совсем явными. Как же это красиво.

Мне нравятся ощущения с силиконом. Он приятно и легко скользит, и я начинаю стимулировать

член разными техниками. Сжимаю, обхватываю, помогаю пальцами.

Сглатываю слюну, потому что это максимально манящая картина, и мне хочется сменить

мануальные ласки на оральные, но по реакциям Олега я вижу, как ему нравится, и продолжаю.

Снимаю насадку, не хочу барьеров между нами, и начинаю стимулировать двумя большими

пальцами головку.

И вдруг мой клитор начинает покалывать. Я совсем забыла про жидкий вибратор. Пытаюсь

совладать с ощущениями и продолжить, но дыхание сбивается, руки не слушаются, я отчаянно

хочу Олега и способна сейчас думать только о себе.

— Что такое, красавица? — Спрашивает Олег, замечая моё бездействие.

— Я, — тяжело дышу, — я не могу больше. Прости, я не массажист. Войди в меня, пожалуйста!

Побыстрее!

— А как же мой подарок? — Слышу насмешку в голосе.

— Олег! Умоляю!

— Даже так, — самодовольно тянет, — ложись на стол животом.

Наконец-то! То, что я и хотела.

Ложусь на холодную столешницу из керамогранита и развожу ноги. Чувствую, как Олег снова

наносит на меня лубрикант, и, судя по всему, он тоже с разогревающим эффектом.

— Мне низко, ляг полностью на стол и подогни под себя ноги, — командует Олег.

Мне каждое движение даётся тяжело от постоянных пульсаций, которые от головки клитора

расползаются по его ножкам, и я могу думать только о том, как наконец почувствую его член,

врывающийся в меня. Всё горит, одновременно покалывает и изнемогает. Каждая секунда без него

пытка.

— Помоги мне, я не могу, — изнываю на столешнице, которая своим холодом только усиливает

все мои ощущения, царапая напряжённые соски.

Олег подхватывает меня за талию и приподнимает, давая подогнуть под себя ноги.

В такой позе я чувствую себя максимально удобной ему и предвкушаю глубокое вхождение.

— Так-то лучше, — хрипит Олег и опускается торсом на меня.

Его ладонь зарывается в волосах на моём затылке, так властно, будто Олег заявляет права на

меня.

У меня такое сбившееся дыхание и сумасшедший пульс, что я отчетливо слышу стук своего

сердца, он заглушает музыку и слова Олега. Я ничего не слышу, концентрируюсь на тугой

головке, которую чувствую у себя между ног.

Замираю и жду, наконец он легко от обилия смазки, масла и лубриканта проникает в меня

отрывистым движением.

Он двигается бескомпромиссно и требовательно, плавно скользя во мне. Вылетает и входит

обратно, а с губ срываются громкие стоны от стимуляции ножек клитора и дразнящего,

разгоняющего эффекта.

От жидкого вибратора всё настолько обострено, что весь мой мир сейчас сконцентрирован на

моей вагине и растягивающем меня члене.

— Лена, как охуенно, — поворачивает мою голову и шепчет перед тем, как поцеловать.

Мы кончаем в унисон. Слишком быстро, ещё не успев насладиться друг другом и процессом. Мозг

опьянён гормонами, эмоциями и ощущениями.

— С днём рождения, любимый биохакер, — шепчу сквозь улыбку. Да, это не полноценное

признание, это мой компромисс.

— Давай! Поехали! Взгляд в асфальт и затем на меня. Смотри. Томно! Да! Пошла! — Командует

мной видеограф-рилсмейкер Гриша.

Теперь дважды в неделю мы с ним встречаемся и снимаем видео по пять-шесть часов в день для

моих соцсетей.

На этой неделе мы уже третий раз работаем, потому что в Испании я планирую отдыхать, хоть и

буду снимать практически свой каждый шаг.

Кто-то думает, что это работа мечты – фотографируйся весь день и рекламируй всякую ерунду,

но нет, это настоящий труд. Это множество подводных камней и настолько энергозатратно, что

по воскресеньям, когда я отдаю Антошу Стасу, я просто лежу с закрытыми шторами и ничего не

делаю. Даже от Олега в этот день отдыхаю.

После съёмок, как всегда, иду с Гришей поесть и отсмотреть материал.

— Как ты так много ешь и такая стройная? — Смотрит со скепсисом на мой заказ видеограф.

— Это мой первый приём пищи за сорок восемь часов. Я закрываю голодное окно. Раз в неделю

сорок восемь часов, в остальные дни восемнадцать часов. Всё просто, — объясняю то, что он

уже раз десять должен был послушать на видео, пока монтировал.

С удовольствием накидываюсь на омлет с сыром, салат с авокадо и спаржей и стейк. Потом

поеду на бокс.

Уже месяц занимаюсь три раза в неделю, и хочется ещё больше. Я ненавижу беговую дорожку,

ходить двадцать тысяч шагов сейчас жарко, а вечером я хочу побыть с сыном, а вот бокс —

прекрасное кардио. И со стрессом прекрасно позволяет бороться. Самая лучшая разрядка для

меня.

Выбесил Стас — еду на тренировку. Привередливый клиент взял рекламу — на тренировку. Катя

чудит — на тренировку.

А потом сутки приподнятое настроение, энергия бьёт ключом, и жизнь прекрасна.

После бокса мчусь скорее домой. Состояние обалденное. Уже несколько недель пребываю в

состоянии абсолютного счастья. Мой тренер меня хвалит. Олег любит и не давит.

Мои подписчицы дают мне столько любви и поддержки, буквально в ней меня купают, что я сама

хочу отдавать еще больше.

Ну а первые успехи, первые собственные деньги дают чувство опоры и силы. Понимаю, что это

только начало и что я справляюсь. Еще немного, и я буду полностью в состоянии обеспечить

своего ребёнка, хоть этого от меня и не требуется.

За три месяца я стала другой. Думала, что развод — это конец, а оказался, как ни банально,

началом. Началом новой меня. Улучшенной меня.

На шоссе даже притапливаю. И няню пора отпустить уже, и курьер должен приехать с

купальниками. До Марбельи чуть больше недели, я практически собралась, остались совсем

мелкие дела.

У ворот стоит «Панамера» Стаса. Очередной внеплановый визит. Заезжаю на территорию и вижу,

что они с Антошей в патио что-то жарят.

— Мамочка! — Несётся ко мне со всех ног сынок и чуть не сбивает, — папа приехал! Мы жарим

маршмеллоу!

Мы обговаривали со Стасом, что ограничим ребёнка в сладостях. Тем более вечером. Сахар

слишком его возбуждает. Но портить сыну досуг с отцом не хочу и ничего не возражаю.

Антоша берёт меня за руку и важно ведёт к своему отцу.

— Мася! Моя самая красивая!

Закатываю глаза. Он угомонится?

— Стас, четыре недели, и я не твоя официально!

— Ты всегда будешь моей бэби-мамой, — улыбается, — переворачивая шпажки с зефиром и

печеньем.

Ой, нашёлся бык-осеменитель.

— Ещё скажи первой бэби-мамой.

— Именно и единственно любимой.

Благо, я после бокса и просто тихо угараю над его идиотизмом.

— Ты отпустил Ирину Николаевну? Где она?

— Да. Вызвал ей такси.

— Ладно, жарьте тут, я пойду продукты разберу и ужин себе приготовлю. Ты голоден?

— Да, мась. Я так скучаю по твоей еде.

Ничего не отвечаю и ухожу в дом. Я практически привыкла к его поведению. Мне порой

действительно кажется, что Стас хотел настоящий гарем, чтобы все его любили, холили-лелеяли,

в рот заглядывали и дружили ещё между собой, но так, чтобы он соперничество всё равно

чувствовал и поощрял по очереди.

Приезжает курьер, я как сумасшедшая ношусь по дому и примеряю вещи из заказа. На всё про

всё у меня пятнадцать минут.

Стас с Антошей возвращаются раньше, и будущий бывший муж не устаёт делать мне комплименты.

Всё равно приятно. Пусть смотрит, как я поработала над собой.

— Мась, я тебе сейчас денежку на все купальники скину!

— Стас, да не надо! Спасибо! Я уже себе точно могу позволить купальники покупать сама.

— Мась, ну сделай папочке приятно, — смотрит так умоляюще, что вариантов не оставляет. Кто

я такая, чтобы ему отказывать?

Вместе готовим ужин, я делюсь с ним своими успехами, и он вроде даже рад и горд за меня.

В голову закрадывается мысль, что постепенно всё уляжется и мы сможем цивилизованно

общаться семьями, растить вместе ребёнка и найти баланс.

Как бы Антоше не нравилась компания Олега с Никитосом, с папой он просто готов лопнуть от

счастья. И ради него нам надо научиться жить дружно.

Надеюсь, и Катя к этому придёт и сможет с моим ребёнком найти общий язык. Это очень важно.

Пока я убираю кухню, Стас идёт укладывать Антошу спать.

— Чай будешь? — Спрашиваю, когда Стас спускается вниз.

— Давай. Наша традиция с тобой, да?

— Да, — завариваю чай без лишних сантиментов. Все наши традиции и ритуалы он всё-таки

пустил коту под хвост.

— Я соскучился, мась! Ты скучаешь по мне? Жалеешь?

— Стас, прекрати! Бесполезный разговор. У тебя ребёнок вот-вот родится. К чему это теперь

всё? Живём дальше.

— Нам же хорошо было, — вздыхает, крутя чашку в руках.

— А теперь ещё лучше, по раздельности.

— Ты меня ранишь, Лена, своими словами.

— Стас? — Рявкаю на него, — а ты меня не ранил?

— Ранил, мась, ранил. Ладно, не бурчи, я тебе наличные привез на Испанию. Точно машину не

надо арендовать?

— Точно. Спасибо тебе! Ты к нам прилетишь?

— Не знаю, мась. Думал с вами туда полететь, чтобы всё тебе организовать, помочь.

— Да, можно, мне не помешает твоя помощь, — честно признаюсь.

Я не знаю никого более организованного и заботливого, чем Стас. Что есть, того не отнять.

Думаю, Олег не будет против. В конце концов это мой комфорт.

— Ну и дела есть в Марьелье. Катя хочет полететь туда, как родит или через месяц, и первое

время пожить там.

— Неплохая идея, — отвечаю, будто мне это параллельно или даже интересно. Благо родит она в

августе. Ну что за манера со мной обсуждать планы своей любовницы. Даже бокс не помогает, и

хочется ему стакан об голову разбить.

— Да! Здорово! Я знал, что ты не будешь против!

— А я тут причём? Каким образом меня это касается? — Непонимающе спрашиваю.

Я надеюсь, он сейчас не выдаст ничего из оперы: «А я пока с вами в Москве поживу».

— Как причём? Она будет жить в наших апартаментах. Думал, тебя надо поставить в

известность.

У меня аж воздух от возмущения будто выкачивают из грудной клетки. Стою и как рыба,

выброшенная на берег дышу, а сказать ничего не могу.

— В наших? — Выдавливаю из себя.

— Да. Как раз место и для няни есть. Можешь Ирину Николаевну и не отправлять в Москву. Я с

ней уже договорился, будет и Лизочка растить. Зачем она тебе осенью, Антон в сад уже пойдёт.

Сажусь на стул и пытаюсь переварить услышанное. Он решил поселить свою любовницу с

бастардом в моих апартаментах, да еще и няню у меня украл? Да, может, она мне и

действительно не нужна будет с сентября, но сам факт. Он просто мне сообщил это как

данность. Не обсудил, не спросил.

Делаю дыхательную практику и пытаюсь успокоиться, пока он на меня смотрит как на дуру.

Как чувствовала, что он не просто так приехал.

Стас такой Стас. А Ирина Николаевна? Ну хоть бы написала мне. Ну как так можно?

— Стас, какого чёрта ты решил поселить свою Катьку в моей квартире? Мне и Антоше её подарил

Арсений! А не тебе и твоим бэби-мамам. Понимаешь разницу?

— Ты не охерела от наглости? Это мой брат в первую очередь, и он подарил её нашему ребёнку,

а ты зажралась уже. Тебе всё досталось. и всё мало, мало. А я с голой задницей от тебя ушёл.

Ни слова не сказал.

— С голой задницей? Это ты так квартиру в Сколково и двадцать пять лямов за дом называешь?

— Да я смотрю, ты счастлива и в ус не дуешь! — Начинает истерично смеяться. — Всё при тебе!

Выскочила замуж, тебя упаковали с ног до головы, а потом вовремя соскочила, всё прибрав к

рукам, и прыгнула на очередной питательный хуй. Зря я на это всё согласился. Я и подумать не

мог, какая ты меркантильная, Лена!

— Что, прости? Ты сейчас из себя жертву строишь? То есть ты завёл любовницу, а соскочила я?

— Да ты и рада, что я её завёл! Ты единственная в выигрыше в этой ситуации. Абсолютно

бесполезная тёлка, которая из себя нихуя не представляет. Родила ребёнка, сбагрила на няню и

крутит жопой в видосиках! Блогер, блядь!

Понимаю, что Стас просто бесится, потому что действительно я не страдаю. Сейчас меньше от

него завишу. Выгляжу лучше, чем когда либо, да ещё и самореализовалась.

— Так ты поэтому мне изменил и параллельную семью завёл, Стас? Потому что я бесполезная

тёлка? Может, прекратишь ездить тогда ко мне? По ночам звонить? Сумки дарить?

— Не прекращу, Лена! Не прекращу!

Стас подрывается ко мне, бросается в колени, начинает как сумасшедший целовать мне ноги, я

даже отреагировать не успеваю, как он разводит их и начинает зацеловывать внутреннюю

поверхность бедра.

— Стас! — Резко встаю. Я его не боюсь. Я теперь сильная. — Уходи немедленно!

— Масенька! — Выпрямляется и бросается за мной.

— Стас! Умоляю! Уезжай домой! И передай своей шлюхе, чтобы искала себе апартаменты в

Испании сама! И на моё пусть рот не разевает! Достаточно, что она тебя увела! Спасибо!

Хватит!

— А! Так ты ей благодарна? Так и знал! Сука! Слила меня! — Лупит по стене и картинно

садится в кресло, будто я ему сердце только что разбила.

— Да, слила! И это самое правильное, что я сделала в жизни! Проваливай давай! Сын спит!

Нечего тебе здесь делать! — смотрю на него с вызовом. Псих! Совсем с головой не в порядке.

— Надо было всё у тебя отжать, неблагодарная корыстная сука!

— Да! Я такая! Вали! Отжимай!

— Я еще подам на раздел имущества! Еще время есть! — Стас подрывается с кресла и

направляется на выход.

— Подавай! Я Арсению расскажу, как ты его наебал с домом!

— Да он тебя даже слушать не будет! Ты, блядь, кто для него? Никто!

— Да! Да! Никто! Поэтому он BMW мне подарил! — Выпаливаю и понимаю, как подставила себя,

его. Вот это облажалась!

— Что? — Стас начинает хохотать, как одержимый бесом. — Тачку тебе подарил? За сколько? За

полтос? И ты решила, что имеешь ценность для него?

— Да! Имею!

Я это говорю ему назло и сама понимаю, как это глупо. А с другой стороны, плевать. Пусть

знает.

— Ой, дура! Ты что решила, что ему твоя пизда нужна? Никому ты нахуй не сдалась! И своему

трейдеру ссаному не сдалась. Арс просто страхуется, пока мы не разведёмся. Тачка и апарты с

домом — это меньше полумиллиона. А активов на десятки. Ой, тупая!

— Вот и вали к своей острой!

Хлопаю дверью так, что чуть пальцы ему не отсекаю. От его грязных и обидных слов всю трясёт

от злости и ненависти! Разрывает от рыданий.

— Лиль, — всхлипываю на плече у подруги, — я же реально бесполезная тёлка. Ну что я могу?

Если бы не Олег? Ну что?

Лиля баюкает меня на садовых качелях, как маленькую, и гладит, периодически отпаивая водой.

— Лен, прекрати. Тебе всего двадцать семь лет. Ты вообще ребёнок. Ну не сложилось с первым

мужем, ну потеряла пару лет карьеры. Да и то сомнительной. Чего бы ты там в офисе особого

делала? Просто жизни бы не видела. Всё у тебя хорошо. Прекрасно просто! Мечта!

— Бесполезная. И используют меня все. Даже Арсений!

— Детка, да завязывай. Какое тебе дело до него вообще?

Я сажусь и утираю слёзы. Наверное, осознание, что за мной увивается брат мужа-изменщика и

ещё и одаривает, очень повышало мне самооценку. Я чувствовала себя совершенно особенной

женщиной.

Да, где-то меня это угнетало. Я чувствовала и вину, и обязанность, но это фонило где-то

вдалеке. На передний план выходило всё-таки эго. И я прямо летала от этого чувства.

Это была и месть своего рода, и защита, и приятное волнение. Что-то запретное, будоражащее.

Да, я даже не задумывалась перейти черту, просто принимала заботу, но теперь чувствую

пустоту. Обидно по-женски.

Ругаю себя, ведь это так глупо. У меня есть Олег, да даже если бы не было, а обидно. Стас

взял и лишил меня этого чувства. Ещё и опять опустил дополнительно.

— Лиль, — поворачиваю на неё голову от резко возникшего плана в голове, — а ты не хочешь со

мной в Марбелью полететь? Я одна буду три недели, пока родители не прилетят.

— Хочу! У меня же дети в лагере будут. Только с мелким и полечу. Да? Оторвёмся?

— Да! — Улыбаюсь и чокаюсь с ней бокалом воды.

И Стас точно на хвост теперь не сядет, и мне будет повеселее и полегче. С Ириной

Николаевной я решила расстаться.

Надо Кате её себе забрать? Пусть забирает. А жить с этой змеёй, подпускать к своему ребёнку

я больше не собираюсь.

Да, понимаю, что она не змея, а просто бесхребетная и безотказная, но меня это

категорически не устраивает. Если бы она со мной посоветовалась, спросила, то, может, я так

и не отреагировала. А вот это молчание точно нк для меня.

Вызываем ко мне Рената и посвящаем его в курс дела. Тут же покупаем Лиле билеты на мой рейс

и полночи обсуждаем предстоящий отпуск.

Как только Ренат уходит спать, Лиля делится своей мечтой встретить там Антонио Бандероса. Я

знаю кафе, в котором завтракает он и другие знаменитости, и мы решаем ходить на завтрак

только туда.

От Лилиного смеха и игривого настроения расслабляюсь, перенимаю её настроение и чувствую

себя молодой, беззаботной девчонкой, пусть бесполезной, зато счастливой.

Просыпаюсь в не самом хорошем настроении. Слова Стаса, как яд, отравляющий всё. Понимаю,

что отойду, но сейчас я его видеть не хочу, слышать о нём не хочу, и даже посещают мысли

наказать и ограничить общение с Антошей. Но эти мысли я гоню прочь. Я выше этого.

— Доброе утро, Ирина Николаевна, — улыбаюсь няне в дверях, не давая ей пройти в дом, —

получили мой перевод?

— Да, Леночка! Большое спасибо! Как раз перед отлётом что-то себе куплю. Это же аванс?

— Нет, это расчёт, Ирина Николаевна. С сегодняшнего дня Антоше не требуется няня. Я его

устроила в детский городской лагерь, — вру полную околесицу, которую успела придумать за

пять секунд.

— Как? Леночка? — Теряется няня и прикидывается наивной овечкой, — А как же я? А где же я

теперь буду работать? А что же ты не предупредила-то?

Испытываю ли я чувство вины? Испытываю. Мне жутко неудобно. Но я её видеть уже не могу.

— Полагаю, вы будете работать у Стаса и Кати.

— А, — конфузится женщина, — да. Стас предложил… Я не успела тебя предупредить.

— Вот и я не успела, — обретаю теперь твёрдость и звучу строже.

— И сегодня не надо отрабатывать? — Виновато смотрит на меня.

— Ох. Я же ехала с Выхино. Надо было предупредить, Леночка.

— Надо. Только проснулась, извините. Позвоните Стасу, пусть вам такси оплатит, — мне

вовремя звонит мама, и я прохожу в дом. — Ирина Николаевна, у меня важный звонок. Всего

доброго!

Закрываю перед ней дверь. Ни объятий, ни добрых напутственных пожеланий, ни прощания с

ребёнком. Возможно, потом я пожалею о своей сучности, но в моменте я горда собой.

Всем хорошей не будешь.

У меня вся неделя до отлёта жутко загруженная, даже Олега особо вписать некуда, а теперь

ещё я и без няни осталась.

Естественно, это опрометчивое решение, можно было её оставить до Испании, но мой комфорт же

дороже. А с ребёнком управлюсь. Придётся брать его с собой по делам, но Антоша вполне

тусовый, справлюсь. В крайнем случае маме завезу или Лиля выручит. Одним меньше, одним

больше, ей не принципиально.

— Зайчик, доброе утро! Просыпайся! У нас с тобой сегодня интересный день! — Ласково тормошу

ребёнка.

— Мы поедем на батуты? — Интересуется сонным голосом.

— Нет, ты поедешь со мной на работу. На фотосессию, потом на вечеринку. Поедим в кафе.

Здорово?

— А я не пойду с няней к Ясмине?

— Нет, зайчик. Ирина Николаевна теперь будет няней твоей младшей сестры Лизы. Ты же не

против?

— Против, — садится ребёнок в кровати, а я расстраиваюсь, что вообще его мнения не учла.

Вдруг это будет для него большим стрессом. — Вдруг она Лизу будет тоже пугать.

— Как пугать? — Настораживаюсь и глажу тёплую ручку.

— Когда ты уезжаешь на работу, она говорит, что ты можешь не приехать, и спрашивает, хочу

ли я жить с папой.

— Малыш, она шутит, — прижимаю к себе ребёнка и чувствую, как у меня учащается пульс.

Тревога снова накрывает.

Вот я клуша. Мама права. Витаю где-то в облаках, очевидных вещей не замечаю, выводы не

делаю. Как я не заметила этого в ней? Была занята собой, очевидно.

— Нет, не шутит, — мотает головой. — Она меня запирала в комнате с утюгом.

— Когда? Почему ты мне не рассказал, Антош?

— Няня сказала, что ты будешь ругаться. Много раз. Много, — прижимается ко мне сыночек всем

тельцем.

Обнимаю ребёнка и пытаюсь сдержать горькие слёзы. Виновата только я. У нас есть камеры, а я

их даже изредка не смотрю. Да я даже могла Стаса с его тайками спалить, будь я внимательна.

Точно ворон считаю. И тревожность у меня какая-то странная. Или это ОКР, когда

отсматриваешь всё и проверяешь? Надо хотя бы на одну сессию сходить к терапевту до отлёта.

Опять состояние ухудшается.

— Ну и хорошо, что она больше не придёт. Да?

— А как же Лиза?

— Не знаю, малыш. Расскажи папе об этом, хорошо?

Умыв ребёнка, сразу звоню адвокату. Может, Ирина Николаевна вообще в сговоре со Стасом и

никакой Лизе няня не требуется, а он решил разделить опеку? И просто он переводит няню к

себе.

Дмитрий Денисович меня успокаивает и заверяет, что предпосылок нет и у нас всё пройдёт

мирно и без эксцессов.

У меня сегодня запланирована съёмка платьев одного молодого московского бренда, и я наспех

готовлю омлет Антоше и собираю его.

К моему счастью, на площадке есть ассистент фотографа, которая присматривает за ребёнком,

пока мы фотографируем образы.

Помимо гонорара мне оставляют все платья и дают несколько для Испании, которые я уже

отсниму сама.

Мне нравятся кадры, удивительно, как за короткое время я начала чувствовать камеру и

нравиться себе самой на видео и фотографиях. До такой степени, что даже распечатала себе

несколько и поставила в спальне.

— Малыш, что ты хочешь на обед? Куда заедем? — Спрашиваю у сына. До вечеринки ещё три часа,

и нам надо себя занять.

— Пиццу Джейми! — Весело отвечает Антон, и я понимаю, что сегодня обламывать ребёнка не

вариант.

Вроде такой маленький, а как-то угадывает ближайшее любимое заведение.

Заезжаю в ТЦ, паркуюсь и понимаю, что по-хорошему надо позвать на обед Арсения. Его

ведомство через дорогу. Антоша создаст нужную преграду, а я выясню для себя интересующие

моменты.

— Да, слушаю, — отвечает со второго гудка.

— Привет! Это Лена! Не отвлекаю?

— Дорогая, я тебя узнал. Отвлекаешь. Что-то срочное?

— Да нет, мы просто с Антошей в «Сезонах», сейчас пойдём в «Джейми». Не хочешь

присоединиться?

— Буду через сорок минут, — после небольшой паузы отвечает Арсений, — закажи мне что-нибудь

на своё усмотрение. Я буквально на полчаса подойду. До встречи.

— До встречи!

Звучит сухо и деловито, но согласился же. Я себя обманываю и хочу убедиться в отсутствии

чувств или действительно выяснить обстановку и себя защитить? Не могу точно ответить на этот

вопрос.

Заказываю Антоше его любимую пиццу и пасту «Болоньезе», а себе с Арсением вителло тоннато и

салаты.

Но кусок в горло не лезет от нервозности. И это несмотря на уже суточное отсутствие еды.

Олег меня точно хакнул. Ресторан утопает в ароматах еды, особенно углеводов, а мне хоть бы

что.

Арсений приходит минута в минуту, и я даю ему сначала поесть и пообщаться с ребёнком.

Убедившись, что он сыт и в хорошем расположении духа, вываливаю на него последние новости

про няню и мои опасения.

— Исключено, вообще не переживай, — заверяет, беря меня за руку.

Вроде поддерживающий жест, но и интима в нём много.

— Почему ты так уверен?

— Потому что мы обсуждали это со Стасом. Лен, в сентябре меня ждёт повышения, мне не нужны

проблемы в семье. Кто тебе мешает пойти к Малахову ребёнка отбивать или куда там ходят. Да

ещё у тебя блог свой. Стас под контролем.

— Тебя повышают? До кого?

— Я не буду замом, — улыбается.

— О. Поздравляю!

— Спасибо, дорогая. Жду не дождусь.

— Сень? Можно вопрос?

— Можно.

— Ты ко мне так добр и щедр из-за активов или я тебе нравлюсь?

Не знаю, как я решилась на этот вопрос. Но мне его надо было задать. Надо было выдрать этот

яд, оставленный Стасом.

— О как, — хмыкает Арсений, — я скажу тебе так… В связи с новой должностью у меня связаны

руки. Понимаешь? Может, мне и жаль, но я слишком долго к этому шёл.

— Понимаю. Ещё раз поздравляю! Мы все гордимся тобой!

Арсений кивает, встаёт с места, прощается с Антошей и желает нам отличного лета.

Соврал мне? Или сказал правду? Не имеет значения. Главное, он меня успокоил. Для меня это

наилучший исход. Вроде что-то было, но обстоятельства и время неподходящие. Буду считать

так.

Мы приземляемся в аэропорту Малаги и выходим на раскаленный летний воздух.

В Москве июнь выдался тёплым, но это скорее майская погода, жары так и не было, поэтому

испанские тридцать два градуса кажутся пеклом, несмотря на освежающий бриз.

Стас хоть и козёл редкостный, но позаботился обо мне и сейчас, и нас с Лилей встречает

трансфер. Водитель помогает докатить нам бесчисленное количество чемоданов и везёт нам в

Марбелью.

Я по дороге рассказываю Лиле истории прошлых лет и показываю свои любимые места. Показываю

ей виллу на холме, которую подарил Арсений родителям на сорок лет совместной жизни.

Тогда мне казалось, что у нас будет такая же крепкая семья, даже клан. Смешно.

— Слушай, ну мы были на Коста-Дорада, но тут вообще другое дело, — восклицает Лиля, когда

мы въезжаем в Пуэрто-Банус.

— Ну конечно. Это испанский Монте-Карло. Тут даже на английском говорят чаще, чем на

испанском. А я так вообще только русский и слышу.

— Шикарно. С дедами на яхтах тусоваться будем?

— Лиль, — смеюсь, представляя себе эту картину.

— Ну а что? Знала бы я, сколько здесь бутиков, развела бы Рената на круглую сумму.

— Разведёшь ещё. Как пришлёшь фото в том купальнике.

Водитель завозит нас на территорию нашего жилого комплекса, и я с каким-то особым кайфом

захожу в апартаменты, осознавая, что они мои.

Совершенно особое чувство. Я могу приглашать сюда кого угодно. Хочу подругу, хочу семью,

хочу Олега. Я независима, свободна, и у меня вся жизнь впереди. Какой же кайф.

Лиля в полном восторге от квартиры и своей комнаты. Мы быстро переодеваемся, принимаем душ

и собираемся в ресторан на ужин.

То ли дети также возбуждены, как мы, то ли морской климат благотворно влияет, но никто не

капризничает, не хочет спать, благодать.

Я одеваюсь во всё белое, как тут принято, и уже предвкушаю, как открою крышу на своём

кабриолете и помчу по набережной. Господи, какое счастье.

И утром я проснусь, а Стас не будет ворчать, что я проспала лучшие часы для загара и самые

свежие морепродукты на рынке.

И сама теперь буду выбирать пляжи для посещения. Сама выберу рестораны, вино, еду, одежду.

Я так много не осознавала. Он же контролировал меня абсолютно во всём. Вообще не давал

выбора. Всё было по его. А я принимала, думая, что ему виднее.

Он даже мороженое на пляже выбирал мне сам. Вспоминаю, и жутко становится. Кто-то скажет,

что пустяки, но за этими пустяками кроется столько давления и насилия.

— Олаааа! — весело кричит Лиля сексуальным дорожным полицейским, когда мы проезжаем мимо

них.

— Лиля! Веди себя прилично! — Ржу над ней, а сама подмигиваю офицеру. Я не могу надышаться

этой свободой. И финансовой в том числе.

В июне я утроила свой доход по сравнению с маем и явно ощущаю, что это только начало. Мне

каждый день на почту поступают предложения о сотрудничестве, я уже даже подумываю нанять

себе менеджера.

Не знаю, что сделал Олег с Антошей, но он в ресторане заказывает не картошку фри, а

осьминога, как мы с Лилей.

И даже пробует севиче. Я даже не знаю, можно ли в его возрасте сырую рыбу, но радуюсь, что

ребёнок начал интересоваться едой.

Так как я на отдыхе, прошла терапию, то позволяю себе наконец вино.

В отличном настроении возвращаемся домой, но меня тормозят те самые полицейские.

Я выпила допустимую норму и не переживаю, однако они просят международные права, про

которые я, естественно, благополучно забыла.

В Дубае, к примеру, я спокойно езжу с российскими. Объясняю им ситуацию, флиртую, заигрываю

вместе с Лилей и обещаю привезти.

Меня отпускают, но обещают в следующий раз наказать. Конечно, они про штраф, но какие они

фактурные, мысли совсем о другом, и мы как малолетние дурочки с Лилей смеёмся и покидаем их,

предварительно отправив воздушный поцелуй.

Дома сразу пишу маме с просьбой съездить ко мне в квартиру и забрать права.

Сфотографировать хотя бы, а потом уже привезти мне их. Надеюсь, меня не будут останавливать

каждый день на протяжении всех трёх недель.

Утром мы первым делом направляемся на завтрак в кафе Бандераса. Если его не встретим, то

поедем ужинать в его ресторан. Я в детстве любила Бреда Питта, Лиля же тащилась от Зорро и

намерена его поймать и сделать селфи.

На завтраке мы встречаем только Зидана. И то лично я его не узнаю, потому что в жизни он

меньше, чем по телевизору. Да и вообще мне неловко пялиться на селебрити, Лиля же никого не

стесняется и машет ему. Чувствую, отдых будет весёлым, это только начало.

После завтрака едем на мой любимый пляж Дель Кабо. Мне нравится, что там много молодёжи и

очень лёгкая атмосфера.

Стас же всегда предпочитал респектабельные места с взрослым контингентом.

Лиля смуглая и, как я, не прячется под зонтиком, а играет с детьми у кромки воды, щедро

подставляя себя солнышку.

К моему удивлению мне звонит мама. У меня нет местной симки, и вообще я здесь отдыхаю от

излишнего общения. Интернета дома мне достаточно. Но раз мама звонит по сотовой связи,

значит, что-то случилось.

Только бы не папино сердце. Пальцы липкие от солнцезащитного крема, и я как назло не могу

смахнуть звонок. Начинаю переживать ещё больше.

— Да, мамуль, — наконец отвечаю.

— Ленусь, — мамин голос звучит мрачно.

— Мам! Что с папой? — Кричу в трубку.

— Всё хорошо. Я у тебя дома, Лена. За правами приехала.

— И что? — Тороплю её.

Неужели квартиру залило. Она застрахована, но ремонт жалко. Только этого не хватало.

— Тут женщина, Лена.

— Я не понимаю, мам. Какая женщина? Где? Ты о чём вообще? — С облегчением тяну коктейль

через трубочку. Надо же было так перепугать.

От таких звонков сразу мысль, что кто-то умер.

— У тебя в квартире живёт женщина, — медленно и чётко проговаривает мне мама.

— В смысле? Как это? Может, ты номером ошиблась? Восемьдесят шесть? А?

— Лена, я не ошиблась. Я открыла квартиру твоим ключом. Нашла твои права и заметила

беспорядок. Я же знаю, что квартира пустая и необжитая. Ну подумала, может, ты в ней со

своим мужчиной встречаешься. Но убрать-то посуду было можно за собой? — Рассказывает мама, а

у меня, несмотря на жару, всё холодеет внутри. — Ну я и пошла по квартире. В спальню

заглянула, а там… Бардак, в общем. Начинаю прибираться, и тут слышу ключ в двери. Кто-то

ломится. Открыла, а там Ксюша, как мне стало позже известно.

— Я ничего не понимаю. Какая ещё Ксюша?

— Ксюша — это девушка Стасика. Цитата, Лена, — строго говорит мама.

— Я правильно понимаю, что в моей квартире живёт новая любовница Стаса? — Наконец до меня

доходит, что творится.

— Правильно, — вздыхает мама, — мы с ней пообщались по душам. Она в курсе и тебя, и Кати.

Но у них любовь, понимаешь ли.

Я начинаю просто истерично ржать. Блядь, Стас! Ну как? Каждую неделю новый сюрприз.

У Кати девятый месяц, а у него Ксюша. В моей, сука, квартире. Ну что за форменный идиот?

И это мы ещё не развелись даже официально. Ко мне подбегает Лиля, чуя неладное, и глазами

вопрошает, что случилось, показываю ей подождать и слушаю дальше мамин рассказ.

— А как она выглядит? — Распирает любопытство.

— Ой, такая дородная блондинка. Как с Октоберфеста сбежала. Бидончики такие, глаза телячьи.

— Ма-а-м, — смеюсь от её описания, — ну и что в итоге?

— Как что? Я её послушала и выгнала. Тряпки её все вывалила в холл общий. Закрылась у тебя

изнутри и держу оборону.

Я уже не выдерживаю и включаю громкую связь, чтобы Лиля тоже послушала.

— Мам, ты шутишь? А она что?

— Колотит в дверь и требует отдать какие-то духи за семьдесят пять тысяч, которые ей Стас

вчера только подарил. А мне откуда знать, где твои, а где её?

— Ма-а-а-а-м, — у меня уже живот от смеха болеть начинает. Ну, Стас. Вот это кадр.

— Дочь, ты в порядке? Что за ржач дикий? У тебя истерика?

— Мам, ну смешно. Нет у меня истерики. У Стасовских баб прикол какой-то с духами в моей

ванной. Каждая норовит их там оставить.

— Мне-то что делать? Стас меня не выгонит?

— Ты можешь подождать окончания рабочего дня? Я сейчас папе позвоню или ты позвони. У него

есть доверенность на квартиру от меня. Надо поменять замки.

Прощаюсь с мамой и залпом допиваю коктейль. Когда он успел? Я же только позавчера улетела.

Как я не додумалась только ключи забрать у него?!

Договариваюсь с папой, управляющей компанией и своим дизайнером о смене замков и выпиваю

залпом коктейль.

— Подруга, полегче, — предостерегает Лиля.

— Лиль, ну как тут полегче. Я думала, что он дно уже пробил, но снизу постучали.

— Слушай, ощущение, что это ещё не всё. У Стаса потенциал ого-го!

Стараюсь расслабиться и отключиться, но получается плохо. Стадия смеха прошла, и я опять

злюсь, ругаю себя за страусиные привычки и стараюсь найти в этом всё хорошее. Ещё несколько

недель, и меня это больше касаться не будет.

За ужином получаю от мамы смс, что они с папой сменили замки. На ресепшн им рассказали, что

эта Ксюша сидела внизу три часа. То ли ждала, когда мама уедет, то ли ей некуда было

поехать.

Укладываю Антошу спать, выхожу на балкон и звоню Кате. Интуиция мне подсказывает, что она

сейчас без Стаса, так как он обустраивает свою девицу.

— Привет, Кать! Это Лена! — Начинаю вкрадчиво.

Я считаю своей святой обязанностью ей рассказать. Злорадство ли это? Возможно. Осознание

быстро прилетевшего бумеранга где-то в глубине греют душу, но как будто мне её всё равно

по-женски жаль. Да и беременна она. Уже начинаю сомневаться, рассказывать или нет. Моё это

дело или их.

— Ты у меня записана. Давай сразу к делу, я салат готовлю, — тон колючий и вообще не

располагает к общению.

— У Стаса новая любовница! Тадам! Она живёт в моей квартире, — от Катиного голоса во мне

просыпается сука, и я забываю о своих угрызениях совести.

— Ксюша? Или ещё одна? — Равнодушно спрашивает Катя.

— Ты в курсе? — Вот чего чего, а такого я точно не ожидала.

— В курсе. И она его содержанка. Миллион в месяц. Тадам! — Пародирует меня Катя.

Ей будто вообще всё равно. Абсолютно. У её отца ребёнка любовница, которой он ещё и платит

огромные деньги, а ей всё равно. А самое главное, откуда у него столько? Что-то я вообще

ничего уже не понимаю. Меня содержит. Катю, наверное, тоже как-то содержит. Плюс содержанка.

Вот разошёлся!

— А ты откуда знаешь?

— Лен, он с корпоративного счёта ей проставляется. Я заметила и наняла детектива.

— Что? Ты шутишь?

Вот это Катя бойкая, я бы в жизни до такого не додумалас. А может она и киллера наймёт

заодно?

— Нет. Я думала, он у тебя ночи коротает. Волновалась, что вернётся в семью. А там просто

содержанка. Мне плевать. Вы разведётесь, мы поженимся через месяц, и всё. На его тёлок мне

плевать. Всё? Я могу отключиться? — Буднично спрашивает Катя.

— Можешь, — кладу трубку.

Со дна действительно постучали или я что-то не понимаю в этой жизни?

Просыпаюсь от какого-то странного незнакомого мне звука. Что это?

Домофон? Возможно.

Тянусь за телефоном посмотреть время и вижу, что экран горит.

Стас звонит.

Только не это! Домофон и Стас! Нет, пожалуйста, нет.

Я уже понимаю, что да. Хнычу от понимания того, что меня ждёт и накидываю халат. Он

прилетел. Не пережил, что я швырнула трубку и прилетел.

Ну зачем я повелась опять и позвонила высказать ему всё. Ох. И четырёх дней нормально не

отдохнула. Что же за человек такой?!

— Ну, привет! — Открываю дверь.

— Масенька моя! Веснушки вылезли! Моя любимая! — Начинает сюсюкать со мной Стас и

протягивает бордовый пакет Cartier.

Хочется этим пакетом его отмудохать, но и улыбку сдержать не могу. Никогда не оставит без

подарка. Шлюхе духи, жене картье.

— Что там? — Несусь уже на диван распаковывать.

— Очки. Увидел и не смог мимо пройти. Тебе пойдут, уверен.

— Спасибо! Если это те о которых думаю, то я сейчас от радости лопну!

Стас раздевается и проходит в гостиную. Прижимается ко мне щекой, нюхает. Вижу, что

соскучился.

Руки немного дрожат, пока развязываю бантик. Закусываю губу и пытаюсь сдержать слёзы. Не

потому что мне обидно, не потому что больно, а потому что всё равно скучаю.

Как бы не косячил, как бы не предавал, не обижал, скучаю по хорошему. Ведь много было этого

хорошего. Очень много.

Наши путешествия, наш вечерний чай, наши планы, шутки, досуг, секс. Всё было чёрт возьми

хорошим. Да, он не идеальный, но глобально как всего много было.

И совсем недавно всё это было. Меня будто прорывает и я первый раз за всё время даю волю

таким слезам. Не истерике, не обиде, я даю волю своей боли по утраченному. Я так старательно

прятала эти чувства, вообще не разрешала себе туда заглядывать, но его прилёт, не смотря на

скорые роды Кати, не смотря на свою новую пассию, не смотря на работу и две пересадки, меня

трогает. Он же прилетел ко мне.

И он всегда таким был. Долбаный Стас. Щедрый на эмоции, на подарки, на жесты, на заботу.

Такой великодушный, что аж на трёх женщин хватает.

— Масенька, ты чего? — Начинает меня утешать. Садится в ногах и целует их осторожно,

гладит. — Масенька.

Начинаю реветь ещё больше. Прикрываю рот рукой и содрогаюсь от рыданий. Боюсь Лилю с

ребёнком разбудить, Антошу.

Уже рассвело, мы так и не говорили, плакали и пили шампанское на балконе. Наверное сейчас я

с ним действительно попрощалась. Не с мужем, не с отцом ребёнка, а со своим любимым

мужчиной, с которым была рядом не один счастливый год.

— Как же я проебался, Лена! Никогда себя не прощу, — нарушает тишину Стас.

— А я тебя простила. И ты себя прости, иначе свихнешься, Стас. У тебя двое детей, ты не

можешь себе этого позволить.

— Правда простила? — Игнорирует Стас вторую часть моего предложения.

— Да. Правда.

— Тогда давай начнём всё с чистого листа, мась.

— Стас, я же не в том плане. Я просто больше не держу обиду. Простила тебе предательство и

твоё последующее поведение.

— Лен, это первый шаг. Давай! Я пойду к психологу. Я уже хожу. К психотерапевту,

энерготерапевту, тарологу, нумерологу, сексологу. К кому угодно пойду. Лена, пожалуйста! Дай

мне шанс. Я не могу без тебя! — Умоляет Стас.

Господи, я счастлива. Я этого не хочу, но чёрт, как же приятно знать, что он ещё любит. Что

по факту Кате достанется мужчина, которому она не нужна.

— Стас! Ну, не говори ерунду. Так не можешь, что третью зовёл.

— Вот! Тебя это задело! Я знал! Тебе не всё равно! Ты меня любишь и ревнуешь!

— Задело, что она в моей квартире.

— А как бы ты ещё узнала? — Капризно спрашивает Стас.

Усмехаюсь и делаю глоток. Придурок полный, но какой прикольный придурок. Если бы он не был

моим мужем и отцом ребёнка, я бы заслушивалась историями о нём. Как можно быть таким чудным?

— То есть только для этого заплатил ей миллион? Лучше бы Кате роды в Лапино оплатил.

— Ну что ты всё о Кате? Нормально у неё всё, на Севастопольском рожать будет. Дашь шанс? Ты

меня не узнаешь, клянусь.

— Нет, Стас. Исключено. Я очень хочу, чтобы у нас были хорошие адекватные отношения, но

только, как у родителей. Чтобы наш сын был счастлив.

— Ты его любишь? В этом дело?

— Олега? Я себя полюбила рядом с ним. Это даже круче. Зауважала и полюбила. Он показал мне,

какой я могу быть и какой могу стать и я стремлюсь к этому. И да, мне с ним безумно хорошо.

— А со мной ты себя не любила?

— Ты меня давил, я болела, была не довольна собой, была инфантильной, зависимой, слабой.

— Выйдешь за него?

— Не знаю, — отпиваю терпкое шампанское и пожимаю плечами, — время покажет.

— Но ты хочешь?

— Знаешь чего я хочу? Свободы. Я её вкусила и теперь отказываться не хочу. От родителей я

переехала к тебе и никогда не была самостоятельной, а это так классно оказывается.

— Упустил я тебя, Мась, — горько заключает Стас.

— Проебал, Стас, проебал. Тогда, когда таек заказывал, когда на Катю залез.

— Да блядь, Лен! Все изменяют, все! Сними свои розовые очки. И изменяем не потому что не

любим, а потому что хочется иногда. Но семья то превыше всего. Просто Катя забеременела и

самолёт этот долбаный. Всё вскрылось. Я тебя никогда бы не бросил.— Грустно смотрит на меня.

— Никогда. И ты в любой момент можешь вернуться. Я сейчас абсолютно серьёзно, мась.

Какой бред он несёт, но я навеселе, мне сейчас хорошо, Стас не напрягает и я даже думаю,

что это классная идея.

— Может лет в шестьдесят?

— Было бы идеально. Отправимся в круиз кругосветный на три года, как и мечтали.

— Давай тогда чокнемся за это, будущий бывший муж!

— Красавица! — Не стесняясь Никитоса, Олег целует меня страстно в аэропорту. — Я так

соскучился! Загорелая какая! Конопатая!

Прижимаюсь к Олегу и осознаю, что соскучилась намного сильнее, чем думала.

— Почти как ты после солярия, — смеюсь. — Никита, привет! Как долетели?

— Топчик! — Отвечает подросший мальчик.

Месяц я наслаждалась свободой. Отдыхала от отношений в том числе. Мне это нужно было. Время

для себя, для сына, для родителей и сестры, для блога. А теперь я понимаю, что пришло время

для нас с Олегом.

Естественно, мы общались каждый день, часто виртились, но это было так легко, без напрягов.

Напрягов мне хватает от Стаса. Он не устаёт выкидывать фокусы. Хотя у нас с ним тишь да

гладь, Кате, эскортнице и его родителям приходится совсем не сладко.

— Красавица, а где Антоха? — интересуется Олег.

— Я его к свёкрам отвезла. Они через несколько дней улетают, Катька рожать будет, пусть

побудут пока с внуками. Ну и его двоюродные братья там. Наконец-то их отпустили.

— Но к яхте-то он вернётся?

— Конечно. Никитос, ты же не будешь скучать без мелкого доставучки?

— Не-е, мне норм и так, — лениво тянет. — О, у тебя что, кабрик? Офигеть! Норм так! В

Москве «Порш», тут «Бэха». Круто!

— Я ему точно нравлюсь, — шепчу Олегу и подмигиваю.

Всё-таки без хорошей коммуникации с ребёнком спутника сложно выстраивать долгосрочные

отношения.

— Мне больше! — Олег и закидывает чемоданы на заднее сидение.

Хорошо, что мужчины влезают в ручную кладь. Иначе бы пришлось, как моим родителям,

заказывать отдельное такси для багажа.

Я уже заранее съездила на небольшую виллу, которую Олег арендовал для них с Никитой, и

привезла туда продуктов и воды, чтобы по приезде что-то было. И включила кондиционер, иначе

они сварятся, как только войдут.

Вбиваю адрес в навигаторе и выезжаю в Марбелью. Они здесь первый раз, поэтому выбираю

красивую дорогу и рассказываю по пути про Андалусию. Олег, естественно, знает всё лучше меня

и погружает сына в историю времён халифата.

Я многих вещей тоже не знала и слушаю с интересом. Всё-таки он ходячая энциклопедия, и это

не может не восхищать. А когда он начинает всё вплетать в нынешние реалии, я вообще слушаю

его с открытым ртом. За ум ему можно простить очень многие нюансы, которые меня до сих пор

смущают.

Под рассказы Олега мы незаметно доезжаем до виллы, и Никитос выскакивает из машины, не

открывая дверей, даже не дождавшись, пока я припаркуюсь.

Оббегает территорию и довольный устраивается у небольшого бассейна.

— Останешься у нас? Я дико соскучился, — склоняется ко мне Олег, как только его сын

скрывается из поля зрения.

— Останусь, но у нас с тобой насыщенная программа намечается.

— И какая же?

— Loewe меня, видимо, по гео-тегам заметили и пригласили на свою вечеринку. Она будет

здесь, в Марбелье. Представляешь? Я до сих пор в это поверить не могу. Я что, теперь

настоящий инфлюенсер?

— Я прекрасно представляю, потому что сразу увидел в тебе потенциал.

— И я словами передать не могу, насколько я благодарна тебе. И Лиле, что заставила к тебе

на поддержку пойти, — улыбаюсь.

Это на самом деле так. Женщины привыкли в мужчинах искать и ценить защиту, материальное

обеспечение, опеку и заботу, а поддержку и веру в нас будто отодвигают даже не на второй

план. Стас мне давал первое, но совсем не верил в меня и пресекал на корню все мои

начинания. Всегда делал акцент на том, как я должна быть ему благодарна и просто

наслаждаться своей немощностью. Якобы живи без забот и радуйся. Олег же вдохнул в меня

столько жизни и амбиций, что я чувствую, как парю.

А при наличии свободы, которую он даёт и просит взамен, это вообще крышесносно для меня

оказалось.

И с каждой неделей у меня получается лучше и лучше, и приходит больше и больше

возможностей. Свекровь чуть не подавилась, когда услышала, что такой крутой бренд лично мне

написал и ещё и просил присутствовать на их вечеринке. А сколько там будет других популярных

блогеров. Это просто невероятный ивент, и у меня все мысли забиты им.

Пока Олег выгружает багаж, открываю дверь и кричу Никитосу, что можно заходить в дом.

Никитос кричит, что ему и там хорошо, и просит чего-нибудь холодненького.

Я им и лимонадов купила, естественно, без сахара, и мороженого. Это единственный

классический десерт, который не запрещает Олег, даже поощряет.

Прохожу к холодильнику, чтобы через веранду вынести ребёнку напитки с мороженым, но Олег

меня перехватывает и жадно целует. Наполняет своим вкусом и запахом. Намокаю в ту же

секунду, как встречаюсь с его языком. Чертовски соскучилась.

— Упс! Я за мороженым пришёл, — слышу голос Никиты и отскакиваю от Олега.

Прикрываю горящие губы ладонью и стараюсь сделать вид, что ничего не произошло и ребёнок не

застукал нас за пылкими поцелуями.

Олег подпускает сына к холодильнику и показывает мне всем видом, что всё нормально. А мне

всё равно как-то дико неловко.

— Знаете что, вы тут отдыхайте, поспите, а я поеду собираться на вечеринку. Мне ещё столько

всего надо сделать! Да!

— Уже уходишь? — С удивлением интересуется Олег и снижает голос. — Сейчас его у бассейна

оставим и всё. Ты чего?

— Нет. Мне правда надо собираться. А как нам Никиту одного оставить? Может, няню найти?

— Да нормально. Он привыкший. Не переживай.

Чмокаю Олега и выбегаю на невыносимый зной. Пусть они как раз в сиесту поспят, мне надо

привести себя в порядок. Во всех смыслах.

Мне нравится Никитос, даже очень. Я прекрасно понимаю, что у меня есть ребёнок и прошлое, и

у него, но… Я хочу лёгкости.

Совершенно точно. Меня испугала обычная бытовая ситуация. Так и у родителей бывает в

полноценных семьях сплошь и рядом. И Антоша нас так со Стасом заставал, но в этом и

проблема. Я отчаянно не хочу семью. Вкусила свободу и независимость и всё. Не хочу быта.

Никак.

Дома врубаю кондиционер на семнадцать градусов, как я люблю, и иду набирать ванну. Надо

прибраться, выставить свет и записать для влога, а может и для прямого эфира сборы со мной.

Лежа в горячей ванной и отвечая на комментарии, понимаю, что я сейчас проживаю жизнь своей

мечты. Когда мне было лет тринадцать, ещё толком не было никаких блогеров, соцсети вели

совсем иначе, я смотрела сериалы, фильмы про сильных, независимых и успешных девушек и

хотела так же. Только не понимала, как к этому прийти. А сейчас понимаю и хочу только на

этом сосредоточиться.

Я абсолютно не чувствую себя одинокой без постоянного присутствия мужчины в жизни. Я

чувствую себя просто потрясающе. Я так горю от своей энергии, планов, стремлений, что я не

хочу тратить свой ресурс на что-то другое.

По сути, если подумать, Стас сжирал всю мою энергию. Даже когда у нас всё было хорошо, он

не оставлял мне сил на что-то помимо него. Я вся была погружена только в наши отношения,

нашу семью. Будто бы и внешнего не существовало. Олег же дал мне абсолютно другие отношения

и, возможно, мышление.

Свободу, выход за рамки, незашоренность. А главное, позволение себе жить так, как кажется

правильным тебе.

Я теперь понимаю его переезды. Видимо, для него это бесконечный поток вдохновения и

энергии. Движение — жизнь. Если он не путешествует, то он переезжает. И даже в путешествиях

он постоянно переезжает. Однако он не бежит, как может показаться. Он мне как-то сказал, что

везде берёт с собой себя.

Вот и я как будто обрела наконец себя и мне так хорошо с собой, что пока я в своё

пространство никого впускать не хочу и сама ни к кому врываться не собираюсь.

Меня устраивает всё так, как у нас было в Москве. Хорошо, что мы не сняли общую виллу. Яхты

достаточно.

Я включаю запись на камере, которую мне посоветовал купить Гриша, и начинаю съёмку влога.

Это ещё одна моя новая любовь. Мне и с людьми нравится делиться хроникой своей жизни, и

самой нравится пересматривать.

Влоги — моя отдушина.

Образ мне подобрала стилистка, с которой я начала сотрудничество. Естественно, обязательно

надо что-то надеть от Loewe на их вечеринку, это хороший тон, но так как я иду первый раз,

то у меня всё от бренда, кроме аксессуаров.

Аксессуары я надеваю от московского дизайнера, который мне прислал их по бартеру.

Сама делаю себе укладку и макияж и выезжаю за Олегом. Нервничаю жутко. Вроде просто

вечеринка, но нет. Это новый уровень, новый этап. Ещё вчера я была домохозяйкой обыкновенной

с вечной апатией, а сегодня я приглашена на вечеринку всемирно известного бренда. И всё это

за несколько месяцев. Немыслимо.

— Ты за рулём? — Садится ко мне в салон Олег, и мой внутренний эстет ликует. На лето он

сменил свой серебряный блонд на пшеничный, и мы сочетаемся во всём. Он даже

майку-алкоголичку с узнаваемым лейблом бренда надел. И брюки какие-то замысловатые. У него

очень крутой стиль. Просто бойфренд мечты для любого инфлюенсера.

— Да, здесь можно выпить несколько бокалов и сесть за руль.

— И ты так каждый день катаешься?

— Нет. Я не нарушаю протокол, мистер нутрициолог. Сегодня исключение.

— Сегодня вообще исключительный день, красавица, — жмурится от закатного солнца Олег и

загадочно улыбается.

— Почему?

— Знаю. Просто знаю.

Он всегда всё просто знает. И чаще всего знает правильно. Это мне в нём и нравится.

Мы направляемся в Загалету. Говорят, это самая дорогая, элитная и безопасная локация

Европы. Естественно, лучший бренд Испании арендовал для своей вечеринки виллу там.

Мне про это место рассказывал Арсений, но он не потянул виллу в таком месте.

Через двадцать минут мы оказываемся в каком-то оазисе роскоши. Мало того, что изначально

этот район располагается на территории заповедника и утопает в зелени, так ещё и ландшафтные

дизайнеры потрудились и заполнили улицы и участки непривычными и экзотичными для этой

местности растениями.

Шикарные виллы в классическом средиземноморском стиле соседствуют с современнейшими

особняками различных геометричных форм, и всё это великолепие утопает в растениях со всех

уголков мира. Мозг взрывается и не понимает, куда попал. То ли это Азия, то ли джунгли Южной

Америки. Просто потрясающе.

А когда я заезжаю на парковку виллы Loewe, меня окатывает таким восторгом, что я даже слова

произнести не могу. Мы просто восторженно переглядываемся с Олегом.

Какая девочка, смотря в детстве MTV, не мечтала попасть на эти голливудские вечеринки из

фильмов. Белоснежные виллы, красивые люди, вид на холмы.

И сейчас я будто в таком фильме, только ещё более эпичном. Понимаю, что надо бы снять свои

впечатления на камеру и выложить, но не могу, хочу пережить этот момент с Олегом наедине.

Я узнаю многих известных девушек, за которыми следила долгие годы, и меня ещё большей

эйфорией накрывает. Просто вечеринка, но сколько гордости я за себя чувствую. И

благодарности. Олегу за направление, Лиле за поддержку, сестре за помощь и, естественно,

Стасу. И за то, что оставил и дал мне дышать, и за то, что в общем дал мне старт.

Когда я теряюсь, стесняюсь и начинаю тупить, забывая английский, Олег меня поддерживает,

подсказывает и всячески помогает. Стас бы меня уже загнобил за то, что отменяла и переносила

занятия. За то, что у меня было столько свободного времени, а я смотрела сериалы. Здесь же

только большая невидимая стена, которая помогает.

Чем чернее становится небо, тем веселее протекает вечеринка. Гости знакомятся между собой,

красивейший ужин прошёл, и настало время танцев и развлечений.

Мы спускаемся с Олегом к полукруглому отвисному бассейну, который протекает вдоль всего

участка. Под ним долина и море, сбоку горы, а сзади невероятная вилла, тоже полукруглая.

Глаза жадно внимают каждую деталь. Хочу запечатлеть этот вечер у себя в памяти.

— Лена, — Олег вдруг встаёт на одно колено и достаёт из кармана атласный бежевый футляр, —

красавица, ты станешь моей женой?

Я в шоке перевожу взгляд с Олега на гостей, которые снимают нас на камеру и глядят с

предвкушением. Невероятно красивый момент. Действительно, моя жизнь превратилась в кино.

Гости замечают мой растерянный взгляд, начинают улыбаться и подбадривать меня.

Я не знаю, сколько проходит времени. Пять секунд или минута, для меня этот миг длится

вечность. В голове проносится рой мыслей, и мне даже дышать становится сложно.

Я понимаю, что я не могу тянуть, и говорю: «Да».

Олег надевает мне на безымянный палец, который пустовал всего ничего, помолвочное кольцо с

овальным бриллиантом и целует. Толпа взрывается аплодисментами и выкриками. Кто-то кричит

«браво», кто-то поздравления, но у меня всё сливается в единый гомон.

Когда публика успокаивается, стихает и, наверное, переключается на что-то другое, я

разрываю поцелуй.

— Поехали домой? — Довольный Олег шепчет мне, и я киваю.

По пути к машине принимаю поздравления и прощаюсь с новыми знакомыми. Чувствую себя

какой-то звездой, столько внимания, наверное, никогда в жизни не получала и не получу. Все

рассматривают моё кольцо и просят сделать селфи и взаимно подписаться. Удивительно, как Олег

меня продвинул своим предложением. Теперь я точно останусь у всех в памяти.

Менеджер бренда на прощание дарит мне подарок и тоже желает счастья.

— Олег, — поворачиваю на него голову, когда мы садимся в машину, — я сказала «да» под

давлением. Я не хочу замуж.

— В смысле не хочешь? — Олег меняется в лице и, кажется, первый раз в жизни теряется. При

мне точно.

Я понимаю, что надо объясниться. Честно и откровенно. Определённо точно, я не хочу

прекращения наших отношений. Чёрт, да, я его люблю. Совершенно точно. Но эта любовь какая-то

особая, осознанная. Я не хочу принадлежать и не хочу, чтобы он мне принадлежал. Не хочу этих

оков. Не хочу наш союз сводить к стиркам, готовкам и ссорам по пустым поводам.

Возможно, я обожглась. Возможно, у меня не самый удачный опыт. Но мне нравится всё так, как

есть. И я не хочу наши отношения стандартизировать. Я парю рядом с ним именно в таком

формате. Я бесконечно люблю его за то, что обрела рядом с ним себя. Стала той, кем и не

мечтала стать. И ещё столько всего впереди. Будто он мне дал воспарить, а на высоте зовёт в

клетку.

— Технически я ещё замужем, — выезжаю с парковки и спускаюсь вниз по улочкам к выезду. Ещё

и умудряюсь всё на видео снять, потому что здесь нереально красиво. Такой контент заходит.

Да и маме с подругами показать хочу.

— Ещё две недели. Я в курсе, — отвечает Олег голосом робота. Понимаю, что он очень

расстроен, и не хочу его мучить. Замечаю площадку небольшую и заезжаю туда.

— Олеж, я не хочу прекращать наши отношения, чтобы ты понимал. Я просто не хочу замуж. И

нет, это не про то, что я за тебя не хочу. Я в принципе не хочу. А ты мужчина моей мечты. И

наши отношения в том формате, что были, для меня сейчас отношения мечты. Может, во мне

что-то изменится, и я поменяю своё мнение. Но сейчас я хочу своего развития, роста. Да в

конце концов я хочу быть тебе ровней. Не за счёт плюшек, что мне Стас оставил, а самой

добиться успеха. Зачем тебе вообще жениться на мне?

Выпаливаю всё как на духу и смотрю на него даже с грустью, сожалением. Как будто впервые он

не прав, впервые сделал неточный шаг.

Хотя… С точки зрения маркетинга чертовски правильный. Стратег. Теперь у меня есть контакты

и связи. А если Loewe мне интеграцию предложат? Это будет вообще новый уровень.

Но не выйду же я замуж ради контента? Это бред. И вообще надо поскорее скрыть у меня

отметки в профиле. Стас увидит и просто с ума сойдёт от предложения Олега. Чего доброго, ещё

развод оттянет или начнёт раздел имущества, несмотря на договорённости.

— Мужчина женится тогда, Лена, когда боится потерять женщину. Я люблю тебя, и я боюсь

потерять тебя.

— Тогда отпусти меня. Знаешь, как в тех банальных цитатах. И вообще… Как ты себе это

представляешь? Ты постоянно в разъездах, переездах. Ты что, реально хочешь остепениться?

Жить в Москве без постоянных переездов и разъездов?

— Нет. Не хочу. Я ничего не хочу менять, просто хочу, чтобы ты была рядом.

— То есть ты хочешь, чтобы я зимовала с тобой на Бали или в Таиланде?

— Да.

— У меня ребёнок маленький. Я его не могу оставить отцу, как ты Никитоса жене. Я мама. А у

него своя жизнь. Садик, занятия, друзья.

— Лен, ну в том-то и дело, что он маленький. Походит в садик в Индонезии. Новых друзей

заведёт. Будет расти в тёплом климате, в море купаться. Иммунитет будет хороший. Английский

выучит до школы.

— Нет. Это не обсуждается. В конце концов у него есть отец и бабушки с дедушками. И у меня

есть родители и бабушка с дедушкой совсем старенькие. Я хочу иметь возможность в любой

момент с ними быть. Сегодня они есть, а завтра их нет. Я так не могу. И вообще… Я терпеть не

могу Азию. Мне не зашло. Ни еда, ни климат, ни атмосфера. Я вечно там отёкшая, вечно с

отравлением и все эти хипстеры. Чёрт, я люблю Европу и Дубай. А в Азию вообще ездить не

хочу!

— Красавица моя, да я не зациклен на Убуде и Самуи. Можем попробовать в Китае позимовать,

можем в Дохе, Эр-Рияде. Дубае твоём. Да полно мест, где зимой тепло и можно купаться.

— Олег, ты меня не слышишь. Я не хочу зимовать и жить вдали от родных и отрывать ребёнка от

семьи и занятий. Я хочу ездить в отпуск и не более. А как ты представляешь нашу жизнь

вместе? Ты ко мне переедешь?

— Ясно. Я понял. Смотрим в разном направлении. Оба не хотим идти на компромиссы.

— Сменить Азию на Ближний восток не компромисс, — вздыхаю и выезжаю с площадки. Очень

горько, я не хочу расставаться, но, судя по всему, придётся.

И вот теперь моя же фраза про «любишь — отпусти» бьёт меня же по больному.

— Я не хочу тебя терять! Я тоже тебя люблю, — шепчу, осознавая, что должна сказать. Может,

я эгоистична, но я хочу, мне нужно, чтобы он уступил.

— Я знаю, знаю. Мы что-нибудь придумаем. Ты доверяешь мне?

— Доверяю.

— И смогла бы отпустить меня на месяц-два одного в другой город?

— Ты про измены? Смогла бы. Несмотря на Стаса, запросто. Я верю, что измена — это наш

выбор. И если ты выбрал быть мне верным, то не предашь меня.

— Верно. Не предам. Хорошо, — Олег берёт меня за руку, — У нас есть шанс, красавица. Тебе,

наверное, моя фамилия просто не нравится.

Начинаю смеяться. Очень даже нравится.

— Соболева Елена. Очень даже. И фамилия такая зимняя, знаешь, уютная. Сочетается с Россией.

— Да уж, — Олег, кажется, расслабляется и начинает смеяться, — намёк понят.

— Я намекаю только на желание зимовать дома, — смеюсь, — честно!

Может, мы отсрочили свой конец, может, действительно найдём решение, но я невероятно

счастлива, что наш совместный путь ещё не закончен. Он для меня намного больше, чем просто

возлюбленный. Он для меня ориентир, учитель, спаситель и светитель, если можно так

выразиться.

Я им бесконечно восхищаюсь, каждый день у него учусь и очень не хочу это терять. Не хочу

разрывать нашу связь, но и терять себя я больше не хочу. Не хочу растворяться в мужчине. Не

хочу отказываться от своих планов ради мужчины. Не хочу больше никакой миграции, даже на три

месяца. Я помню, как мне было тяжело в Вене, вдали от всех. Именно тогда и начались все мои

проблемы со здоровьем. Мы должны идти рядом, вместе. Только так. И другого я не хочу.

Просыпаюсь с ощущением, что я самая счастливая на свете. Сегодня нас официально разведут со

Стасом, и я уже опьянена своими эмоциями.

Я буду свободной, самостоятельной, независимой. Господи, какое счастье!

Я даже в Bemont записалась на окрашивание и стрижку, хайдрафешл и макияж, чтобы получить

свидетельство красивой. Ни я, ни Стас на процессе присутствовать не будем, у нас есть

адвокаты, но я всё равно хочу сегодня выглядеть на все сто.

Тем более после длительного нахождения на море мои волосы похожи на солому. Да и кожа в

плачевном состоянии. Вчера я весь день приходила в себя после полёта, а сегодня врываюсь в

дела, да ещё и такие приятные.

Адвокат мне отписывается, что заседание начинается, и я от предвкушения даже усидеть на

месте не могу. Постоянно смотрю на часы на запястье и проверяю новые сообщения. Суд

находится недалеко от салона, как меня отпустят, сразу помчусь туда.

«Всё ок. Тебя ждать?» — приходит сообщение от моего представителя, когда я сажусь в машину.

Пишу, что буду через пять минут, и не еду, а лечу.

— Ну где оно? — Подбегаю к Игорю Евгеньевичу.

— Что? Решение суда?

— Нет. Свидетельство о разводе. Хочу скорее увидеть.

— Так надо подать заявление в МФЦ, потом получишь. Но это уже бюрократия. Ты свободна.

— Как? Не сейчас?

У меня даже ноги на моих шпильках подкашиваются. Понимаю, что это просто бумага, но она для

меня была настолько желанна, что я расстраиваюсь.

— Да расслабься! Всё отлично. Я даже тебе выбил лишнего.

— Чего лишнего? — Сразу оживаю.

— Ну он, дурак у тебя, купил участок для строительства дома в элитном посёлке на Пестовском

водохранилище, не разведясь с тобой. Месяц подождать не мог? — Адвокат спрашивает это с

недоумением. — Но он, видимо, знал о резком скачке в цене. В общем, не суть. Ну и квартира

та в Сколково у него. Я пошёл на мировую и согласился на мизер. Пятнадцать миллионов.

— И он согласился? — В шоке спрашиваю. Одно дело недвижимость за мной, которую ещё продать

надо, а здесь деньги. А если я их правильно вложу, то это вообще отличный буст.

— Елена Николаевна, ну а что ему оставалось? Так что поздравляю! Вы у меня упакованная с

ног до головы. Долго в девках не проходите!

— Ой, не каркайте! А что с графиком посещений?

— Пошёл на уступки. Каждую субботу он у него. Каждую вторую и четвёртую субботу месяца

остаётся на ночёвку. Зимние каникулы за ним. Летом месяц. Две недели с ним, две с вашими

свёкрами.

— Ладно. Пойдёт.

Честно говоря, я не хотела уступать ему Новый год с Рождеством и ночёвки, но Арсений очень

просил. У них традиция кататься на лыжах семьей. Не буду её нарушать.

Благодарю ещё раз своего адвоката и еду к Олегу.

Ощущения, что я что-то употребила. Хочется остановить машину, выбежать и начать танцевать

посреди Кутузовского. Чистый кайф! Я свободна!

— Привет, бывший муж! — Кричу в динамик.

— Мась, ну ты можешь хотя бы для приличия быть не такой довольной?

— Нет, Стасик, не могу! Я самая счастливая женщина на свете!

— Мась, я, конечно, рад, что осчастливил тебя, но не от всего сердца, — грустно усмехается.

— Тебе сказал адвокат, что мы тебе уступили Антошу на новогодние и ночевки?

— Сказал. Спасибо.

— А что ты мне пятнашку должен?

— Сказал. Накладно. Но сам косякнул.

Не понимаю, почему у Стаса такое настроение. Расстроился, что нас развели? Скорее

переживает неизбежное принятие. Я его знаю, что-то не то.

— Масик, что с тобой? Случилось что-то?

Может, не выспавшийся из-за Лизы. Но по тону что-то серьёзнее.

— Мась, — чуть ли не всхлипывает Стас, — у Лизы порок сердца.

Вся моя радость сметается в секунду. Господи…малышка же совсем. Две недели ребёночку. Даже

дней одиннадцать.

— Как? — Спрашиваю вмиг севшим голосом.

— Так. Она вчера плакала, и у неё ротик посинел. Катя вызвала неотложку, и вот выяснилось.

Их опять госпитализировали.

— Её будут оперировать?

— Не знаю. Вроде нет. Пока будут наблюдать. Не критично, насколько я понял.

— Стас, даже не знаю, что сказать. Я вам очень сочувствую. Бедная малышка. Как же так…

— Мась, — вздыхает, — спасибо, что не злорадствуешь.

— Стас! Ты чего? Это же ребёнок! Она ни в чём не виновата.

— Я, наверное, виноват. Издевался над Катей. Блядь, Лен, я даже перед родами бросил её и

собирал вещи. А она рожать начала. Я и остался. Я мог спровоцировать?

— Да нет, Стас. Это либо генетическое, либо на этапе формирования сердечка патология. Не

вини себя. Я надеюсь, всё будет хорошо. Найдёте лучших врачей. Если прямо сейчас не

оперируют, значит, не всё так страшно.

— А почему ты не спрашиваешь, почему я собирался уйти?

— Почему?

Спрашиваю на автомате. Мне совершенно не хочется слушать про его эскортницу или очередные

загоны с чайным пакетиком.

— Потому что увидел, как этот додик тебе предложение делает. Моей, блядь, жене! На глазах у

всех! Пиздец! Я уже купил билет, а у неё воды отошли.

— Я отказала.

— Я же видел фотки, — сразу же оживляется Стас.

— Ну не смогла я сказать «Нет», когда нас снимали все на видео. Лично отказала.

— Вы расстались? Может, ну его, Лен? Сойдемся?

— Стас! Ну мы же договаривались! — Смеюсь. — Нет. Не расстались. Оставили всё как есть.

— Ясно. Лен, я всё равно открыт и жду тебя. Так, Катя звонит. Перезвоню. Целую, масенька.

Закатываю глаза. Такой кадр. А Лизу жалко. И Катю-дуру мне тоже жалко.

Даже слезу смахиваю. Бедная малышка. Такая крошечная и сердце больное. Ох! И такие родители

кретины в придачу. Ладно…Стас папа хороший. Надеюсь, и Катя будет хорошей мамой.

Заезжаю к Олегу в квартиру, которая досталась ему от бабушки. Там у него склад вещей, и в

ней он живёт, пока не въехал в арендованную квартиру.

Мы собираемся поехать куда-то отметить мой развод.

К моему удивлению, Олег выходит из подъезда с тремя огромными чемоданами и несколькими

портпледами, которые пухнут от обилия костюмов в них.

Обычно он переезжает налегке. А тут, наверное, уместились все пожитки.

Открываю багажник и выхожу поруководить, куда что класть.

— И что это?

— Уезжаю, — улыбается мне Олег и целует в губы.

— Ясно. Куда едем?

— В сторону Шарика.

Здорово! Отлично! Он всё-таки смывается. Видимо, решил мне не портить отдых и ничего не

говорить, а сам решил улететь.

Выезжаю из его Чертаново на МКАД и перестраиваюсь в левую. Благо, ещё не все вернулись из

отпусков и каникул, и дороги более-менее свободные.

Включаю музыку и стараюсь наладить сбившееся дыхание. Слишком много для меня эмоциональных

скачков. Мне тяжело справиться с волнением и своими чувствами.

Отметила развод! Зашибись!

Поглядываю на Олега, он что-то увлечённо вбивает в телефон. Ну и лети к чёрту на кулички!

Ничего! Переживу!

Тихушник! Ненавижу такие темы! Неужели нельзя всё открыто сказать?

— Ты надолго? — Киваю на заднее сидение, где сложены его костюмы в чехлах.

— Надеюсь, навсегда, — спокойно отвечает, — Лен, вот здесь сверни на Можайку.

— Зачем? Тебе же в Шереметьево.

— Я не говорил в Шереметьево. Я сказал в сторону Шарика, — говорит в своей манере вечно

правого.

Смотрю на карту на дисплее и пытаюсь понять, куда нам. Пробок нет, к Шарику так не

проедешь. Отель какой-то за городом? Но зачем столько вещей? Или попрощается и завтра

улетит?

— Окей. Куда мы едем?

— Набери «Резиденция Берёзки».

— Что это?

— Увидишь, — Олег улыбается так, что ему впору всучить кисленького, а я ничего не понимаю.

После Стаса я сюрпризы не люблю.

С Можайки навигатор ведёт меня в сторону Рублёвского шоссе, и я окончательно теряюсь в

догадках.

Мы заезжаем на территорию коттеджного посёлка, и я начинаю догадываться. Дом арендовал?

Мне здесь нравится, видно, что посёлок не очень обжит, судя по ландшафту, но дома здесь

белые и огромные. Современные. Даже похожи чем-то на ту виллу Loewe.

У всех прозрачные заборы, что я очень приветствую. Глухие меня бесят, хотя у самой такой.

Но единый архитектурный стиль, что поделать…

— Вот сюда, — указывает Олег, и я подъезжаю к очень большому дому. Ворота передо мной

открываются, и я паркуюсь на специальной площадке. — Ну, пойдём, красавица.

Олег берёт меня за руку и счастливый ведёт в дом. Облицовки нет, только белая штукатурка.

Участок без какого-либо ландшафта, видно, что его даже не выравнивали. Заходим во временную

дверь, и я понимаю, что это просто коробка. Олег не мог арендовать дом, здесь жить можно

только через несколько лет. Работы дохрена.

— Ты что, купил эту домину?

— Да! — Гордо заявляет Олег.

— Я в шоке. Не перебор? Не? — Смеюсь.

— Не! У меня никогда не было ничего своего. Даже машины. Но я сразу исполнил свою мечту.

Что мелочиться?

— Действительно. Он практически как тот дом в Загалете. И зачем тебе одному такой?

— Не одному, — Олег подводит меня к огромному полукруглому окну во всю гостиную. Оно

действительно очень похоже по планировке на тот особняк в Испании. — Я его купил нам. У нас

двое детей, и очень надеюсь, будут ещё.

— Олег, ну мы же обсуждали.

— Нет, послушай. Я всё придумал. Ты права. Я тоже не хочу быта и ссор. Давай будем жить в

гостевом браке.

— Гостевом?

— Да. Ты живёшь с сыном в своей квартире. Я в своей. На выходные будем приезжать сюда. Или

чаще, как захотим. Ты занимаешься своими проектами, я своими. Никто никому не мешает и не

напрягает. Но мы вместе.

— А зимовка? Твоя любовь к плаванию в океане?

— Смотри, — Олег указывает на правое крыло, — там бассейн будет. Двадцать метров. Это мой

компромисс ради тебя. И да, я буду ездить в Азию периодически. Можешь со мной, можешь не

ездить.

— То есть я буду жить в своей квартире, а ты будешь также переезжать каждую неделю?

— Нет, — улыбается, — я также купил квартиру в Level. В твоём корпусе. На пять этажей выше.

Ты можешь в любой момент ко мне подняться. Я решил остепениться. Я буду двигаться вперёд

иначе отныне.

— Как иначе? — Спрашиваю от растерянности последнюю фразу, потому что уже чувствую, как у

меня дрожит губа и глаза заволакивает пелена.

Я знаю Олега. Знаю, какой он. И понимаю, насколько много для него значу, если он на всё это

пошёл. Это немыслимо. Просто поверить не могу. Он превзошёл все мои ожидания. Мой

мужчина-мечта. Невероятно…

— Ну видишь, я масштабируюсь с тобой. На той неделе был бомжом, теперь у меня особняк на

Рублёвке и квартира с видом на Москва-реку.

— Обалдеть.

— Соглашайся, красавица. А сколько ты снимешь контента, пока мы дом будем ремонтировать.

Скажи мне «да». Давай, — последнее произносит едва слышно.

Я уже готова. Чёрт, да. Побыла час свободной, называется. Но он мне не оставляет никакого

шанса. Это самая идеальная версия отношений. То, что надо. Даже идеальнее идеальной.

— Да! — Произношу и начинаю реветь от счастья.

Демонстрирую ему средний палец, на котором надето его кольцо, медленно его стягиваю и

надеваю на безымянный.

— Да! — Кричит смеющийся Олег и хватает меня. Начинает кружить по огромному бетонному

помещению. Наши крики и смех эхом разносятся по всей необъятной площади. Прижимаюсь к нему,

щеку покалывает его короткий пшеничный ежик, и я реву. Господи, как же я счастлива! Я

получила всё, что хотела, и даже больше. Намного больше.

— Олег! Ты самый самый лучший! Ты круче, чем моя мечта!

— Я просто твой кармический мужчина, красавица. А ты моя кармическая женщина!

— Что? Ты же знаешь, что я не верю в этот бред, — звонко смеюсь.

— А ты проверь! Отказалась бы от меня, и вся жизнь пошла бы наперекосяк. Нам надо держаться

вместе, — шепчет мне в ухо и прикусывает мочку. — Ну что, обновим дом? Пометим?

— Не собираюсь я от тебя отказываться, нутрициолог! Давай пометим! Твоя йоничка хочет

показать тебе, как счастлива!

— Ради неё и старался!

Закатываю глаза и целую своего спасителя. Даже не сомневаюсь в его словах ни на йоту. Он

прав всегда и сейчас как никогда прав. Нам надо держаться вместе. Только с таким, как он, я

могу быть настолько счастлива. Настолько я могу любить себя и всех вокруг. Чувствую, как

рядом с ним я могу реализоваться и быть полезной и успешной. Он действительно мужчина,

посланный мне судьбой.

Спустя семь лет.

— Привет, мам! — Кричит на весь зал прилёта Антоша и несётся ко мне со всех ног!

Такой красивый! Загорелый! Волосы совсем выгорели на солнце! Вытянулся как! С ума сойти. И

первый раз в жизни прилетел сам. В сопровождении стюардессы. Совсем уже взрослый.

— Привет, мой родной! — Обнимаю сына и понимаю, что он уже одного роста со мной. И это ему

ещё одиннадцати нет.

Такой большой и самостоятельный, а пахнет ещё совсем как ребёнок. Удивительно, но

пятилетняя Лана пахнет, как подросток, а этот лось, как малыш.

Не видела его два месяца, еле сдерживаю себя, чтобы не затискать прямо в аэропорту. Но он

стесняется моих бурных проявлений эмоций, и я уважаю его пространство. Тем более по

взглядам, которые на меня кидают девушки, понимаю, что многие меня узнают.

Мои читательницы находят меня в любых городах и уголках нашей планеты. Постоянно подходят,

обнимают и благодарят за новых себя.

Олег оставил своё увлечение диетологией и полностью передал это дело мне, сосредоточившись

на трейдинге. Какое-то время я вела его клиенток, как он, по его схемам, даже училась.

Прошла переподготовку при университете Сеченова на нутрициолога, но к уровню знаний и

понимания биохимии Олега и близко не приблизилась. А потому собрала команду диетологов,

эндокринологов, тренеров и психологов и запустила очень успешные марафоны по похудению и

оздоровлению, вложив все деньги с продажи дома и акций. Олег, естественно, сам проводил

отбор и во всём мне помогал.

Десятки тысяч женщин стали красивее и энергичнее вместе с нами. Они моя сила, бесконечная

любовь и источник нескончаемой энергии. А энергии мне надо очень много.

Я веду сейчас несколько социальных сетей. Все они разные, и везде разная аудитория.

В телеграме я рассказываю о ремонте, интерьере и ландшафте. Снимаю влоги про стиль и

красоту. Все страницы со здоровьем и диетой миксую с контентом для мам и лайфстайлом. И ещё

как-то умудряюсь жить полной жизнью и открываю клинику.

— Это что, твой? — Ахает Антоша.

— Ага! Подарила себе гелик по случаю нового запуска.

— Охренеть! Всегда мечтал! Можно спереди поеду?

— Можно, конечно. Ты всегда теперь спереди будешь!

— Почему? С двенадцати же вроде.

— Нет. Там по росту. Потому что сзади два детских кресла и один десятилетний лось не

уместятся.

— Да? У нас будет ребёнок? Поэтому ты не прилетела в Испанию? — Радуется сын и тянется ко

мне. Обнимаю его и наконец целую во все щёки.

— Да, малыш. У меня был жуткий токсикоз. Неделю назад прекратился. Прости, что сразу не

сказала. Переживала.

— Да всё нормально, ма! Было тяжело, но что не убивает, делает нас сильнее.

— Тяжело? Ты скучал по мне? — Умиляюсь и выезжаю на трассу.

— Да нет, мам. Скучал, конечно. Но не поэтому. С папой и Катей тяжело. Это жесть. Поэтому я

попросил раньше вернуться. Я даже эти последние пять дней с ними не выдержал бы.

— А что такое? — Поворачиваю голову на сына и вижу, как ему тяжело. Он храбрится, но еле

держится.

— Ну что? Что? У папы новая тёлка. И она капец как на тебя похожа. Честно, я когда её

издалека увидел, у меня промелькнула мысль, что мама приехала. И только потом я осознал, что

это не ты. Прости, ма.

— Да ничего. Бывает. И что, он наконец разводится? — Загорается надежда. Так было бы лучше

всем.

— Нет, к сожалению. У них просто курортный роман, как выразился папа. Она немка.

Познакомились там. Мутят что-то. Он зачем-то познакомил её со мной и Лизой. Лиза Кате

естественно всё рассказала. И то, что она на тебя похожа, тоже, — многозначительно

произносит.

— Жесть, — смотрю на своего ребёнка и думаю, ну за что ему этот весь пиздец. Он каждую

выходку Стаса очень тяжело переживает. Я у психологов уже состояние оставила.

— Это ещё не жесть, ма. Катя в общем психанула и пошла топиться у нас с Лизой и бабушкой на

глазах. Мам, весь Нагуэлес смотрел за её суицидом! Весь! А папа ржал и говорил, что она

сумасшедшая. И только когда за ней кинулись спасатели, тоже побежал её спасать.

— Милый! Я в шоке! И что с ней?

— Ну, воды нахлебалась. Ничего такого, но ей явно надо к спецам. У неё крыша от папы едет.

Ты бы видела, какая она тощая. Зомби. Она короче вообще чокнутая стала. И бабушка тоже. Пока

спасатели Катю откачивали, она орала на папу, как его ненавидит и себя за то, что родила

чудовище.

— Господи. Ужас какой. А Лиза что?

— Лиза сидела рыдала. И я вместе с ней. Обнялись и рыдали. Я очень хотел её забрать с собой

в Москву, ма, но как…

Протягиваю руку и треплю сына за волосы. Бедный мой мальчик. Он очень рано повзрослел из-за

своего отца. Стас и месяца спокойно прожить не может. У него постоянные любовницы. Постоянно

мне в любви клянётся. Постоянно пытается уйти от алиментов, хоть мне уже давно на них

плевать, но сам факт. И постоянно у него какие-то заскоки и выходки. Да ещё и на работе

проблемы. А Катя это всё терпит.

Я была уверена, что коль она не зависит от него, что раз у неё карьера, то она с лёгкостью

уйдёт от него, но нет, не уходит. Терпит его издевательства и бесконечные измены. Он её уже

до ручки довёл.

— Прости, милый! Мне так жаль! Если хочешь, можешь больше не ездить с ними на каникулы. Я

договорюсь. И дядя Сеня с папой поговорит.

— Ага. Я его уже попросил папу закрыть на пару лет. Но, блин, нельзя брату министра сидеть.

— Увы, — пожимаю плечами, — и малыш, не говори так об отце. Он тебя любит. Лизу любит. Ну а

с Катей… Ну я не знаю. Это не наше дело. Они просто очень и очень несчастливы.

— Нам с Лизой от этого не легче. Ты не можешь её удочерить? Это она спрашивала.

Господи. Бедная девочка. Мне её жаль от всего сердца. Такая хорошенькая, просто прелесть, и

такая несчастная.

— Не могу, зайчик. Увы, никак.

— Жаль. Мы сейчас в дом или в квартиру?

— В дом. Там и бабушка с дедушкой приехали, ждут тебя. И Никитос приедет со своими. И

родители Олега.

— А тёть Лиза?

— Лиза вечером подъедет. Уже отписалась, что купила тебе какой-то японский туалет и

шоко-капибару. Я ничего не поняла.

— Это конфеты в виде какашек. Они вываливаются из унитаза.

— Фу! Какая гадость! И она это в мой дом принесёт?

— Да! — Смеётся сын.

Всю дорогу до нашего дома я еду загруженная. Вроде Стаса в моей жизни нет, но он до сих пор

сильно на меня воздействует. И сердце разрывается за сына. Он вроде любит его, даже очень,

делает ради него всё, а всё равно ранит.

В следующем году отправлю его в языковой лагерь. Решила. Никаких Шведовых. Хватит.

Когда заезжаю на участок и вижу Лану, бегущую со своим вислоухим кроликом по участку, сразу

на душе наступает покой и умиротворение. Ну как я могла родить настолько хорошенькую

девочку? Так бы и съела эту хохотушку белобрысую.

Я за этой парочкой могу наблюдать вечно. Удивительно, но кролик ведёт себя, как её собака.

Везде с ней. Олег смеётся, что она его кармическая женщина.

На глаза слёзы радости наворачиваются, когда Антоша бежит обнимать свою сестру. Достаёт из

рюкзака ей подарки, а затем бежит ко мне со свёртком из дьюти фри.

— Ты чего? Зачем? — Смеюсь и открываю футляр с самыми трендовыми очками сейчас. Надеюсь, от

папы он только эту черту перенял и ещё несколько удачных.

— Мам, ну прекрати! Затем! Надень!

Надеваю очки и снова расцеловываю его.

— Тоха! — Кричит Олег с балкона своего кабинета. — Сейчас выйду!

Дети срываются с места и несутся навстречу к Олегу. А за ними вприпрыжку — кролик Йог.

Мой телефон, как всегда, разрывается от уведомлений, но я выключаю его и убираю в сумку. Я

хочу быть здесь и сейчас. Хочу видеть встречу моего любимого мужа и сына. У них удивительные

отношения. Олег никогда не стремился заменить ему отца или подвинуть как-то Стаса, но стал

моему мальчику лучшим другом. А Антон, несмотря на бесконечную доброту Олега и панибратский

стиль, его тем не менее неимоверно уважает и считается.

— Ты чего такая загруженная, красавица? Как себя чувствуешь? — Отпустив детей, подходит ко

мне Олег.

— Да Тоха расстроил рассказами о каникулах с чудным семейством.

Олег обнимает меня и гладит. Он никогда не говорит плохо о Шведовых. Просто молча слушает и

поддерживает меня. С каждым днём он меня восхищает больше и больше. Люблю бесконечно.

На ужин мы все собираемся на заднем дворе. Олег нам привёз каре молочного ягнёнка и вагю, и

мы жарим мясо на корейском гриле посреди стола, одновременно любуясь закатным часом. Дети

обожают так готовить и готовы съесть абсолютно всё, лишь бы насадить на шпажку и пожарить

перед этим.

Разговоры, смех и поздравления Никитосу за нашим столом не стихают.

Его сегодня зачислили в МФТИ. На его направление был сумасшедший конкурс. Сплошные

олимпиадники и стобальники, но он ещё умнее своего папы и наверняка будет учёным с большой

буквы.

По левую руку от меня сидит его мама, которая также стала неотъемлемой частью нашей семьи.

Они с мужем и их сыном присутствуют на всех семейных мероприятиях. И хоть Андрюша является

братом только Никитосу, Антоша и Лана тоже относятся к нему, как к своему брату. Я не знаю,

как Олегу удаётся так мудро выстраивать коммуникацию, но мы невероятно дружны.

Мои родители сначала очень настороженно относились к нашему нестандартному браку. Мама до

сих пор удивляется, как мы можем на неделе раздельно ночевать и даже порой не видеться по

несколько дней. Но за семь лет мы ни разу не поссорились, ни разу в нашем доме не прозвучало

ни одного грубого слова и даже ни разу не повысился тон. Мы живём слишком хорошо. Олег

говорит, что по-другому с нашими натальными картами и генами быть не могло, а я думаю, что

мне просто нереально повезло тогда в сырном отделе.

Смотрю на свою огромную дружную и счастливую семью и про себя произношу благодарность за

всё и каждому. Я точно знаю, что всё, что ни делается, к лучшему.