— Дочь моя! Наследница древнего рода драконов! Где ты?

Я сжалась в комочек Может быть, он не заметит меня.

— Лютеция фон Дельминг! У меня радостные новости.

Я знала, что это за новости. Отлично знала!

И почему же я не попыталась сбежать вчера?! Зачем столько тянула?

— Нет, о Могущественный Архон, нет, — прошептала я. — Пусть отец уйдет, пусть он меня не заметит.

И в этот момент я увидела его тень, искаженную, танцующую на стене в свете камина. Даже тень у него была красивой и благородной. Высокий мускулистый мужчина в прекрасном камзоле.

— Прекрасно! — Он остановился прямо напротив меня.

Я сжалась еще больше, кутаясь в серый плащ, словно гладкая шелковая ткань могла защитить меня. И одновременно пыталась заслонить дорожный мешок со сменным бельем. Хотя это уже не важно. Меня нашли, и спасения нет.

— Тысячи золотых караков потрачены впустую! Учителя так и не смогли привить тебе благородные манеры.

Меня поразило спокойствие в голосе отца. Он должен быть разъярен, источать яд, пронзать сарказмом, но он спокоен.

Я осмелилась посмотреть на его красивое аристократически бледное лицо. Пронзительно синие глаза на этом лице столь же бесчувственны, как сапфиры на его браслете.

Не понимаю, что происходит.

Еще сегодня утром он обещал расправиться со мной, избавиться от «ядовитого отростка благородного рода».

Мне не хотелось затягивать ожидание смерти. Он нашел меня, и спасения нет.

Больше не выдержу!

— Как именно вы планируете избавиться от меня?

— Закон гласит, что детей с поганой кровью следует сжечь на древнем огне, — сказал отец.

Такие уроды как я почти не рождались. А если и рождались, то часто бывало, что у них все же проявлялись способности, древняя кровь просыпалась в пять лет или в семь, или же в подростковом возрасте.

Отец ждал пробуждения магии до моего восемнадцатилетия, до сегодняшнего дня.

Но чуда не произошло!

Я была уродкой.

— Впрочем, — продолжил он, — еще можно утопить тебя в Безоаровом океане, или скинуть в расщелину Первозданных скал…

Он продолжил перечислять вероятные способы моего умерщвления, словно зачитывал новости из своей любимой газеты «Магия времени». А я понимала, что все эти ужасы он счел недостойными, и подыскал нечто иное.

— Дорожный мешок! — внезапно заметил отец и рассмеялся. — Ты планировала сбежать?!

Он грубо выхватил мешок, его красивые длинные пальцы развязали тесемку и на пол посыпались мои вещи: нижнее белье, пара платьев и набитый золотом кошель.

Подвалы нашего замка были заполнены сундуками с золотом, но я осмелилась взять лишь один кошелек.

— Дочь моя, я обещал сказать тебе хорошие новости, — вдруг произнес отец, и кончиком сапога с золотыми набойками пнул кошелек в сторону. Для него какая-то там сотня караков была слишком ничтожной сумой.

Мне показалось, что он хотел сапогом пнуть не кошель, а меня. Такое уже случалось, и не однажды. Я отлично знала, как на спине и боках ощущаются его золотые набойки.

По всему моему телу пробежал удушающий спазм. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать крик.

— Твоя жизнь не оборвется сегодня.

Нет? Не сегодня?

Но когда?!

Само мое существование блокирует его возможность зачать других детей, детей, в жилах которых потечет древняя кровь. Я была рождена в счастливом браке, двух светлых драконов, истинной пары.

Но с моим появлением на свет, все померкло.

Мать счастливо улыбнулась, увидев рожденный ею серый комочек и внезапно ее сердце остановилось. Этому не было объяснений, молодая и здоровая, беременность и роды протекали спокойно, и вдруг внезапная смерть.

Мне рассказывала кормилица, что отец рыдал словно ребенок целый месяц. Он не позволял похоронить мать, искал способы ее оживить. Сам чуть не умер от горя.

И вот теперь, все еще являясь достаточно молодым мужчиной, он мог бы воспроизвести здоровое потомство, если бы не я. Магия рода не даст ему обзавестись новым потомством, пока на свете жива дочь его истинной пары.

С моей гибелью отец получит освобождение, а наш род продолжится.

Моя голова откинулась, из горла вместо мольбы вырвался стон ужаса.

— Ты выйдешь замуж. — Отец на мгновение отвел взгляд, очевидно выискивая графин с вином, а затем снова посмотрел на меня. На его лице заиграла странная, кровожадная улыбка.

Замуж? Меня, существо без древней крови, выдают замуж?! Кто же захочет принять такую уродку. Ведь я не смогу передать своему ребенку древнюю кровь. Я ошибка, магическая насмешка.

— Лютеция, ты самая неблагодарная тва… дочь на свете! — вскричала отец. — Перед тобой открылась возможность, о которой мечтает каждая драконица. Ты выйдешь замуж за представителя одного из самых влиятельных родов.

Мне надо было выйти из оцепенения. Надо было что-то отвечать. Иначе... я со страхом посмотрела на золотые набойки его сапог.

— Я благодарна вам, отец! — пробормотала я ту фразу, которую следовало произнести.

Новость о предстоящем замужестве оглушила меня, если к собственной смерти я уже была готова, к ней меня готовили с самого рождения, то о замужестве я не думала никогда. Не представляла, что вдруг однажды кто-то захочет сделать меня своей женой.

Я слишком хорошо знала, как выгляжу, и не питала пустых иллюзий. Отец, а зачастую и слуги смотрели на меня с явным отвращением.

Отец разыскал на столе графин с виной, щедро наполнил свой кубок, и тут же осушил его.

Ого! Он и в самом деле очень рад. Так он пьет только от радости.

Отец залпом выпил второй кубок.

Его так радует мое замужество?! Он заключил поистине выгодную сделку с моим будущим женихом!

Древняя драконья кровь, наполнявшая его жилы, устраняла все неприятные последствия алкоголя, давала лишь приятное головокружение и легкость. И еще она наделяла его благодушием. С каждым глотком он становился более расслабленным и добрым…

Разумеется, если Антарос фон Дельминг вообще мог быть добрым.

— Отец, — я набралась смелости. — Кого вы выбрали мне в мужья?

— Не беспокойся, дочь моя, он прекрасен и благороден.

Отец отпил еще вина и посмотрел на меня почти без презрения.

— Ты все узнаешь в свое время, — отец неприятно ухмыльнулся.

Я почувствовала оттенок скрытой угрозы, но… но я слишком часто слышала угрозы. Угрозы и ненависть — это все, что я получала вместо любви.

— Он... мой жених знает, — я замялась. — Он знает, что со мной не все в порядке?

Отец расхохотался.

— Не все в порядке! — он схватил меня за руку и потащил к большому позолоченному зеркалу, висевшему на стене между окнами. — Это ты называешь, не все в порядке?! Посмотри! Посмотри, что ты из себя представляешь.

Я покорно взглянула в зеркало…

Драконицы из благородных семейств красивы, невероятно красивы. Густые локоны, выразительные огромные глаза, чувственные губы и маленькие носики. Я уже не говорю о стройных фигурах, длинных ногах и упругой груди. Именно такой была моя мать.

Но я не драконица, я уродка.

Из зеркала на меня смотрела невысокая и рыхлая масса, до нелепости раздавшаяся в ширину. Да на мне надет серый плащ, под которым скрывается серая тусклая кожа. Крохотные, свинячьи, глазки прячутся на невыразительном раздутом лице. А огромный мясистый нос выдается вперед, словно болезненный нарост. Узкие, сухие вечнопотрескавшиеся губы.

Почти лысая голова, лишь несколько чахлых волосинок уныло облепляют серую лысину. Шея почти отсутствует, и голова сразу переходит в бесформенное туловище.

Я подняла пухлую руку с короткими пальцами, пытаясь защититься от собственного отражения.

Ненавижу зеркала.

— Разумеется, он не знает об этом, — с отвращением произнес отец. — И молись Архону, чтобы до свадьбы не узнал.

Непрошенные слезы потекли по моим щекам. Я отвернулась от зеркала, чтобы не видеть как рыдает отвратительное серое существо. Как от бессилия и жалости колышатся складки жира, под серым плащом.

— О, Могущественный Архон, чем я заслужил все это? — вскричал отец и вышел из зала.

У меня была лишь крошечная надежна на то, что мой будущий супруг проявит снисхождение, согласится терпеть меня, не станет издеваться или унижать.

Отец упорно не называл его имя.

Я часами просиживала в библиотеке, листая магическую энциклопедию с портретами благородных семейств. Информация на ее страницах постоянно обновлялась. Отцу пришлось невероятно постараться, чтобы наложить мощнейшее заклинание, блокирующее информацию обо мне. Вместо истинного портрета на моей страницы был лишь таинственный силуэт, намекающий, что за ним скрывается прекрасная девушка.

Я рассматривала портреты неженатых представителей благородных семейств светлых драконов. Все чаще и чаще я возвращалась к портрету прекрасного лорда Вальдека, его лучистые зеленые глаза были полны нежности и заботы. Непокорные светлые пряди падали на лицо. Лорд казался беззаботным и милым, вероятно, он не станет насмехаться, а напротив, поймет меня.

Если бы, если бы он был моим женихом…

Я вдруг поймала себя на том, что потихоньку начинаю мечтать о том, как он посмотрит на меня, и в его глазах появится сострадание, как он перероет все магические книги, и найдет способ все же пробудить во мне древнюю кровь. Или же все будет не так, мы с ним встретимся, наши губы соединятся... и в моей крови вспыхнет древняя магия, в один миг я обращусь в красавицу…

Любовь может сотворить чудо.

— Не спешит женишок познакомиться со своей невестой, — вдруг я услышала голос служанки. Мое кресло стояло в углу, и разглядеть меня было крайне сложно. Я вообще люблю прятаться подальше даже от слуг.

— Хозяин смог договориться, чтобы тот не увидел невесты до свадьбы, — я услышала голос второй служанки Эсмиты. Той, которая убирала в покоях моего отца, впрочем, я знала, что она не только там убирала, а частенько оставалась на ночь, согревала его постель.

— И верно сделал, иначе свадьба не состоится.

— Сбежал бы этот лорд от нашего чучела.

А они принялись выгребать сажу из камина.

И вдруг мечтательная улыбка вернулась на мое лицо. Эсмита назвала жениха лордом. Наверняка, она это узнала от отца. Но у светлых драконов есть лишь один неженатый светлый лорд — это Вальдек.

С трудом дождавшись, пока чихающие служанки вышли из библиотеки, я открыла энциклопедию, чтобы еще раз взглянуть на прекрасное лицо того, который должен был стать моим женихом. Но вместо милого, ранимого лица я вдруг наткнулась на злобный оскал.

Я дернулась и посмотрела внимательней. Нет, конечно, оскала не было. Просто я открыла другую страницу. С портрета на меня смотрел горделивый и высокомерный Флоренсий дель Дирэк. Его черные глаза пылали ненавистью, губы были изогнуты в презрительной усмешке, а горделивый нос с чуть заметной горбинкой придавал ему сходство с хищной птицей. Не могу сказать, что он не был красив, но это была опасная, пылающая неукротимой яростью красота. Впрочем, темные лорды драконы никогда не отличались изяществом.

Я поспешила перелистнуть страницу, чтобы быстрей увидеть милое лицо Вальдека.

— Над книгами она сидит, — в библиотеку вбежала кормилица. — Вы только посмотрите. Быстренько-быстренько пошли.

— Куда?

Кормилица была единственным человеком, который понимал меня. Так уж получилось, что в один и тот же день, когда я лишилась матери, у нее погибла новорожденная дочь. И она, вскармливая меня, привязалась ко мне. Лишь от нее я видела добро.

— Как это куда? — кормилица замялась, а потом выпалила. — Перевоплощенцы приехали. Ну а чего тут такого, все девушки прихорашиваются перед свадьбой, чтобы получше выглядеть…

Перевоплощенцы… или как они сами называли себя — маги красоты. Вообще-то пользоваться их услугами очень позорно. Но отец решил все же пригласить их, чтобы до последнего прятать меня от жениха.

— У нас всего десять дней, чтобы наколдовать что-нибудь… что-нибудь стоящее.

Кормилица запнулась, но я отлично все понимала. Мою внешность подправить невозможно, но можно создать магический образ, который спрячет меня. Все будут видеть наколдованную иллюзию, красавицу, которую создадут перевоплощенцы.

— Я хочу получше выглядеть, — прошептала я.

Неожиданно в моем сердце поселилась мечта.

Мечта о любви...

Мечта о том, что любовь чудесным образом изменит все, превратит меня в прекрасную драконницу.

Такое вполне может быть. В магических книгах сказано, что потрясение может пробудить магию.

И началась подготовка. Каждый день приходили перевоплощенцы, которые пытались хоть что-то сделать с моей внешностью. Тысячи золотых караков обещанные отцом заставляли их молчать и упорно трудится. Они примеряли на меня различные заклинания, наслаивая различные пласты магии.

Пока я никак не менялась, но знала, что это лишь примерка, конечный результат увижу лишь в день свадьбы. Они подберут, создадут, отшлифуют нужный образ, который наденут на меня, и именно такой я предстану в день свадьбы перед своим женихом.

В этом образе я обвенчаюсь, а потом… потом образ исчезнет, долго он продержаться не может. Несколько дней, не больше.

Я очень надеялась, что мой муж успел полюбить меня за это время. И сила любви сможет меня изменить.

Как же я надеялась…

Вечером накануне свадьбы я заснула с мыслями о Вальдеке, во сне видела его прекрасное лицо и мудрые глаза.

Утром в день свадьбы отец вошел в мою комнату, резким движением раздвинул шторы и уставился на меня так, словно ожидал увидеть чудо и это окажусь не я, а прекрасная светлая драконица.

Чуда не произошло, я сонно куталась в шелковое одеяло и судя по отвращению, появившемуся на лице отца, выглядела все так же мерзко как и обычно.

— Свадьба состоится вечером, на закате в замке лорда, — по-деловому сообщил он. — Прибудем прямо к самой церемонии.

— Где находится его замок? — спросила я, пытаясь таким нехитрым образом разузнать название замка, а заодно и его имя, подтвердить свои самые смелые мечты.

— Далеко. Мы воспользуемся Туннелем.

Я не получила ни малейшей крохи информации. Не знаю, для чего отец скрывает это. Но я лишний раз убедилась, что он решил, как можно дольше прятать меня за стенами своего замка.

Магический Туннель мог на время соединить две любые точки пространства, за один лишь шаг можно переместиться куда угодно. Но для этого требуется затратить огромное количество магии, и еще важно, чтобы никто не пытался блокировать такое перемещение.

Находится замок жениха по соседству или даже в другом конце королевства, доберемся мы за один миг.

— Я пришлю служанок, чтобы помочь тебе искупаться и одеться, — сказал отец. — И умастить твое тело маслами.

— О, нет, пожалуйста, — взмолилась я. Ненавижу, когда кто-то смотрит, как я купаюсь, как у них меняются лица от жалости и отвращения. А еще и чтобы чьи-то руки трогали все эти жировые складки на моем теле. Сегодняшний день и так будет непростым испытанием для меня.

— Ты со мной споришь?! — возмутился отец, но тут же передумал. — Впрочем неважно, помыться ты сможешь и сама. Без масел можно и обойтись. Кормилица поможет одеться, а после подойдут перевоплощенцы, чтобы набросить на тебя законченный магический образ.

Отец вышел, а я спешно шагнула в купальню, где уже стояла ванна с теплой водой. Не глядя на свое омерзительное тело, я легла в воду и расслабилась.

Мой страх перед сегодняшним днем был настолько велик, что сознание упорно пряталось за разными мелочами. Я думала о том, какое приданное даст отец за меня, какой хлеб подадут на завтрак, приготовят ли мои любимые орешки и ягоды земляники.

 Думала о чем угодно, только не о сегодняшнем вечере.

Так было легче.

— Ох, все еще плещешься, — в купальню вошла кормилица. — Весь замок на ушах стоит.

Отлично зная, как я не люблю, когда на меня смотрят, кормилица протянула мне теплое махровое полотенце, а сама отвернулась. Я спешно вытерлась и подхватила, протянутую ею белоснежную сорочку.

— Вот и умница, — улыбнулась кормилица. — А теперь платье.

То, что она натянула на меня скорее напоминало огромный белый чехол, чем чудесное венечное платье. Ткань свободно повисла на моем полном теле, я взглянула в зеркало и обомлела, там стояло нечто напоминающее огромный белый мешок, набитый жиром. Венчала этот мешок маленькая голова с жиденькими волосиками.

— Пора звать перевоплощенцев, — прошептала кормилица.

Прямо ко мне в комнату вошли три невзрачные типа, те самые, которые на протяжении десяти дней подбирали правильные заклинания. Они поставили меня в центре, и монотонно принялись бормотать, оплетая меня сетью магии красоты.

Не знаю, сколько времени прошло, казалось, что целая вечность, у меня затекли ноги, задеревенело все тело. Я прикрыла глаза, и вероятно даже прямо стоя задремала под их бормотание.

— Готово! — услышала я и открыла глаза.

Прямо передо мной было зеркало, а в зеркале была красавица с бледной кожей, прекрасными волосами, цвета шоколада, распущенным по плечам. Утонченное лицо с огромными выразительными глазами, крошечный носик и четкий овал лица, которого у меня не было никогда. Я была стройна и одета в дивное белоснежное платье.

Я подняла руку и посмотрела на свои длинные хрупкие пальцы, повертела головой, наслаждаясь как взметаются вверх и вновь падают крупные локоны.

— Это никуда не годится, — в комнату вошел отец. — Вы готовите ее к свадьбе, создайте подобающую прическу и осветлите волосы.

Он величественно опустился в кресло, а маги вновь принялись монотонно бормотать. Я больше не закрывала глаза, просто не могла этого сделать, мне хотелось любоваться той красавицей, которая смотрела на меня из зеркала.

 Я видела, как волосы посветлели на несколько оттенков, став почти белоснежными, взметнулись кверху и принялись переплетаться, образуя замысловатую прическу. Из ниоткуда появились розовые цветки, которые застыли на моих локонах.

— Неплохо, — кивнул отец. — Теперь сделайте талию еще тоньше, а грудь больше.

Маги вновь забормотали. А я смотрела на чудесные преображения, проходящие в зеркале. Ах, если бы это все было на самом деле, если бы я могла стать такой. Но увы, это была лишь иллюзия.

— Теперь ей нужна фата, — отец усмехнулся. — Что за невеста без фаты?!

Я видела в зеркале, как на моей голове появилась тонкое нежное облако ткани, и заструилось по спине.

Теперь я выглядела как невеста — прекрасная, изящная, нежная.

Но не знала, как долго продержится иллюзия, когда исчезнут чары и я вновь стану толстой серой массой.

Отец удовлетворенно хмыкнул, и надел мне на руку сапфировый браслет, похожий на тот, который носил сам. Я тихо ахнула. Отец никогда ничего подобного не делал, не дарил мне никаких символов нашего рода, не признавая меня.

— Это мой свадебный подарок, — сообщил он и повернулся к перевоплощенцам. — Как долго продержится образ?

— Неделю, — хором ответили они.

Ответили так энергично и бодро, что ни я, ни отец не поверили им.  Впрочем, даже если образ продержится всего три дня, это чудесно. У меня будет самая настоящая красивая свадьба, я испытаю счастье.

А после, вдруг после этого что-то изменится, вдруг древняя кровь проснется в тот момент, когда я сближусь с мужчиной. Может быть бурлящая древняя магия в крови моего супруга перейдет ко мне, и я перевоплощусь, стану драконицей.

Яркая вспышка счастья пробежала по моей коже, приятно щекотя.

Завтрак я пропустила, а на поздний обед, как я и надеялась подали все мои любимые угощения. Я множество раз протягивала руку, чтобы взять мерцающих ягод, отрезать кусок пирога, налить воды. Но делала я это лишь для того, чтобы снова и снова любоваться на мои тонкие кисти и хрупкие пальцы. Несколько раз я наклонялась, чтобы разглядеть в блестящей супнице свое отражение, дивное утончённое лицо.

За окнами запылал закат.

— Пора, — провозгласил отец.

Сердце у меня заколотилось чаще.

Отец взял мою дрожащую руку, впервые за всю жизнь в его взгляде не было презрения. Мы медленно пошли через зал, вышли в коридор, заполненный слугами. Они принялись восхищенно ахать, глядя на меня, кланялись, сторонились, пропуская нас. Бормотали пожелания счастья и любви.

Мелькнуло лицо Эсмиты, перекошенное от зависти.

Я поняла, что это просто сцена прощания, проход в Туннель можно было отрыть из любой точки нашего замка, но отец выбрал для этой цели Яхонтовый зал, до которого надо было дойти.

Это все было как-то нереально, сказочно, слишком хорошо, чтобы стать частью моей жизни. Я так хотела поверить, что сейчас попрощаюсь со всем ужасом, который и был моей жизнью, и в моей судьбе произойдут светлые перемены. Из глаз закапали слезы.

Мы достигли Яхонтового зала. Здесь уже не было никого, кроме кормилицы, которая провожала меня и, кажется, тихо плакала.

— Прощай, ягодка моя! — воскликнула кормилица.

— Прощай! — всхлипнула я. Внезапно поняв, что теряю единственного близкого мне человека.

— Довольно нытья, — нахмурился отец. — Ты идешь в новую счастливую жизнь.

Мне так хотелось поверить, что впереди меня ждет счастье!

Мы с отцом сделали шаг. Второй. Третий. Внезапно воздух замерцал. Четвертый шаг мы сделали уже в замке у лорда — моего жениха.

Это был огромный зал.

За арочными окнами продолжал пылать закат — мы прибыли вовремя.

Стены, пол и потолок были изумрудными, сотни факелов не могли осветить все закутки, но они освещали собравшихся гостей в дорогих пышных одеждах. При нашем появлении они склонили головы. Отец ответил им величественным поклоном, я присела в реверансе.

Я ловила на себе восхищенные взгляды, в которых сквозило еще и любопытство. Конечно, ведь они не видели меня, и не могли увидеть мой портрет в энциклопедии знатных родов. Наверняка все сгорали от нетерпения, узнать, как же выглядит невеста их господина.

Ощущение нереальности усилилось, словно это была не я, а какая-то другая драконица.

Здесь все было чужое, непривычное, но торжественное и величественное.

— Премного рад, — к нам подскочил слуга в пышной черной ливрее. — Позвольте вас проводить.

Он повел нас по пышным залам и коридорам. Чем дальше мы шли, тем все больше темных оттенков появлялось вокруг. Замок был переполнен тьмой, которую еще сильней подчеркивали полыхающие повсюду факелы.

И наконец мы подошли к широкой каменной лестнице, ведущий так глубоко вниз, что она терялась где-то во мраке. Слуга с поклоном предложил проследовать вниз.

Я несколько удивилась, но отец молча начал спуск, и я последовала его примеру.

После бесконечно числа ступенек мы очутились в огромном темном зале, мне казалось, что мы находимся глубоко под землей. Толпящиеся там гости поклонились, послышались множественные приветственные возгласы.

Отец поднял руку.

И вдруг в центре зала появилось огненное кольцо, все отпрянули в стороны.

— Я рад видеть мою невесту и ее отца! — послышался чуть хрипловатый голос.

Я вздрогнула и обернулась, чтобы увидеть моего жениха.

Передо мной стоял высокий мужчина в чёрном парадном камзоле украшенном золотом и рубинами. Я не ожидала, что он окажется таким высоким, таким широкоплечим и таким мускулистым.

Казалось, что он воплощает саму мощь великого драконьего рода.

Его лицо было скрыто темным капюшоном, не позволяющим разглядеть ни единой черты.

— Приветствую вас, мой жених, — пробормотала я.

Он пристально посмотрел на меня, я не видела этого, но чувствовала. Знала, что вы выгляжу отлично, именно так как должна выглядеть представительница древнего рода. Стройная фигура, светлые волосы, образ, созданный перевоплощенцами, отлично держится.

 Но почему-то мой жених был встревожен. Словно догадывается о чем-то.

Я перевела взгляд на отца, тот ободряюще кивнул.

— Дай мне руку, — потребовал жених.

Я нерешительно протянула хрупкую кисть с длинными аристократическими пальцами. Которая мгновенно утонула его раскрытые ладони. И словно огнем обожгла меня.

Я вздрогнула.

— Идем со мной, — в его хриплом голосе слышатся повелительные интонации.

И я подчинилась.

Гости расступились, образуя проход к центру зала к пылающему огненному кругу. Я видела, что там уже кто-то ожидает нас.

Мы сделали несколько шагов, и наконец я смогла разглядеть, что там впереди нас ожидает архоновец, служитель из культа Архона. Именно таким магам позволено проводить церемонию бракосочетания.

Мои каблуки громко стучали по каменным плитам, но всё равно они не в силах были заглушить яростный стук моего сердца.

Я терялась в догадках кто же идет рядом со мной к огненному кругу, кто сейчас станет моим мужем. Рука Вальдека или какого-то другого дракона сжимает мои пальцы и передает нестерпимый жар.

Почему он скрывает свое лицо, какие традиции или законы магии не позволяют увидеть его.

Моё платье шелестело и почему-то мне казалось, что оно сшито не из атласа, а из множества белых мотыльков которые в один момент могут взлететь разлетится вокруг, оставь меня обнаженной.

Словно во сне я делаю шаг за шагом.

— Почему ты дрожишь? — спросил жених, склонившись ко мне.

Я ощутила жар его дыхания, слишком горящего и почему-то кажущегося слишком опасным.

— Мне страшно, — признался я.

— Церемония будет недолгой, — произнёс он.

Мы подошли к самому огню, и легко прошли через него. Перед нами оказался архоновец, одетый в черную мантию. На его морщинистом строгом лице сияла торжествующая улыбка.

— Сегодня соединятся два славных рода, два древнейших славных рода.

В его руках неожиданно возникли два хрустальные бокала с дымящейся рубиновой жидкостью. В воздухе появился пряный запах лесных ягод, мускуса и миндаля.

— Пора испить, — промолвил древнейший.

Я не поняла, что это был за ритуал. Ни разу я не читала про подобные брачные церемонии. Я взяла бокал, от запаха закружилась голова. Осторожно сделала глоток, потом еще один и неспешно допила все до дна.

Бокал в руках моего жениха уже был пустым, он стремительно выпил содержимое и не отрываясь смотрел на меня. Во всяком случае мне казалось, что я вижу его сияющие глаза, через опущенный капюшон.

Он пугал меня.

Архоновец отбросил оба пустые бокала в стену огня.

Мы склонили головы. И я вдруг поняла, что казалось мне не правильным.

Кормилица говорила, что обычно бракосочетания драконов происходят на какой-то светлой поляне в лесу, или на вершине горы.

Браки заключают при свете солнца.

Почему же моя свадьба происходит во мраке, в подземелье?!

Я разглядела среди толпы гостей фигуру моего отца. Он стоял самым невозмутимым видом.

— Являетесь ли вы истиной порой? — Спросил архоновец.

Но не дожидаясь нашего ответа поднял голову вверх. И вдруг потолок исчез, над нами появилось черное небо с мерцающими яркими звездами.

Архоновец принялся вглядываться в небосвод, словно читал там какие-то ответы.

— Продолжим, — сказал он через весьма продолжительное время. — Вы станете мужем и женой. И да свершится таинство брака.

К моему удивлению, архоновец не спросил нашего согласия, он советовался со звездами и сам все решил за нас. Какие ответы он увидел среди ночных светил, не знал никто из нас.

Он возвел руки кверху, огонь взметнулся к самому небо, и завертелся, превращаясь в огненная торнадо. Это торнадо закружил вокруг нас, не обжигая.

Беснующее пламя обнимало нас, ласкало, ревело в ушах. А потом вдруг схлынуло.

Огонь вновь окружил нас спокойным полыхающим кольцом.

А у архоновца в руках появились два рубиновых браслета, один он надел на левую руку жениху, второй на мою левую руку.

И в тот же миг, мне показалось, что у меня появились оковы, на правой руке был сапфировый браслет отца, на левой — рубиновый браслет замужества. Я связана.

— Теперь мы муж и жена, — произнёс архоновец.

В этот момент капюшон упал с головы моего мужа.

Я застыла в ужасе.

Передо мной стоят тёмный лорд Флоренсий дель Дирэк.

Чёрные волосы падали на его прекрасное аристократическое лицо, в каждой черточке которого застыло высокомерие. Его губы плотоядно раздвинулись.

Это был мой оживший кошмар.

Он смотрел на меня как на вещь, на дорогое украшение из своей сокровищницы.

Я отвела взгляд в сторону, как раз чтобы заметить, как в небо взлетел огромный светлый дракон — Антарас фон Дельминг.

Отец избавился от меня и теперь спешно покидал темный замок.

Спешил скрыться, пока чары перевоплощенцев не разрушились.

В огромном зале были расставлены длинные столы, покрытые черными скатертями. Гости веселились, шутили, смеялись. Наверху на балконах играл оркестр.

Я сидела рядом с Флоренсием во главе стола.

Кусок не шел в горло, и я лишь смотрела на бесконечные перемены блюд. Слуги приносили какие-то неведомые кушанья, мясо, украшенное огненно-красными ягодами, суфле, горшочки с чем-то пряным, сладости.

На столе возвышались графины с винами самых разных цветов и оттенков.

Флоренсий предпочитал коньяк. Кто-то из слуг постоянно пополнял его бокал янтарным напитком.

Я цепенела от страха, скоро пир закончится, и я окажусь в опочивальне вместе с моим жених… мужем.

Мне даже смотреть на него было страшно, а когда он бросал на меня страстные взгляды, все внутри переворачивалось. Каждая клетка моего тела чувствовала дьявольский огонь, исходящий от него.

Что же случится, когда мы останемся наедине?!

Я не была готова к брачной ночи. Совсем не была готова.

Мне было страшно, и я не знала, что надо будет делать. Обычно девушек из благородных семей, которые должны были вступить в договорные браки, готовили к этому, рассказывали. Но меня никто не готовил.

Никто не думал, что однажды я смогу выйти замуж!

Я мало что знала, что происходит за закрытыми дверями спален. Не знала, как должна вести себя девушка, оказавшись в объятьях мужа. Что если я разгневаю его? Или начну делать что-то не то? Страшно! Страшно!

— Твой отец не обманул, — склонившись ко мне прошептал Флоренсий.

Я заставила себя мило улыбнуться. В этом иллюзорном образе милые улыбки мне давались легко.

— Что обещал мой отец? — спросила я.

Он слегка склонил голову, чтобы заглянуть в мои глаза, и его густые черные волосы коснулись моего обнаженного плеча. Я не сдержалась и дернулась, он усмехнулся.

— Твой отец пообещал, что ты изящная красавица, самая утонченная светлая драконица.

Я снова мило улыбнулась, хотя хотелось разреветься. Что же такое ты наделал, отец? Зачем же ты обманул темного дракона? Что же я буду делать, когда обман раскроется?

Он же убьет меня!

— Твой отец пообещал, что устроит нашу свадьбу в ближайшие дни, — шептал Флоренсий, склоняясь еще ниже ко мне.

Я замерла, его дыхание казалось огнем, словно он уже сменил свою ипостась, и превратился в черного дракона. Его губы почти касались моего уха.

— Что ты согласишься на эту свадьбу, на свадьбу с темным драконом.

«Я согласилась, — с грустной иронией подумала я. — Если бы меня хоть кто-то спросил, если бы хоть раз в жизни отец поинтересовался моим мнением. Мне ведь даже не дали сделать выбор между замужеством и смертью. Меня просто привели сюда».

А ведь я бы никогда не выбрала Флоренсия!

Нет!

Флоренсий бросил на меня проницательный взгляд, и тонкая улыбка промелькнула на его лице. Не знаю, смог ли он разгадать мои мысли. Я читала, что черные драконы, обладающие сильной магией, могут читать, о чем думают окружающие.

Подбежал слуга и услужливо вновь налил ему коньяк. Мой супруг тут же выпил его и рукой схватил с тарелки кусок не прожаренного мяса. Во все стороны брызнули капли крови.

— Именно такая драконица должна продолжить мой род, — прошептал Флоренсий. — Истинная светлая, с чистой древней кровью. Потоки магии темной и светлой соединятся, чтобы дать мне сильного наследника.

Я с трудом подавила стон.

Зачем же отец выбрал такого мужа, почему не исполнил свое обещание и не разделался со мной. Тогда по крайней мере я не мучилась бы, все бы закончилось в один момент.

Что будет, когда через несколько дней мой иллюзорный образ развеется, и темный дракон увидит, кого подсунули ему?! Дарует ли он мне милосердную смерть, или же придумает как выместить на мне обман отца.

Гости много ели и пили, вино ударяло в головы. Мужчины расстегивали камзолы, кидали страстные взгляды на своих спутниц, обмахивавшихся веерами.

Флоренсий схватил со стола очередной кусок мяса, и снова капли крови полетели во все стороны, попали на мое платье, и на руку.

Это был кровожадный хищник, воплощавший в себе все самые ужасные представления о темных драконах, такие не знают пощады.

— Ты вся в крови, — прошептал Флоренсий.

Он поднял мою руку, поднес к своим губам и принялся медленно слизывать капли. Со стороны, казалось, что он нежно целует пальцы жены. На деле же, его язык скользил по коже, губы обхватывали каждый палец по очереди, слегка посасывал и отпускал.

От его яростного, демонического взгляда мне хотелось исчезнуть, испариться из этого ужасного пира, темного замка, оказаться где-то далеко-далеко.

— Теперь вы чисты, — Флоренсий отпустил мою руку.

— Благодарю вас, — прошептала я.

Понимая, что искренне благодарю за то, что он больше не прикасается ко мне. Что его горящий язык больше не обжигает мою кожу.

С балконов послышались звуки музыки, гости поспешили покинуть места за столом и начали танцевать. Я напряглась еще сильней, если Флоренсий пригласит меня на танец, что я буду делать, ведь никогда раньше никому и в голову не приходило научить меня каким-то танцевальным движениям.

Я же не смогу так ловко управлять своим телом, как это делают все гости.

— Вам пора готовиться к сегодняшней ночи, — прошептал мне в ухо Флоренсий. — Вас проводят до моей спальни.

Ко мне приблизилась одна из служанок, женщина средних лет. Ее лицо было бесстрастным, словно высеченным из камня. Без слов, лишь легким поклоном, она пригласила меня следовать за ней.

Достаточно долго мы шли через анфилады, через залы, через коридоры, освещенные лишь яростным светом факелов. Наконец, она остановилась перед массивными черными дверями, украшенными искусной резьбой и позолотой.

Служанка бесшумно распахнула их.

— Леди, вам помочь приготовиться к приходу лорда? — спросила она.

Я невольно дернулась и не смогла вымолвить ни слова. В горле пересохло.

— Помочь вам раздеться? Помочь умастить ваше тело маслами, чтобы кожа сияла в лунном свете? Помочь надеть брачную сорочку, которая лишь подчеркнет вашу хрупкость

— Нет-нет, не надо, — в своем шепоте я услышала нотки ужаса.

Служанка поклонилась.

— Как знаете, — и, заметив страх, застывший в моих глазах, она продолжила: — Вам не стоит особо волноваться. Лорд не будет с вами так груб, каким обычно бывает с женщинами. Он будет нежен с вами… во всяком случае, постарается. Насколько это вообще возможно для темного дракона.

Служанка ушла, а я оказалась в комнате с огромной кроватью. Через раскрытое окно проникал лунный свет, освещая мареновые простыни. Я почувствовала, как холодный ужас пробежался по спине, и сдавил грудь.

Вдох-выдох!

Я стиснула зубы и подошла к двери, выходившей на балкон, а потом сделала еще пару шагов. На широком балконе был приготовлен столик для легкого перекуса, где кроме фруктов стоял графин с водой и пара хрустальных бокалов: один из светлого хрусталя, второй из темного.

Милое приготовление.

Прохладный ветерок нежно обвивал мое разгоряченное лицо. С балкона открывался вид на острые вершины скал, похожие на зубы, вонзающиеся в небо и на зеленые леса. Мой взгляд охватывал сады, благоухающие дурманящими ароматами и блестящую ленту реки, казавшейся под лунным светом.

А если спрыгнуть вниз?

Если единым махом покончить со всем этим кошмаром, которым являлась моя жизнь?

Я освобожусь от страха, от своего уродливого тела, от ненавистного мужа — стану свободна от всего.

И тут сзади послышался тихий шелест, словно шепот ветра.

Я вздрогнула и медленно обернулась, за моей спиной стоял Флоренсий дель Дирэк, мой законный супруг и мой кошмар. Он уже переоделся, сменил венчальный черный камзол на черную шелковую рубаху и штаны, подчеркивающие его мускулистую фигуру, обнажая сильные руки.

— Настал час нашей любви, — проговорил он. — А после мы сможем вместе любоваться восходом солнца. Разумеется, если я найду в себе силы, отпустить вас к восходу.

Мы отражались в стеклянных дверях словно в зеркале, беспощадный смуглый мужчина, и плененная его объятиями стройная испуганная блондинка.

Неожиданно он обхватил мою талию сильными руками и легко, словно пушинку, приподнял.

Мой затылок уперся в его согнутую руку, которая крепко меня сжимала, не давая шелохнуться. Его такое опасное и прекрасное лицо приблизилось ко мне, я почувствовала жаркое дыхание на своей коже.

От ужаса я невольно вскрикнула и попыталась вырваться. Флоренсий разжал объятья. И я вновь коснулась ступнями пола. Чуть отступила и уперлась спиной в каменную стену.

Почувствовала, что бежать некуда.

— Светлые драконицы так боятся темных драконов. Ты дрожишь от страха, — он стоял рядом со мной.

Я с бьющимся сердцем в упор смотрела на него, в его непроницаемо-черные глаза. Там бушевала страсть.

Безумная дикая страсть.

Я видела, что его внутренний дракон сдерживается из последних сил, желая немедленно обладать этим прекрасным телом. Прекрасным телом, которое создали перевоплощенцы, которое на самом деле не является моим.

Я понимала, что ни сам Флоренсий, ни его внутренний дракон пока не почуяли подвоха.

Это лишь пока!

— Мне страшно, — честно прошептала я.

На фоне освещенного луной неба его фигура казалась особенно мощной и опасной.

— Не думал, что светлые драконицы так прекрасны, — хрипло сказал он. — От тебя пахнет цветами и горным воздухом… и девственностью…

Он выдохнул, я кожей почувствовала его огненное дыхание, и положил ладони мне на спину, а потом медленно, дразняще провел пальцами вдоль позвоночника. И снова стиснул в объятьях. Прижал к себе так сильно, что я чуть не задохнулась.

Его губы коснулись моего виска, оставив обжигающий след.

Он медленно целовал мою щеку, дразня, играя, выпивая каждую каплю моего страха. Потом он провел языком по моей коже, и я почувствовала, как все мое тело пронзает дрожь.

Сама не ожидала, но мое тело реагировало на его ласки.

Помимо своей воли, я подалась навстречу ему.

Еще один поцелуй в щеку, более настойчивый, более требовательный, и мне в уши ворвался его страстный стон. Навстречу которому вдруг вырвался тихий стон из моих губ.

И в моем стоне тоже была страсть...

Он подхватил меня на руки, прижал к себе, и я с восторгом ощутила тепло, исходившее от него. Это странное тепло охватило все мое тело, стройное гибкое тело, созданное перевоплощенцами.

— Я жена темного дракона, — пронеслось у меня в голове. — Покорная жена, которая жаждет скорей добраться до брачного ложа.

Мое тело мелко задрожало.

Он понес меня обратно в спальню. Я несмело поглядела в его опасные, яростные глаза и увидела, что они наполнены страстью. Безумной страстью.

— Еще никого я не желал так сильно как тебя. Жена моя, — бархатным голосом произнес он.

— Супруг мой, — ответила я и умолкла, не зная, что сказать дальше, как реагировать на его признания.

Он хрипло рассмеялся и поставил меня на ноги возле кровати.

— Я помогу снять платье, — сказал он, и его голос прозвучал низко.

Его пальцы — твёрдые, но удивительно точные — скользнули по крохотным крючкам, спрятанным в платье, будто он знал каждую его складку, каждый тайный застёг. Шёлк зашелестел, и вдруг — с лёгким вздохом — платье осело у моих ног.

В один миг я оказалась голой.

У меня по спине побежали мурашки. Я стою обнаженная перед незнакомым мужчи… перед моим мужем, перед опасным темным драконом, которого сегодня увидела впервые в жизни.

К горлу подступила паника.

Как полагается вести себя невесте? Отчаянно хотелось поднять руки и прикрыться, спрятаться от его взгляда. Пока он откровенно разглядывал меня.

Но я не пошевелилась. Невеста не должна дрожать. Невеста не должна отводить взгляд.

Он смотрел. Медленно, не спеша, оценивал мое тело, каждый изгиб, каждую родинку.

Долго он рассматривал мою грудь и соски. Даже казалось, что он дотрагивается до меня своим взглядом.

— Ляг на кровать, — сказал Флоренсий.

Я выполнила приказ, ощущая, как простынь холодит мою разгоряченную кожу.

— Повернись на живот.

Я послушно перевернулась. И почувствовала, что Флоренсий навис надо мной, убрал с моих плеч длинные пряди волос, обнажая спину. Он медленно провел ладонями вдоль позвоночника.

Что-то внутри меня откликнулось на эти ласки. Неожиданно по всему телу пробежала дрожь. Флоренсий провел теплыми мягкими губами по моим плечам, потом по лопаткам.

— Прекрасная белоснежная кожа, — прошептал он. — Такая кожа бывает только у светлых дракониц, у чистых и непорочных.

— Благодарю вас, мой супруг, — ответила я. И поняла, насколько глупо звучит эта фраза. Мне, наверное, следовало как-то ответить на его нежность, на его ласки, следовало сказать что-то трепетное. Но я не решалась.

Флоренсий вдруг резко встал и направился в дальний угол комнаты.

Неужели я сказала что-то такое, что он решил покинуть меня. Неужели мои слова были настолько глупы. И я испытала даже небольшую радость от этой мысли. Вдруг я ему не понравилась, и он решит уйти и оставить меня в покое. И эту ночь я проведу в одиночестве.

Но очень быстро он вернулся, и по комнате поплыл незнакомый аромат. Смесь розы, горной росы и еще чего-то мне неизвестного.

— Ты слишком напряжена, это поможет тебе расслабиться, — сказал Флоренсий.

На мою спину упали первые капли масла. И теплые мягкие ладони тут же стали втирать его в мою кожу. Он словно делал мне массаж, его пальцы скользили по маслу, прокатывались по всей спине, по ягодицам. Разминая пальцами напряженные мышцы, он втирал в тело ароматное масло.

Напряжение ушло, вдруг появилась приятная нега. Умелые пальцы Флоренсия дарили тепло и наслаждение. Я не заметила, как он перешел на мои ягодицы, умело массируя их, то раздвигая, то вновь смыкая. Он проскользнул по моим ногам, втирал масло в бедра, в колени и икры.

Потом вдруг он перевернул меня.

Наши взгляды встретились. Я поняла, что больше он не пугает меня, мне нравилось смотреть в эти пылающие страстью глаза, в это суровое мужское лицо. Мне даже понравилось, что он находится так близко ко  мне, что он касается меня.

— Ты прекрасен, — сказала я. И сама удивилась своей смелости.

Он хрипло рассмеялся.

— Моя супруга начинает познавать прелести брачного ложа. И это еще только начало.

Флоренсий провел рукой по моей груди, сначала легко, едва касаясь, потом еще раз и еще. Его прикосновения становились все более требовательными. Затем он двумя руками схватил мою грудь и принялся массировать.

Я тихонько застонала. Никогда не думала, что руки мужчины могут быть такими ласковыми и дарить такие небывалые ощущения.

Его пальцы перешли на мои соски, крепко сжали. Мелькнула тихая боль. И тут же отпустили. И я получила новый поток наслаждения.

Моя кожа под влиянием возбуждающего масла и умелых рук становилась невероятно чувствительной. Мое тело буквально плавилось. Флоренсий обещал доставить мне удовольствие, и он делал это очень даже успешно.

Флоренсий еще раз скользнул руками по груди и вдруг наклонился и приник к моим губам. Поцелуй был удивительно трепетным и приятным. Еще никто и никогда не дарил мне такую нежность. Его язык с легкостью проник через мои податливые губы, скользнул по моему языку, прошелся по небу, и вновь принялся ласкать мой язык.

А его покрытые маслом пальцы вернулись к груди, продолжили ласкать. Требовательно и нежно.

Его язык покинул мой рот, лишив наслаждений. Но в ту же секунду я чуть не задохнулась от удовольствия. Его губы опустились на мою шею. Он поцеловал ямку за ухом, чуть прикусил мочку, а потом проложил дорожку из поцелуев прямо к груди. И принялись покрывать ее поцелуями.

Я вновь застонала, когда он обхватил губами мой сосок и принялся требовательно посасывать его. Мне хотелось, чтобы он продолжал и продолжал. Чтобы он разминал, гладил и целовал меня вечно.

Это словно была не я. Это делало мое тело. Тело и то масло, которое он втирал в меня. Сама бы я никогда не посмела вот так отдаваться мужчине, вот так требовать ласк и стонать.

Не знаю, в какой момент Флоренсий скинул свою одежду. Но вдруг я почувствовала его обнаженное тело. Сильное и мускулистое. Мои глаза опустились и я увидела его обнаженный член.

Огромный!

Еще никогда я не видела обнаженного мужчину.

Я вдохнула глубоко, и потянула пальцы, чтобы доторонуться до него. Горячая напряженная кожа пульсирует. Венки на нем выпуклые, извилистые, идут по всей длине. Головка немного теней, гладкая и блестящая... и такая чувственная.

Я с восторгом провела по всей длине пальцами.

Большой, мощный член.

На мои прикосновения Флоренсий мигом отреагировал.

— Погладь его еще, — хрипло приказал он.

Я с радостью выполнила этот приказ. Мои пальцы стали медленно двигаться по его твердой плоти. А потом я обхватила его и чуть сжала. Медленно.

Я чувствовала, как его мышцы дрожат. Он реагировал, все его мощное тело реагировала на движение моих пальцев. Его страсть, мощная и несокрушимая все больше распалялась от моих движений.

Его дыхание стало прерывистым.

— Тебе понравится, — пообещал Флоренсий и его рука скользнула между моих ног.

Он надавил мне на клитор.

Я застонала.

Его пальцы стали кружить, легко касаясь клитора.

Из моего рта вырвался сначала один стон, а потом стоны стали некотнролируемо вырываться.

Я сжала его член чуть сильней.

И это движение заставило его зарычать.

Истинный дракон!

Его дыхание становится все тяжелей и громче.

Он поглаживает мой клитор, и я чувствую, как внутри все сжимается. Внизу живота все стало вибрировать, сворачиваться, сладостно тянуть.

Губы Флоренсия вновь набросились на мои, на этот раз поцелуй был еще более страстным. А его умелые пальцы продолжили теребить клитор.

Страсть туманила мою голову. Губы Флоренсия со всей страстью впились в мои губы, а его пальцы ласкали мой клитор, доставляя немыслимое удовольствие.

— Раздвинь ноги, — прошептал он.

Я тут же выполнила.

И он соскользнул вниз по мне.

С неохотой мне пришлось отпустить его член.

— Ты еще познакомишься с ним поближе, — пообещал Флоренсий. — Я должен тебя подготовить к этому знакомству.

Он провел языком по груди, животу, лобку, и его теплые губы принялись осыпать меня поцелуями между ног. Никогда прежде я не думала, что можно испытывать такое наслаждение. Волны удовольствия прокатились по моему телу, отзываясь на ласки его губ и языка.

Флоренсий целовал и вылизывал чувствительные места, заставляя все сильнее и сильнее трепетать от наслаждения.

Вдруг его язык проник во влагалище, и стал аккуратно ласкать меня. Было ощущение сорванной тайны, что кто-то пробрался так близко ко мне, но не делал ничего плохого, а напротив наполнял меня негой и наслаждением.

Его губы, руки и язык возбуждали, заставляли забыть себя и требовали полностью отдаться удовольствию.

Я застонала в голос. Мне хотелось лишь одного, чтобы это продолжалось бесконечно.

Внезапно Флоренсий остановился.

Мое тело напряглось в ожидании продолжения. Флоренсий смотрел на меня с жадной улыбкой. Наши взгляды встретились.

— Не знал, что ты окажешься такой жадной до ласк, — довольно произнес он. — Ты уже готова получить настоящее наслаждение.

— Готова, — ответила я. Чего бы не ждало меня дальше, главным было, чтобы он оставался со мной, чтобы он продолжал ласкать мое тело.

— Или еще поиграем?! — усмехнулся он.

И он набросился на меня с ласками и поцелуями. И вдруг я почувствовала, как его палец проник между ног, прямо во влагалище. Он принялся медленно двигаться и вибрировать.

Я дернулась

— Расслабься, ничего страшного не происходит, — прохрипел Флоренсий мне в ухо. — Тебе понравится. Это пока лишь игра.

Его палец еще глубже вошел в меня. Мое тело откликалось на эти ласки, я начала шумно дышать, мне захотелось извиваться. И в это время я почувствовала напряженный член Флоренсия, он оказался невероятно твердым.

И в этот момент ловкие пальцы коснулись внутри меня какой-то особенной точки, и волна наслаждения прокатилась по всему телу. Я резко втянула в себя воздух и непроизвольно подалась вперед, стремясь повторить сладкое мгновение. И Флоренсий вновь коснулся этой точки. Снова миг неудержимого наслаждения.

Флренсий продолжал двигать пальцами, каждый раз касаясь той самой точки, усиливая его и без того болезненное возбуждение. Но потом вдруг пальцы исчезли.

Сильные руки обхватили мои бедра, что-то большое, скользкое и горячее скользнуло между моих ног, и проникло в меня. Я невольно дернулась.

— Тихо, расслабься, — услышала я задыхающийся от страсти голос моего мужа. — Я постараюсь, чтобы не было больно. Ты ведь уже держала его в своих пальчиках, а теперь он готов проникнуть в тебя.

Резкая боль заставила меня зашипеть и выгнуться. Флоренсий чуть замер, давая мне возможность привыкнуть к новым ощущениям и двинулся дальше, медленно, но неумолимо он проникал в меня все дальше и дальше.

Ласковые ладони прошлись по моей груди, сжали соски и снова вернулись на бедра.  Боль не ушла полностью, но стала какой-то незначительной. Член Флоренсия почти вышел из моего тела, но тут же снова погрузился в него. А потом еще и еще. Вновь и вновь. С каждым разом он делал это все быстрей.

Его член задел внутри меня ту самую точку, которую только что ласкали его пальцы. От острого наслаждения, внезапно пронзившего все тело, я воскрикнула и громко застонала. Флоренсий замер на миг, а затем стал двигаться еще интенсивней. Каждое его движение дарили немыслимое удовольствие. Я уже стонала в голос, не отдавая себе отчета в происходящем. Еще никогда в жизни мне не было настолько хорошо.

В один момент я ощутила, как член Флоренсия пульсирует внутри меня и вдруг взрывается, извергая семя. Я закричала в полный голос и в изнеможении опустила голову.

Флоренсий тяжело дыша повалился рядом со мной.

— Я обо всем догадался, — сказал он.

— О чем догадался? — Мой голос трусливо дрогнул.

Я с трудом сдержалась, чтобы не отстраниться от него, чтобы не вскочить с кровати и не броситься прочь.

— Догадался, что ты с самого рождения была предназначена мне самим Архоном.

Я глубоко вздохнула. Самых страшных слов я не услышала. Мое тело расслабилось.

— Еще ни с кем я не был так счастлив.

Он легко поцеловал меня в щеку.

— Кожа просто не может быть столь белой, а черты лица и фигура настолько совершенными, как у тебя. Ты самая прекрасная драконица. Светлая драконица, предназначенная для темного дракона.

Флоренсий провел теплыми пальцами по моей упругой красивой груди и плоскому животу.

Да, перевоплощенцы славно изменили мое тело.

Но лишь на время.

Меня всегда преследовали насмешки, удары, издевательства. А сейчас я получила наслаждение, получила нежные слова и ласки. Благодаря этому прекрасному телу.

Это и было настоящее счастье.

Кусочек украденного счастья.

— Я тоже никогда раньше не была счастливой, — призналась я.

Флоренсий потянулся. Одеяло сползло с него, и стала видна каждая мышца на его великолепной накачанной груди. Я залюбовалась им.

— Нам пора пойти омыться, — сказал он.

Флоренсий взял меня за руку и мы голые прошли через дверь в купальню.

Тёплый пар клубится под высоким сводом, окутывая всё паром. Свет факелов дрожал на мокрых стенах, отражаясь в каплях, стекающих по камню.

Вместо небольшой лоханки, которая была в моем распоряжении в отцовском замке, здесь оказался целый бассейн.

Мы молча вошли в воду, казавшуюся золотой от пламени факелов. Флоренсий все еще держал меня за руку, тихонько поглаживая пальцы.

Сейчас я смогла рассмотреть его тело. Надо же, в опочивальне я и не заметила шрамы на его теле. Один из них пересекал всю спину, будто с него пытались снять кожу.

И эти шрамы делали его еще более сильным. Он казался еще более могучим и мужественным.

Я не осмелилась спросить, кто оставил эти шрамы.

Но мне необычайно сильно захотелось сделать что-то ласковое, нежное.

Я коснулась кончиками пальцев шрама на его спине, и аккуратно провела по всей длине — он вздрогнул.

— Позволь мне, — прошептала я.

Он кивнул, опустился на каменную скамью у края бассейна. Я взяла мягкую губку, окунула в воду, добавила немного мыльного масла с ароматом лаванды и дикого шалфея. Пена запузырилась, отражая золотой свет факелов.

Я провела губкой по линии шеи, вниз, к ключице, ощущая под пальцами тепло его кожи, рельеф мышц. Он закрыл глаза. Его дыхание стало глубже.

Потом я опустилась перед ним на колени, вода обвила мои ноги. Продолжила водить губкой по спине, медленно, нежно, будто рисовала.

Он повернулся, взял мою руку, поцеловал ладонь. Его губы — тёплые, уверенные — коснулись моих пальцев, и по телу разлился жар.

— Теперь я, — сказал он.

Я встала. Он встал. Вода доходила нам до пояса.

Он взял губку, осторожно провёл ею по моим плечам, по лопаткам, по изгибу спины. Его прикосновения были неспешными, внимательными. И такими нежными.

И почему-то я в этот момент испытала огромную благодарность к перевоплощенцам. Они не просто наложили иллюзию, они сделали мое тело стройным и изящным. Они потрудились так хорошо, что никто не заподозрил подвоха.

А что если....

Что если этот образ навсегда останется моим? Если мое жирное тело исчезло навсегда?

Под ласковыми прикосновениями моего мужа, я верила в это чудо.

Мне так хотелось, чтобы это чудо произошло.

Мы стояли в воде, обнявшись, не спеша, как будто время остановилось. Я слышала как бьется его сердце — ровные сильные удары.

И впервые в жизни я почувствовала, что значит быть счастливой. Где-то глубоко внутри у меня появилась теплая искорка счастья.

Мы вернулись в опочивальню, легли на наше ложе.

Флоренсий своими губами легко коснулся моих губ. Так легко и нежно, что внутри все затрепетало.

— Спи, моя супруга, — прошептал он. — Набирайся сил. Утром они тебе понадобятся. Я покажу тебе, что такое настоящее блаженство.

— Ты уже подарил мне наслаждение.

— Это было только начало, — он облизал губы. — Настоящие ласки тебя ждут утром. Готовься познать истинные ощущения. Ты много нового узнаешь о прикосновениях.

Мои глаза медленно закрылись и я сама не заметила, как уснула.

Но проснулась всего через несколько часов, в окно еще светили звезды.

Появившаяся еще ночью где-то внутри меня теплая искорка счастья, все еще мерцала. Новое приятное чувство. Мне доставили блаженство любили. Меня ласкали.

Я оказалась нужной этому страшному темному дракону. Я была любима этой ночью.

Флоренсий тоже проснулся. Я увидела, как дрогнули его веки. Затем его глаза открылись. На его совершенных, по-мужски прекрасных губах появилась легкая улыбка хищника.

— Как ты спала? — сонно спросил он.

— Это лучшая ночь в моей жизни, — честно ответила я.

Он потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Я подалась к нему навстречу.

Я уже предвкушала все те ласки, которые он обещал подарить мне. И пусть еще даже не утро, но я уже хотела продолжить заниматься любовью.

Но его губы так и не коснулись моих.

И вдруг он отшатнулся. Его лицо исказилась. В черных глазах сначала появилось недоумение, а затем отвращение. Так хорошо знакомое отвращение.

Я вскочила с кровати.

Сердце бешено колотилось, в голове царил сумбур.

Даже слабого света звезд, проникающего в окна, хватило, чтобы увидеть трансформацию, начавшую происходить с моим телом.

Я смотрела в зеркало на стене. На свое отражение.

Стройная девушка в белоснежной сорочке, сотканной специально для брачной ночи, исчезала. Я превращалась в уродку.

Цвет кожи изменился на серый, глаза болезненно уменьшались, теряли свой блеск, тогда как нос стремительно разрастался. Появились вначале небольшие складки жира, которые принялись расти, расползаться по телу, возвращаясь к своим привычным размерам — размерам бесформенной глыбы.

Образ, созданный перевоплощенцами, стремительно исчезал, я становилась собой.

Сорочка немилосердного натянулась, угрожая треснуть по швам, тщетно пытаясь вместить расползающиеся жировые складки. Она бы и треснула, если бы была сшита из обычной ткани, а не из дорогущего шелка.

Чудесный белокурые локоны исчезли, явив редкие бесцветные клочки волос.

Флоренсий поднялся с кровати. Накинул на плечи прекрасный бордовый халат, напоминающий мантию.

И уставился на меня.

— Какая мерзость! — с отвращением сказал он, его голос, еще недавно звучавший так многообещающе, теперь был полон презрения.

Он не отрываясь смотрел на меня, словно все еще не мог поверить в происходящее. Не мог поверить в то, что ему в постель подсунули жуткого урода.

Его красивое благородное лицо скривилось. Черные глаза наполнились яростью.

— Поганая кровь! — прошептал он и сделал шаг от меня.

Перевоплощенцы обманули… Жестоко обманули, созданный ими образ продержался лишь несколько часов.

— Вместо светлой драконицы мне подложили существо с поганой кровью, — прорычал он, в его голосе клокотала ярость.

Я закусила губу, чтобы сдержать слезы, помня, насколько безобразно выгляжу, когда плачу. От такого зрелища лорд рассвирепеет еще больше.

Мне следовало что-нибудь сказать в свое оправдание, как-то защититься. Но я не знала, какие слова подойдут, будут уместны сейчас.

— Таких существ уже давно не рождалось, — продолжил Флоренсий. —Мне в опочивальню привели последнего урода. Я занимался любовью с уродливой гадюкой. Я целовал это омерзительное тело!

Его лицо скривилось. Он схватил графин и вылил воду себе на руки, словно желая смыть следы прикосновения ко мне.

Злость в его глазах разгоралась.

Он откинул голову, сжал зубы так, что заходили желваки и внимательно посмотрел на меня. В этом взгляде читалась не просто ярость, а презрение, смешанное с животным ужасом. Яростно отбросил графин в сторону, тот отлетел и разбился на сотню мелких осколков.

—  Так вот в чем дело?! Вот почему твой отец так охотно согласился на этот брак! — заорал он, его голос сорвался на хрип. — Никто из светлых никогда бы не женился на таком существе, на такой дряни! Но меня он смог обмануть!

Парализованная страхом, я продолжала пристально смотреть в его глаза, надеясь увидеть хоть каплю сочувствия. Но там была лишь ненависть и презрение.

Да, отец обманул его. Отец поступил мерзко, предав меня. Выгнал меня из рода. Так отец получил свободу, и не стал пачкать свои руки убийством дочери. Но что могла поделать я?! Я не могла сопротивляться. У меня не было права на выбор.

— Или он решил погубить меня, уничтожить весь мой род? — закричал Флоренсий.

Я не поняла, почему женитьба на мне могла стать гибельной для него, и начала пятиться. Пятилась до тех пор, пока не уперлась в холодную стену. Прижалась к ней, словно она могла защитить меня от происходящего кошмара.

Дикая необузданная ярость мерцала в глазах Флоренсия, медленно он протянул ко мне руки и схватил мою шею.

— Такому мерзкому существу не к чему жить. Отравлять воздух своим существованием.

Весь мир погас.

Я не двигалась, бесполезно было вырываться и звать на помощь. Если он меня задушит сейчас... так будет лучше всего, пусть моя жизнь оборвется. Я никогда не была счастлива, не была любима, не была нужна этому миру.

Отец не убил меня сам. Он схитрил, он выбрал для меня худшую участь — унижение и смерть от руки другого мужчины. Вероятно, более страшную и мучительную смерть.

Флоренсий приподнял меня и отбросил в сторону. Я пролетела и больно ударилась об ножку кровати. Оцарапала щеку об осколки разбитого графина.

Я попыталась встать, сделала несколько неуклюжих попыток, но ноги скользили по черным плиткам пола. А мое огромное жирное тело, не так-то легко было поднять. Я глупо барахталась на полу.

Флоренсий презрительно расхохотался.

— Какая мерзость.

Откуда-то в его руках появился длинный черный кнут.

— Ты заслуживаешь хорошей порки, за то, что так грязно пыталась меня обмануть.

— Пожалуйста, нет, — взмолилась я.

Его взгляд мрачнел все больше и больше, в нем все отчетливей проступала жажда мести. Темные драконы и светлые недолюбливали друг друга. А сейчас он вынужден был терпеть обман одного из светлых.

Флоренсий размахивал кнутом, словно отгоняя от себя невидимых мух.

— На что ты рассчитывала, прибегая к такому гнусному обману?

Я всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова.

Еще никогда не чувствовала такого ужаса. Даже когда отец обещал убить меня, там была обреченность, было отчаяние. Но сейчас ужас разрывал меня на части.

Надо мной стоял с кнутом мой муж. Тот, кто еще несколько часов назад ласкал меня и говорил нежные слова.

— Отвечай, — он взмахнул кнутом и ударил по кровати рядом со мной, заставляя меня вздрогнуть. — Для чего вы устроили это?

Я ничего не могла ответить. От меня ничего не зависело в этой жизни: от самого моего рождения, до этого момента, когда я скрючилась на полу в спальне у темного дракона.

Он взмахнул кнутом.

И начался дикий кошмар.

Удары кнута следовали один за другим. Он меня бил, вымещал свою злость, презрение, отвращение. Мне казалось, что он проклинал саму мысль, что занимался со мной любовью, что ласкал это уродливое тело.

Я попыталась отворачиваться от ударов, но была слишком неповоротлива.

Боль обжигала мою спину, мою грудь и лицо. Самая свирепая боль в моей жизни. Кнут вспарывал кожу, оголял нервные окончания.

— Чего же ты хотела добиться? Как ты собиралась поступить, когда чары слетят? — заорал он.

Я замотала головой. Я никогда не хотела оказаться в этом замке. Никогда не думала, что выйду замуж за темного дракона.

— Или же ты хотела подсыпать мне любовное зелье, чтобы, когда образ красавицы развеялся, я все равно оставался с тобой?

— Нет, — всхлипнула я. Единственное, чего я хотела, это никогда не видеть ни Флоренсия, ни других темных драконах.

— Ты хотела обманом уничтожить мой род!

— Нет.

Я хотела бы вообще никогда не рождаться, чтобы не было этого кошмара.

— Никогда не встречал такое поганое, лживое существо.

Удар кнута обрушился на мою спину. Новая волна боли захлестнула сознание.

— Ты само осквернение драконьего рода.

И он ударил особо сильно. Плеть прошла по моей груди, разрывая тонкую ткань сорочки и мою кожу.

Я взревела, не в силах сдержать крик. Боль была невыносимой, она проникала в каждую клетку моего тела.

— Ты ноешь, словно животное! — прошипел он.

И последовали еще удары. Безжалостные удары, они оставляли на теле кровавые отметины.

Я была для него животным, уродливым животным, существом, а не человеком. Не девушкой, на которой он женился и которую нежно целовал.

Я закрыла лицо руками, это единственное, как могла защититься от разъяренного мужа. Каждый удар заставлял меня вздрагивать. Я до крови искусала губы, стараясь больше не кричать, понимая, что каждый мой крик, каждый стон вызывает у него новую волну ярости.

Отлично помню, как реагировал мой отец на каждое проявление слабости. Слезы и мольбы от такого уродливого существа как я еще сильней злят могущественных драконов. Когда я рыдаю, то выгляжу еще более мерзкой. И это неимоверно злит всех.

Кроме свиста кнута я слышала тихое рычание, издаваемое Флоренсием.

«Истинный темный дракон никогда никого не щадит, — пронеслось у меня в голове. — Молить о пощаде бесполезно. Он может забить меня до смерти. И общество, и закон будет на его стороне».

Да, отец все же решил убить меня, но выбрал для этого самый жесткий способ, быть запоротой темным драконом.

Я корчилась от боли на полу. Мне казалось, что на моей коже уже не осталось ни одного целого кусочка, что я вся превратилась в сплошное кровавое месиво. Боль обжигала и обжигала меня. Кнут впивался в мое тело. Вероятно, он уже рассекал не только кожу, но и мышцы.

В один момент удары прекратились.

Медленно я убрала окровавленные ладони от лица.

Флоренсиий стоял надо мной. В полумраке комнаты он казался огромной тенью. Он тяжело дышал и смотрел на меня сверху с выражением, которое я не сразу смогла понять. В его глазах больше не было больше той бешеной ярости, которую я видела несколько минут назад.

Всю ярость он превратил в удары хлыста по моему телу.

Теперь на его лице было отвращение.

Флоренсий отбросил кнут и грубо схватил меня за руку, мелькнула новая боль. Рука была рассечена кнутом, когда я защищала лицо. Флоренсий не обратил на это никакого внимания и вытащил меня из комнаты. Я не успела встать на ноги, и он просто тащил меня за собой.

У него хватало сил, чтобы волочь это жирное тело.

В замке было тихо и мрачно, одинокие факелы на стенах освещали коридоры и величественные темные залы, все еще продолжалась ночь. Моя брачная ночь.

Он волок меня по темным коридорам и опустевшим залам. Я все же смогла подняться на ноги и вприпрыжку скакала за ним. Иногда падала, но он продолжал идти вперед и просто волочил меня, оставляя кровавый след.

Встречающиеся по пути слуги робко жались по углам, опасаясь его гнева. Я видела изумление в их глазах, никто из них не мог понять, откуда в замке взялось окровавленное существо. Никто из них даже не догадывался, что это была его жена.

— Эй ты, — крикнул Флоренсий одному из слуг. — Приготовь мне ванну. Я вернусь и отмоюсь. Иначе вонь этой поганой крови будет преследовать меня вечно.

Слуга поклонился и помчался выполнять приказ, а Флоренсий потащил меня дальше к лестнице. Огромной лестнице из черного мрамора.

Только я подумала, что пожалуй смогу спуститься, и не споткнутся. Как вдруг...

Он скинул меня вниз.

Удары об ступеньки последовали чередой болезненных вспышек. Я слышала, как хрустят мои кости. Перед глазами мелькали разноцветные вспышки. Если бы эта лестница была бы хоть немного выше, то я бы не выжила. Меня бы убила боль, или же я расшибла бы себе голову об одно из мраморных украшений..

И это было бы хорошо. Я была бы избавлена от дальнейших страданий.

Я скатилась до самого низа и скрючившись лежала на холодном полу у подножья лестницы. Чувствовала, как кровь медленно сочится сквозь разорванную сорочку, окрашивая черные плиты в багряный цвет.

Каждый вздох отзывался острой болью в ребрах, вероятно несколько ребер сломались при падении. Может были и другие переломы.

— Живучая тварь. — Флоренсий спустился с лестницы, бросил на меня еще один полный презрения взгляд.

Он выволок меня во двор, подтащил к толстой дубовой двери. Я увидела, как в свете луны на ней блестят серебряные заклепки. Дверь растворилась и к нам почтительно кланяясь вышел человек перемазанный сажей. Появился противный запах какой-то тухлятины.

— В зверинец, в клетку, — приказал Флоренсий, бросив меня на мощеный камнем двор. — Пусть она там сдохнет.

У меня болело все тело. Спина и руки, которыми я пыталась загородиться от жестоких ударов, были в крови. Сорочка разодрана в нескольких местах. Даже на голове были кровавые корки.

Долго я лежала распростертая на полу клетки, несмотря на холод, обжигающий тело. Я чувствовала себя уничтоженной.

Один лишь раз я осмелилась помечтать о своем счастливом будущем, и за это тоже была наказана. Свадьба, с которой я связывала свои надежды оказалась самым страшным событием в моей судьбе.

В моей жизни не может быть любви.

Я рождена для мучений.

Глупо было надеяться на чудо.

В моей жизни чудес быть не может.

Я валялась в зверинце в чужом замке, меня окружали лишь темные драконы, которые ненавидят меня. Ненавидят лишь за то, что я существую, зато, что отец насильно выдал меня замуж, за то, что я сама ничего не могу изменить в своей судьбе.

Рядом в клетках находились животные, они посапывали во сне, подергивали лапами, размахивали хвостами. Хоть они не испытывали ко мне ненависти, они были безразличны ко мне.

И я ощутила себя зверем, попавшим в капкан, загнанным и истерзанным. В клетке не было никаких удобств, мне не кинули даже соломы, лишь поставили миску с водой. С грязной водой.

Я даже раны не могу промыть.

Но почему, почему отец не убил меня?! Почему не сжег на древнем огне?! Ведь по закону именно так и следует поступать с такими как я, с  существами с поганой кровью.

Это было бы милосердие с его стороны.

Зачем ему вообще понадобилась эта свадьба? Какую выгоду он получил, выдав меня за темного дракона? Наверное, что-то получил.

— Эй ты, мерзость, — я и не заметила, как в зверинце появился Флоренсий.

Он подошел к моей клетке. Его кожа была влажная, с волос стекала струйка воды, очевидно, он только что вылез из купальни. Отмывался от прикосновений ко мне, или же смывал пот, выступивший от того, что избивал меня.

— Твой отец кое-что забыл.

Я вздрогнула. Тон того, кто стал моим мужем, не предвещал ничего хорошего. Представляю, насколько несчастной и уродливой я выглядела в этот момент. Жирное тело в рваной кровавой сорочке, забилось в угол грязной клетки.

Рыдать и кричать было бесполезно, я знала, что стану выглядеть еще более мерзко и жалко.

— Ты не отвечаешь мне, своему супругу?! — ухмыльнулся Флоренсий. — Ты не приветствуешь меня?!

Я втянула голову в плечи.

Неужели он пришел, чтобы продолжить избивать меня. Неужели он еще не излил свою злость?! Ему все еще было мало издевательств надо мной.

Надо же, до свадьбы, я думала, что самым жестоким человеком на свете был мой отец. Как же я ошибалась! Самый жестокий человек на свете — это мой муж. Он изобрел для меня какую-то особую, утонченную жестокость.

— Твой отец забыл уничтожить тебя, забыл, что таких полагается кидать в древний огонь, — продолжил насмехаться Флоренсий.

Я иронично подумала, что хоть в чем-то наши с ним мысли сходятся, ведь до его прихода именно об этом я и думала. Думала, что хотя бы смерть могла бы быть милосердна ко мне. Думала, что лучше бы приняла смерть от рук моего отца.

Да, я звала смерть.

— Но твоего отца больше нет в твоей жизни, в твоей жизни теперь есть только твой супруг. И я сделаю то, что не сделал он. Исполню его священный долг перед всем драконьим родом.

— И ты освободишь меня от ужаса, — пробормотала я.

Не знаю, услышал ли он меня.

Это было неважно.

В руках у Флоренсия появился пылающий факел.

Мой супруг — тот, с кем меня связали узами брака, тот, чьи уста недавно шептали мне слова любви, нежные слова, — с диким блеском в глазах сунул пылающий факел между прутьями клетки.

Я дернулась в сторону, от нестерпимого жара. Но оказалась недостаточно проворна, огонь опалил мне щеку, я почувствовала запах горелых волос.

Тихий жалобный вой невольно вырвался из моей груди.

— Что, не нравится? — прохрипел Флоренсий, снова ткнул факелом в мою сторону.

Я едва успела отпрянуть, но пламя всё же коснулось плеча. Оставив на коже полосу жгучей боли. Я вскрикнула. Надо же, еще недавно думала, что мое тело перестало реагировать на боль.

Но нет, этот новый вид боли вызывал у меня стоны.

Дыхание у Флоренсия участилось, я чувствовала исходивший от него сильный запах коньяка, и тонкий аромат пота.

Он впал в какое-то остервенение, словно я была причиной всех его бед и несчастий, словно причиняя мне боль, он избавлялся от своей собственной боли. Избавлялся от чего-то такого, что терзало его уже многие годы.

В его глазах сиял демонический огонь, губы перекошены.

На какой-то момент мне показалось, что он будет тыкать в меня факелом, пока не убьет. Пока я не превращусь в опаленную тушу и не перестану двигаться.

Но до такого зверства он не дошел, может быть ему стало противно смотреть на то, как я пытаюсь уворачиваться и постанываю от боли и отчаяния.

— Надеюсь, ты сгоришь! — выкрикнул Флоренсий и бросив в меня факел вышел из зверинца.

И тут же во все стороны от факела разлетелись огненные искры. Они были словно живые, золотисто-алого цвета.

Если бы Флоренсий обернулся, он бы смог увидеть, как искры закружились в безумном танце и стали разлетаться во все стороны.

Но он вышел за дверь.

Искры продолжали кружиться, касаясь стен, соломы, деревянных балок, но обходя стороной животных — будто те были для них невидимы. Искры вылетели в окно, словно рой пчел.

Искры окружили меня, словно облаком, но странно, я не почувствовала жара огня. Напротив — они ласкали кожу. Моя боль слегка уменьшилась. Искры приносили облегчение.

Пол под ногами задрожал. Животные завыли, заворчали, забились в угла своих клеток. Пантера в соседней камере хлестала хвостом, как бичом, её глаза горели диким страхом. Где-то в конюшне раздалось ржание полное отчаяния. Один из тигров с рёвом бросился на прутья своей клетки.

Донеслись испуганные крики людей. Послышался чей-то визг.

В один короткий миг зверинец осветился, а потом вдруг запылал. Искры превратились в языки пламени.

Пламя стало лизать стены, набросилось на мешки с кормом, пронеслось по потолку, облизало балки.

Но я… я не чувствовала жара. Наоборот — огонь обнимал меня. В его пляске я видела освобождение.

Вбежал смотритель, лицо его было искажено ужасом. Он схватился за рычаг на стене, руки дрожали, и с металлическим лязгом все клетки распахнулись.

Звери, ринулись наружу.

— Эй, ты! — крикнул он мне. — Выходи!

Да, пора было выйти отсюда.

Ноги не слушались, подкашивались, я приподнялась и вновь рухнула, издав тихий стон.

Нужно встать. Нужно встать и уйти.

С трудом я встала на колени, потом цеплялась за стену, оставляя на ней кровавые следы — поднялась.

Шаг. Ещё шаг. Потом — ещё.

Я вышла во внутренний двор и ахнула.

Небо над замком пылало от пожара. В воздухе, как живые звёзды, кружили искры. Они касались земли — и там, где они падали, распускались языки пламени.

Пламенем было объято все вокруг.

Пламя лизало стены замка, лизало пристройки, веселилось на крыше, окутывало башни.

Мимо пробегали перепуганные слуги в черных ливреях, а кто и вовсе в пижамах. Все стремились прочь из пылающего замка.

Оранжево-красные языки пламени пожирали стены, вырывались из окон. Прямо передо мной в воздух взметнулся фонтан пламени. Пахнуло чем-то едким и сладким.

Меня вдруг охватило счастье. Какой-то невероятный порыв безумного счастья, я запрокинула голову и захохотала как ненормальная.

В этом замке я испытала позор и унижение, и вот он полыхает, пламенеют и трескаются каменные стены, разлетается пепел. Вся моя жизнь была сплошными мукой унижением, и лишь сейчас впервые один из моих обидчиков будет наказан.

Пусть он сгорит!

Меня веселили пугающиеся огня люди. Кто-то из слуг бестолково стал поливать огненную стену из ведра. Глупец, ты можешь вылить миллион ведер воды, но этот пожар ты не потушишь.

— Безумец! — крикнула я ему.

Он отскочил в сторону.

Вероятно я в окровавленной рубашке, покрытая синяками и царапинами испугала его еще больше, чем беснующийся пожар.

— Беги отсюда! — сказала я.

Он помчался прочь.

Все разбегались. Все стремились покинуть замок.

Я блуждала по залитому огнем двору и хохотала. Мне давно не было так хорошо, я никогда не ощущала себя такой счастливой и свободной.

Внезапно среди шума пожара мне удалось расслышать дивный голос. Он пел. Нежная и мелодичная песня лилась откуда-то из замка. Она звала меня. Почему-то я вдруг поняла, что этот голос могу слышать только я.

— Иду, — крикнула я.

Я прошла через горящие двери. Пламя вылизывало центральный зал, полыхала мебель, горели портьеры. Мимо меня промчался слуга в горящей одежде.

Огонь терзал всех, кроме меня. Для меня он стал освободителем.

Одно за другим оглушительно лопались оконные стекла. Краска на стенах дымилась, вскипала позолота на колонах и потолке. Надо же этот замок запомнился мне таким темным и мрачным, теперь наконец-то наполнился светом. Наполнился очищающим огнем.

Сгори! Сгори полностью!

Пусть от тебя даже углей не останется!

Я больше боялась жара огня, он не ранил меня, не жег, а наоборот, помогал мне, наполнял меня силой и счастьем.

Прекрасный голос, который могла слышать только я, звал меня к себе, требовал, чтобы я шла дальше.

Я поднялась по широкой мраморной лестнице. Той самой лестнице, с которой меня столкнул мой муж, и которая причинила мне столько боли. Бушующее пламя костра было подобно огненным мотылькам, перелетавшим со стены на стену. Они были прекрасны.

Послышался грохот, рухнула одна из стен замка. Я увидела окрестности. Тревожно мечущихся черных драконов на фоне звезд. Они предпочли свою звериную ипостась. Они тревожно взлетали, кружили, но не решались приблизиться к замку.

Я не знала, как выглядит Флоренсий в своем драконовском обличии, но была уверена, что он там. Наверняка, он был там. Наверняка, он успел покинуть замок.

Подумала, как было бы хорошо, если бы вверх взметнулся огненный фонтан и поразил его. Чтобы сжег его дотла.

Впрочем, даже такая приятная мысль показалась не особо важной. Важным был только зов, велевший мне идти дальше.

Где-то сзади рухнуло горящее перекрытие, и словно ярмарочное колесо, прокатилось по бушующему океану огня. Искры, как мотыльки разлетелись во все стороны.

Я продолжала идти вперед.

Пламя окружило меня, словно огненные цветы распускались вокруг, танцевали, манили меня в свой танец. Им было безразлично как я выгляжу, они принимали меня.

— Иду, — прошептала я. — Я иду к вам.

И я шагнула в бушующее пламя.

Я шла по горящему замку, через неистово ревущее пламя. Через полыхающие залы и коридоры.

Странно, но жар этого пожара приятно согревал меня. Согревал мою кожу, проникал дальше, согревал тело. Дал огонь моему сердцу и моей крови.

Сердце теперь билось как-то иначе. Сильно и свободно.

Моя кровь бурлила.

Я чувствовала себя счастливой, хохотала словно безумная. Пламя стало частью меня, я сама стала пламенем.

Пламя сжигало и воскрешало меня.

Во мне наконец-то проснулась древняя кровь. Меня звала из пламени моя вторая ипостась, моя драконица. Так долго дремавшая во мне, что уже никто не верил в ее существвание.

Драконица!

Огонь!

Я перерождалась!

В огне сгорела несчастная Лютеция, и появилась я новая Лютеция — огненная драконица.

В каждой частице тела я чувствовала пламя, дающее мне жизнь, веселье и радость. Я была свободной от жестокого отца, от уродливого тела, от несчастной судьбы, от беспощадности мужа.

Мне захотелось взлететь, покинуть это место, начать новую жизнь. Надо было лишь обернуться драконицей, соединиться со своей второй ипостасью.

Моя драконья сущность ждала перевоплощения.

Она кричала, звала меня, хотела раскинуть крылья и взлететь. Взмыть в небо, туда, где сияют звезды.

Я снова рассмеялась, но больше в моем смехе не было безумия. Теперь это был смех освобождения и возрождения. Это было счастье, приветствие новой жизни.

— Взлетим! — сказала я своей драконице.

И моя внутренняя драконица откликнулась. Я услышала ее благодарное рычание. Она также как и я хотела отправиться в полет. Она хотела расправить крылья. Отправиться в полет.

— Пора перевоплотиться.

И моя внутренняя драконица столько лет она была заперта в этом уродливом теле, не имея возможности вылезти, заявить о себе, но теперь огонь ее освободил. Древний огонь!

Почему же меня раньше не кинули в древний огонь?!

О, отец, ты же мог уже давно освободить меня! Или ты не знал, об этой чудесной силе древнего огня.

Впрочем, даже это уже было не важно.

Меня ждало нечто новое и чудесное.

Мысленно я потянулась к своей внутренней драконица. И она тоже тянулась ко мне. Мы с ней слились в единое целое, в прекрасную огненную драконицу.

Моя кожа покрылась золотистой чешуей, руки вытянулись, превращаясь в крылья, ноги стали лапами с изящными когтями, которыми защищаться, или нападать.

Истинная драконица!

Я распахнула крылья сбивая языки пламени. Пламя не обжигало, напротив давала силу и свободу. Теперь огонь всегда будет моим союзником. Огонь стал частью меня.

Взмах крыльев, я оторвалась от горящего пола.

Да, пусть тут все сгорит, пусть исчезнет проклятый замок, превратится в угли.

Повинуясь своей второй ипостаси, я раскрыла пасть и извергла пламя. Мощную струю дикого пламени.

Пусть полыхает еще сильней, пусть расплавятся стены.

Пусть от этого места не останется ничего.

Здесь меня обидели, унизили, пытались убить.

Это место должно быть уничтожено.

Теперь я могу постоять за себя.

О, ненавистный Флоренсий дель Дирэк.

Я полетела по горящим залам, наслаждаясь разгулом стихии. Как лопаются фарфоровые вазы, как развиваясь сгорает флаг древнего семейства дель Дирэков. Как падает с потолка горящая лепнина.

Я ликовала.

Я любовалась горящим замком, видела, как бушует палами, как догорают башни, рушатся балконы.

Да, огонь уже почти все уничтожил.

Но мне было этого мало. Как жаль, что камни не горят. Я несколько раз пыхнула огнем, пытаясь сжечь то, что еще не догорело.

Струя огня поглотила все вокруг. Затрещали деревянные балки, деревянные перекрытия.

Стали рушится стены, которые выстояли в первой атаке огня.

Да! Пусть сгорят!

Огонь ослаб, он получил богатую добычу и уже несколько лениво лизал оставшиеся крохи.

Все что могло сгореть, сгорело.

Вдоволь насладившись зрелищем пожара, я взмахнула крыльями и взлетела выше сквозь разрушенную крышу. Я вылетела из замка.

Первые лучи восходящего солнца скользнули по моей чешуе.

Я полетела над догорающими руинами замка. Жалкими, почерневшими. Уже не было того величия и гордыни, что была здесь прежде.

Я взлетела еще выше.

Других драконов не было поблизости.

Вокруг вообще уже никого не было.

Я кружила и ликовала, место где меня обидели, унизили, растоптали догорало.

Как же мне хотелось, чтобы в этом огне оказался и мой законный супруг Флоренсий дель Дирэк.

Порывы ветра доносили тончайший аромат цветущего жасмина, проникая в каждую клетку тела, наполняя счастьем и какой-то дикой, необузданной силой. По телу бежала новая кровь, горячая, кровь древних драконов, зовущая ввысь, дарующая крылья.

И я неслась все выше и выше.

Все, что было под запретом, теперь стало дозволено.

Драконья ипостась, полет, свобода!

Остроконечные горные вершины, кроны вековых деревьев, пушистые облака проносились мимо. Я летела и летела, ощущая долгожданную свободу.

Иногда, забавляясь, я неслась камнем вниз, испытывая острый прилив счастья, чтобы в последний момент расправить крылья и вновь взлететь к солнцу.

Тело драконицы было непривычным, но в то же время таким родным и удобным, словно я всегда знала, как им управлять. Я прислушивалась к своей второй ипостаси, чувствуя ее ликование. Моя внутренняя драконица досадовала, что не могла пробудиться так долго, томиться в оковах, и бесконечно ликовала вместе со мной, наслаждаясь полетом.

Я мчалась над бескрайними лесами, изумрудными долинами, сверкающими реками и лазурными озерами, ощущая себя частью этого мира.

Не было больше плена в толстом неуклюжем теле, не было больше бессердечного отца и жестокого мужа.

Я была свободна.

Я стала собой.

Я обрела силу.

В один момент, когда мое отражение появилось на глади хрустального озера, я замедлила полет, любуясь сильным золотым телом, мощными крыльями, изящным хвостом.

Золотая драконица. Я стала золотой драконицей. Ни светлая и ни темная.

Покружила над озером, любуясь... любуясь собой. Своей драконицей, которая пробудилась.

Столько лет я ужасалась при виде собственного отражения, а теперь мое отражение дарило мне счастье.

А потом мне стало интересно, изменился ли мой человеческий облик. Раньше я выглядела жутко из-за полного отсутствия магии, но сейчас, когда сила переполняла меня, должно измениться и мое тело.

Я приземлилась на поляну возле озера, утопающую в зарослях сочной земляники, наполняющей воздух нежным, пьянящим ароматом. И застыла возле воды.

Было радостное нетерпение и страх… А вдруг… вдруг я вновь увижу там жуткое, серое существо, в складках жира? Вдруг пробудившаяся древняя кровь одарила меня лишь второй ипостасью, оставив прежнее уродство?

Впрочем… хватит трусить. Со мной больше не может произойти ничего плохого. Ничего более худшего, чем то, что я уже пережила в детстве, в замке отца... и уж точно, никогда не будет ничего более худшего, чем я пережила в замке моего мужа.

Ненавижу тебя, Флоренсий!

Ты причинил мне столько боли!

Не смогу тебя простить. Никогда!

Я опустила голову, какое-то мгновение рассматривала свои покрытые золотой чешуей лапы, а потом закрыла глаза, и попросила мою внутреннюю драконицу отойти, выпустить мой человеческий облик.

Она тут же откликнулась на мою просьбу.

Я почувствовала, что чешуя медленно исчезает, тело вновь становится человеческим, но никак не решалась открыть глаза и взглянуть в водную гладь. Моя внутренняя драконица одобрительно рычала, подталкивая меня сделать это, вселяя уверенность.

Она оказалась очень смелой.

И я должна стать смелой.

Осторожно приоткрыла один глаз, а потом второй и застыла в изумлении.

Из воды на меня смотрела прекрасная девушка. Я не могла поверить, что проснувшаяся магия была столь великодушна ко мне.

Кожа стала бледно розовой с легким золотым оттенком. Лицо выровнялось, подтянулось, исчезли раздутые щеки, уменьшился нос. Глаза из мерзких щелок превратились в огромные золотые.

Мои глаза впитали пламя пожара? Не знаю. Но я хочу в это верить.

Губы увеличились, и больше не были сухими, наполнились алым цветом.

Появилась длинная, изящная шея.

Волосы густые, огненные, закручивались в волнующие локоны и достигали тонкой талии. Необычайно тонкой талии, так, что мне даже казалось, что она может переломиться в какой-то момент.

С тела слетел весь лишний жир, мышцы стали упругими, сильными, появилась высокая, красивая грудь, ноги удлинились, приобрели идеальную форму.

Тело было прекрасным и здоровым.

Все переломы, ушибы, раны, разодранная кожа все это было в прошлом, все это сгорело в очищающем огнем. Я стало другой.

В моем теле не было ничего от прошлого тела и от прошлой жизни.

Я скинула с себя жалкие обрывки разорванной окровавленной сорочки, отбросила подальше. Эта разодранная тряпочка напоминала мне о произошедшем.

Прочь воспоминания.

И я вошла в чистую воду. Нагретая на солнце, она ласково коснулась моей кожи. Никогда раньше я не купалась в озерах, мне дозволялось лишь принимать ванны. А в озере вода была другая, живая, она ласкала меня, щекотала и дарила бодрость.

Я нырнула, и вдруг поняла, что умею плавать. Проснувшаяся древняя кровь наделила меня всеми теми качествами, которыми и должны обладать истинные драконицы.

Стайки серебряных рыбок проносились мимо, чудесные подводные цветы радовали глаз, разноцветные камни выстилали дно, создавая сказочную картину.

Я долго плескалась, пыталась ловить мерцающих рыбок, вбирала в себя энергию воды, наслаждалась новыми ощущениями жизни.

Когда я выплыла и откинула тяжелые мокрые волосы с лица, с берега послышался насмешливый голос:

— Ты хорошо плаваешь!

Я дернулась и резко обернулась, мокрые волосы хлестнули по плечам.

На прибрежном валуне, покрытом серебристыми лишайниками, сидел старик. Не появился — просто спокойно сидел, будто всегда здесь находился.

Но его точно там не было, когда я прилетела на поляну.

Его не было, когда я входила в озеро.

А теперь он там сидел.

Седые волосы, спадали на поношенный серый плащ. Испещренное морщинами лицо строгое и мудрое. Но глаза... О, эти глаза! Пронзительные, яркие, они казались вечномолодыми.

И я узнала его — это был архоновец, который венчал нас с Флоренсием.

— Лютеция, купаешься в водах моего озера, а привета не сказала. — Его голос звучал сурово, и вместе с тем я не почувствовала угрозы.

Лютеция! Мое имя! Я с испуга шлепнула ладонью по воде. Брызги взметнулись в воздух, сверкая на солнце.

— Ты узнал меня? — вместо приветствия спросила я.

Архоновец рассмеялся.

Его звонкий, вовсе не старческий смех, прокатился по озеру, оставляя мелкую рябь.

— Дитя, я помню каждую нить, что довелось сплести в узоры судеб. Даже перерожденное пламя не может скрыться от того, кто разжигал первый костер. Да, в тебе пробудилась магия, пробудилась кровь древних драконов. Но ты — это ты — Лютеция дэль Дирэк.

Ненавистная фамилия!

Мое сердце яростно забилось.

Я сжала кулаки, чувствуя, как под кожей загораются золотые прожилки. Это бурлит проснувшаяся магия. Моя внутренняя драконица тоже испугалась. Она чувствовала мои эмоции.

А мне стало не просто страшно. Я испытала сильнейший ужас. Я вновь вспомнила красивое перекошенное от ярости лицо Флоренсия. Его мощную фигуру, удары кнута, сильную боль...

Меня узнали!

Меня сейчас вернут к мужу. Мне не уйти. Мне не скрыться!

Золотые прожилки у меня под кожей разгорались все сильней.

— Даже в новом обличье узнал, — прошептала я.

— Твое обличье обманет людей и драконов, но не обманет тех, кто общается с более древними силами. Архоновцы служители древнего божества, первого дракона — Архона. Мы видим суть вещей, а не облик.

— Что ты хочешь от меня? — резко спросила я.

Страх придавал мне силы. Все, что напоминало о моем замужестве пугало меня. Нет, не пугало, ужасало.

Я только что обрела свободу. И я не потеряю ее. Я не вернусь в этот ужас.

Надо что-то сделать. Обмануть... Нет, архоновцев нельзя обмануть. Откупиться... Тоже нет, они неподкупны. Надо...

— Мне ничего не нужно от тебя. Ты сама пришла на мое озеро. Посмотри.

Я окинула взглядом берег — как же я раньше не заметила за земляничной поляной темный провал пещеры. Архоновцы любят жить в пещерах, вдали от людских и драконьих глаз. Они предпочитают общаться с древними силами, которые скрыты от простых драконов.

Он жил на этом озере. Это был его дом.

— А тот, кто приходит к архоновцам...

— Отпусти меня, — крикнула я, перебив его самым непочтительным образом. — Я хочу сбежать от всего, что было в моей жизни, что мучило меня. Я хочу больше никогда не видеть ни отца, ни мужа. Мне нужна новая жизнь.

У меня под кожей уже были не просто золотые прожилки, а вовсю разгоралось золотое пламя. Моя внутренняя драконица готова была сражаться за свободу, также как и я.

— Я тебя не держу. — Старик усмехнулся. Морщины на его лице разгладились. — Не в моей силе удерживать молодых дракониц.

— Тогда... Тогда я... Я уже искупалась. — Я отмылась от грязи. И пора было выходить из озера. Купание перестало доставлять мне удовольствие.

Прикрывшись волосами, я вышла из озера и подняла изодранную кровавую ночнушку — ужасное напоминание о брачной ночи.

Можно попытаться отстирать ее, кровь отойдет. Но я не смогу зашить все эти жуткие дыры, оставленные кнутом Флоренсия. Ткань рассыпалась в моих пальцах.

— Держи.

К моим ногам упал серый плащ. Я с благодарностью накинула его на себя. Сам архоновец остался сидеть в простой рубахе и в штанах. Того, кто общается с высшими силами мало заботит внешний вид.

Золотое свечение у меня под кожей уменьшилось. Теперь проскакивали лишь единичные искорки.

Плащ отлично скрывал мою наготу. Было совершенно не заметно, что под плащом у меня ничего нет.

— Ты сможешь уйти от меня, но не от мужа, — неожиданно добавил архоновец.

— Как? — ужаснулась я. — Он ищет меня?

— Тебя никто не ищет. Никто не знает, что ты выжила. Напротив, уже три месяца все считают тебя мертвой.

— Три месяца? — удивилась я.

— Да! Три месяца полыхал замок Флоренсия, охваченный древним огнем.

Я перерождалась в пламени три месяца. Которые длились для меня как час. Там, в огне, я не чувствовала времени, я чувствовала лишь пробуждающиеся силы.

А теперь...

Теперь все с радостью сочли меня погибшей, наверное, никто, кроме нянюшки не расстроился. Все почувствовали радость, никому больше не будет досаждать такое уродливо существо, каким я была. И отец, наверняка, вздохнул с облегчением и мой муж...

И я тоже была рада проститься со своим прошлым.

— Я свободна. Совсем свободна. Все считают меня мертвой. Меня никто не узнает в новом обличье. Я могу идти, куда захочу… Как можно дальше отсюда из земель моего мужа. И от отца. От всего!

Древнейший медленно покачал головой.

— Ты не сможешь уйти! И не сможешь улететь.

Я в ужасе отскочила от него. Гневно посмотрела на мудрое лицо архоновца.

— Ты же обещал, что не будешь держать меня.

— Я и не задержу. Но тебя задержит...

— Нет! — крикнула я.

Я вспомнила блестящие глаза мужа, запах его кожи, его горячее дыхание, пронизанное коньяком и удары хлыста. Сильные, обжигающие, разрывающие мою кожу. Сотни ударов. По спине, по бёдрам, по груди.

Я помнила, как кровь стекала из разорванных ран и капала на пол. А он лишь смеялся, когда я вскрикивала от боли.

С презрением и хладнокровием он пытался избавиться от меня. Столкнул с лестницы, тыкал в горящим факелом.

Нет! Никогда! Нет!

Кулаки сжались сами собой.

— Я сбегу, — прошептала я. — Обязательно сбегу!

— От магии не сбежишь, — вновь покачал головой архоновец. В его глазах мелькнуло нечто похожее на жалость. — Магия вас обвенчала. И магия не даст тебе сбежать. Чтобы ты не делала, как бы ты не пыталась. Флоренсий твой муж. Магия брачных уз не отпустит тебя.

Силы резко покинули меня. Я рухнула на колени, прямо на кустики земляники. Ягоды лопнули. Красный земляничный сок потек по моим коленям. Совсем как кровь.

Я смотрела на этот сок. В голове мелькнула отчаянная мысль, что если я не смогу сбежать, если я не спасусь, то снова буду в крови. Снова буду мучиться.

Мой муж слишком жесток, если не избавиться от него, то снова будет боль.

— Помоги мне. Ты нас обвенчал. Отмени эту магию. Ты же силен. Ты общаешься с разными силами. Ты можешь больше, чем все остальные.

Я вцепилась в край рубахи, мои пальцы дрожали.

Архоновец покачал головой.

— Это не в моих силах, дитя.

Я тихо вздохнула. И отпустила его рубаху. Если он отказывается помочь, то уговаривать бесполезно.

— Но ты сама можешь помочь себе, — продолжил архоновец. — Ваш союз можно расторгнуть. И сделать это в твоих силах.

— Как? — вскричала я. — Как мне избавиться от него. Скажи, я все сделаю.

Я вскочила на ноги. Мне хотелось прямо сейчас куда-то бежать. Не хотелось ждать ни минуты.

Сердце отчаянно стучало. Если это в моих силах, то я это сделаю.

— Вы должны захотеть разорвать ваш союз и бросить в древний огонь ваши обручальные браслеты. Этот огонь вас венчал, этот огонь сможет освободить от брака.

Так просто! Неужели?!

— Я уже избавилась от своего браслета, сожгла его! — крикнула я. — Я сделала это по доброй воле, и я хочу разорвать наш союз.

— Ну что ж, полдела сделано. Теперь и Флоренсий должен сам добровольно кинуть в древний огонь свой обручальный браслет. Тогда ваш союз будет расторгнут. Ты будешь свободна. Вы оба будете свободны друг от друга.

— О, я уверена, что и Флоренсий тоже захочет расторгну…

Я замолчала так и не договорив последнее слово. Поняла, что не знаю, чего захочет Флоренсий. Я не знаю, как он поступит, если опознает меня в новом облике. Как он отнесется к моему перерождению?

Вновь почувствует себя обманутым, загонит меня в зверинец, вновь изобьет…

А может он захочет вернуть меня на свое ложе в свою спальню, он любитель красивых девушек. Магия щедро наделила меня красотой.

Но нет! Я никогда ни за что больше не попаду в его объятья. Мне даже думать об этом противно.

— Он хотел убить меня, разве этого не достаточно для расторжения союза? — спросила я. — Я его ненавижу.

— Этого недостаточно, — коротко ответил старик. — Законы магии работают иначе.

Это так несправедливо! Для того, чтобы нас соединить не требовалось наше согласие.

В голове навязчиво всплывал образ Флоренсия дель Дирэка. Я сбежала от него, но я не свободна, нас венчал огонь. Флоренсий может выследить меня, используя магию, венчавшую нас. Он легко может узнать о том, что я жива.

Но ведь до сих пор он этого не узнал! Все считают меня мертвой.

— Что же мне делать? — спросила я у архоновца.

— Тебе решать, — ответил он. — Сейчас твоя судьба в твоих руках. Если ты и в самом деле захочешь освободиться от своего мужа, то сможешь это сделать.

— В моих руках, — пробормотала я.

А ведь архоновец прав. Это раньше я, лишенная магии,  не смела высунуть нос из замка, это раньше все решали за меня. А теперь я многое могу изменить. Надо лишь как-то убедить Флоренсия сжечь обручальный браслет.

В старом обличье это было невозможно. Никто меня раньше не слушал.

Но теперь, теперь все иначе. Теперь во мне проснулась магия. Теперь у меня есть силы, и есть красота. Теперь меня будут слушать.

Я хочу быть свободной и счастливой, а значит выход один — развод!

Вот только еще предстояло решить, как встретиться с Флоренсием. Кем мне представиться? Надо придумать что-то такое, чтобы он не заподозрил меня, но пустил в ближний круг. Кто может неожиданно заявиться к лорду темному дракону и не вызвать подозрений?

Предстояло тщательно все продумать. Мне нельзя ошибиться.

Архоновец перестал обращать на меня внимание, он сидел, опустив голову, словно в глубокой задумчивости.

— Я решила. Я все уже решила.

Архоновец медленно повернул ко мне голову. По его лицу было невозможно понять, какие эмоции он сейчас испытывает. Но его глаза сияли.

— Тогда не задерживайся, и не задерживай меня, — сказал он. — Делай то, что решила. Это твоя жизнь.

Архоновец явно хотел, чтобы я ушла. Он рассказал мне многое, и его ждали собственные дела. А меня ждали мои дела. Мое самое главное дело — развод.

— Спасибо тебе, — пробормотала я.

Я встала и не оборачиваясь пошла прочь от лесного озера, давя ягоды земляники босыми ногами.

Когда в образе драконицы я резвилась в небесах, то видела поблизости от озера крупный город темных драконов. Первым делом мне следовало переодеться. Щеголять в сером плаще архоновца я не смогу.

Очень быстро я добралась до города и, ступая босыми ступнями по мощенной дороге, прошла через городские ворота,

Это был красивый, величественный город, с фонтанами, площадями и множеством магазинчиков. И символами темных драконов, они мелькали везде.

Город темных.

Впрочем, светлым вовсе не запрещалось здесь находиться. Темные и светлые драконы особо не враждовали, но и не любили друг друга. Если не нарушать законы, то никто не скажет ничего дурного, никто не нападет.

Никогда еще я не разгуливала по улицам. А вот теперь смогла насладиться прогулкой.

И только один раз мне вдруг показалось, что в толпе я увидела мощную фигуру и красивое лицо моего мужа. Вспомнился свист кнута, разрезавшего воздух. Вспомнилась мраморная лестница.

Я дернулась, готовая бежать. Замерла. Пригляделась внимательно.

Нет, это был не он. И даже не похожий на него человек. Мне это показалось из-за страха, живущего в моей душе.

Вдох-выдох!

Все самое страшное позади. Сейчас я уже почти придумала план, как добраться до Флоренсия. Уже совсем скоро, нас ничто не будет связывать и я буду свободна.

Я пошла дальше, но все равно продолжала тревожно вглядываться в лица прохожих.

Проблуждав около часа, я застыла перед витриной лавки мадам Тутунды, не в силах подавить вздохи восхищения.

Пламя магических свечей мягко освещало роскошные, необычайно утонченные платья. Кружевное белье, заколки, расчески и туфельки. Их пламя играло в сапфировых бусинах, заставляя их переливаться, будто капли утренней росы.

Ветер шевелил мои рыжие волосы, и я машинально прижала плащ архоновца к груди, чувствуя, как тонкая ткань скользит по коже.

— Как же красиво!

Вся эта красота ранее была недоступна мне, чтобы не пытались надеть на жирную глыбу, я оставалась жирной глыбой. Отец покупал мне громоздкие чехлы, которые называл платьями.

А я была рада, в них я чувствовала себя уверенней всего... Разумеется, если слово уверенность вообще было применимо к моей прежней жизни.

Мне не нужны были расчески и заколки, те редкие волосины, которые раньше свисали с моей головы не нужно было расчесывать. И уж конечно, отец не дарил мне украшения, такую жирную тушу не нужно было украшать.

Но это было раньше, сейчас же мне хотелось померить хотя бы одно из этих прекрасных платьев. Меня охватило странное чувство — будто я впервые в жизни увидела настоящую одежду. Изящные, струящиеся наряды, созданные для того, чтобы подчеркивать женственность.

— Не лучше ли будет войти сюда? — раздался лёгкий, словно звенящий колокольчик, голос.

Я вздрогнула и встретилась взглядом с небольшой черноволосой женщиной, выглянувшей из лавки. Её лицо напоминало встревоженную мышку — острый носик, блестящие чёрные глаза и подвижные брови, которые так и прыгали в такт её эмоциям.

— Я... — мой голос дрогнул.

— Входи, милочка, не стесняйся! — мадам Тутунда ловко подхватила меня за руку и втянула внутрь, словно боялась, что я передумаю.

Тёплый аромат ванили, лаванды и чего-то ещё, сладкого и пряного, окутал меня.

Лавка оказалась гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Сводчатый потолок был украшен фресками с изображением танцующих дракониц в роскошных платьях. Вдоль стен стояли резные деревянные манекены с роскошнейшими нарядами.

Чудесные наряды разных цветов и фасонов манили меня. Я нерешительно протянула руки к серому платью, но тут же раздался голос мадам Тутунды.

— Нет-нет, ну что ты, милочка, разве можно скрывать твою огненную красоту за серым цветом. Это никуда не годится. Живенько-живенько, — хлопнула в ладоши мадам Тутунда.

Из-за тяжёлых бархатных штор тут же вынырнули две служанки, похожие на миниатюрные копии хозяйки — такие же юркие, с восторженными мышиными личиками. Они принялись раскрывать передо мной сундуки с платьями.

— О, ты просто обязана примерить что-нибудь из новых коллекций! Атлас с Веренейских пустошей! Кружева с Семианских островов. Изумруды с далекой Макитании.

Служанки ловко доставали из сундука и раскладывали передо мной платья.

Первым появилось оранжевое. Тончайшим кружевом был обшит ворот, а подол и рукава были расшиты янтарем. Пышные юбки, и корсет на талии.

Я протянула руки к этому произведению искусства, не в силах устоять перед мерцающей красотой.

А тем временем передо мной разложили еще небесно-голубое платье, расшитой сапфирами и так изящно отделанное кружевом, словно это была живая бабочка.

Появилось пурпурное платье с рубинами, его полы были отвернуты и заколоты брильянтовыми брошками.

И наконец из сундука достали изумрудно-зеленое платье. Необычайно тонкое кружево украшало верх, легкая накидка была расшита цветами, и прекрасные цветы с изумрудами украшали подол.

— Пожалуй, тебе стоит примерить его, — заметив мой восхищенный взгляд, сказала мадам Тутунда. — Прямо сейчас. Не нужно откладывать.

В моей жизни никогда не было красоты. И сейчас мне стало страшно.

Надо же, страх может внушать не только разъяренный муж, но и красивое платье.

— Это... слишком красиво, — прошептала я, сжимая пальцы.

Мне сложно было решиться что-то примерить. Но мадам была твердо настроена помочь мне, и продать что-то из своей лавки.

— Глупости! — фыркнула она. — Это платье ждёт тебя.

Да, столько лет я мечтала о красивых нарядах.

Медленно я шагнула к примерочной.

— Платить будешь родовыми деньгами? — осведомилась мадам.

— Платить? — удивилась я.

Ну да, ведь за одежду надо платить. Это раньше мне прямо в комнату доставляли жуткие балахоны, в которые я кутала свое жуткое тело.

— Да, нужно подтверждение от вашего банкира. Печать рода.

Печать рода! Точно, я же много раз слышала, как отец оплачивал покупки просто через магическое подтверждение. Он никогда не носил с собой кошелей, набитых золотом, всего лишь оставлял символ рода. Раньше, я была лишена магии, и не могла бы сделать такое, но теперь ситуация изменилась.

Вот только смогу ли расплатиться деньгами отца?

О том, что можно воспользоваться деньгами дель Дирэка, мне даже думать противно. Ничего не хочу брать у этого человека. И его темные деньги мне тоже не нужны.

Я подняла руку и быстренько начертила в воздухе фамильный символ фон Дельмингов. Символ заискрился, и исчез, подтвердив мою платежеспособность. Значит, я могу претендовать на часть отцовского состояния и без средств к существованию не останусь.

Это меня очень порадовало.

— Отлично! — премило улыбнулась хозяйка лавки. — Поспеши же в примерочную.

Я сделала несколько шагов и замерла. На мне же не было нижнего белья. На мне не было вообще ничего, кроме плаща древнейшего.

— Эээ.  Мне бы хотелось начать с чего-нибудь более…— я покраснела. — У меня... нет белья.

Мадам рассмеялась, но не зло, а скорее с материнской теплотой.

— Ох уж эти молодые драконицы! — она щёлкнула пальцами, и служанки тут же выложили передо мной дюжину кружевных трусиков и шёлковых сорочек. Они были разных цветов и моделей. Не прошло еще минуты, как появились аккуратно сложенные сорочки из тончайшего шелка.

Я выбрала комплект цвета слоновой кости, с тончайшей вышивкой в виде виноградных лоз. Ткань была настолько нежной, что казалось, будто я облачаюсь в облако.

— Отправляйся примерять, — напутствовала мадам. — Зеленый цвет хорошо сочетается с твоими огненными волосами.

Занавеска примерочной мягко скользнула за моей спиной.

Скинув плащ, я надела бельё, и оно идеально село, словно было сшито специально для меня. Затем — платье. Ткань обняла мои бёдра, подчеркнув талию, а лёгкая накидка из кружев трепетала при каждом движении.

— Ну что, готова показаться? — донеслось из-за занавески.

Я глубоко вдохнула и вышла.

Мадам подвела меня к огромному зеркалу в позолоченной раме.

— Цвет морской волны, когда заходящее солнце нежно ласкает водную гладь, — прошептала она.

Никогда еще собственное отражение не доставляло мне столько счастья. Стройная рыжеволосая девушка в зеленом, платье, нежно обвивающим силуэт. И пламенеющие рубиновые бусы, на тонкой шее. Я смотрела в зеркало и не могла поверить, что это я. Мне казалось, что этот чудесный образ может развеяться, как развеялся образ, созданный перевопрощенцами.

— Милочка, это платье словно было сшито для тебя. Даже не сомневайся, что в нем ты будешь блистать на балу невест, — лицо мадам, ставшее еще больше похожим на мышиную мордочку, засветилось от восторга.

Я вздрогнула, не понимая, почему вдруг она заговорила про какой-то бал. Становиться невестой я точно не собираюсь.

— Тебе может пригодиться что-то еще, — мадам взмахнула рукой.

И я принялась ворошить стопки с изысканным ароматизированным бельем. Открывать коробки со шляпками и туфлями. Меня впечатлили зеркальце и расческа из черепаховых гребней, украшенные рубинами. Я примерила еще платья других цветов, выбрала несколько накидок, поясов и перчаток.

Я испытывала самую настоящую детскую радость при виде всех этих красивых вещей, которые вдруг подошли к моей фигуре и моему лицу. Никогда мне не были доступны красивые вещи, и вдруг оказалось, что возможно примерить то, что нравится, возможно украшать себя. Что белье может ласкать кожу, а платья красиво облегать силуэт.

Оказывается, можно носить платья, о которых всегда мечтала — из мягких тканей, со струящимися складками, с элегантно сшитыми болеро, с широкими или облегающими юбками. Это была какая-то сказка.

— Чудесно-чудесно, всех затмишь на балу невест, — разохалась мадам.

— Я не собираюсь ехать на бал, — ответила я.

— Как же? — мадам от удивления стала похожа на мышку, с огромными глазами и вытянутым носом. — Все собираются на бал невест. Все сейчас покупают себе платья для бала. Только о нем и говорят.

— Нет-нет, я не буду становиться невестой.

Удивление на лице мадам сменился замешательством. Словно я говорила нечто такое, чему не было никаких объяснений.

— Но это такой шанс… Да, конечно, он не самый добрый жених, зато невероятно богат. Осыплет свою жену драгоценностями, жить будешь в золоте. А уж если родишь ему дракончика, то и вовсе на руках носить будет, бриллиантами посыпать.

— Ээээ, но я…

— Все девушки уже месяц к балу готовятся. На диетах сидят… Впрочем, тебе это не нужно, вон ты какая стройная. Танцы учат, уроки хороших манер и этикета берут. Готовятся своей грацией и красотой жениха покорить.

— Ээээ, но я… — я вновь попыталась вставить хоть слово.

— Все родители с ног сбились, пытаясь своих дочерей получше приодеть, причесать да на бал снарядить. И ведь многого-то и не нужно, всех красавиц берут, особого приглашения никто спрашивать не будет. Ступай в замок и становись невестой темного дракона. Вот тебе мой добрый совет.

Наступила секундная пауза, которой я поспешила воспользоваться.

— И кто же устраивает этот бал? — спросила я.

— Флоренсий дель Дирэк ищет себе невесту!

— Что? — предметы поплыли у меня перед глазами.

— Наш лорд решил повторно жениться, после того как его супруга три месяца назад погибла при пожаре. Он объявил бал невест, — продолжила убеждать меня мадам.

— Как жениться повторно? — удивилась я.

Если уж он жениться собрался, то совершенно точно считает меня мертвой. И когда я встречу его в новом облике, он не станет меня подозревать. Ему даже в голову не придет, что я — это я.

— Ты что ж, не слышала ничего?! — поразилась мадам. — Сразу после свадьбы пожар случился. Там жена нашего лорда и сгорела. Красавица, говорят, была. Светлая драконица.

— Красавица! — с горечью сказала я.

— Ну, да, — закивала мадам. — Наш лорд очень красоту любит. Ни одну уродку к себе не подпустит. Все, кто на свадьбе были описывали невероятную красоту его жены. Стройная, с белокурыми локонами, глаза голубые.

— Вот как, — кивнула я.

— Ну да, — мадам понизила голос. — Говорят, что ночью в замок лорда пробралось какое-то жуткое существо, которое и устроило пожар. Лорд самолично это существо изловил и посадил в клетку, но было поздно, замок все же загорелся. Лорд пытался спасти свою молодую жену, но не смог, она сгорела.

Так вот как Флоренсий предоставил всем эту историю, вот как он описал нашу брачную ночь. Он не стал рассказывать правду, себя выставил героем. Никому не сказал о том, как его обманул светлый дракон и подсунул дочку-уродку.

Хорошо же, Флоренсий, твоя ложь поможет мне.

— Лорд после того страшного пожара в другой свой замок перебрался, как раз неподалеку от нашего города. Погоревал он, и объявил бал невест, — продолжила мадам. — Вот я и говорю, иди, попытай удачу. Девушка ты красивая, состоятельная. Сможешь покорить сердце нашего лорда.

В этот миг я вдруг четко поняла, что да, я пойду к нему в замок. Бал — это хорошая возможность. Но невестой уже становиться не буду. Хватит с меня этого кошмара.

Мне требовался другой образ.

— Много ваших покупательниц на балу будет? — спросила я.

— А как же! Я всех красавиц в городе одеваю. Все, кто из нашего города, все мои покупательницы. И готовые платья купили, да еще и на бал я им платья доставлять буду. Прямо на месте дошивать.

Именно такой ответ я и надеялась услышать.

У меня в голове сложился план. Может еще не очень хороший, но я уже знала, как подберусь к моему супругу.

— Возьмите меня в услужение, — попросила я. — У вас работы много, явно помощницы нужны.

— Чего? — захлопала глазами мадам. — Ты вон какая богатая, зачем тебе работать?

— А я вам заплачу. Заплачу за то, что буду работать у вас.

Мадам снова ничего не поняла. Она отступила на шаг и уперлась спиной в полку с катушками. Руки её беспомощно повисли.

— Но зачем? — Она запнулась, будто подбирая слова, чтобы не обидеть, но не скрыть ошеломления. — Зачем тебе это надо?

Её голос дрожал от искреннего недоумения. Она смотрела на меня, как на безумную. Думаю, она часто слышала причуды от богатых покупательниц и часто выполняла их. Но вот мое предложение по безумию превзошло все, что ей говорили.

— Мне это очень надо, — искренне заверила я.

— Ты хоть шить-то умеешь?

Шить я не умела, никто и никогда меня этому не учил. Да вовсе и не шитьем я собиралась заниматься.

— Шить я не буду. Я буду от вашего имени ходить в замок лорда. Носить платья вашим покупательницам, или еще какие-нибудь ваши поручения выполнять в этом замке.

Мадам еще немного похлопала глазами, а потом вдруг рассмеялась.

— Я все поняла! — сказала мадам. — Ох, и хитрая ты! Ох, и умная ты!

Ох, сомневаюсь, что она могла все понять. Да и хитрости во мне особой не было. Во мне было лишь стремление выжить и получить свободу.

— Что же вы решили, мадам? Вы разгадали мой план? — вежливо поинтересовалась я.

— Ты хочешь отличаться от остальных невест. Ты продумала хитрость, как понравиться лорду. Конечно, они все невесты толкаются вокруг него. А тут вдруг швея, служанка, в красивом платье и с независимым видом.

Я закивала. Пусть мадам думает именно так. И кстати, надо будет купить себе одежду попроще.

— Ну так что, возьмете?

Мадам немного помолчала. Наверняка обдумывала свою возможную выгоду.

— Возьму с условием.

— С каким?

— Если твоя затея выгорит, и лорд женится на тебе, то ты будешь заказывать платья только у меня.

Я чуть не рассмеялась. Лорд и так уже женился на мне, и я и так уже заказывала платья у мадам Розмерты. А вот после похода в замок я рассчитываю получить развод. Но если моя затея выгорит, я и в самом деле закажу у нее еще новые платья.

— Хорошо, — ответила я.

И наш союз был заключен. И не только на словах. Я, начертив в воздухе символ Дельмингов, оплатила покупки и оплатила мою работу в этой лавке.

Мадам была очень довольна.

— Пока можешь передохнуть. У меня в лавке пустует одна комната. Пошли, покажу.

Мадам позвала служанок и все мои наряды перенесли в роскошную комнату, где помимо кровати стояли еще и сундуки. Ох, сомневаюсь я, что эта комната для служанки, вероятно, мадам пожертвовала для меня одной из своих личных комнат.

Мои платья разложили по сундукам.

И когда служанки вышли, мадам обратилась ко мне.

— Кушать будешь здесь. Отдыхать будешь здесь, — она подмигнула. — А уже завтра приступишь к работе.

— Так скоро?

— А ты что думала?! Невесты уже съезжаются на бал. И одна из гостьей, моя покупательница, заказала платье. Сходишь, отнесешь ей образцы.

— Уже завтра?! — я и сама не поняла, испугало меня это или обрадовало.

Но уже завтра я увижу моего жестокого мужа.

Я надела простое бирюзовое платье, без всяких изысков. Оно не было украшено драгоценными камнями или кружевами, зато здорово подчеркивало стройную фигуру. Длинные рыжие локоны заколола в высокий хвост.

И, подхватив корзинку с образцами, направилась в замок Флоренсия.

Идти было недолго, очень быстро я вышла на широкую аллею, по обеим сторонам росли вязы. А впереди возвышался его замок.

На фоне ослепительно синего неба, он казался не просто большим, а огромным. Башни, башенки, стены — были выстроены из черного камня. Замок величаво смотрел со склона, со всех сторон окруженный садами.

Это было величественное и пугающее зрелище.

Вдруг замок накрыла тень. В небе кружил большой черный дракон. Мне показалось, что он высматривает добычу, но разумеется, это было не так. В своем замке не охотятся. Внезапно он сложил крылья и опустился где-то за внутренней стеной.

Я знала, что это был Флоренсий. Хоть никогда и не видела его в драконьем обличии.

Сердце учащенно забилось. Он в замке, сейчас я встречусь с ним.

Спокойно.

Сначала надо просто осмотреться. Сначала надо приблизиться к нему. Сегодня я не буду принимать никаких серьезных решений.

Сегодня я просто войду в замок, осмотрюсь и сразу уйду. А уже потом продумаю более детальный план.

Даже если я и столкнусь с Флоренсием, он не обратит никакого внимания на служанку. У него начинается бал невест, и красоток будет больше чем нужно.

Я вошла через ворота, и увидела лакея в черной ливрее.

— Я от мадам Тутунды, мне нужна Терезия аль Тез. Несу для нее образцы тканей, — быстро сказала я. Именно так мне велела представиться мадам.

— Поднимайся по центральной лестнице, ее комната на втором этаже, — сказал лакей.

Я не вызывала у него подозрений, легко вошла в замок. И это радовало.

Добралась до второго этажа. Широкий коридор вел в обе стороны. Где тут искать комнату этой Терезии, я даже не представляла.

Сделала несколько шагов. И вдруг... услышала за спиной шаги. Твердые, уверенные. Шаги хозяина.

— Ты кто такая? — Это был голос Флоренсия.

Я замерла от страха. Не думала, что при нем испытаю столько ужаса.

— Тебя спрашиваю, кто ты? — повторил Флоренсий. — Обернись.

Я повернулась. Он стоял близко ко мне. Очень близко. Я даже чувствовала жар его тела... или мне так казалось от испуга. Он был всего лишь на расстоянии вытянутой руки.

Такой же безупречно красивый, каким я его и запомнила. Его черные волосы еще отрасли с момента нашей свадьбы, и ниспадали на плечи мягкими волнами. Морщинка на лбу, и яркие блестящие глаза хищника.

Паника захлестнула меня.

Захотелось развернуться и кинуться обратно к лестнице. Бежать без передышки, пока ноги не откажутся двигаться.

Стоп. Этого делать нельзя. Надо вести себя как служанка. В этом мое спасение.

Стоит только побежать, он мигом настигнет меня. Я снова буду его добычей.

Я присела в реверансе.

— Я от мадам Тутунды, принесла образцы платьев для Терез...

— Служанка, значит.

Флоренсий обошел вокруг меня, откровенно разглядывая мою фигуру. Я чувствовала его взгляд — тяжёлый, липкий, словно он уже раздевал меня не только глазами, но и пальцами. Я поежилась, невольно выставила вперед корзину, чтобы прикрыться. Уже пожалела, что надела такое тонкое платье. Надо было закутаться в балахон.

— Слишком красивая для служанки, — протянул он, он меня оценивал как трофей.

— Господин очень добр, — пробормотала я, крепко сжимая корзину. Костяшки пальцев побелели.

Он вдруг резко наклонился, его ноздри раздулись. Он стоял принюхиваясь ко мне, жадно втягивая воздух.  Потом удовлетворенно ухмыльнулся краешком рта.

— И пахнешь сладко. Пожалуй, ты заслуживаешь моего поцелуя!

— Это большая щедрость, — пробормотала я. — Я не заслуживаю такого.

— Я дам тебе возможность заслужить, — он снова ухмыльнулся. — В моей спальне много возможностей.

Он поднял руку, потянулся к моему лицу.

Я отступила на шаг назад.

Неужели он сейчас дотронется до меня? Нет! Он принес мне слишком много боли. Я не выдержу, если он прикоснется ко мне, закричу от ужаса.

— Ты пугливая! — усмехнулся Флоренсий. В его голосе появилась охотничья радость. Радость предвкушения. — Это хорошо, так еще веселей.

И это породило во мне новую волну паники.

Бежать, спасаться. Прочь из этого замка!

Если бы это было возможно, я бы так и сделала.

Но чтобы убежать, мне надо было обойти Флоренсия.

Силой мне его не победить.

Надо действовать разумно.

Я заставила себя улыбнуться.

— У господина много прекрасных невест, зачем нужна какая-то служанка, — я продолжила отступать.

— Я беру все, что мне нравится. Так поступают все драконы.

Я продолжала пятится, пока не наткнулась на стену. Дальше отступать некуда.

В его глазах вспыхнул огонь — не зрачки, а два раскаленных уголька. Он наслаждался моим страхом. Развлекался, глядя на меня.

— Тебе понравятся мои ласки, — пообещал он.

Ошибаешься, я знаю, как ты ласкаешь девушек, я помню свист кнута. Помню боль.

Отступать мне было некуда.

Его рука резко взметнулась вверх. Он отодвинул корзину, которую я держала перед собой как щит.

Его пальцы провели по моим губам, слегка сминая, властное движение, уверенное.

Я застыла от ужаса.

Его пальцы насильно приоткрыли мой рот. И он потянулся ко мне губами.

Сама не знаю, откуда у меня взялось столько смелости. Но я вдруг поняла руку с корзинкой и стукнула его прямо по физиономии. Прямо по готовым к поцелую красивым полуоткрытым губам.

Его напор ослаб. Глаза округлились.

И я поняла, что такую реакцию со стороны девушек он встречает впервые.

Он застыл в недоумении.

Но это лишь секундная пауза.

Сейчас он отомрет и мне придется ответить за удар корзиной и за то, что я встретилась ему на пути.... и вообще за все. Он не знает пощады.

Выхода не было, я еще раз шарахнула корзиной ему по лицу. Быстро надела корзину ему на голову, заскочила в первую попавшуюся комнату и закрыла дверь на замок.

Фу! Можно выдохнуть!

Неужели я осмелилась это сделать?! Неужели я смогла стукнуть его?! Да еще и корзиной!

Я сама не поняла, как у меня это получилось. Словно это была не я... это моя внутренняя драконица, пробудившаяся после стольких лет спячки. Она дала мне силу и смелость.

Прислушалась. Моя драконица хохотала. Ей понравилось бить корзиной по его аристократически прекрасному лицу.

Впрочем, и мне тоже понравилось.

— Кто вы такая? — неожиданно услышала я голос.

Обернулась, на меня смотрела изумленная брюнетка, одетая в золотистый пеньюар.

Я оказалась в красиво обставленной комнате. Посреди стояла кровать с бирюзовым балдахином, прямо как мое платье. А прямо напротив огромное зеркало, где отражалось мое счастливое раскрасневшееся лицо.

— Я от мадам Тутунды, мне нужна Терезия аль Тез. Несу для нее образцы тканей, — пробормотала я заученную фразу.

— Я Терезия аль Тез, — заявила брюнетка. — Где мои образцы?

Вообще-то они прямо на голове Флоренсия. Который кажется, все еще не снял корзину. Если бы снял, то уже принялся бы яростно выламывать дверь. Надо бы как-то помягче донести эту мысль до заказчицы.

— В коридоре. Я оставила корзину в коридоре, — сказала я.

— Почему?

Ее губы капризно изогнулись. Ждать она не привыкла. Терпеть неудобства тоже не привыкла. Хоть она и была менее знатного рода, чем я. Намного менее знатного. Но вот воспитали ее в роскоши, сразу видно, никогда и ни в чем она не знала отказа.

— Первый бал уже завтра, у меня не готово платье. А ты потеряла корзину? Неумеха!

— Потеряла, — пробормотала я.

Наверное, проще всего было оставить ее с этой мыслью и выйти прочь. Пусть себе возмущается. Но... но так я подведу мадам Тутунду.

И я все равно не могу выйти в коридор.

Здесь стоит возмущенная клиентка. Там недоумевающий Флоренсий, готовый от недоумевания перейти к ярости.

Неожиданно мне в голову пришла мысль соединить их. Если они отвлекутся друг на друга, то это будет замечательная возможность удрать из замка.

— Вовсе не потеряла, — сказала я. —  Оставила корзинку за дверью, чтобы сделать вам сюрприз. Выгляните за дверь.

— Ты считаешь меня дурой?! — возмутилась брюнетка.

Вообще-то я пока не знала, дура она или нет, но ссориться с ней было нельзя.

— Вам этот сюрприз понравится, — заверила я.

— Хорошо, но если ты меня обманываешь, то ответишь за это.

Брюнетка решительно направилась к двери, я отскочила в сторону, спряталась за балдахин, буквально слилась с ним в цветовой гамме, и тихонько выглянула.

Терезия распахнула дверь. Именно в этот момент Флоренсий наконец-то снял корзину с головы, и держал ее в руках. Вид у него был несколько озадаченный и сильно взлохмаченный

Терезия ахнула, растрепанный вид кавалера ее ничуть не смутил. Попыталась поправить пеньюар, верней, еще сильней его распахнуть.

— О, какой приятный сюрприз, — захлопала она ресницами. — Вы пришли ко мне.

— К вам? — Флоренсий попытался заглянуть в комнату.

Меня он не замечал.

— Это так мило и так неожиданно, — щебетала Терезия. — Я не думала, что смогу увидеть вас до бала. Это было бы весьма томительное ожидание.

Флоренсий оглядел ее фигуру. И подмигнул. С предполагаемой невестой он не был так груб, как с простой служанкой.

— Да решил, что нам надо познакомиться, — сказал он.

— Ах, я так рада.

Флоренсий, оторвав взгляд от прелестей Терезии, опять заглянул в комнату. Я старалась слиться с балдахином, благо сделать это было совсем не сложно.

— К вам сейчас никто не заходил? — спросил Флоренсий.

— Зачем мне кто-то, когда есть вы?! — рассмеялась Терезия.

И ведь она не лгала. Просто она не считала служанку кем-то важным, не думала, что Флоренсий может спросить про меня. А может, не хотела переводить разговор на нежелательную тему. В любом случае, ответ Терезии мне очень пришелся на руку.

— Что же вы не заходите? — спросила Терезия. — У меня такой красивый вид из окна.

— Я должен это увидеть, — тут же отозвался Флоренсий.

Следом за Терезией он вошел в комнату, и принялся оглядываться по сторонам. Не смотря на возможность провести время с прекрасной Терезией, которая и сама зазывала его к себе в постель, он хотел разыскать меня. Вероятно, жаждал отомстить за удар корзиной.

Темные драконы не умеют прощать!

Я совершенно точно это знала. Но больше не собиралась становиться его жертвой.

— Изумительный вид на сад и озеро, — прощебетала Терезия завлекая Флоренсия к окну. А мне, за его спиной она сделала нетерпеливый жест, чтобы я покинула ее комнату.

В этом наши желания совпадали.

У меня было несколько секунд, пока она изображая дурочку, восхищенно тыкала пальчиком в какое-то облако.

Если я правильно понимаю происходящее, то полюбовавшись видами из окна, они начнут любоваться постельным бельем. И мне в это время находиться в комнате уже не стоит.

Я шмыгнула за дверь

Я долго бродила по улицам города. Что делать дальше я не знала.

Я подвела мадам Тутунду, я разозлила Флоренсия. А ведь надо-то было просто тихонько проникнуть в замок, посмотреть что к чему, составить дальнейший план. А я его корзиной по морде!

Моя внутренняя драконница возликовала. Ей нравилось вспоминать этот момент.

Мне тоже нравилось, но вот что теперь делать?

Я могу убежать прочь. Но! Скоро Флоренсий выберет себе невесту, захочет провести свадебный ритуал и... И выяснит, что он все еще женат на мне. Что я не погибла.

Он бросится разыскивать меня и найдет. Найдет, где бы я не пряталась. Он будет взбешен!

Мне нельзя отступать. Я должна действовать первой. Должна заставить его сжечь обручальный браслет до его будущей свадьбы. До того, как завершится бал невест.

Лишь через несколько часов я вернулась в лавку мадам. Она позвала меня в свою личную гостиную, уютно обставленную удобной мебелью.

— Как ты это сделала? — был первый ее вопрос.

Я посмотрела в ее горящие глаза.

— Сама не знаю, — я развела руками, готовая выслушать любую брань.

Внезапно мадам улыбнулась, морщины у нее разгладились.

— Мне пришли два письма. Терезия так тебя хвалила. Она в полном восторге...

— В восторге? — удивилась я.

— Ну да, говорит, что ты принесла ей замечательные образцы. Уж какими словами она тебя захваливала. Уж как ей все образцы понравились. Она заказала десять платьев.

Я хмыкнула. Все-таки после моего ухода, они основательно поизучали узоры на постельном белье. И видать долго изучали.

Да, Флоренсий может быть удивительно ласковым. Он умеет доставлять наслаждения женщине. От его страсти загорится любая. Помню, как я таяла в его руках. Помню как стонала.

И умеет причинять боль!

Это я тоже помню.

Очень хорошо помню!

— Здорово! — сказала я, чтобы поддержать радость Тутунды.

Она взяла меня на работу, рассчитывая на последующий заработок, а так получилось, что я прямо сейчас стала приносить ей деньги. Она добра ко мне, и мне не хотелось бы ее разочаровывать. Немного людей на этом свете были добры ко мне.

— Кстати, лорд тоже написал мне, — продолжила мадам.

— Вот как! — этого я и боялась. Интересно, он описал все в подробностях, как я его корзиной избивала, или оставил только самую суть — что он требует немедленно меня уволить?

Мадам Тутунда теперь меня уволит?

Без средств к существованию я не останусь, но я потеряю гораздо большее. Или уже потеряла — хорошо продуманный способ проникнуть в замок! Теперь уже сложней будет придумать, как я смогу подобраться к Флоренсию.

— Твой план работает. — Мадам подмигнула. — Лорд заинтересовался тобой.

Ох, неужели!

—  И лорд велел, чтобы ты сегодня до захода солнца принесла и ему тоже образцы тканей. Он собирается заказать себе несколько новых камзолов. Все же, невесту себе выбирает и сам должен быть одет с иголочки.

— Нет! — выдохнула я.

— Не говори глупости. Ты же добивалась его внимания.

Не внимания я добивалась. Не нужно мне его внимание. Мне нужна свобода.

— Попей чайку и ступай, — мадам кивнула на накрытый столик. — Добавь себе бодрящий порошок из красной банки. Глупо будет его приказ ослушаться.

Я села за стол. Налила чай с ароматами лесных трав. С ним никакой бодрящий порошок не понадобится. Запахи малины и морошки кружили голову. Взяла пирожок. А потом подхватила синюю баночку.

— Из красной бери, — воскрикнула мадам. — В синей у меня снотворное. Часто бессонницей мучаюсь. Вам, молодым, этого не понять.

Снотворное! А это отличная идея.

— Как быстро оно действует? — спросила я и тут же добавила. — Тоже иногда бессонница беспокоит.

— Очень хорошее средство, пары минут хватает, — заверила мадам. — Бери, если и на тебя бессонница наскочит.

Я насыпала в платочек снотворного, и убрала в карман.

Сделала еще несколько глотков вкуснейшего чая.

Пожалуй, теперь уже и не так страшно к Флоренсию идти. Потянет он ко мне свои губы для поцелуя, язык высунет от страсти, а я ему туда снотворное и закину. Так и захрапит с набухшими чреслами.

Эх, такое смешно представлять. В реальности, я не знаю, как смогу распорядиться этим порошком. Осмелюсь ли что-нибудь сделать.

И тут я услышала мою внутреннюю драконицу. Не осмелюсь я, она поможет. Она даст мне силы.

Да уж, ее поддержка лишней не будет!

— Лорд просил не складывать образы в корзину, — сказала мадам, которая между делом собирала какие-то лоскутки и пуговицы. Мой отказ ее совершенно не интересовал, она сразу была уверена, что в итоге я соглашусь идти. — Сейчас поищу, где-то у меня был мешок холщовый.

Как идти к нему без корзины?!

Глупо, конечно, но лишь корзиной я и смогла защититься. Это проверенно средство борьбы с возбужденными темными драконами. А тут вдруг запрет на корзины.

Ладно, можно и так!

— Не надо мешок. Мне его не удобно будет нести. — Мой взгляд судорожно заметался по комнате, и наткнулся на саквояж. С удобными ручками. Достаточно вместительный саквояж, если что, на голову Флоренсия налезет. — Сложим сюда все образцы.

— Ну как знаешь, — пожала плечами мадам. — Тебе тащить.

Я допила чай.

Не могу сказать, что была готова к новой встрече с супругом. Мне было очень страшно. Но надо было вновь идти в замок.

Я переоделась в светло-розовое платье из тонкой ткани, но оно не так сильно облегало фигуру. Но все же, мне хотелось быть более защищенной. Сверху набросила накидку. И направилась в замок.

Всю дорогу я волновалась, размышляла как может пройти эта встреча, как поведет себя Флоренсий и... и как поведу себя я. Что я смогу сделать, на что у меня хватит сил и отваги.

Моя внутренняя драконица пыталась меня успокоить, я чувствовала идущее от нее тепло. Но все же, когда прошла через ворота, то поняла, что ни одной приличной идеи так и не пришло в голову.

Я не знала, что сделаю, если он вновь попробует наброситься на меня.

— Его светлость приказал вас проводить к нему. — Послышался вежливый голос.

Я дернулась. Прямо при входе меня встретил слуга в черной ливрее с серьезным лицом. Я узнала его, это он в мою брачную ночь попался на пути Флоренсию, когда тот тащил меня в зверинец.

— Буду очень вам благодарна, — выдавила я из себя вежливый ответ.

Хотя больше всего на свете, мне хотелось развернуться и убежать.

Слуга привел меня в просторный зал. Там с книгой в руках сидел Флоренсий.

Увидев саквояж в моих руках, Флоренсий расхохотался. Он верно растолковал и размер саквояжа и его ручки, за которые можно взяться и неплохо размахнуться.

— Ты не обычная служанка, — заявил Флоренсий. — Ты драконица. Я чувствую твой драконий дух. И потом, ни один бы человек не осмелился ударить дракона.

— Я драконица, — подтвердила я. Глупо было отрицать очевидное.

— Как тебя зовут?

— Л... Лита, меня зовут Лита.

— Я все понял, — заявил Флоренсий. — Понял, твою хитрость.

На миг мне стало дурно. Закружилась голова и резко стало не хватать воздуха.

Спокойно. Вдох-выдох.

Как он догадался? Он не мог догадаться! Не мог узнать меня.

— Ты тоже хочешь попасть на бал невест! — сказал Флоренсий.

Я выдохнула.

Как же хорошо, что все они думают лишь об одном. Все мечтают набиться к нему в невесты и никаких других предположений не возникает.

— Но ты не слишком богата, поэтому и решила под видом служанки проникнуть сюда, — продолжил Флоренсий. — Но напрасно ты так поступила.

— Почему?

— Все красивые драконицы, вне зависимости от богатства и знатности рода имеют право приехать ко мне на бал невест.

— Вот как, — пробормотала я.

— Не переживай, тебя внесут в список кандидаток.

— Боюсь, что вы меня неправильно поняли, — сказала я. — Мне нравится работать помощницей мадам Тутунды, я не стремлюсь замуж.

На его лице отразилось такое яркое недоумение, что я чуть не рассмеялась. Да, и уж тем более я не стремлюсь стать твоей невестой.

— Ты, видать, не поняла, — сказал Флоренсий. — Это я ищу себе невесту.

Я все отлично поняла. Поняла даже больше, чем ты думаешь.

— Я ценю свою свободу, — ответила я.

На минуту он застыл, словно все еще не мог поверить в то, что слышит, а потом спросил:

— Свободу ценишь? Что такое свобода?

— Не зависеть от чужой злой воли. Распоряжаться своим временем и своей жизнью. Летать высоко под облаками.

— Любая девушка выберет счастливое замужество, — сказал Флоренсий. — Жить с сильным влиятельным мужем, пытаться ему угодить во всем.

— Значит, я не любая девушка, — ответила я.

В его лице ничего не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Словно он вообще меня не слышал.

Молчание затянулось.

— Милорд, вы будете смотреть образцы тканей? — спросила я. — Будете выбирать, какие камзолы вам шить?

— Нет, — резко ответил он. — Я предоставлю тебе сделать этот выбор.

Его слова звучали как вызов.

Хорошо же, Флоренсий дель Дирэк, я сделаю выбор.

Я открыла чемодан. И вытащила лоскуток черного шелка.

— Черный, несомненно ваш цвет, отражает вашу сущность. Он подчеркнет вашу силу, ваш буйный нрав, — сказала я. — Ничуть не сомневаюсь, что у вас множество черных камзолов, но вы не замечаете этого и всегда выбираете черный цвет.

Его глаза расширились от изумления.

— Несомненно вы бы выбрали эту ткань, она роскошна. Поэтому, первый камзол будет черный.

Я достала красный лоскут ткани.

— Этот цвет выражает ярость и решительность, страсть и напор. И несомненно вы обладаете всеми этими качествами. Но вы никогда не наденете красный камзол.

— От чего ты так думаешь?

— Красный цвет слишком привлекает внимание. А вы предпочитаете более мрачные тона. — Я на миг умолкла, вспомнила красный халат, который он надел в брачную ночь. — Но для какого-то особого случая вы сможете выбрать красный цвет. Пожалуй, вы бы заказали пару красных рубах.

Флоренсию мои рассуждения, кажется, только нравились, потому что черные глаза потеплели. Морщины на лбу разгладились. Губы чуть изогнулись в легкой полуулыбке.

Следующим я извлекла синий лоскут.

— Это не ваш цвет. Он ассоциируется со спокойствием. Вы слишком яростны и слишком несдержанны. Но если сделать удачное сочетание синего и черного, такой камзол вам подойдет. Он будет символизировать мудрость, глубину, и легкую печаль.

— Неплохо, — сказал Флоренсий. — Совсем неплохо. Я вижу, ты превосходно знаешь свое дело.

Я опустила глаза. Я ничего не понимаю в портновском мастерстве, но я хорошо знала Флоренсия. Успела хорошо его узнать за наши короткие часы замужества.

— Продолжай, — приказал он. — Хочу узнать, что ты еще можешь.

Про цвета я могла еще долго говорить. В замке отца одним из моих любимых занятий было чтение книг. Из книг я узнала и про сочетание цветов и про их значения. И теперь мне надо было лишь подбирать эти цвета к моему супругу.

— Зеленый цвет. — Я вытащила из саквояжа лоскуток зеленого шелка и отбросила его в сторону. — Совсем не ваш.

— От чего же? — спросил Флоренсий.

— Это спокойствие и умиротворение, — ответила я. — В вас не чувствуется ни того, ни другого. Внутри вас живет огромная сила, которая и не дает вам спокойствия. Может быть, вы и хотите получить умиротворение, но не знаете, как этого достичь.

В глазах у Флоренсия появилось что-то новое. Не знаю, как назвать эту эмоцию. Я не смогла ее распознать. Это была какая-то глубокая тоска и... боль.

Да, я сделала ему больно, хотя и сама не поняла как. Он получил хоть немного ответной боли.

— Белый! — Я достала очередной лоскут ткани и взмахнула им словно флагом. — Цвет противоположный цвету вашей энергии. Белый — это невинность, чистота, свет. Для вас это не подойдет. Но белый цвет еще олицетворяет отстраненность и отчужденность. По вашей природе вы никогда не сможете надеть белый камзол, но вы с большим комфортом носите белые рубахи.

Я положила белый лоскут к черному и красному.

— Золотой! — я достала из саквояжа очередной лоскуток. — Роскошь, богатство, успех, триумф — все это, несомненно, у вас есть. Но золотой камзол вам не подойдет. Яркий, вы бы сравнили его... — Я задумалась. — Вы бы сравнили его с огнем. Древним огнем, уничтожающим все старое, все лишнее.

Флоренсий сидел неподвижно, на мои слова не реагировал. Во всяком случае внешне, но я отлично знала, о чем он думает сейчас, вспоминает как в пламени огня полыхал его замок. В древнем огне погибла его старая, ненужная жена. Вероятно, его это порадовало.

— Золотую рубашку вы тоже не наденете. Но вот вы смогли бы украсить свой черный камзол несколькими золотыми элементами. Вы бы весьма эффектно смотрелись в таком камзоле, и чувствовали себя вполне комфортно.

Золотой лоскуток присоединился к белому, черному и красному.

— Ты сумела удивить меня, — проговорил Флоренсий. — Еще никто так удачно не подбирал для меня цвета.

— Это лишь моя работа, — скромно ответила я.

Работа и знание свирепой сущности Флоренсия.

Ни увесистый саквояж ни снотворное не пригодились. Меня это необычайно порадовало. Мы с Флоренсием разговаривали. И это был первый наш разговор. Оказывается, у меня получается разговаривать с ним, и я даже смогла заинтересовать его. Вероятно, это верный путь к нашему разводу.

— Если я приглашу тебя на бал, платье какого цвета ты выберешь? — спросил Флоренсий.

— Милорд, я не хожу по балам.

— Но все же! Какой цвет ты считаешь своим?

— Сегодня я предпочитаю розовый, — ответила я, указав на цвет моего платья.

Я не знала ответ на его вопрос. Вероятно, я бы не плохо себя чувствовала в золотом, для меня он стал цветом огня, цветом перерождения. И я превращалась в золотую драконицу. Но также мне было бы комфортно и в зеленом, не из-за спокойствия и уверенности, а из-за того, что этот цвет символизирует еще и обновление.

— Я закажу у мадам Тутунды все эти вещи, которые ты подобрала для меня. Рубашки и камзолы. Но лишь при одном условии, — сказал Флоренсий.

— При каком?

— Завтра состоится бал невест, и ты должна прийти на него.

— Милорд, я не...

— Не хочешь становиться невестой, я это помню. Просто приходи потанцевать. Никогда не поверю, что юная красивая драконица не любит танцы.

Я не знала, как отношусь к танцам. У меня еще никогда не было возможности танцевать. Мое жирное неуклюжее тело явно не было предназначено для танцев. А новое, перерожденное тело появилось еще совсем недавно. Я не знала, смогу ли.

— Я приглашаю тебя.

Он подошел ближе, я невольно сжалась. Разговаривать с ним находясь на расстоянии нескольких метров у меня вполне получалось, но все замирало от ужаса, когда он находился так близко ко мне.

— Хочу увидеть тебя на завтрашнем балу.

Флоренсий подхватил мою руку и нежно поцеловал кончики пальцев. Это было легкое прикосновение губ, почти мимолетное.

Его теплые губы на моих холодных пальцах.

Я с трудом удержалась, чтобы не выдернуть руку. Помню его фальшивую нежность, с легкостью переходящую в ярость.

Он не спешил отпускать, аккуратно провел пальцем по ладони.

— Ты боишься меня, — сказал он. — У тебя дрожат пальцы.

Я все же выдернула руку, не могла больше сдерживать эмоции. Поняла, что еще немного и просто упаду в обморок. Все внутри меня кричало от ужаса, требовало сбежать прочь от этого мужчины.

— Ты понимаешь, что я оказываю тебе великую честь?

Я не понимала, о чем он говорит, да и не хотела понимать. Единственное, что владело мной — страх и желание избежать его прикосновений. Любых. Даже прикосновений к моим пальцам..

— Спасибо за приглашение на бал. Я подумаю. Мне пора идти.

Я понимала, что если он задержит меня сейчас, то я сорвусь. Начну кричать, плакать, брыкаться ногами. Все шло хорошо до того момента, пока он не подошел ко мне ближе.

Моя внутренняя драконица пыталась меня успокоить, дать мне частичку своей силы.

— Можешь идти, — сказал Флоренсий. — Но ты обязана приехать завтра на бал.

— А ты делаешь успехи, — заметила мадам Тутунда, когда я рассказала ей про более чем настойчивое приглашение на завтрашний бал.

Мы сидели за чашечкой чая в ее уютной гостиной. Я рассказала о том, что Флоренсий тоже собирается сделать у нее большой заказ, и об его условии.

— Я... я не могу пойти на бал, — сказала я.

— Это еще почему?! Очень даже можешь. Платья у тебя есть, приглашение есть, сама как куколка выглядишь.

— Я не умею танцевать, — ответила я. — Никогда раньше не танцевала.

Мадам не поверила мне. Это было заметно по ее взгляду, и по согнувшимся губам. По ее мнению я была избалованная богатая девушка, которая стремится хорошо выйти замуж. И уж конечно, такую богатую девушку должны были обучать всем светским наукам.

— Я сидела за книгами все время, — сказала я. — И только один раз подглядывала за танцующими, когда отец решил устроить бал.

Мне тогда было девять, отец тогда еще верил, что у меня могут проснуться магические способности. Ожидал, что с приходом первой крови, я обрету магию.

Отец собрал гостей в честь какого-то праздника, кажется, это был его день рождения... Я точно не помню. Мне выходить к гостям не разрешалось, но можно было подглядывать из-за портьеры, с условием, что меня никто не увидит.

Я видела красивых людей, кружившихся в объятьях друг друга. Мне казалось, это невероятным великолепием. Я не могла отвести глаз, простояла за портьерой почти всю ночь. Тогда я еще верила, что смогу быть счастливой. Что смогу отправиться на бал, и танцевать там с красивыми молодыми людьми.

Теперь же, мне предстояло идти на бал. Но я не знала ни одного па.

Конечно, я могла отказаться от танцев и все время простоять в углу. Но... но не ради этого я пробиралась к Флоренсию, я не смогу добиться развода, если буду прятаться по углам. Мне нужно действовать.

— Ну что ж, — заключила мадам. — Тогда придется научить тебя.

— Что?

— Научим тебя танцам, — повторила мадам. — Когда-то я брала уроки, и смогу показать тебе некоторые движения.

Мадам Тутунда поставила на столик фарфоровую чашку и встала. Расправила складки своего пышного шелкового платья.

— А это возможно?

— Невозможное — это для тех, кто боится попробовать. — Она взяла меня за руку и потянула в центр гостиной. — Встань прямо. Плечи назад. Голову держи так, будто на ней корона. Не напрягайся, но и не сутулься. Ты — женщина, которая преподносит себя. Женщина, которая всем демонстрирует свою красоту.

Я послушно выпрямилась, но почувствовала себя нелепо. Мадам обошла меня, поправила локти, слегка толкнула подбородок вверх.

— Вот так. Теперь дыши.

Я судорожно вдохнула воздух. С шумом выдохнула.

Мадам рассмеялась.

— Дыши плавно, глубоко. А не так, будто тебя сейчас удар хватит, — сказала она. — Легко. Свободно. Как будто ты стоишь на берегу, и ветер играет с твоим платьем.

На берегу. Я вспомнила, как стояла на берегу озера. Свободная, впервые увидевшая свое обновленное тело.

Вдох — выдох. Медленно. Глубоко.

И вдруг почувствовала, как напряжение в плечах немного отпустило.

— Хорошо, — кивнула мадам. — Теперь шаг. Левой — вперёд. Правой — следом. Левой — назад. Правой — следом. Медленно. Сначала отработаем четкость. Потом скорость.

Я сделала шаг. Неловко, чуть не рухнула. Вроде ведь умею ходить, умею переставлять ноги. А сейчас никакой грации.

Мадам фыркнула.

— Ты что, боишься пола?

— Я просто... не знаю. Я постараюсь, — пробормотала я, чувствуя, как щеки пылают. Даже когда я была толстой, мои движения не были такими неуклюжими.

— Ничего страшного. Надо учиться дальше. Даже короли учатся. Даже наш лорд тоже когда-то учился танцам.

Это заявление удивило меня. Флоренсий, который казался таким уверенным, таким мощным, таким сильным. Тоже когда-то мог чего-то не уметь и чему-то учиться.

Да, это придало мне сил.

— А теперь давай, протяни мне левую руку. Правую отведи в сторону, как будто держишь невидимого партнера.

Я робко протянула руку. Мадам взяла её.

— Теперь слушай ритм. Раз-два-три... раз-два-три...

Мы начали двигаться. Я — неуклюже, сбиваясь, спотыкаясь о собственные мысли.

— Не смотри на ноги! — прикрикнула она. — Смотри мне в глаза. В танце важно не только тело — важно видеть партнёра. Чувствовать его. Представь, что ты танцуешь с нашим лордом. Он держит тебя за руку, чуть обнимает за талию.

Я вспомнила его объятья. Вспомнила прикосновения.

Споткнулась и растянулась на полу в полный рост.

— Так не годится. Поднимайся. — В глазах мадам не было насмешки — только решимость довести учебу до конца. — Попробуем еще раз. Сосредоточься

Я постаралась. Встала, протянула руку мадам.

Раз-два-три, раз-два-три...

Постепенно шаги стали чуть ровнее. Я начала чувствовать ритм — не в ушах, а в теле. В груди, в бёдрах, в пальцах ног.

Раз-два-три, раз-два-три...

— Вот так! — воскликнула мадам, когда я впервые завершила поворот без потери равновесия. — А теперь попробуем с закрытыми глазами.

— Что?!

— Закрой глаза. Поверь телу. Поверь мне.

Я замешкалась, но всё же повиновалась. Мир исчез, остался только голос мадам.

Раз-два-три, раз-два-три.

Я чувствовала, как мои ноги сами находят путь, как тело запоминает движения, как страх постепенно уступает место новому чувству — уверенности. Я танцевала и танцевала.

Я должна была научиться.

Так я смогу поехать на бал.

Так я смогу на равных...

почти на равных...

так я смогу без страха общаться с Флоренсием.

Так я смогу получить развод.

Раз-два-три, раз-два-три.

— Открой глаза.

Я повиновалась.

За окном уже горели фонари, вечер сменился ночью. Не знаю, сколько часов длилось обучение. Руки и ноги болели от усталости.

Я устала, но была горда своими успехами.

— Завтра будем учить повороты и па с реверансом, — объявила мадам, усаживаясь обратно с чашкой чая. — И вызовем кого-нибудь, чтобы сделать тебе подобающую прическу.

С раннего утра я принялась перебирать платья.

Я волновалась.

Волновалась сильно.

Вот уж не думала, что этот бал так сильно растревожит меня.

От Флоренсия мне нужен только развод. Но само слово бал, казалось волшебным.

Постепенно я пришла к выводу, что платья дорогие, шелковые, парчовые, расшитые жемчугом и золотыми нитями, — те, что купила у мадам Тутунды в день нашего знакомства — не подойдут. Я предстала перед Флоренсием в образе служанки, а у служанки не может быть таких дорогих платьев.

Но я не могу пойти на бал в дешевом платье! Меня засмеют...

Я не хочу, чтобы надо мной снова смеялись. Слишком много издевок мне пришлось пережить. С меня довольно!

Выход предложила мадам, она принесла мне изящное лиловое платье. Ткань — плотный атлас, который ложился по телу, как вторая кожа, подчеркивая линии. Рукава — длинные, с узкими разрезами по шву, чтобы показать изящество рук. Вырез — скромный, открывал шею и ключицы, но не обнажал грудь.

То, что надо! Благородно, изящно, легко!

— Служанка, работающая у швеи, могла бы позволить себе такое, — сказала мадам, оглядывая меня с головы до ног. — А теперь танцы.

И мадам заставила меня отработать еще несколько танцевальных па, разворотов и пируэтов. Сегодня занятия шли легче, когда уже были усвоены основные навыки, когда я научилась доверять своему телу, движения стали даваться легко.

С реверансами почти не возникло проблем. Я часто наблюдала, как гостьи отца красиво приседают. Какие-то пару часов репетиций и у меня тоже стало получаться, почти так же хорошо, как и у тех дам.

— Ну, теперь я спокойна, — сказала мадам. — Осталась только укладка и можно будет тебя отправлять на бал.

В этот момент зазвенел колокольчик, висевший у входа в лавку. Звон разносился по всему дому.

— Вероятно, это пришла укладчица локонов. Будет сооружать тебе прическу, — решила мадам — Как раз во время.

К нам в комнату вбежала испуганная служанка, похлопала глазами и сообщила:

— Там пришли.

— Зови сюда, — велела мадам Тутунда.

— Пришли стражники от лорда. Они хотят что-то передать вашей гостье.

— Лите? — тут же сообразила мадам. Ей я тоже представилась этим безопасным именем. — Тем более, зови скорей сюда.

Вошли два стражника в кольчугах и при полном вооружении. Один из них торжественно протянул мне маленькую коробочку из черного дерева с серебряной застежкой.

Моё сердце дрогнуло и тревожно забилось.

— Что там? — спросила я.

— Подарок от его светлости! — одновременно гаркнули стражники. — Вам надлежит надеть это на бал.

Я взяла коробочку. Тяжёлая.

Открыла её.

Внутри, на бархате цвета вишни, лежала заколка. Из целого рубина, в форме змеи, свернувшейся кольцом. Глаза её — два крошечных алмаза, горели зловещим блеском. Змейка была изящной. А заколка словно сама просилась в мою прическу.

— Красиво! — выдохнула мадам Тутунда. — Передайте его светлости, что этот восхитительный подарок обязательно будет на моей служан... Подопечной. Во время бала.

Мне стало не по себе.

Стоит лишь взять этот подарок, как я стану обязана Флоренсию. Дорогие подарки не делают просто так. Принятие дорогих подарков, это прежде всего принятие обязанности. За них всегда приходится расплачиваться.

И платить придется намного выше стоимости самого подарка.

У него нельзя ничего брать.

— Передайте его светлости, что это самая прекрасная заколка, которую я видела. Но я не приму этот подарок.

Я решительно положила брошку обратно и вернула шкатулку стражникам.

— Что ты делаешь?! — зашипела мадам. — Так нельзя, лорд может обидеться.

— Я не приму от него подарки! — твердо сказала я.

— Его светлость приказал доставить вам подарок, но не приказывал нести его обратно, — смущенно сказал один из стражников.

Другой закивал. Они не хотели разозлить лорда, боялись его гнева.

— И все же вам придется его вернуть. Я не принимаю подарки. Скажете лорду, что я наотрез отказалась. И у вас не было иного выхода.

Стражники немного потоптавшись, вышли прочь. Мне было немного жаль их, но поступить иначе я не могла.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — проворчала мадам.

— Подарки принимать нельзя, — повторила я.

— Он ясно показывает, что хочет сблизиться с тобой. Что выделяет тебя среди прочих невест, — продолжила мадам.

— Не удивлюсь, если он разослал подарки всем девушкам, — сказала я.

Мадам сверкнула глазами.

— Смотри, если ты обидешь или разозлишь его, плохо будет тебе.

— Я это знаю. Очень хорошо знаю, — прошептала я.

От дальнейшего разговора спасла девушка, которая пришла, чтобы уложить мне локоны. Мадам недовольно сопела в сторонке, пока мои волосы накручивали на щипцы, расчесывали, собирали в сложный узел, скрепляли заколками.

Результат превзошел все ожидания. Волосы оказались собраны на затылке в сложный узел, а несколько свободных локонов лежали так, словно их только что разметал ветер.

— Чего-то не хватает! — сказала мадам. — Конечно, заколка подошла бы идеально, но кое-что подойдет даже лучше.

Она вышла из дома, и вскоре вернулась с нежным цветком. Не знаю, как он называется, фиолетовый, похожий на колокольчик, с тонкими лепестками, и чудесным ароматом.

Мадам воткнула цветок в мою прическу.

— Вот теперь образ завершен. Можешь отправляться на бал.

Я кивнула. Сердце забилось, как перед прыжком с обрыва.

Мадам Тутунда одолжила мне свою карету. Не такую красивую и помпезную, как были у моего отца, но милую и уютную. Бежевого цвета, с матовыми стёклами и резными завитками по бокам, внутри пахло лавандой и воском. Два гнедых жеребца, сильные и спокойные, ритмично ступали по брусчатке.

И я отправилась на бал в замок моего законного супруга.

Ехать было совсем недолго, я за день дважды с легкостью преодолевала это расстояние, но явиться на бал пешком я не могла.

Я сидела, прижав ладони к коленям, чтобы не дрожали. Цветок в волосах чуть колыхался с каждым поворотом кареты.

За окном сначала проплывали огни города, а потом начались высокие каменные стены замка.

Ворота распахнулись.

— Приехали. — Дверцу кареты распахнул лакей в черной ливрее.

Я вышла, и холодный ночной воздух коснулся моего лица. Подо мной хрустнула гравийная дорожка. Передо мной — лестница, ведущая к парадным дверям. Все вокруг было украшено гирляндами живых цветов и разноцветными фонариками.

Как же это было красиво!

Я стремительно взлетела по ступенькам. И наткнулась на лакея, который с невозмутимым и внимательным лицом, взглянул на меня, на мой наряд и цветок.

— Ваше имя? — спросил он, раскрывая список.

— Лита, — ответила я.

Он пробежал глазами по бумаге. Нахмурился, и еще раз внимательно прочел список.

— Невеста его светлости?

— О, нет! — рассмеялась я. Мне тяжело дался этот смех. — Просто приглашенная на бал. Приехала танцевать и веселиться.

Лакей открыл второй список. И очень быстро нашел мое имя.

— Ах, да, — произнес он. — Лита, помощница мадам Тутунды. Добро пожаловать.

Он кивнул, и двери передо мной распахнулись.

Внутри замок сиял: хрустальные люстры бросали блики на полированный мрамор, гости кружились в танце, девушки в шелках и бархате, мужчины в камзолах.

Девушек было значительно больше. И все они были прекрасны. Все они сверкали дорогими нарядами, дорогими украшениями и белозубыми улыбками.

Запах роз, вина, и дорогих духов обволакивал.

Куда же идти, и что делать?

Может это глупые вопросы, но я застыла в растерянности.

У меня тут не было знакомых. Не было друзей. Я знала только Флоренсия, а его, к счастью, нигде не было видно.

— Простите, но я не могу пройти мимо. Вы... вы словно сошли со страниц старинной баллады.

Ко мне подошел молодой человек. Высокий с темными кудрями, собранными в хвост, глаза цвета темного янтаря. Он был одет в синий камзол с серебряными пуговицами, которые переливались при каждом движении.

И он показался мне смутно знакомым. Словно я уже видела его когда-то.

Я опустила глаза.

— Вы слишком добры.

— Я не добр. Я честен. А честность подсказывает: такую женщину нельзя оставить в одиночестве. — Он протянул руку. — Меня зовут Селестин. Я — кузен лорда Флоренсия. И, если позволите, я бы хотел быть вашим проводником на этом балу.

Кузен. Так значит, я могла его видеть на собственной свадьбе. На нашей свадьбе с Флоренсием. Тогда я плохо соображала, плохо запомнила всех гостей.

И значит, он тоже темный дракон. Но в его глазах я не увидела жестокости. А его губы так и норовили растянуться в улыбке, вокруг глаз были морщинки смеха.

— Лита, — представилась я.

— Лита, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Прекрасное имя. Как шепот ветра в листве.

Он предложил мне руку. Я на мгновение замешкалась — мне было страшно. Никогда еще мужчины не сопровождали меня.

Но в этот момент оркестр в дальнем конце зала заиграл вальс — медленный, плавный.

И мне невероятно сильно захотелось покружиться в танце.

Я ведь не делаю ничего плохого. Меня пригласили на бал, чтобы я танцевала, так чего же я жду?!

И я положила ладонь на его руку.

— Но предупреждаю: я танцую не очень хорошо, — сказала я.

— Тогда нам повезло, — улыбнулся он. — Я тоже не очень хорошо танцую. Даже интересно, кто кому сильней ноги оттопчет.

Селестин мягко обнял меня за талию, его ладонь была теплой и уверенной. Я положила руку ему на плечо. Ткань камзола была гладкой, но под ней чувствовалась сильные мышцы.

— Готова? — спросил он, чуть наклонившись.

— Не уверена, — честно ответила я, и в уголке губ дрогнула улыбка.

— Тогда просто следуй за мной.

И мы двинулись.

Первые шаги были неуверенными — я сбивалась, он слегка подталкивал меня в нужный момент, Но вскоре ритм вошёл в кровь. Мы закружились — медленно, плавно.

— Ты прекрасно танцуешь, — прошептал он.

— Это ты ведёшь так, будто я невесома.

— Потому что ты и есть невесома, — улыбнулся он. — Как облако.

Я засмеялась, и смех вырвался сам собой — лёгкий, чистый.

Общаться с Селестином было очень легко. Он постоянно шутил.

Мы сделали круг по залу, потом ещё один. Я чуть споткнулась — он мягко поддержал меня, не отпуская.

— Ой, это я тебе ногу оттоптала? — виновато спросила я.

— Да, — кивнул он, — но, честно говоря, я даже не почувствовал. Слишком занят тем, чтобы не влюбиться.

Я покраснела. Сердце стукнуло сильнее.

— Ты слишком красиво говоришь, — прошептала я. — Это нечестно.

— А ты слишком настоящая, — ответил он. — Это очень честно. Где ты пряталась до сих пор, почему я никогда раньше не видел тебя на балах?

Музыка постепенно затихала. Мы медленно остановились.

И вдруг я увидела в дальнем конце зала Флоренсия. Он в упор смотрел на меня. Его лицо выражало недовольство.

Мне стало страшно. Ужас прошиб меня с головы до ног.

Мне показалось, что в руке Флоренсия зажат кнут. Я моргнула, нет, конечно, нет кнута у него не было.

Музыка стихла. Мы с Селестином остановились посреди зала, вокруг нас замерли и другие пары. Наши руки все еще соприкасались.

— Следующий танец? — спросил он.

Я бросила быстрый взгляд на Флоренсия. Он направлялся к Терезии, которая с восторженной улыбкой ждала его приближения. Очевидно, они будут танцевать.

Я выдохнула.

Разумеется, он увлечен своими невестами. Множество красивых девушек кружатся в танце, ходят по залу, тихо перешептываются. Они сюда приехали ради него. Многие приехали издалека.

Любая с радостью кинется к нему в объятья. И простая помощница швеи ему не нужна.

— Так ты подаришь мне следующий танец? — спросил Селестин. — Или мне придется кружиться одному?

— А если я опять наступлю тебе на ногу? — улыбнулась я.

Как же легко с ним было шутить. Я и не подозревала, что могу вот так просто разговаривать с мужчинами. Если внешне он и похож на Флоренсия, то манерами и общением они были полной противоположностью

— Тогда будем считать это ритуалом знакомства. У нас теперь связь по поврежденным пальцам. А еще мы можем... — Его глаза смеялись. Лицо было озорным. Я бы не удивилась, если бы он предложил залезть в сад и нарвать яблок. — Мы можем пойти и угоститься мороженым.

— Мороженое? — Я много читала про это лакомство, но у отца в замке его не было. — Никогда не пробовала мороженое.

— О, тогда тебе надо слушать меня, я большой специалист в этом вопросе. — Он мягко взял меня за руку и повёл к боковому выходу из зала. — Мороженое бывает обычное, фруктовое, с добавлением орехов, изюма и шоколада. Некоторые мастера добавляют даже мелкое печенье и конфеты. Или можно полить мороженое фруктовым сиропом.

— Не верю, — рассмеялась я. Мне нравилось что он рассказывал с мальчишеской простотой и задором.

— Я еще только начал делиться моими познаниями, — подмигнул Селестин. — У моего кузена, есть ледник, в котором хранится не только вино и яд, но и мороженое. Когда мы были мальчишками, то часто пробирались туда с серебряными ложками в карманах и пробовали до бесконечности, или до ангины.

— Вот как, — я немного растерялась. Не могла представить себе Флоренсия крадущегося на ледник за мороженым.

— А если нас ловили, то меня отпускали, а ему влетало за нас двоих.

— Почему же так несправедливо?

— Его отец всегда считал, что наказывать надо зачинщика. Все проказы всегда затевал именно Флоренсий. Он всегда был лидером. Мы пришли.

Я и не заметила, как мы вышли на веранду.

Внизу простирался сад, освещенной луной.

А прямо перед нами оказались столики с мороженым. Мы сели под аркой, увитой плющом и светящимися фонариками.

Я придвинула фарфоровую чашечку с густым, белым мороженым, посыпанным крошкой шоколада. Положила в рот первую ложечку мороженого — оно растаяло на языке.

Я закрыла глаза от удовольствия.

Неужели на земле бывают такие яркие вкусы!

— Ты права, — улыбнулся Селестин. — Это божественно.  Обязательно попробуй еще зеленое, с ледяным медом.

Я оглядела столик, но такого мороженого не было. На лице Селестина появилось почти детское удивление. Он вскочил, оглядел соседние столики, но зеленого мороженого не было нигде.

— Сейчас принесу, наверное, его уже все съели. Я же говорил, что оно самое вкусное. Никуда не уходи.

— Не уйду, — пообещала я.

Селестин умчался прочь.

Я рассмеялась и положила в рот следующую ложечку мороженого. Как же вкусно! Не понимаю, почему отец никогда не заказывал мороженое. Ведь мы же могли себе позволить, сколько бы оно ни стоило.

Послышались уверенные мужские шаги. Надо же, Селестин уже вернулся.

— Ты так быстро?!

Улыбка сама собой появилась на моем лице. Я обернулась.

Ко мне приближался Флоренсий. Его красивое лицо было перекошено гримасой недовольства. Черные глаза полыхали гневом.

Улыбка сползла с моего лица.

Мне захотелось вскочить и убежать, спрятаться где-нибудь во тьме сада.

О, Могущественный Архон! Ситуация повторялась — ночь, светит луна, внизу невероятно красивый сад, а я одна рядом с разъяренным Флоренсием.

Я почувствовала, как дрожь поднимается от пяток вверх, к самой шее, сдавливает горло. Свист кнута. Крик. Боль.

— Я пригласил тебя на бал, — зло сказал Флоренсий.

— И я пришла, как обещала. — Как же тяжело мне было выдавливать из себя слова. Тяжело было следить, чтобы голос не дрожал. Чтобы руки не тряслись.

— Я пригласил тебя не для того, чтобы ты танцевала, — заявил Флоренсий.

Я старательно рассмеялась. Смех даже получился почти настоящим. Почти без истеричных ноток. Но мне он придал сил, и еще он пробудил мою внутреннюю драконицу. Я почувствовала ее тепло, ее силу.

— А для чего же? На балу принято танцевать. Или же вы хотели, чтобы я принесла вам еще образцы, или рубашки на примерку? — мой ответ получился очень дерзким. Никогда бы раньше я не осмелилась произнести такие слова.

Но внутри меня сейчас разливалось тепло, которое дарила моя драконица. И силы, и дерзость появлялись сами по себе.

— Я примеряю одежду в своей гардеробной, а не на балу, — хмуро ответил Флоренсий. — Но я не позволял тебе танцевать с другими мужчинами.

Он собственник. Да, конечно, он считает, что все вокруг принадлежит ему.

Но нет, я вырвусь от него. Я больше никогда не буду принадлежать ему. Сейчас я помощница швеи, он не знает, кто я на самом деле. А значит, у меня есть определенная свобода.

И у меня есть сила драконицы, которой не было раньше, в моей прошлой жизни. В той жизни, где он осмелился избить меня.

— Отчего же я не могу танцевать с вашими гостями?! Вы ищите себе невесту. Ваши невесты танцуют только с вами. Но я просто гостья. Я сама могу выбирать с кем мне танцевать.

Флоренсий возмущенно смотрел на меня. Очевидно, в его голове не укладывалось, почему вдруг простая помощница швеи осмелилась так дерзко отвечать ему.

— Я запрещаю тебе танцевать с другими на моем балу! — крикнул он.

— Тогда я ухожу. Мне вовсе не интересно быть на таком скучном балу. Истинный хозяин заботиться, чтобы его гостям было хорошо.

Я развернулась и пошла прочь.

— Стой! — крикнул он.

Я и не подумала оборачиваться. Сделала еще два шага.

И тут из тени вышел Селестин, в руках он держал фарфоровую чашечку с зеленым мороженым.

— Кузен, ты очень груб, — сказал он. — Если ты так позволяешь себе разговаривать со всеми девушками, но не удивительно, почему ты не женат.

— Ты лезешь не в свое дело! — резко бросил Флоренсий.

— Лишь защищаю девушку от твоей грубости, — ответил Селестин, и перемешал мороженное в чашечке.

— Ты всегда был слишком благородным.

— А ты — слишком агрессивным. Тебе бы смягчиться.

— А тебе — стать серьёзнее.

Они стояли друг против друга, напряженные, настороженные.

Я замерла, ожидая вспышки ярости, удара, крика.

Но вдруг на лице Селестина распустилась улыбка, вокруг глаз побежали лучики смеха и он расхохотался. Из него вырвался заразительный, почти мальчишеский смех.

Флоренсий смотрел на него, хмурясь. Потом — и его губы дрогнули. Потом — он тоже улыбнулся. Сначала криво, потом — шире, почти по-настоящему.

— Кузен, — сказал Селестин, вытирая слезу от смеха, — ты выбираешь себе невесту. Так не хмурься. Покажи все свое обаяние. К тебе приехали самые красивые девушки, негоже хмуриться.

Я затаила дыхание. Обаяние? У Флоренсия?

Хотя...

Он может быть обаятельным. Если сильно постарается, то может. Однажды я попала под его обаяние, поверила ему.

— Ты прав, кузен, — сказал Флоренсий и повернулся ко мне спиной. — Мне пора вернуться к своим невестам. Но ты обещал мне помочь.

— Разумеется! — озорно воскликнул Селестин. — Всегда можешь рассчитывать на меня.

Он протянул мне чашечку с зеленым мороженым. Оно переливалось, светились крошечные искорки ледяного меда.

— Ешь, пока не растаяло, — улыбнулся он.

Я взяла чашечку. Холод приятно коснулся пальцев.

— И быстрее идём в главный зал, — добавил он, беря меня за руку. — Там сейчас начнётся самое интересное .

— Я собиралась уходить, — прошептала я.

— Уйти всегда успеешь, а сейчас ты просто обязана увидеть, какое шоу я приготовил для всех. Чистейшая магия темных драконов.

Я хотела возразить, но он уже потащил меня вперед — легко, как будто знал: я не откажусь.

И он был прав. Если я уйду сейчас, то не достигну своей цели.

Селестин шутил и расхваливал шоу, которое ожидало нас. Флоренсий гордо шел впереди, изредка бросая на нас недовольные взгляды.

— Он не такой злой, каким кажется, — воспользовавшись моментом шепнул мне Селестин. — Просто у него было слишком суровое воспитание.

Я вежливо кивнула. Съела пару ложек мороженого, но даже не почувствовала вкус. И поставила вазочку на какой-то столик.

И вот — мы вошли в главный зал.

Он был ослепителен.

Тысячи свечей горели в хрустальных люстрах, отражаясь в зеркальных стенах. Фонтаны в углах били серебряными струями, вода падала с тихим, мелодичным звоном. Оркестр играл, но никто не танцевал. Гости прохаживались, тихо переговаривались, шептались, расправляли платья, поправляли камзолы.

Когда гости увидели Флоренсия — по залу прокатилась волна шелеста. Девушки тотчас заулыбались, прижали веера к груди, опустили глаза, будто боялись встретиться с ним взглядом. Но я видела — в их глазах горел огонь.

Селестин поднялся на небольшое возвышение.

— Мы с Флоренсием рады приветствовать всех на этом балу. Балу невест. Мой кузен решил жениться — весьма похвальное желание. И мы рады, что на приглашение откликнулись все самые красивые и сильные драконицы.

Приглашенные красавицы переглянулись, кто-то взволнованно прижал руку к груди, кто-то с надеждой огляделся.

— Всего будет три бала. Самые яркие и впечатляющие балы! И на третьем балу Флоренсий огласит, кого из девушек он выбрал. Вам же надо лишь чуть-чуть постараться, чтобы пленить его сердце, — продолжил Селестин.

Я видела, что многие девушки готовы были очень даже сильно постараться. Я видела, как напряглись их пальцы, как заблестели глаза. Они были готовы на всё , лишь бы стать женой лорда.

— А я постараюсь, чтобы вы не скучали, — продолжил Селестин. — По просьбе моего кузена, я приготовил сюрпризы, конкурсы и подарки.

Зал взорвался смехом и аплодисментами.

Я еще раз внимательно оглядела гостей. Помимо претенденток на титул жены Флоренсия, сюда приехали другие темные драконы. Вероятно, это были родственники невест. Не знаю, для чего он пригласил столько гостей.

— И чтобы лорд мог достойно оценить каждую из вас, — Селестин сделал паузу, — я придумал небольшое развлечение. Правила просты: каждая девушка сегодня танцует с Флоренсием . Один танец — один шанс очаровать.

Шепот усилился. Флоренсий нахмурился, но не возразил.

— А номер танца, — Селестин поднял руку к потолку, — определит... магия !

Он хлопнул в ладоши.

И в тот же миг с высоких сводов начали сорвались и стали медленно кружиться в воздухе хрустальные шары — прозрачные, переливающиеся. Внутри каждого светился номер. Они кружились в воздухе, как живые, и один за другим мягко опускались к девушкам, будто выбирая свою хозяйку.

— Вот это чудо! — прошептала я, завороженно глядя, как шары парят.

Самый маленький шар с тонким золотым ободком — вдруг резко свернул в мою сторону. Я попятилась, но он завис прямо передо мной. А потом упал мне на ладонь и сам собой раскрылся.

Внутри светился номер 1.

Это ошибка. Я не невеста.

Я замерла. Вокруг уже все смотрели на меня. Девушки — с завистью, гости с любопытством. Флоренсий внезапно широко улыбнулся. И вежливо, церемонно поклонился.

Музыка заиграла — медленный вальс.

Флоренсий сделал шаг вперёд. Один. Второй. Подошёл ко мне.

— Номер первый, — сказал он, протягивая руку. — Пойдём. Не невеста Лита. Ты должна танцевать со мной.

И, сделав глубокий вдох, и, не отводя взгляда, я положила ладонь на его руку.

— Я принимаю ваше приглашение, лорд.

Мы вышли на середину зала.

Мы вышли на середину зала.

Заиграла музыка — медленный танец.

Флоренсий обнял меня за талию. Он держался со мной совсем не так, как Селестин. Если с Селестином мы беззаботно кружились и болтали, то сейчас я сразу почувствовала крепкие объятья. Его пальцы буквально впились в ткань платья.

Я подняла глаза. Его лицо было близко. Слишком близко. Я чувствовала его дыхание — тёплое. Хотелось отстраниться, но я не стала этого делать. Нет, я вовсе не перестала его бояться, но поняла, что сейчас мне ничего не угрожает.

Даже если он и пытается вести себя яростно — это всего лишь танец. В танце можно отступать, можно уворачиваться, можно ничего не опасаться.

Я широко улыбнулась. И кажется, этим вообще сбила его с толку. Не так должна себя вести помощница швеи-портнихи. Совсем не так.

— Почему ты не приняла мой подарок? — внезапно спросил он.

— Я люблю живую красоту, а не холодный камень, — ответила я.

Он сжал челюсти. Как же меня пугали его сжатые челюсти в нашу брачную ночь! Но не сейчас.

— Это был дорогой подарок. Любая согласилась бы его принять.

Я вежливо склонила голову.

— Ваша светлость, вы вольны подарить его любой.

Он резко втянул воздух.

— Не забывай, что ты всего лишь служанка.

— Я помощница портнихи.

— В чем разница?

— Служанки прислуживают, а я помогаю. И делаю это с достоинством.

Он ухмыльнулся.

— Какие смелые ответы. Ты не боишься?

— Чего я должна бояться? Что хозяин бала оттопчет мне ноги в танце?!

О могущественный Архон, откуда во мне взялось столько смелости?!

Но на лице Флоренсия не было ярости, той самой ярости которую я так боялась. В уголках его чуть изогнутых губ и в морщинках у глаз читалась заинтересованность.

Мы начали кружиться. Он вёл уверенно. Но я не сбивалась. Я чувствовала ритм. Спасибо, мадам Тутунда! Я двигалась легко. И это тоже придало мне уверенности.

— Ты странно танцуешь, — прошептал Флоренсий, сжимая мою талию сильней, чем следовало.

— Чем же странен мой танец? — поинтересовалась я. — Ведете вы, я лишь только подчиняюсь.

— Подчинения я в тебе не заметил.

Он хмыкнул. Я в танце плавно отодвинулась от него, сделала реверанс и вернулась. Он снова обнял меня за талию, и снова это было слишком сильно.

Глаза его сузились.

— Кто ты такая?

— Простая девушка из города.

— Простая? — он почти рассмеялся. — Ты говоришь, как учёная. Явно ты прочитала много книг. Движешься плавно, знаешь танцы аристократов. Улыбаешься, как бунтовщица. И ты не простая девушка, ты драконица.

Я не ответила. Пусть думает, пусть гадает. Все равно не догадается.

Другие пары кружились по залу. Многие из прекрасных невест стояли вдоль стен, нервно обмахиваясь веерами. Но все внимание было приковано к нам. Я видела зависть в глазах девушек. Особо сильно лицо было перекошено у Терезии.

Флоренсий резко притянул меня ближе — на мгновение мне показалось, что он вот-вот сорвется, скажет что-то жестокое, или сделает мне больно. Но я не отвела взгляда.

Он легко может обидеть ту, кто слабей его. Значит, не надо быть слабой. Значит, надо и дальше поддерживать его интерес.

— Ты дерзкая, — прошептал он. — Слишком дерзка для помощницы.

— А вы слишком грубы для хозяина бала, — парировала я. — Вы делаете мне больно.

Он застыл.

Музыка играла, пары кружились по залу. Множество глаз было устремлено на нас. И Флоренсий продолжил танец. Не знаю, чтобы случилось, если бы мы были тут одни. Но нас окружали его гости.

Мы продолжали кружиться, Флоренсий больше не сжимал мою талию так сильно, но его рука все еще обнимала меня.

— Ты не боишься говорить мне правду, — сказал он.

— А вы не боитесь слушать? — спросила я.

И в этот момент музыка стихла. Вежливые аплодисменты послышались со всех сторон. Гости аплодировали музыкантам, но смотрели на нас. Не сомневаюсь, что наш танец выглядел страстно, а то, что мы постоянно разговаривали давало повод подумать, будто мы увлечены друг другом.

Терезия стояла с побледневшим лицом, сжимая веер так, будто хотела сломать его.

Флоренсий не отпустил мою руку. Вместо этого он достал из внутреннего кармана камзола небольшой хрустальный шар, даже скорей это была бусинка с лёгким перламутровым отливом.

— Селестин придумал, — сказал он, вкладывая бусинку мне в ладонь. — Дарить такие каждой девушке после танца. Открой.

Я осторожно провела пальцем по поверхности. И вдруг — бусинка раскрылась, как цветок.

Внутри, на полоске пергамента, было выведено чётким, изящным почерком:

"Завтра на рассвете — конная прогулка. Встреча у восточных ворот."

Я подняла глаза на Флоренсия.

— Это... приглашение?

— Это часть бала. Развлечение для гостей. Завтра мы с тобой вдвоем отправимся на конную прогулку.

Он отпустил мою руку. Сделал шаг назад. Поклонился — церемонно, как подобает лорду.

— До рассвета, Лита.

Я сделала реверанс.

Флоренсий отошел. Следующий его танец принадлежал миниатюрной блондинке, выглядящей испуганно.

И тут мне в руку больно вцепились аккуратные ноготки.

— Ты явилась сюда, чтобы отбить моего жениха, — в самое ухо прошептала Терезия.

Смешно. Очень смешно. Если уж на то пошло, это она пыталась отбить у меня мужа.

— О, нет. Напротив, — сказала я и протянула ей бусинку. — Я приложу все усилия, чтобы поженить вас.

И, развернувшись, я пошла прочь.

Я хорошо выспалась следующим утром.

И вышла завтракать. В гостинной у мадам Тутунды уже был накрыт столик, прямо у открытого окна.

Сама мадам пила кофе из чашки в красный горошек и обмахивалась двумя письмами, словно веером.

— Как прошел бал? — спросила мадам.

— Очень весело, — честно ответила я. — Ела мороженое. Танцевала с двумя кузенами.

— Надеюсь, не сразу с двумя! — хмыкнула мадам.

— Поочередно, — я улыбнулась.

— Весьма похвально.

Я приступила к завтраку. Мадам продолжала обмахиваться письмами.

— Мне написала леди Терезия, ей срочно нужно пошить новые платья и она требует, чтобы ты сегодня принесла ей новые образцы. К двум часам дня. Пишет, что это очень важно. — Мадам хмыкнула. — Не понимаю, с чего вдруг ей так срочно платья понадобились.

Я понимала. Отлично понимала. Терезии нужна моя помощь. Каждый раз, когда я с ней встречалась, то получалось организовать для нее дополнительное свидание с Флоренсием. Очевидно Терезии и дальше нужна моя помощь.

— Я готова отнести образцы, — заверила я.

Мадам хмыкнула. Отхлебнула кофе из чашки.

— Еще мне написал лорд Флоренсий. Ему тоже очень срочно понадобились новые камзолы. И он тоже требует, чтобы ты сегодня к двум часам принесла ему образцы, — мадам пристально уставилась на меня.

А вот здесь все интересней. Флоренсий может быть зол, что я не пришла на конную прогулку сегодня на заре. А может быть, напротив, он очень доволен тем, как прошло его свидание с Терезией, которая явилась вместо меня. Надеюсь, что второй вариант окажется правильным.

— Ему я тоже отнесу образцы, — сказала я.

— Не понимаю, что ты задумала, — покачала головой мадам. — Но мне это сильно на руку. Еще никогда у меня не было столько заказов. Правда, я не знаю, как ты сможешь подойти в одно время к двум заказчикам. Я пыталась перенести, но и Терезия, и наш лорд требуют, чтобы ты явилась ровно к двум часам.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Что-нибудь придумаю.

Мадам закивала.

— Надеюсь, голова у тебя хорошо работает, — сказала она. — Видать, много ты книг прочитала.

В этом она была абсолютно права. Книги были моей единственной отдушиной до восемнадцати лет. Я прочитала почти всю библиотеку в замке отца. Впитывала и впитывала в себя информацию.

— Слушай дальше, в замке у нашего лорда живут все его невесты, явившиеся на бал. Сколько дней будет идти бал?

— Три.

— Вовсе нет. Будет всего три бала. Но между балами будут еще всякие развлечения. Охота, полеты, плавание... всего я и не знаю. А значит что?

— Что?

— А значит, гостям понадобится много разной одежды. И если вдруг, кто-то из гостей тоже захочет что-то себе сшить, ты...

— Поняла, — я с улыбкой перебила мадам. — Не упущу ни одного заказа.

— Умница, — похвалила мадам. — Иди переоденься к выходу, а я приготовлю образцы.

Странно, но именно в этот момент у меня в голове созрел окончательный план.

План развода!

Он был чрезвычайно простым. Мне надо влюбить Флоренсия в Терезию. Влюбить очень сильно, так, чтобы он горел желанием жениться на ней. И тогда уже не составит труда попросить его бросить обручальный браслет в древний огонь, чтобы навсегда забыть про первую жену.

В это утро было еще и третье письмо, но адресовано оно было уже лично мне. Я нашла его на своем столике, когда вошла в комнату. Очевидно, оно влетело в окно, посланное магической почтой. Письмо было от Селестина.

Нам срочно надо поговорить. Буду ждать тебя в час дня в замковом саду в белоснежной беседке.

Ну хотя бы не в два часа, а то бы мне и в самом деле пришлось разрываться на части.

Я переодевшись в простое нежно-голубое платье и собрав волосы в высокий хвост, вышла из дома мадам Тутунды. В руках я сжимала корзину с образцами тканей. Воздух был свеж, напоен ароматом свежих булочек, доносящихся из соседней кондитерской.

К замку Флоренсия я отправилась пешком, хотя мадам Тутунда снова предложила мне карету. Но мне надо было привести мысли в порядок.

Я вышла из города, прошла через поле и свернула на аллею, далее через каменный мост, и к восточным воротам. Я шла медленно, чтобы успеть собраться с мыслями.

Терезия. Флоренсий. Браслет. Развод.

Всё это кружилось в голове, как пазл, где каждый фрагмент должен лечь на свое место. Если я смогу все правильно сложить, то все окажутся в выигрыше. Все получат желаемое.

Меня беспрепятственно пропустили в замок. Уже хорошо знали, что я работаю на мадам Тутунду. Или... Или Флоренсий приказал пусть меня.

Я прошла мимо розария, где распускались чёрные розы, и вышла в сад.

Он показался мне сказочным. Фонтаны били серебряными струями, лужайки были усыпаны лепестками, вокруг цвели незнакомые мне цветы, порхали бабочки. В поисках белоснежной беседки пришлось погулять по саду, но это, скорей, обрадовало чем расстроило меня.

И на берегу чудесного озера нашлась белоснежная беседка. Прямо перед статуей танцующих фей.

Внутри беседки, окутанной ароматом жасмина, на скамье уже сидел Селестин. Он лениво раскачивался, держа в руках стакан с лимонадом. Увидев меня, он улыбнулся, озорной мальчишеской улыбкой.

— Я уже начал бояться, что ты заблудилась.

— Я не заблудилась, — улыбнулась я, — просто любовалась садом. Твой кузен умеет окружать себя красотой.

— Ага, — хмыкнул Селестин. — Садись. Я принес лимонад.

Я села рядом, взяла стакан, он приятно холодил пальцы.

— Так зачем ты меня позвал? — спросила я.

— Не просто позвал, а пригласил! — важно подняв палец, сказал Селестин и тут же рассмеялся.

Я тоже улыбнулась.

—  Сегодня вечером кузен для своих невест и прочих гостей задумал очередное развлечение — водную прогулку, — он понизил голос, словно делился государственной тайной. — По озерам и каналам. Будут лодки, фонарики, музыка, вино… и, конечно, романтика.

Он ухмыльнулся.

— Кузен хочет получше узнать своих невест. Даже придумал для них несколько конкурсов прямо во время прогулки. Но это большая тайна. Даже слишком большая, чтобы не рассказать.

— Замечательно, — засмеялась я. — Звучит, как сказка.

— И я решил пригласить тебя, — продолжил Селестин, глядя мне прямо в глаза.

— Никогда раньше не каталась на лодках, — ответила я, и в груди вдруг вспыхнуло что-то тёплое. Я улыбнулась, но вдруг спохватилась. — Но почему ты написал, что это срочно?

— Разве не очевидно? — рассмеялся он. — Боялся, что кто-нибудь другой пригласит тебя раньше. Вчера на балу на тебя засматривались мужчины. Один даже уронил бокал, когда ты прошла мимо. Вино пролилось прямо на его объемное пузо.

Я покраснела. Смутилась. Совершенно не знала, как реагировать. Никогда раньше никто не смотрел на меня с восхищением. Меня прятали от всех. А те, кто видел меня, не могли скрывать отвращение.

— Я бы не рискнул приглашать тебя, — добавил он, — если бы ты была одной из невест Флоренсия.

— Я не его невеста! — вырвалось у меня, и я вскочила со скамьи. — Нет!

Селестин замер, с изумлением глядя на меня.

Я почувствовала, как дрожь пробежала по рукам. С трудом выдавила улыбку, села обратно и сделала глоток лимонада, пытаясь успокоиться. Сама не ожидала, что так остро отреагирую.

— Впервые встречаю такой ответ, — тихо сказал Селестин. — Девушки из кожи вон лезут, чтобы понравиться ему.

— Значит, ему не составит труда подыскать себе подходящую невесту.

Селестин тоже стал пить лимонад.

— Он тебя очень напугал, — сказал Селестин. — Вижу, что он тебе неприятен. Флоренсий может быть грубым. Даже жестоким.

Я ничего не ответила. Похоже, что Селестин даже не представлял, насколько грубым может быть его кузен.

— Его воспитали в строгости, — продолжил Селестин, глядя вдаль. — Его родители признавали лишь жесткие меры. А с Флоренсия спрашивали вдвое строже, чем со всех, он же наследник рода. Его растили настоящим драконом.

— Они погибли?

— Да, разбились, когда летали в горах. Начался камнепад, их завалило глыбами. Кузену тогда едва исполнилось восемнадцать. Сразу стал главой рода и хозяином несметных сокровищ своей семьи.

За его жестокостью прячется боль. Его научили быть таким.

— Должно быть, он пережил большое потрясение, — сказала я.

Селестин нахмурился.

— Ему было тяжело. Очень. Родственники попытались отнять наследство. Кто-то хотел управлять им, кто-то — уничтожить. Но он выстоял. Отбился.

— Неудивительно, что он стал таким, — прошептала я.

— Кузен должен был постоянно выживать. Вначале он выживал в окружении своих родителей, потом выживал в окружении своих родственников. Не суди его строго, — закончил Селестин. — Он никогда не знал любви.

Жестокий дракон. Он не мог стать никем другим.

— Вообще-то, я пригласил тебя не для разговоров о моем кузене, — вдруг улыбнулся Селестин, и его голос снова стал лёгким. — Так ты отправишься со мной сегодня на водную прогулку? Обещаю — будет весело

Я посмотрела на него. На его улыбку.

— Конечно, — сказала я. — С радостью.

От беседки я поспешила в замок, рассчитывала вначале заглянуть к Терезии. Но мои планы были грубо прерваны. Очень грубо.

Буквально в пяти метрах от беседки.

— Ты мерзавка! Хочешь отбить его! Не отдам! Он мой! — меня схватили за волосы и повалили на землю.

Прямо возле розария. На отдельном участке сада были выращены чудесные черные розы. Такие растут лишь в землях черных драконов, в нашем саду были белые розы.

Меня повалили лицом на дорожку, в нескольких сантиметрах от острых шипов.

Я сжалась в комочек. Когда меня пинали, я всегда сжималась, так у нападавших быстрей проходила злость. А пинали меня часто, это делал отец, когда мое уродство вдруг начинало особо его раздражать... раньше.

Это было раньше.

Моя внутренняя драконица взбунтовалась. Почему кто-то вдруг осмелился бить меня?! Почему я позволяю это делать?

Такого быть не должно!

Я резко выгнулась, развернулась, и, используя инерцию, рванулась в сторону, выворачиваясь из хватки. Терезия, не ожидавшая сопротивления, отпустила меня. Но тут же попыталась схватить снова. Но уже на за волосы, а за платье.

— Что тебе надо? — возмутилась я.

Терезия попыталась ударить меня в лицо кулаком, я увернулась. Она стукнула меня второй рукой. В висок, очень больно.

Моя внутренняя драконица разозлилась.

Волна гнева пробежала по мне с головы до пят.

Я почувствовала, что внутри меня зажигается пламя. Потеплели кончики пальцев, стала жечь кожа. Огонь начал бушевать во мне, готовый вырваться и обрушиться на глупую девицу. Если я дам ему волю, то просто сожгу ее.

Нет, так нельзя.

— Будто сама не знаешь! Мерзавка, получай.

Терезия смогла извернуться и нанести мне еще один удар.

Пламя вырвалось против моей воли. Я вдруг почувствовала, как формируется огненный шар где-то в области груди и вырывается прочь. .Единственное, что я смогла сделать, это отразить его в сторону. Чтобы он полетел прямо к черным розам, а не в лицо Терезии, куда он изначально собирался направиться.

Розы вспыхнули в один момент. Пламя разлетелось и принялось уничтожать цветы.

Жар покинул меня.

Терезия в изумлении посмотрела на цветы.

Я схватила ее руку и резко загнула за спину. Получился отличный болевой захват, как был описано в энциклопедии боевых приемов, которую я читала еще в детстве. Вот только никогда раньше я не могла применить изученный материал, жирное тело не позволяло.

Терезия застонала.

— Что тебе надо? — повторила я.

— Ты мерзавка! — закричала она. — Хочешь отбить его у меня?! Не отдам! Он мой! Я видела вас в беседке! Ты сидела с ним, смеялась! Я всё видела!

Это было неожиданно. Я чуть ослабила хватку.

— Ты любишь Селестина?

— Дался мне этот нищий Селестин! — возмутилась она. — Я видела тебя с Флоренсием.

Я расхохоталась. Кузены и в самом деле похожи, если Терезия наблюдала издалека, то могла ошибиться.

— Я разговаривала с Селестином. В беседке сидит Селестин.

Лицо у Терезии пошло красными пятнами.

— Не верю, — взревела она. — Ты врешь! Ты хочешь заполучить его себе.

— Подумай сама, зачем бы я стала лгать. Если бы я добивалась Флоренсия, я бы не отдала тебе прогулку с ним. Сегодня утром вы выезжали на конную прогулку?

—  Нет! Он не пришел, — голос у Терезии дрогнул.

— Как же так?! — я отпустила Терезию.

— Не пришел и все, —  тихо проговорила она. — Я всю ночь не спала, готовилась, хотела выглядеть свежо и красиво. Оделась в лучший верховой костюм. Пришла пораньше. Я час прождала его возле конюшни. Дышала навозом.

Вот как! Выходит Флоренсий хотел бросить меня возле конюшни, чтобы я сидела и ждала его. Может быть он хотел таким образом показать мне на место, что я лишь служанка и не заслуживаю ничего большего?

Я поднялась на колени, растирая висок, где болело от удара. Волосы растрепались, платье порвалось у подола.

Терезия тоже встала, выглядела она не намного лучше меня, разве что платье у нее не было порвано. Волосы взлохмаченные. Лицо в грязи, еще и поцарапаться умудрилась.

— А сейчас я вышла в сад, а ты там с ним сидишь и хохочешь. Наверняка, радовались, как обманули меня. Ты вчера специально сказала, что поможешь мне. Ты издевалась надо мной.

Я покачала головой.

— Загляни в беседку.

— Зачем?

— Увидишь, что там сидит Селестин.

Терезия, бледная и всё ещё дрожащая, неуверенно двинулась к беседке, оглядываясь на меня через плечо. А я потушила все еще полыхавшие розы. Пришлось затаптывать пламя.

Пара кустов с прекрасными черными цветами была уничтожена. Мне надо быть осторожней. Проснувшаяся древняя кровь наделила меня большой силой. Надо научиться ею пользоваться.

Никогда не видела, чтобы отец мог вдруг дышать огнем, когда находился в человеческом облике. И не уверена, что он так умел делать даже в своем драконьем обличии.

— Откуда в моем саду взялся огонь?

Я вздрогнула, резко обернулась.

На дорожке стоял Флоренсий.

Он был одет в чёрный камзол с серебряной вышивкой, напоминающей крылья дракона, расправленные за спиной. Его черные волосы были зачесаны назад. Глаза ярко сияли, но не злостью, не яростью, а они сияли от изумления.

— Я уже потушила, — заверила я. — Только два куста пострадали.

— Этим займется садовник, — махнул рукой Флоренсий. — Но вот откуда взялся огонь?

— Это сделала я. Я сожгла розы.

— И как же ты сделала это?

Он слишком настойчиво спрашивал, слишком сильно был заинтересован. И я вдруг поняла, что нельзя ему говорить правду.

Что-то было не так с моим умением вызывать огонь. Он вспыхнул слишком легко. Слишком ярко. И это было слишком необычно.

— Так как же ты зажгла огонь! — спросил Флоренсий. — Как ты подпалила мои розы.

— Совершенно случайно, — ответила я.

— Как? — его голос стал жестким. — Отвечай.

Ах, так! Снова пытаешься меня запугивать? Не получится, я уже не та запуганная, лишенная магии Лютеция.

— Кажется, я уронила на них горящую свечу.

— Свечу?

— Именно! Держала ее в руках, воск стал капать на мою кожу. Очень жгло, и я отбросила свечу в сторону.

Я видела, как его глаза сузились. Он не верил. Ни единому слову.

Но я широко улыбнулась — почти глупо, как девушка, которая не понимает, насколько её ложь прозрачна.

— Зачем же тебе понадобилась свеча? Солнце светит очень ярко! — его голос теперь стал вкрадчивым. Словно он сумел разоблачить большой обман и вплотную подобраться к истине.

— Вот именно, свеча была не нужна, я ее и отбросила, — сказала я. — Увидела, как полыхнуло и кинулась спасать цветы.

Я указала на взлохмаченные волосы и синяк на виске.

Мне было все равно, что я несу полный бред и выгляжу оборванкой. В мои задачи не входило нравиться Флоренсию. Мне было все равно, что он обо мне подумает. Главное — я должна свести его с Терезией.

Я видела, как он сдерживает усмешку.

— Зачем же вы звали меня? — спросила я.

— Звал, чтобы спросить, — он сделал паузу, — почему ты пренебрегла моим приглашением и не явилась на конную прогулку. Сегодня утром тебя не было ни в саду, ни возле конюшни, ни вообще в замке.

Что?!

Я замерла.

Он искал меня? Утром?

Неужели он не понял, что вместо меня пришла Терезия?

Бедная Терезия… Я пыталась помочь ей, а получилось только хуже.

Больше я не повторю такой ошибки.

Флоренсий выжидающе смотрел на меня. Надо было как-то выкручиваться.

— Разумеется, я не пришла из скромности, — ответила я, опуская глаза.

— В чем же здесь скромность? Не явиться по приглашению к хозяину бала.

Он был возмущен, но я видела, что гораздо сильней он заинтересован. Он видел, что я вступила в игру словами, и кажется, эта игра ему нравилась.

— Вы проводите балы для невест, я не смею отнимать ваше время. Оно принадлежит вашим прекрасным невестам. С моей стороны было бы наглостью появляться там, где меня не ждут. Я лишь помощница швеи.

— Какая интересная скромность! — хмыкнул он, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, почти игривое. — И вовсе не похожая на ту, что ты демонстрировала на балу.

— Какое интересное время, чтобы звать меня на расспросы, — сказала я, и в голосе моём зазвучала легкая дерзость. — Почему именно в два часа? Почему вы не прислали письмо лично мне, а написали мадам?

О, откуда во мне столько смелости? Как я могу так разговаривать с ним?

А вдруг он снова набросится?

Но нет. Я вдруг поняла: он не посмеет. Потому что я больше не выгляжу как жертва.

Флоренсий смотрел на меня с изумлением и с интересом. Когда мужчина заинтересован, он не будет нападать.

— Вы написали мадам, и я принесла новые образцы, — продолжила я, с деловым видом поднимая валяющуюся на земле корзинку. — Надеюсь, вам нужна еще новая одежда для балов и прогулок.

— Ты думаешь, что моя жизнь состоит лишь из балов и прогулок? — приподнял он бровь.

— С моей стороны было бы слишком невежливо рассуждать о вашей жизни, — ответила я. — Мадам Тутунда с радостью пошьёт вам любую одежду. Чем бы вы не планировали заниматься в ней.

— Любую? — уточнил он, и в уголке его губ дрогнула улыбка.

— Абсолютно, — пробормотала я, не понимая, куда он клонит.

— Ты в этом уверена?

— Разумеется.

— Хорошо же, — кивнул он. — Тогда я сделаю заказ.

Я с готовностью схватила корзинку.

— Не понадобится, — покачал головой Флоренсий. — Не понадобится ни бить меня по голове корзинкой, и не понадобятся лоскутки, которые там лежат.

Я смутилась. Он что, стал шутить? Никогда бы не подумала, что Флоренсий умеет шутить.

— Пошли со мной, — сказал он, поворачиваясь к тропинке. — Увидишь, чем я я планировал сегодня заняться в два часа дня. И какую одежду мне нужно сшить.

Я поспешила за ним.

Но вдруг увидела Терезию, которая пряталась в кустах жасмина. Вероятно, она уже давно сидела там, но не отважилась выходить в растрепанном виде к Флоренсию. Это было очень умно с ее стороны, если хочет понравится, то должна выглядеть отлично.

А мне очень нужно, чтобы она понравилась ему.

Мы поднялись по узкой каменной лестнице и вышли на огромный балкон — пространство из чёрного мрамора. Перед нами раскрылась чудесная панорама — золотые поля, мерцающие под солнцем, темные леса, и далеко впереди горы, упирающиеся в небо.

Конечно, Флоренсий всегда любил красивые виды. Я вспомнила, куда выходило окно его спальни в другом замке, в замке, который сгорело дотла.

— Каждую среду в два часа дня я осматриваю свои владения, — сказал Форенсий. — И мне нужна соответствующая одежда.

Я не поняла, ему нужна одежда, чтобы выходить на балкон?

— Боюсь, что мне нужны более точные данные, — сказала я.

— Ты — драконица, — сказал он. — Я видел это в твоих глазах. Поэтому ты должна полететь со мной.

— Куда?

— Ты же хочешь сшить мне нужную одежду?! Для этого ты должна сама увидеть, для чего она мне нужна. Какими свойствами должна обладать моя одежда.

Я не нашла что возразить.

— Принимай свой драконий облик и полетели, — сказал Флоренсий. Его слова звучали как приказ.

Я закрыла глаза и призвала свою внутреннюю драконицу. Настало ее время.

И она тут же откликнулась.

Тепло вспыхнуло в груди, разлилось по венам. Кожа засветилась изнутри, превращаясь в чешую. Кости изменились, мышцы перестроились, крылья распахнулись из спины — сильные, мощные, покрытые блестящей чешуёй.

Когда я открыла глаза, я уже видела иначе и немного иначе чувствовала мир.

Драконье зрение более четкое, более острое. Мир стал ярче. Я чувствовала каждый порыв ветра, каждую частицу воздуха.

Флоренсий все еще находился в своем человеческом облике. Он смотрел на меня с нескрываемым удивлением и восхищением.

— Не знал, что золотые драконицы существуют, — сказал он. — Об этом лишь написано в книгах.

Мой ответ ему не требовался, Флоренсий начал меняться.

Сначала его кожа потемнела, покрылась черной чешуей. Его тело вытянулось, стало огромным, могучим. Из-за спины показались широкие черные крылья. Глаза засветились, в них словно мелькнула молния, и вновь стали черными.

И передо мной уже стоял огромный черный дракон.

Он был ужасающе красив. Красив в своей силе и мощи.

Он взмахнул крыльями — и поднялся в воздух, легко, как будто небо принадлежало ему.

— Лети со мной! — услышала я. Он не говорил, он передал мне свои мысли.

— Полетели! — мысленно ответила я.

И последовала за ним.

Я взмыла вверх, чувствуя, как ветер обнимает меня, как крылья рассекают воздух.

Мы летели над полями.

В меня вдруг вселилось какое-то озорство. Мне захотелось обогнать Флоренсия. Лететь быстрей него. Я взмахнула крыльями, сравнялась с ним, и улетела вперед, понеслась к облакам.

Флоренсий догнал меня.

— Ты великолепна!— услышала я его мысли.

Не знаю, я просто подслушала его, или он и в самом деле хотел, чтобы я это услышала.

— Спасибо! — послала я ему мысленный ответ. — Ты тоже неплох.

Я услышала, как он удивился и даже слегка смутился. Легко скользнула мимо него, сделала круг и понеслась к красивому облаку в форме цветка.

Лишь шум ветра в ушах, далеко внизу зеленые и золотые поля, а тут обилие чудесных белых облаков.

Меня обуял сранный, почти неуправляемый восторг. Захотелось шалить и веселиться. Так делают все маленькие дракончики, дети драконов. Но я была лишена драконьего детства, теперь мне захотелось погрузиться в эти ощущения.

Я облетела облако в форме цветка и помчалась дальше, к облаку в форме акулы. Мне показалось, что это будет необычайно весело, если я спрячусь, а Флоренсий начнет искать меня.

Я нырнула в белоснежное облако в форме акулы. Холодные капли тумана коснулись чешуи. Затаилась, сердце бешено колотилось от азарта.

— Найди меня, если сможешь.

Секунда. Две.

И вдруг — тень пронеслась надо мной.

Флоренсий.

Он замедлил ход, его черные крылья плавно рассекали воздух. Он кружил, чувствуя моё присутствие, но не видя.

Я сдерживала смех. Потом я рванула в сторону, вырвалась из облака и понеслась к следующему — огромному, пухлому, в форме распустившейся лилии.

Он резко развернулся и начал охоту.

Я вылетела из облака-лилии и, резко взмахнув крыльями, рванула вверх.

Он последовал за мной.

Я сделала крутой вираж, пролетела прямо под ним, едва не задев его крылом. Он взревел от азарта, и ринулся в погоню.

Мы ныряли в облака, как в море. Мы скользили сквозь туман, исчезали и появлялись вновь. Мы резвились.

Однажды я вынырнула прямо перед ним, так близко, что наши морды почти соприкоснулись. Он замер. Я тоже.

На мгновение — тишина.

Потом я резко взмыла вверх, закрутилась в спирали, нырнула в самое густое облако и вылетела из него. Флоренсий уже поджидал меня. Наверху.

Он резко спикировал, пронесся надо мной, чуть задев крылом мою спину — не больно, а как прикосновение.

Мы стали кружить вместе. Забавляться в воздушных потоках. Мы поднимались и опускались, делали пируэты, скользили бок о бок, почти касаясь чешуёй.

Неужели другие драконы могут вот так веселиться с самого детства. Это же так весело, а я была лишена всего этого. Подумала я и тут же услышала мысли

— Я тоже был этого лишен! Родители запрещали мне резвиться.

О, я забыла, что драконы могут обмениваться мыслями. Надо быть осторожней.

Ветер подхватил нас, понёс к горам. Мы летели рядом.

И когда мы опустились на скалистую площадку, и снова приняли свой человеческий облик.

— Ты... — выдохнул Флоренсий. — Ты играешь , как дитя.

— Никогда еще так не веселилась, — ответила я.

Флоренсий стоял близко ко мне, я видела, что он счастлив. Его суровое лицо светилось. Надо же, один полет среди облаков вызвал у него такие эмоции. Не думала, что он вообще когда-то бывает счастливым.

— Никогда еще так не летал, — сознался он.

— Я тоже.

— Выходит у нас много общего.

— Не думаю, — несколько грубо ответила я. — Ты лорд, темный дракон. Я обычная драконица.

— Зачем ты вспоминаешь титулы, — помрачнел он.

— Просто хотела подчеркнуть, что между нами пропасть.

Флоренсий ничего не ответил, но я увидела, как его лицо потеряло часть того счастливого света.

— Я обещал сказать тебе, чем занимаюсь, для чего нужна одежда. Пойдем.

Флоренсий направился вперед по горной тропинке. Его чёрный камзол сливался с тенью скал. Я последовала за ним, рискуя в любой момент свалиться и сломать себе шею.

Под ногами камни были скользкими от росы, а снизу зияла бездна — я смотрела на мир с высоты облаков. Ветер играл моими волосами, трепал подол платья.

Совершенно не понимала, почему нам надо был красться, почему мы не могли лететь дальше. Правда открылась за поворотом.

— Это каменный вулкан, — сказал Флоренсий. — Он выбрасывает вверх сотни камней и глыб. Он то затухает, то разгорается с новой силой.

Передо мной открылось зрелище, которое невозможно описать словами. Только почувствовать.

Впереди возвышалась еще одна гора, или точнее сказать, вулкан.

Огромная чаша кратера, выложенная чёрным базальтом, пульсировала. Из её глубины совершенно беззвучно в небо взмывали глыбы, камни, обломки скал. Они не сразу падали обратно, а зависали в воздухе, словно подчиняясь невидимому ритму. Все они двигались в странном, почти танцующем порядке.

А потом вдруг летели вниз.

— До конца природа каменных вулканов неизвестна, — сказал Флоренсий. — Я думаю, что они живые и специально целятся в драконов. Я прилетаю сюда, чтобы наблюдать за ним. А иногда подбираюсь ближе.

— Зачем?

— Иногда этот вулкан выбрасывает из своего жерла магические кристаллы. Их используют для создания артефактов. Но добыть их можно только в момент извержения.

— И ты приходишь сюда, чтобы...?

— Чтобы поймать один из таких кристаллов, — кивнул он. — Только дракон может приблизиться к кратеру в момент выброса.

— Зачем ты делаешь это? — спросила я. — Зачем так рискуешь.

Флоренсий ничего не ответил.

Я смотрела на это безумие — на взлетающие глыбы, на черное жерло вулкана.

— Ты хочешь, чтобы тебе сшили броню? — спросила я.

— Не броню, — улыбнулся он. — Покров. Лёгкий, но прочный. Он должен защищать, не сковывая движения.

— Хорошо, — пообещала я, надеясь, что мадам Тутунда сможет справиться с этим заказом.

— У этого вулкана есть одно чудесное свойство, — сказал он тихо. — Рядом с ним всегда растёт цветок. Синий. Его ещё называют Слезой Архона. Нектар его — целебный, почти божественный. Говорят, он пробуждает помогает исполнить самые заветные желания.

— Ты шутишь.

— Нет, я серьезен.

Прежде чем я успела что-то сказать, он шагнул к самому краю тропы — к обрыву, за которым зияла бездна.

— Флоренсий, нет! — вырвалось у меня.

Но он уже прыгнул вверх.

С мощным взмахом он подтянулся на выступ скалы, цепляясь пальцами за трещины. Он двигался с пугающей грацией. Каждое движение было расчётливым.

Один неверный шаг — и он исчезнет в бездне.

Один сдвинувшийся камень — и его тело разобьётся о скалы.

Он поднимался всё выше, пока не достиг самой вершины.

В этот момент из кратера вырвалась глыба — огромная, чёрная. Она пронеслась в метре от него, осыпав его каменной крошкой. Я зажала рот, чтобы не закричать.

Флоренсий спокойно сорвал цветок.

И в следующее мгновение начал спускаться, совершая невероятные прыжки.

Я замерла. Мне казалось, что он может не допрыгнуть, что камни под его ногами разъедутся и он полетит в пропасть.

Но вот — он приземлился на узкую тропинку рядом со мной, мягко с грацией ягуара.

В его губах был зажат синий цветок. На его листьях блестели капли меда.

— Ты сошёл с ума, — прошептала я.

— Возможно, — он вытащил цветок изо рта. — Но только безумец может жить так близко к краю и не упасть.

Я покачала головой. Флоренсий был прекрасен. У него в глазах светился юношеский задор, лицо разрумянилось, волосы разлохматились.

Вероятно, он заметил мой восторг.

— Таким медом драконы угощали самых прекрасных дракониц. Особенно таких, у которых на щеках при смехе появляются крошечные ямочки.

Он протянул руку к моему лицу, хотел дотронуться до щеки. Я отстранилась. Мне не хотелось, чтобы его руки касались меня.

— Цветок прекрасен, наверняка он понравится Терезии, — поспешно сказала я.

— При чем тут Терезия?

— Она прекрасна и влюблена в тебя. Поэтому я и предположила, что этот цветок для нее.

— Вовсе нет.

— Значит, для кого-то еще из невест, — поспешно сказала я. — Ну, что же, я поняла, что ты хочешь заказать у мадам Тутунды. Мне надо поспешить, чтобы сшить заказ.

Я резко развернулась и пошла обратно по узкой тропинке. Флоренсий быстро догнал меня.

— Я чем-то обидел тебя? — спросил он. — Почему ты так холодно реагируешь? Я добыл цветок, рискуя сорваться в пропасть и заслужил поцелуй. Или хотя бы улыбку.

Обидел, обидел очень сильно, так как не обижал еще никто. Но еще не время говорить об этом.

Мы вернулись на каменную площадку. Флоренсий настойчиво смотрел на меня, требуя ответ.

— У меня аллергия на мед, — сказала я.

Он не поверил в эту ложь. На его лице мелькнула обида, он отбросил бесценный цветок в сторону.

— Надеюсь, у тебя нет аллергии на водные прогулки? — спросил он. — Потому, что я собираюсь пригласить тебя сегодня вечером покататься на лодках.

— Не могу принять приглашение, — ответила я.

— Почему же:

— Меня уже пригласил твой брат.

Я приняла драконье обличие и взлетела.

Я и сам не понял как эта золотая драконица ворвалась в мою жизнь. Пришла тихо и незаметно, вся светилась молодостью и красотой. Просто вдруг возникла в моем замке, бормотала что-то про какую-то швею и костюмы.

Сразу понял, что это не простая служанка, что она драконица, она благородных кровей. Пусть скрывается под маской швеи, портнихи, или пастушки — это неважно, она драконица.

Как истинный дракон, я конечно сразу попытался присвоить ее. Такая ценность должна принадлежать сильнейшему.

А я сильнейший.

Все покоряются моей силе, ни одна еще не смогла отказаться от моих объятий... И поэтому удар корзиной был неожиданностью.

Но почему-то вместо ярости, которая каждый раз одолевает меня, я вдруг испытал приступ смеха.

Ладно хоть никто из слуг не видел, как я стою в коридоре с корзиной на голове и ржу.

Хотел поймать ее и успокоить, но вместо этого угодил в коготки Терезии. Прекрасной хищнице, истинной темной драконице. Впрочем, с ней было хорошо развлечься. Я не жалею.

А испуганную золотую драконицу я и так смог зазвать к себе. хотя нет, тогда еще я не знал, что она золотая. Но цвет ее волос, тоже был золотым.

Я решил не пугать ее внезапной страстью, хотел рассмотреть, что это за чудо вдруг появилось в моем замке. Она рассказывала про ткани, про фасоны и что-то еще.

Я следил за ней — воистину, это самая прекрасная драконица. Ее манеры и грация стали сводить меня с ума. А когда я начал прислушиваться к ее лепету, то понял, что она вовсе не глупа. Красавицы редко бывают умными, я не питаю иллюзий, но Лита меня поразила.

С удивительной легкостью она подобрала для меня нужные цвета, отыскала мои сильные стороны.

Она достойна стать моей невестой!

И вдруг я получаю отказ! Ей не хочется.

Мой внутренний дракон взбунтовался. Я не принимаю отказы. Мне должно доставаться все лучшее. А эта красотка под маской служанки несомненно лучшая.

Хорошо же, ты все равно пообещала прийти.

Вначале бал не задался, она посмела танцевать с другим. Когда я это увидел, мой внутренний дракон сошел с ума от ярости. Я хотел броситься на кузена, хотел уничтожить его. А ведь он мой единственный близкий человек.

Но искры летели у меня из глаз, когда я наблюдал за их танцем. Она веселилась, кружилась, смеялась. А я бесновался. Если бы их танец продлился еще хоть на минуту больше, я бы не сдержался.

Но музыка умолкла. Хвала Могущественном Архону!

Весело болтая они вышли из зала. Если бы меня не задержала Терезия, я бы сразу кинулся за ними. Но ей очень захотелось лишний раз прильнуть ко мне, похвастаться новыми сережками.

И когда я настиг Литу, она уже была одна. Я не хотел ее пугать. Но не смог сдержать свою ярость. Мне было невыносимо при мысли, что кто-то другой прикасался к ней, веселил ее. Из меня вырывалась ярость, но Лита не испугалась, она оскорбилась и повернулась ко мне спиной.

Немыслимо! Она хотела уйти от меня.

Хвала Архону, что появился Селестин, еще бы немного и я бы схватил Литу и уволок в... не знаю, куда бы я ее уволок. Я был взбешен, что она вновь осмелилась отказать мне, что она пыталась уйти от меня. Я бы мог причинить ей вред.

К большому счастью этого не случилось.

Я смог справиться с яростью. И когда первый танец выпал Лите, я уже вполне мог контролировать себя. Я касался ее, по моим пальцам пробегали электрические разряды. Что же происходит со мной?!

Почему каждый раз, когда она рядом у меня все переворачивается внутри?

Почему, когда я дотрагиваюсь до нее, то испытываю восторг, как неопытный юнец?

После танца я подарил ей шар со следующим свиданием, это придумал Селестин. Правда по его задумке, эти шары следовало раздавать лишь моим невестам. Но мне нужна Лита.

Ей выпало свидание на рассвете.

Я возликовал. Жаль, что не прогулки под луной, что не еще один танец прямо сейчас. Мне пришлось кружиться с остальными невестами. Пришлось о чем-то с ним разговаривать и приглашать на свидания. Я это делал, но мечтал только о рассвете, когда вновь увижусь с Литой.

И она не пришла!

Она вновь осмелилась пойти против моей воли.

Я заметил Терезию возле конюшни, легко смог понять, что она там делает. Ну уж нет, когда мне понадобится сексуальная утеха, я приглашу тебя. Но на большее можешь не рассчитывать.

В гневе я написал письмо мадам Тутунде, уже хотел отправить его, но передумал. Мой гнев, моя ярость хороши в бою, но я лишь напугаю мою непокорную Литу. Я сжег письмо.

Мне надо завоевать ее. Надо, чтобы Лита сама пришла ко мне. Чтобы она захотела отдаться мне. Я должен завоевать ее.

Усмехнулся своим мыслям. Никогда еще мне не хотелось никого завоевывать.

И вдруг появилась Лита.

Ну, что же, если ты разыгрываешь из себя служанку, я подыграю тебе.

Я написал второе письмо, деловое. И отправил его мадам, Лита изображает ее помощницу и не сможет отвертеться от заказа. От моего заказа, который передаст ей мадам.  И я оказался прав. Она пришла. Я увидел ее из окна, она шла по саду, и вдруг на нее напала Терезия.

Они дрались, а дальше... почему-то вспыхнули кусты роз. Пламя появилось из ниоткуда. Впрочем, не совсем из ниоткуда, Лита пристально посмотрела на эти цветы. Неужели, она в облике человека умеет вызывать огонь?!

Так могли делать лишь древние, могущественные драконицы.

Когда я подошел, она изумительно растрепанная тушила огонь. Даже лохматая, она была прекрасна. Я ожидал, что она испугается и кинется прихорашиваться, Терезия, например, вообще из кустов не вылезала, думала, что я не вижу. А Лита словно специально выставила свой растрепанный вид. Щеголяла разорванным платьем.

Жаль, что оно было так мало разорвано, и я не смог как следует рассмотреть ее ноги. Не сомневаюсь, что они изумительные.

Хорошо же, ты мне нравишься и такой! Ты мне нравишься вообще любой!

Я решил устроить небольшое свидание, если она отказалась от прогулки, то под видом работы, я смогу погулять с ней. Быстро вспомнил про каменный вулка, еще никто не оставался равнодушным, когда видел его.

До вулкана надо было лететь. Это гораздо интересней конной прогулки, ведь надо было принять драконье обличье. Мне не терпелось увидеть ее в образе драконицы, я был уверен, что она светлая.

Я поразился! Она золотая!

Золотые драконицы исчезли очень давно. О них ходят сказки и легенды, и вдруг Лита оказалась одной из них. Я испытал трепет, и неземной восторг. Если бы я вдруг встретил Могущественного Архона, был бы не так поражен.

Пока она не видела, я даже протер глаза.

Золотой окрас не исчез.

Мы полетели в горы.

Мне словами не передать, что я испытал по дороге. Вдруг слетели все запреты, я вдруг почувствовал себя мальчишкой. Не тем, каким был на самом деле, когда меня тиранили родители, которые запрещали смех и веселья, запрещали забавы. А я стал просто счастливым ребенком.

Никогда еще так не нырял в облака, не носился и не озорничал.

Лита была веселой проказницей, она была моей подружкой, она почувствовала тоже, что и я. Наши эмоции вышли из под контроля, мы сорвались куда-то в невероятное счастье.

Я открыто выразил ей свой восторг и даже не понял этого. А она приняла мой комплимент. Легко приняла. И эта легкость передалась мне.

С Литой все кажется таким простым и легким. С ней я становлюсь другим.

Лишь ей я почему-то позволил такое непослушание, такую дерзость.

Она особая.

Она увидела вулкан и восхитилась. Я был так счастлив, что чуть было не признался ей во всем, чуть не рассказал, для чего мне нужны кристаллы... Но нет, все же я сдержался.

Наше свидание было великолепно. Я для нее сорвал цветок, который еще не дарил никому. Его дарят своим возлюбленным, и я в этот момент чувствовал что-то похожее на любовь. Она опасалась за меня, когда я пробирался к цветку. И это было так приятно.

Во мне горел яркий костер счастья! Как бы глупо это не звучало.

Это был хороший момент для поцелуя. Да, сначала поцелуй, а потом уже я смогу завладеть ею полностью. Смогу узнать все тайны ее тела. С ней нельзя спешить...

И вдруг она отказалась принимать мой дар. Отвернулась.

Этот цветок больше чем подарок. Я практически признался ей в любви.

Солгала, что у нее аллергия. Зачем-то напомнила про Терезию. Отказалась принять мое приглашение. На водную прогулку ее уже пригласил Селестин.

Кузен, как ты успел?!

Вместо ярости, я испытал обиду. Незнакомое ранее чувство. Никто кроме родителей никогда не обижал меня.

Хорошо же, пусть тебя пригласил Селестин. Пусть ты лжешь мне про аллергию. Но ты не отвертишься, ты все равно будешь моей.

Я так решил.

Я дракон, драконы не отпускают добычу.

Насколько озорной и веселой была наша дорога к скалам, настолько же печальной и хмурой была обратная дорога. Флоресний тяжело взмахивал крыльями, создавая мощные потки воздуха. Ни о каком кружении в облаках или забавах и речи быть не могло.

Словно это были два разные дракона, один парил со мной к скалам, другой летел к замку.

Я летала за ним на небольшом расстоянии.

Меня обижали часто, очень часто, но впервые я обидела кого-то. Обидела того, кто нанес мне страшные раны, обидела того, кого ненавидела от всей души.

Странно, но я вовсе не чувствовала радость, не чувствовала себя победительницей. Мне было тошно.

Какая-то тяжесть висела в воздухе.

И когда впереди показался его замок, я испытала настоящее облегчение. Подумала, что может быть полететь прямо в город, в лавку мадам, но в замке остались корзинка и Терезия, и они обе были мне нужны.

Флоренсий в облике прекрасного черного дракона приземлился на тот же широкий балкон, с которого мы взлетали. Может, он думал, что я тоже последую за ним, но нет. Я не готова была ни к разговору с ним, ни к дальнейшему молчанию.

Мне надо было попасть в сад. С высоты я разглядела чудесную полянку, вспомнила, что точно такая была и в нашем замке. Эти полянки создавали как раз для более уютного приземления. Чтобы крылья не задевали деревья, или стены замка.

Я приземлилась, вернула свой человеческий облик.

Возле розария с чудесными черными цветами, над которыми уже вовсю хлопотал садовник, все еще стояла моя корзина. Отлично, смогу вернуть ее мадам Тутунде. А вот Терезию пришлось поискать, ее не оказалось в саду, а один из слуг подсказал, что она поднялась к себе в комнату.

Я направилась на второй этаж и постучалась в ее дверь.

— Кто? — крикнула Терезия.

— Это я, Лита!

— Заходи.

Я вошла. Терезия уже успела привести себя в порядок, от нашей потасовки не осталось ни малейшего следа, ее волосы были уложены в чудесную прическу, лицо умыто и накрашено.

Она в ярости металась по комнате и разбрасывала свои вещи, которые извлекала из двух огромных сундуков. Весь пол, кресла и кровать были завалены ее платьями, сорочками, панталонами. Живописно смотрелся чулок, повисший на оконной створке.

— Ну, чего? — грубо крикнула она.

— Я пришла поговорить.

— Говори.

— Я не буду общаться с тобой в такой манере, — возмутилась я.

— А я буду общаться как мне вздумается! — крикнула Терезия. — Я все видела, ты улетала куда-то с Флоренсием. Притворилась скромной служанкой, а сама только и думаешь, как заполучить нашего лорда.

— Он мне вовсе не нужен!

— Так я тебе и поверю! — взвизгнула Терезия. — Вьешься все время вокруг него. Какие-то себе платья особые шьешь, цветы в волосы втыкаешь. Как ты умудрилась покрасить свою чешую в золотой цвет?

— Я не красила.

— Лжешь! Золотых дракониц не бывает. Есть только черные и белые.

Терезия продолжила разбрасывать свои вещи. Недостатка в одежде у нее явно не было. В разные стороны летели чудесные кружевные накидки, плащи, платья.

— Мне все равно, веришь ты или нет, — сказала я.

— Не дерзи! — взвыла Терезия. — Обращайся ко мне на вы и добавляй титул.

— После того, как мы оттаскали друг друга за волосы, можно перейти на ты, — усмехнулась я.

Терезия застыла, выронила из рук платье, которое собиралась забросить на шкаф.

— Говори зачем явилась! — приказала она.

— Сегодня вечером будет водная прогулка...

— Я не пойду! — рявкнула Терезия.

Такого ответа я не ожидала. Чтобы Терезия упустила возможность повидаться с Флоренсием?!

— Почему?

— Не почему, — она снова рявкнула, бросила в сторону туфли, которые только что извлекла из сундука. Они попали прямо в окно, послышался звон стекла. В комнату посыпались осколки.

Терезия посмотрела на стекла и расхохоталась маниакальным смехом.

— Я не умею плавать.

— Что?

— Не умею плавать в своем человеческом обличии! — крикнула она.

Я не поняла, к чему она клонит. Мы же не на состязание идем, просто плавать на лодочках, будет увеселительная прогулка. И должны быть еще какие-то конкурсы. На балу конкурсы были более чем милые.

— Ты чего не понимаешь?! — глядя на мое недоумевающее лицо рявкнула Терезия. — Это не просто прогулка, это испытания. Я подслушала. Селестин готовит испытание для невест. Я не расслышала какое именно.

— Не может быть!

— Именно так все и есть! Флоренсию в жены нужна самая лучшая драконица. Все эти балы — это лишь испытания. Как мы танцуем, как мы держимся... а вечером будут смотреть, как мы плаваем.

— Тебе нельзя не идти, — покачала головой я. — Если Флоренсий не будет тебя постоянно видеть, то не сможет влюбиться в тебя. Ты очень красива, и ты должна быть рядом с ним.

— Чего ты задумала? — замерла Терезия. — Что ты хочешь сделать?

— Поженить вас.

— Лжешь! Ты хочешь меня высмеять. Хочешь, чтобы я пришла, и все смеялись надо мной.

— Нет!

Я никогда так не поступлю. Знаю каково это, когда над тобой смеются.

— Ты пытаешься втереться ко мне в доверие. Ты просто устраняешь всех соперниц.Уходи прочь! — сказала Терезия. — Я раскрыла тебя. И буду теперь настороже. Ты опасная соперница.

— Послушай меня, — попыталась я вразумить ее. — Я и  самом деле...

— Пошла вон!

Терезия вытолкала меня в коридор и закрыла дверь.

Я возвратилась в лавку мадам, выпила с ней чаю... И вдруг мне резко расхотелось отправляться на сегодняшнюю водную прогулку. Появилось плохое предчувствие. Оно просто появилось из ниоткуда. Но сердце вдруг тревожно забилось, захотелось спрятаться, как в детстве, залезть под стол и не высовываться.

Моя внутренняя драконица тоже почувствовала опасность, она тихо поскуливала, вертелась, усиливая мою тревогу.

— Глупости! — хмыкнула мадам, когда я поделилась с ней своими опасениями. — Все идет отлично. Флоренсий без ума от тебя.

— С чего вы это взяли? — изумилась я.

— А то, что он водил тебя на свидание к каменному вукану.

— И что же?

— Там погибли его родители, для лорда это особое место. Просто так бы он тебя не повел. Придумал, что камзол заказать хочет. К чему ему камзол, когда он к вулкану подбирается в драконьем облике?

— И в самом деле, — пробормотала я.

— Это был повод устроить свидание с тобой. Но раз уж заказ сделан, то грех не заработать, я пошью ему парочку камзолов, а ты их доставишь и лишний раз пообщаешься с лордом.

Она принялась бормотать о тканях, о выкройках, о ценах, а я сидела за столом с чашкой остывшего чая в руках.

У меня внутри нарастало нехорошее предчувствие. Что-то должно сегодня произойти.

Сегодня кто-то должен умереть — вдруг поняла я. Да, именно смерть я ощущала.

— Сегодня кто-то должен умереть, — прошептала я вслух.

Мадам не услышала. Она еще что-то сказала о срочных заказах и убежала, чтобы отдать какие-то распоряжения.

Пять часов вечера.

Я села за стол, сердце билось отчаянно громко. Перо дрожало в руке. Я написала письмо Селестину, о том, как мне страшно, и я хочу сегодня остаться дома. Положила письмо на стол, назвала имя Селестина и начертила в воздухе магический символ, как это делал отец.

Письмо задрожало. Вспыхнуло синим светом. Вылетело в окно.

А я осталась одна со своими тревогами. И принялась метаться по комнате, пытаясь угадать с какой стороны ждать беду. Флоренсий? Терезия? Озеро? Я умею плавать, достаточно долго резвилась в озере, как только во мне пробудилась магическая кровь. Терезия вредная, но не думаю, что она причинит мне какое-то особое зло. Флоренсий... я до конца не знаю, на что он способен.

Может невест и ожидали какие-то сложные испытания, но мне волноваться не зачем, я не невеста. Мне не надо состязаться, не надо проявлять себя. Я смогу в любой момент уйти.

Но почему-то эти мысли не приносили успокоения.

Мучительно не хотелось никуда идти.

Странно, что прогулку назначили на девять часов вечера. При свете луны. А не при свете солнца. Луна сегодня была полной. Сияющей.

В семь часов вечера в окно влетело письмо.

Я раскрыла его, недовольно отметив, что пальцы мои дрожат.

«Лита, не бойся. Никаких испытаний. Никаких ловушек. Только лодки, фонари, музыка. Мы будем плавать, смеяться. И я обещаю — будет весело. Очень. Ты нужна мне. Я скучаю. Приходи. Пожалуйста.»

Я перечитала письмо трижды.

Оно было тёплым, искренним.

Но оно не помогло мне справиться с нарастающей тревогой.

Я надела удобное платье, собрала волосы в хвост, а потом, подумав, заколола их шпильками, чтобы не помешали в случае опасности.

Мадам Тутунда настояла, чтобы я поехала в карете.

Я не была готова к водной прогулке, когда садилась в карету мадам Тутунды. Но я все же решила поехать.

Это было так красиво, что даже страшно.

Последние лучи заходящего солнца цеплялись за вершины скал. Небо пылало багровым, алым и фиолетовыми цветами.

Наверное, страха было больше, чем красоты.

Я пришла в замковый сад, где видела озеро. Верней, я видела его небольшой кусочек, само озеро было огромным. На берегу уже собрались нарядно разодетые невесты... Я сразу обратила внимание, что на этой прогулке были лишь девушки, не было сопровождающих их отцов, матерей, братьев.

Они стояли среди мерцающих разноцветных фонариков, развешанных по деревьям и разложенным в траве. Девушки звонко смеялись, переговаривались. Среди них я заметила пухлую блондиночку, которая танцевала с Флоренсием на балу и Терезию.

Выглядела Терезия восхитительно и самоуверенно. На ней было ярко-красное цвета с вызывающе низким декольте, волосы собраны в огромный узел и переплетены красной лентой. Она бросила на меня ядовитый взгляд и с презрением отвернулась.

На воде качались лодочки, много маленьких лодочек в форме лебедей. Они были похожи на стайку птичек, готовую сорваться в полет.

— Ты все же пришла! — ко мне подошел Селестин.

Он выглядел как всегда очень просто и очаровательно, глаза светились задором и весельем. Невольно я заулыбалась.

— Не могу пропустить такое развлечение, — сказала я.

И в самом деле, не могла я это пропустить. Тревога не оставляла меня, но сидеть в своей комнате было еще томительней, чем отправиться сюда.

— Потом обязательно расскажешь, как прошла прогулка, — сказал Селестин.

— Как? Ты разве не поплывешь со мной? — удивилась я.

— Флоренсий не пускает, — Селестин сделал серьезное лицо, но тут же расхохотался. — Он придумал развлечение, которое подойдет лишь для девушек. А я буду ждать на берегу возле стола с закусками.

— Какое развлечение?

— Он даже мне не рассказал, — Селестин заговорил тише, заметив, что невесты Флоренсия начали прислушиваться. Они толпились кучкой, но появление Селестина заставило их перегруппироваться, придвинуться ближе к нам.

— Он сегодня пару часов просидел в библиотеке, что-то там выискивал, книги древние раскидывал, — продолжил Селестин. — Запретил его беспокоить. А потом вышел довольный и попросил меня не вмешиваться.

— Как-то это странно, — пробормотала я. Новая идея Флоренсия меня настораживала, вероятно, у меня нехорошее предчувствие появилось в тот момент, когда он копался в библиотеке. Да, время совпадает.

Но ведь я могу и не плыть. Я гостья Селестина, Флоренсий как хочет, так и развлекает своих невест, мне вовсе не обязательно в этом участвовать.

Наверное, будет лучше, если я останусь на берегу.

— Флоренсий часто действует стремительно и необдуманно, — хмыкнул Селестин. — Еще в детстве он мог за пару секунд составить план, как удрать из замка и улететь к скалам.

— Зачем? — удивилась я.

Снова эти скалы... Что же его так тянет к ним? Еще с самого детства.

— Он всегда направлялся к каменному вулкану за кристаллами. Он как в пять лет узнал про этот вулкан, все успокоиться не может. Хочет какое-то желание загадать.

— А ты? — спросила я. — Ты с ним сбегал в скалы?

— Приходилось, — Селестин притворно вздохнул. — Флоренсий всегда умел меня убеждать. И потом, если наш побег раскрывали, Флоренсий брал всю вину на себя, меня ни разу не наказывали.

— Неужели? — Я была поражена.

— Благородство у него в крови, — кивнул Селестин.

Я не успела ничего ответить, на дорожке сада показался Флоренсий. Он был в черном камзоле без всяких украшений, лишь только поблескивал широкий кожаный пояс.

Его глаза были прищурены, взгляд холодный, оценивающий. На меня он взглянул мельком, чуть замедлился, но тут же отвернулся.

Девушки обступили Флоренсия, каждая старалась, привлечь его внимание изящным жестом, смехом или, как Терезия, низким вырезом. Разноцветные фонарики освещали их восхищенные лица.

— Я благодарен, что вы приняли мое приглашение покататься по вечернему озеру, — сказал Флоренсий. — Это будет прогулка, где раскроются истинные чувства.

Невесты зааплодировали. Не знаю, как они услышали его слова, и что именно им понравилось.

— Для каждой из вас я приготовил по уютной лодке. Обещаю, прогулка будет незабываемой. Прошу вас, следуйте за мной.

Флоренсий подошел к воде и сразу к нему подплыла черная лодочка в форме лебедя. Над лодочкой зажглись фонарики, их свет указал на Флоренсия, он сел и лодочка отчалила.

К берегу подплыла изящная белая лодочка, над ней зажглись фонарики, их свет указал на пухленькую блондинку. Она ахнула от восторга и тоже села в лодку. Отплыла.

И вдруг, от новой лодки свет фонарей указал на меня.

Я замерла в нерешительности, а потом замотала головой. Прогулка для невест Флоренсия, а я гостья Селестина.

— Придется тебе плыть, — сказал Селестин. — Жаль, конечно, но это приглашение надо принять.

— Я не хочу.

— Твоя лодочка не поплывет без тебя, — сказал Селестин. — А пока она стоит у берега, то другие лодки не смогут подплыть и взять других девушек.

На меня уже с нетерпением поглядывали невесты Флоренсия, а во взгляде Терезии была откровенная злость. Ладно, на Терезию можно не обращать внимание, но я не хотела разбивать мечты других девушек.

— Хорошо, — решила я и направилась к своей лодочке.

— Буду ждать тебя на берегу, — крикнул Селестин.

Лодками никто не управлял, они сами плыли к середине озера.

Стемнело.

Но луна сегодня давала особо много света, да еще и на лодочках горели фонарики. Отлично было видно происходящее вокруг. Как хмур Флоренсий, как он изучает водную гладь. Как девушки пытаются привлечь его внимание, но их лодочки не могут подплыть к нему ближе, они зачарованы.

Наконец лодочка Флоренсия замерла, а лодки всех девушек выстроились вокруг него на некотором расстоянии.

— В одной древней книге я прочитал историю этого озера, — без всяких вступлений начал Флоренсий. — Это история о любви.

Девушки ахнули в один голос. Личико у пухлой блондинки засветилось каким-то особым светом, похоже, что она была и в самом деле влюблена. Терезия облизала губы.

— Раньше, очень давно здесь жили золотые драконы и драконицы, —  продолжил Флоренсий. Он не смотрел на меня, но мне казалось, что его слова обращены именно ко мне. —  Они были могущественней прочих драконов, их магия была более сильной, а сами они обладали невероятно притягательной внешностью. В них невозможно было не влюбиться.

Терезия бросила на меня взгляд полный ярости.

— Золотые драконы могли передать часть своей силы своим избранникам, но могли и наоборот, отнять силу у того, кого любили, — Флоренсий уставился на луну, она уже почти достигла зенита. —  Но и темные драконы, и светлые драконы, и даже люди все равно не могли устоять перед обаянием золотых драконов. Готовы были потерять свою силу и даже свою жизнь лишь за то, чтобы быть избранным.

Флоренсий не смотрел на меня. Специально смотрел на других девушек.

Далеко от нас, на берегу зажгли костры. Очевидно, это Селестин при помощи магии готовился встречать нас после прогулки.

Берег выглядел нарядным и веселым, а здесь в центре озера стало холодно.

Я уже жалела, что поплыла сюда.

— Одна золотая драконица полюбила темного дракона, — продолжил Флоренсий. — Полюбила сильно, и он полюбил ее. Они не обращали внимания на все запреты и предостережения. Они хотели быть вместе и поженились. Но во время брачной ночи, их первой ночи, ночи полной страсти и любви...

Флоренсий умолк и вдруг посмотрел на меня. Я помнила нашу ночь. Помнила всю ту боль, которую он причинил мне. Помнила ненависть в его глазах. Сейчас же он не узнавал меня. Сейчас в его глазах светилось желание.

— Темный дракон погиб после брачной ночи, золотая драконица отняла все его силы. Она не хотела этого, смещение магии произошло помимо ее воли. Она от горя прорыдала девять месяцев, а потом у нее родился сын. И она умерла.

Девушки ахнули. А я изумилась. Эта история была противоположна моей истории любви. Там была любовь, которая привела к смерти. А в моей истории ненависть, которая чуть не убила меня.

— Это озеро послужило ей могилой, — добавил Флоренсий. — Как написано в книге: Её слёзы стали водой. Её боль — магией. И теперь в каждое полнолуние это озеро видит правду. Видит истинное отношение одного дракона к другому.

Девушки умолкли, на многих лицах отразилась печаль.

— Сегодня мы сможем лучше узнать друг друга, — вдруг улыбнулся Флоренсий. Улыбка удивительно преобразила его. — Я узнаю, какие чувства вы испытываете ко мне. Это магическое испытание любви.

Я нахмурилась.

— И как это будет происходить? — спросила Терезия. Ее голос дрожал, она пыталась скрывать, но было видно, как ей страшно.

— Луна достигнет зенита, осталось уже совсем недолго ждать, — прошептал Флоренсий. — Лунный луч укажет в самое сердце озера, и тогда озеро проснется. Надо будет только дотронуться до луча и сказать правду.

Я посмотрела на воду. Она казалась спокойной.

Тишина опустилась на озеро, как туман.

— Вот оно, — прошептала пухлая блондиночка и странным образом ее все услышали. — Начинается.

От луны отделился один единственный луч, словно кто-то посветил фонариком, луч медленно стал спускаться. Мы не отрываясь следили за ним.

Луч коснулся воды, прямо возле лодки Флоренсия. И замер.

Никто из девушек не шевелился, все неотрывно смотрели на воду.

— Терезия! — сказал Флоренсий.

Ее лодочка сама подплыла к лунному лучу.

— Коснись луча и скажи, как ты относишься ко мне.

Терезия широко улыбнулась, но ее губы дрогнули. Она подняла руку, но тут же опустила ее. Ей понадобилось не менее минуты, чтобы взять себя в руки и коснуться луча.

— Я люблю тебя всей душой, Флоренсий, — громко сказала она.

Вода вокруг её лодки вспыхнула зелёным светом.

— Ты любишь его титул и его тело, — прозвучал голос из воды.

Лодка Терезии качнулась.

Девушка вскрикнула.

— Флоренсий, нет, я люблю тебя самого, — возмутилась она. — Как можно доверять каким-то древним законам.

Лодка Терезии закачалась сильней. Она была вынуждена вцепиться в бортики, чтобы не свалиться в воду, ее лицо побледнело от страха.

— Нет ничего плохого в том, чтобы любить мое красивое тело! — сказал Флоренсий и широко улыбнулся. — Клариса.

Лодочка Терезии отплыла, вернулась в общий круг. А к Флоренсию выплыла пухленькая блондиночка. Ее лицо было по-детски испугано.

— Ну же, скажи, как ты относишься ко мне, — приказал Флоренсий.

Блондиночка вытянула пухлую руку, коснулась луча. Испугалась, отдернула руку, но тут же снова протянула ее.

— Люблю, — прошептала она робко. — Люблю всей душой.

Вода вокруг ее лодочки осветилась розовым.

— Это правда, — донесся голос из воды.

Блодинка покраснела. Флоренсий подмигнул ей.

— Ответ истинной леди, — сказал он, и тут же его голос изменился, стал более суровым и вместе с тем каким-то просящим. — Теперь Лита.

Я покачала головой.

— Теперь ты, — Флоренсий смотрел на меня. — Скажи, что ты думаешь обо мне.

— Я не невеста, — сказала я. — Мне не обязательно участвовать.

— Обязательно! — твердо сказал Флоренсий.

Моя лодочка подплыла к лунному лучу.

Моя лодка медленно подплыла к лунному лучу. Вокруг — мертвая тишина. Ни шороха. Я даже слышала как бьется мое сердце.

На лице Флоренсия блуждала самодовольная улыбка, но вот его взгляд был другим, там светилась надежда и чуть ли не мольба.

— Скажи, что ты думаешь обо мне, — повторил он.

Я закрыла глаза. Внутри всё сжалось. Как же оказывается сложно говорить о своих чувствах. Даже если они бурлят внутри, даже если они разрывают тебя на части.

Я открыла глаза.

Подняла руку и коснулась луча.

Холод пронзил пальцы. Не ожидала, что свет луны может быть таким холодным. Мне казалось, что он морозит не только пальцы, а проникает глубоко внутрь меня, сдавливает сердце.

Хватит тянуть!

— Я ненавижу тебя, Флоренсий, — сказала я. Голос мой дрожал, но не слабел. — Ненавижу всей душой.

Воздух замер.

Флоренсий смотрел на меня в недоумении. Улыбка медленно сползла с его лица. Он еще не мог поверить в то, что услышал, еще хотел получить подтверждение от древних сил.

А потом мою лодочку окружил золотой свет, словно кто-то вылила в воду бочку с золотой краской. Эта краска растеклась по волнам и забурлила.

— Правда, — раздался голос из глубины озера.

Я опустила руку и посмотрела на Флоренсия, он стоял как каменный.

Он не мигал. Глаза — расширены. Руки, сжатые на краях лодки, дрожали. Костяшки пальцев побелели.

— Что... — выдохнул он. — Что ты сказала?

— Ты слышал, — ответила я тихо. — Я ненавижу тебя. И это — правда.

Он покачал головой. Медленно.

— Не иожет быть, — проговорил он. — Ты можешь меня не любить, но ненавидеть.

— Ненавижу тебя! — повторила я. — Прими мой ответ.

Золотая вода вокруг моей лодочки забурлила с удвоенной силой.

Он отвернулся.

На мгновение показалось, что он упадёт в воду.

Но нет. Конечно, нет, он не упал.

Он снова посмотрел на меня. Его лицо побледнело, глаза, напротив, сияли необычайно ярко.

— Почему? — спросил он. — Скажи, почему!

— Я не могу задерживать других девушек, — ответила я. — Твои невесты хотят участвовать в испытании.

Невесты Флоренсия следили за нами расширенными глазами. На их лицах читалось изумление, любопытство и радость. Да, они были рады, что одна конкурентка устранена. На лице Терезии светилось откровенное счастье. Теперь-то она поверила мне.

Флоренсий взял себя в руки. Я видела, что ему это далось очень непросто. Он надел на лицо маску безразличия.

— Следующая, Филантия.

Моя лодочка вернулась в круг к остальным девушкам, а к Флоренсию подплыла лодочка с изысканной брюнеткой.

— Я восхищаюсь тобой, Флоренсий, — сказала она. — Ты сильный.

— Ложь. Ты хочешь власти, — послышался голос из глубины.

Лодочки невест подплывали к лучу одна за другой. Девушки лгали, что любят. Те, которые были поумней говорилп правду.

— Я люблю тебя за красоту.

— Тебе нравится его тело и его красивый замок, — сказал голос.

— Я хочу быть твоей женой.

— Ты хочешь титул и деньги, — сказал голос.

Одна за другой девушки признавались — и озеро безжалостно вскрывало их души.

И чем дольше длилось это испытание, тем яснее становилось. Флоренсия не любил никто. Девушки жаждали богатства, славы, титул. Хотели его красивое тело.

Любили его силу. Его богатство.

Но самого Флоренсия — никто.

Кроме Кларисы, милой пухленькой блондиночки с глазами, полными невинности. Она сидела, вся дрожа, на её лице застыл восторг, будто она получила самый ценный подарок в жизни.

Наивная глупышка, — пронеслось у меня в голове. — Ты не знаешь, какое чудовище скрывается за этой красивой внешностью. Ты не чувствовала плеть на спине.

Я сжала руки в кулаки.

От всей души надеюсь, что он не выберет тебя. Что не причинит тебе зла, как сделал со мной.

Последняя девушка раскрыла свои чувства, что она хочет замуж за кого-то благородного, озеро приняло ее ответ. Испытание завершилось.

Луна начала клониться к западу.

Луч исчез.

Флоренсий сидел, не двигаясь. Он не смотрел на Кларису, и на других девушек.

И тут вода забурлила. Не просто заколыхалась, от легкого ночного ветерка, а забурлила, как во время бури.

Белые лодки в форме лебедей закачались. Девушки вскрикнули, хватаясь за борта.

И тогда из глубины вновь раздался голос.

— Жертву! Я требую жертву.

Девушки испуганно встрепенулись. Все были уверены, что испытание завершено и сейчас мы вернемся на берег.

— Что? — возмутился Флоренсий.

— За мои ответы ты должен принести мне жертву, — прозвучало из воды. — Ты узнал правду, теперь должен заплатить.

На лице Флоренсия мелькнуло презрение. Я видела, что он совершенно не был готов платить за ответы.

— Что же ты хочешь? Золото и драгоценности?

— Нет. Мне не нужны вещи!

Наступила пауза. Я боялась шевельнуться, почему-то мне казалось, что это может разозлить магию, скрытую в озере.

— Мне нужна одна из девушек. Флоренсий, назови имя той, кто отправится ко мне на дно. Имя той, которая покинет мир живых.

Вода была удивительно спокойной, лишь легкая рябь отражала свет луны.

— Одну из девушек… — прошептала я, и сердце мое замерло.

Глаза всех невест расширились от ужаса. Кто-то вскрикнул, кто-то зарыдал. Терезия схватилась за грудь, будто пыталась удержать бьющееся сердце внутри. А я… я посмотрела прямо на Флоренсия.

Ничуть не сомневалась, что он назовет мое имя. Я была лишней здесь, я осмелилась ненавидеть его и заявить о своей ненависти. Теперь он отомстит. Он не прощает обиды.

Я сжала края лодки и посмотрела в темную гладь озера.

Какое же оно спокойное!

Если вода примет меня, если я опущусь на дно, то узнаю, что за древняя магия там живет. Пойму, неужели это любовь золотой драконицы трансформировалась в ужасного монстра, требующего жертв. Или же там находится другая сила.

— В древних книгах ничего не сказано про жертву, — вдруг заговорил Флоренсий.

— Вы сами пишите свои книги, а я устанавливаю законы, — сказал голос. — Мне нужна жертва.

— Нет, — прошептал Флоренсий.

Но его шепот услышала я и остальные девушки.

— Что? — голос из озера зазвучал удивленно, почти насмешливо.

— Я не дам тебе никого, — повторил Флоренсий. — Эти девушки мои гостьи. Я отвечаю за них

— Жертва! — прогремело из глубины, и вода вокруг его лодки закипела. — Ты не можешь отказаться! Мне нужна жертва.

— Тогда я спущусь к тебе на дно, — резко бросил Флоренсий. — Готовься принять меня. Но я так просто не сдамся. Спущусь, чтобы сразиться с тобой.

На мгновение воцарилась тишина.

— Ты? — издевательски протянул голос. — Ты не жертва. Ты не можешь стать платой.

— Я не отдам тебе никого, — процедил Флоренсий.

— Ты дерзишь?! — взревел голос, и озеро вздыбилось, как живое.

Я не верила своим ушам. Не ожидала такого от Флоренсия. Я ждала от него трусливой мести. Но никак не благородства и защиты.

— Ты мне угрожаешь! В моих же владениях! — крикнул Флоренсий.

Послышался смех, хриплый и пугающий.

— Ты живешь сейчас, а я обитаю тут много веков.

— Тебе пора исчезнуть из моего озера! — ответил Флоренсий. — Ты и так уже засиделся здесь.

— Ты ответишь за свои слова!

И началось.

Налетел порыв ветра.

Луна скрылась за черными тучами. Поднялись волны, вначале небольшие, но за пару минут они стали гигантскими. Наши лодочки закачались, а потом нас стало раскидывать в разные стороны.

Пришлось крепко вцепиться в край, чтобы не вылететь в воду. Одна лодка перевернулась, девушка — я не запомнила ее имя — свалилась в воду, её руки метнулись вверх, но тут же исчезли в пене.

Неужели утонет? И озеро получит жертву?

Секунда и Флоренсий прыгнул в воду, он исчез под водой. Я напряженно ждала. И вдруг, каким-то образом Флоренсий сумел выплыть, он тащил на поверхность девушку. Он с трудом держался, доплыл до своей лодки и вначале помог забраться туда девушке, потом поднялся сам.

— Помогите! — закричала Терезия. — Я не умею плавать!

— Превращайся в драконицу! — выкрикнула ей одна из невест.

Точно, можно же обернуться драконицей и улететь прочь. Я удивилась, как же сразу эта идея не пришла в мою голову.

Невесты начали перевоплощаться.

Из двух лодочек взмыли в небо драконьи силуэты. Они пытались взлететь, уйти от бури, но ветер бил их, рвал крылья. Одна драконица рухнула обратно с криком, вторая едва удержалась в воздухе, но была сбита мощным порывом и исчез в темной пучине.

Больше уже никто не пытался взлететь. Все предпочитали оставаться в человеческом обличии, так было больше шансов.

Лодки кружились, сталкивались, разлетались в стороны. Я цеплялась за бортик, чувствуя, как холодная вода хлещет в лицо. Сердце колотилось где-то в горле.

Не знаю, сколько бы еще я могла продержаться. Я уже перестала видеть остальных девушек, не видела их лодочки. Лишь иногда до меня доносились единичные крики.

И вдруг — всё стихло.

Буря оборвалась, как если бы кто-то щелкнул пальцами. Ветер исчез. Волны успокоились. Лодки, похожие на обессиленных птиц, начали медленно плыть к берегу.

Мы все смотрели друг на друга, дрожа, в мокрой одежде, с перекошенными от страха лицами. Никто не говорил.

Когда моя лодка мягко коснулась берега, я выбралась, спотыкаясь. Другие делали то же самое. На берегу мы нашли трех израненных девушек, которые оборачивались с дракониц и по воздуху добрались до берега. Их одежда была в крови, одна поддерживала повисшую руку.

Нас выкинуло на другой берег, вдали от того места, где мелькали уютные фонарики, зажженные Селестином, вдали от стола с горячей едой и напитками.

Мы переглядывались, пытаясь понять, все ли достигли берега. Все... почти...

И только одна лодочка оказалась пустой.

— Где Клариса? — вдруг спросила Терезия, оглядываясь.

Все замерли.

Лодочка Кларисы — белая, с изящной резьбой — медленно причалила к берегу. Но внутри никого не было. Я подошла ближе. Холод проникал сквозь туфли, но я даже не чувствовала его. Всё внутри было сдавлено.

Была еще небольшая надежда, что она в облике драконицы сейчас прилетит к нам.

— Она… — выдавила одна из девушек. — Озеро забрало её. Я видела, как она погружается на дно.

Девушка замолчала, а потом истерично разрыдалась.

— На губах у Кларисы была улыбка. Она умирала за свою любовь.

Я подняла глаза. Флоренсий стоял на берегу, спиной ко всем. Только кулаки его дрожали, белые от напряжения, пальцы впивались в ладони до крови. Он смотрел на озеро, но, казалось, не видел ничего. Что-то, что рвало его изнутри.

— Почему?.. — прошептал он. — Почему она? Она… она действительно любила меня. Неужели меня нельзя любить?!

Всю ночь я металась по кровати, уставившись в темноту. Бедная Клариса, полюбившая и пострадавшая из-за своей любви. Она радовалась тому, что может пожертвовать собой ради всех нас... нет, не ради нас, ради Флоренсия. Ради того, кого любила. Сомневаюсь, что она хорошо знала его, скорей всего, она влюбилась в его красивое лицо и фигуру, а потом придумала, насколько он может быть добр и нежен. Бедная, она погибла ради своих иллюзий.

И бедный Флоренсий он вдруг столкнулся с правдой. Тяжело же ему было принять действительность. Много невест, много красивых слов и такая страшная правда. Нелюбимый сын своих родителей, нелюбимых жених множества невест.

Разумеется, после плавания уже не было никакого праздника, все невесты разошлись по своим комнатам, греться, сушиться и переживать произошедшее. Селестин примчался к нам, быстро понял, что произошло, и направился к Флоренсию.

Я не слышала о чем они говорили, до меня не долетало ни звука. А подойти было бы нетактично. Я видела мрачное лицо Флоренсия, на нем отражалась боль. Невольно я сравнила терзающую его душевную боль, и ту физическую боль, которую он причинил мне. Он мучился.

Но не могу сказать, что это радовало меня.

— Ну, тебе можно верить, — ко мне подошла Терезия. Она каким-то заклинанием высушила волосы и платье. Выглядела очень красиво и соблазнительно.

— Все верно, — кивнула я.

— Ты поможешь мне заполучить Флоренсия?

— Сделаю все возможное.

— Пошли ко мне в комнату, выпьем парочку бутылок вина для согрева и обсудим план, — она вцепилась ко мне в руку.

Почему-то ее пальцы мне показались когтистыми лапами. Куда-то отправляться с ней совершенно не хотелось. Я не знала Кларису, но все равно мне казалось кощунственным идти сейчас напиваться.

— Мне надо возвращаться в лавку, моя хозяйка не велела задерживаться, — выпуталась я.

— Ах, да, ты же служанка, — бестактно напомнила Терезия. — Слушай, сшейте мне новое платье на бал. У тебя хороший вкус, и ты сама сможешь придумать, что лучше.

Я посмотрела на нее, она напоминала хищную гарпию и ядовитую жабу.

— Зеленый с оранжевым, тебе будут очень к лицу, — сказала я. — К балу платье будет готово.

Я ушла с берега, на карете вернулась домой.

Сон не шел. Я закрывала глаза, видела Флоренсия с лицом перекошенным от боли. Видела хищную Терезию и счастливое лицо Кларисы.

Я уснула под утро, но спать долго не удалось.

На улице заиграли трубы. Торжественно и громко. Я вскочила и бросилась к окну.  Возле лавки мадам Тутунды стояли лакеи из замка Флоренсия. Они и дудели в полную мощь.

— Чего шумите! — из лавки выскочила мадам, но заметив гербы Флоренсия тут же смягчилась. — С чем пожаловали?

— Наш лорд Флоренсий дель Дирэк, — громко объявил один из лакеев. — Приглашает Литу на бал, который состоится завтра в его замке.

— Приглашает! — мадам расплылась в улыбке. — Передайте лорду, что приглашение принято.

Похоже мое мнение ее совершенно не интересовало.

Изо всех окон стали высовываться любопытные соседи. Поглядывать на происходящее.

— Так же наш лорд преподносит этот скромный подарок, — лакей протянул ларец.

Мадам тут же схватила его и приоткрыла, сверкнули драгоценные камни. Я поняла, что пора вмешаться. Накинула халат, слетела вниз по лестнице и вовремя, мадам уже вовсю заверяла, что я надену на бал эти украшения.

— Нет, благодарю, но украшения я не приму, — я схватила ларец и вернула его лакею.

— Это будет не вежливо, — мадам попыталась удержать ларец.

Соседи теперь уже не только смотрели из окон, но и выскочили на улицу. Я слышала, как меня называют дурехой, упускающей свое счастье.

— Это слишком дорогой подарок, — твердо сказала я. — Дорогие подарки принимать не вежливо.

— Очень даже вежливо! — возмутилась мадам. — Если дарят, надо брать.

Наша перепалка могла бы продолжаться еще очень долго. К счастью, мне помог сам лакей, вероятно, он был готов к моему отказу.

— Ну, что ж, ваша воля, — лакей вежливо поклонился. — Подарок можете не брать. Но от приглашения отказаться не сможете.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Лорд приказал не отходить от вас, пока вы не пообещаете явиться к нему на бал.

Лакей протянул мне корверт, украшенный вензелями и гербом. Я открыла, на черной карточке белыми чернилами было написано.

Лита, жду тебя на второй бал. Поверь, я многое переосмыслил за эту ночь. Многое понял. Надеюсь, что ты придешь, и мы сможем поговорить.

Флоренсий.

Надо же как просто. В его приглашении не было никакого пафоса, он обращался ко мне как к равной, обращался как друг. Пожалуй, вчерашние события и в самом деле сильно на него повлияли.

— Я приеду на бал.

Пышная делегация удалилась, мадам покачала головой.

— Ой, смотри не переигрывай, — сказала она. — Вижу, что твоя игра дает результат, но слишком-то не увлекайся.

— Не знаю, есть ли результат, — тихо пробормотала я.

— Будем готовиться к балу, — объявила мадам. — Сошьем тебе платье, и повторим несколько танцевальных движений. Ох, дел невпроворот!

— Еще и Терезия новое платье заказала, — напомнила я.

— Нам надо поспешить!

Я изучала новые танцевальные движения, а в голове крутились фразы из записки Флоренсия. Что же он осознал, что же он хочет обсудить со мной?

Замок Флоренсия сиял огнями, издалека слышалась музыка. Я надела прекрасное зеленое платье, которое купила в лавке мадам в день нашего знакомства. Чувствовала, что уже нет смысла притворяться. Мадам Тутунда одобрила мой выбор и даже дала мне свое изумрудное колье на этот вечер, поскольку собственных драгоценностей у меня не было.

Селестин прохаживался у входа во дворец. Когда моя... карета мадам Тутунды замерла у входа, он кинулся навстречу. Он был бледен, его обычно живые глаза, полные озорства, теперь были печальны.

— Лита, не ходи на этот бал, — прошептал он. — Что-то не так. Он… он не тот. После того, что случилось с Кларисой… он стал другим. Он отменил всё — цветы, ужины, протокол бала. Сказал, что придумает что-то особое.

— Что именно? — спросила я.

— Не знаю. Флоренсий никому не рассказал подробности.

— Все будет хорошо, — мягко возразила я. —  Я обещала прийти на этот бал.

— Все девушки сходят с ума, когда пообщаются с братом, — вздохнул Селестин. — Ты сама решаешь, что делать, просто будь осторожна.

—  Обещаю.

—  Пошли, я провожу тебя. Бал будет в саду. Во всяком случае, начнется в саду.

Мы прошли несколько шагов. Прошли через высокую арку, украшенную ярко-красными цветами и вошли в сад.

Невероятный сад!

Фонтаны били тонкими струями, и в воздухе они превращались в крошечные радуги, пляшущие, как духи. Музыканты сидели на каменных скамьях. Гости, разодетые в нарядные платья, кружились в танце.

Ко мне подошёл лакей в черных одеждах с позолотой.

— По правилам сегодняшнего бала, — сказал он, — вам нужно написать задание для одного из гостей.

— Не делай этого, — прошептал Селестин.

— Почему же?! — улыбнулась я, пытаясь прогнать тревогу. — Это же просто игра.

Я села за маленький столик из чёрного дерева, покрытый кружевной скатертью. Взяла перо. Чернила блестели, как масло.

На секунду задумалась.

И написала:

«Разыскать бутон нераспустившейся розы» .

Просто. Безопасно. Почти детское.

Лакей свернул записку, положил её в золотое яйцо, которое тут же кинул в большое ведерко из чистого золота. Яйца в нём переливались, как капли солнца.

— Пойдем, — Селестин помог мне подняться и повел на поляну к танцующим.

Играла легкая приятная музыка, гости выглядели веселыми и беззаботными. И неожиданно я почувствовала, что за мной наблюдают.

Я оглянулась.

И увидела Флоренсия, он стоял у фонтана, в черном камзоле, с серебряной вышивкой на груди.

Музыка затихла. Флоренсий подошел ко мне.

— Лита, — сказал он. — Потанцуй со мной.

— Вообще-то я тоже собирался пригласить Литу, — сказал Селестин.

— Но не пригласил, — парировал Флоренсий и подхватил меня за руку.

Он взял мою руку. Пальцы его были тёплыми, но движение — уверенным, почти властным.

Я положила ладонь ему на плечо. Мы начали танцевать.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Я удивлённо вскинула брови.

— За что?

— За то, что сказала правду на озере.

— Ты благодарен за ненависть?

— Я благодарен за искренность, — поправил он. — Ты смогла сказать мне правду о своих чувствах, но не говоришь правду о себе.

— Какую правду ты хочешь узнать?

— Кто ты такая на самом деле? — спросил Флоренсий. — Ты притворяешься помощницей портнихи, ты проникла в мой замок, ты ненавидишь меня. Так кто же ты?

Я не знала, что ответить.

Мы сделали поворот, он покружил меня. Его глаза смотрели прямо в меня.

— Я должен узнать правду, — продолжил Флоренсий. — Я чувствую, что это что-то очень важное для меня. Ты золотая драконица. Золотые драконицы не появляются просто так.

Сердце сжалось. Да, это очень важно для нас обоих. Это наше прошлое, которое до сих пор больно ранит меня.

Я покачала головой. Глаза заныли от сдерживаемых слёз.

— Еще рано, — прошептала я.

Флоренсий нахмурился, в его глазах мелькнула вспышка ярости, которая тут же погасла. Он даже нашел в себе силы улыбнуться.

— Спасибо, что пришла, — сказал он. — Это много значит.

Танец закончился. Мы остановились посреди сада. Он выпустил мою руку. И направился к ведерку с золотыми яйцами.

— Пришло время игры! — объявил он.

Гости застыли в любопытстве, а потом зааплодировали.

— Сегодня мы поиграем в фанты, — сказал Флоренсий. — Каждый из вас написал задание. Теперь судьба выберет, кто что выполнит.

Я вспомнила свою записку.

«Разыскать бутон нераспустившейся розы».  

Просто. Безобидно.

Я посмотрела вокруг.

Терезия стояла в стороне, и на лице её играла хищная ухмылка, как у кошки, загнавшей мышь в угол. Другие девушки сжимали руки, опускали глаза. Одна даже побледнела.

Что они могли такое придумать, что сами испугались?

— Правила просты, — продолжал Флоренсий. — Вытягиваете одну из записок. Все яйца одинаковы. Можно даже вытянуть свою. И вы должны выполнить задание. Кто отказывается — покидает бал.

Нескольким девушкам внезапно стало дурно, они принялись обмахиваться веерами.

​

Флоренсий поднял руку — и тишина поглотила сад.

— Начинаем, — произнёс он. — Леди Килия, вам выпала честь первой вытянуть фант.

Хрупкая блондинка, обмахиваясь веером, подошла к золотому ведерку, сунула руку, долго не решалась выхватить яйцо. Но наконец вытянула. Яйцо легко раскрылось на две половинки, в руки блондинке выпала бумажка.

— Разыскать бутон нераспустившейся розы , — вслух прочитала она и громко рассмеялась. — Я легко найду, если лорд Флоренсий поможет мне.

— Я как судья должен быть бесстрастным, — ответил Флоренсий.

Килия ушла в глубь сада, и вскоре вернулась с нераспустившимся бутоном. Розарий находился неподалеку, и все об этом знали. Я подумала, что мое задание было слишком скучным.

— Благодарю, — Флоренсий принял цветок. — Я приглашаю леди Терезию.

Килия кокетливо обмахиваясь веером, отошла, а Терезия вышла к золотому ведерку. При этом девушки успели обменяться ядовитыми взглядами.

— Мне повезет! — заявила Терезия. Сунула руку в ведерко и вытащила первое попавшееся золотое яйцо. Через секунду в ее руках появилась записка.

Терезия развернула записку театральным жестом. Её губы растянулись в уверенной улыбке — она была готова к чему-то пошло-романтическому, может быть, «поцеловать самого некрасивого слугу» или «оголить левую грудь».

Но когда она прочитала, её улыбка замерла, глаза расширились, пальцы судорожно сжали бумагу.

— Оглашайте задание вслух, леди Терезия, — сказал Флоренсий.

Она сглотнула. Подняла голову. И прочитала дрожащим голосом:

— Пройдись босиком по горящим углям. И пой, если тебе будет больно.

Тишина повисла над садом. Слышались лишь возбужденные голоса невест. Брюнетка с пышными формами как-то криво улыбнулась.

Селестин подошел ко мне.

— Жестокое задание, — сказал он.

— Зачем Флоренсий устроил это испытание? — спросила я.

— Он пытается что-то понять, — пожал плечами Селестин. — Что-то очень важное для себя. Я думаю, все дело в любви.

— В любви?

— В отсутствии любви. Его в детстве не любили родители, — Селестин развел руками, как человек рассказывающий всем известный факт. — Может теперь он хочет понять, как появляется любовь, что является любовью. Или хочет понять, на что девушки готовы пойти ради любви.

— Очень странный способ он выбрал, — ответила я.

Тем временем перед Терезией появилась дорожка из углей. Угли сияли изнутри, оранжевым и алым. Некоторые потрескивали, выпуская искры.

— Ты можешь отказаться, — сказал Флоренсий.

— Нет, — ответила Терезия. — Я пройду.

Она сняла туфли и сделала первый шаг.

Нога коснулась угля — и сразу же появился запах палёной кожи. Она не вскрикнула и не отдернула ногу. Но я видела, как её лицо мгновенно побледнело, как мышцы напряглись, и она судорожно вдохнула через нос.

— Эй, тебе больно! — закричала брюнетка с пышными формами, почти радостно. — Пой!

Терезия закрыла глаза.

И запела. Голос её вырвался не сразу — сначала был хриплый выдох, потом она запела древнюю песню драконов.

Еще шаг. Её пятка провалилась в особенно раскалённый участок. Я увидела, как кожа почернела за долю секунды. Она вскрикнула — но тут же проглотила крик, влив его в следующую строчку песни. Голос стал грубее, хриплее — но не сломался.

Следующий шаг.

Она начала шататься. Один из углей взорвался, искры полетели прямо на лодыжки Терезии. Она вздрогнула, но не упала.

Еще шаг.

И еще.

Дорожка из углей закончилась.

Когда ступила на траву, то сразу упала на колени. На её ступнях остались страшные ожоги, пузыри, капли крови. Но лицо… Лицо было спокойным.

— Блестяще! Ты отлично справилась с заданием, — сказал Флоренсий.

К Терезии выскочил лекарь, и начал чем-то поливать ее ступни.

— Теперь Лита, — сказал Флоренсий.

Я вышла вперед. Заметила беспокойство в глазах Флоренсия и... внезапно пожалела его. Мы оба выросли без любви. Его родители жестоко наказывали за любой проступок, меня отец ненавидел. Вот только Флоренсий впитал их жестокость, и теперь не знал, как познать любовь.

Я вытащила золотое яйцо. Записка выпала в мою ладонь.

— Спрыгнуть с крыши замка в человеческом обличии, — прочитала я.

— Что? — не поверил моим словам Флоренсий.

Терезия и Килия одновременно усмехнулись, я так и не поняла, написал эту записку кто-то из них, или они просто радовались моему невезению.

— Лита не невеста, она не обязана выполнять это сумасбродное задание, — сказал Селестин.

— Все верно, — поддержал его Флоренсий.

— Вовсе нет, — ухмыльнулась Килия. — Мы все играем в фанты. Если Лите дозволено танцевать, кататься на лодочках и участвовать во всех балах, то она обязана выполнить это задание.

— Или пусть убирается навсегда, — добавила Терезия.

Очевидно, она решила, что вполне справится сама с завоеванием Флоренсия и моя помощь не нужна. Она действительно хорошо сражалась, и была очень сильной. Хорошая пара для Флоренсия — два хищника.

— Я играю, — сказала я. — Селестин, проводи меня, пожалуйста, на вершину замка.

— Нет! — крикнул Флоренсий. — Я запрещаю.

— Хорошо, я дойду сама.

— Я запрещаю тебе прыгать! — крикнул Флоренсий.

Все невесты были решительно не согласны с ним, они ждали моего прыжка, они стали возмущаться, что игра должна быть пройдена до конца. Вероятно, они думали, что я откажусь, и покину замок Флоренсия.

— Отсюда вам будет хорошо виден мой прыжок, — пообещала я и направилась к замку.

Расчет у меня был простым, я прыгну в человеческом обличии, но сразу перевоплощусь в драконицу, крыша замка находится высоко, у меня хватит времени на перевоплощение и на полет.

Во всяком случае, мне казалось, что это будет просто.

Я поднялась по узкой винтовой лестнице. Камень был холодным, влажным, пахло сыростью. Но внутри меня не было страха. Было странное  спокойствие.

Внизу, на поляне, собрались невесты. Одни смотрели вверх с жадностью, другие с надеждой, что я откажусь, в последний момент передумаю прыгать.

Терезия прикрыла рот веером, но глаза её горели.

Флоренсий с Селестином куда-то исчезли.

Я встала на край. Облокотилась на холодный камень. Ветер играл с моими волосами.

Глубоко вдохнула. И призвала свою внутреннюю драконицу. Мы должны справиться, будет примерно пол секунды, чтобы перевоплотиться и раскрыть крылья. Я ощутила беспокойство драконицы, что она не успеет так быстро.

Но другого выхода не было, я должна прыгнуть в человеческом обличии. Мы успеем, надо только настроиться друг на друга.

Должны справиться. Драконица беспокоилась.

Ну, давай же, ты же сильная. Мы вместе.

Уже хватит затягивать.

Я сделала шаг в пустоту.

Свободное падение ударило по телу. Ветер завыл в ушах, рванул платье. Сердце замерло

Задание выполнено. Ну, же, моя драконица, перевоплощаемся. Я почувствовала, что она пытается пробиться. Пытается отбросить в сторону все человеческое...

И не успевает!

Я падала.

Руки раскинуты. Платье трепещет на ветру.

Я сосредоточилась. Снова призвала свою внутреннюю драконицу. Ощутила тепло внутри — начало перевоплощения. Чешуя пробивается под кожей. Кости начинают меняться. И снова ничего не получилось.

Мы еще так мало знали друг друга, совсем недавно у меня пробудилась древняя кровь. Мы с драконицей еще не научились так быстро перевоплощаться.

Я недооценила высоту.

И переоценила себя.

Земля стремительно приближалась. Время замедлилось.

И вдруг совсем рядом взмах крыльев. Мощный, гулкий. Сначала один. Потом второй. Тень накрыла меня.

Два дракона. Огромные. Мощные.

Один нырнул вниз, под меня. Второй — чуть сбоку — резко махнул крылом, отбивая порыв ветра, который мог швырнуть меня о каменную стену башни.

Я опустилась на черного дракона. Чешуя была тёплой, живой. Я вцепилась в неё пальцами, прижалась лицом, чувствуя, как под собой его могучее тело — каждое движение крыльев, каждый вздох.

Ты спас меня!

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я почувствовала, как слезы стекают по щекам. Я жива.

Странно, но я жива.

Драконы спустились на поляну, вдали от той, где ждали невесты. Спасибо за это, мне не хотелось сейчас видеть их хищные лица.

Я соскользнула на землю.

Драконы приняли человеческий облик.

Передо мной стояли Флоренсий и Селестин.

Флоренсий был бледен. Глаза — полны ужаса. Настоящего, первобытного ужаса.

Он шагнул ко мне, схватил за плечи, пальцы больно впились в кожу.

— Ты сошла с ума?! — закричал он. — Ты чуть не упала! Ты чуть не умерла! Это безумие! Почему ты не превратилась?

— Я не успела, — честно ответила я.

Селестин подошёл и схватил кузена за руки.

— Флоренсий, хватит. Отпусти ее. Она жива, этого достаточно.

— Ты тоже не понимаешь! Она чуть не разбилась. Я чуть не потерял ее. Я же ее люблю!

Он замер. Его губы дрожали. Он похоже и сам не понял, что только что сказал. Селестин застыл услышав его слова. Я напряглась.

— Люблю ее, — повторил Флоренсий. Его глаза блеснули.

Эта фраза выскочила откуда-то из его подсознания, и он сам еще до конца не мог свыкнуться с ней. Он крепко держал меня за плечи, но его пальцы больше не причиняли боль. На лице Флоренсия отражались сразу все эмоции: удивление, страх, нежность, ярость, страсть.

— Кузен?! — сказал Селестин.

— Люблю, — третий раз повторил Флоренсий. Уже осознанно.

— Она не твоя невеста, — напомнил Селестин.

— Не важно! Теперь ничто не важно. Я наконец-то понял, что такое любовь. Я понял, что полюбил, когда увидел, что она сейчас разобьется. Когда понял, что могу потерять ее.

О, нет! Не успела я отойти от одного шока, как тут же схватила второй. Все должно было быть не так. Он должен был влюбиться в одну из своих невест, и чтобы жениться на ней я бы посоветовала ему бросить браслет в древний огонь и навсегда проститься с первой женой. Но теперь, теперь все не так.

— Я не твоя невеста, — пробормотала я.

— Ты станешь моей женой! — сказал Флоренсий. Его лицо светилось каким-то внутренним светом, он выглядел как человек, которому наконец открылась истина.

— Ты забыл спросить мое согласие, — сказала я.

Он удивленно моргнул и широко улыбнулся. Вовсе не такой реакции я ожидала, я думала он возмутится, ведь он уверен, что ему дозволено брать все без спроса.

Флоренсий протянул руки вперед, и спросил:

— Лита, согласна ли ты стать моей женой?

Селестин в недоумении хлопал глазами.

Я тоже никак не могла прийти в себя. Что же это такое, я только что падала с башни, а вот теперь он внезапно объяснился мне в любви. Хорошо хоть на колени не упал. Может он головой ударился, пока в дракона превращался.

Ситуация затянулась. Флоренсий ждал ответ.

— Нет, — ответила я.

Флоренсий замер. Его руки всё ещё были протянуты ко мне, будто он держал невидимое кольцо, и ждал, что я передумаю.

— Я не прошу тебя быть моей невестой. Я прошу тебя быть моей равной. Моей драконицей. Стань моей женой. Я готов всю жизнь любить лишь тебя.

Я почувствовала, как внутри меня шевельнулась моя драконица. Ей нравились эти слова. Предательница.

Я уже была его женой, и знаю, что это такое. Вот только... наш брак был без любви. А теперь по глазам Флоренсия я видела, что он стал другим.

— Я сказала «нет», — повторила я.

Он медленно опустил руки.

Селестин наконец вышел из оцепенения.

— Флоренсий, — начал он осторожно, — ты знаешь, что это нарушает всё. Договор. Бал невест. Ты обязан пройти всю церемонию балов до конца. Еще один бал... твои невесты. Ты не можешь сейчас вдруг все прервать и жениться.

— Почему? — Флоренсий повернулся к нему.

— Ты пригласил столько невест. Они все готовились. Ты не можешь вдруг их бросить. Это испортит отношения со многими знатными семьями. Надо закончить этот бал и провести еще один.

Флоренсий ответил не сразу. Просто смотрел куда-то ввысь на звезды. Долго смотрел. Как будто искал там правильный ответ.

Потом медленно кивнул.

— Кузен, пожалуйста, скажи невестам, что сегодняшний бал завершен, — попросил Флоренсий. — Придумай что-нибудь. Соври. Пусть расходятся. И да, ты прав, я проведу третий бал. Очень скоро. Им не придется долго ждать.

Флоренсий

Никогда не думал, что смогу полюбить. В нашей семье любовь была под запретом. В нашем роду никогда раньше не было любви. Все мои предки были красивы, все легко загорались страстью.

Но любовь была чужда.

Супруги не любили друг друга. Родители не любили своих детей... Своего ребенка. В нашем роду никогда не рождалось более одного ребенка. Один ребенок должен наследовать все богатства и все устои рода. Второй не нужен.

Нужен лишь один наследник.

И дети никогда не любили своих родителей. Это тоже было лишним. Надо лишь слушаться и учиться. Учили быть настоящим драконом — сильными и агрессивными. Любые нежности под запретом. Родители меня учили, что драконы всегда правы. Меня учили, что я должен поступать жестоко. Меня наказывали за любую слабость, за нежность. Наказали, когда я однажды попытался обнять матушку...

Но вот после гибели родителей, и после того, как мне удалось отбиться от родственников, желающих захватить наследство, я задумался. Помню тот день, я прилетел к каменному вулкану, долго смотрел на вылетающие из его жерла глыбы.

Я все сделал правильно. Похоронил родителей. Хорошо провел церемонию прощания. Защитил наследство. Но что-то было не так. Мне не хватало чего-то. Нет, я не тосковал без родителей. Я их не любил и не переживал из-за потери.

И вдруг я понял, что именно это меня и терзает. Терзает то, что я не способен чувствовать. Не способен переживать, не способен любить.

Я почувствовал пустоту.

Странно, но именно так. Потеряв родителей, я вдруг ощутил тоску по любви. Мне не хотелось, создавать семью, в которой будут лишь устои. Мне нужна семья, где будут любить и поддерживать друг друга, где будет не только наследник, а будет много детей.

В этот момент я заметил, что из жерла вулкана вылетел кристалл. Тот самый кристалл, из которого можно сделать амулет. Амулет притягивающий любовь. Мгновенно обернувшись драконом я помчался к жерлу, уворачивался от каменных глыб и сумел схватить кристалл.

Я пришел к архоновцу, служителю храма Архона и попросил сделать для меня амулет. Тот согласился, но сказал, что это долгий процесс. Разумеется, я стал ждать.

Но не просто ждать, я начал искать ту, которая сможет вызвать у меня чувства. Ту, которая будет искать не только власть и титул. Я менял любовницу за любовницей, все они были одинаковые — истинные темные драконицы — хотели власти, хотели денег... и совершенно не знали чувств.

И наконец амулет был готов. Я надел его и носил не снимая целый год, пока однажды не встретил светлого дракона, предложившего жениться на его дочке. Амулет запульсировал. Я возликовал.

Решил, что кровь светлых драконов поможет мне научиться любить.

И я был жестоко обманут, мне подсунули существо без магии, существо, которое вообще не способно родить. Амулет не сработал, светлый дракон оказался лжецом. А его дочь, бедная страшила, она погибла при пожаре, ей достался весь мой гнев и ярость.

А ведь, она и не была виновата. Свадьбу устроил ее отец. Я не сдержал ярость. В порыве злости я уничтожил амулет и так жестоко поступил с Лютецией.

Каким же мерзавцем я был....

Да, что же со мной? Я осуждаю собственный поступок. Темные драконы никогда не осуждают свои действия. Я изменился!

Изменился благодаря Лите.

Я же бал невест устроил специально, чтобы найти ту, которая заставит меня что-то почувствовать. И она, моя Лита, пришла на бал. Она бы не появилась в моей жизни, если бы не этот бал.

Золотая драконица!

Откуда она взялась? Зачем она пришла в мой замок?

Я рассмеялся. Может быть все-таки сработал амулет, созданный архоновцем из кристалла. Но мое желание стало сбываться. Я вдруг научился испытывать чувства, что-то кроме ярости.

Нежность... Любовь...

Это все благодаря Лите.

Она отказала, но я все равно добьюсь ее. Мы должны быть вместе, я чувствую, что она моя судьба.

На следующее утро мы с мадам сели завтракать. И только успели выпить по чашечке чая и обменяться последними новостями, как раздался звон колокольчика. Вскоре к нам примчалась взволнованная служанка.

— Лорд... Он здесь.

— Где здесь? — не поняла мадам.

— Стоит у входа, — пробормотала служанка. — Говорит, что ему нужна Лита.

Я вцепилась пальцами в скатерть. Он пришел поговорить, или что-то требовать... но я не готова. Я не знаю, чего ждать от него. Не готова ни к чему.

— Пусть войдет, — сказала мадам.

— Нет! — испугалась я.

— Нельзя заставлять его ждать, — сурово ответила мадам.

— Пусть уходит. Я не могу сейчас с ним говорить.

— Я не посмею передать такое. — Служанка побледнела, ей было страшно сообщить Флоренсию мой ответ.

Я выглянула в окно— и сердце ёкнуло. Флоренсий стоя у входа и держал в руках огромный букет черных роз. Он пришел один, без стражей и без лакеев. Народ на улице узнавал своего лорда, торопливо обходил стороной или низко кланялся. На них Флоренсий не обращал никакого внимания.

— Он… не уйдёт, — прошептала служанка, всё ещё дрожа.

Мадам Тутунда вздохнула, налила себе чаю.

— Ну что ж, детка. Такие сильные драконы не отступают.

— Я не хочу, чтобы он меня ждал! — вырвалось у меня. — Я не хочу чувствовать себя обязанной! Я не хочу…

— Ты не хочешь что? — мягко спросила мадам. — Не хочешь признать, что его настойчивость тебя трогает? Что ты боишься — не его, а себя?

Я не ответила.

Потому что боялась и его, и себя. Знаю, каков он бывает в ярости. И боюсь себя, потому что вдруг почувствовала желание спуститься. Принять у него эти цветы, вдохнуть их аромат. Потому что, меня тронула его настойчивость.

— Между прочим, в этот раз он не стал присылать тебе слуг с драгоценными подарками, а пришел сам, — сказала мадам.

— Почему он так делает? — прошептала я.

— Потому что ты сказала «нет», — ответила мадам. — А ему, должно быть, понравилось, что тебя нельзя купить или очаровать богатством. Твой безумный план сработал. Похоже лорд и в самом деле влюбился в тебя.

— Не может быть.

— Я на своем веку влюбленных достаточно повидала. Как он смиренно ждет, как он уважает твои границы, ведь мог бы ворваться сюда. А он дает возможность тебе подумать. Никогда не думала, что наш лорд может быть таким.

Я встала.

— Я выйду, — сказала я.

— Наконец-то, — усмехнулась мадам. — Переодеться не забудь.

На мне было простое домашнее платье. По совету мадам я сменила его на другое, тоже простое, платье цвета весенней сирени. Оно свободно облегало мою фигуру, лишь тонкий розовый поясок обвивал талию. Рукава — широкие, до запястий, с небольшим фальдиком по краям. Вырез — круглый, скромный, обработанный тонкой белой окантовкой. Подол чуть выше щиколоток, чтобы не мешать при ходьбе.

На плечи я накинула лёгкую белую шаль.

Волосы заколола двумя жемчужными заколками.

Мадам, увидев меня, тихо сказала:

— Просто... но так по-настоящему. И очень мило. Ступай.

Я спустилась по лестнице. Открыла дверь. Флоренсий в черном камзоле с черными розами выглядел очень внушительным. Резко отличался от проходивших мимо горожан.

Он сразу обернулся. На его лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось радостью. Его глаза блеснули.

— Ты всё ещё здесь, — сказала я.

— Драконы умеют ждать. — Он протянул мне букет.

Я взяла цветы. Поднесла их к лицу.

Запах ударил мягко, сладковатый, с лёгкой горчинкой. И еще розы пахли свежестью, словно только что прошел дождь.

Я вдохнула глубже.

— Зачем ты пришел сюда? — спросила я.

— Чтобы пригласить тебя погулять, — он улыбнулся.

— Зачем? — Я запнулась. — Ты мог бы выбрать любую из своих невест. Они все красивы, все хотят получить твое внимание.

Он сделал шаг ближе — не слишком близко, чтобы не напугать.

— Я хочу погулять с тобой. Именно с тобой, — сказал он тихо. —  Не стоит пугаться, это будет просто прогулка.

Он сделал паузу. Посмотрел на меня.

— Возможно, ты так ко мне относишься… потому что не знаешь меня, — продолжил он. — Не настоящего. Дай мне шанс. Позволь мне показать тебе, кто я.

Я смотрела на него. На его красивое благородное лицо. На капли пота на шее. Знаю ли я его настоящего?

— Куда ты хочешь меня повести? — спросила я наконец.

Он улыбнулся.

— Я хочу показать тебе кое-что, что почти никто не видел, — сказал он. — Думают, что это просто легенда.

Я прижала букет к груди.

— И что же это?

— Старинный сад за городской стеной, — ответил он. — Говорят, что его возвел сам Архон. Там цветут небывалые цветы. Я бегал туда мальчишкой. А потом много лет уже не был там.

— Сад Архона?

— Да. Он самый.

Я замерла. Это место из детских сказок. Я много читала про него. Но не думала, что он существует на самом деле.

Впрочем, меня поразила не столько идея, пойти в сад, а то, что Флоренсий говорил про него. Про добрый сказочный сад, в который верят дети. Флоренсий верил в детскую сказку.

Или он знал что-то такое, о чем не знали другие.

— Это волшебное место, — продолжил Флоренсий. — Я забыл про него на много лет. А сейчас мне очень захотелось вернуться туда и показать его тебе.

Ветер играл краями моей шали, а черные розы в моих руках стали пахнуть еще ярче. От их аромата кружилась голова.

— Ладно, — прошептала я. — Пойдём.

Мы пошли вдоль заброшенной аллеи, заросшей диким плющом и колокольчиками. Он не предлагал мне руку, но шёл рядом. Иногда указывал на следы зверей на тропе или рассказывал, как в детстве обманывал слуг, чтобы тайком сбежать из замка.

— Один раз я сказал, что буду гулять в замковом саду, поставил там шатер, свои сапоги поставил так, словно я внутри лежу.

— Шалость удалась? — спросила я.

— Целый день бродил где хотел, никто этого не заметил, — радостно ответил Флоренсий и его лицо просветлело, как у мальчишки. — Я был тогда по-настоящему счастлив. Никто мне не читал нотаций, что это запрещено. Что запрещено быть счастливым.

Мне на миг показалось, что рядом со мной идет не взрослый мужчина, а радостный мальчишка, который сумел обвести вокруг пальца всех суровых воспитателей.

— А как в детстве веселилась ты? — спросил Флоренсий. — Какие у тебя были любимые развлечения.

Пыталась не попадаться никому на глаза. Вот мое любимое развлечение, чтобы лишний раз не слышать грубости или злой смех.

— Я много читала. Целыми днями просиживала в библиотеке моего отца. Там тысячи книг, они меня очень поддерживали, — сказала я.

— Странно, — приподнял брови Флоренсий. — Почему ты пряталась в библиотеке? Детство у золотой драконицы должно быть счастливым.

— Мое детство было сложным.

— Так ты родилась не в семье золотых драконов?! Золотых драконов уже давно никто не встречал. И вдруг появилась ты. Я думал, что где-то в других землях живет множество таких драконов.

— Нет, — я замолчала. Это была опасная тема, я могла случайно выдать себя, или Флоренсий мог вдруг по каким-то моим оговоркам понять, кто я такая.

Мы вышли к чудесным золотым воротам. Они искрились в свете солнца. За ними виднелся чудесный сад с цветущими цветами и фонтанчиками.

Я замерла. Как? Откуда взялась тут эта красота? Так близко от города. И ведь внутри никого не было. Сад был пустым.

Флоренсий был счастлив, заметив мою реакцию.

— Это чудо! Ты смогла увидеть этот сад. Я Селестина сюда приводил, а он не заметил ворота. Сказал, что тут только какой-то кустарник растет, и я его разыгрываю.

Я вспомнила, что сады Архона открываются лишь тем, кто нуждается в них. Нуждается в защите и поддержке. Веселое же детство было у Флоренсия, если он постоянно сбегал сюда. Вот только непонятно, почему сад показался мне, тоже из-за несчастного детства, или же была какая-то еще причина.

Флоренсий дотронулся до ворот и они раскрылись.

Мы вошли.

Я почувствовала удивительный аромат цветов. В воздухе кружились бабочки, не просто кружились, а они танцевали.

— Невероятно, — прошептала я.

— Здесь, — сказал Флоренсий. — Я не был десять лет. Боялся, что сад зарос, или что ворота больше не откроются передо мной. Но сад по-прежнему прекрасен.

Возле самой дорожки росли чудесные нежные бело-розовые цветы с лепестками, словно сделанными из тумана. Они были маленькими, скромными, но светились изнутри, как будто впитали в себя первые лучи солнца.

Флоренсий опустился на колени у одного из кустов, осторожно раздвинул ветви.

— Вот, — прошептал он. — Они ждали.

Я присела рядом. Цветы медленно раскрывались, выпуская тонкий аромат — как запах дождя на нагретой земле.

— Это мои любимые цветы, — сказал Флоренсий. — Считается, что черные розы цветы нашего рода, но я всегда любил эти крошечные нежные цветы.

Он посмотрел на меня.

— Они чудесны, — тихо сказала я. — Словно они смотрят прямо в душу, и согревают. Странно, что цветы дают такое ощущение.

— Я чувствую тоже самое, — сознался Флоренсий.

Я почувствовала, как глаза щиплет от слёз. Не от его слов — от того, как он говорил. Он всегда был жестким, безжалостным драконом, и никому не мог сказать то, что чувствует на самом деле. Лишь эти волшебные цветы, помогали ему.

Мы пошли по садовой дорожке. Флоренсий рассказывал о цветах и о бабочках. Это было странно. Еще бы несколько дней назад я ни за что бы не поверила, что такое возможно. А вот сейчас с радостью слушала.

— Я сбегал сюда, смотрел на цветы, а потом в старинных книгах выискивал их названия, читал о их свойствах. Вон тот желтый цветок считается вымышленным, его уже давно не встречали ни в лесах, ни в садах.

Я посмотрела на высокий цветок, похожий на подсолнух, но только его листья росли в несколько рядов.

— Всегда думал, как бы отнеслась моя мать, если бы я подарил ей какой-то цветок из этого сада, — продолжил Флоренсий. — А в один из дней, вдруг увидел лежащие цветы прямо тут у фонтана. Я взял их и принес в замок, преподнес маме.

— Она обрадовалась?

— Приказала выпороть меня.

— Что?!

— За проявление нежности, которая запрещена мне, — продолжил Флоренсий. — У меня на спине до сих пор остались страшные шрамы. Пытались начисто уничтожить во мне любовь. И у них это почти получилось.

Я вспомнила, что видела эти страшные шрамы. Тогда мне показалось, что они получены при каком-то сражении. Так вот как в его семье изгоняли любовь из сердца мальчика.

— Сюда, быстрей. Прыгай! — Флоренсий помчался вперед и запрыгнул на край фонтана.

Из земли били струи и падали на землю, образуя небольшой бассейн. Вокруг него была сделана каменная ограда, на которую и запрыгнул Флоренсий.

Я села рядом.

Он протянул руку, набрал воды и выпил.

— Самая чистая вода на свете, — сказал он.

Я последовала его примеру. И поняла, что он прав, никогда еще не ощущала такую свежесть.

Мы сидели долго. Говорили обо всем на свете, о каких-то детских переживаниях, о любимых книгах, о разных смешных случаях в жизни. Смотрели, как сад живет. Как ветер качает лепестки. Как свет становится теплее.

И в один момент Флоренсий неожиданно спросил меня.

— Для чего ты появилась в моей жизни?

Он не мигая смотрел мне в глаза. Я поняла, что для него очень важен мой ответ. Честный ответ. Он сейчас не допустит никакой лжи.

— Золотые драконицы не появляются просто так, — сказал Флоренсий. — Ты выдаешь себя за служанку. Ты слишком умна. Ты упорна. Я должен знать, зачем ты пришла.

И я не стала лгать.

— Чтобы ты женился, — сказала я. — Я пришла лишь за этим.

Воздух между нами стал плотным. В его глазах вспыхнуло что-то — не надежда, нет… скорее отчаяние, смешанное с растерянностью. Его родители научили его прятать чувства за ледяной вежливостью, за безупречной осанкой. Но сейчас глаза выдавали его.

— Но не на тебе, — сказал Флоренсий.

— Но не на мне, — подтвердила я, и с удивлением отметила, как дрогнул мой голос. — Ты должен жениться на другой девушке.

Он не мог принять мой ответ. Я видела, как ему тяжело.

Он отвёл взгляд, но слишком поздно — я уже увидела, как дрогнули его ресницы, как напряглась челюсть, как пальцы сжались в кулаки. Он не хотел принимать мой ответ. Я видела, что сделала ему очень больно.

Больно! Снова между нами была боль.

Я причиняла ему боль, но только не хлыстом, а словами.

— Для чего тебе это? — спросил Флоренсий. — Мы могли бы быть вместе, мы могли бы быть счастливы с тобой. Неужели ты не понимаешь этого? Неужели не чувствуешь, что ты не безразлична мне? Что я люблю тебя.

Я это чувствовала. Любовь невозможно утаить. «Любовь и кашель не скрыть» — так было написано в одной из моих любимых книг.

Слово «люблю» повисло в воздухе. Оно ударило меня. Странное слово, его произносят многие, но какое понятие вкладывают в него. Что означает любовь для Флоренсия?

Для того, кому я не могу доверять.

Наверняка, что-то чистое и радостное. Это видно по его глазам, по тому, как изменился его взгляд в последние дни.

— Мы можем быть счастливы лишь по отдельности, — сказала я.

— Но почему?

Он искренне недоумевал, в его взгляде была такая сильная мольба, что мне захотелось закрыть глаза и исчезнуть.

Ветер шевелил мои волосы, закрывая мое лицо.

Вот не думала, что будет так тяжело. Флоренсий обидел меня, но сейчас, когда видела его страдания, то почему-то не чувствовала радости.

Я сжала ладони, чтобы не дрожали пальцы.

Странно, все вокруг нас затихло. Перестали летать бабочки, больше не доносился чудесный аромат цветов. Словно сад почувствовал тяжесть нашего разговора.

— Ведь должна быть какая-то причина, почему ты отвергаешь меня, — сказал Флоренсий.

— Все верно.

— Так скажи мне, в чем дело. Я все исправлю. Если тебя что-то не устраивает, поверь, я все могу изменить ради тебя, — его голос дрожал.

Не всё , — хотелось крикнуть мне. Ты не можешь изменить прошлое. А я не могу забыть то, что произошло. Никогда не смогу это забыть.

Да, его родители были слишком жестоки, они убили в нем все светлые чувства. И сейчас он ищет спасение во мне, в той, которую пытался уничтожить. Он пытается вылезти из эмоциональной пустоты, куда его загнали.

— Я не могу тебе назвать причину, — сказала я.

Нельзя открывать правду. Еще рано, еще не сейчас. Он не должен знать, что его жена жива. И... и я не уверена, что он не изменится, если узнаешь, что это я. Что золотой драконицей стала та, что была несчастным толстым существом.

Сначала мне нужен развод.

Мне нужна свобода.

— Неужели мне не дозволено даже услышать объяснение? — спросил Флоренсий. — Я полюбил тебя. Полюбил впервые в жизни. Я готов на все ради тебя. Неужели ты этого не видишь.

Я видела, что он стал другим. Видела все.

Но я не могла ему поверить.

— Не сейчас. Позже. Клянусь, я все расскажу тебе позже.

— Когда?

— Когда ты женишься, — пообещала я.

Флоренсий отшатнулся как от удара.

Какое-то время мы просидели в напряженном молчании.

— Хорошо, — первым заговорил Флоренсий. — Окажи мне честь, приехать завтра на бал. Я объявлю кого из невест я выбрал.

Почему-то мне стало неприятно от этих слов. Не знаю, я же сама добивалась этого. Он же сказал лишь то, что мне хотелось услышать, но отчего-то стало очень тяжело.

— Спасибо за приглашение, — сказала я. — Обязательно приеду.

Я встала и направилась к выходу из сада. Из волшебного сада, который затих, уже не радовал своими цветами.

Вернувшись в свою комнату, я опустилась на край кровати и долго сидела, глядя в окно. За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в лиловый, а потом — в чёрный. Всё внутри меня дрожало.

От боли, которую я не могла ни назвать, ни заглушить.

Отчего же мне было так больно?

Неужели от того, что я причиняла боль Флоренсию? Или из-за того, что не могла принять его любовь — чистую, искреннюю, впервые рождённую в сердце, которое так долго учили быть камнем?. Я же видела, как он менялся. Видела яркий блеск в его глазах.

Еще в детстве его родители пытались сделать его бездушным, он сопротивлялся, пытался отстаивать свое право на чувства.

А я не могу его простить...

Я встала и достала из шкафа чудесное серебристое платье, сшитое мадам Тутундой. Ткань переливалась, как лунная вода, и шелестела. Оно идеально подойдет для завтрашнего бала. Уже не надо скрываться в бедных одеждах. Я приду, услышу имя невесты и предложу Флоренсию бросить в древний огонь обручальный браслет, с его первой свадьбы.

Надо будет лишь незаметно подкинуть ему эту идею.

И все, я буду свободна.

Только почему-то я больше не чувствовала радости от этой мысли. Теперь я видела за этим словом одиночество. Я уйду из замка Флоренсия, уйду навсегда. Уйду от мадам Тутунды. Не знаю куда. Просто в новую жизнь.

Когда луна поднялась высоко, я легла спать. Но сон не шёл. В голове крутились его слова: «Я полюбил тебя. Впервые в жизни» .

Флоренсий научился чувствовать. Он не впадал в ярость, в нем проснулось что-то нежное, то, что не смогло задушить жестокое воспитание его родителей.

Все могло бы быть иначе. Если бы я встретилась с ним сразу после пробуждения древней крови, если бы отец насильно не выдал меня замуж. Если бы не было той ночи с ударами хлыста. Ведь тогда мы могли бы быть вместе...

Я резко тряхнула головой.

— Глупости! — прошептала я вслух.

Нет!

Я пришла сюда, чтобы расстаться. Вместе с ним никогда.

Я закрыла глаза. И в последний раз перед сном прошептала:

— Прости меня, Флоренсий… Я не могу быть с тобой. Я не могу ответить на твои чувства. Между нами все еще живет боль.

Я уснула. Мне снился древний огонь, который нас венчал, в котором чуть позже я смогла переродиться, и в котором Флоренсий должен будет сжечь обручальный браслет.

А наутро мы сели пить чай с мадам. Она была очень воодушевлена.

— Сегодня наш лорд объявит имя своей невесты, — радостно вздохнула она и закинула в рот конфетку с розовой глазурью. — Весь город в ожидании.

— Да, он обещал, — кивнула я и попыталась выдавить из себя улыбку.

— Я даже знаю, кто это будет! — Она подняла указательный палец к небу, как пророчица. — Мне приснился вещий сон! Там горел древний огонь!

— Неужели?

—  И этот огонь венчал Флоренсия и.... И тебя! — Она широко улыбнулась, будто только что сказала мне самую приятную новость в моей жизни.

— Какой интересный сон, — вздохнула я.

— Вещий! Не спорь со мной. А если мне приснилось такое, то мы должны как следует подготовить тебя к балу. Какое платье ты наденешь?

— Серебряное...

— Все верно. Драгоценности я дам тебе свои, и уже вызвала девушку, которая сделает тебе умопомрачительную прическу.

— Не надо, — я сделала попытку протестовать.

— И слушать ничего не хочу. Я обязана как следует тебя подготовить. Это мой долг.

Я вздохнула. Не знаю, почему мадам решила исполнить какой-то самой же выдуманный долг, но спорить с ней совершенно не хотелось.

В итоге я надела серебряное платье. Мадам расправила складки и наспех перешила воротник, чтобы шея была максимально открыта.

А потом три часа сидела в кресле, пока мне сооружали замысловатую прическу. К счастью, прическу мне делала та же девушка, которая приходила и перед первыми балами, она запомнила мой вкус, вплела в волосы цветы, оставила несколько свободных локонов.

Мадам была довольна результатом. Она с трепетом возложила на мою шею колье — старинное, с каплей лунного камня. Диадема, украшенная мелкими сапфирами, легла на волосы.

Мне понравилось мое отражение в зеркале. Я выглядела очень изящно. Но несколько пугала бледность лица.

— Это от волнения, — тут же решила мадам. — Все невесты волнуются. На вот, выпей чаю.

Я послушно выпила, бледность не прошла.

Меня слишком сильно пугало то, что должно будет произойти на балу.

— Ты будешь самой красивой невестой в истории, — прошептала мадам.

Наступили сумерки. Близился вечер, близился бал.

Мадам снова разрешила взять ее карету, чтобы не пришлось идти пешком.

— Но я чувствую, что сегодня ты не вернешься, останешься в замке своего жениха, — с волнением в голосе произнесла она.

Мы спустились вниз, и тут я услышала разговор покупательниц, которые ходили по лавке.

— Точно говорю, в замке лорда пылает древний огонь, — вещала одна из покупательниц. — Мне слуги доложили об этом, а потом я сама ездила смотреть.

— Древний огонь не зажигают просто так, — ответила вторая покупательница.

— Разумеется, это не просто так. Сегодня лорд выберет себе будущую жену. А завтра все мы узнаем ее имя.

— Хм, завтра! — хмыкнула мадам. — Я уже сегодня знаю, кого он выберет.

Покупательницы окружили ее, требуя назвать имя. А я вышла из лавки и направилась к карете.

На сердце было очень неспокойно.

Карета мягко покачивалась на ухабах, но я почти не чувствовала дороги. Всё моё тело будто замерло, а сердце билось так громко, что, казалось, его слышат даже в домах, мимо которых я проезжала. Я сжала пальцы на коленях, стараясь не думать о том, что ждёт меня за воротами замка.

Что задумал Флоренсий? Что сегодня произойдёт? Я обрету свободу?..

А потом, тише, из какого-то самого дальнего уголка моего сознания: Хочу ли я обрести свободу?

Когда карета остановилась у главного входа, я на мгновение закрыла глаза. Воздух был напоён ароматом цветущих магнолий — сладким, почти навязчивым. Звуки музыки доносились из зала: скрипки, арфа, виолончель.

Всё было так, как должно быть на балу. Роскошно. Великолепно. И… тревожно.

Я вышла из кареты.

Странно, но я не увидела древнего огня, о котором шептались покупательницы в лавке мадам. Никакого пламени. Замок выглядел как всегда во время балов: свечи в окнах, факелы у ворот, лакеи в ливреях.

Только сердце подсказывало: сегодня не просто бал.

Лакеи распахнули передо мной двери. Холод мраморного пола пробрался даже сквозь тонкие туфли. Зал был полон — невесты в шелках и парче, кавалеры в вышитых камзолах (их было мало). Слуги бесшумно скользили с подносами, на которых дымились закуски и плескалось вино, отливая багрянцем при свете факелов.

Я поймала себя на том, что взглядом ищу Флоренсия. Мне очень хотелось его увидеть. Заглянуть в его глаза — и понять... Не знаю, что именно я собиралась понять, мне казалось, что многое разрешиться, как только я вновь взгляну на него.

Но Флоренсия не было в зале.

— О, да это же служанка мадам Тутунды! — раздался ядовитый голос за моей спиной.

Я обернулась. Терезия.

Она подошла, обвитая в алый шёлк, с диадемой, усыпанной рубинами. Её улыбка была острее кинжала.

— Как мило, что тебя пустили, — сказала она. — Флоренсий слишком благороден. Даже к нищенкам.

— И даже к невестам, — ответила я, не отводя взгляда.

Терезия сверкнула глазами, как кошка, почуявшая добычу.

— И где ты только нашла такое красивое платье? В постели у кого-то из благородных гостей? — ядовито усмехнулась она.

— О, нет, — я улыбнулась, и в моём голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Я не покушаюсь на твои территории.

Сейчас мне показалось смешной и глупой затея свести вместе Терезию с Флоренсием. У них же нет ничего общего. Она — хищница в поисках титула и золота. Он — благородный дракон, который, наконец, научился чувствовать. Научился любить. А Терезия… Терезия начисто выжжет в нём всё светлое.

— Не волнуйся, — прошипела она, наклоняясь ближе, так что я почувствовала запах её духов — сладкий, слишком сладкий. — Сегодня он объявит моё имя. Все знают, что я — единственная достойная невеста. А ты… ты просто пришла посмотреть, как твои мечты рушатся.

Я приподняла одну бровь.

— Мечты? — тихо спросила я. — У меня их давно нет, Терезия. Только цели. Я иду к цели.

Её улыбка дрогнула. Но тут музыка сменилась — зазвучал вальс, и она упорхнула, пробормотав что-то о том, что этот танец был обещан кому-то.

Она ушла, бросив на меня последний взгляд, полный яда и неуверенности.

Я осталась одна.

Слуга предложил бокал шампанского. Я взяла, но не пила. Просто держала в руке, чтобы не выдать дрожь. Но это не помогало.

Танцующие кружились вокруг. Невесты вздыхали, прохаживаясь по залу, то и дело поправляя прически, обмахиваясь веерами, бросая томные взгляды в сторону помоста, где должен был появиться Флоренсий. Кто-то шептался в укромных уголках, кто-то строил интриги, кто-то, как я, просто ждал.

— Роскошно выглядишь, — раздался тёплый, знакомый голос.

Я обернулась. Селестин. Его глаза сияли искренним восхищением.

— Спасибо, — я постаралась улыбнуться. — Ты тоже хорош собой.

Он рассмеялся. И в этот миг стало немного легче.

— Что ты сделала с моим кузеном? — спросил он, понизив голос. — Ты его околдовала? Он сам не свой.

Я покачала головой.

— Он сам. Всё сделал он сам. Он научился любить, — тихо сказала я.

Селестин посмотрел на меня с удивлением, потом — с сочувствием.

— Вот уж не думал, что он способен на такое… Но, похоже, это так. Влюбился он конкретно.

— Скажи, что он задумал? — я в каком-то отчаянии протянула руки к Селестину. — Что сегодня произойдет?

— Он не сказал, — Селестин развел руки в стороны. — Но он пригласил архоновца.

— Архоновца?! — ахнула я. Сердце ухнуло вниз. Архоновец — хранитель древних клятв, свидетель браков перед огнём. Его присутствие означало одно: сегодня будет не просто объявление. Сегодня будет обряд.

— Кузен серьёзно надумал жениться, — сказал Селестин.

— На ком? — вырвалось у меня.

Он пожал плечами.

— Кузен умеет быть очень скрытным. Он попросил меня об одной услуге… и всё.

Что же так тяжело?! От чего мне так плохо? Сейчас, когда я всего в одном шаге от достижения своей цели.

Но тут раздался звон колокольчика — сигнал к объявлению. Все замерли. Музыка стихла. Танцующие остановились. Невесты стали тревожно обмахиваться веерами.

Селестин вышел в центр зала.

— Уважаемые гости, прекрасные невесты, — сказал он. — Мой высокородный кузен Флоренсий просит вас всех пройти в особый зал. Где он и объявит имя своей будущей жены. Прошу вас.

Селестин махнул рукой.

И неожиданно пол разъехался, появились ступени ведущие вниз.

Мы шли вниз по нескончаемой лестнице. Как же это все напоминало мне день нашей свадьбы. В другом замке Флоренсия. Когда я также спускалась по многочисленным ступеням, и еще не знала, что моим супругом станет темный дракон.

Мне было страшно тогда. А сейчас я не могла разобраться в своих эмоциях — слишком их было много. Страх, надежда, гнев, любовь — всё сплелось в один клубок, который сжимал горло и не давал дышать. Я не понимала, чего хочу.

Наконец мы вышли в огромный зал. Пол — из чёрного мрамора, холодного и зеркального. Стены — грубые, прорубленные в живой скале, будто сама гора держала этот зал в объятиях.

Там уже стоял Флоренсий. Высокий, невозмутимый, в чёрном бархатном камзоле. Рядом с ним — в простом сером плаще, почти незаметный — архоновец. Тот самый, который венчал нас, с которым я встречалась у озера.

Что он здесь делает?

— Я рад приветствовать вас здесь, — Флоренсий изящно поклонился.

Я и остальные девушки присели в реверансах.

— Вы оказали огромную честь, приехав на этот бал!

Он обращался ко всем гостям, но смотрел на меня. Я буквально чувствовала его взгляд. И тоже не отрываясь смотрела на него. Сейчас все решится. Сейчас он назовет имя, и мы расстанемся навсегда. В прошлом останется все, и боль, и страх, и истинная сущность Флоренсия, и его любовь.

— Мне очень приятно, что ко мне на бал съехались самые красивые драконицы. Самые одаренные и самые благородные.

Он сделал паузу. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом платьев и затаённым дыханием десятков гостей.

— Мне предстояло сделать невозможное — выбрать самую достойную из вас. Как можно выбрать лучшую, среди лучших?! — продолжил Флоренсий.

Девушки засмеялись, смех был радостный, и несколько нервный. Пока никто не понимал, к чему ведет Флоренсий, что будет происходить после того, как закончатся комплименты.

— Я обратился к магии, — закончил свой мысль Флоренсий. — К магии, которая никогда не ошибается. И даже пригласил в замок служителя Архона, чтобы он помог мне разобраться.

Девушки тревожно посмотрели на архоновца. Магии архоновцев побаивались.

— Магия узнает ту, которая предназначена для Флоренсия, — сказал архоновец. — Не нужно бояться.

Зачем только он это сказал?! От этих слов стало еще страшней.

Архновец торжественно взмахнул руками, как мне показалось, это был излишне показной жест, чтобы творить магию, ему не нужны были никакие взмахи.

И вдруг одна стена стала отдаляться, она отъехала далеко, зал стал почти вдвое больше. В образовавшемся пространстве пола не было, была зияющая дыра. Которая повинуясь следующему взмаху архоновца заполнилась огнем.

Древний огонь! Я узнала его. Он светит иначе, его пламя более яркое, с сияющими искрами.

Через огонь протянулся каменный мостик, он вел к площадке, которая появилась в самом дальнем конце.

Флоренсий молча перешел через мостик, и встал на площадку, возвышающуюся над древним пламенем.

— Вы должны будете по очереди попытаться перейти через мостик на площадку, — сказал архоновец. — Древний огонь пропустит лишь ту, которая должна будет остаться с Флоренсием.

Девушки переглянулись. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием древнего огня — нестерпимо ярково.

Первой вышла Терезия. Она с насмешкой взглянула на остальных невест.

— Можете уходить, готовиться к нашей с Флоренсием свадьбе, — надменно сказала она.

Подошла к мостику.Пламя взметнулось вверх, встало перед Терезией сплошной стеной. Она подняла руки, словно хотела раздвинуть пламя, но тут же отдернула их. Ее ладони покрылись волдырями.

— Это невозможно! — возмущенно крикнула она архоновцу.

— Возможно для истинной возлюбленной, — спокойно ответил он.

Терезия еще раз попыталась, она подошла вплотную к стене огня, но с воплем ужаса отскочила. Ее платье загорелось. Терезия кинулась тушить его.

Стена огня теперь надежно перекрывала мост. Флоренсия, стоявшего вдалеке на каменной площадке, было почти не видно.

— Следующая, — сказал архоновец.

К огню подошла стройная блондинка, она дунула, пробормотала какое-то заклинание. Ничего не изменилось. Пламя не желало пропускать. Блондинка отступила.

Потом подошла следующая невеста, и еще следующая...

Огонь не пускал никого, это было древнее пламя, с которым нельзя договориться, которое нельзя заколдовать.

Восьмая… девятая… десятая невесты подходили к пламени.

Каждая — красивая, благородная, одарённая.

Ни одну из них древний огонь не желал пропускать.

А я стояла в самом конце. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и бежать вперёд без меня. Я вспомнила всё: свадьбу, страх, его истинную сущность. Его глаза полные боли, одиночества и с яркой искрой нового, зарождающегося чувства. Вспомнила, как он шептал мне: «Я люблю тебя».

Что же происходит? Я же сама отказалась быть с ним, от чего же я стою и жду своей очереди?! Почему же я радуюсь, когда вижу, как очередная невеста отступает перед стеной огня?

— Последняя, — сказал архоновец, и его взгляд упал на меня. — Лютеция.

Я даже не обратила внимания, что он назвал мое настоящее имя.

Все обернулись. В зале стало так тихо.

Я пошла вперед. Платье шуршало, отчего-то этот звук казался неимоверно громким. Таким же громким, как удары моего сердца.

Шаг, еще шаг. Я подошла к стене огня.

Протянула руку вперед. Древний огонь был моим другом, он не желал причинять мне боль.

Я уже была готова шагнуть, чтобы пройти через пламя, но тут оно стихло, опустилось вниз. Между мной и Флоренсием больше не было никаких преград.

Я медленно направилась к нему.

Я видела счастливую улыбку на губах Флоренсия.

Медленно шла к нему через мост.

— Это ты! — сказал Флоренсий, когда я приблизилась. — Я знал, что сам Архон благословил нашу встречу.

Он протянул ко мне руки. Я подошла ближе.

Мне так хотелось упасть к нему в объятия. Так хотелось остаться с ним навсегда. Но в этот момент что-то шикнуло позади, или огонь, или свалился какой-то камень, я не знаю. Но я дернулась, этот звук напомнил мне свист кнута.

Я отпрянула от Флоренсия.

— Лита, что с тобой?

Я покачала головой.

Впрочем, хватит уже тянуть. Пора сказать ему правду. Я больше не хочу держать все это в себе.

— Я не Лита. Это не настоящее имя. При рождении меня назвали Лютеция. А полное имя Лютеция фон Дельминг. Пока я не вышла замуж, и не взяла фамилию мужа. Думаю, ты знаешь, какая это фамилия.

Слова повисли в воздухе. Огонь вокруг нас будто замер на миг, а потом взвился сильней.

Флоренсий не шевелился. Его глаза распахнулись, зрачки сжались, будто пытаясь осмыслить происходящее, но не мог. Это было слишком сильное потрясение.

— Это ты? — прошептал он, и голос его дрогнул.

— Да! — сказала я, и в моём голосе тоже дрожала боль. — Я жива. Я выжила.

Он сделал шаг назад. Всего один — но будто отшатнулся от удара. Его руки, только что протянутые ко мне, опали, пальцы сжались в кулаки, будто пытаясь ухватиться за то, что уже ускользало.

— Лютеция… — выдохнул он.

Его лицо побледнело. Под кожей проступили тени. В его глазах мелькнули образы: наша свадьба, и наша брачная ночь. Я буквально видела все, что он вспоминал.

— Ты… ты не погибла, — хрипло произнёс он.

Голос его сорвался.

— Ты хотел, чтобы я погибла, ты оставил меня умирать в горящем замке, — сказала я.

Он сжал челюсти, но тут же на его лице проступила печаль. Хрупкая человеческая печаль.

— Я пытался тебя спасти. Долго летал над горящим замком, высматривая тебя.

Я поняла, что это была правда. Хоть что-то хорошее он сделал для той, для прежней Лютеции.

И вдруг он упал на колени.

— Лютеция… — выдохнул он. — Прости меня.

Он опустил голову, и плечи его содрогнулись. Сначала тихо — едва заметно. Он рыдал. Не стесняясь, не пряча лица. Слёзы катились по его щекам.

— Я принёс тебе такую боль… — шептал он. — Я был слеп, ярость ослепила меня. Я позволил ярости взять верх над разумом. Позволил злобе управлять мной.

Он поднял на меня глаза — полные муки, раскаяния. Он протянул дрожащую руку, но не коснулся меня.

— Я так хотел быть счастливым в браке. Хотел, чтобы у меня была настоящая семья, не такая, какая была у родителей. Хотел, чтобы мои дети воспитывались в любви. И я ужаснулся, когда понял, что моя жена без древней крови, не обладает магией и не сможет зачать ребенка. Я понял, что моя жена не сможет зачать ребенка. Мне показалось, что над моими мечтами посмеялись, разрушили их.

— Так же как и мои, — сказала я. — Я мечтала, что моя магия пробудится. Я мечтала, что меня полюбят. Надо мной всю жизнь издевался отец. И ты избил меня, ты пытался убить.

— Каким же чудовищем я был, — сказал Флоренсий. — Я пытался погубить такое чудо. Что же я наделал.

— Ты действовал так, как тебя научили родители, — сказала я. — Наверное, ты не мог поступить по другому в тот момент.

Он покачал головой, и в его глазах вспыхнула новая боль.

— Нет, Лютеция… Я мог . Я должен был понять, что происходит. Я должен был думать не только о себе. Злость и гордыня оказались сильней разума. А ведь… ведь в ту ночь…

Голос его оборвался. Он сглотнул, будто пытаясь удержать что-то хрупкое внутри.

— В ту ночь… ты была такой… открытой. Такой желанной. И пусть внешность тебе создали перевоплощенцы, но твои глаза светились надеждой. А я… я боялся прикоснуться к тебе слишком грубо. Я, чтобы снять твой страх даже использовал возбуждающий бальзам.

Его голос стал тише, почти превратился в шепот.

— Я старался… так старался доставить тебе наслаждение. Не потому что это было «положено» в брачную ночь. А потому что… мне было важно, чтобы ты почувствовала нежность и страсть.

Он опустил глаза, и слеза упала на камень у его колен.

— А потом… потом я всё испортил. Своей гордостью. Своим страхом. Своей жестокостью. Я предал ту ночь. Предал тебя. И ты пришла развестись со мной. Пришла, чтобы навечно избавиться от прошлого.

Он поднял на меня взгляд — полный мольбы.

— Лютеция… если ты когда-нибудь сможешь простить меня. Даже если ты никогда не позволишь мне прикоснуться к тебе снова… я всё равно буду рядом, буду оберегать тебя. Потому что ты — единственное чудо, которое появилось в моей жизни… и которое сам же чуть не уничтожил.

Я почувствовала, что по моим щекам тоже текут слезы. Как же тяжело было возвращаться к прошлому.

— Я люблю тебя, Флоренсий. Только сейчас поняла это. Люблю.

Он поднял на меня глаза, в них читалась надежда.

— Но я не смогу быть с тобой. Когда я с тобой, то часто слышу свист хлыста, я вспоминаю удары. Я понимаю, что все время буду бояться возвращения твоей ярости. Возвращения боли.

Надежда в его глазах погасла.

— И ты хочешь развестись?

— Да, — тихо сказала я. — Я ждала, что ты найдешь себе невесту. Что ты женишься и отпустишь прошлое. Отпустишь меня.

Флоренсий медленно поднялся с колен.

— Я женат на лучшей драконице. Мне не нужна никакая другая невеста. Я не приму никого другого, — медленно сказал он. — Но ты не желаешь быть со мной, тебе нужна свобода.

— Да, свобода, — мой голос дрогнул.

Мое сознание разрывалось на части. Слезы лились из глаз. У меня в душе поселилась любовь. Теперь я это знала.

— Ты обретешь свободу, когда я брошу в древнее пламя свой обручальный браслет? — спросил Флоренсий.

— Да.

Флоренсий махнул рукой. Гости, невесты, слуги, собравшиеся на площадке с изумлением смотревшие на нас не поняли этот жест. Потом один из слуг осмелился приблизиться, Флоренсий велел ему немедленно принести обручальный браслет. Слуга убежал.

Пока ждали слугу, они смотрели друг на друга, поддерживали молчаливый диалог. Я тонула в его глазах, таких ранимых и таких добрых. Вспоминала минуты счастья, проведенные с ним. Я видела любовь, и, думаю, что он тоже видел любовь в моем взгляде.

Слуга принес браслет и ушел.

— Я брошу этот браслет в пламя, как ты хочешь, — сказал Флоренсий. — Но я не смогу жить без тебя. Я узнал, что такое любовь, что такое счастье. И уже не смогу потерять это. Не могу потерять тебя.

Из моих глаз лились слезы. Я тоже не знала, как буду жить дальше. Я тоже теряла любовь.

— Я выполню твою просьбу, — Флоренсий надел браслет на руку и поднял руку вверх. — Этот браслет полетит в огонь. Он сгорит.

Флоренсий шагнул к краю площадки.

Что он собирается делать!

Я вздрогнула.

— Когда-то я обидел тебя. Я тыкал в тебя факел. Настало время мне самому испытать, через какие мучения ты прошла.

— Флоренсий! — испуганно крикнула я.

— Все во власти Архона!

Флоренсий спрыгнул в бушующее пламя.

Я замерла.

Сердце остановилось. Воздух исчез. В ушах звенело от внезапной, леденящей пустоты. От ужаса!

Флоренсий… спрыгнул.

Его силуэт на мгновение повис, а потом исчез в бушующем древнем огне. Пламя вспыхнуло ярче, будто радуясь жертве, и сомкнулось над ним.

— Нет… — вырвалось у меня. — НЕТ!

Я бросилась к краю площадки, но остановилась в шаге от огня. Не смела. Не могла. Всё тело дрожало. Я смотрела в пляшущее пламя, поглотившее Флоренсия.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Каждая клетка моего тела кричала: верни его! Но голос не шёл. Только слёзы — горячие, беззвучные — катились по щекам, падая на каменную площадку.

— Она убила его! — раздался пронзительный голос Терезии. — Эта самозванка погубила Флоренсия!

— Она пришла специально, чтобы убить его! — вторила ей блондинка, сжимая кулаки. — Смотрите, как она стоит! Ни слезы раскаяния!

— Она даже не благородного рода. Она служанка! — кричала третья.

— Ее даже не приглашали на бал, ее нет в списке невест. Самозванка!

Их голоса сливались в яростный хор обвинений. Они толкались, шипели, смотрели на меня с ненавистью — будто я столкнула Флоренсия. Но к счастью ни одна из них не смела шагнуть на мостик, ведующий к моей площадке. Они издали выкрикивали обвинения.

Где-то среди толпы был и Селестин, который тоже все видел. Видел, как его кузен прыгнул в пламя. Вероятно, он сейчас тоже в ужасе, тоже обвиняет меня во всем.

Не знаю!

Я не отвечала на гневные обвинения. Не оборачивалась. Я смотрела только в пламя.

Что происходит там?

Флоренсий...

Я не заметила, как ко мне приблизился архоновец. Его лицо было изборождено морщинами, но глаза — ясные.

— Не бойся, дитя, — сказал он мягко. — Древний огонь не всегда губит. Чаще — он очищает.

Я подняла на него заплаканные глаза.

— Он… он же сгорит…

— Ты сама прошла через огонь, — напомнил он. — Не так ли? Ты не просто вышла из пламени. Ты переродилась. Твоя магия проснулась. Ты стала сильнее. Мудрее.

Он положил тёплую, морщинистую ладонь на моё плечо. И в этом прикосновении было столько спокойствия, что я чуть не разрыдалась снова.

— И Флоренсию тоже нужен этот огонь. Как шанс. Шанс сжечь в себе то, что делало его чудовищем. Все то, что ты не могла принять в нем. Он сделал это ради любви к тебе.

Я сглотнула ком в горле. Он был таким большим, что, казалось, вот-вот задушит меня.

— Это его выбор. Он сам пошел на это. Ты должна принять этот выбор.

Слова архоновца были мудрыми. В этот момент я возненавидела мудрость.

— А если он не выйдет? Если древний огонь сожжет его.

— Тогда ты будешь знать, что он ушёл с чистой душой.

Я кивнула. Молча. Хотя мне хотелось кричать. Хотелось истерически вопить. Хотелось биться головой о камень. Хотелось рвать на себе волосы. Хотелось упасть на колени и молить Архона вернуть его.

Но я стояла молча, смотрела на бушующее пламя.

Жив ли ты?.. Муж мой... Тот, который ради нашего счастья решился на такой опасный поступок.

Ко мне древний огонь был добр, пробудил древнюю кровь. Что же произойдет с Флоренсием?

Минуты тянулись, как часы. Невесты замолчали, устав кричать. Гости перешёптывались. Архоновец отошел от меня.

А я смотрела в огонь.

И ждала.

Не знаю, сколько времени прошло. Мне это было безразлично, я смотрела на пламя.

Некоторые невесты ушли. Полагаю, что они направились собирать свои вещи, чтобы уехать из замка, который им стал неинтересен. Они посчитали Флоренсия мертвым.

Пусть так, но я буду ждать его.

Я буду стоять на этой каменной площадке.

— Он мертв! — крикнула Терезия, подойдя к самой кромке и вглядываясь в огонь. — Ты на что-то надеешься, глупая девица. Он никогда уже не вернется.

Я покачала головой. Не хотелось обращать на нее внимание. Ни на оставшихся невест, ни на мудрого архоновца, ни на Селестина, который тоже ждал.

А ведь Флоренсия любили. И любили по-настоящему, это была дружеская любовь его кузена, это была любовь мудрого наставника архоновца. И моя любовь.

Я вспоминала его руки — тёплые, осторожные в ту брачную ночь. Его голос, шепчущий моё имя. Его слёзы на коленях. Его прыжок, который он совершил ради любви, ради перерождения.

От желания обрести настоящую семью.

И вдруг пламя взбурлилось.

Не просто вспыхнуло — оно взревело, как живое существо, и закрутилось воронкой. Искры взлетели к сводам зала, озарив всё золотым светом.

Гости вскрикнули и отпрянули. Даже Терезия отступила, прикрыв лицо рукой.

А из сердца огня ввысь к самому потолку вырвался дракон.

Но не чёрный.

Золотой.

Его чешуя сияла, как расплавленное солнце. Крылья — широкие, мощные, переливались всеми оттенками янтаря и пламени. Глаза — не яростные, не холодные, а тёплые, как у человека, который наконец нашёл покой.

Это был...

— Флоренсий, — прошептала я и не удержавшись, крикнула его имя во весь голос. — Флоренсий!

Он переродился. Он достиг своей цели.

Он облетел один круг под самым потолком.

— Кузен! — радостно завопил Селестин.

Оставшиеся невесты громко закричали. Слуги зааплодировали.

Флоренсий медленно опустился на площадку передо мной, его золотые крылья мягко сложились.

Я смотрела на него и не могла дышать. Мне не верилось, что чудо произошло.

Медленно он сменил свой драконий облик на человеческий.

Сначала его чешуя мягко растаяла, перевоплощаясь в кожу. Каждая чешуйка искрилась превращалась, так что вокруг Флоренсия появился золотой свет.

Его мощные лапы превратились в ноги. Крылья сжались, свернулись внутрь.

Голова дракона склонилась, и черты начали сменяться на человеческие.

А глаза… его глаза. Они стали другими. Теплые, глубокие, полные света и любви.

Он был одет в тот же черный камзол, в котором встречал нас в подземелье.

Он поднял на меня взгляд и протянул мне руку.

Я протянула руку к нему. Коснулась его пальцев, почувствовала, как по моему телу пробежал импульс счастья. Во мне все задрожало.

— Ты вернулся, — прошептала я.

— Вернулся, чтобы сделать тебя своей женой, — сказал Флоренсий.

И тут я заметила, что на его руке надето два обручальных браслета.

— Мы ведь женаты, — сказала я.

— Тот брак был основан на лжи и страхе. Я предлагаю тебе союз, основанный на любви и доверии. Мы смогли хорошо друг друга узнать. Узнать все слабости, узнать всю боль друг друга. И мы впервые в жизни смогли полюбить.

Он встал на колени и протянул один из браслетов мне.

— Согласна ли ты стать моей настоящей женой. Создать счастливую семью. Доверять друг другу и заботиться друг о друге. Рожать и растить детей.

— Согласна, — ответила я. — Конечно, я согласна.

Флоренсий надел один из браслетов мне на руку.

Вокруг нас появились золотые искры. Они не просто посыпались с потолка — они рождались из воздуха. Искры закружились в безумном хороводе — то взмывая к сводам зала, то опускаясь к нашим ногам, то обвивая нас тонкими нитями света.

Всё вокруг засияло.

Каждая клетка моего тела наполнилась счастьем, радостью. Это было ощущение целостности. Как будто все разорванные нити души наконец-то сплелись в единое целое.

Я чувствовала, как древняя кровь во мне откликается на его присутствие.

Так вот, что это значит, быть истинной парой!

Каждой клеточкой своего тела чувствовать того, кто рядом с тобой.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Флоренсий поднялся с колен, но не отпустил мою руку.

— Теперь мы начнём всё сначала, — сказал он.

Незаметно к нам подошел архоновец.

— Я признаю вас союз, — сказал он. — Мне довелось вас обручать много дней назад. Но лишь теперь ваш союз стал настоящим. Вы смогли найти истинную любовь. Вы сумели переродиться, чтобы стать счастливыми.

Мы с Флоренсием посмотрели друг на друга. Мы проделали очень долгий путь к своему счастью.

— Золотые драконы исчезли много лет назад. Но вы сумели возродить истинную любовь, и вам даруется право начать новый род — золотых драконов. Более сильных, более могучих и более благородных, чем остальные драконы.

И в этот миг золотые искры взметнулись вверх, образуя над нами сияющий купол.

Я знала, что мы сумеем быть счастливыми. Гости, собравшиеся на площадке зааплодировали, все, кроме Терезии.

— Устроим пир, куда пригласим гостей, — прошептал мне на ухо Флоренсий. — Или сразу отправимся в спальню?

Мне совершенно не хотелось идти на пир...

— Пожалуй, что... — заговорила я тихо.

Но договорить мне не дали.

Флоренсий наклонился с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Его губы коснулись моих — сначала осторожно, почти вопросительно, будто спрашивая: «Можно?»

Да! Всегда да!

Мы прошли через все испытания, чтобы быть счастливыми.

Его губы слились с моими.

Его руки обвили мою талию, прижали к себе. Я чувствовала каждую линию его тела, тепло, биение сердца.

А его губы… они говорили то, что слова не могли выразить.

Он уверенно входит в мой рот языком. Ласкает. Он не спешит, он хочет насладиться нашим первым настоящим поцелуем.

В этом поцелуе была страсть, нежность и любовь. Та самая любовь, которая неожиданно распустилась среди ярости и боли, любовь, которая оказалась сильней всего.

Вокруг нас всё ещё кружились золотые искры, но я уже не видела их. Мир сузился до его губ, до его дыхания, до биения сердца, которое билось в унисон с моим.

Я не очень хорошо понимала, что происходит. Как Селестин обещал заняться гостями и устроить для всех оставшихся настоящий бал с танцами.

Я очнулась в спальне Флоренсия. Он уложил меня на огромную кровать.

Я дрожала всем телом.

Я хотела его. Я тонула в счастье. На душе было на редкость легко.

— Я подарю тебе настоящие ласки, без всяких возбуждающих бальзамов, — сказал Флоренсий.

Я вспомнила нашу брачную ночь. Тогда я была напугана до безумия, мне хотелось бежать прочь. Теперь же, я изнываю от страсти, от желания, я люблю этого мужчину, люблю своего мужа и я хочу всецело отдаться его ласкам.

Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, полным моей дрожи, Флоренсий расстегнул мне платье, и стянул его с груди, обнажив меня до талии. Не спеша, провёл пальцами вокруг моей груди.

Эти прикосновения вызвали во мне волну дрожи. Они сводили меня с ума.

— Я люблю тебя, моя Лютеция, — горячо выдыхает он и покрывает поцелуями мою шею и грудь.

Поцелуи совсем легкие, мимолетные. Это как прелюдия к тому, что ждет меня впереди. Я сладко дрожу от предвкушения. Я полностью ему доверяю, знаю, что он больше никогда не допустит, чтобы я страдала.

Флоренсий приник губами к моей груди. Коснулся соска, и тут же вобрал его в свой рот.

Я застонала.

Он продолжил ласкать мою грудь губами, легкие поцелуи, нежное посасывание. А его руки в этом время помогли мне до конца избавиться от платья. Оно упало где-то возле кровати.

Флренсий обводит ореолы горячим языком, жадно втягивает в рот горошину соска. Я начинаю активно увлажняться…

Мое тело признает этого мужчину, моего единственного мужчину и уже изнывает, требуя все больших ласк. Мне уже кажется ненормальным, что мы так долго были рядом, но не могли познать друг друга, не могли слиться в любви.

Я дёргаюсь, когда понимаю, что Флоренсий уже каким-то непостижимым образом успел избавиться от своей одежды и сладкой дорожкой из поцелуев прошелся от груди, через весь живот и опускается еще ниже.

Он раздвинул мои бедра.

Первое движение его языка по моим увлажнившимся складочкам, заставило меня пискнуть. Свет вспыхнул перед глазами.

Флоренсий сильней сжал мои бедра руками, а его язык неумолимо продолжал скользить по моим складочкам. Медленно, неспешно, доставляя мне все большее наслаждение.

Его язык неумолим.

Первая мягкая вспышка оргазма. Мое тело затряслось и выгнулось дугой. Флоренсий легко прикусил мой клитор. Из груди сам собой вырывается стон. Мышцы промежности резко сокращаются.

Осторожно он вводит в меня сначала один палец, а потом второй. Ласкает, сжимает клитор, заставляет буквально биться в судорогах от сладостных ощущений.

И когда я уже практически не соображаю, головка его члена упирается мне в промежность, давит, и осторожно проникает в меня.

Судорожно глубоко вдыхаю, пока муж входит в меня плавными размеренными толчками.

Отдышаться мне удаётся. Тело уже вовсю покрыто испариной. Но я подстраиваюсь под ритм его движений.

Каждый выпад — сладкая пытка. Каждая пауза — будоражащий спазм отдачи.

Люблю! Я люблю его!..

Мы заслужили счастье!

Мы заслужили эту сладкую боль.

Флоренсий кончает в меня, жёстко вколачиваясь в моё податливое тело.

Я сжимаю его изнутри крепко, и, пережив последний взрыв потрясающей силы оргазма — расслабляюсь.

Его член выходит из меня. И мы просто лежим на спинах рядом, слегка повернув головы друг к другу. Мне нравится смотреть на его по-мужски красивое лицо. Нравится видеть удовлетворенным и счастливым.

— Пора думать, как мы назовем наших детей, — сказал он и сладко поцеловал меня.

Прошло восемь лет

Мы всей семьей готовились к важному событию, которое произойдет сегодня в храма .Архона. День рождения нашей дочери.

Когда Рамила родилась, и я увидела крошечный серый комочек, то залилась слезами. Старшие два сына сразу родились с магической кровью. С первых дней жизни они проказили, как настоящие дракончики. И вот теперь долгожданная дочка, о которой мы так мечтали. Она родилась без магии. Прямо как я.

— Я думала, что это только мое проклятье, — прошептала я. — Но в моей дочери тоже нет древней крови.

Флоренсий поцеловал меня, а потом дочку.

— Это счастье, а не проклятье, — сказал он. — Наша дочь вырастет красавицей.

Я вспомнила собственное детство, когда в страхе жалась по углам, боялась показываться даже прислуге. Нет, у моей дочери не будет такого. Она вырастет любимой. И не важно проснется в ней магия или нет.

— Или мы сами разбудим ее магию, — сказал Флоренсий. — Древний огонь поможет нам.

— Хорошо, только подождем до пяти лет.

И вот сегодня нам предстояло посетить храм, где полыхал древний огонь. Архоновец обещал нам, что ритуал будет не сложным. И разумеется, ни я, ни Флоренсий не позволили бы кинуть дочку в пламя. Мы будем держать ее за руки и вместе шагнем в древний огонь, и тогда наша девочка, тоже обратится в золотую драконицу.

Рамила счастливо улыбалась, нарядное платье, сшитое мадам Тутундой, хорошо смотрелось на ее толстеньком сером тельце. А братья, вышагивали рядом, объясняя, что готовы защитить сестренку в случае нападения.

Я волновалась и из-за предстоящего ритуала, и из-за встречи с отцом. Он обещал приехать навестить нас, впервые после моей свадьбы. Надеюсь, что он порадуется моему счастью.