[xyz-ips snippet="Card"]<h2>Содержание книги</h2>В сумерках города, когда над улицами нависает тьма, а в сердце главного героя бушуют неутихающие бои, открывается новый виток судьбы, сотканный из опасности и внутренней борьбы. Он — человек, разорванный между тенью и светом, между демонами внешнего мира и теми, что шепчут в его душе. Его имя — Влад, и его путь в пятой главе эпической саги, написанной А. Байяром и Андреем Ткачевым, ведёт сквозь лабиринты испытаний, где не только физическая сила, но и тонкое понимание сути человеческой природы становятся решающими.
В этом томе читатель оказывается на пороге важнейшего испытания. Влад – не просто воин, он — словно последняя опора между миром людей и тёмными силами, которые жаждут поглотить всё живое. Его судьба переплетена с волнами скверны, невидимого, но постоянного врага, который ускользает, прячется под кожей, отравляя сознание и противостоящее сопротивление. С одной стороны, у него есть союзники: друзья, способные делить груз и сражаться бок о бок, с другой — предательства и сомнения, которые постепенно разрушают доверие.
Выпадения судьбы путают реальность и внутренние страхи, словно игра света и тени. Свадебный день становится не праздником, а ареной напряжённых дуэлей, где каждая улыбка таит в себе скрытый вызов. Сцены изящных балов сменяются интервью с демоном, который лукаво оспаривает чувства и истинные намерения. Между строк — история о поиске места, где может найти покой разбитое сердце, и о невозможности закрыть дверь перед прошлым. Ведь старые связи, как нити паутины, тянутся и тянут назад, заставляя героя смотреть правде в глаза — несмотря на искушения и обман.
Атмосфера, насыщенная эхо незримых битв и неуловимых признаний, держит напряжение, словно жало, готовое больно укусить. Олицетворяя собой конфликт между долгом и личным счастьем, главный герой вынужден балансировать на грани человеческого и сверхъестественного. Когда свист ветра приносит звуки далёких песнопений и шелест паркетных досок, кажется, что даже время замедляет ход, чтобы дать шанс сделать верный выбор. Вместе с тем, в тени скрываются угрозы, которые способны разрушить и спасти одновременно.
Приглушённые вздохи, виноватые улыбки и тщательно скрываемые эмоции прорезают ткань повествования, создавая сложный узор из надежд и разочарований. Забытая бутоньерка, ловимая между смехом и колкими взглядами, становится символом перемен, срывая маски и выставляя на свет тайные желания. Каждый жест, каждое слово в этой главе наполнены весом и значением, словно мелодия, которую играют на струнах судьбы. Вокруг — мир, чья безмятежность — всего лишь иллюзия, а борьба — бесконечна.
Это рассказ о том, как однажды обычный человек оказывается на перекрёстке миров, где решения дрожат на острие меча, а сердца превращаются в арену старых ран и новых шансов. Встретив демонов и столкнувшись с собственной тьмой, он не отказывается от собственной человечности — и именно в этом таится его сила. История, выстроенная из деталей и намёков, приглашает не только узнать, что будет дальше, но и понять глубины внутреннего мира героя, его страхи, сомнения и редкие мгновения света.
«Пожиратель демонов. Том 5» раскрывает не только масштаб эпических сражений, но и тонкий ландшафт души, на котором разыгрывается драма, близкая каждому. Воплощённая в живых образах и напряжённых диалогах, эта глава звучит эхом борьбы за свободу выбора, любовь и веру в лучшее. А. Байяр и Андрей Ткачев мастерски ведут читателя по этому пути, где границы между врагом и другом, тьмой и светом, собой и другим стираются, оставляя только усилие идти вперёд — несмотря ни на что.
Бом-бам-бом.
Под монотонный звон колокола и рукоплескания крестьян, которые всегда рады чему-то новому, мы с Ириной покинули стены душной церкви и наконец-то вышли на свежий воздух. Только на пороге задержались, чтобы по традиции выслушать напутствия к предстоящей нам семейной жизни и пожелания всего самого лучшего, которые люди кричали нам наперебой.
Пожалуй, собственная свадьба была для меня единственной причиной пробыть на освещенной земле так долго. Стены всё еще давили, запах ладана вызывал тошноту, но, несмотря на это, я заранее обратился к Марку с просьбой провести полноценную церемонию по заветам Двух Сестёр, включая все необходимые молитвы, обряды и обмен клятвами.
Просто я знал, что для Ирины это было бы важно, а ради женщины, которая осмелилась связать со мной жизнь, я готов был временно закрыть глаза на такие вещи.
— Долгой жизни молодым господам! — доносились из толпы радостные крики.
— Чтобы чаша всегда была полна!
— А когда раздадут сладости? — вопрошала детвора у родителей. Вот в этом они были куда честнее взрослых, которые по сути пришли за тем же самым. Ну почти.
Белый костюм с бутоньеркой сильно давил в плечах и спине. Застегнутые пуговицы только усиливали дискомфорт. Тогда, натянуто улыбаясь людям и явно чувствуя себя не в своей тарелке, я перевел взгляд на свою теперь уже жену.
И она, в отличие от меня, сияла.
Подвенечное платье с воздушным кружевом и открытыми плечами, которое принадлежало еще нашей с Алисой матери, сидело по фигуре девушки идеально. Жемчужины в высокой прическе поблескивали в лучах полуденного солнца, однако ярче всего горели ее глаза. Ныне уже не графини Ирины Громовой, а княгини Ирины Морозовой.
Я аж засмотрелся в моменте. Будто в какой-то параллельной реальности сейчас находился, где спокойная жизнь — не мечта, а данность.
Поймав мой взгляд, невеста смущенно прикрыла лицо букетом, а я, кашлянув, вновь повернулся к чествующей нас толпе.
— Об угощениях и вине уже распорядилась, — прошептала мне на ухо Алиса, подкравшись сзади. — Мы с Виктором обо всем позаботимся, так что просто расслабьтесь и повеселитесь как следует. Сегодня ваш день!
Почему-то от ее слов я напрягся еще сильнее, хотя виду не подал.
Минул уже месяц с того дня как я сумел подавить волю Хашибара и заставил его убраться из моей головы, но, к сожалению, вездесущий демон был далеко не единственной моей проблемой.
Сложные взаимоотношения со скверной, которая до сих пор отказывалась подчиняться моей воле напрямую, выходили пока что на первый план. На второй — разворачивающаяся в Иркутске подпольная деятельность по распространению слухов о начале Мора, дабы вынудить жителей в спешном порядке покинуть губернию. В любой момент люди Императора могли заподозрить меня в причастности к ней и предпринять попытку натянуть поводок еще туже.
Это не считая того, что подготовка к рейду тоже шла полным ходом, и с финансовой стороны она была…
Из мыслей меня выдернул внезапный выстрел пробки из бутылки с шампанским, а когда я повернулся на звук, встретился с многозначительной ухмылкой Данила Ланского.
— Если и дальше в облаках витать будешь, — подошел парень ко мне, всучил в руку фужер и наполнил его до краев, — то следующая пробка прилетит тебе в затылок. Лично об этом позабочусь, так и знай!
Улыбнулся ему и сделал маленький глоток.
До последнего не надеялся, что Сергей Александрович примет приглашение на эту свадьбу, однако письмо с согласием прибыло от него с гонцом уже через пару дней. Причем на торжество он взял не только сына, но и супругу на сносях. В стенах моего поместья Анастасия Потаповна точно не встретилась бы с осуждением из-за своего происхождения. Кого у нас тут только ни было, если так подумать…
В то время как в толпе крестьян откупоривали бочонки с вином, накрывали столы и раздавали детям сладости, мои гости и домочадцы вовсю разливали шампанское по фужерам на пороге церкви и наперебой оглашали тосты.
Краем глаза заметил сидящего на ступенях Кайроса, салютующего мне призрачным бокалом, и с едва заметным кивком вернул ему жест.
Даже неудобный костюм и бьющий по ушам гомон на какое-то время отошли на задний план. Скверна тоже не давала о себе знать, задремав где-то глубоко внутри, будто признавая чистоту момента. Возможно, совет Алисы о том, чтобы расслабиться хотя бы ненадолго, был вполне себе к месту?..
— Теперь пусть все незамужние женщины соберутся перед лестницей для ловли букета! — зычно объявил Виктор. — Давайте-давайте, дамы, покучнее!
— А это еще зачем? — поморщившись, глянул я на Ирину.
— Говорят, что девушка, поймавшая букет, следующей выйдет замуж, — шепотом подсказала та, после чего я перевел скептический взгляд на сестру.
— Чего не идешь? — как бы между прочим поинтересовался у нее.
— А вдруг поймаю? — поделилась она опасениями.
— Тогда точно иди, — мягко подтолкнул ее в спину. — Если, и впрямь, сработает, то я этот букет засушу и в рамку поставлю.
— Вла-а-ад…
— Приказ главы рода исполнять отказываешься? — сделав грозный вид, изогнул я бровь.
— Тебе совсем не обязательно его ловить, — с хитринкой добавила Ирина. — Можешь от него убежать.
Казалось бы, ее слова немного успокоили Алису, и сестра нехотя спустилась со ступеней, чтобы принять участие в странном ритуале. Теперь даже мне интересно стало посмотреть, чем всё это закончится.
А когда моя невеста развернулась к девушкам спиной, замахнулась и бросила букет белоснежных роз, Алиса первой же вскинула руку в воздух и поймала его на лету с каменным лицом. Многочисленные конкурентки единогласно охнули от досады.
— Ты же не собиралась ловить, — поддел я ее, когда она вернулась к нам с букетом в руках.
— Так и есть, просто… машинально получилось, — повела плечами сестра, неловко отводя взгляд.
Следующей на очереди в качестве снаряда почему-то оказалась моя бутоньерка, которую предстояло ловить уже неженатым мужчинам. Короче говоря, страннее и страннее становились эти забавы…
Следуя указаниям Виктора, пришлось всё же вынуть белую розочку из своего нагрудного кармана и развернуться спиной ко всем желающим заполучить ее.
— Роман, а что насчет тебя? — неожиданно обратился граф к моему «лакею». — Не припоминаю твоей супруги.
— Я верой и правдой служу Его Светлейшеству, поэтому связывать себя священными узами брака с кем-либо пока не спешу, — с легким кивком ответил ему демон.
Как же гладко стелет… Даже я бы поверил, если б всей правды не знал.
Вот только стоило ему прямо уведомить присутствующих о своем отказе, как молоденькие и не очень служанки нашего поместья тут же принялись хором скандировать его имя.
Так-то поклонниц у недурного собой Ромео было уже хоть отбавляй — он буквально демонически красив в своем облике, и дабы не терять лицо, блондин всё-таки соизволил примкнуть к неженатым. Только место он занял где-то поодаль в отличие от Данила и Виктора. Эти двое вообще чуть ли не в боевую стойку встали, чтобы во что бы то ни стало заполучить разнесчастную бутоньерку.
Закатив глаза, я снова развернулся. Даже несколько секунд выждал, чтобы дать Ланскому фору, а после запустил бутоньерку в толпу, одновременно с этим оборачиваясь.
Время как будто замедлилось, когда Виктор с Данилом оттолкнулись от земли и подпрыгнули в попытках схватить цветок. Врезавшись друг в друга в воздухе, никто из них так и не сумел поймать его. Зато, отскочив от плеча одного из деревенских парней, бутоньерка приземлилась аккурат на голову Ромео, который вообще стоял неподвижно, показательно скрестив руки на груди.
Осознав, чем завершилось противостояние, заинтересованные в нем женщины бурно зааплодировали. Только Алиса издала какой-то истеричный смешок и закачала головой. Похоже, невольный победитель не пришелся ей по душе так же, как и мне.
Особенно веселился Кайрос, расплескивая от хохота призрачное вино.
— А я уж в какой-то момент подумал, что это взаправду может сработать… — хмуро протянул я, наблюдая за ворчливой перебранкой Данила и Виктора.
Ромео в то же время пытался вытащить бутоньерку из волос. Похоже, декоративная ткань аксессуара каким-то образом зацепилась за осколок его отрастающих рогов.
— Или ты слишком серьезно ко всему относишься, — мягко взяла меня за руку Ирина и легонько сжала. — Это ведь не магия, а просто традиция. Расслабься.
Вскоре празднество плавно перенеслось в поместье. Пока на главной площади Январьска проходили гуляния под гармонь и балалайку, в приемном зале играли нанятые Алисой музыканты. На яства мы тоже не поскупились — крытый накрахмаленными скатертями стол ломился от закусок и напитков. Ведь совсем скоро нам снова предстояло потуже затянуть пояса.
Первый танец открыл наш камерный бал, ну а как только Ковалев огласил первый тост, я морально подготовился к жестокому противостоянию с желающими меня напоить. Да и за Ромео краем глаза следить тоже было бы не лишним. Даже если я невольно приобрел одну из слабостей рода Белетов, то демон вообще таковым родился.
Пришлось делать вид, что присоединяюсь к тостам вместе со всеми, а самому лишь касаться губами кромки бокала. Ирина, кстати, быстро переняла мою стратегию, так что за свою невесту я определенно мог быть спокоен…
…в отличие от Алисы, которая сегодня явно собиралась повеселиться на славу. В какой-то момент я потерял счет тому количеству бокалов, которые она в себя опрокинула, но ее помутневший взгляд и раскрасневшиеся щеки уже говорили сами за себя.
— Одну минуту, — обронил я Ирине, прежде чем встать из-за стола, подойти к Ланскому и склониться над его ухом. — Даниил Сергеевич, не соблаговолите ли вы пригласить на танец мою дражайшую сестру?
— Пригласить?.. — переспросил парень, сдвинув брови. — То есть…
— Всё верно, Даниил Сергеевич, — хлопнул я его по плечу. — С этого момента я предоставляю вам полный карт-бланш. Всё остальное исключительно в ваших руках. Ну и учтите, что у моей сестры рука тяжелая.
Даже если опустить все финансовые перспективы союза с Ланскими, симпатия этих двоих друг другу была очевидной с самого начала, причем не только мне одному. И если раньше я еще сомневался, стоит ли вмешиваться в личную жизнь Алисы напрямую, то после недавних выходок Ромео все сомнения у меня отпали напрочь. Более надежного, заботливого и… безобидного кандидата на ее руку, чем Данил, я подыщу вряд ли.
— Спасибо, — облегченно выдохнул парень. На лице его заиграла смесь благодарности и смущения. — Я знаю, сколь много значит для тебя Алиса, и… я не подведу.
За стол я вернулся окрыленный чувством выполненного долга и радостью за друга. Но ненадолго, потому угрюмый взгляд демона на вальсирующую по залу пару ничего хорошего не предвещал. Его раздражение, которое прекрасно передавалось мне — тоже.
Белеты. Черти бы побрали этих ловеласов, открывших в Инферно первые бордели…
— Влад? — тронула меня за руку Ирина. — Тебя что-то беспокоит?
Ответить я ей не успел, потому что на пустующее место Алисы рядом со мной уселся Виктор, перетягивая внимание на себя.
— Зная тебя, могу предположить, что всё приданое ты спустишь на закупку снаряжения в рейд. Я прав? — шутливо толкнул он меня в плечо.
Любил же он разбрасываться деньгами, полученными чужим трудом…
— Нет. Часть уйдет на эвакуацию крестьян, а всё, что останется — наследство на случай моей смерти, — предельно честно ответил я.
— Влад… — вздохнула Ирина, с укоризной глянув на меня.
— Самоирония — это то, что мне всегда в тебе нравилось, княже, — с ухмылкой закивал граф Громов. — Но даже если решишь с концами продать свою душу демонам, надеюсь, что не продешевишь.
— Поторгуюсь как следует, можешь не сомневаться, — вернул ему ухмылку.
— На, а дела насущные сможем обсудить завтра, когда выделишь часик-другой.
Я кивнул.
Скорее всего, под этими делами он подразумевал наше иркутское сопротивление, если его можно было так назвать. Время от времени, примерно раз в неделю, Красавчик выходил с Виктором на связь и докладывал ему о текущей обстановке в городе. Вероятно, в ту ночь я настолько сумел припугнуть этого парня, что день ото дня результаты его работы только радовали.
Даже в идеале эвакуировать Иркутск полностью не получилось бы, но люди, ставящие свои жизни на первое место, готовы были поверить и слухам. К сожалению, это самое большее, что я мог сделать для них без вреда для себя и тех, кто мне дорог.
Когда Данил вернулся на свое место за столом и уставился в тарелку перед собой, Алисы уже нигде не было видно. Тогда я снова потрудился подняться и подсесть к нему, чтобы деликатно разузнать подробности.
— Поговорить удалось? — изогнул я бровь.
— Вроде того… — уклончиво начал Ланский. — Мы потанцевали, потом вышли на балкон…
— И?..
— Поблагодарила за то, что пригласил. Сказала, что я замечательный… друг. Потом сказала, что даже больше, чем друг.
Я уже собирался поздравить его, но крах подкрался незаметно.
— Больше, чем друг… в смысле, как младший братец, — с натянутой улыбкой пояснил тот, стараясь скрыть разочарование и легкую обиду.
— И где она сейчас?
— Ей стало плохо. Проводил ее до покоев. Твой лакей… Роман, кажется? Он заверил, что присмотрит за ней, так что…
Быстрый взгляд на пустующее место Ромео, и это будто по щелчку пальцев заставило меня резко подняться из-за стола, быстрым шагом пересечь зал и выскочить за двери. Ноги сами понесли меня в господское крыло, а разум моментально вернулся к состоянию до первого выпитого фужера.
Приблизившись к комнате сестры, я уже взялся за дверную ручку, чтобы ворваться, но повременил, услышав голоса. Прислушался.
— … и кому же вы хуже делаете, Алиса Николаевна? — устало вопрошал демон. — Разве что себе самой.
— Что хочу, то и делаю… — пробурчала в ответ сестра.
— Вы, знаете ли, тоже актриса весьма посредственная. Стараться вывести на эмоции того, кто эмоций практически лишен — затея бессмысленная.
— И что же ты мне предлагаешь⁈ — сорвался голос Алисы на крик. — Оставить всё как есть, когда ты постоянно попадаешься мне на глаза⁈
— Я не могу просто взять и уйти в никуда, — ровным тоном продолжил Ромео. — Не для того я себя крыльев лишал, чтобы вернуться в Инферно ни с чем.
— Но я не прошу тебя уходить! Всего-то дать шанс! Один единственный, чтобы я могла…
— Я обманул бы и вас, и самого себя, если бы согласился на это. Но однажды вы обязательно встретите человека, который будет вам по сердцу. Человека, а не демона, который никогда не сможет дать вам того же.
Когда дверь передо мной открылась, я даже не постарался скрыть своего присутствия. Да и Ромео не так чтобы очень удивился, встретившись со мной взглядом. Я ощущал лишь его усталость и сожаление — обмануть нашу связь было невозможно. И это на удивление успокаивало меня.
— Если тебе интересно, я и пальцем ее не тронул, — на всякий случай заверил меня демон после того как прикрыл за собой дверь. — Но ты и без того прекрасно всё слышал.
Слышал, однако, стоило признать, практически ничего не понял. А когда попросил объяснить мне, что тут вообще разворачивается у меня спиной, то запутался окончательно. Всё же дела сердечные никогда не были одной из моих сильных сторон.
— В любом случае, надеюсь, что сейчас я дал ей знать о своей позиции наверняка, — завершил Ромео рассказ, когда мы подошли к дверям его покоев. — Еще никогда на моей памяти безобидный флирт не оборачивался… подобным.
Легкая улыбка, тронувшая его губы в тот момент, стала для меня своеобразной красной тряпкой для быка. Правая рука в мгновение ока сжалась на его шее, прижала к стене, приподняла над полом.
— Мы всё еще говорим о моей сестре. И твои действия безобидным флиртом я бы не назвал, — недовольно смотря на него, процедил я сквозь зубы.
— Я не смог бы… тебе солгать, — прохрипел тот, борясь с удушьем, — даже если бы… кх… сильно захотел.
Скверна всколыхнулась внутри, реагируя на охвативший меня гнев, и я резко разжал руку, позволяя Ромео рухнуть на пол.
Еще мне не хватало в день собственной свадьбы утратить контроль из-за какого-то шутника недоделанного… Не сказал бы, что Ромео далеко ушел от своего дядюшки. Но чтобы преодолеть все этажи Бездны, их помощь была необходима, как бы тяжко ни было это признавать. Все же шансы на успех с ними больше, а это и так сама по себе самоубийственная миссия.
На торжество я вернулся спустя несколько минут, и за это время бал в приемном зале успел несколько… преобразиться, мягко говоря. Почти все гости в танце летали по паркету, включая даже слуг. За столом оставались лишь Ирина, а также Ковалев со старшим Ланским.
— Летя-я-ят утки-и-и!.. — надрывался Игорь Владимирович с бокалом в руке.
— … и два-а-а гуся-я-я! — подхватывал Сергей Александрович хрипловатым басом.
Каким-то образом этим двоим удалось найти общий язык за столь непродолжительный срок и теперь, приобнявшись за плечи, они тянули какую-то русскую народную песню. Правда, она мне была незнакома толком. Только смутное узнавание и было, не более того.
— Много пропустил? — присел я за свое место подле скучающей невесты.
— Не так чтобы очень много, — с улыбкой ответила та, подпирая щеку кулаком. — Была еще про жизнь удалую и степь широкую. Как там Алиса? — промелькнуло в ее взгляде беспокойство. — Даниил Сергеевич сказал, что ей что-то нездоровится…
— Сама виновата. Наутро тоже придется несладко.
Еще некоторое время мы молча сидели под заунывные песнопения, мелодию вальса и поскрипывание паркета. Есть больше не хотелось, пить — тем более.
— Устала? — глянул я на клюющую носом Ирину.
— Разве что совсем немного.
Впрочем, такой ответ меня тоже удовлетворил. Комнаты для гостей Алиса распорядилась подготовить заранее, так что ничто не мешало нам покинуть празднующих уже сейчас и отправиться в мои покои.
Покои, которые с этого дня нам с супругой предстояло делить на двоих.
Я зашел в комнату следом за невестой, прикрыл за собой дверь, ну а дальше предстояло испытание еще сложнее, чем церковная церемония.
Консумация.
Как бы я ни пытался подчинить себе скверну перед самым ответственным моментом, ничего у меня не вышло. Пальцы дрожали, когда расшнуровывали корсет подвенечного платья Ирины, ведь я понимал, что мне снова невольно предстоит причинить ей боль.
В смешанных чувствах я разделся сам, лег в кровать и навис над девушкой. Дыхание со свистом вырывалось из легких, сердцебиение участилось. Но когда я приблизился к ее лицу, почувствовал как на губы лег указательный палец.
— Расслабься. Всё будет хорошо, Влад.
— Я… не могу.
— Можешь.
— Скверна…
Договорить я не успел, потому что Ирина приподнялась, резко перевернула меня на подушки и теперь уже сама нависла надо мной. Каштановые локоны защекотали лицо.
— Просто доверься мне… — ласково прошептала она, огладила мою щеку большим пальцем, — … хорошо?
Вздохнув, осторожно положил руки на ее талию, а после благодарной улыбки губы девушки мягко коснулись моей шеи. Повели дорожку поцелуев чуть ниже…
И вот тогда, прикрыв глаза, я наконец решил отдаться этому моменту. Отдаться всецело и не думать ни о чем другом.
Первым, что я почувствовал после пробуждения, было тепло тела Ирины. Необычные ощущения, учитывая, что я впервые делил кровать с кем-то еще. Голова девушки покоилась на моей груди, но сама княгиня не спала — с улыбкой выводила замысловатые узоры пальчиком на моей коже.
За дверью тихонько поскрипывали половицы. Значит, слуги тоже начали день, а, возможно, и наши гости уже встали на ноги.
Я прекрасно понимал, что это спокойное утро — всего лишь затишье перед бурей, и только эта мысль мешала мне проникнуться им по-настоящему.
— Проснулся? — подняла на меня глаза Ирина и одарила удивительно нежным взглядом. — Говорила же, что нужно всего лишь довериться мне. Всё было просто замечательно…
Задумчиво хмыкнул в ответ.
Да, если так подумать, то, похоже, сегодняшней ночью мне замечательно удалось поднять умение владения скверной на новый уровень. До сих пор не мог понять, почему она так и не напомнила о себе. Почему, в отличие от первого раза, я сумел удержать контроль над телом и разумом?
Хотя, если попытаюсь разузнать об этом у Кайроса, без издевок демон обойдется вряд ли… Щекотливые темы этот извращенец особенно любил. Прямо-таки обожал.
— Смотри, — ткнула девушка пальцем в сторону окна и, повернув голову, я уставился на хоровод снежинок за ним. — Первый снег пошел.
— Если Мор наступит зимой, людям придется еще тяжелее, — вздохнул, положив руку на макушку Ирины.
— Зимы здесь суровые, это верно. Но в таком случае и демонам придется непросто. Снег быстро заметает следы…
— … а подавляющее число тварей ориентируется по запаху, — понял я ее логику. — Всё бы ничего, если бы лорды спускали их с поводка, а не направляли лично.
— Зов…
— Зов, — кивнул, пробегаясь кончиками пальцев по каштановым локонам. — Когда целая группа порождений разных видов, подчиненная одному демону, способна действовать четко и слаженно, как единый организм. Вот, чем по-настоящему страшен Мор.
Словно в подтверждение моих слов, снег за окном повалил крупными хлопьями, оседая на раме и укутывая ее пушистым покрывалом.
— Всё же тебя Император боится сильнее, чем Мора, — подметила Ирина, вновь поднимая на меня глаза.
— И пусть боится, — улыбнулся я краешками губ. — Ведь, полагаю, что резон в этом у него… есть.
Я уже собирался вставать, чтобы спуститься к завтраку, а затем принять своих гостей в кабинете и обсудить с ними вопросы насущные. По крайней мере, изначальный план на этот день был именно таким.
Вот только в двери покоев осторожно постучали.
— Войдите.
— Ваше Светлейшество, прошу прощения за… — объявилась на пороге наша беспокойная экономка с раскрасневшимися от спешки щеками, но тут же осеклась и смущенно опустила глаза в пол. — Ох, храни вас Бездна, Влад Николаевич…
— Что-то серьезное стряслось? — невозмутимо поинтересовался у нее.
— Подробностей не знаю. Игорь Владимирович послали за вами. Сказали, дело чрезвычайной важности, поэтому вас как можно скорее ожидают у казарм. Я ему сообщила, мол, что вы еще почиваете и пока вас лучше не беспокоить понапрасну, но…
— Благодарю, Катерина Витальевна, — мягко перебил ее, пока она не развела очередную тираду. — Можете идти.
Низко склонив голову, женщина попятилась в коридор и прикрыла за собой дверь, ну а для меня спокойное утро, похоже, завершилось.
Ирина с улыбкой на лице молча кивнула мне. Нехотя отстранилась, позволяя опустить босые ноги на холодный пол.
В глубине души я всё же надеялся, что передышка продлится чуть дольше, но мое личное присутствие не потребовалось бы Ковалеву просто так, тем более в такую рань.
Наскоро одевшись и умывшись, спустился в холл и направился прямиком на задний двор поместья. Минуя слуг, которые на ходу поздравляли меня со свадьбой и даже со Златой по пути столкнувшись, которая несла своему хозяину стаканчик огуречного рассола — воистину целебный эликсир, известный еще с незапамятных времён.
— Обождите, Ваше Светлейшество! — нагнала меня Катерина Витальевна у самых дверей. — Погодка-то совсем испортилась, позвольте…
Позволил накинуть себе на плечи пальто с песцовым воротником. Легкий спиртовой душок всё еще чувствовался, но хотя бы запах сырости и затхлости после обработки ощущался уже не так сильно.
На улице, и впрямь, было довольно прохладно. Казалось, всего за одну ночь декабрь вступил в свои права — укрыл промерзшую почву слоем инея и посеребрил вечнозеленые сосны. Но перемены погоды быстро отошли на второй план, когда я заметил необычное оживление возле казарм. Ожидал меня возле них не только Игорь Владимирович.
Парочка крестьян в тулупах и поеденных молью шапках низко склонили головы, стоило им завидеть меня. На стылой земле перед ними сидел такой же простолюдин, вот только изрядно поколоченный и со связанными за спиной руками.
— Влад Николаевич, — коротко поклонился капитан гвардии, когда я приблизился к нему и окинул взглядом остальных незнакомцев. — Ну давайте, поведайте теперь и Его Светлейшеству о том, зачем пожаловали, — глянул он на мужиков, а я, в свою очередь, внимательно воззрился на них в ожидании объяснений.
— Вашстлейшество… это… — запинаясь и не поднимая головы, начал один из них. — Вчера еще, значится, на глаза попался пройдоха этот. Рыскал всюду, расспрашивал и нас вот со Стёпкой, и соседей наших, аки крыса какая. Почто, говорил, празднуем? Раз свадебку отмечаем тут господскую, то не знаем ли, какова собой невеста? И так, по мелочи еще всякое, хотя до вчерашнего дня никто его в Январьске у нас не видывал. Бездной клянусь, Вашстлейшество!
— Дождалися мы с Гришкой, пока этот нажрется, — осмелев, продолжил второй, — да по башке пристукнули. Связали чем под рукой нашлось. Спрашиваем: «Ты чей будешь, собака?», а он, знаете ли, молчком. Ночью-то уж тревожить не стали вас. В сарай его, да по очереди караулили. По утру только привели. Вот.
Когда сбивчивый рассказ деревенских подошел к концу, я снова перевел взгляд на связанного незнакомца. Выдержал небольшую паузу, чтобы он, занервничав, тоже поднял на меня глаза. Но страх, сквозивший в них, говорил красноречивее всяких слов. Осталось разобраться с тем, кто именно направил его в Январьск и успел ли он отправить весточку нанимателю, что не менее важно.
Сделав шаг к шпиону, я резко схватил его за сальные патлы и слегка откинул голову мужика назад.
— Рот открой, — приказал ему. — Шире. Еще шире.
А как только он боязливо распахнул его, не отрывая от меня взгляд, я пропихнул в этот рот палец и принялся шарить им там из стороны в сторону в поисках заветной пилюли с ядом — извечного атрибута тех, кому до последнего следует держать язык за зубами даже ценой собственной жизни.
— Надо же, — с ироничной улыбкой вынул я палец из его рта и тщательно вытер его об тулуп незнакомца. — Похоже, кому-то так сильно хотелось нажраться за чужой счет, что обо всех мерах предосторожности он позабыл. Тогда теперь уже я задам вопрос, который ты ранее оставил без ответа, — я склонился чуть ниже, еще крепче накрутил его волосы на кулак. — Ты чей будешь… собака?
— Я как только… про Мор услышал… — наконец сипло забормотал тот, — сразу к вам поближе… это самое… перебраться захотел. Вот вам ладонник, Ваше Светлейшество, всё именно так и было!..
— О чем еще он расспрашивал? — вновь поднял я глаза на мужиков.
— Какие гости к вам пожаловали, — воодушевленно принялся перечислять Гришка, — видали ли мы их гербы на каретах, не приезжал ли кто важный за ноябрь месяц…
Делать какие-либо выводы было пока слишком рано. Святоши, оскорбленный на совете Каменев или же сам Георгий Михайлович? Кто из них посчитал, что действовать через селян будет проще, чем подослать ко мне рекрутов прямиком в поместье и сослаться на пополнение рейд-отряда?
— Понятно, — отпустив волосы засланца, выпрямился я. — Начать можно с ногтей. Остальное вверяю вам, Игорь Владимирович. Только помните, что живым он нам нужнее, чем мертвым.
— Будет сделано, Влад Николаевич.
— Да брешут они всё! — воскликнул пленный. — Как так можно-то без суда, да без следствия⁈
— Вот и посмотрим, кто из нас брешет, пёс шелудивый! — гаркнул на него Стёпка.
— Всё бы складно, но одного ты не учел, — устремил я на бедолагу ледяной взгляд. — Мои люди лгать мне не станут. Испокон веков род Морозовых оберегал их, а они — нас. Взаимовыгода, которая, к сожалению твоего нанимателя, строится не только на деньгах. Понимаешь, о чем я?
Пара гвардейцев, стоявших чуть поодаль от нас и молча наблюдавших за происходящим, по команде Ковалева подошли к нам, взяли пленника под руки и повели в казармы. Он даже не сопротивлялся.
Может, ему не просто деньжат отсыпали, а пригрозили чем? Ни легенды более-менее сносной не выдумали, ни прикрытия не обеспечили вроде женщины с ребенком, чтобы меньше подозрений вызвать.
Попросив Игоря Владимировича заплатить мужикам по три рубля за внимательность и смекалку, я вернулся в дом. Хотелось бы, конечно, дать больше, но во избежание открытия «охоты на ведьм» позволить себе этого я не мог.
Поместье рода Морозовых, хижина на опушке.
В то же время…
— А снег ведь, и вправду, пошел именно сегодня… — задумчиво протянула Алиса, рассматривая тающую на ладони снежинку. — Как ты догадалась?
— Если бы вы прожили на лоне природы столько же, сколько я, то сами научились бы читать ее знаки, — снисходительным тоном ответила ей целительница, не отрываясь от сбора трав. — К тому же, поздний снег предрекает долгую зиму и суровые морозы.
— Вот как…
— Но что-то мне подсказывает, что сопровождать меня сегодня вы вызвались не для того, чтобы поговорить о погоде, — с лукавой улыбкой подняла Кара глаза на княжну, и та с виноватым видом прикусила губу. — Можете поведать, что так сильно вас гложет, Алиса. И если это будет в моих силах, то…
— Ты же общаешься с Кайросом, верно? — выпалила девушка на одном дыхании. — С тем… демоном, который сидит внутри Влада.
— Кайрос? — переспросила темная. Даже от трав отвлеклась, явно озадаченная таким вопросом. — Значит, вам понадобилось что-то от Кайроса?
— Ну-у-у… — замялась Алиса, уставившись на покрытую инеем землю под ногами. — Просто из любопытства хотела бы кое-что разузнать. Если тебе, конечно, не сложно спросить у него. Так, между прочим.
— О чем именно? — сдвинула брови целительница.
Глубоко вздохнув и выдохнув изо рта облачко пара, княжна обвела взглядом избушку с резными ставнями и только немного погодя ответила:
— Существует ли способ вернуть демону поглощенную душу, если он еще жив?
— Совпадение ли, что я знаю лишь одного такого демона? — склонила Кара голову набок.
— Думаю… нет.
Отложив садовую лопаточку в сторону, целительница выпрямилась, подошла к Алисе и оперлась на заборчик из частокола рядом с ней.
— Даже если такой способ действительно есть, — вновь заговорила темная, посерьезнев, — вам следовало бы знать, что до утраты части души Ромео уже был влюблен. Как он сам говорил, только ритуал пожирания лишил его этих чувств. А что, если вместе с восполнением души они снова вернутся? Что тогда?
Алиса вздохнула.
— Я могу понять, что вы чувствуете, — чуть мягче продолжила Кара, — но даже при большом желании жить в Инферно, в самом эпицентре распространения скверны, вы не смогли бы. Ровно так же, как и демон не сумел бы жить на поверхности. Продолжительность их жизни исчисляется сотнями лет, людям же отведены лишь десятки. И это не говоря уже о том, совместимы ли наши виды в принципе…
— Влад не единожды утверждал, что выдать меня замуж будет крайне тяжелой задачей. Наверное, потому что я никогда не ищу легких путей.
Некоторое время девушки стояли в полной тишине. Только холодный ветер завывал между деревьями и похлопывал ставнями. Но ровно до тех пор, пока Кара звонко не рассмеялась, а Алиса, глядя на нее, не выдержала и прыснула от смеха.
Даже Кайрос не сумел сдержать слезы умиления, наблюдая за ними со стороны.
— Эх, умеет же этот стервец катать дам на эмоциональных качелях. Прямо как и его дядюшка в свое время…
Когда Сергей Александрович поставил на стол небольшой металлический ящик, я взглянул на мужчину с немым вопросом на лице.
— Ну вы же не думали, Влад Николаевич, что я оставлю вас без свадебного подарка? — хохотнув, уселся он передо мной между Данилом и Виктором.
Ромео в то же время молча стоял возле двери и смиренно отыгрывал роль моего лакея в кругу высокородных господ. Виктор уже наверняка подозревал о его природе, особенно после произошедшего в заброшенной лечебнице. Но раз уж в глазах Ланских демон всё еще оставался человеком, расширять круг посвященных я считал излишне рисковой затеей.
— Открывай же! — поторопил меня Данил. — Спорим, ни за что не догадаешься, что внутри?
Заинтригованный, я аккуратно приоткрыл крышку ящика, и почти сразу в нос ударил отчетливый запах… пороха?
— Порох? — неверящим взглядом уставился я на горку поблескивающих шариков с фитилями. — Но… откуда он у вас?
Теперь и Виктор воззрился на мой свадебный подарок с не меньшим интересом.
— Время от времени мне приходится задействовать его в шахте, чтобы работникам было проще добираться до глубоких месторождений, — пояснил Ланский. — А за дополнительные проценты, отчисляемые в имперскую казну, можно получить разрешение и на то, что противоречит общепринятым законам. Только не говорите, что вас это удивило. Люди всегда остаются людьми и любят деньги.
Нет, совсем не удивлен тому факту, что в мире, находящемся под гнетом высокородных, практически всё можно и продать, и купить.
— Благодарю за столь ценный подарок, Сергей Александрович, Даниил Сергеевич, — коротко поклонился я обоим Ланским и захлопнул крышку. — Обязательно применю его по назначению, когда придет время.
— Техника безопасности, полагаю, вам известна? — на всякий случай уточнил мужчина. — Держать снаряды подальше от открытого огня и избегать воздействия на них высоких температур. Плотно закрытый короб защитит их от факторов внешней среды — в нем всегда поддерживается допустимая для хранения температура. Однако прибегать к ним советую только в самом крайнем случае. И остерегаться любопытных глаз, само собой. В особенности тех, что принадлежат людям Императора.
— Да, не хотелось бы доставлять вам проблемы с законом, — отставил я короб в сторону и уселся в кресло.
— О моих проблемах вам следовало бы переживать в самую последнюю очередь, Влад. Как только вы спуститесь в Бездну, значение для вас будут иметь только собственные.
— Тоже верно… — пришлось признать мне.
— Ну а пока мы еще на поверхности, почему бы не обсудить обстановку в Иркутске? — буквально по щелчку переключил Виктор тему беседы. — Судя по отчетам, паника там растет с каждым днем, и кульминация долго ждать не заставит.
— Выходит, все эти слухи — ваших рук дело? — усмехнулся Сергей Александрович. Голос его оставался таким же серьезным. Только увлеченный огонек в глазах выдавал истинное отношение к нашей затее. — Я догадывался, что губернаторы останутся глухи к вашим просьбам об эвакуации, но не ожидал, что вы зайдете так далеко ради этого.
— Далеко — не то слово, — закатил Виктор глаза. — Имперские крысы вот уже месяц как обивают мои пороги, ха!
— Имперские… крысы? — нахмурился я.
— Они самые. То секретари, то канцеляристы… Бесконечные проверки. Поначалу ссылались на то, что неверно, видите ли, документацию оформляю. Потом стали выдумывать другие поводы. Думаю, когда все более-менее разумные причины для визита у них закончатся, они будут приезжать ко мне под предлогом указать им дорогу к уборной.
— Я ведь предупреждал, что твоя перебранка с Каменевым ничем хорошим не закончится… — устало потер я переносицу.
— А я вот ни о чем не жалею. В жопу этого Каменева! — расслабленно откинулся Виктор на спинку стула, подложив руки под голову. — И всю его семейку основателей туда же.
— Ха-ха-ха! — расхохотался Сергей Александрович, запрокинув голову, и словно сбросив при том десяток лет. — А знаете, Виктор Сергеевич, очень тонко подмечено. В этом определенно что-то есть!
Заразившись весельем от этих двоих, я тоже не сумел сдержать улыбки.
Один только Данил едва выдавливал ее из себя. Хотя учитывая вчерашний отказ моей сестрицы, питающей, как оказалось, слабость к рогатым, это было совсем неудивительно.
День уже близился к вечеру, когда я покинул кабинет и направился в казармы, чтобы провести личную беседу с нашим пленником. Так сказать, по душам, если Ковалеву до сих пор не удалось вытянуть из него какие-либо сведения.
Весьма продуктивный разговор с Ланскими и Виктором касательно дальнейших планов наводил на мысли, что времени у нас осталось совсем мало. Не стану я терпеливо дожидаться момента, когда имперские крысы начнут обивать и мои пороги. Раз уж жители Иркутска после слухов подсуетились, принялись в спешке паковать вещи, оставлять дома и искать приют за границами губернии, то самого меня на поверхности больше ничто не держало.
Видит Бездна, я сделал всё, что было в моих силах.
Подготовка к рейду постепенно близилась к завершению, хотя и без помощи моего знакомого оценщика не обошлось. По старой дружбе и за звонкую монету в придачу Мильштейн быстро организовал поставку необходимой экипировки в пределах разумного.
Что-то смог раздобыть своими силами, что-то через торговые связи и посредников. Склады постепенно заполнялись, ну а сам я дожидался лишь одного — обещанных запасов провизии, оружия и доспехов, а также людей за казенный счет.
Бойцы, в том числе одаренные, и лекари — вот, в ком мы сейчас испытывали острую нужду, особенно после набегов порождений на поверхность. Велика вероятность, что до самых врат Инферно люди Императора не дойдут. Я был более чем уверен, что их навыки оставляли желать лучшего, учитывая, что с демонами и порождениями им предстояло столкнуться впервые. Они все же были больше заточены на то, чтобы противостоять другим человеческим отрядам или предотвращать выход тварей из других Брешей, но никак не демонов.
Всё же человеческий ресурс был важен — будет кому отвлекать внимание и брать на себя грязную работу в лагере.
Взамен я, конечно же, постараюсь сберечь жизнь каждого из них в меру своих возможностей. Поделюсь бесценным опытом, направлю их оружие в бою, очищу тела от скверны, когда она достигнет критически опасной отметки. А также поставлю в известность, что милостивый государь отправил их со мной с единственной целью — сдохнуть не во имя Империи, а во благо его же эгоистичных амбиций.
Проходя мимо тренировочной площадки, ненадолго задержался, чтобы понаблюдать за спаррингом Алисы и Виктора. Похоже, бывалому наемнику с жалом в одном месте всё же удалось уговорить мою сестрицу на поединок, да и ей самой не помешало бы отвлечься от…
«…однажды вы обязательно встретите человека, который будет вам по сердцу, — всплыл в голове категорический ответ Ромео. — Человека, а не демона, который никогда не сможет дать вам того же».
С одной стороны, я был рад, что неожиданная привязанность сестры к тому, кто никоим образом ее не заслуживал, завершилась именно на такой ноте. Я мог бы принять многих достойных кандидатов на ее руку, не считая Ланского. Но с другой, оставалось только догадываться, что чувствует сейчас сама Алиса.
В такие моменты различия между нами ощущались еще сильнее.
Их с Громовым синхронность в бою не удивляла меня. Эти двое с поразительной точностью парировали атаки друг друга, будто читая каждое движение наперед. Богатый боевой опыт, схожесть темпераментов и даже… характеров, безо всяких преувеличений, делали их связку по-настоящему разрушительной.
Жаль только, что присоединиться к рейду вместе с нами Виктору было не суждено. Хоть кто-то ведь должен был отправлять демонов на перерождение — сильные союзники на поверхности мне тоже были необходимы. Хотелось бы этих союзников, конечно, побольше, но работаем с тем, что имеем.
Ковалева я отыскал в столовой. Капитан жадно обгладывал сочащуюся жиром куриную ножку, когда я сел напротив и поинтересовался делами нашего пленника.
— Весь день просидел в камере под охраной, — ответил тот, прожевав. — Разок покормили. Насчет ногтей я вам тогда, конечно, подыграл, но… вы ведь не на полном серьезе о пытках речь вели?
Действительно, имперскими законами они были запрещены и карались наказанием от выплаты штрафа до тюремного заключения в зависимости от сословия жертвы. Но только в том случае, если информация о совершенном преступлении выходила за пределы пыточной. Понятное дело, что жертв крайне редко оставляли в живых. Да и аристократы на своих землях могли очень многое.
— Как по мне, ожидание пытки является пыткой само по себе, — кивнул я.
— И что же вы намерены делать в таком случае? — поинтересовался Игорь Владимирович, облизывая жирные пальцы.
— До наемника, даже самого простого, он не дотягивает. Вероятно, заказчик решил, что мужик с улицы привлечет к себе меньше внимания и что наши крестьяне слишком глупы, чтобы так быстро вывести его на чистую воду.
— О как…
— Так или иначе, но с глазу на глаз нам побеседовать бы стоило, — поднялся я из-за стола. — В камере, говорите, сидит?
— Да. Только пальто советую не снимать. Прохладно там сейчас… да и сыровато малость.
— Буду иметь ввиду.
Тюрьма располагалась в подвальном помещении казарм, хотя тюрьмой это место можно было назвать с большой натяжкой. В былые времена эти пять небольших камер с матрасами, набитыми соломой, использовали для провинившихся слуг в качестве временной меры наказания. Воровство, нарушение дисциплины, клевета… Насколько я помню, к розгам мой отец прибегал нечасто и лишь в самом крайнем случае. Всего раза три на моей памяти.
— Ваше Светлейшество, — поднялся гвардеец из-за стола, частично вздувшегося от сырости, и коротко поклонился мне.
— Я бы хотел побеседовать с ним. Не думаю, что этому человеку понадобится охрана в ближайшее время.
— Но… вы уверены? — поморщился парень. — Вам же не обязательно заниматься этим самому. Я мог бы позвать ребят, которые…
— Всё в порядке, Егор. Руки мне пачкать не впервой. Можешь идти наверх.
— Кхм… Игнат, Ваше Светлейшество, — полушепотом поправил он меня. — Вы, кажется, снова запамятовали.
Вручив мне связку ключей и указав нужный, парень поспешил подняться к теплому очагу, ну а я взял стул за спинку и с противным скрежетом потащил его за собой по каменному полу.
Незадачливый шпион ожидал своей участи в первой камере, съежившись в уголке на матрасе и взирая на меня с безнадежным ужасом. Но я не торопился. Поковырялся ключом в замочной скважине до щелчка, отворил протяжно заскрипевшую дверь, затащил стул внутрь и уселся напротив пленника, расслабленно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу.
Изначально уже было ясно, что этот простолюдин — всего лишь пешка чьей-то поболее важной фигуры. Вряд ли я мог добиться от него ответов на все вопросы — ему их попросту не доверили бы. Тем интереснее было бы раскрыть этот заговор самостоятельно, прямо как в случае с Оболенским.
Или же в какой-то момент я заразился авантюризмом Кайроса?..
Всего минута молчания потребовалась, чтобы мужик заговорил первым.
— Ежели я расскажу как есть, то господин мне так или иначе жизни не даст — всё едино… — сиплым голосом отозвался он.
— Ты уже недостоин жизни в его глазах, раз уж он решил использовать тебя как расходный материал. Поэтому вовсе не обязательно строить из себя героя, коим ты, как я погляжу, совсем не являешься. Так чего тогда устраивать сцены?
Пленник судорожно вздохнул.
— Звать тебя как? — продолжил я в прежнем тоне.
— Н-никита.
— Жена, дети есть у тебя, Никита?
Он помолчал. Либо вопроса такого не ожидал и попытался выдумать очередную ложь, либо вспоминал заранее заготовленную с нанимателем легенду. Но в конце концов решил признаться искренне:
— Нету у меня никого, Ваше Светлейшество. А всё сивуха погана… Незнамо сколько лет жинка твердила, что горюшка меня рано иль поздно в могилу сведет, пока дверями не хлопнула и не была такова.
— Поколачивал ее по пьяни?
— Бывало дело, чего уж греха таить… — отвел он взгляд. — Да тока пока нос учует, уже в глотку текёт.
— Чем на жизнь зарабатывал? — постепенно начинал я направлять диалог в нужное русло.
— Где придется, там и зарабатывал. На лесопилке бревна тягал, в порту грузы таскал. Но стоило рублю в кармане появиться… сами уже понимаете. Моргнуть не успеваю, а зеленый змий уже к нему тянется… паскуда такая проклятущая.
— И сколько же тебе было обещано за сведения обо мне? Не продешевили хоть? — невозмутимо изогнул я бровь.
— С-сведения… — тут же забегали его глазки. — Так это… сведения…
— Сколько? — зазвенела в моем голосе сталь.
— Д-десять.
— Не слышу, — слегка подался я вперед и прищурился. — Повторишь?
— Д-десять… — неуверенно глянул на меня мужик исподлобья. — Десять… рублей.
— Десять рублей за информацию о великом князе Морозовом? — с деланной задумчивостью протянул я, вновь откидываясь на спинку стула. — И всё-таки продешевили. Хотя… ты ведь даже грамоте не обучен, я прав? Тогда каким образом должен был доставить полученные сведения, если не письмом?
— Я…
— Не мямли, — пролегла на моем лице мрачная тень.
— Встреча! — выпалил Никита. — Следующей же ночью… личная!
— Вот так бы сразу. Можешь же быть действительно полезным, когда захочешь, — улыбнулся я краешками губ. — А имя своего господина назовешь? Или проверим, на каком из вырванных ногтей ты это сделаешь?
— Ваше Светлейшество!.. — бросился он мне в ноги, низко опустив голову. — Не знаю я его имени! Сестрами клянусь, не знаю! Пять рублей авансом, пять после встречи… Никаких имен не знаю! Только я — Никита, Ваше Светлейшество!..
— Тц-ц-ц… — процедил я сквозь зубы.
Он повторял это снова и снова, как заведенный, и теперь в правдивости его слов у меня не возникало сомнений. Да и вряд ли кто-то из высокородных самостоятельно занимался наймом этой пьянчуги. Приближенные — возможно, но в таком случае на встречу своеобразно было бы явиться и мне.
Хотя подготовка к рейду сейчас занимала всё свободное время, попытки вторжения в мою личную жизнь я безнаказанными оставить не мог.
Пожалуй, есть у меня на примете одна идея, как извлечь из этого максимальную выгоду…
Кара не отрывала взгляд от скользящей по доске плашки, параллельно с этим перебирая собранные накануне травы. Последние лекарственные травы в этом году.
— Даже если всё выглядит настолько простым, думаешь, Влад согласился бы на это? — покачала девушка головой, как только прочитала ответ. — В первую очередь душа Ромео для него — залог его верности и честности. В момент, когда связь между ними разорвется, доверие Влада к нему быстро пойдет на спад, а ты сам понимаешь, чем это может грозить. Ты не мог об этом не думать.
Плашка снова зашуршала по доске, и опыта общения с Кайросом целительнице хватало, чтобы даже по движению этой деревяшки определить настроение демона. Сейчас лорд тринадцатого этажа казался довольным как никогда.
— Нет, ты можешь попробовать повлиять на него хоть как-то, но на твоем месте я бы особых надежд не питала, — сразу предупредила Кара. — К тому же вряд ли он…
Донесшаяся из-за дверей суета заставила девушку оборвать себя на полуслове. Не дожидаясь пока Кайрос разберется что там к чему, Кара медленно поднялась из-за стола, пересекла комнату и осторожно выглянула в коридор, чтобы стать свидетелем разворачивающейся там картины.
Похоже, побледневшую, как полотно, княгиню вели сейчас под руки именно к ней.
— Что случилось? — сделала целительница шаг в сторону, пропуская в покои Ирину в сопровождении взволнованных служанок.
— Ее Светлейшество весь день по поместью аки пчелка порхают, — протараторила одна из них, опуская госпожу на кровать. — Неудивительно, что свалились без сил…
— Мне уже лучше, — со слабой улыбкой отозвалась Ирина, хотя сказать то же при взгляде на нее было невозможно.
На лбу княгини мелким бисером пролегла испарина. Легкие круги под глазами намекали на вероятные проблемы со сном, а влажные от пота ладони нервно сжимали ткань домашнего платья.
— Я осмотрю Ее Светлейшество, — кивнула Кара прислуге. — Оставьте нас.
И, поклонившись целительнице в ответ, девушки так же спешно выпорхнули из комнаты.
— Не стоило вам взваливать на себя так много сразу после гуляний, — присела темная на край кровати. Взяла руку Ирины в свою, проверяя пульс.
— Но теперь я здесь хозяйка. Вот и хочется привести этот дом в порядок как можно скорее. Чтобы меня приняли здесь… как свою.
Ее слова отчего-то больно кольнули Кару, хотя виду она не подала. Просто молча проглотила нарастающую в глубине обиду и продолжила осмотр. Однако когда дело дошло до изучения ауры пациентки, все эти чувства тут же накатили на целительницу с новой силой, как бы сильно она ни пыталась подавить их.
Ошибки быть не могло. Биение новой жизни набатом застучало в ушах Кары. Причем не одной… а двух. Совсем еще слабое, но оттого не менее отчетливое.
Шальная мысль внезапно возникла в ее голове. То ли от горечи, то ли от отчаяния.
Прямо сейчас обе зарождающиеся жизни были целиком и полностью в ее власти. Легкое касание энтропии, и они оборвутся в миг. Не единожды Каре приходилось оказывать и такие услуги, будучи еще простой деревенской повитухой, а не загнанной в угол женщиной со своими страхами и надеждами.
Но, поморщившись как от удара, девушка быстро пресекла эту эгоистичную прихоть на корню. Сама себя за нее устыдила, мысленно попросила у Влада прощения и постаралась взять себя в руки.
Напротив, со своей стороны Каре следовало бы сделать всё возможное, чтобы сберечь и защитить наследие человека, однажды спасшего ее собственную жизнь. Именно так она вернет ему этот долг, несмотря на ревность и боль.
— Впредь советую вам быть более внимательной к своему самочувствию, — дрогнули уголки ее губ. — Меньше нервничать, высыпаться, почаще гулять на свежем воздухе. И есть за двоих. Вернее, за троих.
— Ч-что?.. — непонимающе захлопала глазами княгиня.
Вздохнув, темная встала с кровати, прошла к столу и с сосредоточенным видом принялась перебирать запасы снадобий.
— Если станет беспокоить тошнота по утрам, не переживайте — это естественно. Я дам вам средство, которое облегчит ее. Одолеет бессонница — добавьте в воду пару капель этого настоя, но не больше, а от неприятных ощущений в животе…
Словно по щелчку пальцев, личные чувства Кары уступили место беспристрастному профессионализму. Она будто бы снова вернулась в свою скромную хижину на окраине деревни, в которой позволила появиться на свет не одной жизни.
Кайросу, расположившемуся на углу стола, оставалось лишь с восхищением наблюдать за непростой внутренней борьбой, которую он прекрасно читал на ее лице в отличие от Ирины.
— Ты хочешь сказать, что… — с трепетом выдохнула княгиня.
— Вы носите двух деток под сердцем, поэтому постарайтесь сделать так, чтобы они ни в чем не знали нужды, — натянуто улыбнулась ей целительница. — Это… тоже ваш долг, как хозяйки этого дома.
Уголки ее глаз защипало от слез, когда в порыве радостных чувств Ирина бросилась к ней и заключила в крепкие объятья. Такая счастливая, воодушевленная, что черная зависть всколыхнулась в душе Кары новой волной.
— Тогда стоит немедленно сообщить ему об этой новости! — мягко отстранилась от нее княгиня, сгребла со стола нужные склянки, подобрала подол платья одной рукой и выскользнула из комнаты в такой спешке, что покачнулись занавески.
Плашка тут же бешено заскользила по доске, но Кара даже не взглянула на нее. А присев за стол, вовсе перевернула эту доску и вымученно потерла виски.
— Не затыкай мне рот, женщина! — с крайне недовольным видом принялся Кайрос постукивать плашкой по ее обратной стороне, пока темная не перехватила деревянную пластинку в форме капли из его призрачной руки и с чувством не швырнула ее в стену. — Вот же ж!..
— У меня только одна просьба к тебе будет, — отстраненным голосом произнесла девушка в пустоту. — Не вмешивайся раньше времени. Пусть обсудят всё между собой… ладно?
— А ты…
— А я, — одновременно с ним произнесла Кара, — буду просто заниматься тем, ради чего я здесь. Беречь жизни тех, кто ему дорог, и отнимать их у тех, кто представляет для него угрозу, — принялась она снова перебирать подсыхающие травы.
Я уже облачился в дорожный плащ поверх пальто и направился к дверям, когда в покои вошла Ирина с легким румянцем на щеках и часто вздымающейся грудью.
— Ты… куда-то уходишь? — плавно опустились уголки губ девушки при виде меня. Похоже, кто-то думал застать меня в иной ситуации.
— Да, есть одно дело, — пришлось мне признать, раз уж застали с поличным. — Вернусь ближе к утру или чуть раньше. Смотря как повезет.
— Вот как…
— Что-то случилось? — задержался в дверях, пробежавшись по супруге изучающим взглядом. — Выглядишь взволнованной.
— Ничего такого, о чем нельзя было бы сообщить чуть позже, — мягко улыбнулась она.
— Опять трубу на кухне прорвало?
— Нет, — качнула Ирина головой.
— Катерина Витальевна донимает расспросами?
— Нет.
— Тогда…
— Ну почему ты так невовремя решил проявить любопытство⁈ — воскликнула девушка, и я аж растерялся на секунду. — Просто… береги себя и возвращайся поскорее, — добавила она тише, опустив голову и отведя взгляд. — Хорошо?
Скорее, я пытался проявить не любопытство, а заботу, в отсутствии которой меня время от времени упрекала Алиса. Откуда же мне знать, когда ее проявлять можно, а когда нельзя? Я что, мысли читать умею? Вообще ничего не понимаю.
— Постараюсь, — кивнул и вышел из покоев, прикрыв за собой двери.
Одним словом — женщины, и у каждой на уме что-то свое…
Ромео уже дожидался меня на подъездной дорожке в компании двух оседланных лошадей и нашего горе-шпиона. Пьянчуге предстояло не только указать нам верную дорогу к месту встречи, но и принять непосредственное участие во всем происходящем.
Если мой рисковый план не сработает как надо, а это вполне могло произойти, то, вероятно, заказчик сам избавится от нерадивого исполнителя. И к тому моменту мы с Ромео успеем подобраться достаточно близко, чтобы пресечь его попытку побега.
— Ночные прогулки на свежем воздухе уже начинают входить в привычку, — похлопал демон свою кобылу по шее.
— Надейся, что эта «прогулка» не завершится так же, как предыдущая, — ухмыльнулся я в ответ и оседлал лошадь. — Таскать тебя на себе больше не буду. Там и оставлю, пока не оклемаешься.
Дождался, пока наш сопровождающий неуклюже вскарабкается следом, усядется позади меня, борясь с одышкой, и после этого подбил кобылу пятками, высылая с места в галоп.
Некоторое время мы ехали молча. Только покрякивания Никиты, который очевидно не привык ездить верхом, доносились из-за спины. Ровно до того момента, пока краем глаза я не заметил парящего возле меня в воздухе Кайроса.
На протяжении нескольких минут демон просто сверлил меня оценивающим взглядом, не произнося ни слова. Понятия не имел, что ему снова в рогатую голову взбрело, но когда уж было сам собирался этим поинтересоваться, он наконец-то выдал:
— Эх, вот честно, ума не приложу, что в тебе Карочка такого нашла! Мало того, что смазливый, как девка, так еще и с женщинами обращаться не умеешь. Благо, холостыми не стреляешь — хоть какой-то прок от тебя есть…
— Чего?.. — переспросил я, озадаченный столь резким заявлением.
— Да так, мысли вслух. Не бери в голову, — прищурился Кайрос и, щелкнув пальцами, растворился в теневой дымке, оставляя меня в еще большем недоумении.
Стрелять холостыми?.. О чем это он?
И что это было вообще?
Впрочем, для разгадывания его глупых загадок у меня сейчас не было ни времени, ни желания. Наш пленник впервые с начала пути подал голос и попросил свернуть налево, когда мы подъехали к перекрестку.
— Так, значит, встречу тебе назначили на земле Кусовых? — обернулся я к Никите, чтобы поймать на себе его испуганный взгляд. — Раньше почему молчал?
— Да откуда ж мне знать, Ваше Светлейшество, где чейна земля? Я человек простой — куда ехать велено — туда и еду. А уж чья земля — так табличек же нет. Там как раз неподалеку от места встречи станция для дилижансу. На нее и должен был приехать да день скоротать, покамест время не подойдет.
Станция, в самом деле, располагалась не так далеко от перекрестка, поэтому пришлось перейти на шаг. Дыхание лошадей вырывалось облачками пара в стылом воздухе, поскрипывал тонкий слой свежевыпавшего снега под копытами.
— Думаешь, это Кусов на тебя после совета клык точить начал? — поинтересовался у меня Ромео.
Пожалуй, из всех моих соседей граф Кусов наиболее рьяно проявлял презрение и недоверие к моим словам. Особенно к тому, что касалось сбора средств для подготовки к Мору. С приездом Императора в губернию проблема с жадностью Игоря Павловича решилась сама собой, поскольку все расходы на подготовку взяла на себя государственная казна. Не было у него больше причин ставить мне палки в колеса.
Если только ему не сделали выгодное предложение, отказаться от которого этот скряга не посмел бы. Например, уличить меня в чем-то, подрывающем устои Империи, и доложить обо всем третьему лицу.
Вот только зачем отправлять в качестве шпиона пропойцу, который двух слов нормально связать не способен? Этот момент мне тоже предстояло разъяснить. Сомневаюсь, что из соображений экономии.
— Даже если так, то это вряд ли связано с нашей перепалкой, — вслух подвел я итог размышлениям.
— А вдруг ловушка? — высказал демон предположение.
— Тогда они сами себя в нее загонят.
— Ну не скажи… — нахмурился тот. — Было как-то кровавое дело, которое поручили корпусу разведки. Один лорд обвинил второго в убийстве своих работников. Выжившие сами дали показания, что застали обвиняемого на месте преступления. Как оказалось в итоге, первый собственноручно своих работников и прикончил, а после пригласил второго на якобы деловую встречу. Там-то его и застали в луже крови среди горы трупов.
Вероятно, конкретные места действий и имена лордов демон не озвучил намеренно, чтобы не вызвать подозрения у нашего проводника. Хотя сделал он это, скорее, по привычке, нежели из соображений безопасности.
— И какова причина для такой… изощренной мести? — вскинул я бровь.
— Отказ в помолвке между их старшими детьми, который первый счел личным оскорблением. Вернее, оскорблением чести и достоинства своего рода, как было указано в отчетах. Даже когда правда вскрылась, вернуть себе прежнюю репутацию безвинный лорд не сумел.
— Сам вёл это дело?
— Нет, к счастью. Бывший командир. Я тогда еще в рекрутах ходил, но ценный урок для себя усвоил. Не суть важно, восторжествует ли справедливость, если народ уже поставил на тебе несмываемое клеймо. Да и все зависит от того как извратить факты и как их представить остальным.
— Но даже при этом ты решился пуститься во все тяжкие, чтобы вернуть Белетам прежнее положение, — не без иронии в голосе отметил я.
— Верно. Отчаянный я парень, да? — улыбнулся в ответ блондин. Морщинки пролегли в уголках его глаз, и впервые улыбка Ромео показалась мне по-настоящему искренней без толики фальши.
— Определенно, — кивнул я с усмешкой. — Хотя кто-то сказал бы, что я тоже извечно пытаюсь прыгнуть выше головы.
Особенно теперь, когда у меня появились крылья, чтобы добиться этого не только в мечтах.
Когда мы доехали до станции, Никита неуклюже слез с лошади и продолжил ковылять до места встречи уже пешком, в то время как мы с Ромео молча ехали на некотором отдалении от него.
Периодически мужик оборачивался к нам, будто бы проверяя, не отказался ли я от своей затеи застать нанимателя с поличным. Но размышлял я сейчас только об одном — отпустить ли ублюдка с ложными сведениями или допросить на месте. Пожалуй, ответить на этот вопрос наверняка можно будет только по итогам встречи.
После того как мы въехали в лес, я сразу направил энергию к ушам, чтобы усилить слух. Попытался уловить чужие голоса в глубине, но слышны были только тихий шорох листвы на ветру, похрустывание снега и дыхание Никиты — тяжелое и прерывистое.
Когда мужик обернулся к нам снова и кивнул, мы с демоном спешились. Привязали лошадей к ближайшему стволу и продолжили путь, стараясь издавать как можно меньше шума.
«Влад Николаевич, да полно вам уже в эти игры играться, — припомнил я слова Ковалева, сказанные перед самым уходом. — Отправьте с доходягой наших ребят. Захотите — всю душу из него вытрясут, а вы хоть отоспитесь по-человечески…»
Конечно, я был благодарен ему за заботу, но давно уже убедился в простой истине — если хочешь сделать что-то хорошо, то сделай это сам. К тому же, один древний демон как-то преподал мне хороший урок. Не стоит ждать у моря погоды тогда, когда можно самому примерить на себя личину охотника.
Местом встречи оказалась небольшая поляна неподалеку от опушки. Лунный свет просачивался на нее сквозь ветви деревьев, однако разглядеть лицо нанимателя не удалось даже при помощи магического зрения из-за низко надвинутого капюшона. Среднего роста, узок в плечах — не боец, к тому же, по моим ощущениям, неодаренный.
Впрочем, были и другие детали, которые немедленно бросились в глаза. Судя по одежде, не простолюдин и не наемник — пальто на вид добротное. Так что-либо незнакомец происходил из высокородных, либо был из числа приближенных к ним слуг.
Подозрительным я также счел тот факт, что на встречу наниматель прибыл в одиночку, без сопровождения. Пусть он не видел угрозы в нанятом пьянице, но никогда ведь нельзя быть уверенным, что все пойдет точно по плану.
— Явился еще раньше, чем условились! Хотя какой пунктуальности можно ожидать от такой пройдохи?.. — начал наниматель с упреков.
Несмотря на то, что незнакомец тоже особой пунктуальностью не отличился, защищаться Никита не стал. Наверняка его с малых лет учили, что слово влиятельного господина — закон. У простолюдина же удел был единственный — трудиться в поте лица и терпеть.
— Попутал малость, виноват, — неловко почесал мужик затылок под съехавшей набекрень шапкой.
— Ну, не суть, — в моменте смягчилась фигура в плаще. — Выяснил что? За пустой треп не получишь ни рубля — имей ввиду.
После чего, судорожно выдохнув, Никита приступил к заранее заученному рассказу и всё же решил тем самым исполнить наши с ним договоренности до последнего слова. Похоже, удалось ему внушить, что нас бояться стоит больше, чем других.
Насчет невесты я посчитал нужным не врать. Всё равно рано или поздно документы о заключении нашего с Ириной брака попадут и в имперскую канцелярию, и к церковникам. Третьим лицам докопаться до сути было бы слишком просто. Но касательно высокородных гостей, посетивших меня за последний месяц… Вот тут я решил разгуляться на славу.
Никита, с моих слов, в точности описал гербы рода Каменевых и Пламеневых. В чьи бы руки эта информация не попала, пусть наследнички родов-основателей лучше сосредоточатся друг на друге вместо того, чтобы брызгать ядом направо и налево. Небольшая встряска им только на пользу пойдет.
Однако поздновато я понял, что переоценил свой ход. Всё же позиция их обоих на совете в отношении меня звучала вполне однозначно. К тому же, незамеченными отправиться в Январьск из императорской резиденции этим двоим было бы довольно проблематично.
— Хм… — задумчиво протянул незнакомец. — Уверен, что гербы были именно эти?
— Вот вам ладонник, милсдарь! Такими их деревенские и описали, слово в слово передаю. Поначалу-то меня местные вообще ни во что не ставили — приглядывались, расспрашивали кто, мол, и откуда. Ну а потом, когда горюшка язык всем развязала, дело-то на лад и пошло…
С ответом наниматель не спешил. Поднял голову, сперва осмотревшись по сторонам, а после уставившись в темноту за спиной Никиты. Ну а мы с Ромео переглянулись, и оба поняли затянувшуюся паузу без слов.
— Так горюшка им язык развязала… — чуть слышно прошептала фигура в плаще, — … или это тебя вынудили напеть мне в уши?
Выражения лица пьянчуги я не видел, но, судя по всему, оно тоже сыграло не последнюю роль в подозрениях незнакомца. Рука его дернулась вперед, а спустя мгновенье снег под их ногами оросило каплями свежей крови.
Ожидаемо.
Незнакомец же развернулся и бросился бежать, однако козыри у меня еще оставались. Один из них как раз стоял рядом со мной, готовый вмешаться в любой момент.
— Ромео! — крикнул демону и тот, вскинув руку, быстро пресек эту глупую попытку к бегству.
Вырвавшиеся из-под земли лозы обвили ноги мужчины, повалили его, и даже кинжал, которым он активно принялся орудовать, не помог ему избавиться от крепких пут. Тем более, чем больше проходило времени, тем крепче они связывали свою цель.
Неспешным шагом я направился к нему, проходя мимо хрипящего в агонии Никиты. Мой интерес к этому бедолаге уже свелся к нулю. Всё равно помер бы где-нибудь в канаве не сегодня так завтра, перебрав со спиртным.
Ромео двинулся следом за мной, одновременно поддерживая материализацию сотканных из энергии лиан и создавая новые, которые уже начинали стягивать запястья незнакомца. Спешить мне было некуда, вот только резерв демона после частичного поглощения был сильно ограничен. Стоило принять это к сведению и быть готовым перехватить инициативу.
Небрежным махом ноги я выбил клинок из руки нанимателя, затем склонился над ним и рывком стянул с его башки капюшон.
— Да что вы себе⁈.. — заикнулся уж было он, но тут же заткнулся, стоило мне самому откинуть капюшон.
— Не ожидал, что сам князь, проданный за десять целковых, соизволит лично нанести визит? — не скрывая удовольствия, разглядывал я его испуганную рожу. — Оскорбил ты меня, знаешь ли, своими убогими расценками до глубины души.
Далее последовала стандартная уже процедура по обнаружению капсулы с ядом во рту. Но вот же незадача… Похоже, помирать здесь и сейчас трусливый ублюдок не собирался ни при каком раскладе. Почему трусливый? Всё-таки какая-никакая смелость нужна, чтобы держать такую капсулу во рту и раскусить ее в критический момент.
Нет, обреченности в его глазах не было. Только страх. Он хотел жить, а значит, говорить будет.
— Теперь я даже не удивлен, что он решил так продешевить, — покачал головой Ромео. — Учитывая, какое впечатление после совета оставил его господин…
Прижав башку незнакомца ботинком к земле, я вопросительно взглянул на блондина.
— Этот человек сопровождал Кусова на совете, — спокойно пояснил тот.
— Уверен?
— Да.
— Так вот оно что… — вновь перевел я взгляд на мужчину. — Повезло же тебе тогда, что у моего лакея отменная память на лица. Выходит, пара-тройка вопросов отпадают сами собой и к сути можно перейти сразу.
— Я не… — попытался он что-то там вякнуть, на что я только плотнее прижал ботинок к его лицу. Силу только не подрасчитал, отчего из-под подошвы донесся хруст сломанного носа. — А-а-а-а, с-с-сука!..
— Ничего. Язык тебе сейчас всё равно важнее, поэтому можем продолжать, — обнадежил его. — Имя меня не интересует, даже если фамилию носишь. Вообще без разницы. А вот почему десять рублей… это уже любопытнее.
— А причастность Кусова?.. — деликатно попытался подсказать Ромео.
— Нет. Потом, — отмахнулся от него. — К тому же, что-то мне подсказывает, что первое и так проистекает из второго. Верно же я говорю?
Он молчал.
Тогда я вдавил ботинок ещё сильнее.
— А-а-а-а!..
— Говори. Жить ведь хочешь, паскуда. Знаю, что хочешь.
— Его Светлейшество сегодня не в настроении, как видишь, — хмыкнул демон.
— Л-ладно! Ладно! — прохрипел мужчина и, будто бросаясь в омут с головой, выдавил из себя: — Его… Императорское Величество…
— Начало многообещающее. Продолжай, — ободряюще улыбнулся я ему, вот только мой пленник отчего-то побледнел.
— … всем наказал… приглядывать. Денег выделил…
— По десять рублей каждому, что ли, выделил? — усмехнулся я. — Большие же нынче убытки терпит государственная казна, раз уж бюджет так сильно урезали.
— Н-нет! Б-больше… выделил…
— И куда они делись?
Он снова смолк, но времени на то, чтобы выдумать правдоподобную ложь, я ему не дал. В ход снова пошел ботинок.
— Агх…
— Куда деньги девались, сволочь? — с нажимом повторил я. — Говори.
— Мне п-поручили…
— И?..
— Я… з-забрал.
— Ну вот! — торжественно провозгласил я, глянув на Ромео. — А ларчик-то просто открывался! Выделили ему, стало быть, средства, дабы волю государеву исполнить, а он уже мысленно спустил их в карты и на потаскух. Красиво жить не запретишь! Знаешь, — присел я перед ублюдком на корточки, ни в коем случае не убирая ботинок с его лица. — Воровать казенные деньги, да еще и в столь непростое время — это ж какой редкостной нужно быть свиньей?.. Я даже почти восхищен этой мелочной, тупорылой жадностью!
— Влад?.. — позвал меня блондин, однако его голос потонул в шуме крови, стучащей в моих висках.
— Давай-ка представим, — с придыханием продолжил я, уставившись в невидимую точку перед собой. — Хотя бы на минутку-другую представим, что я в самом деле одержимый демонами еретик. Что мой отец в самом деле покусился на жизнь Императора, а сам факт существования моего рода в самом деле грозит Империи ужасными последствиями, вплоть до гражданской войны. Войны и последующей за ней тирании под гнетом богопротивного Инферно. Пожалуй, худший сценарий для тех, кого я пугаю в действительности. Согласен?.. Отвеча-а-ай, — пропел ему в ухо.
— Д-да…
— И сколько же средств ты, падаль, изволил выделить на то, чтобы оказать государю поддержку в столь нелегком деле и избавиться от меня? Десять рублей! Аха-ха-ха! Как же благородно с вашей стороны, милсдарь, что вы так сильно печетесь о безопасности нашей славной Империи… А знаешь, что по-настоящему страшно? Что таких ублюдков, как ты, со свету не изжить никогда. Ни-ког-да.
Бедолагу уже била мелкая дрожь, а на его штанах отчетливо проступило мокрое пятно. И это при том, что лианы Ромео больше не скручивали мерзавца по рукам и ногам. Сейчас мой ботинок — единственное, что удерживало его на земле.
Или страх? Животный такой страх, пронизывающий каждую клеточку тела.
А, может, осознание своей никчемности?..
Нет, всё-таки страх. И понимание того, что живым он отсюда уже не уйдет.
— Ха-ха… — то ли хохотнул, то ли прокашлялся я, наблюдая за тем как на ткань дорожного плаща капает кровь. Даже глаза заселила красная пелена, словно я смотрел на мир сквозь осколок цветного стекла.
От влияния Хашибара я избавился.
И что в итоге?
Насколько же близко я подошел к той грани, за которой кончается человек и начинается… кто-то другой? Где я продолжаю притворяться, строить из себя героя, играть по навязанным мне правилам вместо того, чтобы послать все эти игры к чертовой матери?
Тренировки, контроль, страх сорваться… А нужно ли вообще сдерживаться? Ведь за гранью я наконец-то могу себе позволить быть самим собой. Свободным от морали, закона, тяжести последствий.
Я всегда считал, что Бездна смотрит на меня с улыбкой. Но что, если эта улыбка… моя собственная?
Стоя теперь уже на окраине поляны, Ромео молча наблюдал за разворачивающейся перед ним картиной. Приторный запах скверны даже отсюда вызывал головокружение и легкое помутнение рассудка, но демону пока что хватало сил держать себя в руках.
Зато он прекрасно видел и чувствовал, что Владу это дается с еще большим трудом.
Щупальца скверны, вырвавшиеся из спины князя, сейчас хаотично метались по поляне, в то время как он сам сидел на почерневшем снегу и мерно покачивался, схватившись за голову. Беззвучно. И жутко до дрожи.
Радиус почерневшего снега под ним увеличивался с каждой секундой. А когда Ромео вытянул открытую ладонь перед собой, черная снежинка опустилась на нее и растеклась вязкой на ощупь каплей.
Нет, какие-то жалкие десять рублей никогда не стали бы причиной этого срыва. Скорее, катализатором, после которого щемящая душу ярость наконец высвободилась наружу. Причем в такой концентрации, что даже жителю Инферно выдержать ее не представлялось возможным.
Кайрос занимал позицию такого же безмолвного свидетеля подле племянника, внимательно следя за происходящим.
Если бы Влад окончательно сдался и позволил скверне пожрать себя целиком, наставнику пришлось бы вмешаться. Были у него собственные методы направленные на это как вариант последней страховки. Последствия такого срыва могли быть фатальными для обеих сторон. Но пока у парнишки был хотя бы призрачный шанс совладать со своей тьмой самостоятельно, протягивать ему руку помощи в очередной раз Кайрос не спешил.
В какой-то момент движения щупалец стали более плавными. Словно живые, они податливо потянулись к демоноборцу, а затем поочередно впитались в его изъеденную скверной плоть.
Итог продолжительной битвы с самим собой оказался закономерен. Покачнувшись, Влад рухнул на черный снег, напоминающий сейчас слой остывающего пепла.
— Что ж… — облегченно выдохнул Ромео и, выждав некоторое время, осторожно направился к князю.
Прошел мимо трупа крестьянина, искалеченного скверной до неузнаваемости. Потом бросил мимолетный взгляд на истерзанное тело его нанимателя, который так и остался безымянным. Пока не остановился напротив валяющегося ничком демоноборца.
— Настала моя очередь вернуть тебе должок, да? — улыбнулся блондин, взвалил Влада на плечо и двинулся прочь с выжженной досуха лесной поляны.
К лошадям, если те еще в ужасе не дали деру…
Кайрос же покинул это место последним, вдоволь налюбовавшись его мрачной, но оттого по-своему притягательной эстетикой.
Непроглядная тьма и пустота окружали меня. Тишина вокруг была настолько давящей, что пульсация крови в ушах и шум собственного дыхания — единственное, что я слышал в этом месте. Слышал громко и отчетливо.
Казалось бы, я вернулся к тому, с чего начал. Будто бы месяцы работы над собой и все попытки приручить скверну своей воле с треском разбились об очередной эмоциональный срыв, подавивший мой разум без остатка.
Но нет. Всё же море моей души претерпело необратимые изменения.
Такие же, каким подвергся я сам. Наверное, это было все же неизбежно.
На этот раз десятки сочащихся скверной рук не впились в мое тело, утягивая на дно. Не пытались силой утопить меня в источнике губительной энергии, чтобы подавить мою собственную.
Теперь я по собственной воле принял тот дар, ради которого Младшая Сестра заключила с изначальным демоном договор на крови. Дар, который веками передавался из поколения в поколение в моей семье и который многие непосвященные приравняли бы к родовому проклятью. А ведь все ради защиты близких и тех, кто пошел за моими предками.
Бороться с врагами, жаждущими моей смерти, непросто. Но еще сложнее бороться с собственным отражением, ведь эта схватка изначально обречена на поражение. Вот, какую истину мне стоило понять с самого начала. Понять и наконец перестать отрицать очевидное.
Скверна волнами накатывала на меня. Вязкая, густая и в тоже время очень горячая. Ее уровень поднимался всё выше и выше, и в какой-то момент последние волны накрыли меня целиком.
Нет, я уже не задыхался. Осознание этого пришло не сразу. Теперь я свободно дышал, погруженный в ее источник с головой и ощущая, как она с моего же позволения растекается по всем каналам. Вступает в своеобразный симбиоз с моей природной энергией, меняет ее структуру, форму и суть. Проникает в самые потаенные уголки разума, сливается со мной воедино, заполняет зияющие пустоты в душе…
…и в конечном итоге признаёт меня своим полноправным носителем.
Улыбаясь.
Когда я очнулся, лежа в кровати, то впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Словно неподъемный груз, который долгое время носил на плечах из-за глупости или слепого упорства, более не отягощал меня как прежде.
На прикроватной тумбочке стояли заботливо оставленные, наверняка Карой, пузырьки с лекарственными снадобьями. Золотистый солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные занавески, а с заднего двора доносились громкие голоса. Позднее утро или ранний вечер?
Не удивлюсь, если снова проспал несколько дней кряду, однако эта пауза была необходима мне. Я всегда мог узнать о произошедших событиях за время моего отсутствия, а даже если в ту ночь сотворил что-то из ряда вон выходящее, значит, так было нужно.
Ирина лежала рядом с разметавшимися по подушке волосами. Спала, приобняв меня одной рукой. Мягко улыбнувшись, аккуратно убрал ладонь девушки со своей груди и, откинув одеяло, поднялся на ноги. Затем приблизился к окну, чтобы застать целое столпотворение незнакомых мне людей и оживленно говорящего им что-то Ковалева возле казарм.
Кто-то из них был облачен в броню с имперским гербом или гербом рода Романовых на нагруднике, кто-то — в легкие мантии. Неподалеку стояло несколько обозов, накрытых плотными льняными полотнами.
Я слегка склонил голову на бок, внимательно разглядывая казенное добро.
Выходит, Георгий Михайлович всё же изволил исполнить часть нашего договора и предоставить нам ресурсы для отправки в рейд. До последнего сомневался, что у нашего государя не возникнет каких-нибудь надуманных трудностей, чтобы лишить мой отряд даже такой поддержки. Впрочем, все равно не стоит расслабляться.
— Как неожиданно и приятно, верно? — возник Кайрос рядом со мной, растягивая довольную улыбку. — Если помирать, то с песнями, кучкой смертников и набитыми до отказа обозами! Хороший всё-таки из Его Императорского Величества тамада, да и конкурсы интересные!
— Вот только дожидаться спуска в Бездну под звуки оркестра я не собираюсь, — мысленно ответил ему. — Мы отправимся в рейд раньше, чем нам нанесут последний официальный визит.
— В таком случае Вашему Светлейшеству стоило бы начать подготовку к спуску уже сейчас, — со знанием дела предложил тот, потерев подбородок. — Властолюбивые особы, знаете ли, редко славятся пунктуальностью и терпимостью. Чаще предпочитают прибывать без предупреждения, чтобы поиграть на нервишках, да и себя развлечь заодно. Люди вообще на удивление любят наблюдать за хаосом.
— Два-три дня на сборы хватит вполне, — вздохнув, произнес я.
— Смотрю, пара дней пребывания в бессознательном состоянии кому-то пошла только на пользу… — с искренней заинтересованностью заглянул мне демон в глаза. — Неужели сон хороший приснился? А я там был⁈ Что делал? Что говорил?
— Скорее, кто-то внезапно очнулся ото сна длиной в двенадцать лет… — поймал я взгляд Игоря Владимировича. Капитан тут же коротко поклонился мне с играющей на губах улыбкой, — … и вряд ли однажды уснет снова.
Я прошел мимо ростового зеркала, но сразу остановился и сделал шаг назад, чтобы изучить свое отражение. Сейчас моя кожа выглядела еще бледнее, чем обычно, а под глазами пролегли темные круги, хотя в целом чувствовал я себя замечательно. Даже рукав ночной рубашки закатил повыше, чтобы осмотреть татуировку, однако она осталась без изменений и нисколько меня не беспокоила.
— Ваше Светлейшество по собственной инициативе решили ступить на эту дорожку, поэтому удивляться тут совершенно нечему, — отеческим тоном произнес Кайрос, положив когтистые руки на мои плечи. — Скверна меняет всех, и своих носителей в том числе. Может, не настолько серьезно, как остальных, и все же бесследно такая синергия не пройдет даже для вас.
— Ты что-то ощущаешь? — перевел я взгляд на его отражение.
— Разумеется… — осклабившись, склонился демон над моим ухом. Голос его понизился. Стал вкрадчивым, бархатистым. — Если раньше твоя природная энергия и скверна представляли собой воду и масло, никогда не сливаясь друг с другом, то ныне они наконец-то стали единым целым. Как и должно быть. Это я должен спрашивать, каковы твои ощущения от подобного тандема.
— Честно? Я еще никогда не чувствовал себя так прекрасно, как сейчас, — хмыкнул я в ответ на это.
— Вот и ладушки! — хлопнул рогатый в ладоши и растянул губы в лукавой улыбочке, по своему обыкновению вернув себе игривый настрой. — Всё хорошо, что хорошо кончается! А раз уж наше еще даже не начиналось, предлагаю расписать этот продуктивный день как следует!
— Какой-то ты сегодня энергичный сверх меры… — как бы между прочим подметил я, направившись в ванную комнату. — Будто бы пакость задумал очередную.
— Как всегда, в своем репертуаре, да? Ах, какой же я массовик-затейник!..
— Определенно пакость.
Я не стал удостаивать его ответом. Пусть думает что хочет, этот рогатый интриган. Если ему доставляет удовольствие строить из себя массовика-затейника накануне смертельно опасного рейда, то на здоровье. В конце концов, у каждого свои способы справляться с реальностью. У Кайроса — дурацкие шутки и показной энтузиазм. У меня — ледяное спокойствие и четкий план.
Хотя, положа руку на сердце, плана как такового пока не было — только направление. Вектор. Бездна, а на сотом этаже находятся врата Инферно. Все остальное лишь детали, которые предстояло проработать в ближайшие дни.
Я прошел в ванную комнату, плеснул в лицо ледяной водой из рукомойника. Холод обжег кожу, прогоняя остатки дремоты. Кайрос, разумеется, последовал за мной. Прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.
— Кстати, о пакостях… — протянул он, наблюдая, как я вытираю лицо полотенцем. — Пока Ваше Светлейшество изволили почивать, тут кое-кто очень сильно переживал. Прямо-таки места себе не находил.
Я замер, не донеся полотенце до крючка.
— Ирина?
— Ирина само собой, — кивнул демон. — Но я не о ней. Кара, едва узнав о твоем возвращении в бессознательном состоянии, тут же примчалась. Осмотрела, ощупала, проверила ауру… И, знаешь, что самое забавное? Она не нашла никаких повреждений. Представляешь?
— Это хорошо, — быстро ответил я.
— Это подозрительно, — поправил меня Кайрос. — Для нее, не для меня, разумеется. Я-то сразу понял, что с тобой происходит. Но наша милая Карочка… Она привыкла, что после каждого контакта со скверной ты балансируешь на грани жизни и смерти. А тут — ничего. Вот ничегошеньки. Никаких ран, никаких внутренних разрывов, никаких признаков отторжения. Ты просто спал. Глубоким, здоровым сном. Она, кажется, даже немного расстроилась.
Я хмыкнул, вешая полотенце.
— Расстроилась, что я не умираю?
— Расстроилась, что ты снова сделал все сам, не спросив совета и не позволив никому помочь, — пояснил Кайрос. — Она, знаешь ли, тоже не любит чувствовать себя бесполезной. Вот так вот.
Я промолчал. В словах демона была определенная толика правды. Той самой, которую я предпочел бы не замечать.
Кара всегда была рядом в самые темные моменты. Она вытаскивала меня с того света после боя с Хашибаром, она штопала раны, она давала снадобья, когда скверна грозила разорвать меня изнутри. А теперь, когда я наконец приручил эту силу, она осталась практически не у дел. Я должен был хотя бы поблагодарить ее. Не как целительницу, вовсе нет. Скорее как верного друга, который прошел со мной через все это.
А ведь всего одна случайная встреча и мы пришли к текущему положению вещей.
— Позже зайду к ней, — сказал я вслух. — Когда разберусь с делами.
Кайрос удовлетворенно кивнул и, кажется, даже не стал отпускать по этому поводу очередную шутку. Прогресс. Даже подозрительно.
Приведя себя в порядок и облачившись в повседневный костюм, я спустился на первый этаж. В холле было непривычно тихо — ни слуг, снующих туда-сюда, ни вездесущей Катерины Витальевны с ее неизменным списком срочных дел. Только запах свежесваренного кофия тянулся из столовой, выдавая присутствие хоть кого-то живого в этой части дома. А то уже можно было бы себе вообразить всякое.
Я толкнул дверь и застал по ту сторону Алису. Она сидела за столом, подперев щеку кулаком, и о чем-то задумавшись помешивала ложечкой в чашке. При моем появлении сестра резко выпрямилась, и ее лицо озарила улыбка. Улыбка, которую я помнил с детства — теплая, немного встревоженная, но светлая и искренняя. Давненько я не видел ее Алису такой, тем и ценнее были подобные моменты.
— Влад! Ты уже на ногах?
— Как видишь.
Она поднялась, шагнула ко мне, но в последний момент замерла, будто не решаясь обнять. Вместо этого просто положила руку мне на плечо и легонько сжала.
— Ты нас напугал, — тихо сказала она. — Опять.
— Знаю. Прости.
Алиса моргнула. Потом еще раз. А потом вдруг нахмурилась, вглядываясь в мое лицо с каким-то непривычным выражением на своей мордашке. Во взгляде была заметна удивительная смесь удивления и недоверия.
— Ты… извинился? — переспросила она. — Влад Морозов только что извинился? Передо мной? Я сплю?
— Я иногда умею признавать свои ошибки, — пожал я плечами. — Редко, но метко. Или лучше не надо? А может тебя ущипнуть?
Сестра покачала головой, но улыбка ее стала только шире.
— Что-то в тебе изменилось, — заключила она, возвращаясь за стол. — Не могу понять, что именно, но… изменилось.
Я не стал ни подтверждать, ни опровергать этого. Просто сел рядом.
— Рассказывай, — попросил я. — Что тут происходило, пока я спал?
Алиса вздохнула и принялась перечислять.
Имперские обозы прибыли вчера утром. Ковалев уже провел беглый осмотр — оружие и доспехи были новыми, добротными, без следов ржавчины или брака. Это было настолько необычно, что он проверил это два раза.
С провизией тоже проблем не возникло — сушеное мясо, крупы, медикаменты. Император явно не хотел, чтобы его даже косвенно обвинили в провале из-за нехватки ресурсов. Если уж мне суждено погибнуть в Бездне, то исключительно по собственной некомпетентности, а не из-за сгнивших сухпайков.
— А что с людьми?
— Здесь все сложнее, — нахмурилась сестра. — Игорь Владимирович насчитал три десятка. Из них — двенадцать одаренных. Остальные — обычные солдаты. Я поговорила с некоторыми… Они не в курсе, куда их отправляют.
— В смысле?
— Им сказали, что это обычный рейд. Охрана каравана с ценным грузом. Что-то про «важное имперское поручение» и «проявленное доверие государя». Ни слова о Бездне, ни слова о демонах.
Я усмехнулся. Что ж, этого следовало ожидать. Георгий Михайлович умел играть в свои игры. Отправить людей на верную смерть, не сказав им правды, — это вполне в его духе. Благородно, ничего не скажешь.
— Я хочу поговорить с ними, — сказал я, поднимаясь. — Со всеми. Прямо сейчас.
— Влад, может, не стоит?.. — Алиса прикусила губу. — Если они узнают правду, кто-то может попытаться сбежать. Или, что хуже, поднять бунт…
— Лучше бунт сейчас, чем паника и предательство на нижних этажах. Сама же знаешь как это может быть опасно, — отрезал я. — Каждый, кто спустится со мной в Бездну, должен знать, на что идет. Я не собираюсь вести за собой обманутых идиотов, которые до последнего будут верить, что их ждет геройская миссия и почетная награда.
Алиса помолчала, потом кивнула.
— Хорошо. Игорь Владимирович как раз собирал их на внутреннем дворе. Если поторопишься, застанешь всех разом.
Я уже направился к дверям, когда сестра окликнула меня снова.
— Влад?
— Да? — обернулся я к ней.
— Что бы ты им ни сказал… я с тобой. До самого конца. Ты же знаешь это?
Я остановился, обернулся через плечо и позволил себе еще одну улыбку только в этот раз получилось выдать даже почти теплую.
— Знаю.
Сестра мне не ответила — только кивнула, опустив глаза, но я успел заметить, как блеснули в них слезы. Алиса никогда не умела плакать красиво. Она просто сжимала челюсти и терпела, пока никто не видит.
Оставил ее в столовой и вышел на улицу.
Внутренний двор перед казармами действительно был заполнен людьми. Три десятка новоприбывших стояли неровным строем, кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то тихо переговаривался с соседом. Ковалев прохаживался перед ними, заложив руки за спину, и что-то втолковывал — судя по выражению лиц, не самое приятное для собравшихся.
При моем появлении разговоры стихли. Капитан обернулся, коротко поклонился и отступил в сторону, давая мне пройти в центр.
Я обвел строй внимательным взглядом. Молодые парни, в основном. Некоторые совсем еще мальчишки, не старше меня самого, ну а для государя — всего лишь мясо на убой и не более того. У некоторых на лицах читался страх, который они безуспешно пытались скрыть за показной бравадой. Другие, напротив, смотрели с любопытством. Видимо, прослышали уже о Беловолосом демоне и теперь гадали, правдивы ли слухи.
— Я Влад Николаевич Морозов, — начал я без предисловий. — Великий князь, глава рода демоноборцев и, по совместительству, ваш командир на время предстоящего рейда. Вы были отправлены сюда по приказу Его Императорского Величества и, скорее всего, вам сказали, что вас ждет рутинная работа: охрана каравана, сопровождение ценного груза, почетная служба во славу Империи…
Я сделал паузу, пробежавшись взглядом по их лицам.
— Это ложь.
По строю пробежал ропот. Кто-то выругался себе под нос, кто-то побледнел. Я продолжил, не обращая внимания.
— Вам предстоит спуститься в Бездну. На глубину, из которой еще никто не возвращался за последние десятилетия. Ваша задача вовсе не охрана каравана, как вы могли подумать. Ваша задача куда сложнее. Вам надо дойти до врат Инферно и сделать все возможное, чтобы Мор, который уже стоит на пороге, не стер Иркутскую губернию с лица земли. И при этом не пошел дальше. Я не обещаю вам наград. Не обещаю почестей. Не обещаю даже того, что вы вернетесь домой. С Бездной не шутят и все должны понимать риски этого мероприятия.
Я замолчал, давая им переварить услышанное. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шелестит снегом по тренировочной площадке.
— Но я обещаю вам кое-что другое, — сказал я, и мой голос зазвенел сталью. — Я обещаю, что не брошу вас. Что не отправлю на убой, прикрываясь вашими спинами. Что буду сражаться впереди, а не позади. Сделаю все, что в моих силах, чтобы вы увидели солнце снова. Но если кто-то из вас не готов к этому пути то лучше уходите сейчас. Никаких наказаний, никаких трибуналов. Я лично позабочусь о том, чтобы вы были переведены в другой отряд. Но если вы останетесь, назад дороги не будет. Только вниз. До конца.
Я замолчал, ожидая ответа. Секунда, другая, третья…
Первым заговорил невысокий крепыш в мантии одаренного — из тех, что стояли в первом ряду.
— Вы… вы серьезно, Ваше Светлейшество? Бездна? Та самая, из которой еще никто не…
— Та самая, — подтвердил я не собираясь скрашивать действительность.
По строю пробежал ропот. Кто-то выругался сквозь зубы. Кто-то нервно рассмеялся коротко, истерично, и тут же осекся.
— Но это же… — начал было второй, молодой парень с выгоревшими на солнце волосами, и смолк, не договорив.
— … верная смерть, — закончил за него его сосед, худой и бледный, с лихорадочно блестевшими глазами. — Вы сами это сказали. Что мы не вернемся.
— Я сказал, что не обещаю вам возвращения, — поправил я. — Разница есть.
— Невелика разница для смертников, — буркнул кто-то из заднего ряда.
Ковалев уже открыл было рот, чтобы прикрикнуть на смутьяна, но я остановил его жестом. Пусть говорят. Пусть выплескивают страх сейчас, а не там, в темноте. Там это будет куда опаснее.
— Я слышал о вас, — неожиданно произнес еще один солдат. Рыжеволосый, с грубым шрамом через левую бровь. — Слышал, что вы… что ваш род… что вы одержимы демонами. Это правда?
Вот он. Тот самый момент, которого я ждал. Да и без него не могло обойтись.
— А разве это имеет значение? — невозмутимо изогнул я бровь. — Если вы останетесь, то будете сражаться бок о бок с тем, кого церковь называет еретиком независимо от того, являюсь ли я им на самом деле. С тем, кого ваши же командиры, скорее всего, учили ненавидеть.
Сделав паузу, обвел взглядом их лица. Все они были разными — испуганные, растерянные, ожесточенные.
— Поэтому я и даю вам выбор. Не из благородства, вовсе нет. Из банального прагматизма и лучшего понимания того что нам предстоит. Трус в бою опаснее врага. Тот, кто не доверяет своему командиру, погубит не только себя, но и товарищей. Я не могу допустить, чтобы под землей, в окружении тварей, мои же люди ударили мне в спину. Поэтому… решайте сейчас. Иного не дано.
Скрестив руки на груди, я замер, ожидая.
Первым из строя вышел как раз один из говоривших. Ни слова не говоря, он стянул с плеча наплечную сумку, бросил ее на снег и, не поднимая глаз, двинулся прочь, к воротам. Следом за ним, после короткого колебания, вышли еще двое. Один — тот самый крепыш-одаренный в мантии, второй — немолодой уже солдат с сединой на висках. Проходя мимо меня, седой остановился на мгновение и тихо, почти беззвучно, произнес:
— Простите, Ваше Светлейшество. У меня трое детей. Я не…
— Идите, — ответил я так же тихо. — Вы сделали правильный выбор.
Он кивнул и, не оборачиваясь, последовал за остальными. А следом за ними и еще люди. Еще, еще…
В конечном итоге в строю осталось чуть больше двух десятков. Люди переглядывались, но больше никто не двигался. Тот самый парень с выгоревшими волосами, что начал было говорить и осекся, вдруг шагнул вперед. Но не к воротам, а ко мне. Вытянулся по стойке «смирно» и, глядя куда-то в точку над моим плечом, четко, по-военному, отсалютовал.
— Разрешите остаться, Ваше Светлейшество.
— Почему? — спросил я, глядя ему в глаза. — Ты слышал все, что я сказал. Так почему решил остаться?
Он на мгновение замялся, а потом ответил тихо, но на удивление твердо:
— Потому что если вы лжете насчет Бездны, я хочу увидеть это своими глазами. А если нет… — он сглотнул. — Если нет, то кто-то должен это остановить. И если не мы, то кто?
Я кивнул. Ничего не ответил более, просто попытался запомнить его лицо. Такие люди на вес золота.
За ним, уже без лишних слов, подтянулись остальные. Кто-то отсалютовал, кто-то просто кивнул, кто-то смотрел в землю, но остался. Когда строй окончательно замер, Ковалев, все это время стоявший чуть поодаль, коротко кивнул мне и отвернулся, делая вид, что поправляет воротник.
— Что ж, — произнес я, обводя их взглядом. — С этого момента вы — часть рейда на Инферно. Я не обещаю вам ничего, кроме одного: я буду с вами до конца. Каким бы он ни был. А теперь — разойтись. Первый инструктаж через час. Готовьте снаряжение.
Строй рассыпался. Люди расходились молча, без обычных солдатских шуток и перебранок. Я стоял и смотрел им вслед, пока Кайрос, возникший из теневой дымки, не пристроился рядом.
— Десятка два сделали ноги, — верно заметил он. — А Ваше Светлейшество, кажется, рассчитывали, что уйдет больше.
— Рассчитывал, — признал я. — Но, видимо, кто-то из них все же решил, что смерть рядом с одержимым демонами князем — не самый худший способ покинуть этот мир.
— Знаешь, а из тебя вышел бы неплохой оратор. Может, после рейда в политику подашься?
— Бездна упаси… — закатил я глаза. — После этого рейда и других дел невпроворот будет. Если, конечно, доживу до них.
— Вот это настрой! — тут же закивал демон. — Мне нравится! Оптимистично. Жизнеутверждающе. Прямо настоящий Морозов!
Я не ответил. Просто развернулся и направился к казармам. Надо проверить проверить снаряжение, оружие и припасы. Времени на пустые разговоры больше не было.
Следующие несколько часов пролетели как один миг. Я проверил каждый клинок в арсенале, лично осмотрел каждый доспех. Ковалев помогал мне, и мы работали без лишних слов, понимая друг друга с полуслова.
Захария обеспечил нас запасом эликсиров — укрепляющих, исцеляющих, нейтрализующих яды. Все равно скорее всего окажется мало, но лучше чем ничего. Кара в свою очередь взяла на себя медикаменты и перевязочные материалы.
К вечеру в поместье царила особая, напряженная тишина, которая неизменно наступает перед большим событием. Именно о такой пишут в различных приключенческих романах, вот только для нас это была реальность.
Слуги ходили на цыпочках, гвардейцы проверяли снаряжение, новобранцы тренировались во дворе под присмотром Ковалева. А я стоял у окна своего кабинета и смотрел, как заходит солнце, окрашивая снег в розовато-золотистые тона. Настроение было мрачное, но решительное.
Примерно неделя у нас была, чтобы обучить имперских неженок основам охоты на тварей. Всего неделя — не больше. Затягивать это уже нельзя. А дальше… дальше только тьма и то, что скрывается в ней. Но и сдаваться так просто я не намерен, иначе зря мы, что ли, старались?
Поместье рода Морозовых.
Тем же вечером…
Вечер уже вступил в свои права, когда Алиса зашла на кухню просто проверить, как поживает подготовка к ужину. Никакого особого повода — так, убедиться, что все идет по плану. Ведь с тех как Ирина стала полноправной хозяйкой этого дома, хозяйственных дел над долю княжны выпадало значительно меньше, а чувствовать себя здесь третьей лишней ей не хотелось.
— Успеваете? — с важным видом встала девушка посреди кухни, уперев руки в бока.
— Успеваем, Алиса Николаевна, успеваем! — как всегда, бодрая и румяная, вытерла Агафья руки о передник и кивнула на разделочный стол. — К семи все будет. Мясо маринуется, птица в печи. Соус попробуете? Он в этот раз чудо как хорошо удался.
Алиса помотала головой, но уходить не стала. Прошлась вдоль стола, заглянула в котел, потом еще раз прошлась… Настасья, которая в этот момент старательно просеивала муку, покосилась на нее с любопытством.
— Слышала, у вас тут гость частый бывает, — как бы между прочим обмолвилась Алиса.
Получилось небрежно. Почти.
— Роман-то? — фыркнула Настасья. — Ой, да каждый вечер! Всё печенье ему подавай…
Княжна услышав такое невольно замерла.
— Печенье… Серьезно?..
— Ну да! — поддакнула Агафья, даже не заметив, как изменилось лицо госпожи. — Я ему и с корицей, и с имбирем, и с орехами… Всё что было перепробовал, честное слово. Говорит, у них там, откуда Роман то наш родом, такого отродясь не пекли. Вот и наверстывает видимо. Ну или парень оказался удивительным сладкоежкой и любителем выпечки. Бывает же.
— Печенье… — повторила Алиса просто чтобы попробовать это слово на вкус.
— А вчера, представляете, — разошлась уже в свою очередь Настасья, видя что госпожа ее не прерывает, — заходит и спрашивает: «А нет ли у вас, дамы, чего-нибудь с шоколадной крошкой?» Ну я ему говорю — откуда ж у нас шоколад-то? А он так горестно вздыхает. Будто я ему в душу плюнула. Я такого совсем от Романа совсем не ожидала.
— А в прошлый раз он нам вообще целую историю выдал, — усмехнулась Агафья, помешивая что-то в кастрюле. — Про десерты какие-то заморские. Названия-то не выговоришь и с первого раза не упомнишь. Повара там у него на родине, видать, сущими демонами были, раз уж «ты-ра-мы-су» какие-то готовят, а печенья в глаза не видали. И где это видано, да?
Алиса хмыкнула, улыбнулась украдкой собственным мыслям, просто стоя посреди кухни и слушая.
Демон, который потерял почти все, включая душу, рога и крылья, с завидной периодичностью приходит на кухню… за печеньем? И находит же время между помощью Владу, тренировками и прятками от молодых служанок… Демон, ушедший к людям из-за печенья… ну, почти.
— Что ж, тогда к семи часам, — запоздало кивнула Алиса, прошла к двери, взялась за ручку и остановилась в нерешительности. Даже кухарки отвлеклись от своих дел и принялись с интересом поглядывать на девушку, прежде чем она обернулась к ним и со всей серьезностью заявила: — Научите меня печь печенье. Прямо… прямо сейчас!
И столько решительности было в ее взгляде, что отказать девушке никто бы не посмел.
Тишину в кабинете разбавлял только шорох перьевой ручки по бумаге, хотя собственные мысли витали далеко от сверки списков провизии с прибывшим по факту грузом. Начиная от сомнительного происхождения моих способностей с легкой руки Младшей богини и заканчивая неясным будущим — предположительной датой начала следующего Мора.
Даже если мы отправимся в рейд через неделю, какова вероятность, что успеем преодолеть хотя бы половину этажей Бездны до его наступления? Встретить орду тварей, подчиненную зову лордов, там, на глубине, не то же самое, как если бы мы отражали их натиск на поверхности в составе объединенных сил обороны. Пространства для маневра меньше, риск возрастает многократно, а горстка имперских рекрутов стала бы слишком легкой мишенью.
Отложил ручку в сторону, устало потер переносицу и почти тут же услышал робкий стук в дверь.
— Войдите.
Когда дверь отворилась, на пороге возникла Ирина. Вот ее, сказать по правде, я ожидал сейчас увидеть меньше всего. Она вообще была редким гостем в моем кабинете, поскольку не считала нужным отвлекать меня во время работы в отличие от остальных домочадцев.
— Не помешаю? — осторожно уточнила девушка, будто не решаясь войти.
— Нет, — мотнул я головой. — Что-то важное?
Она аккуратно прикрыла за собой дверь, пересекла кабинет, но вместо того, чтобы сесть напротив меня, обошла письменный стол и присела на подлокотник моего кресла.
Молчание затягивалось.
— Я… должна тебе кое-что сказать, — вздохнув, тихо начала Ирина. — Должна была еще тогда, когда ты отправился посреди ночи решать непредвиденные дела.
— Помню. Но ты сказала, что нет ничего такого, о чем нельзя было бы сообщить позже, — даже сам себе удивился, что запомнил ее слова, сказанные в ту ночь, практически дословно.
— Значит, соврала, — слабо улыбнулась она. — Это было как раз то, о чем нужно было сообщить сразу. Но я испугалась. Испугалась, что ты передумаешь идти. Или, наоборот, будешь думать только об этом, потеряешь бдительность и…
— Тогда говори сейчас.
Ирина прикусила губу. Я заметил, как мелко дрожат ее руки, как щеки краснеют, но не торопил. В камине потрескивали дрова, за окном завывал холодный ветер, а между нами повисло то самое молчание, которое, обычно, возникает перед очень важными словами.
— Я беременна, Влад.
Мои брови сами собой поползли вверх.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я сидел, уставившись в невидимую точку перед собой, и переваривая услышанное. Все стратегии, расчеты, мысли о Море… всё это вдруг отошло на второй план, потому что сейчас, в эту самую секунду, моя жизнь сделала самый неожиданный поворот.
— Ты… уверена? — спросил я наконец, и голос мой прозвучал глухо, почти чуждо.
— Кара подтвердила, — подняла Ирина глаза на меня. Сейчас в них блестели слезы, но не горькие, а светлые и счастливые. — И это еще не всё. Кажется… у нас будет двойня.
— Что?.. — воззрился на девушку в упор, не мигая.
Бездна побери… Я еще с самим фактом потенциального отцовства не свыкся, не говоря уже о том, чтобы взять на себя эту роль дважды!
— Это… — выдавил я из себя, лишь бы чем-то заполнить повисшую в воздухе тишину, — … хорошая новость. Замечательная. Правда.
И отреагировать на нее как-то иначе я попросту не мог при всем уважении к своей новообретенной супруге. Не умел, наверное. Или же понять был не в состоянии, что чувствую сейчас на самом деле.
Радость? Облегчение? Или тяжесть от того, что на плечи взвалили очередной груз ответственности накануне отбытия в самоубийственный рейд?
— Влад… — снова вздохнула Ирина, неуверенно накрыв своей рукой мою. — Я бы не хотела, чтобы эта новость легла на тебя грузом, — словно прочитала она мои мысли. — Особенно после того как ты спустишься. Но и проводить тебя в Бездну, не сообщив об этом, я не могла тоже.
— И правильно сделала, — кивнул я. — Теперь все мои демоны будут спать спокойно, зная, что после моей смерти род Морозовых не обречен на вырождение.
— Влад… — уже в который раз вздохнула девушка, поднявшись с подлокотника, и смерила меня укоризненным… Нет, скорее, обиженным взглядом. — Иногда я и сама удивляюсь, что именно меня в тебе так привлекло. Но не чувство юмора, определенно. Ты совсем не умеешь шутить.
С этими словами она пересекла кабинет и молча вышла, прикрыв за собой дверь. Я же вымученно откинулся на спинку кресла и устало провел ладонью по лицу.
Эх, был бы я хотя бы на треть так же красноречив, как Кайрос… Хотя даже в таком случае я вряд ли солгал бы и себе, и Ирине. Сложно сказать, что чувствуешь, когда не понимаешь, что тебе чувствовать. Когда нет ни опыта, ни простого человеческого примера, а воспоминания из детства до той злосчастной ночи превратились в одно сплошное ничто.
И всё-таки… вернуться из Бездны не только к жене, но и к детям? Моим детям…
Мотивация того уровня, которую мне еще только предстоит осознать, и то далеко не сразу.
Будучи перепачканная мукой с ног до головы, Алиса стояла посреди кухни и смотрела на дело рук своих с гордостью творца. Печенья или же то, что с натяжкой можно было ими назвать, лежали перед ней на противне, застеленном промасленной бумагой. Где-то подгоревшие по краям, где-то треснувшие. Одно вот вообще развалилось на четыре части…
— Скушайте, Алиса Николаевна, на пробу, — предложила Настасья.
— И, ради Бездны, не судите себя строго! — добавила Агафья, покачав головой. — Первый блин, как говорится, комом, а вы, вона, впервые тесто в руки взяли и при том не спалили кухню дотла. Не княжье это дело стряпать, право слово, но раз уж изволили…
— Хм… — задумчиво протянула девушка, собрала крошки разбитого печенья в ладонь и закинула себе в рот.
Прожевала. Снова хмыкнула.
— Ну и?.. — с придыханием поинтересовалась Настасья, и обе кухарки выжидающе уставились на княжну.
— Для того, кто не должен судить себя строго, очень даже неплохо! — хитро прищурилась та, принявшись укладывать в глубокое блюдо каждую печенюшку по отдельности.
Работы предстояло еще много, но первые шаги Алиса могла сделать уже сейчас.
— Я думаю, что всё у Вашего Светлейшества получится, — украдкой подмигнула девушке Агафья, а Настасья продемонстрировала два поднятых вверх больших пальца.
— Да будет вам… — закатила глаза княжна, но сама улыбнулась и окрыленная вышла из кухни со своей драгоценной «посылкой».
Правда вот, до покоев Ромео она так и не дошла, потому что демон по чистой случайности сам вышел ей навстречу из дверей библиотеки. Уставший на вид, с легкими кругами под глазами и парой книг в тесненных обложках под мышкой.
— Алиса Николаевна, — коротко поклонился он с отсутствующим выражением лица, и уж было собирался уйти, когда девушка резко уперла ладонь в стену перед его лицом, вынуждая остановиться.
А ведь таким «легким касанием» она и камни может крушить. Он то знал это не по наслышке.
— Не так быстро, клыкастый, — покачала она головой.
На лице ее пролегла тень, а в глазах блеснул недобрый огонек.
— Если вы хотите узнать, не пересмотрел ли я свою позицию, то… — попытался он обойти Алису с другой стороны, но, слегка задрав подол одной рукой, она с неповторимым изяществом уперлась ногой в противоположную стену, вновь перекрывая путь Ромео к отступлению.
— Твоя позиция может оставаться такой, какой пожелаешь. Я просто хотела…
Слова застряли у княжны в горле, когда она попыталась объяснить свою неожиданную тягу к выпечке. Особенно под внимательным взглядом этих необычных янтарных глаз.
— В общем… вот, — вместо тысячи слов сунула она ему в руки блюдо с печеньем. Резче, чем хотела. — Это тебе. Я сама сделала. Впервые в жизни. Если тебе не понравится, можешь выкинуть, мне… знаешь ли, всё равно.
Опустив взгляд в тарелку, демон нахмурился. Затем снова перевел взгляд в тарелку, а после опять на Алису.
— Это… мне? — наконец произнес он.
— Нет, Игорю Владимировичу, — буркнула в ответ та, отводя взгляд. — А кому еще-то? Ты же у нас любитель печенья. Все служанки уже в курсе и судачат об этом.
— Вот, значит, как… — приподнялись уголки губ Ромео. — Выходит, вы — одна из тех женщин, кто считает, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок?
— Или через постель, — с вызовом ответила та. — Или через деньги и власть. Зависит от самого мужчины. Но если ты раз за разом приходишь на кухню ради этого дурацкого печенья, то, наверное, что-то в этом есть.
— Да, может быть, — усмехнулся блондин, заглядывая в миску с подгоревшими плодами труда Алисы. — В Инферно такого нет, но когда я впервые узнал об этой стороне человеческой жизни… Почему-то печенье оказалось одним из тех вещей, которые мне захотелось попробовать в первую очередь. Но спасибо.
Медленно опустив ногу на пол, княжна улыбнулась Ромео с той же благодарностью во взгляде и, вздохнув, направилась в свои покои с чувством, что сделала еще один, пусть и небольшой, но шаг навстречу ему.
Даже если ответный последует не сразу, она готова была научиться терпению.
Сидя на нижних ступеньках лестницы перед подъездной дорожкой и разглядывая первые звезды, Ирина плотнее запахнула теплую шаль. Снег уже перестал, но холодный по-декабрьски ветер всё равно пощипывал щеки.
А когда позади раздались тяжелые шаги, девушка сразу поняла, что принадлежат они не Владу, но долго гадать не пришлось.
— Что, не спится? — опустился рядом с ней Виктор и устремил взгляд на темный яблоневый сад, виднеющийся вдалеке. — Раз уж вместо теплой постели выбираешь торчать здесь на холодном камне.
— Возможно, — уклончиво ответила она. — А ты? Завтра ведь уже возвращаешься?
— На рассвете, — кивнул тот. — Как только посветлеет, так сразу в дорогу. Дел накопилось…
— Еще бы. Ты же теперь граф.
— Граф… — нарочито-медленно протянул Виктор, будто бы смакуя каждую букву этого слова. — Хах! После такого крутого поворота в жизни меня уже трудно будет удивить чем-то иным. Граф Громов… Я, который половину жизни провёл в наемных отрядах. Который спал на земле и жрал что дадут и даже был рад этому. И вот — поместье, земли, крестьяне… Отец.
Последнее слово он произнес с трудом. Ирина заметила, как дернулся уголок его рта.
— Ты справишься, — сказала она. — Всегда справлялся. Даже оставшись совершенно один, ты не сдался, а отыскал новую цель в жизни. Людей, повод просыпаться по утрам…
— Справляться — это одно, но… Представь себе костюм, пошитый в лучшем ателье. Из лучших материалов, качественный и стоящий баснословных денег. Есть только одна загвоздка — этот костюм мне не по размеру. Узок в плечах, да и между ног натирает… Вот ведь незадача…
Они помолчали. Где-то вдалеке, за деревьями, ухнула сова, Ирина, машинальным движением поправив шаль, подтянула колени к груди.
— Знаешь, — сказала она вдруг, — когда я сбежала из дома, я думала, что больше никогда не вернусь. Ни к отцу, ни к братьям, ни к Римме. Я думала, что если и увижу хоть кого-то из них, то только на похоронах.
Виктор ничего не ответил. Просто слушал.
— А теперь… теперь я здесь. Замужем за человеком, о котором раньше могла только грезить. И ты здесь — мой брат, которого я раньше даже не знала. Которого у меня украли еще тогда, когда мы с тобой оба были детьми. Но вот смотрю я на тебя и думаю… может, из всего этого кошмара всё же получилось что-то хорошее?
— Если бы еще Мор не маячил на горизонте… — беззлобно усмехнулся парень. — Но всё равно я рад, что перед ним нам выдалась хотя бы минутка, чтобы побеседовать наедине. Следующего такого раза может уже не быть.
— Да, я…
— Так что… — резко поднялся Виктор на ноги и потянулся, притопывая сапогами, — … можешь передать Алисе Николаевне, что я обязательно выживу, выйду из этой бойни героем и буду рассчитывать, что она сделает то же самое. Нам предстоит еще много спаррингов, и я горячо надеюсь, что хотя бы один из них однажды перетечет в горизонтальную плоскость… Хотя нет! Вот этого не передавай.
Ирина скептически изогнула бровь.
— Мужчины…
— Но я хотя бы честен сам с собой, и оттого стыдиться мне нечему!
Они сидели так еще долго — брат и сестра, которые узнали друг о друге слишком поздно, чтобы успеть наверстать детство, но достаточно рано, чтобы успеть наверстать всё остальное.
Звезды горели над ними, снег искрился в лунном свете, а ветер ранней зимы холодил кожу.
Нет, прощались они, возможно, не навсегда. Не навсегда, но надолго. До конца Мора. До возвращения.
До той минуты, когда всё это наконец закончится…
Земли рода Кусовых.
Несколькими днями ранее…
Сидя в седле, Игорь Павлович то и дело недовольно кряхтел и покрякивал. То ли от холодного ветра, забиравшегося под воротник мехового пальто, то ли от того, что ездить верхом ему в последнее время приходилось нечасто, а следовательно, непривычно.
Но в одном старый граф был уверен наверняка — после слов патрульных ему необходимо было взглянуть на необычное явление своими глазами. Рассказ его людей звучал уж слишком… неправдоподобно, с какой стороны ни посмотри.
— Здесь, Ваше Сиятельство, — оповестил своего господина гвардеец, как только они в компании отряда патрульных подъехали к затаившейся в глубине леса поляне. — Мы всё оставили в первозданном виде. Ни к чему не прикасались, и предпочли тут же сообщить вам… о находке. Так что…
Когда Кусов окинул поляну беглым взглядом, слов для описания произошедшего на ней у него в запасе не нашлось. По крайней мере, благопристойных.
Землю на ней будто бы выжгли дотла. Почерневшая и вздыбившаяся, словно в агонии, она была присыпана чем-то черным вроде сажи или угольной пыли. Деревья по краям поляны иссохли и облысели. Они скрючились и обнажили свою сердцевину сквозь потрескавшуюся кору.
Даже два трупа, валяющиеся на земле в неестественных позах, скорее, полноценно дополняли эту картину, нежели ужасали. Удивительно, но и к такому оказывается можно в какой-то степени привыкнуть.
— Что это… такое? — поморщившись, осведомился Игорь Павлович, не отрывая взгляда от мертвой земли.
— Сначала мы предположили, что всё это последствия лесного пожара… — неуверенно начал гвардеец. — Небольшого, но мощного. Напоминает огненный выброс кого-нибудь из одаренных, который вышел из-под контроля. Но…
— … часть этого леса выжжена не огнем, — догадался граф, уже успев прочувствовать скопившуюся здесь энергетику на себе. — Это скверна. Те же ощущения, тот же… запах. Вот только усиленный в несколько раз и въевшийся в каждую пядь земли.
«Но каким образом столь сильный всплеск скверны мог произойти в десятках километров от эпицентра?..» — тут же возник в голове старика, повидавшего за свою жизнь всякое, резонный вопрос.
Остальные гвардейцы уже спешились, разделились на две группы и занимались сейчас тем, что осматривали остывшие трупы без каких-либо опознавательных признаков. Помимо разве что частично уцелевшей одежды и личных вещей.
— Есть зацепки? — поинтересовался у них Игорь Павлович спустя некоторое время.
Спешиваться Кусов не торопился. Что-то внутри него при одном только взгляде на это место непроизвольно вызывало дрожь и желание убраться отсюда поскорее, не замарав ни разум, ни подошвы сапог.
— Тела опознать не получится, Ваше Сиятельство, — покачал головой один из бойцов, выпрямляясь. — Это уже не тела, а… бесформенная каша. Будто бы их пожевали и выплюнули. А вот одежда — чудо, но сохранилась. Один, судя по всему, из худых. Второй… дорожное пальто, добротное. И вот это.
Приблизившись к графу, он протянул ему пару закоптелых запонок. Брать их в руки Игорь Павлович, конечно же, не стал, но признал с первого взгляда.
— Хм. А я-то думал, отчего Петр Семёнович как сквозь землю провалился… Заработался, что ли, или к родным решил податься в соседнюю губернию, не соизволив получить моего дозволения. Значит, не просто к родичам, а к самим праотцам отправился, — взгляд его скользнул по останкам простолюдина. — Еще компанию с собой прихватив сомнительную.
— Уведомить Его Императорское Величество? Губернаторов? Чтобы распорядились прислать сюда имперских одаренных, Ваше Сиятельство, — поинтересовался старший патрульный. — Они могли бы исследовать это место более тщательно и…
— Нет. Даже думать о таком забудьте, — холодно произнес Кусов тоном, не терпящим возражений. — Следы скверны на моей земле, Петр Семёнович… Если в ходе следствия ко мне возникнут вопросы, а они обязательно возникнут, ответов на них я дать не смогу. А я знать не знаю, что может прийти нашему государю в голову при взгляде на… это.
— Тогда?..
— Тела прикопайте по тихому. Деревенские пусть спилят мертвые деревья, а снег со временем скроет остальные следы. И если кто-то из вас хоть словом обмолвится о том, что здесь произошло… — тяжелым взглядом обвел он патрульных, — … я буду знать, с кого спрашивать.
Погода в день долгожданного спуска в Бездну не радовала. Стылый ветер пробирался под доспехи, холодя кожу, а сильный снегопад частично перекрывал обзор. Будто сама природа глумилась над моим разношерстным отрядом, вознамерившимся совершить невозможное. И надо мной в том числе.
Имперские рекруты заинтересованно разглядывали зияющий провал в земле протяженностью в километр. Кто-то осмелился подойти к самому краю и с опаской поглядывал вниз, кто-то осмотрительно держался на расстоянии. Одного из одаренных даже стошнило — не выдержал, бедолага, еще будучи на поверхности. А что с ним будет дальше? Вот то-то и оно.
Мои же люди находились в приподнятом расположении духа. Улыбались, перешучивались. Короче говоря, делали всё возможное, чтобы разрядить обстановку и не зацикливаться на вероятном провале. А также на смертях, которые нам придется пережить при любом раскладе. Все же большая часть нашего отряда понимала куда именно суется.
Повозки со всеми необходимыми в пути припасами стояли тут же, готовые к спуску. Первые, кто спустится вниз, откатят их с подъемника и возьмут под свою ответственность. Хотя бы до пятидесятого этажа охрана провизии, медикаментов и экипировки была для отряда не менее важной, чем жизни каждого из нас.
Ирина стояла рядом со мной, кутаясь в меховой воротник пальто. В предрассветных сумерках ее лицо казалось особенно бледным, а легкие круги под глазами красноречиво намекали на то, что этой ночью девушке так и не удалось уснуть.
— Жалкие несколько минут… вот и всё, что нам осталось? — произнесла она тихо.
Я кивнул. Она кивнула в ответ, поджав губы, но мы оба понимали, что время прощаться рано или поздно настало бы. Хотя, должно быть, Ирине приходилось сейчас тяжелее, чем мне. Мы и пожить-то после свадьбы не успели по-человечески, как нормальная семья.
— Помнишь, что тебе следует делать, как только небо заалеет? — на всякий случай уточнил у нее.
— Оставить поместье и лететь к Виктору. Я помню.
— А после?
— А после — в Иркутск. Обеспечить защиту людей, которые не успели уехать из города. Всё я помню, Влад, — с нажимом повторила она. — Не глупая. И мне не хотелось бы, чтобы последние минуты были потрачены на сухие инструкции.
— Это не просто инструкции, Ирина, — чуть мягче произнес я, вздохнув. — Раз уж Младшая даровала тебе силу отгонять скверну, ты сможешь сберечь множество жизней. Куда больше, чем наш эгоистичный государь, наследники основателей и оборонительные отряды вместе взятые.
И я ни капли не преувеличивал.
В Бездне способности Ирины уже раскрылись в полной мере. Тот свет, которым богиня наградила свою избранницу, заставлял тварей разбегаться в ужасе, и чем дольше она сможет поддерживать его, тем сильнее можно будет замедлить орду.
Накануне я уже отправил своих крестьян за пределы губернии. Выделил старосте средства на поиски еды и крыши над головой для всех жителей Январьска. Деревня опустела. Однако не все наши соседи могут оказаться настолько же предусмотрительны, как я. Скорее, спрячут крестьян в стенах своих имений, но орду тварей под контролем Зова никакие стены не удержат. Лишь замедлят на минуты или часы.
— Эх, всё бы сейчас отдал, чтобы присоединиться к вам. Правда, — приблизился к нам Данил с грустной улыбкой. — И даже если бы мне было суждено сгинуть там, на глубине, то хотя бы с мыслью, что прожил эту жизнь не зря.
— Амбиции — это хорошо, — ответил ему, приподняв уголки губ, — но только не тогда, когда они противоречат здравому смыслу. Держу в курсе.
Сергей Александрович уже давно отбыл домой, ну а Данил чудом выпросил разрешение остаться, чтобы проводить нас в этот самоубийственный рейд.
За прошедшее с момента нашего знакомства время Ланские стали для нас с Алисой не просто ценными союзниками. Они стали дорогими для рода Морозовых людьми, однако именно поэтому я не мог позволить Данилу отправиться вместе с нами. У меня и так мало союзников, чтобы еще сильнее рисковать.
Ланский кивнул, а потом вдруг шагнул вперед и, вопреки всем нормам этикета, коротко, по-дружески обнял меня.
— Возвращайся, — отстранившись, выдохнул он. — Я еще не выиграл у тебя ни одного спарринга. Будет обидно, если сольешься раньше времени.
— Постараюсь, — ответил ему, хотя прозвучало это почти как обещание.
Затем Данил отошел, деликатно оставив нас с Ириной вдвоем, но почти сразу же неподалеку от нас раздались восторженные визги Златы.
— А какие гончие на вкус⁈ Как жареная собачатина? Или как копченая?
— Я запрещаю тебе пробовать тварей на вкус, Злата… — послышался усталый ответ Захарии. Подозреваю, что девчонка терроризировала его вопросами уже не первый час. Да и голос его был скорее обреченным, так как он понимал что все равно не сможет ее удержать от проверки, но попыток убедить не бросал. — Их мясо отравлено скверной, и для оборотней оно так же губительно, как для людей.
— У меня здоровый метаболизм!
— Нет, Злата…
— Вошло и вышло!
— Ты меня прекрасно услышала и глупостей делать не станешь… надеюсь.
Ирина, услышав всё это, не удержалась и прыснула в кулак, а вот я поднапрягся. Проблем в пути и так возникнет достаточно. Не хватало еще за пигалицей этой приглядывать, чтобы не натворила чего.
— Нелегко же с ней придется, — расплылись губы жены в теплой улыбке. — Держите уши востро. Не сомневаюсь, что кусочек-другой она от гончей всё-таки оттяпает.
Мой блуждающий взгляд остановился на Каре. Целительница держалась поодаль от остальных, проводя ревизию своей походной сумки со снадобьями. Доску для связи с Кайросом она, разумеется, прихватила тоже. Хотя мне до сих пор казалось странным, что кто-то по своей воле не прочь был побеседовать с этим острым на язык пижоном нечеловеческого происхождения…
Когда наши с Карой взгляды встретились, она коротко кивнула мне и вернулась к сумке. Наши отношения всё еще оставались натянутыми до предела, вот только в рейд темная отправилась с поразительной готовностью, несмотря на свою одаренность.
— Я не буду говорить, чтобы ты был осторожен — всё равно не послушаешь. Просто… возвращайся, ладно? Я люблю тебя, Влад.
— Ты… тоже дорога мне, Ирина, — опустил я ладони на ее плечи и слегка сжал. — Начатое я закончить постараюсь, но ничего не могу обещать наверняка. А вот что насчет тебя… — бросил быстрый взгляд на ее живот, — … для рода Морозовых на твоих плечах сейчас еще больше ответственности, чем на моих. Так что береги себя тоже.
— Постараюсь, но ничего не могу обещать наверняка, — с лукавой улыбкой вернула она мне мои же слова.
— К спуску всё готово, Ваше Светлейшество, — приблизился к нам Ковалев, сложив руки за спиной. — Можем отправлять первую партию, а следом и обозы.
— Начинайте, Игорь Владимирович. Сейчас подойду, — кивнул ему, вновь повернулся к Ирине и продолжил на полтона тише. — Еще кое-что. Остерегайся Георгия Михайловича, хорошо? Когда он узнает, что в рейд мы отправились без его ведома, да еще и Алису забрали с собой…
— … он будет рвать и метать, — завершила девушка за меня. — Но что сделано — то сделано. Даже такой человек, как он, должен прекрасно понимать это.
Наклонившись, я поцеловал ее — быстро, почти целомудренно, а затем, не оглядываясь, направился к подъемнику. Впереди слышались скрежет механизмов, лязг металла и скрип лебедок. Значит, первая партия наших бойцов уже спускалась в колоссальный провал Бездны.
— Эх, домой… — чуть слышно выдохнул Ромео, когда я встал рядом с ним. — Чувствую себя одновременно и паршиво, и вдохновленно.
— Примерно то же самое я чувствовал, когда возвращался в Январьск после выпуска из гимназии. Так что понять твои чувства могу. Вполне.
— Вот только в глазах своих людей предателем ты никогда не был, — качнул демон головой. — Мне же теперь нет места ни здесь, ни там. От обелиска мою душу наверняка уже отвязали — времени со дня побега прошло уже достаточно, а значит, следующая смерть станет для меня последней. Это непривычно осознавать…
— Ты сам знал, на что шел.
— Я и не жалуюсь. Скорее, констатирую факт. Раз уж ты взял на себя роль палача, а мне предоставил право судить, то мы оба обязаны пережить этот Мор. Оба, — с нажимом повторил он. — Чего бы нам это ни стоило.
Когда первая партия спустилась и подъемник вернулся пустым, наконец-то подошла очередь обозов и имперских лошадей, которые должны были тащить их на нижних уровнях, пока не сдохнут от скверны. Ковалев, стоявший у края платформы, подал знак — можно загружать.
— Обозы! — скомандовал Игорь Владимирович. — Быстрее, быстрее. И осторожнее, мать вашу! Не мешки с дерьмом везете.
Люди государя засуетились. Одни повели упирающихся до последнего лошадей под уздцы, другие встали позади телег и принялись подталкивать их в сторону платформы. Ковалев же, стоя у края, наблюдал за процессом с видом строгого, но справедливого командира.
А когда подъемник вернулся на поверхность снова, настал черед спускаться всем остальным.
— Пора, — кивнул я Ромео.
И уж было сделал шаг вперед, но всё-таки задержался буквально на секунду. Обернулся туда, где под серым декабрьским небом стояли двое — Ирина и Данил. Девушка подняла руку в прощальном жесте. Я кивнул ей — коротко, почти незаметно, и лишь после этого наконец-то шагнул на платформу.
Следом за мной потянулись и остальные.
Алиса, которая в своей тяжелой броне и с ниспадающими на плечи платиновыми волосами казалась сейчас младше, чем на самом деле. Почти такой же, какой я помнил ее еще в детстве до отъезда в гимназию.
Кара с сумкой через плечо. Захария, бережно прижимающий к груди сумку с алхимическими ингредиентами. Злата, которая на ходу что-то дожевывала, и выглядела настолько невозмутимо, насколько это вообще было возможно, учитывая нашу задачу.
— Она… серьезно собирается сожрать гончую? — спросил я у Кары, когда целительница встала рядом со мной.
— Она серьезно собирается попробовать всё, что вы встретите, — тяжело вздохнула та. — Я уже смирилась.
Вот платформа дрогнула и медленно, со скрежетом, поползла вниз. Солнечный свет потускнел, сменившись сначала серым сумраком, а потом — почти осязаемой темнотой.
Нас уже в какой-то степени привычно поглотила тьма. Густая, вязкая, наполненная той самой силой, что веками питала мой род и сделала нас теми кто мы есть. Той силой, что с недавних пор стала неотъемлемой частью меня самого.
Тогда я поднял руку, и над платформой вспыхнул магический светильник, озаряя наши лица. Кто-то из имперских рекрутов судорожно вздохнул, кто-то принялся бормотать молитву Сестрам. Это тоже было вполне ожидаемо — пусть, если им от этого станет легче.
Кайрос же возник рядом — бесшумно, как всегда.
— Ну что же, Ваше Светлейшество… — произнес он, глядя куда-то вниз, во тьму. — Торжественно заявляю, что рейд до врат Инферно официально объявляется открытым! Правда захватывающее чувство?
В подъемнике было тесно и душно. Механизм скрежетал, увлекая нас всё глубже, и с каждым метром воздух становился будто тяжелее и плотнее.
Скверна здесь ощущалась иначе, чем на поверхности. Не как далекая угроза о которой судачат простые люди, а как нечто осязаемое, почти живое. Она обволакивала, проникала под доспехи, касалась кожи. Имперские рекруты ёжились, переглядывались, кто-то сглатывал чаще обычного и настороженно смотрел по сторонам в любой момент ожидая нападения.
— И долго нам еще?.. — пробормотал один из одаренных, нервно теребя ремень наплечной сумки.
— Минут десять, — коротко ответил Ковалев, не оборачиваясь. — Можете продолжать молиться. Или прощаться с белым светом — кому что ближе. Мы только в начале своего пути, — не смог видимо удержаться он от последней фразы.
Одаренный побледнел и замолчал, ну а Кайрос, скривив хитрую физиономию, хмыкнул.
— Я бы еще музыку добавил. Что-нибудь эпическое… или траурное? — уже схватился он за любимую скрипку, сотканную из теней. — На ваш вкус.
— Обойдёмся без музыки.
— О-о-о… как скажете, — поморщился демон, как от удара, опуская музыкальный инструмент с плеча. Но было и так понятно что он в очередной раз дурачится. — Просто предупреждаю: момент можно сказать исторический. Потомки будут спрашивать, а музыки-то и не было. Стыдно будет! Причем совсем не мне, мне то что…
Я не ответил. Просто смотрел вниз, где во тьме уже угадывались очертания первого уровня. Мы возвращались туда, где мне было самое место. И в этот раз надолго.
Ночь в Бездне, если так подумать, ничем не отличалась от дня. Тот же кромешный мрак, тот же спертый воздух, и магические светильники, что покачивались над лагерем, разгоняя тени. Но Яромиру казалось, что здесь, во тьме, тишина становится другой. Будто бы гуще и плотнее. Она забиралась и в уши, и в голову, а молитвы Сестрам и тихие разговоры с товарищами нисколько от нее не спасали.
Он толком не спал уже третью ночь. Лежал с открытыми глазами, глядя в суконный потолок палатки, и прислушивался к окружению даже против своей воли.
Где-то неподалеку что-то ухало и скрежетало. Может, твари, а может, сама Бездна ворочалась во сне. Хотя вполне возможно что и то, и другое сразу — здесь ни в чем нельзя было быть уверенным наверняка.
Двое из их отряда уже погибли.
Яромир помнил их лица, хотя вслух об этом не говорил. Первым был Костя — молодой парень из Томской губернии. Веселый, с вечно растрепанными волосами и привычкой насвистывать народные песни — мелодию он знал хорошо, а вот слова совсем нет, вот и свистел. Он погиб на восьмом уровне. Таурос пробил ему грудную клетку рогом быстрее, чем Ковалев успел отдать приказ.
Яромир стоял всего то в трех шагах от него и видел, как парень рухнул наземь. Слышал, как хрустнули ребра. Слышал, как он кричал, но крик этот был недолгим. Секунд пять, не больше, а потом парень захрипел и затих.
Вторым был Семён. Этот был постарше, служил в имперской гвардии лет десять, если не больше. Всегда спокойный, с какой-нибудь байкой про былые времена, да и приключений в его прошлом хватало, если конечно он сам их не придумывал. Он даже не заметил, как вдохнул споры ядовитого гриба на десятом уровне. Не стало его уже через час после того как целительница Кара провела осмотр и сообщила об отравлении.
Нет, целительница пыталась помочь. Сделала всё, что было в ее силах, поэтому никто даже не подумал ее в чем-то обвинять. Парень видел, как она склонилась над Семёном, как шевелились ее губы, когда она вливала ему в рот какие-то снадобья, но было уже поздно. Он умер в мучительных судорогах и с почерневшими венами на лице.
Было жутко.
Их завернули в парусину и оставили там, где настигла смерть. Никто и не думал протестовать. В Бездне не хоронили. Это он усвоил в первый же день.
Он думал о них, лежа совсем без сна. О том, что их лица уже начинают стираться из памяти и что он сам может стать следующим, таким же стертым из памяти членов отряда, просто потому что будет далеко не единственным. А ведь никто не расскажет его матери, как он умер. Просто еще одно имя в списке потерь, который Его Светлейшество, наверное, ведет где-то у себя в голове. Если вообще ведет…
И тут Яромир резко сел. Нащупал сапоги, следом накинул плащ. В палатке кроме него спали еще трое бойцов. Он слышал их дыхание — тяжелое и неровное. Никто не спал спокойно в Бездне. Но никто из них не проснулся, когда он откинул полог и медленно выдохнув вышел наружу.
В ночное время лагерь был тих. Только двое часовых маячили у дальней границы, но смотрели они в другую сторону. Туда, откуда могли прийти твари и устроить им тут совсем не веселую резню. Он же двигался в противоположную, где за невысоким каменным выступом устроили импровизированную коновязь.
Лошади там стояли на удивление тихо. То ли спали, то ли просто дремали. Парень не очень-то разбирался в лошадях, по правде говоря. Он вообще мало в чем разбирался, и в имперскую гвардию его взяли исключительно за магическую одаренность, а не за ум. Все же магов, которые бы еще хотели в гвардию не так чтобы много, чтобы отказываться.
«Стихия воздуха — редкий дар, — говорили наставники. — Ты далеко пойдешь».
Вот он и пошел, только не вверх по карьерной лестнице, чтобы блистать среди высшего света пусть и в статусе воина. Вместо этого отправился прямиком в Бездну, из которой не возвращаются.
Подойдя к ближайшей кобыле, он протянул руку, погладив ее по шее. Лошадь всхрапнула, но не шарахнулась. Хорошая лошадка, спокойная. Это спокойствие понемногу передавалось и ему.
— Тихо, тихо… — прошептал ей Яромир. — Сейчас поедем. Я быстро. Только уздечку поправлю и…
— И куда же?
Голос раздался из темноты. Он был негромкий, можно сказать почти ленивый, и беглец тут же замер. Рука, уже легшая на повод, застыла, а после он медленно, очень медленно повернул голову. Увы, но голос этого человека маг к сожалению узнал и все понял.
У каменного выступа, всего в нескольких шагах от него, стоял человек. Высокий, в темном плаще поверх брони. Белые волосы единственное, что выделялось во мраке, но это же и определяло говорившего лучше всего остального. Только сейчас Яромир вдруг осознал для себя, что они будто светились сами по себе, впитывая слабый свет магических фонарей.
Князь Морозов. Его Светлейшество собственной персоной.
Он стоял, прислонившись плечом к камню, и смотрел прямо на Яромира. Совсем не зло и даже не угрожающе. Князь просто смотрел. И от этого взгляда кровь казалось стыла в жилах быстрее, да так, что создавалось ощущение чтобы лучше бы он накричал на него, чем вот так смотрел.
Парнишка вдруг отчетливо вспомнил всё, что слышал о Морозове до того, как попал в его отряд.
Беловолосый демон. Одержимый. Еретик, продавший душу Инферно. Слухи, сплетни и, чего уж отрицать, страшные сказки, которыми пугали молодых рекрутов. И вот теперь этот самый демон стоял всего в трех шагах от него и смотрел. И просто чего-то ждал.
— Я… — начал уж было Яромир и осекся. — Это… это не то, что вы подумали. Я просто… лошадь проверить! Еще днем мне показалось, что она хромает, и я решил…
— Ложь, — резко припечатал князь. Голос его звучал ровно, почти скучающе. — Или, быть может, ты конюх? Нет. Ты имперский рекрут из отряда одаренных. Так? Так почему маг возится с лошадью, когда в его обязательства это не входит.
Парень непроизвольно сглотнул.
— Просто скажи мне правду, — даже не шелохнулся Морозов. — Что ты здесь делаешь и с какой стати тебе есть дело до лошадей посреди ночи?
Тишина была ему ответом. Яромир стоял, чувствуя, как дрожат колени, а ведь до этого считал что раз маг, то может противостоять многому, а тут просто столкнулся с Морозовым и… не знал что делать. Он мог бы попытаться соврать снова. Мог бы придумать что-то убедительное. Но глядя в эти холодные глаза, парень вдруг понял: бесполезно. Князь уже всё знает, просто хочет чтобы он был честен с ним.
— Я… хотел уйти, — выпалил он. Слова понеслись сами быстрее, чем он успевал их обдумывать. Возможно это было неправильно, но скрывать это маг больше не мог. — Вернуться. Я… я больше не могу, Ваше Светлейшество! Я думал, что справлюсь. Когда вы сказали про Бездну, про Мор… Про то, что обратной дороги не будет, я думал, что сдюжу. Я ведь одаренный! Я… должен был!..
— Продолжай.
— Но здесь — ад! Самый настоящий. Уже которую ночь не могу толком уснуть. Каждый звук, каждая тень… Мне кажется, что это твари только и ждущие чтобы полакомиться нами. Что они уже здесь, рядом, что сейчас выскочат из темноты и… Вы видели, что стало с Костей? С Семёном? Я видел! Я стоял и смотрел, как они умирают. Я ничего не мог сделать! Ничего не мог сделать! Просто стоял… и смотрел как жизнь покидает их.
Он почти кричал. Голос срывался на хрип, а слезы уже катились по щекам. Он сам не заметил, когда это началось, а остановиться никак не получалось.
Ну а князь с пугающими белыми волосами слушал. Не перебивал. Просто стоял и смотрел.
— Я хочу домой, — закончил Яромир уже тихо, почти шёпотом. — У меня мать в Иркутске. Она не знает, куда я ушел. Я ведь не стал ничего говорить об этом, все же знают что Бездна… Она думает, я в обычном рейде, на границе губернии. Что я вернусь уже через месяц, привезу ей жалованье, и мы купим новую козу, как и планировали. Потому что старая сдохла этой зимой. Я не могу… Нет, я не хочу умирать здесь! Не хочу всего этого… Пожалуйста…
Повисла пауза. Она была долгой и мучительной. Парень слышал, как колотится его сердце. Как потрескивает магический фонарь над лагерем, а где-то вдалеке снова ухает неведомая тварь. Тишина пугала и заставляла видеть в тенях монстров.
— Я понимаю, — наконец-то произнес князь. И в его голосе послышалось что-то почти человеческое. Почти или может ему просто показалось, кто знает. — Но ты, кажется, забыл о том, что сам выбрал этот путь. Ты слышал мои слова наверху. Ты знал, куда идешь и зачем. Никто не обманывал тебя, и силой тоже никто не держал. Ты сам шагнул вперед. Помнишь?
— П-помню, — выдавил тот.
— Тогда ответь мне. Твоя жизнь… она стоит больше, чем жизнь твоей матери, которая ждет тебя в Иркутске? Больше, чем жизни людей, которые остались на поверхности и будут рассчитывать на нашу защиту, когда начнется Мор? Даже если они не знают об опасности это ничего не значит. Ты решил, что твой страх — достаточная причина, чтобы всё это бросить?
— Я не… Я не бросаю, я просто…
— Бросаешь, — жестко перебил его князь. — Именно это ты сейчас и делаешь, но… я не держу тебя. Я с самого начала сказал: кто хочет уйти — может уйти, и слово свое я держу. Иди. Я хочу доверять тем людям, которые останутся со мной, они не должны дрогнуть, когда мы столкнемся с куда более опасными тварями, чем ты видел до этого.
Яромир моргнул.
— Что?
— Иди, — повторил Морозов. — Пешком. Лошадей я тебе не дам, даже не проси — они нужны отряду. Обратную дорогу ты знаешь, а верхние этажи зачищены и там не должно быть много тварей. Если повезет, доберешься до поверхности за пару дней, а там — всё, что захочешь. Дом, мать, горячий ужин. И новая коза. Иди. Никто неволить тебя не собирается, как и преследовать за твой поступок.
Парень задумался. Даже представил себе этот путь. Один, в кромешной темноте, без оружия, припасов и товарищей, которые могли бы прикрыть спину.
Верхние этажи зачищены — так сказал князь, но кто даст гарантию, что там не бродит одинокий таурос? Или стая гончих, забредшая с чужой территории? А может, что-то похуже, чему еще не придумали названия? Все же они не такой крупный отряд, чтобы собрать монстров со всего этажа и просто убивали всех кто попадался на их пути с целью продвижения вперед, а не зачистки всего что тут могло быть.
Неужели он сможет пройти этот путь один?..
Молодой одаренный вспомнил лицо матери, ее морщинистые руки, пахнущие тестом и травами. Но как он вернется? Да и кем? Дезертиром? Трусом, который бросил товарищей и сбежал при первой же возможности? Она ведь спросит. Обязательно спросит, и что же он ей скажет? Сможет ли соврать и попытаться оправдать себя или же…
Он закрыл глаза. Постоял так с минуту, а потом выдохнул. Длинно, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.
— Я… останусь, — сказал маг, и сам удивился тому, что говорит это. Ведь буквально минуту назад думал иначе. — Я останусь, В-ваше Светлейшество.
Беловолосый князь кивнул и больше ничего не ответил. Просто оттолкнулся от камня и бесшумно, словно призрак, скрылся в темноте. Яромир остался один, а лошадь за его спиной тихо фыркнула и ткнулась мордой ему в плечо.
— Прости, — пробормотал он не то лошади, не то себе самому. — Прости.
И, понурив голову, побрел обратно в палатку с намерением никому не рассказывать о том, что произошло этой ночью. Да, никто не должен узнать. Он больше не дрогнет и другим не даст, поддержит, ведь и сам понимает как все это сложно.
Я вышел из палатки, когда лагерь еще только начинал просыпаться. Кара уже разводила огонь под котелком, Алиса сидела на походной сумке и проверяла ремни доспеха, Злата как обычно хвостиком таскалась за Захарией, который раздавал бойцам стратегический запас эликсиров и следил чтобы все принимали их по правилам, а Ковалев прохаживался между палатками и отдавал короткие распоряжения.
Всё как обычно. Вернее, уже как обычно. Мы провели в Бездне достаточно времени, чтобы выработать правила поведения в Бездне, как во время движения, так и во время отдыха, и именно эта рутина держала всех на плаву.
Обведя лагерь внимательным взглядом, почти сразу заметил его. Того самого парня, что несколько часов назад стоял у коновязи с трясущимися губами и умолял отпустить его домой. Сейчас он сидел у костра вместе с остальными. Его плечи были опущены, глаза смотрели в землю, но он всё еще был здесь. Когда наши взгляды встретились, он вздрогнул и поспешно отвел глаза.
Пройдя мимо костра, подошел к тому месту, где обычно проходили наши совещания. Мысли мои занимали две смерти. Людей, чьих имен я даже не помнил. Пока что это были первые потери и, Бездна тому свидетель, далеко не последние. Наш отряд и так был довольно мал, и с каждой новой смертью мораль этих ребят будет падать всё ниже и ниже.
— О чем задумался? — подошла ко мне сзади Алиса и встала рядом, сложив руки за спиной.
— О потерях.
— О тех двоих? — изогнула она бровь.
— Обо всех. И о тех, что еще будут.
Ромео, сидевший неподалеку с кружкой какого-то отвара, поднял голову.
— Если ты собираешься винить себя за каждого, кто не дойдет до врат Инферно, то ты сойдешь с ума задолго до пятидесятого этажа, — верно заметил он. — Я серьезно. Мы воюем, а на войне умирают. Это факт. Просто прими его и двигайся дальше.
— Если бы всё было так просто, как ты говоришь, то одна из сторон уже давно взяла бы верх, — вздохнув покачал я головой.
— Может быть, — уклончиво ответил тот, сделав глоток.
Когда Ковалев закончил обход, он тоже присоединился к нам. В руках командир держал свернутый лист — одну из страниц того самого плана, что мы с Ромео составили еще будучи на поверхности. Разложив его на плоском камне, мы вчетвером склонились над схемой.
Четырнадцатый этаж. Город.
— Я там был только однажды, — произнес Ромео, водя пальцем по линиям улиц. — И то можно сказать проездом. У нас, в разведкорпусе, было задание — оценить активность тварей на этом уровне. Мы не задержались там и получаса.
— Хмф… — фыркнул Игорь Владимирович, смерив блондина презрительным взглядом.
Просто боец старой закалки всё никак не мог привыкнуть к тому, что в человеческий отряд ненароком затесался самый настоящий демон. Разумеется, мне пришлось поставить его в известность о природе Ромео, потому что иначе объяснить наличие подробных планов этажей Бездны я бы не смог. Реакция командира была неоднозначной, и это мягко говоря, но кажется я смог его убедить, что нам это будет полезно.
— И что? — спросила Алиса.
— И то, что этих тварей там было много. Очень много. На моей родине их называют «детьми сумерек» — призрачные всадники, сотканные из скверны. Они обитают в руинах и нападают на всё живое. Без разбора. Тогда мы потеряли двоих, прежде чем убрались оттуда.
— Они сильны? — уточнил Ковалев, глядя на демона исподлобья.
— Довольно сильны. Даже один на один — серьезный противник, а если их несколько… — протянул блондин, покачав головой. — В общем, лучше не проверять.
Я кивнул, сворачивая план. Пора было выступать.
Спуск на четырнадцатый этаж занял больше времени, чем я рассчитывал. Мы шли цепочкой, держась друг за друга, и с каждым шагом тьма становилась всё гуще и осязаемее.
Город открылся перед нами внезапно. Как только мы вышли из узкого прохода, сразу оказались на краю огромной площади. За ней, насколько хватало видимости, тянулись руины. Высокие башни, обрушенные купола, каменные мосты над пустотой… Улицы, мощеные истертыми временем плитами.
Ни души. Ни звука. Только тишина и полумрак.
— И… кто это построил? — тихо спросил кто-то из рекрутов.
— Должно быть, демоны, — невозмутимо ответил Ромео. — О-о-очень давно. Еще до того, как первые люди спустились в Бездну.
Он не добавил «до того, как вы начали нас убивать», но я вполне почувствовал это в его тоне. И, кажется, не только я. Алиса бросила на демона быстрый взгляд, но ничего не сказала. Просто перехватила молот поудобнее.
— Держаться вместе, — скомандовал я отряду. — Никому не отходить от группы. И держите свет.
После чего мы двинулись вперед. Слабый свет магических огней выхватывал из тьмы фрагменты древних стен. Где-то покрытых непонятными рунами, где-то расколотых, будто от удара гигантского молота, но это было столь давно, что они уже покрылись грязью и пылью.
Обломки статуй представляли собой человеческие фигуры в странных, незнакомых нам доспехах. Даже несмотря на учебу в столице я не мог ничего такого припомнить.
Одна статуя уцелела почти полностью. Представляла она собой образ высокого демона с короной на голове и мечом в руке. Лицо его было нещадно стерто временем, но поза осталась — гордая и властная, тут неизвестный мастер постарался очень хорошо, чтобы передать эти ощущения. Я даже заметил, как Ромео на секунду задержал на ней взгляд, но комментировать не стал.
Первую тварь на новом для нас этаже я почувствовал еще раньше, чем увидел. Густая, плотная, скверна, сконцентрированная в одной точке, двигалась в нашу сторону. Цокот копыт по древнему камню раздался откуда-то слева, из полуразрушенной арки. И только когда я обернулся, сразу же увидел его.
Всадник. Высокая фигура в доспехах, что казались сотканными из самой тьмы. Черный металл, не отражающий света, угловатые наплечники, глухой шлем без прорезей для глаз, но увенчанный чем-то вроде короны из черного пламени. Вороной конь под ним с гривой и хвостом, что струились, как дым, угрожающе фыркал и цокал передним копытом. В правой руке всадника, закованной в латную перчатку, медленно, словно из воздуха, материализовался меч — длинный, двуручный и с лезвием, по которому пробегали алые прожилки.
— Ох, С-сёстры… — прошептал кто-то из имперцев за моей спиной.
— Лошадка! — донесся до меня восторженный визг Златы. Ей все было нипочем — вот уж кто не терял расположение духа, даже в таком месте.
— Всем стоять, — произнес я ледяным тоном и сделал несколько шагов вперед, оттесняя отряд назад. — Игорь Владимирович, смотрите, чтобы никто не дернулся.
Всадник же замер посреди улицы, будто оценивая меня прежде чем сделать следующий шаг. Затем медленно поднял меч, а после его конь резко сорвался с места. Беззвучно, как призрак. Расстояние между нами сократилось в мгновение ока.
Я сделав шаг вперед встретил его клинок своим.
Удар и меня отбросило на несколько шагов. Подошвы сапог проскрежетали по камню. Сила удара была нечеловеческая. Хотя чего еще можно было ожидать от твари с четырнадцатого этажа?..
Успел я вскочить до того, как он нанес следующий удар. Конь развернулся на месте без инерции, будто какой-то механизм, а не живое существо. Меч рассек воздух, а я ушел в сторону, пропуская лезвие буквально в сантиметре от лица.
От твари пахло скверной. Той самой, что текла в моих венах, но с каким-то новым оттенком. Пыль, тлен, древность. Мерзкое чувство одним словом.
Этот всадник был стар. Очень стар. Возможно, он патрулировал эти улицы еще тогда, когда город был жив и помнил его таким, каким мы его уже не увидим. Но все это было не важно, ведь он стал препятствием на моем пути, а значит исход может быть один.
Удар. Еще удар.
Я заблокировал его выпад, и по моему клинку пробежала волна черного пламени. Скверна против скверны, так лучше всего.
Мы кружили по улице, поднимая каменную крошку, высекая искры. Всадник атаковал беззвучно и казалось не знал усталости. Я же не мог подпустить его к отряду ни при каком раскладе. Он был слишком быстр для имперцев, слишком силен. Всего один удар, и кто-то из них остался бы лежать на этом древнем камне.
Ритм боя я поймал быстро. Пропустил его меч над головой, развернулся и ударил сам. Не по всаднику, это было сейчас лишним. По коню.
Лезвие, напитанное скверной, рассекло призрачную плоть. Конь вздыбился и начал вдруг рассыпаться, теряя форму, а всадник тут же рухнул на камни. Вот только подняться я ему уже не дал.
Один удар. Второй, так чтобы он и не думал контратаковать, а только максимум защищаться.
Меч вошел в сочленение доспеха — туда, где у живого существа было бы горло, а из прорези шлема вдруг вырвалось облако концентрированной тьмы. Я быстро перекатился в сторону, пропуская его мимо, но холодок опасности все равно пробежал по спине.
И когда облако осело, рассыпавшись в прах, в руинах воцарилась гробовая тишина. Не считая эха затихающего звона стали о сталь.
Я выпрямился, тяжело дыша. Пот заливал глаза, а рука, сжимавшая меч, слегка дрожала, но не от слабости — от напряжения.
Город не был мертв, совсем нет. Теперь я знал это наверняка. И где-то там, в глубине, среди обрушенных башен, опрокинутых статуй и пустых улиц, таились новые твари, которые по какой-то причине не нападали на нас. Я чувствовал их так же ясно, как биение собственного сердца и не собирался обманываться вернувшейся тишиной.
Сколько их еще? Пять? Десять? Больше? Все они теперь знают, что мы здесь, и все они будут ждать.
— Влад? — подбежала ко мне Алиса, держа молот наготове. — Ты как?
— Нормально. Вперед, — короткими фразами ответил я. — Мы не останавливаемся.
— Может… передохнем? — с заботой в голосе предложила сестра. — Ты только что…
— Нет, — мотнул я головой. — Чем дольше мы стоим на месте, тем больше шансов, что они окружат нас. Двигаемся.
Сестра кивнула и, обернувшись к отряду, махнула рукой. Ковалев тут же принялся поднимать людей, выкрикивая привычные уже всем приказы, а Кара помогла подняться одному из рекрутов — он от испуга умудрился споткнуться и подвернуть ногу, но в остальном казался цел.
Ромео же стоял чуть поодаль и смотрел на прах, оставшийся от всадника. Лицо его сейчас не выражало ни единой эмоции. Но в целом и так было понятно что с подобным существом он здесь не сталкивался и это стало для него сюрпризом.
Я задержался на пару секунд. Посмотрел на прах под ногами, потом перевел взгляд на руины впереди.
Где-то там, далеко внизу, нас ждал Инферно. И с каждым шагом мы становились к нему еще ближе.
Две недели. Ровно столько времени прошло с того дня, как наш отряд спустился в этот самоубийственный рейд. И статистика, которую мы сейчас подводили с Игорем Владимировичем и Ромео, сидя в моей палатке, была неутешительной.
— Пятеро, — произнес Ковалев. Голос его звучал глухо. — И все имперцы. Сосунки… Бездна их побери! Причем это только те, кого мы не успели спасти. Раненых втрое больше.
Разразившись тирадой, он резко замолчал, уставившись на свернутый пергамент с именами, но я знал, о чем он думает. О том же, о чем и я — темп слишком высок. Если мы продолжим терять людей с той же скоростью, до пятидесятого этажа дойдут единицы. До сотого — никто.
— Мертвых мы вернуть уже не сможем. Остается беречь тех, кто еще с нами. Пусть не лезут в самое пекло, особенно одаренные. На дежурство отправляем с ними как минимум двух-троих наших людей.
Ковалев ничего не ответил, только кивнул. Я знал, что он всё еще считает меня слишком молодым, слишком самоуверенным для роли командующего, но хотя бы открыто не оспаривал мои решения, как прежде. Пока что этого было достаточно.
Ромео тоже старался лишний раз не отсвечивать с тех пор как мы отказались от подпилки его рогов и клыков. Заостренные рожки понемногу начинали отрастать и уже проглядывали из-под его густой шевелюры и, судя по общему настроению в лагере, этот факт радовал одну лишь Алису…
Мы как раз закончили обсуждать план двадцатого этажа, когда я почувствовал нечто такое, отчего волоски на коже моментально встали дыбом. Не услышал. Не увидел. Именно почувствовал.
Скверна внутри меня вздрогнула. Не так, как это бывало в бою, когда она рвалась наружу, подстегиваемая адреналином. Иначе. Она будто отозвалась на что-то — на далекий, неслышимый вой, который прокатился по всей Бездне разом.
Ромео заметил мое состояние первым. Я прочел это по его взгляду. Хотя, возможно, он и сам ощутил нечто похожее. В конце концов, несмотря на мой дар, демоны были сильнее связаны с Бездной — с самого своего рождения.
Поднявшись, я молча вышел из палатки. Остальные — Ковалев, Ромео и невесть откуда подоспевшая Алиса — последовали за мной.
Вопреки моему чутью, снаружи ничего не изменилось. Та же тьма, те же каменные своды и магические светильники, покачивающиеся над лагерем. Только… воздух стал другим. Гуще, тяжелее. Он давил на плечи, на грудь, забивал легкие. Кто-то из рекрутов закашлялся, кто-то выругался сквозь зубы.
— Что это? — тихо спросила Алиса.
Она стояла рядом, вслушиваясь в воцарившуюся тишину. Будто все твари разом попрятались по своим норам, как это однажды уже бывало под защитой Младшей Сестры.
— Скверна, — ответил я, всё еще не до конца вникая в происходящее. — Ее концентрация увеличилась. Сильно.
— Похоже на зов… — задумчиво протянул Ромео, и я тут же перевел взгляд на демона в ожидании дальнейших объяснений. — Вот только этот в разы сильнее всех предыдущих. Не репетиция, а… конкретный такой сигнал к действию.
Я закрыл глаза. Прислушался к себе. К тому, что творилось внутри. Скверна, которая еще минуту назад текла по моим каналам спокойно и размеренно, теперь бурлила. Рвалась наружу, требуя выхода. Я чувствовал ее каждой клеточкой тела.
— Сигнал к действию… — эхом повторил я. — Хочешь сказать, к началу Мора?
— Ну, рано или поздно он всё равно должен был наступить, и ты сам прекрасно понимаешь это, — не стал блондин отрицать очевидного. — Так что над сроками можно более не гадать.
— А ты тут лыбу-то не тяни, рогатый! — гаркнул на него Ковалев, пусть даже лицо Ромео в этот момент совершенно ничего не выражало. — Сколько у нас времени, пока твои клыкастые дружки не обрушили на нас свое цепное тварьё?
— Ближайший к нам обелиск расположен этажом ниже, а потому… пара-тройка часов от силы. Это в лучшем случае.
Из палаток начали выходить остальные. Кто-то скрещивал ладони на груди, другие же молча смотрели во тьму или расспрашивали товарищей, что происходит.
Я обвел их взглядом. Четыре десятка человек. Уставших, измотанных.
А где-то там наверху, если небо уже заалело, сейчас должен был развернуться настоящий ад.
Поместье рода Ланских.
В то же время…
Выпад… удар! Выпад… еще удар!
Несмотря на холод декабрьского утра, верхняя одежда была отброшена Данилом на скамью возле фонтана. Редкие снежинки падали на кожу парня, и тут же таяли, касаясь разгоряченного тренировкой тела.
С того самого дня как молодой граф проводил Влада в рейд и вернулся в родное поместье, почти всё свободное время парень проводил в саду, оттачивая и мастерство владения мечом, и контроль над аспектом огня. Тренировки с Виктором для него тоже даром не прошли — скорость реакции увеличилась, и всё же для Данила не было предела совершенству. Особенно когда Мор должен был наступить со дня на день.
Тренироваться Ланский предпочитал в одиночестве. Он частенько закрывал глаза, представляя себя окруженным мерзкими тварями во главе с лордом-командующим, и в своем воображении точечно отрабатывал каждый удар так, будто фантазии на какой-то момент становились явью.
Многое же он отдал бы, чтобы спуститься в Бездну и сражаться там с Владом бок о бок, несмотря на все его предупреждения и возможные риски. Но если ему понадобился верный человек здесь, на поверхности, то придется просто смириться с этим и не подвести доверие хорошего друга.
— Ваше Сиятельство! Д-даниил Сергеевич!..
Окрики запыхавшейся экономки застали парня в самый разгар тренировки. Рубаха пропиталась потом до единой нитки, а крупные капли скатывались по лбу. Хотя даже несколько часов упорной работы над собой уже принесли немало пользы — он чувствовал это.
Опустив меч и переводя дыхание, Данил обернулся. Женщина торопливо семенила к нему по мощеной дорожке, подобрав юбки и тяжело дыша. Лицо ее было бледным, встревоженным, и молодой граф сразу понял: что-то случилось.
— Что такое, Аглая Матвеевна? — нахмурился он, окидывая ее беглым взглядом с ног до головы.
— Матушка ваша, Даниил Сергеевич… — остановившись в нескольких шагах от него, прижала экономка ладонь к груди в попытках отдышаться. — Ей совсем… нехорошо. Я уж и травяной сбор заварила, и компресс поставила, но лучше не становится. А Сергей-то Александрович еще затемно в город уехал, за снадобьями для нее же… Я и подумала — может, вы…
— Где она? — перебил Ланский, уже на ходу убирая меч в браслет и накидывая на плечи китель.
— В своих покоях, Ваше Сиятельство. Лежит. Глаза открыты, но слаба очень. Говорит тихо-тихо, да и то бред какой-то, словно в горячке совсем…
Данил не дослушал. Бросил тренировочный меч на скамью и быстрым шагом направился к дому. Снег хрустел под его сапогами, холодный ветер обжигал разгоряченное лицо, но он не замечал этого.
Мать. Только бы с ней ничего серьезного… Она ведь ребенка ждет! Лекари все как один уверяли, что роды должны начаться только ближе к февралю, но кто знает, как оно повернется?..
Он вошел в дом, миновал холл и поднялся по лестнице, перескакивая через одну ступеньку. В коридоре было пусто и тихо — только половицы поскрипывали под его шагами. Парень почти бежал по коридору, когда что-то заставило его замедлить шаг. Остановиться, повернуть голову к окну…
Шторы были задернуты не до конца. В узкую щель между плотными портьерами пробивался свет. Не зимний, не серый, не тот бледный солнечный свет, что пробивался сквозь облака всё это утро. Тогда Данил нахмурился, шагнул к окну, отдернул штору в сторону… и замер.
Небо алело.
Медленно, неотвратимо, как кровь, проступающая сквозь бинты, багровый свет разливался по горизонту. Солнце еще виднелось едва-едва, но алая дымка уже пожирала его, окрашивая окрестности во все оттенки красного.
Парень сделал опасливый шаг назад, шумно сглотнул, скользя по алому небосклону лихорадочным взглядом.
Ведь читать о Море и быть свидетелем его наступления — это совершенно разные вещи!
«И как скоро сюда заявится орда⁈ День, неделя?..» — принялся прокручивать в голове Данил, стараясь заглушить мыслями пульсацию крови в висках.
Точные сроки в истории не упоминались, а потому подготовиться к наступлению тварей заранее при всем желании не удалось бы. Даже Императору и наследникам основателей оставалось лишь терпеливо ждать, отсчитывая часы и минуты.
Закусив губу и бросив на небо за окном последний взгляд, молодой граф резко развернулся и поспешил к матери. Пока время еще есть.
Поместье рода Морозовых.
В то же время…
— С недавнего времени именно на меня возложены все заботы, касающиеся рода Морозовых. А потому, если у Его Императорского Величества возникли какие-либо вопросы к моему мужу, я в той же степени могу разъяснить вам мотивы его поступков. Вы ведь заявились в наш дом, чтобы вести конструктивный диалог? Или чтобы перевернуть здесь всё с ног на голову? Подозреваю, что второго вам не добиться. Я этого не допущу.
Сидя напротив секретаря государя, который ожидаемо заявился на порог после новостей об отбытии Влада в Бездну, Ирина всем своим видом демонстрировала холодную невозмутимость. В конце концов, Влад и сам предупреждал девушку, что его спуск не останется для Георгия Михайловича незамеченным.
— Выходит, вместо того, чтобы доложить о своих планах Его Императорскому Величеству в лицо… — нарочито-медленно протянул Родион Константинович, потирая подбородок двумя пальцами, — … Влад Николаевич предпочел просто уйти от ответственности и спрятаться за женской юбкой?
— Вам бы поучиться выбирать выражения, когда имеете честь беседовать с княгиней Морозовой, — слегка подалась Ирина вперед. Потертая кожа подлокотников скрипнула под ее пальцами. — Влад Николаевич отправился в Бездну, дабы исполнить ваш же приказ. Что именно вам непонятно?
— Даже если так, отбытие в этот рейд без согласования приравнивается к нарушению приказа. Государственной измене. Но это еще полбеды. Ведь его сестра — Алиса Николаевна — спустилась вместе с ним, что нарушает изначальные договоренности. Она должна была отправиться в столицу.
— Вы просто не смогли проконтролировать ни его, ни его сестру, — выдавила Ирина ироничную улыбку. — Вас это злит. Понимаю, и осуждать не собираюсь.
Шайдаров поджал губы. Видно было, что он ожидал другого приема. Может, испуга или оправданий, но Ирина оправдываться не собиралась. Ни за себя, ни за мужа.
— Я здесь, чтобы выяснить, где сейчас находится ваш супруг и его отряд. Если вам известны их планы, маршрут, цели — вы обязаны нам сообщить.
— Кому? Вам? — вскинула бровь княгиня. — Мой муж ушел в Бездну, чтобы сделать то, на что у Императора не хватило ни воли, ни смелости. А заодно взял с собой добровольцев, и Алиса Николаевна — одна из них. Если хотите обвинить их обоих в государственной измене… боюсь, что сделать это в глубинах Бездны будет… непросто. И это мягко говоря.
— Вы ведь отдаете себе отчет, что ваши слова могут быть расценены как…
Он вдруг осекся.
Солнечные лучи, падающие сквозь высокое окно за спиной Ирины, неожиданно поблекли, будто небо в мгновение ока затянуло свинцовыми тучами. Но когда комната наполнилась тревожным багряным сиянием, девушка сама медленно обернулась к окну.
Благословение Младшей сестры дало о себе знать еще до того как алая дымка полностью заслонила солнце. Тугой комок образовался в горле, грудь болезненно сжало, а кончики пальцев закололо мелкими горячими иглами, словно раскаленными добела.
— Вот, о чем вам следовало бы беспокоиться в первую очередь, — вновь повернулась Ирина к мужчине, виски которого, казалось, поседели еще сильнее от такого вида. — Но вы всё еще продолжаете играть в политику, теряя драгоценное время.
Княгиня заметила как дернулся уголок рта Шайдарова, как расширились его зрачки. Страх. Самый обыкновенный, животный страх, который не спрячешь ни за протоколами, ни за имперскими указами, охватил имперского секретаря от одного лишь осознания, что с минуты на минуту орда тварей хлынет на эти земли.
— И сколько?.. — начал уж было он и снова осекся. Прочистил горло. — И сколько времени у нас есть?
Ирина даже внутренне возликовала, наблюдая за тщетными попытками гостя вернуть себе самообладание. Похоже, что своевольный поступок Влада более не интересовал этого человека так сильно, как убраться отсюда подальше. Желательно в столицу, где воспоминания о Море до сих пор оставались лишь описанными в исторических хрониках.
— Этого не знает никто, — мотнула девушка головой. — Орда может дойти до Иркутска за несколько часов. Может и за сутки. Всё зависит от того, сколько тварей поднимется на поверхность в первую волну и как быстро лорды сумеют взять их под контроль.
— Вы говорите так, будто вас это нисколько не пугает.
— Меня это пугает, — честно призналась Ирина, — но мой страх ничего не изменит. Мой муж сейчас в Бездне. Моя подруга — там же. И пока они сражаются, я должна быть здесь и делать то, что должна. А теперь, если вы закончили с вопросами, советую вам поторопиться. Вам еще ехать до резиденции и, надеюсь, у Его Императорского Величества хватит ума не тратить оставшееся время на пустые разбирательства.
Шайдаров выдержал ее взгляд. Потом коротко, сухо кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел. Ирина же встала с кресла, сделала пару шагов к окну и, нахмурившись, воззрилась на алое небо.
Где-то там, далеко внизу, Влад и Алиса продолжали продвигаться вглубь эпицентра. И она молилась. Не Сестрам, нет. Теперь, как и любой верный роду демоноборцев человек, она молилась самой Бездне, чтобы они успели.
Поместье рода Громовых.
В то же время…
На тренировочной площадке перед казармами звенела сталь. Виктор в одной легкой рубахе несмотря на мороз, как обычно гонял своих людей до седьмого пота. Он не признавал поблажек — ни для себя, ни для других.
— Быстрее! — рявкнул он, блокируя удар одного из бойцов и тут же контратакуя. — Ты не на балу у губернатора! Тварям плевать, красиво ты машешь мечом или нет. Они хотят жрать. И они сожрут тебя, если в бою ты будешь двигаться так же!
Боец выругался, но удар отбил. Виктор одобрительно хмыкнул и уже собирался отдать следующую команду, когда краем глаза заметил что-то странное. Остановившись, он опустил меч. Поднял голову к небу… и застыл.
— Командир? — окликнул его кто-то.
— Заткнись, — огрызнулся тот.
Небо над поместьем Громовых медленно наливалось кровью. Солнце еще висело над горизонтом, но его свет теперь был другим — багровым, зловещим. А от эпицентра, что располагался в паре десятков километров отсюда, уже поднимался черный туман. Скверна.
— Мор, — произнес он одними губами. И, обернувшись к своим людям, гаркнул так, что эхо разнеслось по всему двору: — Полная боевая готовность! Женщин и детей — в подвал! Оружие, факелы, эликсиры — всё, что есть, из оружейной и со складов тащите в поместье! Живее, мать вашу, живее!
Люди бросились врассыпную. Виктор же еще на несколько секунд задержался, глядя на алеющее небо. И немного погодя усмехнулся.
— Ну что, княже, — наконец прошептал он, перехватывая меч поудобнее, — ты воюешь там, а я тут. Посмотрим же, кто из нас двоих управится с уродцами быстрее…
Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Пожиратель демонов. Том 5