The Ebony Room

Книга 1

Серия «The Ebony Room»

Эй. Дж. Ли

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо!

Перевод:

Dream Team 18+

Вычитка:

RavenSinnett

Аннотация

Добро пожаловать в «The Ebony Room» 1 …

Когда Джослин решила принять приглашение своей лучшей подруги в закрытый БДСМ-клуб, она и понятия не имела, насколько сильно изменится её жизнь.

Ради исследования она погрузилась в соблазнительный и полный страстей мир «The Ebony Room» в надежде собрать материал для будущей книги. Но не превратится ли сама писательница в ученицу после встречи с Сэром Джастином? Высокий, чернокожий и невероятно красивый Дом был воплощением всего того, от чего Джослин, хранившая обет безбрачия последние три года, клялась держаться подальше. В «The Ebony Room» раскрываются фетиши, а дремлющие желания и эротические фантазии сбываются по одному лишь щелчку плети.

Это первая книга в НОВОМ горячем и обжигающем эротическом сериале. Без клиффхэнгера 2 , но будет ВТОРАЯ часть.

Уровень жары: Spicy 3

Тропы

Он на десятку, но заставит тебя умолять о поцелуе

БДСМ для новичков

От ненависти до…мокрых трусиков

Хмурый/Упрямая

Обучение через сопротивление

Запретный плод

Тронь её — и тебе конец/ Тронь её — и она кончит

Опасная близость

Глава 1

Джослин

Я знала, что мне не стоило сюда приходить. И зачем я только здесь оказалась? Как я позволила своей лучшей подруге Ребекке втянуть меня в это дерьмо? «The Ebony Room»? Серьёзно? Я знала, что моя девочка увлекается всякими извращениями, но, чтобы она по доброй воле состояла в БДСМ-клубе? Это действительно сбивало с толку. Ребекка всегда была альфа-самкой, поэтому стоять перед этим закрытым клубом, где она собиралась открыть мне совершенно новую сторону эротики, было как-то дико. Судя по всему, это была та самая единственная ночь в году, когда член клуба мог пригласить гостя, интересующегося подобным образом жизни. Должна признать, мне было любопытно, но исключительно в исследовательских целях. Я писательница, и всегда считала, что лучший способ написать о чём-то — это испытать всё на собственной шкуре. Поэтому я сказала Ребекке, что мне это интересно, но лишь для того, чтобы при написании следующего романа у меня было представление из первых рук о том, что творится в мире БДСМ.

Во-первых, клуб совсем не походил на клуб. Это был впечатляющий особняк, затерянный в лесной глуши Алфаретты, штат Джорджия. Серая бетонка, стилизованная под плитку, вела к двери с замысловатым узором. Вдоль дорожки выстроились безупречно подстриженные кусты. Сочная зелень ухоженного газона говорила о том, сколько времени и сил вкладывалось в его содержание. Жёлто-коричневый фасад резко контрастировал с окружающей зеленью.

Здание нависало над нами так, словно при его постройке владелец ставил перед собой цель вселять трепет. Причудливо изогнутая ограда надежно скрывала дом от остального мира. Остроконечная крыша спускалась под углом, словно хмурясь, глядя на меня. На окнах висели королевские пурпурные шторы, раздвинутые ровно настолько, чтобы пропускать лунный свет. Я заметила мраморный фонтан с правой стороны лужайки.

Обнажённая женщина, высеченная из гладкого чёрного камня, держала в руке нечто похожее на хлыст и смотрела в небо. Из её второй руки, изящно вытянутой вперёд, словно в ожидании, что кто-то её примет, била струя воды. Вода падала в кристально-голубой бассейн у подножия, создавая рябь, которая расходилась кругами и бесследно исчезала. Пришлось признать — я была впечатлена.

— Так это и есть то самое место? — спросила я. — «The Ebony Room»? — саркастично добавила я.

Ребекка с широкой улыбкой кивнула. Одетая в чёрные кожаные легинсы и ботфорты до бедра, она и сама выглядела как доминатрикс 4 . Пурпурный корсет делал её и без того тонкую талию ещё уже, но при этом выгодно подчёркивал и приподнимал пышную грудь. Копна диких светлых волос рассыпалась по плечам. Пурпурный и чёрный цвета сияли, как маяк, на фоне её оливковой кожи.

— Это оно, подруга, — сказала она с явным возбуждением в голосе. — Жду не дождусь, когда ты познакомишься с Сэром Домиником. Лучший Мастер, о котором только может мечтать рабыня.

Я приподняла брови и уставилась на неё, как на сумасшедшую. Сэр Доминик? Мастер? Рабыня? Какого хрена вообще происходит с людьми в этом мире?

— Ну окей, подруга, — только и ответила я. У нас с Ребеккой частенько случались довольно жаркие споры по поводу её альтернативного образа жизни. Меня бесило, когда она называла меня ванильной. Будто бы нормальный секс без всякой мишуры — или, в её случае, без цепей, хлыстов, наручников, паддлов и прочего — это что-то плохое.

Изнутри доносилась музыка. Тихий гул человеческих голосов и смех служили этому месту своеобразной серенадой.

Окинув взглядом проходящих мимо женщин, я почувствовала себя слегка разодетой. Рваные джинсы скинни, синяя майка под красным блейзером и высокие красные туфли-лодочки казались более уместными для вечеринки совсем другого формата. Я провела рукой по своим рыжим волосам и покачала головой. Я медленно моргнула, глядя на женщину, прошедшую мимо меня с шипованным ошейником на шее. Другую вели на поводке, пристёгнутом к цепям на её запястьях. Затем я увидела мужчину — судя по всему, белого, — он стоял на коленях в чём-то вроде набедренной повязки, выставив напоказ свою плоскую волосатую задницу. Он тащился за статной женщиной, как щенок.

— Это Мисс Дюкан. Все её рабы — мужчины. Она специализируется на играх в Мастера и раба, — просветила меня Ребекка, хотя я её ни о чём не спрашивала.

Закатив глаза, я последовала за ней по каменным ступеням, ведущим к входу в дом. Я понятия не имела, чего ожидать внутри. Нервная дрожь пробежала по позвоночнику. Мне казалось, что я иду как-то дёргано, поэтому я старалась следить за каждым своим шагом. Новичков вроде нас было легко вычислить в толпе: мы выделялись как бельмо на глазу. Перешёптывались, прячась за бокалами с напитками, жались по углам и с любопытством пялились по сторонам.

Я украдкой огляделась. Чёрно-белый мраморный пол в холле блестел — очевидно, его натёрли до блеска перед самым началом вечеринки. Величественная золотая лестница пересекала зал, устремляясь к потолку. По обе стороны помещения располагались дверные проёмы: один вёл на кухню, другой — в гостиную, до отказа набитую мужчинами, женщинами и, судя по всему, кем-то ещё. Кремовые стены с золотой отделкой пересекали серебристые мазки, создавая мерцающий эффект.

Мужчина, одетый лишь в тесные чёрные шорты, которые задрались до самых бёдер, явно демонстрируя его выпуклость, предложил нам шампанское в высоких фужерах на серебряном подносе. Я знала, что оно безалкогольное, поскольку Ребекка предупреждала, что в такой обстановке алкоголь не подают. Я рассеянно взяла бокал, пока Ребекка болтала со знакомыми.

Мне всё ещё с трудом верилось в происходящее. Ребекка Ларк, генеральный директор консалтинговой фирмы, всерьёз увлекалась всей этой темой подчинения, о которой отзывалась с такой нежностью. На тех совещаниях, где мне доводилось присутствовать, я видела, как эта женщина доводила мужчин до слёз. У какого мужика вообще хватило духу заставить её подчиниться хоть в чём-то, не говоря уже о целом образе жизни?

— Эми, не подскажешь, где Сэр Доминик? — спросила она хорошенькую белую девушку, чем-то похожую на Джессику из сериала «Настоящая кровь».

Эми тихо усмехнулась. Её смех оказался настолько чувственным, что отозвался внизу живота и вызвал пульсацию в тех местах, о которых я предпочла бы умолчать. Я нервно отпила из бокала. Я просто не могла не пялиться на её грудь, выставленную напоказ под полупрозрачным красным топом. На меня смотрели кремовые груди с красновато-розовыми сосками и ареолами. Рыжие волосы обрамляли её лицо, а розовые пухлые губы заставили меня задуматься, не пришлось ли ей заплатить за то, чтобы они выглядели такими сочными.

— Он в столовой вместе с мастером Джейсоном и Сэром Джастином, — ответила Эми. — Уверена, он с нетерпением ждёт твоего появления, но для начала скажи, кто это? — спросила она, окинув меня оценивающим взглядом.

— О, это моя лучшая подруга Джослин. Она, эм, из тех, кого мы называем Любопытная Кэти, ванилька, — ответила Ребекка.

Почувствовав себя совершенно не в своей тарелке, я протянула Эми руку.

— Приятно познакомиться, — сказала я.

Она взяла мою руку — её ладонь была гладкой, как попка младенца, — перевернула её и поцеловала меня прямо в ладонь. По спине пробежала лёгкая дрожь.

— Мне тоже очень приятно, — ответила она. — Что привело тебя сюда, помимо любопытства? Что ты надеешься вынести из этого опыта?

Чёрт, обязательно было ставить меня в неловкое положение? — подумала я, но всё же улыбнулась.

— Я писательница, поэтому надеюсь просто погрузиться в этот образ жизни, чтобы в позитивном ключе описать то, чего я пока не совсем понимаю, — ответила я.

— Художественная литература или нон-фикшн? — поинтересовалась она.

— Художественная.

Её улыбка стала шире. На меня сверкнули красивые ровные белые зубы.

— А-а-а, значит, у тебя богатое воображение.

— Хотелось бы в это верить.

— Тогда почему бы просто не вообразить, каково это — жить в таком стиле?

— Я поняла, что нет ничего лучше личного опыта, ведь это самый лучший учитель.

Кошачьи зелёные глаза Джессики пожирали меня так, будто она собиралась меня съесть. И, честно говоря, я бы ей позволила. Она облизнула пухлые губы и кивнула.

— Склонна согласиться, — произнесла она. — Если у тебя возникнут вопросы или потребуется практический опыт сегодня вечером, обязательно найди меня. Я лично позабочусь о тебе.

Хотя от этой женщины веяло спокойствием, что-то в её манере держаться выдавало любовь к контролю. Я сделала глоток шампанского и с улыбкой кивнула в знак согласия. Я обернулась и увидела, что Ребекка ухмыляется, как Чеширский кот, пока Джессика гордо удалялась прочь.

— Что? — невинно поинтересовалась я.

Она усмехнулась, прежде чем ответить.

— Ты такая помадная лесбиянка.

По словам Ребекки, «помадная лесбиянка» — это женщина, которая заигрывает с идеей быть лесбиянкой исключительно ради привлечения внимания. Нет, у меня никогда не было сексуального опыта с женщиной, но я не отказывала себе в удовольствии в открытую пялиться на красивых девчонок. При должном уровне алкоголя в крови я могла бы даже поцеловать одну из них, но лесбиянкой я точно не была. Я закатила глаза и продолжила идти за ней по дому.

Она болтала без умолку, указывая на разных людей и объясняя их значимость в клубе, как, например, на Мастера 5 Девро — мулата, красивого, как сам Прекрасный Принц. Она рассказала, что он один из самых популярных Домов в клубе и держит целый гарем сабов 6 , готовых по первому зову исполнить любую его прихоть. Его улыбка казалась просто магнетической, и я заметила, что вокруг него крутится целая толпа обожающих его женщин, которые, как объяснила Ребекка, и были теми самыми сабами. На нём был отлично сшитый на заказ тёмно-синий костюм с серебристой рубашкой. Красный галстук и красные туфли с квадратными мысами завершали его образ.

Ребекка остановилась в гостиной, чтобы перекинуться парой слов с какими-то людьми. Она представила меня всем вокруг, и я почувствовала себя белой вороной. Некоторые оказались очень милыми и тепло меня приветствовали. Другие одаривали фальшивыми улыбками и задирали носы, всем своим видом показывая, как их достали чужаки, приходящие поглазеть, из-за чего весь этот сыр-бор, словно они были каким-то шоу уродцев.

Но, пожалуй, самым большим сюрпризом для меня по мере развития событий стало количество темнокожих в этом заведении. Я всегда считала подобные развлечения чисто “белой фишкой”. Знаю, звучит ужасно, но это была чистая правда. Я и подумать не могла, что так много чернокожих увлекается БДСМ-культурой, но вот они — прямо здесь, открытые и гордые.

Я была так поглощена разглядыванием по сторонам и попытками осмыслить происходящее, что не заметила, как Ребекка куда-то испарилась, бросив меня одну. Я осознала это только тогда, когда очутилась в плотном кольце незнакомцев. В итоге я вышла на улицу, совершенно ошеломлённая открывшимся передо мной зрелищем. Там стояли столы в виде собачьих клеток, внутри которых на коленях сидели мужчины и женщины, словно удерживая эти столы на своих спинах. Посмотрев налево, я увидела небольшой полностью стеклянный домик. Внутри располагалось нечто вроде подземелья со сводчатыми потолками. Там находился мужчина, привязанный к чему-то вроде огромного колеса. Конструкция напоминала паутину. Мужчина и женщина по очереди хлестали его кнутом, пока он мычал сквозь кляп-шарик. И хотя я не находила в этом ничего чувственного, член мужчины стоял колом, торча вперёд, а с его кончика медленно сочилась смазка от удовольствия. Мои глаза округлились, как блюдца, когда я наблюдала за всем этим.

Напротив него стоял большой чёрный стол, на котором, раскинув руки и ноги в форме звезды, лежала женщина. Её лодыжки и запястья были прикованы к столу серебряными цепями. Сначала я подумала, что меня подводят глаза. У неё изо рта текли слюни. К её клитору был прижат вибратор-волшебная палочка «Hitachi». Я могла лишь предположить, что он работал на максимальной скорости, потому что она тихо скулила, отчаянно мотая головой из стороны в сторону, а мышцы её живота сокращались так сильно, что я видела, как они напрягаются при каждом её глубоком вдохе. У меня самой была такая игрушка, и я едва могла выносить её даже на низких вибрациях, так что мне оставалось только воображать, каково это — когда её прижимают к твоему клитору на самой неистовой скорости, а ты абсолютно ничего не можешь с этим поделать.

За ней наблюдал темнокожий мужчина. На лице — чёрная маска, торс обнажён, а на бёдрах — чёрные льняные штаны на завязках. Я точно знала, что под ними нет никакого белья, потому что при каждом его движении его член раскачивался, как маятник.

Чуть поодаль виднелась огромная открытая душевая кабина. Мои глаза полезли на лоб, когда я поняла, что в душе находится Эми. Её ноги были закинуты на плечи другой женщины... стоп, нет, у этой женщины был член. Самая большая грудь, которую я когда-либо видела у женщины, и у неё был хрен. Она вылизывала Эми, пока та сжимала в руках цепи, прикреплённые к ошейнику на шее этой женщины. Я часто заморгала, отказываясь верить в то, что разворачивалось перед моими глазами. Наверняка это сон. Какой-то безумный, больной, извращённый сон. Люди сидели вокруг на скамейках и стульях... они наблюдали, улыбались, показывали пальцами и перекидывались комментариями, будто это было в порядке вещей.

Там было что-то похожее на половину колеса, к которому с обеих сторон были привязаны два человека — лицом вниз, задницами кверху, — и их пороли паддлами. Стояли вертикальные клетки с людьми с кляпами во рту, которые с жадностью наблюдали за происходящим, словно дожидаясь своей очереди быть униженными перед обожающей публикой. Я посмотрела налево — моё внимание привлекло какое-то оживление. И как бы сильно меня ни отталкивало всё это зрелище, я просто не могла отвести взгляд. Это напоминало крушение поезда: ты знаешь, что сейчас произойдёт нечто ужасное, но всё равно не в силах отвернуться.

Я отвернулась от маленького стеклянного домика и посмотрела направо. Какая-то женщина стояла на коленях на чём-то похожем на крошечную скамейку, едва ли рассчитанную на двоих. Её руки были связаны внизу, под противоположным краем этой конструкции. На лице была маска с молнией на уровне рта, и единственное, что виднелось из-под неё — это глаза и губы. Её груди были туго стянуты верёвкой, которая, казалось, больно врезалась в кожу.

— Что сейчас будет? — спросила я стоящего рядом парня. Он был явным геем: гладко зачёсанные назад чёрные волосы и глаза, с нетерпением предвкушающие грядущее зрелище.

— Публичная порка. Должно быть, она серьёзно нарушила какое-то правило своего Мастера, — ответил он с восторгом в голосе.

Я скривилась, всем своим видом выражая отвращение. Я ни за что не останусь здесь стоять и смотреть на эту порочность. Я уже собиралась развернуться и уйти, но тут мой взгляд упал на маленькую татуировку в виде бабочки на бедре женщины.

— Ребекка, — прошептала я.

Но прежде чем до меня окончательно дошло, что мою лучшую подругу связали по рукам и ногам и сейчас будут хлестать, моё внимание переключилось на нечто иное. Из особняка вышел мужчина. Самый сексуальный чернокожий мужчина, которого я когда-либо видела. Одетый в чёрный костюм, явно сшитый на заказ по его высокой атлетичной фигуре, итальянские кожаные туфли-броги и кроваво-красную рубашку под пиджаком, он, кажется, на мгновение заворожил меня.

Он принадлежал к той категории парней, которых мы, девчонки, называли «бородачами». Его борода была просто великолепна. Не слишком густая, не слишком длинная, а именно такая, от которой потечёт слюнка у любой женщины с фетишем на бороды... к числу которых относилась и я. Короткая стрижка, волнистый фейд. Борода словно плавно перетекала из идеально очерченных бакенбард вниз, к основанию подбородка. Глаза были настолько чёрными, что казалось, будто я смотрю в бесконечную непроглядную бездну. Широкие, рельефные плечи. Его телосложение ясно давало понять, что он завсегдатай спортзала и чертовски хорошо следит за своим телом.

В толпе пронёсся гул. Несколько женщин и мужчин поклонились, отчего мои брови удивлённо поползли вверх. Должно быть, он был здесь какой-то важной шишкой. Я не знала. Я знала лишь то, что он пробудил во мне те самые места, о существовании которых я давно забыла. Я просто чувствовала, что под этим пиджаком и рубашкой скрывается твёрдая стена мышц.

— Чёрт возьми, — пробормотала я себе под нос.

Как только это слово слетело с моих губ, его глаза встретились с моими, словно он меня услышал, в чём я сильно сомневалась, ведь он стоял так далеко. Я не знала, что делать. Спина напряглась. Во рту пересохло так, будто туда напихали ваты. Я хотела сделать глоток шампанского, но обнаружила, что бокал пуст. Почему он смотрит на меня? Иисусе, почему от него так чертовски трудно оторвать взгляд? Что он забыл на подобной вечеринке? Он тоже увлекался этим извращённым стилем жизни? Порол женщин паддлом? Хлестал их? Шлёпал? Пытал их ради удовольствия?

Блядь, а его вообще привлекали женщины? В этом сообществе ни в чём нельзя быть уверенной до конца. Из-за его пристального внимания я вдруг остро осознала себя и огляделась, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь ещё, что он на меня смотрит. Очевидно, заметили. Послышались перешёптывания, которые я не могла разобрать.

Хватит пялиться на меня, чёрт возьми! — кричал мой разум. Ладони вспотели, а затем напряжение сковало каждую клеточку моего тела. Но как бы сильно я ни хотела, чтобы он перестал на меня смотреть, сама я не могла отвести от него взгляд. И вдруг, словно он меня вообще не замечал, мужчина отвернулся. Я чувствовала себя совершенно вымотанной.

— Сэр Джастин положил на тебя глаз, с чего бы это, сладенькая? — спросил стоящий рядом белый гей.

— Кто? — спросила я.

— Тот мужчина, который только что пялился на тебя, это Сэр Джастин. Я бы убил своего первенца, только бы стать его сабом, — ответил он.

— О боже, серьёзно? — спросила я не из-за абсурдности его комментария, а потому, что он только что ответил на мой невысказанный вопрос. Значит, этот сексуальный темнокожий мужчина увлекался БДСМ.

— Да, милочка. Вполне серьёзно. Он один из лучших Домов, о которых только можно мечтать. Заботится о своих сабах так, что ты и не поверишь. Правда, свою последнюю сабу он недавно отпустил. Ходят слухи, что она перегнула палку, и Сэр Джастин сказал ей, что он не тот, кто ей нужен. Эми рассказала мне, что эта саба практиковала нижнее доминирование. О, кстати, меня зовут Гэри, — запоздало представился он.

Я покачала головой, совершенно не понимая, о чём говорит мужчина, которого, как теперь выяснилось, звали Гэри. Он словно говорил на иностранном языке. Нижнее доминирование? Что за бред?

Я нервно усмехнулась.

— Извини, я в этом деле новичок. Что значит «нижнее доминирование»?

— Это когда саб пытается манипулировать своим Домом, чтобы получить желаемое — будь то его время, секс, деньги или что угодно ещё. В хороших отношениях между Домом и сабом ты никогда не должна пытаться манипулировать своим Мастером. Сэр Джастин — это просто мечта, подруга. Но я слышал, что он стопроцентный натурал, так что шансов у меня ноль. Хотя за такую возможность я бы левое яичко отдал.

Гэри вздохнул и мечтательно отвёл взгляд, наблюдая за мужчиной, которого, как я теперь знала, звали Сэр Джастин. Тот подошёл к зоне отдыха прямо позади того места, где была привязана Ребекка. Он расстегнул пиджак и откинул полы назад, а затем, поправив брюки, опустился на чёрный кожаный диван. Чёрт возьми , подумала я, он даже сидит сексуально . Мышцы на его бёдрах напряглись под тканью брюк, когда он закинул левую лодыжку на правое бедро и сцепил руки перед собой. Я снова повернулась на гул толпы и увидела, как из особняка вышел ещё один темнокожий мужчина.

Тоже весьма сексуальный. Высокий, не такой широкоплечий, как Сэр Джастин, но столь же привлекательный. На нём были льняные штаны на завязках, никакой рубашки, а на ногах — синие лоферы. Тело было до смешного рельефным, словно высеченным самой богиней. Я точно знала, что эти V-образные мышцы вели прямо к его члену, потому что сквозь штаны отчётливо проступала выпуклость.

— Это Сэр Доминик, — шепнул мне на ухо Гэри. — Ещё один чертовски хороший Мастер. Говорят, он би, так что с ним у меня больше шансов.

Значит, это и был Мастер Ребекки. Она часто упоминала его, когда мы виделись. Чёрт, если бы я знала, что Сэр Доминик настолько хорош собой, возможно, я бы не так сильно пилила Ребекку. Не говоря уже о том, что Сэр Джастин был до того безумно великолепен, что я позволила бы ему отшлёпать себя в любой момент, когда бы он только пожелал. О боже, мысленно отругала я себя и потрясла головой. Что я несу? По-моему, именно так подобные мужчины и завлекают женщин — своей смазливой мордашкой и всё такое. Но только не меня. Ни за что.

Я слушала, но ничего не отвечала, наблюдая, как Сэр Доминик берёт в руки толстую рукоятку с множеством прикреплённых к ней полосок материала, образующих хвосты флоггера, и встаёт позади Ребекки. О боже милостивый, неужели он и правда собирается выпороть её на глазах у всех этих людей? Неужели он вот так её унизит?

Вскоре я получила ответ. От первого же удара по её спине я съёжилась: звук был такой, словно кому-то со всей силы влепили пощёчину. Я ожидала, что все остальные тоже ахнут, как и я, но они лишь с жадностью наблюдали. Почему-то он не сводил глаз с её рук. Я заметила, как она дважды щёлкнула пальцами, и задалась вопросом, к чему бы это.

Я смотрела, как Сэр Доминик ударил Ребекку флоггером ещё три раза. Всё её тело покраснело, и я видела рубцы, вздувающиеся на её заднице. Возникло сильное искушение броситься ей на помощь, но я не знала, стоит ли мне вмешиваться.

— С ней всё в порядке? — спросила я Гэри.

— Она его саба. Если он зайдёт слишком далеко, у них есть стоп-слово или какой-то условный сигнал. Сэр Доминик не продолжит, если она произнесёт стоп-слово, — объяснил он.

— Как она его произнесёт? У неё же рот закрыт?

— Сама увидишь.

При каждом ударе Ребекка кряхтела или стонала, но ни разу не попыталась пошевелиться или вырваться. Она просто дважды щёлкала пальцами, и всё. И как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не смогу смотреть на то, как избивают мою подругу, Сэр Доминик опустился на одно колено и расстегнул молнию на её маске там, где находился рот.

— Ты в порядке? — услышала я его вопрос.

Ни хрена она не в порядке, ты, больной ублюдок! — кричал мой разум. Но, к моему удивлению, Ребекка кивнула. Сэр Доминик поцеловал её в губы, а затем поднялся.

— Я не знаю, что она натворила, — прошептал Гэри, хотя и достаточно громко, чтобы стоящие рядом могли его услышать, — но я хочу сделать то же самое, — закончил он и рассмеялся; несколько человек вокруг согласно закивали.

В благоговении и некотором шоке я наблюдала, как Сэр Доминик отложил флоггер. Он отвязал её ноги, а затем помог ей подняться.

— Спасибо, Сэр, — услышала я слова Ребекки.

Я нахмурилась. Она что, благодарила этого мужчину за то, что он отбил ей задницу?

— А теперь начинается афтекеа, — сказал Гэри.

Сэр Доминик увёл Ребекку в дом, и у меня так и не появилось возможности увидеть, что же такое это афтекеа.

— Почему нам нельзя посмотреть на афтекеа 7 ? — слегка разочарованно спросила я Гэри.

Он картинно взмахнул кистью и ответил:

— О, это очень личный процесс между Домом и сабом.

Я кивнула, делая вид, что понимаю, хотя прекрасно осознавала, что это не так. Люди начали расходиться. Представление окончилось. Все переключились на другие развлечения. Я окинула взглядом толпу, чувствуя себя совершенно лишней. Зачем я вообще сюда припёрлась? Ах да, точно. Чтобы набраться опыта для следующей книги. Бе-е-е.

Как мотылёк на пламя, я не могла удержаться и снова посмотрела в сторону Сэра Джастина. Этот парень был просто великолепен. Когда я бросила взгляд в его сторону, он разговаривал с другим темнокожим мужчиной, который, как я предположила, тоже был Домом или Мастером, поскольку рядом с ним на коленях сидела скромного вида белая девушка с собачьим ошейником на шее. Словно почувствовав мой взгляд, Сэр Джастин посмотрел в мою сторону.

Его чёрные глаза смотрели так пристально и обжигающе, что я попятилась и врезалась в проходившую мимо официантку, выбив у неё из рук поднос с напитками. Жидкость разлилась, а стекло со звоном разлетелось прямо у моих ног.

Я ахнула, пока люди оборачивались на шум.

— Мне так жаль, — сказала я, опускаясь на колени, чтобы помочь девушке.

Она была довольно миловидной, с экзотической внешностью жительницы тихоокеанских островов. Длинные шелковистые чёрные волосы каскадом спадали до самой поясницы. Длинная чёлка почти скрывала её тёмно-карие глаза. На ней не было бюстгальтера, а чёрные шорты с V-образным вырезом задрались, обнажая её почти плоскую задницу. Высокие шпильки добавляли ещё шесть дюймов к её миниатюрной фигуре.

— Всё в порядке, — заверила она меня. — Я сама уберу.

Я кивнула и поднялась на ноги, жутко смущённая. Услышав смешок рядом с собой, я обернулась и увидела, что Гэри наблюдает за мной с весьма забавным выражением лица.

— Сэр Джастин на всех нас, девчонок, так действует, — поддразнил он.

Я сделала вид, что не понимаю, на что он намекает.

— Что? Нет-нет. Я просто нервничаю из-за того, что нахожусь на подобном мероприятии. Никогда не видела ничего подобного. Я здесь только для того, чтобы собрать материал для новой книги, которую сейчас пишу, — ответила я.

Гэри нахмурился.

— Ах да, точно, ты же говорила, что новенькая. Ванилька, ванилька, ванилька, — пропел он.

Ребекка называла меня так постоянно, но почему-то из уст Гэри это прозвучало как оскорбление. Уф. Мне пора было уходить. Я быстро пробралась обратно в дом, чтобы поискать Ребекку, но так и не смогла её найти. Я прождала ещё минут сорок пять, стараясь никому не путаться под ногами. И всё равно никакой Ребекки.

Я заметила Гэри, который обжимался с какой-то женщиной, что было довольно странно, учитывая, что он гей. Я не знала, что делать. Я понимала, что не могу просто так бросить Ребекку, или всё-таки могу? Мы приехали вместе на моей машине, и я была не совсем уверена, что хочу оставлять её в руках мужчины, который лупил её, как рабыню. Ну что ж, Джос, она и есть рабыня, причём гордая, — проворковал мой разум. И хотя я этого не понимала, я хотела уважать её образ жизни. Тем не менее, я искала её повсюду, пока у меня просто не кончились идеи, где ещё можно посмотреть. Я хотела подняться наверх, но боялась того, что могу там обнаружить.

Не говоря уже о том, что теперь у подножия лестницы, словно стражи, стояли два здоровенных охранника. Почти все гости перебрались на задний двор, где веселье шло полным ходом. В самом доме оставалось совсем мало людей.

Я глубоко вздохнула и развернулась, чтобы выйти на улицу подышать свежим воздухом, но врезалась прямо в кирпичную стену. Я чуть не плюхнулась на задницу, но тут чья-то рука поймала меня за локоть.

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто не дал мне упасть, и тихонько ахнула. Вблизи Сэр Джастин оказался таким же сногсшибательным, как и издали. У него были миндалевидные глаза, длинные ресницы и густые брови. От него исходил пряный мускусный аромат. Мне захотелось уткнуться в него носом и просто вдыхать этот запах. Я обрела равновесие и немного неловко улыбнулась.

— Спасибо. Извините. Не знала, что за мной кто-то стоит, — сказала я.

Одну секунду мне хотелось смотреть прямо в его глаза, чтобы проверить, действительно ли они настолько чёрные, а в следующую я уже опускала взгляд на пол, на свои туфли, на его руку — на что угодно, лишь бы спрятаться от их пронзительности.

— Грубо говоря, я не стоял позади тебя, но пожалуйста, — ответил он.

От звука его голоса мне пришлось склонить голову, чтобы снова посмотреть на него. Единственное, чего я хотела — чтобы он сказал что-нибудь ещё. Всё моё тело грозило расплавиться прямо там, где я стояла. Его глубокий баритон пощекотал мне душу, а затем пустился в пляс на моём клиторе.

— Э-э-э… что? — переспросила я.

Я даже не запомнила, что он сказал. Господи Иисусе, я вела себя как чёртова лепечущая идиотка.

— Я сказал «пожалуйста», — повторил он.

Мой глаз дёрнулся. Его голос ударил током по клитору, и кровь застучала в висках так, словно по венам струился жидкий афродизиак. Мне нужно было отойти от него, но я не могла. Он всё ещё держал меня за локоть.

— А-а…

Он вздёрнул бровь, глядя на меня сверху вниз так, будто не был до конца уверен, стоит ли меня отпускать.

— Ты что-то пила? Если я тебя отпущу, ты будешь в порядке? — спросил он.

Я нахмурилась. Я всегда представляла себе этих Домов мудаками высшей пробы. И подумать не могла, что они могут быть джентльменами или проявлять заботу. Гэри точно уверен, что этот мужчина, Сэр Джастин — Дом?

— Я, эм… я в порядке. Спасибо. Просто немного, э-э, вымотана. Я искала свою подругу, — сказала я и попыталась высвободить локоть из его хватки.

— Кто твоя подруга? — поинтересовался он.

— Ребекка Ларк. Тот парень, эм… Сэр Доминик или как его там чёрт возьми зовут, привёл её сюда. Я бы хотела её найти, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо.

— На тебе ошейник?

— На мне что?

— Ты принадлежишь кому-нибудь?

— Принадлежу? Э-э, ну да, самой себе, — ответила я почти с недоверием.

Он едва заметно кивнул.

— Не хочу показаться козлом, но твоя подруга сейчас со своим Мастером, и я уверяю тебя: она в безопасности и точно не хотела бы, чтобы ты думала, будто её нужно спасать. Она может уйти в любой момент, когда пожелает.

— Пфф. Ну, я в этом не так уверена. Я только что видела, как этот мужик избивал её на глазах у толпы.

На губах Сэра Джастина мелькнула лёгкая, насмешливая ухмылка. Едва уловимая. Если бы я не пялилась на него так пристально, то и не заметила бы. И эта ухмылка вовсе не означала, что его что-то забавляет. Скорее, она говорила о том, что в данный момент он находил моё невежество комичным.

— Это называется порка, и Ребекка могла в любую секунду произнести стоп-слово или показать нужный жест, и всё бы немедленно прекратилось.

Я скривила губы. Этот ублюдок был ненормальным. Чертовски красивым, но наглухо отбитым, как и все остальные в этом месте. Но всё же я ничего не могла с собой поделать — меня тянуло к нему, словно магнитом.

Глава 2

Сэр Джастин

Дерзость была моей слабостью. Меня заинтриговало то, как сильно меня тянуло к женщине, которая смотрела на меня так, будто я либо вляпался во что-то мерзкое, вроде дерьма, либо сам был чем-то отвратительным. То, как её пухлые губы нарочито, но при этом естественно кривились вниз, выражая глубокое возмущение, давало понять, что она не из этого мира. Эта дерзкая принцесса была ланью, заблудившейся в бескрайних дебрях гедонистической игры чудес, напоминающей «Сон в летнюю ночь» Шекспира и «Инферно» Данте. Ей здесь было не место.

Иными словами, она была гостьей «The Ebony Room» и совершенно очевидно относилась к «ванильным». Впрочем, если бы она продолжила смотреть на меня в таком духе, мой интерес к ней быстро бы остыл. Окинув её взглядом, я мысленно усмехнулся. Вся её манера держаться выдавала настороженность.

Тем не менее, глядя в её красивые тёмно-золотистые глаза, я понимал, что она тоже чувствует нашу связь. Её аппетитные формы — то, как её пышное, но при этом среднего телосложения тело изгибалось, словно бутылочка колы, — заставили первобытный мужской инстинкт внутри меня взвыть в предвкушении охоты. В моей обычной повседневной жизни она была бы из тех, кого я пригласил бы на свидание. Но в этом мире речь шла вовсе не о поиске партнёрши для встреч.

Единственная связь между Домом и его сабом строилась исключительно на обоюдном принятии их БДСМ-отношений, и ни на чём более. Да, находились те, кто решал строить дополнительные романтические отношения в тандеме с БДСМ-связью, но это происходило далеко не всегда, вопреки тому, во что заставляют верить некоторые книги.

Эта фигуристая рыжеволосая бестия с её выдающимися бёдрами и грудью не отпускала моё внимание. Моё влечение к ней, этот чувственный, напряжённый дискомфорт, который я испытывал из-за наливающегося кровью члена и потяжелевших яичек, сразу обрели смысл. Мне стало интересно, кем бы она могла быть по своей натуре — Доминой, сабмиссивом или свитчом 8 .

Я цокнул языком, покачал головой и бросил короткую улыбку на её нахмуренное лицо.

«Ванильные» женщины были моей слабостью.

Раз в год «The Ebony Room», закрытый клуб БДСМ-сообщества в Атланте, позволяла своим членам приводить на наши празднества одного гостя. Те немногие, кто переступал порог «The Ebony Room», всегда становились объектом всеобщего внимания. Останутся ли они или сбегут, едва утолив любопытство и осознав, что этот мир — вовсе не сказочная ванильная выдумка из фантазий отчаянной домохозяйки?

Поскольку до меня уже дошли слухи о появлении гостей, я знал, что она оказалась из тех, кто решил остаться, и мне это нравилось. Мне только не нравилось, как она хмурится.

— Ты мне не веришь, — спокойно констатировал я, сохраняя невозмутимость.

— Всё это место создано для наказаний, унижений и контроля. Так что, конечно же, я тебе не верю, — ответила она.

Разумеется, не верила. Многие из тех, кто не был знаком с нашим миром или делал поспешные выводы о том, чем мы здесь занимаемся, всегда думали о худшем.

Моё внимание привлекли несколько мимолётных смешков. Сейчас я не хотел ни на кого отвлекаться, включая других сабов. Передо мной стоял огромный потенциал, и её высокомерие лишь разжигало во мне желание узнать её получше.

— Пройдись со мной, и я тебе всё объясню, — сказал я, жестом уводя её от того направления, куда она собиралась идти.

Я наблюдал, как она осталась стоять на месте, и это заставило меня одарить её теплой улыбкой.

— Поверь мне. Я тебя не трону. У нас нет договорённости, к тому же ты гостья в этом клубе. Кроме того, я слышал, ты здесь в качестве наблюдателя?

— Эм, да, так и есть, — произнесла она, словно удивившись моей осведомлённости.

— Отлично, тогда позволь мне немного тебя просветить. К тому же, стоя здесь, ты сильно ограничиваешь свой кругозор… Я Джастин, а ты? — спросил я, протягивая ей руку.

— Джослин… Я правда не хочу бросать подругу, и тут все перешёптываются о вас, так что я знаю, кто вы такой, Сэр Джастин, — напряжённо заявила она.

— Что ж, Джослин, я ещё раз обещаю: Ребекка в самых надёжных руках, уж поверь мне. Пойдём со мной и позволь мне кое-что тебе показать, — скользнув рукой по изгибу её спины, я провёл её мимо лестницы и повёл по коридору.

Мы шли по роскошному особняку. Люди, поглощённые своими делами, предавались привычным развлечениям. Несколько пар лежали, прижатые к стенам, извиваясь под телами своих партнёров, чьи пальцы скользили по влажной и разгорячённой коже. Ногти царапали и впивались в плоть, пока они вздыхали в экстазе, полностью растворяясь в своём гедонизме.

Ритмично пульсирующая, но при этом мелодичная и плавная музыка, казалось, лишь усиливала возбуждение от этой будоражащей обстановки. Высокий женский голос, поющий о бокалах и текиле «Patrón», сливался с ритмом песни, добавляя клубу ещё большей страсти.

Вспыхнули ультрафиолетовые лампы, осветив наши лица, пока я вёл Джослин к двери из красного дерева, на которой были вырезаны изображения различных индуистских богов и богинь, сплетённых в чувственном эротическом танце. Я прижал ладонь к двери, и она плавно распахнулась.

Густой туман прохладного дыма коснулся наших ног, и мы вошли внутрь. Это была смесь сухого льда и успокаивающих благовоний. Вокруг нас висели разнообразные шёлковые гобелены. Каждый из них был тонким и полупрозрачным. Взглянув на Джослин, я прижал палец к губам и жестом предложил ей понаблюдать за парами внутри.

Я осторожно подвёл её к креслу, положив руки на изгибы её талии и встав позади неё. Расстегнув пуговицы пиджака, я непринуждённо сел, расставив ноги и расслабившись, а затем усадил её к себе на колени.

— Ты говоришь, что здесь всё строится только на контроле и наказании, но это не совсем так, — тихо произнёс я у самого её уха, прижав палец к своему виску.

Вполне понятно, что она тут же вскочила, когда я это сделал, но я хотел проверить, позволит ли она мне эту крошечную, невинную толику контроля над ней. Похлопав по подлокотнику кресла, приглашая её сесть туда вместо моих коленей, я наблюдал, как она осторожно присела на самый краешек, а затем с любопытством заглянула за занавеси.

— Люди, которые не понимают наших практик, считают нас всех мазохистами и садистами. Да, в нашем сообществе такие есть, в том числе и в этом клубе. Мы с уважением относимся ко всем, но наблюдателю вроде тебя нужно усвоить одну вещь: мы не причиняем вреда, если на то нет разрешения.

Когда она снова бросила на меня короткий взгляд из серии «ну да, конечно», я спокойно продолжил объяснять свою мысль.

— Пойми, наша обязанность — следить за тем, чтобы причиняемый вред никогда не переходил черту, за которой начинаются насилие, побои или что-либо близкое к преступлению. Мы не терпим тех, кто не уважает наши кодексы и доводит дело до убийства или увечий. Однако мы осознанно и с уважением принимаем риски, которые могут возникнуть в наших отношениях. Мы обязаны отдавать себе в этом отчёт, иначе рискуем подвергнуть наших людей опасности.

Лично меня боль на уровне физических увечий совершенно не привлекала. Моя частная жизнь в качестве физиотерапевта и владельца собственного успешного и прибыльного центра спортивной реабилитации просто не позволила бы мне подобного.

Поэтому, сидя и наблюдая за тем, как дыхание Джослин становится всё чаще, я улыбнулся, когда она медленно закинула ногу на ногу, услышав стоны, раздающиеся в комнате. И хотя я объяснял Джослин устройство нашего мира, параллельно я вовлекал её в небольшую «игру». В её рамках я пытался изучить характер Джослин и её реакции, показывая ей, как на самом деле выглядит парная игра БДСМ-пары.

— Но вы всё равно действуете именно так, как я сказала, и ни за что не убедите меня в обратном, — произнесла она, не сводя глаз со скользящих перед нами тел.

— Возможно, и нет, но я всё равно могу помочь тебе с обучением, чтобы ты лучше понимала материал для своих заметок.

Я продолжал лениво наблюдать за ней, чувствуя себя так, словно воспитывал одного из своих сабов. На столике рядом со мной стояла ваза с розами. Каждая из них была уникальна в своей красоте и хрупкости. Джослин, как и мои сабы, казалось, олицетворяла собой именно это. Я достал из вазы распустившуюся розу персикового оттенка и покрутил её в пальцах.

— Джослин, соглашение между сабом и Домом — это гораздо больше, чем ты думаешь. Дом не может применять свой «контроль» над сабом, если тот этого не позволит. В то время как Дом не будет контролировать своих сабов, если сам этого не захочет. Смысл этого мира — в удовольствии и множестве способов его получения. Вот наглядный пример: скажи мне, кто в этой комнате Дом, а кто саб?

Пара перед нами была мне очень хорошо знакома, как и комната, в которой они находились. На кровати, застеленной изумрудно-бирюзовыми простынями, лежали мужчина и женщина, захваченные своей «игрой». В их случае речь шла о согласовании сцены, чтобы проверить пределы и границы друг друга. Фигуристая женщина с кожей цвета мускатного ореха, длинными чёрными шелковистыми волосами, подведёнными сурьмой глазами и украшением бинди из золотисто-красных камней на лбу смотрела сверху вниз на связанного мужчину. Опираясь одним коленом на огромную кровать, она соблазнительно отстранилась от партнёра, демонстрируя пышную обнажённую грудь с зажимами на сосках и узкую талию, скрытую лишь красными кружевными стрингами. На её шее красовался ошейник-цепь из атласа. В руке она держала несколько красных шёлковых лент, которые тянулись к обмотанному ими мужчине.

Мы молча наблюдали за тем, как она потянула за эти хитросплетённые ленты, а затем облизала свои пухлые румяные губы.

Мужчина, привязанный к лентам, застонал от удовольствия. Они окутывали его, как мумию, но источником его наслаждения и боли было набухшее мужское достоинство. Когда она потянула, ленты натянулись на его теле, медленно и с силой сжимая его член и яички. Он выгнулся на кровати, вдавливаясь макушкой в лежащую под головой подушку. Его тёмные шелковистые волосы рассыпались по ней, словно вуаль, а когда он оскалил зубы, его красновато-коричневая кожа, казалось, залилась краской.

— Кто саб, а кто Дом? — снова спросил я.

В ожидании ответа мой взгляд небрежно скользнул по телу Джослин.

— Э-э-э, женщина. Женщина — Домина, — она вздрогнула, произнося это.

— И что навело тебя на эту мысль? — с улыбкой спросил я.

Я знал эту пару: это были Вала и её муж Навин, выходцы из Южной Индии. Они оба работали врачами в моём центре и на самом деле состояли в браке.

— Она практикует своё доминирование над ним? — пожав плечами, объяснила Джослин.

В моей груди зарокотал глубокий смешок в ответ на её сарказм:

— Он Дом, а она свитч. Для него она бывает и Доминой, и сабом. Они делят своих сабов, и она выступает в роли альфа-саба по отношению к остальным. Альфа-саб в их отношениях означает, что по просьбе своего Мастера она осуществляет его контроль над другими сабами.

Джослин вздёрнула бровь и посмотрела на меня сверху вниз.

— Разве так можно? В смысле, я слышала, ты только что выгнал саба именно за это.

Моё лицо тут же нахмурилось.

— Здесь слишком много сплетничают, раз ты, будучи всего лишь наблюдателем, успела об этом услышать, — язвительно заметил я.

— Значит, это правда? — с любопытством спросила она.

Взглянув на розу, я провёл ею вверх по боковой стороне её шеи:

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

— А ты скажешь мне, правда это или нет? — парировала она.

Хитрая улыбка скользнула по моим губам.

— Ответь на мой вопрос, а потом я отвечу на любые твои. Договорились?

По тому, как она на меня смотрела, я понимал, что она колеблется, но напряжение между нами по-прежнему оставалось сильным. Это притяжение разжигало её любопытство, поэтому я знал: если я правильно разыграю свои карты, она будет отвечать на мои вопросы так, как мне нужно.

Она дерзко фыркнула, посмотрела в потолок, а затем кивнула:

— Ладно, я чувствую... Я чувствую мягкость розы.

— Хорошо, не своди глаз с пары ради меня…

— Зачем? — раздражённо перебила она.

— Просто доверься мне, смотри на пару, — мягко уговаривал я, проводя розой по изящному изгибу её шеи, а затем по линии ключицы. — Скажи мне, что ты чувствуешь, и опиши это во всех подробностях.

Мои пальцы зарылись в её густые рыжие волосы и откинули их набок, пока я продолжал свои поглаживания.

— Атлас. Нет, бархат. Лепестки розы кажутся мягкими и нежными. Как свежие простыни. Очень приятное чувство, — прошептала она.

— Именно. Прямо перед тобой Сэр Навин использует этот момент, чтобы потребовать удовольствия для себя. Он знает, что его сабу нравится получать приказы доставлять ему наслаждение, и использование шёлковых лент даёт ему эту извращённую форму блаженства. Боль служит проявлением уважения и единения между партнёрами. Прямо как эта роза. Сейчас она доставляет тебе удовольствие и вызывает приятные ощущения, потому что я об этом забочусь.

Жар между нами нарастал, и я позволил своей второй руке опуститься ей на бедро.

— Я забочусь о том, чтобы это доставляло тебе удовольствие, потому что сам наслаждаюсь этим. А теперь, если я сожму стебель достаточно сильно, шипы вопьются мне в ладонь. Я делаю это, потому что сам так хочу. Боль становится частью удовольствия. Того самого удовольствия, которое тебе всё ещё нравится, верно?

— Да, но…

— Послушай меня, — перебил я. — Прямо сейчас ты позволила мне испытать простое удовольствие — гладить твою кожу бутоном розы. Затем я воспользовался твоим согласием — той властью, которую ты мне даровала. В этот момент мы — два человека, доставляющие друг другу наслаждение. Но из-за этого ты также причинила мне боль. Если бы я…

Я сжал руку в её волосах, запуская пальцы к самым корням, радуясь тому, что волосы оказались натуральными, а затем потянул её голову назад, открывая шею. Её резкий вздох был просто бесценен. Острая дрожь пронзила мой член, когда я усадил её поудобнее на свои колени и прижал к груди. Проводя розой по её обнажённой шее, я заметил, как её кожа покрылась мурашками.

— Поскольку роза стала вершиной твоего удовольствия, она обострила твои чувства. Если бы я сейчас поцеловал твою шею, ты бы почувствовала это в десять раз острее из-за резкого всплеска адреналина, вызванного тем, что я просто потянул тебя за волосы. А теперь вспомни: я просил тебя довериться мне. Ты дала мне разрешение, когда сказала «ладно».

Джослин медленно кивнула и пробормотала:

— Да, но…

— Нет… просто послушай ещё немного. В этом и заключается суть того, чем мы здесь занимаемся. Видишь, как он отдаёт ей приказы одним лишь лёгким движением? Они достигли такого уровня доверия друг к другу, чтобы делать это. Его боль — это её удовольствие. Её удовольствие — это то, что он вытягивает из неё своими командами. Совсем как мы и эта роза…

Я легонько постучал стеблем по её шее.

— Пощипывает, да? Но не причиняет настоящей боли. Я держу тебя за волосы. Это отвлекает от боли, но делает тебя невероятно чувствительной. А теперь…

Едва коснувшись её шеи, я поцеловал её, а затем провёл языком по коже. Жар от моего рта тут же вырвал приятный стон с её губ.

— Чувствуешь, верно? Твоё сердце бьётся быстрее. Я вижу, как твоя грудь налилась, а соски затвердели от возбуждения. Но помни: ты под моим контролем. Тебе также больно, но ведь ты чувствуешь удовольствие, так?

— Да… да, чувствую, — пробормотала она, облизывая губы.

Я глубоко вздохнул: лёгкий аромат её парфюма, смешанный с нотками возбуждения, не давал мне отступить. Я знал, что она особенная. Я чувствовал, что в ней заложен огромный потенциал, и мне хотелось взрастить его, вытащить наружу. Но прямо сейчас я не мог этого сделать. Она была всего лишь наблюдателем. И скептиком.

Моя задача — посеять в ней первые семена причастности к «The Ebony Room» — была выполнена благодаря этому простому моменту игры между нами. Звук множества развязывающихся лент привлёк наше общее внимание. Мы наблюдали, как роли поменялись, и теперь Сэр Навин возвышался над стоящей на коленях Валой. Его обмотанный лентами член, казалось, пульсировал, когда он схватил свою сабу за шею. Она вздохнула и подалась навстречу, когда он с силой вошёл в неё.

— Да, Мастер, вознагради меня, — вскрикнула она, вцепившись в простыни перед собой.

С каждым его толчком кровать тряслась и содрогалась. Мы смотрели, как Навин выскользнул из неё и, согнув два пальца, погрузил их в источающий сладкий нектар вход между шелковистыми лепестками своей сабы. В ответ на то, как мгновенно выгнулась её спина, Навин отвесил резкий шлепок по её голой заднице. Она ахнула, а затем вернулась в позу ожидания.

— Не жадничай, мой цветочек, — низким голосом произнёс Навин.

— Прости меня, Мастер. Твой дар был настолько приятен, что я забыла своё место, — проскулила Вала.

Его ответом стал ещё один резкий шлепок, а затем жёсткая хватка на её закованной в ошейник шее. Он осторожно скользнул рукой между её бёдер, нащупывая серебряный зажим, висевший на её набухшей жемчужине. Когда он сжал его, щёлкнул, а затем ущипнул, её нектар покрыл его пальцы, а тело задрожало. Мы смотрели, как он снова жёстко берёт её. Множество свободных концов лент, всё ещё обвивающих его, нашли свой путь к запястьям его сабы. Он туго связал их, а затем обмотал ещё одну вокруг её закованной в ошейник шеи красивым красным витком.

То, как легко он превратил эти ленты в свою собственную игру, стало настоящим искусством, когда он натянул их, удерживая её за шею, показывая, как они оба связаны друг с другом. Потянув так сильно, что его саба вскрикнула от боли, Навин снова с силой вонзил свой покрытый лентами член в неё и продолжил их танец. Это была красота в движении. Обмотанный лентами, словно мумия, Мастер в блаженстве продолжал контролировать свою покорную сабу.

Жар между мной и Джослин нарастал. Я в последний раз дёрнул её за волосы и показал Джослин свою кровоточащую ладонь, в которой крепко сжимал покрытый шипами стебель.

— Это искусство, — сказал я. — Речь идёт не только о боли и унижении. Это искусство доставлять кому-то удовольствие в любой форме, в какой он того пожелает. Боль можно использовать, чтобы разжечь наслаждение, и это наше право.

— Ох… — простонала Джослин.

Затем я отпустил её волосы, намеренно проведя рукой по её затвердевшим соскам.

— То, что сделала моя саба, было манипуляцией с целью контролировать меня и поставить под сомнение мою власть над другими сабами и моими собственными желаниями. Она мне не подходила. Моя обязанность — следить за тем, чтобы мои сабы были защищены от людей с подобным характером. Я причиняю боль, и, как эта роза, которую я так люблю, я дарю эту боль в равной степени с удовольствием для своих сабов. Я забочусь о них, а они в ответ заботятся обо мне. Эгоизму здесь не место. Думаю, на этом урок окончен.

Проведя пальцами по шее Джослин, я осторожно помог ей встать. Она тихо наблюдала, а затем кивнула мне.

— Теперь ты понимаешь немного лучше? — спросил я, поправляя пиджак.

— Немного да, — ответила она.

Глаза Джослин, слегка прикрытые веками, выдавали её возбуждение. Её золотистая кожа раскраснелась от жара — именно так, как мне обычно нравилось в женщинах. Она всё ещё глубоко и тяжело дышала. Прядь рыжих волос прилипла к её губе, и я смахнул её подушечкой пальца. Она была созревшей красавицей, дерзкой и пылкой, и возникшая между нами связь лишь заставляла меня желать её ещё сильнее.

— Идём за мной, — сказал я.

Я тихо вывел её из комнаты, закрыв за нами дверь.

Глава 3

Джослин

— Иди за мной.

Эти три слова словно дернули за какую-то струну глубоко внутри меня. Да так сильно, что мне пришлось взять себя в руки. Я снова собиралась беспрекословно последовать за этим мужчиной. Успокойся, Джос, он просто выводит тебя из комнаты , — осадила я себя. Я была заинтригована тем, что он мне показал, и да — чертовски возбуждена. Я не настолько «ванильная», чтобы вид совокупляющейся пары меня не завел.

Я продолжала идти за ним по коридорам дома. Здесь были комнаты с массивными закрытыми дверями, так что мы не могли ни видеть, ни знать, что происходит внутри, но были и те, где двери стояли настежь. В одной из них я увидела женщину, связанную веревками настолько замысловато, что мне стало не по себе.

— Это называется джут, — сказал Сэр Джастин, словно прочитав мои мысли. — Её Мастер — бакуси.

— Кто?

— Мастер связывания, если по-простому. Это требует огромного мастерства и времени.

— И ты так делаешь со своими сабами? — спросила я.

Он небрежно пожал плечами:

— Если им это нравится или если у меня есть такое настроение.

Мы постояли там ещё пару мгновений и двинулись дальше. Сэр Джастин вызывал у меня жгучее любопытство, куда более сильное, чем прежде. Я всё не могла забыть, насколько чёрные у него глаза. Зрачков почти не было видно. И почему от него так божественно пахнет? Этот мужественный пряный аромат грозил окончательно лишить меня рассудка. Но всё же я не забывала о Ребекке. Мне жизненно необходимо было знать, что с ней всё в порядке.

Поверьте, я уважала её право на любой образ жизни, какой ей вздумается, но я просто не могла смириться с тем, что её «выпороли», а потом уволокли куда-то, не дав мне убедиться, что она в норме. Наблюдая за тем, как Сэр Джастин непринужденно шагает по залам особняка, будто он сам его и построил, я поняла, что это место гораздо больше, чем мне казалось вначале. Сэр Джастин шел так, словно весь мир принадлежал ему.

То, как он только что просветил меня насчёт искусства происходящего в комнате с Валой и Навином, а затем и бакуси, всё ещё находило отклик во мне, поднимая моё любопытство на новый уровень. Я не могла притворяться, будто его рука в моих волосах и язык на моей шее не заставили мои кружевные трусики-шортики намокнуть. Я и не знала, что лепестки розы можно использовать так чувственно.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я, когда поняла, что мы миновали коридор, ведущий к главному входу.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Каждый раз, когда ты что-то произносишь или задаешь вопрос, кажется, будто ты боишься моего ответа.

Я немного оторопела, но потом расслабилась.

— Ну, в каком-то смысле так и есть. Ты — незнакомец, который, как мне сказали, чуть ли не Бог среди Домов, и ты ведешь меня через особняк, где, кажется, полно потайных ходов. Признаю, я немного нервничаю. И вообще, откуда ты узнал, что я здесь собираю материал для книги?

Я собиралась спросить его об этом ещё тогда, когда он впервые упомянул причину моего визита, но так увлеклась его словами, что это совсем вылетело из головы.

— Ты ведь рассказала о причине своего появления только одному человеку, кроме Ребекки, верно? И я уверен, он разболтал тебе обо мне больше чем достаточно, так что он с такой же охотой выложил всю информацию и о тебе.

— Значит, ты расспрашивал обо мне Гэри?

Он слегка ухмыльнулся.

— Не льсти себе, Джослин, — вот и весь его ответ.

Ну ни хрена себе, — подумала я. Каким изящным способом он только что подрезал моё эго. А я-то на минуту подумала, что наши гляделки на заднем дворе что-то значили. Кто знает? Может, и значили, а может, и нет. Я знала только одно: в этом тускло освещенном коридоре близость к нему снова сводила моё тело с ума, и я не была уверена, что мне это нравится. Меньше всего мне хотелось, чтобы тело втянуло меня в то, с чем мой разум не сможет совладать.

Мы стояли так близко друг к другу, что я невольно задалась вопросом: не делает ли он это специально? Разве Домы не манипулируют своими сабами, чтобы те делали то, что им нужно? С моей точки зрения — именно так они и делают. И привлекательность Сэра Джастина не заставит меня добровольно прыгнуть в его сети. А было бы так уж плохо разделить с ним капельку близости? — прошептал мой внутренний голос.

Я взяла себя в руки. Несмотря на то, что соски окончательно затвердели, а грудь набухла так, что приятно ныла, я сохраняла самообладание.

— Ты всё ещё не ответил на мой вопрос. Куда ты меня ведешь? — снова спросила я.

Он положил руку мне на поясницу и направил вперед.

— Если в какой-то момент тебе станет некомфортно, Джослин, твое стоп-слово — «конгресс». Скажи «конгресс», и всё прекратится.

Я не знала, что на это ответить. Если я промолчу, значит ли это, что я добровольный участник? Если я прямо скажу «нет», значит, я лишусь персональной экскурсии по клубу и личного гида. А мне отчаянно хотелось и того, и другого. Я ни в коем случае не хотела обидеть БДСМ-сообщество своей книгой, как сделала одна небезызвестная автор в «Пятидесяти оттенках пера 9 ». Звучит лицемерно, да? Учитывая, что я уже выразила своё пренебрежение к такому образу жизни? Про себя я могла думать что угодно, но когда дело доходит до заработка денег и удержания читателей — а также привлечения новых — я должна была сделать всё максимально достоверно.

Когда мы дошли до западного крыла особняка и начали спускаться по темной лестнице, Сэр Джастин посчитал своим долгом держать одну мою руку в своей, а вторую руку оставить у меня на пояснице. В его прикосновениях было что-то живительное. У подножия лестницы оказалась массивная чёрная дверь с серебряными молотками. Сэр Джастин постучал один раз, затем дважды, прежде чем обнажённый мужчина открыл дверь.

Врать не буду, голый мужчина был хорош собой. Внушительно одаренный, лицо скрыто за маской в стиле венецианского маскарада. Его кожа была золотистой и мускулистой, а длинные волосы ниспадали на спину шелковым занавесом. Я удивилась, почему этот человек всё время держит взгляд прикованным к полу.

— Почему он не смотрит ни на меня, ни на тебя? — спросила я.

— Он раб. Рабы не смотрят в глаза другим Домам или Мастерам без разрешения своего Дома или Мастера, — ответил он.

Я уже было порывалась ляпнуть, как же это абсурдно — добровольно отдавать кому-то столько власти над собой, но вовремя вспомнила слова Сэра Джастина. Сабы отдавали свою власть по собственной воле. Они сами хотели быть сабмиссивами, рабами или нижними, так что я придержала свой комментарий при себе. Мы вошли в комнату, которая больше напоминала подземелье. Бетонные стены были выкрашены в черный цвет, и к ним были прикреплены штуковины, похожие на кандалы. У стены стояла огромная кровать с балдахином на четырех столбиках, такая массивная, что казалась достойной самого короля.

Мы прошли вглубь комнаты, пока не достигли зоны, отделенной толстым стеклом. По ту сторону находились два человека. Но прежде чем я успела сфокусировать на них взгляд, трое людей, стоявших снаружи — высокий долговязый темнокожий мужчина и две темнокожие женщины, которые, казалось, стояли на страже, — опустились на колени, как только увидели Сэра Джастина. Для меня это было в высшей степени странно — даже страннее, чем тот обнаженный мужчина, который открыл нам дверь и наотрез отказался на него смотреть.

Вся эта тема с коленопреклонением заставляла меня чувствовать себя некомфортно, и мне жутко хотелось велеть им встать. И я бы так и сделала, если бы мне не хватило здравого смысла понять, что они преклоняются перед Сэром Джастином, а не передо мной. На него же это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он щелкнул пальцами, и одна из женщин поспешно выбежала из комнаты. Через несколько секунд она вернулась с двумя стульями, все так же, не отрывая взгляда от пола.

— Спасибо, милая, — сказал он ей.

Милая? Я ожидала, что он скажет что-то вроде «спасибо, шлюха» или «отличная работа, рабыня». Этот мир был полон сюрпризов. Сэр Джастин жестом указал на один из стульев, предлагая мне сесть, прежде чем занять второй. Я наблюдала, как он поправил брюки, расстегнул пиджак, а затем уселся с поистине королевским величием. Я ничего не могла с собой поделать: находясь так близко к нему, вся моя женская сущность пробуждалась к жизни. Мои интимные места буквально мурлыкали.

— Я хочу, чтобы ты посмотрела на это взаимодействие между Домом и его сабой, — произнес он, переводя взгляд с меня обратно на застекленную комнату. — Это поможет тебе лучше понять некоторые вещи, которые ты видела сегодня вечером.

Черт, какие же у него были сочные губы. Словно магнитом, меня тянуло поцеловать этого мужчину. Это пугало. Я представляла, как он нависает надо мной, запирая в кольце своих рук после того, как выследил меня, точно дикая хищная кошка в джунглях. Каково это — почувствовать, как его мужское достоинство скользит в меня, нарушая мой обет безбрачия, который я хранила последние три года? Сэр Джастин изучал меня все то время, пока я разглядывала его. Мне стало немного неловко, особенно когда эта его сексуальная ухмылка зажглась в его глазах. Черт бы побрал эти глаза. Самая прекрасная бездна мрака, которую только можно себе представить.

Чтобы как-то сгладить тот факт, что я так откровенно на него пялилась, я спросила:

— И как это поможет мне понять больше, чем то, что ты уже показал?

Он кивнул вперед, а затем переключил внимание на двух людей за стеклом.

— Внимательно смотри, Джослин, — вот и весь его ответ.

Он сказал это так, будто позже мне предстояло сдавать экзамен. И как бы сильно мне ни хотелось пялиться на Сэра Джастина всю ночь напролет, мне все же нужно было писать книгу, поэтому я перевела взгляд на стекло. Я ахнула, когда увидела Сэра Доминика, понимая, что Ребекка должна быть где-то рядом. Я знала, что за ним кто-то есть, так как видела высоко поднятые руки и ступни на полу. Должна сказать, первое, что бросалось в глаза при взгляде на этого мужчину — это то, что его член был просто нереальных размеров. Если бы на мне было жемчужное ожерелье, сейчас самое время было бы нервно за него схватиться.

Окруженный аккуратно подстриженным кустиком кудрявых черных волос, его член представлял собой жилистый, мясистый кусок устрашения с толстой грибовидной головкой. Попытайся он заняться со мной сексом — я бы бежала без оглядки. Тело Сэра Доминика было совершенным произведением скульптурного искусства, которое так и хотелось исследовать руками. Рельефные мышцы, широкие плечи, бедра, на которых при каждом шаге перекатывались тугие узлы мускулов. В руке он что-то держал — казалось, это была тонкая палка. Мои подозрения подтвердились, как только он пошевелился. Перед ним, подвешенная за запястья на свисающих с потолка цепях, находилась Ребекка. Ее шея была обездвижена ошейником с цепью, торчащей из стены. Ноги в лодыжках были разведены в стороны какой-то перекладиной, которая делала ее практически неподвижной. Ее пышные груди и самые сокровенные женские прелести были выставлены напоказ. Во рту был кляп — круглый шарик с черными ремешками, которые скрывались на затылке. Слюна, скопившаяся в уголках ее губ, заставила меня нахмуриться.

— Что это у него в руке? — спросила я Сэра Джастина.

— Трость. Из ротанга, если тебе так понятнее, — ответил он.

Я знала, что такое ротанг. Тонкие гибкие стебли пальмы, из которых иногда делают мебель.

— И что он собирается с ней делать?

Сэру Джастину не было нужды отвечать. Я услышала хлесткий удар по коже, который заставил меня снова посмотреть на стекло. Глаза Ребекки распахнулись, а затем крепко зажмурились. После первого удара Сэр Доминик нежно постучал тростью по ее ягодицам, а затем принялся поглаживать их так, словно хотел заняться любовью с одной только этой тростью. Я смотрела, как грудь Ребекки медленно вздымается и опускается, будто она в предвкушении ожидала следующего удара.

— Какой у тебя цвет? — спросил ее Сэр Доминик.

— Как она должна отвечать с кляпом во рту? — спросила я Сэра Джастина.

Он не ответил. Я снова повернулась к стеклу.

— Красный? — спросил Сэр Доминик у Ребекки.

Я увидела, как она моргнула один раз. Когда он спросил, желтый ли, и она моргнула один раз, я поняла, что это означает «нет». Когда он спросил, все ли еще у нее зеленый, Ребекка моргнула дважды. Очевидно, это означало «да».

— Тогда, мой питомец, давай поднимем твое удовольствие на ступеньку выше, хорошо? — спросил он.

Она снова моргнула дважды. Сэр Доминик быстро взмахнул тростью четыре раза. Каждый раз Ребекка либо стонала, либо издавала звуки, полные боли. Я почувствовала, как сжимаются мои кулаки.

— Разве этого не достаточно? — спросила я Сэра Джастина, который сидел так, словно смотрел кино.

— Цвет, — услышала я резкий голос Сэра Доминика. — Красный? — Ребекка моргнула один раз. — Желтый? — Она моргнула дважды.

Сэр Доминик отложил трость и встал позади нее. Одной рукой он обхватил ее за талию, а второй скользнул вниз, между ее ног.

— Ты такая влажная, — сказал он ей. — Тебе нравится, si? Но ты должна расслабиться для меня, мами. Из-за излишней скованности и напряжения каждый удар причиняет больше боли, чем должен. Расслабься и позволь вибрациям пульсировать во всем твоем теле.

Он разговаривал с ней так, будто был ее любовником или вроде того. Я в смятении наблюдала, как он нежно целует заднюю часть ее шеи, двумя пальцами лаская ее клитор. Рука, обнимавшая ее за талию, поднялась, чтобы ласкать грудь и пощипывать соски. Я смотрела, как он убирает пальцы от ее лона. Медоподобная субстанция покрывала его пальцы. Он поднес их ко рту и обсосал каждый палец так, словно обрел нектар жизни.

Тем временем Ребекка больше не выглядела так, будто слезы, текущие по ее лицу, были вызваны сильной болью. Теперь она казалась полностью поглощенной своим Мастером, и это сбивало меня с толку до чертиков.

Сэр Доминик снова взял трость, встал позади Ребекки и нанес один сильный удар по ее заднице.

— Красный? — спросил он после удара.

Она быстро моргнула один раз.

— Желтый? — Она ответила «нет». — Зеленый? — Она моргнула дважды.

Он слегка улыбнулся той самой прекрасной улыбкой, от которой у женщин сами собой спадают трусики.

— Умница, мой питомец.

Он снова отстранился, на этот раз перейдя на противоположную сторону. Он ударил ее по заднице тростью еще сильнее, сделав пять быстрых взмахов подряд. И как раз в тот момент, когда я почувствовала, что больше не вынесу этой «игры», как ее ранее назвал Сэр Джастин, по ноге Ребекки хлынул поток жидкости, а ее стоны с каждой секундой становились все громче и громче. Ее тело так неистово дергалось, что я испугалась, как бы она не покалечила себя собственными путами.

Она открыла глаза: ее взгляд был остекленевшим, и в нем читалось что-то такое, чего я не могла сразу распознать.

Сэр Доминик быстро отложил трость. Мое сердце забилось в тысячу раз быстрее. Взгляд Ребекки настолько меня напугал, что я резко вскочила и бросилась к стеклу. Я бы с радостью надрала задницу этому ублюдку, если бы он хоть как-то ей навредил.

Я обернулась.

— Она выглядит обдолбанной, — выплюнула я. — Он ее накачал?

Мой голос сорвался на визг.

Я один раз ударила по стеклу и тут же почувствовала, как Сэр Джастин оказался прямо позади меня. Он отдернул меня назад как раз в тот момент, когда мой кулак должен был снова коснуться стекла. Сэр Доминик бросил через плечо настолько злобный взгляд, что я могла бы поклясться — его карие глаза превратились в узкие щелочки.

Он быстро переключил внимание обратно на Ребекку. Сначала он отстегнул ее запястья, затем снял цепь, прикрепленную к ошейнику. Поддерживая ее, он опустился на колени, чтобы освободить лодыжки от перекладины. Она чуть не рухнула на его мускулистую грудь. Я была в ярости!

— Вы что, издеваетесь? Он ее накачал? — закричала я.

— Нет, — спокойным голосом ответил Сэр Джастин.

— Какого черта! Вы только посмотрите на ее глаза!

— Будь внимательна, Джослин, пока не испортила своей подруге опыт, за который она тебя никогда не простит.

Одно дело, если Ребекка добровольно участвует в подобном образе жизни, но то, что она выглядит одурманенной — совершенно другое. Я отлично владела приемами кикбоксинга и уж точно не боялась пустить их в ход. Я была готова послать Сэра Джастина к черту и попытаться надрать ему задницу, когда Сэр Доминик вытащил кляп изо рта Ребекки.

— Пожалуйста, — проскулила она. — Я хочу еще, Мастер.

Я перестала вырываться из хватки Сэра Джастина.

— Нет, моя драгоценность, — ровным, успокаивающим голосом произнес Сэр Доминик. — Больше не надо. В этом ты должна мне довериться, — добавил он, садясь на стоявшую позади скамью и удерживая Ребекку в своих объятиях.

Я была так готова броситься в бой за свою подругу, что напрочь забыла о трех других сабах, находившихся в комнате вместе со мной и Сэром Джастином. Обе женщины поднялись, когда Сэр Доминик обратился к ним как к «питомцам». Одна из них выбежала из комнаты, а другая бросилась в ту зону, где он сидел с Ребеккой. Он что-то ей сказал, после чего она метнулась обратно и подбежала к кровати. Она откинула покрывало, а затем быстро зажгла свечи по всей комнате, приглушив основной свет.

— Пожалуйста, Мастер, — снова услышала я голос Ребекки. — Я справлюсь... я смогу.

Он впился в ее губы с пылкой страстью. И я снова почувствовала себя дурой, потому что мое невежество в отношении этого мира не позволяло мне осмыслить происходящее прямо перед моими глазами.

Вторая саба-женщина поспешно вернулась в комнату с прозрачным ведерком, наполненным мыльной, исходящей паром водой. Сэр Доминик осторожно уложил Ребекку на широкую оттоманку, и я с благоговением наблюдала, как он обмыл ее, а затем подхватил на руки. Он вышел из комнаты, неся ее так бережно, словно она была величайшим сокровищем.

Он кивнул Сэру Джастину, а затем бросил в мою сторону взгляд, заставивший меня почувствовать себя крошечной песчинкой. Он отнес Ребекку к огромной кровати, уложил ее первой, а затем забрался следом, прижимаясь к ней со спины, пока она, казалось, пребывала в состоянии какого-то необъяснимого для меня блаженства.

— Оставьте нас, — приказал он остальным сабам глубоким, властным басом.

— Можем ли мы развлечься, пока вы не закончите здесь, Мастер? — спросил саб-мужчина.

— Si, как пожелаете, — ответил Сэр Доминик, крепко прижимая к себе Ребекку.

Трое сабов поспешно покинули комнату. Сэр Джастин взял меня за руку и тоже увел прочь. Как только мы миновали темную лестницу и вернулись в главную часть особняка, он провел меня к барной стойке в небольшой комнате. Мы остались одни, и я была погружена в собственные мысли.

— Это называется «сабспейс», — произнес он, налив мне колы.

— Что? — переспросила я.

— То, что сейчас испытывает твоя подруга, называется сабспейсом. Иногда он возникает в результате игр с болью, когда в кровь выбрасываются эндорфины и адреналин. Кроме того, это похоже на мощный выброс энкефалинов в её организме. Эффект такой же, как если бы она была под кайфом. Вскоре, когда эйфория начнет спадать, ее начнет знобить. Многие сабы через это проходят. Поэтому крайне важно, чтобы у них был Дом, которому они могут доверять, тот, кто знает их пределы и может заметить, когда это явление берет над ними верх... как это сделал Сэр Доминик с Ребеккой, — объяснил он.

Как бы сильно я ни хотела понять его слова, я не понимала. Он всё обставил так, будто Ребекка потеряла всякую связь с реальностью и была настолько увлечена Сэром Домиником, что он ввел ее в состояние, подобное нирване, пока порол ее тростью.

— Я не уверена, что хоть что-то из этого понимаю. Это же безумие! Сначала я думала, что он причинил ей вред и накачал наркотиками, а потом увидела, как она умоляет о новой боли, словно... словно... я даже не знаю. А затем он баюкает ее, как младенца, несет в постель и обнимает так, будто действительно любит ее и заботится о ней.

Сэр Джастин наблюдал за мной из-под своих длинных густых ресниц, потягивая свой напиток.

— А откуда ты знаешь, что это не так? — спросил он. — Для Дома или Мастера любить свою сабу или рабыню — вовсе не редкость.

Я медленно моргнула.

— Как... постой, знаешь что? Подожди, — сказала я, качая головой, а затем усмехнулась, хотя в данный момент не находила в этом ничего забавного. — Все это слишком сложно переварить. Во-первых, я не знаю, верю ли вообще во весь этот «сабспейс». Звучит как выдуманная фантазия, которую сабы и рабы сочиняют, чтобы справляться с болью и унижением, сопутствующими такому образу жизни.

Легкая ухмылка, игравшая на лице Сэра Джастина, мгновенно исчезла. Он поставил стакан на стойку и подошел ко мне.

— Давай-ка сразу кое-что проясним, хорошо? Хотя я понимаю, что ты не смыслишь в том, как устроен этот образ жизни, я был бы признателен, если бы ты не отзывалась о том, чем мы здесь занимаемся, с такой неприязнью. Да, здесь много унижений и игр с болью, но, повторюсь, только если это происходит по обоюдному согласию и в здравом уме, — произнес он, забирая у меня напиток и ставя его на столик рядом. — Можем мы это уяснить?

Хотя у меня было огромное желание послать его на хрен, я не смогла этого сделать. Он стоял слишком близко, чтобы я могла ясно мыслить. Этот запах — этот сладкий, пряный мужской мускус, который, казалось, был присущ только ему одному, — гипнотизировал меня.

— А теперь о сабспейсе. Для многих людей это реальная вещь, Джослин. То, что ты этого не понимаешь, не означает, что его не существует. Есть несколько различных видов сабспейса, — сказал он, обходя меня по кругу. Я поворачивала голову из стороны в сторону, чтобы следить за тем, как он кружит вокруг меня. — Но давай пока поговорим про обычный сабспейс.

Прежде чем я успела возразить против его лекции, он схватил меня за волосы на затылке, туго намотал их на кулак, а затем наклонил мою голову вбок, заставляя посмотреть на него снизу вверх. Он одарил меня таким взглядом, что во мне едва не проснулся первобытный страх. Я чуть было не почувствовала потребность поклониться, как те сабы внизу. И в то же время у меня возникло непреодолимое желание подчинить ему свою волю. Его глаза... Господи помилуй, они пожирали меня так, словно он видел меня насквозь, до самой души.

— Обычный сабспейс может возникнуть, когда Дом и саб настолько связаны, что ему достаточно сделать что-то до банального простое: например, крепко схватить её за волосы и посмотреть на неё сверху вниз непреклонным взглядом, полным первобытной похоти, — объяснил он, дернув меня за волосы.

Если я и помнила что-то, что любила больше всего в сексе с бывшими, так это когда они тянули меня за волосы во время самого процесса. Мои губы слегка приоткрылись, когда я издала нечто похожее на рычание. Я была влажной — я прямо почувствовала тот момент, когда прорвало плотину, и он обрушил на меня приливную волну возбуждения, от которой я едва не свалилась с ног. Все остальное вокруг померкло, и значение имели только его голос, его глаза, его запах, его губы. Мои ноги подкосились. Его руки обвились вокруг моей талии, и я тяжело сглотнула. Сэр Джастин облизнул губы, а затем приблизил свое лицо к моему.

Мне оставалось только податься вперед, и я бы вкусила ту сладость, которую, как я знала, подарил бы мне его поцелуй. Я хотела поцеловать его. Нет. Мне нужно было его поцеловать... так отчаянно.

Я подалась навстречу поцелую, но как раз в тот момент, когда я собиралась завладеть его губами, он крепче сжал мои волосы и резко откинул мою голову назад.

— Я не давал тебе разрешения, — произнес он, и его голос был настолько глубоким, что этот тембр отозвался дрожью во всем моем теле.

С моих губ сорвался звук, который я сама не узнала. Что это было — всхлип или сдавленный писк? Я не знала, но понимала, что он вызывает во мне реакцию, заставляющую усомниться во всем, что я, как мне казалось, знала об этом мире БДСМ.

Глава 4

Сэр Джастин

Я ненавидел неуважение, и мне совершенно не понравилась та сцена, которую Джослин устроила в подземелье Сэра Доминика. Мне казалось, она лучше понимает, что от нее требуется во время визита к нам. Однако я совершил ошибку, позволив ей краем глаза взглянуть на интимную встречу ее подруги с Мастером. Присутствие Джослин нарушило абсолютный баланс того момента и заодно поставило меня в неловкое положение перед близким другом.

Обычных рабов и сабмиссивов наказывали и за меньшее, а здесь передо мной стояла женщина, прикрывавшаяся статусом наблюдателя, который не позволял мне наказать ее так, как мне того хотелось. Однако это дерьмо не означало, что я не выскажу свое презрение к ее выходке и не накажу ее иначе.

— Мастер никогда не заставляет свою рабыню делать что-либо против воли. Это было бы насилием. Видишь ли, парадокс даже самых экстремальных отношений Д/С заключается в том, что на самом деле наибольшей властью обладает саб. За ней остается последнее слово в том, что с ней можно делать, а что нет. Мастер никогда не принуждает свою рабыню; он заставляет её саму желать сделать всё. В отношениях Д/С существует взаимное уважение. Сэр Доминик не причинил твоей подруге никакого вреда. Он лишь... в случае Ребекки, дал ей то, о чем она просила, после того как она преподнесла ему дар, добровольно передав всю свою власть. Ты способна понять это, не проявляя неуважения к миру, в котором решила оказаться, переступив порог «The Ebony Room»? Если нет...

Я кончиком носа слегка провел по нежной коже на шее Джослин. Я прекрасно видел, как бьется ее пульс от возбуждения, вызванного этой связью между нами.

— Наше время здесь вышло.

Я властно повернул её голову — прядь её волос всё ещё была намотана на мой кулак — и не давал ей отвести взгляд, сплетая нас в похотливом зрительном танце.

Обжигающая улыбка тронула уголки моих губ от той красоты, которую я создавал. Ее глаза едва заметно заслезились. Она хотела поцелуя. К сожалению, это желание было заперто в ее стремлении сделать все по-своему, а для меня это было неприемлемо. Я заложил фундамент, благодаря которому она уступила мне столько контроля, что теперь жаждала поцелуя, который стал бы наградой, даруемой только мной. Это заставило меня сильнее откинуть ее голову назад, чтобы услышать тот сладкий всхлип, которого я так желал.

— Прости, что ты пытаешься сказать?

Я ухмыльнулся, зная, что она полностью в моей власти, а не наоборот. Ее переживания о том, что мы не знаем друг друга, меня ничуть не беспокоили — мне было плевать. В тот момент, когда она позволила себе довериться мне настолько, чтобы сесть рядом в комнате «Kama Sutra», и в ту секунду, когда я провел розой по ее коже, я понял по реакциям ее тела, что она открыта для чего-то между нами, пусть даже только секса. Джослин была нежной. Джослин была трепетной ланью, но внешне она также оставалась свирепым созданием, готовым защищаться от того, что считала унижением.

Она была из тех созданий, которых мне нравилось инициировать, и я планировал это осуществить. Я захотел ее, как только увидел. Она стала моей в ту секунду, когда наши взгляды встретились. Просто ее разуму требовалось время, чтобы сломать барьеры и принять это.

Грациозно облизав губы, она стиснула зубы и попыталась смущенно отвернуть голову:

— Ничего.

Этот невинный румянец вновь залил ее смуглую кожу; то, как расширились ее зрачки, тоже наполнило меня гордостью за то, что я смог этого добиться — и лишь потому, что часть ее уступила мне. В качестве награды я наклонился и поцеловал ее затвердевший сосок прямо сквозь рубашку. Я высунул язык, чтобы попробовать на вкус легкую хлопковую ткань. Затем я широко раскрыл рот, чтобы нежно втянуть ее в свою горячую полость, после чего резко и сильно засосал, заставив ее ахнуть и отшатнуться.

— Хватит, — выдохнула она, однако ее глаза бросали мне вызов.

Она сказала «хватит», но не произнесла стоп-слово. Я ничего не ответил. Прижав ее к себе, я снова опустил голову, чтобы повторить то же самое. Я не понимал ее команды и не собирался ее принимать. По тому, как ее пальцы все еще сжимали мой бицепс, я знал, что она по-прежнему вовлечена в процесс. Я не собирался повторять ей, что у нее есть право использовать стоп-слово.

Реакции ее тела ясно говорили мне о том, что она боится признаться в кайфе, который получает от происходящего. В том, что она могла представить себя частью этого мира, принимая контроль над ситуацией через подчинение. Мисс Джослин не хотела до конца признавать, что может испытать высшее наслаждение от настоящей боли, а не только от того легкого, посредственного дерьма, которым я ее сейчас дразнил.

Всё, что я делал в этот момент, было не манипуляцией, а попыткой подтолкнуть её к тому, чтобы она озвучила свои потребности. Каждый новичок должен был пройти через тонкую инициацию, просто чтобы понять, как далеко он готов зайти. Это был еще один урок для нее, и моим долгом как Доминанта было обуздать собственные желания и направить ее к нашему взаимному удовольствию, даже несмотря на то, что она все еще оставалась всего лишь наблюдателем.

Задрав ее рубашку, я позволил своим пальцам и ладони заскользить по плоскому животу, обхватывая ее соблазнительную талию — просто потому, что мне этого хотелось. Легкий нежный аромат ее духов опьянял и, казалось, лишь усиливался от жара ее тела. Я мягко провел ухоженными ногтями по ее коже, не сводя с нее глаз.

— Слезь с меня, — резко бросил я и опустил руки.

Когда она поспешно сползла с меня, я мысленно усмехнулся.

— Ну что, твоей жизни угрожала опасность от того, что я только что заставил тебя сделать? Ты чувствуешь себя настолько дерьмово, что это наносит тебе психологическую травму? Да или нет? — спросил я, подливая в свой стакан еще безалкогольного напитка.

Джослин уставилась на меня с диким блеском в глазах. Она подошла вплотную, а затем влепила мне пощечину.

— Я здесь, чтобы наблюдать. Не играй со мной так, будто я одна из твоих маленьких сабмиссивов. Я не прогибаюсь под всякое дерьмо и я не...

Пока она это говорила, я взял свой стакан, сделал большой глоток и поставил его обратно. Подобное неуважение ко мне и ко всем присутствующим переходило все границы. Я терпеть не мог людей, склонных осуждать других. Именно поэтому я отвернулся и пошел прочь, остановившись у двери спиной к ней. То, что здесь происходило, было не «всяким дерьмом», чтобы она использовала это как повод для осуждения.

— Проклятье, — услышал я у себя за спиной. — Сэр Джастин, мне так жаль. Я... я не хотела так с вами разговаривать или бить вас.

В ее голосе звучало смущение. Для меня это было интересно, потому что в ее карих глазах читалась явная страсть. А еще в ней читалось очевидное намерение попытаться установить надо мной собственный контроль, и это было неприемлемо.

Я повернулся к ней:

— Не думаю, что я подхожу тебе в качестве гида. Если ты пришла сюда поиграть, то прошу тебя удалиться. Мне кажется, ты не горишь желанием по-настоящему понять, кто мы такие. Ты хочешь подогнать всё под свои безопасные маленькие идеалы и заклеймить нас позором.

Поправив манжету, я одарил ее равнодушным взглядом.

— Тебе нужен диснеевский БДСМ-опыт для твоих заметок, но мы не можем тебе этого предложить. Никто из нас не собирается стыдиться того, как мы предпочитаем строить интимную близость с другими, и здесь не место для подобного менталитета.

Я вышел из комнаты. Прошел мимо нескольких мужчин и женщин, которые одарили меня покорными взглядами и реверансами. Направляясь в нашу гостиную и к бассейну, я задумался.

Был ли я самонадеян, полагая, что Джослин сможет принять этот мир лишь благодаря одному нашему взгляду? Судя по тому, как говорило со мной ее тело, я знал, что не ошибся насчет возникшей между нами связи — так неужели ее страх был настолько силен, что она решила огрызнуться?

Замедлив шаг и остановившись, я посмотрел на воду, расправил плечи и выдохнул. Да, она сорвалась бы, если бы ее страх оказался настолько силен. Как правило, именно так и обстояли дела с некоторыми ванильными людьми. Логический разум часто сталкивался с проблемами при принятии того, что считал нелогичным. Часто требуется истинное принятие и грамотное обучение, чтобы увидеть: то, что кажется нелогичным, на самом деле весьма логично.

Когда позади меня раздался цокот каблуков, я понял, что Джослин действительно настолько уникальна, как я и думал. Она жаждала познать этот мир и собиралась сделать всё возможное, чтобы получить эти знания. При таком складе ума некоторые сочли бы её слишком зацикленной, чтобы она смогла отпустить свое собственное природное доминирование.

Однако я, как опытный Дом, видел в этом лишь розу, отращивающую свои шипы. Я упивался этим. Мне также было интересно подрезать ее ветви и показать ей, что доминирование может приносить удовольствие, не будучи при этом иррациональным или деспотичным. Поэтому я стоял молча, широко расставив ноги, и смотрел на воду. Каждый поступок хорошего Дома всегда тщательно продуман, и этот не был исключением.

— Сэр Джастин, пожалуйста, выслушайте меня. Я была неправа, — начала она.

Мысленно я согласился: так оно и было. Но вслух ничего не сказал, продолжая стоять на месте.

— Э-э, мне... некомфортно, чтобы кто-то другой показывал мне это место, раз Ребекка занята, — добавила она.

Хм. Совместимость. Своими словами она только что подтвердила её наличие. Это означало, что она способна полностью мне довериться, если решит стать частью этого мира, а большего мне и не требовалось.

Легкий аромат дыма моей сигары пропитал воздух вокруг нас, пока я продолжал стоять к ней спиной.

— Если я продолжу проводить для тебя экскурсию, мне больше не нужны твои оскорбления. Ты подчиняешься моим приказам, и ничему больше. У тебя есть стоп-слово... какое?

— «Конгресс», — без колебаний ответила она.

— Ты согласна на мои условия в роли твоего гида? У тебя есть граница, которую я не могу переступить, Джослин. Ты наблюдатель и ты ванильная. Именно поэтому со мной ты в надежных руках, так что ты согласна? Да или нет?

К тому моменту, как она ответила, я сделал несколько затяжек, позволяя сладковатому дыму сигары поиграть и покружиться на моих губах. Вокруг бассейна играла эфирная музыка. Раскрашенные мраморные статуи, казалось, покачивались в такт, наблюдая за нами и несколькими парами в бассейне, которых, как я знал, Джослин не могла видеть. Я продолжал наслаждаться сигарой, перекатывая её между пальцами, прежде чем, наконец, приготовился снова уйти.

— Да, — почти выплюнула она.

— Да, что? — парировал я. — И называй мое имя, когда отвечаешь.

Наблюдая за ней краем глаза, я видел внутреннюю борьбу между ее разумом и желанием. Это забавляло меня и заставило подойти вплотную, чтобы посмотреть на неё сверху вниз.

Смягчив голос, я переложил сигару в другую руку, а свободной потянулся к ней, чтобы провести пальцем по ее нижней губе. От легкого скачка пульса её грудь часто заходила ходуном. Я склонил голову, решив сделать ей подарок за то, что она пошла за мной и за то, что сказала «да».

Едва заметно высунув язык, я очертил её пухлые губы. Мое мужское достоинство дернулось в ответ, когда она приоткрыла их, позволяя мне проникнуть в ее рот и проверить, действительно ли она так сладка, как я себе представлял. Я придвинулся ближе, углубляя наш поцелуй.

Она стояла на месте, и я заметил, что она уступает мне этот контроль. Это вызвало во мне непреодолимый порыв снова зарыться пальцами в её волосы.

Когда она застонала, я снова подался вперед, так что теперь наши тела соприкасались. Я терзал ее рот, упиваясь им. Отыскал ее язык, чтобы ласкать и посасывать его, и, делая это, позволил своей ладони легко шлепнуть ее по ягодице, а затем крепко сжать, сминая упругую плоть.

Джослин дернулась, и ее руки взметнулись вверх, вцепившись в мою руку. Я снова шлепнул ее по заднице, на этот раз еще сильнее, и она прижалась ко мне еще крепче.

— Да, что? И убери от меня руки, — скомандовал я прямо в ее влажные губы.

Наши взгляды снова встретились. Я слышал лишь журчание воды в соседнем фонтане да тихое плескание в бассейне. Между нами вновь вспыхнула эта мощная энергия, и я питался ею, подчиняя её своему контролю, как и в тот первый миг, когда увидел её. Я заявил свои права на неё и продолжал это делать, ожидая, когда она мне уступит.

— Да, Сэр Джастин. Я доверяю вашему суждению и тому, что вы безопасно всё мне покажете, как наблюдателю. Вы не причините мне вреда, — пробормотала она.

Я крепко сжал ее лобок, прежде чем снова завладеть ее губами.

— Умница, — прошипел я. — Скажи, что тебе это нравится.

Джослин застонала, а затем тихо заскулила из-за того, что я не оторвался от ее губ, задав свой вопрос. Я продолжал грубо ласкать её прямо через джинсы, пока не отстранился и не начал играть с пуговицей на ее поясе.

— Мне нравится, — нежно ответила она.

— Если бы я позволил тебе почувствовать мою ладонь на твоем бутоне, ты ведь знаешь, что кончила бы, верно? — спросил я.

— Да, — ответила она.

— Я подарил тебе лишь легкий привкус боли, а ты уже влажная и готова кончить по моей команде. Разве ты не видишь в этом чувственности? — пробормотал я, уткнувшись в ее шею.

Я видел, что Джослин раздирают противоречия, и наслаждался этим. Я обожал битву двух интеллектуальных умов.

Когда с ее губ сорвался тихий всхлип, я отпустил ее, отступил на шаг и, затянувшись сигарой, принялся за ней наблюдать.

— Иди за мной, я знаю еще одну комнату, которую тебе нужно увидеть.

Я услышал, как она пробормотала:

— Не могу поверить, что только что это сказала.

Конечно, я мог бы просто уйти и сказать «да пошло оно всё». Но вместо этого я решил позволить ей пережить этот момент. Некоторым людям требуется время, чтобы смириться с потерей контроля. Она не принадлежала мне для полноценного обучения, но медленно приходила к осознанию того, как мне нравятся определенные вещи. Вытянув руку, я стал ждать, когда она за нее возьмется.

Когда она это сделала, я вывел ее из гостиной. Мы быстрым шагом прошли по коридору, где я распахнул резную мраморную дверь. Внутри комната напоминала сцену из фэнтезийной книги. Ее украшал шелк, гармонично сплетающийся с разнообразными растениями. В самом центре находились мужчина и женщина, связанные вместе в позе шестьдесят девять. Над ними возвышалась их Мастер, хлестая их плетеной веревочной плетью.

— Хорошие собачки, вот так вы и слизываете грязь! — бросила она, расхаживая вокруг них на высоких шпильках.

Эта женщина обладала великолепной кожей цвета красного дерева и орехово-зелеными глазами, которыми она смотрела на своих питомцев из-под маски, закрывавшей верхнюю половину лица. Черные шелковистые волосы спадали локонами на ее обнаженную спину. На ней было кожаное боди с расстегнутой спереди молнией, выставлявшее напоказ ее пышную грудь. Рубиново-красные губы блестели, обнажая пару клыков.

Я быстро развернул Джослин к себе и прижал палец к губам, прежде чем наклониться и прошептать ей на ухо:

— Этот урок о послушании, точнее, об удовольствии от послушания. Делай свои мысленные заметки и не произноси ни слова, иначе наша экскурсия окончена. Мы друг друга поняли?

— Да... — начала было Джослин, пока я не вскинул бровь. — Да, Сэр Джастин.

Мы стояли и наблюдали, как Госпожа расхаживала по комнате:

— Мамочка любит своих милашек. Да...

И мужчина, и женщина в ошейниках были в стрингах с механическими хвостами. На них были собачьи ушки, которые дергались, когда они улыбались. На «сучке» был шипованный бюстгальтер пуш-ап, стягивающий ее грудь, а на «кобеле» — ремешок на член с утяжелителями.

Громкий щелчок плети по их персиковым ягодицам приковал мое внимание. Их Госпожа орудовала ею в таком ритме, который, казалось, поддерживал ее питомцев в состоянии блаженства. Она приказала им облизать ее шпильки, а затем потрогать друг друга, прежде чем развела их в стороны.

— Чего ты хочешь, Даски? — резко спросила Госпожа у своего пса.

Даски с трудом высунул язык сквозь кляп-планку во рту, поднялся на задние лапы и гавкнул. Он вильнул задом, а затем повалился на бок, перекатившись на спину.

Я почувствовал, как Джослин в шоке посмотрела на меня, и приложил палец к губам. Мы продолжили наблюдать, пока Госпожа смеялась.

— Почесать тебе животик? Этого ты хочешь? — радостно спросила она.

Даски гавкнул, а собачка-женщина потерлась о сапог своей Госпожи.

— Ты был непослушным, Даски, очень непослушным, очень плохим! — рявкнула она, хлестнув веревками своего орудия по его животу.

Когда Даски застонал и заскулил, его Госпожа ударила снова, на этот раз по его члену.

— Его Госпожа глубоко любит его, и он это знает. Это равноправные отношения, которые показывают, как Дом должен передавать во время совместных игр свою любовь и уважение к сабам, — объяснил я.

— Это так странно... — начала было Джослин, но я заставил ее замолчать, повернув к себе.

— Смотри и делай заметки, ничего более, — строго сказал я, мазнув губами по ее губам, затем по подбородку, а потом по шее.

Мой язык очертил контур ее уха. Я действительно хотел проникнуть в нее и насладиться липким влажным теплом ее гавани, но прежде чем подарить ей это, мне нужно было, чтобы она была на одной волне со мной и моими людьми. Отстранившись, я не сводил с нее глаз, а затем отошел, когда она повернулась, чтобы посмотреть.

В комнате, где мы находились, была приватная кабинка для наблюдения, из которой мы и смотрели. Пара в главном зале не могла нас слышать, пока я не нажму специальный переключатель. Но мне было приятно наблюдать за тем, как Джослин поведет себя на этот раз.

Охлажденное безалкогольное вино и шампанское стояли в кулере, встроенном в стену.

Взяв бутылку, я налил нам выпить, а затем расстегнул пиджак, чтобы присесть. Но прежде чем сделать это, я поставил Джослин перед собой. Я усадил ее к себе на колени. Скользнув ладонью по ее пышным бедрам, я с силой раздвинул ей ноги. Меня порадовало, что она вздрогнула, словно я застал ее врасплох этим движением, но не отстранилась. Я подарил ей возможность почувствовать под собой мою твердость, обхватив ее спереди.

Глава 5

Джослин

— Обычно мы не разрешаем секс в подобной обстановке, когда у нас гости, но поскольку эта комната закрыта и доступна только для членов клуба, ты как раз можешь стать свидетельницей акта конгресса в процессе, — сказал Сэр Джастин.

Когда он произнес слово «конгресс», я слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него. В его глазах мелькнула легкая усмешка, и тут до меня дошло, почему моим стоп-словом был именно «конгресс». Тогда это показалось странным выбором, но теперь, когда я поняла, в каком контексте он имел в виду это слово, всё обрело смысл.

Судя по тому, как я вела себя во время предыдущей игровой сцены, можно было с уверенностью сказать, что стоп-слово мне не понадобится. Весь оставшийся вечер я точно не собиралась озвучивать своё недовольство тем, чего не понимала.

Кроме того, пока рука Сэра Джастина накрывала мою киску, недовольство было последним, о чём я думала.

И хотя он не двигал рукой, сам факт её присутствия приводил моё тело в смятение, и отнюдь не в плохом смысле. Я хотела, чтобы он начал двигать ею, чтобы он гладил мои самые чувствительные места прямо через джинсы. Я хотела — нет, мне нужно было это. Сводило с ума осознание того, что ты находишься на грани оргазма, но получаешь отказ, потому что контроль над ним принадлежит кому-то другому.

Я наблюдала за Даски, стоявшим на четвереньках, пока его Госпожа приказывала ему удовлетворить женщину, которую она теперь называла Сучкой. Даски был более чем готов угождать. Он прополз между персиковыми ногами Сучки и начал жадно вылизывать её, словно его днями лишали воды.

— Не трогай Даски, Сучка. Позволь ему удовлетворять тебя так, как я считаю нужным. Не двигайся. Не стони. Принимай это как хорошая сучка, — проворковала Госпожа. — Вот так, умница. Да, именно так.

Какое-то время Госпожа стояла, расставив ноги прямо над ними, а затем начала расхаживать из стороны в сторону, время от времени нанося им удары плетью. Ему — по спине и заднице, а Сучке — по соскам. Казалось, Сучка испытывает невыносимую боль.

— Выражение её лица может казаться полным боли, но она пребывает в состоянии сексуального блаженства, — произнес Сэр Джастин, словно читая мои мысли. — Иногда оргазмы могут быть болезненными, Джослин. Ты знала об этом? — спросил он, пока его левая рука медленно поднялась и накрыла мою правую грудь.

Я попыталась сохранить самообладание и покачала головой:

— Нет, не знала.

— Ещё как могут. Иногда причиной может быть какая-то другая проблема в организме, а иногда, как в случае с Сучкой, интенсивность оргазма вызывает настолько сильные мышечные спазмы, что мозг воспринимает это как боль. Отсюда и такое выражение её лица. Два участка мозга, реагирующие на боль, также активируются во время оргазма.

Я не смогла ответить. Я изо всех сил пыталась контролировать свои чувства, пока Сэр Джастин массировал мою грудь, не убирая при этом вторую руку с моего лона. Я чувствовала себя распутной. Чувствовала себя сексуальной. Всё, что делало меня женщиной, сейчас пылало жизнью.

— Ты становишься горячее. Моей руке так тепло между твоими бёдрами, — прошептал он мне на ухо, как только моя голова откинулась на его плечо. — Интересно, каково это — погрузиться в тебя, зарыться так глубоко, чтобы ты перестала понимать, где заканчиваешься ты и начинаюсь я.

Его дыхание было свежим, пахло пряностями сигары и сладостью выпитого им напитка. Каждый раз, когда его слова проникали в моё ухо, я чувствовала, что становлюсь всё ближе к грани оргазма. Он поцеловал меня в шею сбоку, а затем провел носом вдоль пульсирующей жилки.

— Сядь ровно, Джослин, — скомандовал он мне на ухо.

Я послушалась. Мой взгляд тут же сфокусировался на паре прямо передо мной. Госпожа взмахнула кистью, и её плеть со свистом рассекла воздух. Как только кончик кнута щелкнул по спине Даски, он взвыл, а затем поспешно отполз в угол, чтобы заскулить, оставляя за собой дорожку из собственной спермы.

— Я не давала тебе разрешения кончать! — закричала Госпожа. — Как ты смеешь?

Эта женщина выглядела по-настоящему разъярённой. Её глаза потемнели от жесткого гнева, от которого мне захотелось съёжиться. Сучка всё ещё билась в конвульсиях на полу во власти мощного оргазма.

— В колодки! — крикнула Госпожа Даски. — Ты останешься там до конца вечера, питомец!

Пока я наблюдала за происходящим, вторая рука Сэра Джастина поднялась, чтобы массировать мою другую грудь. Я была настолько поглощена разворачивающейся передо мной сценой, что, когда его рука скользнула внутрь моих джинсов, это застало меня врасплох. Как только его пальцы нащупали мой набухший клитор, я едва не испытала оргазм ещё до того, как он успел сделать хоть одно движение.

Массируя моё лоно, он крепко прижимал меня к себе другой рукой. Ощущая его дыхание на своей шее и биение сердца у себя за спиной, я чувствовала себя так, словно вот-вот улечу в космос. Мне было довольно неловко из-за того, что Сэру Джастину стоило лишь прикоснуться ко мне, а я уже была готова испытать le petite mort , маленькую смерть. Прошло целых три года без какой-либо стимуляции, кроме той, что я дарила себе сама. И то, что сейчас мужчина мог довести меня до оргазма почти без всяких усилий, потрясало.

Моё дыхание вырывалось прерывистыми толчками, тогда как его вдохи и выдохи оставались спокойными и размеренными. И хотя я отчетливо чувствовала под собой его внушительную твердость, сам мужчина сохранял ледяное спокойствие.

— Я держу твой оргазм на ладони. Я мог бы подарить его тебе, но не думаю, что ты этого заслуживаешь, ведь ты его не заработала, — тихо произнес он мне на ухо.

Моя голова откинулась на его плечо, а глаза закатились. Я прикусила нижнюю губу, чтобы удержать слово «пожалуйста», вертевшееся на кончике языка.

Сэр Джастин скользнул рукой еще ниже, раздвигая мои губы, пока его пальцы не остановились у самого входа.

— Вау. Чертовски влажная, — произнес он.

Он погрузил в меня один палец, в то время как основание его ладони плотно прижалось к моему чувствительному бутону. Мои стенки сжались вокруг его пальца так сильно, что мне пришлось резко вдохнуть. Я чувствовала, что балансирую на самом краю оргазма. И вдруг всё внезапно прекратилось. Сэр Джастин убрал руку из моих штанов и отстранился. Он застегнул пуговицу на моих джинсах, а затем положил руки мне на талию, помогая встать.

— На этом урок окончен, — резко сказал он и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Признаться, эта внезапная остановка сбила меня с толку. Честно говоря, я чувствовала себя так, будто мной просто поиграли. Но Сэр Джастин скрылся за углом прежде, чем я успела возмутиться. Я постояла там несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и только потом вышла. Покинув комнату, я нашла его за углом в небольшой уборной, где были только раковина и унитаз. Он вытирал руки. Он смыл меня со своих пальцев. Почему-то это заставило меня нахмуриться. Моя верхняя губа дернулась, пока я за ним наблюдала.

— Зачем ты это сделал? — спросила я его.

Он бросил бумажное полотенце в мусорное ведро и повернулся ко мне:

— Сделал что?

— Поиграл со мной таким образом.

— Довести женщину до оргазма — это прекрасно. Но контролировать женский оргазм — это нечто совершенно иное. Чего бы ты хотела больше: испытать частичное блаженство или открыть для себя совершенно другую сторону сексуального и духовного удовлетворения?

Я не поняла его вопроса. Конечно, я хотела того, о чем он говорил, но неужели он предлагал это мне? И если так, значит ли это, что мне придется шагнуть в его мир БДСМ? Учиться послушанию и дисциплине только ради того, чтобы познать его?

Я уже собиралась спросить его именно об этом, как вдруг услышала:

— Почему она до сих пор здесь?

Это прозвучало так резко, как только мы вернулись к главному входу в особняк, что по моей спине пробежали мурашки.

Голос Сэра Доминика был настолько густым, с южным акцентом пополам с испанским, что это застало меня врасплох. Там, в подземелье, я уже слышала его голос, но не так отчетливо, как сейчас. Он был одет, но я ничего не могла с собой поделать и то и дело вспоминала, как выглядело его мужское достоинство. На любого мужчину, обладающего таким внушительным агрегатом, следовало бы вешать предупреждающую табличку.

С другой стороны, я понимала, что поступила неправильно. Я вела себя оскорбительно и грубо. После времени, проведенного с Сэром Джастином, я глубоко об этом сожалела. Но Сэру Доминику, казалось, было абсолютно плевать. Безумно красивый мужчина, стоявший передо мной, смотрел на меня так, будто на этот раз хотел выпороть тростью меня, и уж точно не ради удовольствия.

— Я взял на себя смелость показать ей тут всё немного подробнее с тем условием, что она больше не повторит того, что устроила во время твоей сцены, — ответил Сэр Джастин.

Сэр Доминик посмотрел на друга и недовольно буркнул:

— Я все равно считаю, что её следовало выставить вон.

— Она ничего не смыслит в этом мире, это же очевидно. Она решила, что ты причиняешь ее подруге вред, — сказал Сэр Джастин.

— То есть она считает Ребекку слабоумной? — спросил Сэр Доминик так, словно сама эта мысль его оскорбила.

Я почувствовала, что пришло время заговорить самой. Позволять другим вступаться за меня никогда не было в моих правилах. Хотя тон Сэра Доминика мне не слишком понравился, я не могла сказать, что он казался слишком враждебным. Тем не менее, было ясно: я стала врагом общества номер один.

— Пожалуйста, позвольте мне извиниться. Я увидела, как мою подругу подвесили и как её избивает незнакомый мне мужчина...

— Значит, если бы ты знала меня, и я избивал её, как ты это называешь, то всё было бы в порядке? — спросил меня Сэр Доминик.

Сэр Джастин усмехнулся.

Я нахмурилась.

— Ну нет, но меня все равно встревожило то, что с ней такое проделывают.

— Проделывают? То есть ты думаешь, что она делала это против своей воли?

У меня не было возможности ответить, так как Сэр Доминик повысил голос и позвал Ребекку. Я медленно сглотнула и с тревогой ждала, пока она выйдет из теней тускло освещенного коридора. Каблуки на ее ногах издавали соблазнительный звук, цокая по мраморному полу. Её волосы были собраны в конский хвост. Она была почти полностью обнажена, если не считать пурпурных стрингов в тон туфлям.

Она не поднимала глаз, пока Сэр Доминик не разрешил ей посмотреть наверх. Увидев меня, она улыбнулась. Было видно, что она рада тому, что я все еще здесь, но у меня появилось предчувствие, что скоро это изменится.

Сэр Доминик взял ее за руку, поцеловал тыльную сторону ладони и произнес:

— Твоя подруга думает, что ты здесь против своей воли, или что я заставляю тебя делать вещи, которых ты не желаешь...

Он продолжил и рассказал ей о том, как во время её блаженного сабспейса я колотила в окно, пока они были заняты играми с болью. Сэр Джастин добавил, как я обвинила ее Мастера в том, что он накачал ее наркотиками, и как я выставила себя полной дурой. Не говоря уже о том, что я оскорбила всё её сообщество своими резкими словами и характеристиками. К тому моменту, как они закончили говорить, на лице Ребекки застыл абсолютный ужас. Она выглядела так, будто хотела убежать и спрятаться в ближайшем углу.

— Могу я говорить свободно, Сэр? — спросила она Сэра Доминика.

— Si, как пожелаешь, — ответил он.

— Как ты смеешь так позорить меня? Так оскорблять моих друзей? — выпалила она, глядя на меня. — Я приглашаю тебя в самую закрытую и личную часть своей жизни, а ты ведешь себя так, будто я какая-то тупая, слабоумная идиотка, не способная думать своей головой. Я руковожу компанией из списка Fortune 500 , ради всего святого! Неужели ты думаешь, что я не знаю, чего хочу и как хочу, чтобы это делали? Ты думаешь, я бы связалась с мужчиной, которому позволила бы избивать меня и накачивать наркотиками, чтобы он мог делать со мной всё, что ему вздумается? Боже мой, Джослин, как ты можешь называть себя моей лучшей подругой и при этом быть обо мне такого мнения?

Честно говоря, я чувствовала себя ужасно. Когда Ребекка узнала, что я хочу написать историю, в центре которой будет БДСМ-сообщество, она сразу же вызвалась помочь мне с заметками и отвечала на любые вопросы. Если не могла ответить сама — отсылала меня к надежным сайтам. А когда я уперлась в глухую стену с этими ресурсами, она пригласила меня в «The Ebony Room», чтобы я своими глазами увидела, что происходит за закрытыми дверями в этом мире. Я понимала, что мое сегодняшнее поведение стало для нее настоящей пощечиной.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — сказала она как раз в тот момент, когда я попыталась снова извиниться. — Ты навлекла на меня огромный позор, а значит, я, в свою очередь, опозорила своего Мастера.

— Ребекка, мне очень жаль, — произнесла я, не зная, что еще сказать.

Но ей, похоже, было уже всё равно. Она попросила разрешения удалиться, и Сэр Доминик исполнил её желание. Он тоже ушел вместе с ней. Я осталась стоять, выглядя именно той дурой, какой считала Ребекку из-за её причастности к этому миру. Сэр Джастин предложил проводить меня до машины, но я отказалась. Обернувшись, чтобы уйти, я заметила, что за нами наблюдают зрители. Я даже не стала задерживаться, чтобы дослушать, что Сэр Джастин сказал мне напоследок. Я кратчайшим путем направилась прямо к парадной двери.

Добравшись до машины, мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Я была такой упрямой невеждой, даже несмотря на все объяснения и время, потраченное на попытки просветить меня насчет мира БДСМ. И в итоге я по-настоящему ранила женщину, которая была моей лучшей подругой последние десять лет. Я ехала домой, чувствуя себя куском дерьма, и гадала, смогу ли вообще когда-нибудь загладить свою вину перед подругой.

Примечания

Notes

[

←1

]

«Эбеновая комната»,

[

←2

]

Открытый финал,

[

←3

]

Горячо,

[

←4

]

Верхний партнер женского пола в БДСМ практиках,

[

←5

]

Он же Доминант, «Верхний» партнер мужского рода в БДСМ практиках. Далее используется сокращенная форма «Дом»,

[

←6

]

Сабмиссив - «Нижний» партнер в БДСМ практиках. Далее используется сокращенная форма «Саб»,

[

←7

]

Уход (забота) о сабмиссиве после сессии (сцены). Особенно после интенсивных физических или эмоциональных практик,

[

←8

]

Партнер - универсал, практикующий обе позиции,

[

←9

]

Сарказм.