[xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги Ночь в комнате едва освещалась блеклым светом, но в воздухе уже витала опасность, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Артём Морн — человек, у которого пламя не просто горит внутри, а рвётся наружу, грозя выжечь всё вокруг — стоит на грани, пытаясь сдержать бушующий огонь в сердце своего брата Феликса, воплощение родовой силы и тайны, которую он ещё только начинает понимать. Эта сцена — не просто момент борьбы со стихией; здесь искрятся связи, которые пронзают века и кровь, здесь рождается осознание того, что сила — это не только дар, но и бремя, связанное с верностью и жертвой.
Сергей Орлов создаёт мир, где внутренние конфликты смешиваются с внешними. Феликс, почти потерянный в своем волшебстве, умирающий из-за чрезмерной силы своего дара, становится зеркалом и вызовом для Артёма. Герой сознательно идёт на риск: попытка соединить свои силы с братом в одной великой и опасной манёвре — словно смелое признание, что иногда пламя можно усмирить лишь другим огнём. Идея противостояния стихиям здесь играет не только в буквальном смысле, но и в символическом — столкновение огня ума и желания, любви и боли, судьбы и воли.
В основе сюжета — тесное переплетение личного и магического, когда каждое действие несёт ответственность за жизнь не только самого героя, но и тех, кто рядом. Артём — не просто носитель дара, он властитель внутреннего огня, который способен не только оживить, но и уничтожить. Перед каждой страницей разворачивается борьба за контроль, что символизирует не только магическую силу, но и внутренние демоны. Его диалоги с Себастьяном — фамильяром и невидимым союзником — становятся своеобразным хоровым голосом, который поддерживает, направляет и заставляет видеть истину за пределами простого взгляда.
Одновременно с этим вокруг разворачивается живое полотно отношений, где появляются нежность и страх, преданность и отчаяние. Алиса — хранительница тепла и заботы — олицетворяет простую человеческую силу, способную дать хоть немного света в мрачных обстоятельствах. Её борьба — не просто борьба за жизнь Феликса, но и воплощение надежды, что любовь не столь беззащитна, как может казаться перед лицом необузданных сил.
Каждая страница этой части произведения — словно шаг на острие ножа, переход от одной тревоги к другой, где напряжение продолжает нарастать. Взгляды героев, каждый жест и каждое слово взвешены, ведь на кону не только жизнь, но и святыня — родовой дар, который передаётся с кровью, с историей, с памятью предков. История поколений встречается на стыке магии и реальности, создавая масштаб, где личное становится эпическим.
В финале, несмотря на кажущуюся безвыходность, зарождается тонкая нить надежды: как и в большом пожаре, где маленькое встречное пламя способно затушить разгоревшийся пожар, здесь же через боль и риск приходит понимание — чтобы спасти близких, нужно не бояться войти в пламя собственных страхов и ограничений. Это повествование — не просто о магии и битвах, это история о том, как любовь и ответственность могут стать истинным огнём, который ведёт через самые тёмные ночи.
«Восхождение Морна. Том 8» продолжает жить и дышать вместе с героями, даря читателю редкое ощущение присутствия рядом, погружая в ткань судьбы, в которой каждый момент наполнен силой, а каждая искра может свести с ума или подарить свет. Сергей Орлов мастерски выстраивает пространство, где буря чувств и надломов становится неотъемлемой частью великого путешествия через потоки родовой крови — туда, где рождается настоящее мужество и истинное понимание собственного пути.
Так-так-так… если память не отказывает, я впервые вижу на лице Алисы Волковой настоящие слёзы. Да и дар показывает, что девушка на самом деле напугана и не знает, что делать дальше.
Я присмотрелся внимательнее… да ну нет! Неужели она действительно начала влюбляться в Феликса? Не то чтобы парень не заслуживал подобных чувств, просто я искренне считал, что Волкова на них совершенно не способна.
Ну да ладно, с их романтическими чувствами разберёмся позже. Сейчас надо было как-то спасать братца, тем более что в его состоянии, пусть и косвенно, я всё-таки виноват.
Я опустился перед Алисой на корточки и осторожно поднял её подбородок, чтобы смотрела не на брата, а на меня. Большим пальцем стёр слезу с одной щеки, потом с другой — в итоге только размазал. Не очень вышло.
— Алис, можешь собраться? Сейчас не время плакать. Хочешь помочь Феликсу — бери себя в руки и будь готова работать. Поняла?
Алиса коротко кивнула и попыталась выровнять дыхание. Хорошая девочка.
Я положил руку на печать Феликса и одновременно посмотрел на Розу.
— А теперь спокойно и по порядку. Что здесь произошло?
Оценка начала сканировать парня, ещё до того, как я закончил вопрос.
— Я… я не знаю, — встревоженно ответила Роза. — И мой лекарь тоже ничего не может сказать. Артём, я действительно ни при чём!
Я бросил на неё раздражённый взгляд.
Вот что за женщина? Тут молодой пацан практически умирает, а она думает только о том, что с ней случится, если, не дай бог, Феликса не станет. Родион ведь точно не будет разбираться, кто прав, а кто виноват. И на этот раз доведёт начатое до конца — прикончит Розу хотя бы просто ради того, чтобы на ком-нибудь выплеснуть злость. Да и вопросы у него возникнут вполне конкретные: какого хрена женщина, которую он сам когда-то изуродовал, пасётся рядом с его наследником. Выглядит это, слабо говоря, подозрительно.
— Роза, твою мать. Свою рефлексию на потом оставь. Отвечай чётко и по делу. Как именно всё произошло?
Женщина взяла со стола бокал с вином, с которым, похоже, вообще никогда не расставалась, быстро его осушила и заговорила:
— Да я честно не знаю! После взрыва я решила, что им двоим будет безопаснее у меня. Об этих комнатах никто не знает, они защищены заклинаниями высшего класса, здесь можно было спокойно пересидеть день или два, пока всё не уляжется.
— А ты не подумала, что их будут искать?
Роза замотала головой.
— Так я же их не держу. Если бы захотели уйти — в любой момент могли это сделать.
Пока она торопливо оправдывалась, я пытался понять, насколько всё плохо. Ядро Феликса было перегружено и напоминало котёл, в который какой-то идиот разом подкинул дров втрое больше нормы. Наплыв магической энергии пока сдерживали натренированные каналы, но проблема в том, что «дрова» в это ядро упорно продолжали подкидывать.
И я понятия не имел, что случится, когда ядро разорвёт от перенасыщения. Может, Феликс просто умрёт. Может, потеряет возможность пользоваться магией. Может, сгорит изнутри. А может, рванёт как сверхновая, и мы тут все сгорим вместе с ним.
Красивая, кстати, была бы смерть. Только идиотская. Да и котика жалко.
— Ладно. Дальше.
— Дальше мы долго разговаривали. Феликс чувствовал себя нормально, у него после боя ещё адреналин сходил, и он без умолку рассказывал о том, какой Громобой сильный маг. А потом, уже под утро, немного устал и сказал, что хочет полежать. Я даже подумать не могла, что ему плохо.
Я скосил глаза на Алису. Та коротко кивнула, подтверждая слова матери.
— Дальше?
А дальше заговорила Алиса:
— Час назад я решила зайти к нему и поблагодарить за то, как он себя показал на приёме. — Она с нежностью посмотрела на Феликса. — Он ведь действительно защищал меня, Артём. Готов был отдать за меня жизнь.
Оценка пошла глубже, вдоль каналов, и вот тут картина оказалась совсем нехорошая. Главный канал, идущий от ядра вверх, к плечу и правой руке, просто не был рассчитан на такой поток, и держался сейчас каким-то чудом. В трёх местах я уже видел тёмные пятна, в которых напор сделал своё дело и стенки истончились до минимума. Лопнет в любой из этих точек, и всё, привет.
— Алис, ближе к делу.
— Так нечего больше рассказывать. Захожу к нему в комнату — а у него из рук пламя бьёт. Прицельно, в соседнюю стену. Я бросилась звать Розу, Роза вызвала лекаря. Он и рассказал про пробуждение дара. Потом ушёл делать снадобье, которое должно успокоить каналы. Только сказал, что в теории знает, как оно делается, а на практике не знает, что получится. И что нужен другой специалист.
— Потому я и послала за тобой, — закончила Роза. — Ты же Морн. Может, знаешь какие-то секретные техники рода или что-то в этом духе.
Я скинул с себя жилетку и ещё раз посмотрел на Феликса.
— К сожалению, никаких секретных техник я не знаю.
Зато знал другое. Утром Себастьян провёл меня по моим собственным каналам и показал, как ставить заглушку, когда внутри пылает слишком сильный огонь и его надо унять, чтобы никого не поранить. У меня тогда получилось, пусть и не идеально. А если учесть, что мы с Феликсом одной крови, и дар у нас одинаковый, такой приём должен сработать и на нём, хотя бы как временная мера.
Но для начала надо было попробовать что-то попроще. К примеру, прижать поток в самом узком месте, дать ядру небольшую передышку, выиграть минуту-другую, чтобы сообразить что-то более толковое.
«Себастьян, помогай. Ты понимаешь, что я хочу сделать?»
«Понимаю, господин Морн. Веду. Ладонь держите на том же месте, не сдвигайте ни на палец».
Я кивнул, скорее себе, чем коту.
— Алис.
Она сразу подняла голову.
— Возьми таз с холодной водой и тряпки. Обтирай его от шеи к плечам, потом грудь. Постоянно. Не останавливайся. Воду меняй, как только нагреется. Надо сбить температуру, иначе он у нас сварится изнутри ещё до того, как я разберусь с потоком.
Алиса вскочила с пола, как солдат по команде, подхватила таз и метнулась к двери, на ходу выкрикнув что-то Карине в коридор.
— Артём, — сказала Роза за спиной. — Я тоже могу…
— Отойди. — Я даже не оглянулся. — Отойди к окну и не мешайся. Хватит с тебя на сегодня.
— Артём, — голос у неё дрогнул. — За что ты так со мной?
Я скрипнул зубами. Только этого мне сейчас не хватало.
— Я думал, что мы с тобой договорились, Роза. Ты не должна была приближаться к Алисе. Но, как оказалось, доверять твоему слову бессмысленно. А сейчас отойди и не отвлекай меня от дела. Нашу с тобой проблему мы обсудим позже.
Она не ответила. Я слышал, как у неё за спиной мягко зашуршала ткань — Роза отошла к окну. Хорошо. Одним источником раздражения за спиной меньше, мне сейчас и без неё было чем голову занять.
«Господин Морн, действуйте сейчас. Заглушка на верхнюю точку, та, что под безымянным пальцем. Пускайте».
Я положил ладонь точно над тёмным пятном на главном канале и придавил. Через зеркало кота было видно, как моя «заглушка» легла ровно на нужное место.
Кажется, получилось…
Поток внутри Феликса дрогнул, споткнулся, ударился в плотную пробку, которую я ему поставил, и замер. Жар у меня под ладонью на мгновение приостановился, и всего на мгновение я успел выдохнуть и подумать, что всё закончилось.
В этот момент в комнату вернулась Алиса. Она тащила в обеих руках тяжёлый таз с водой, расплёскивая его на ходу, и опустила на пол у кровати с глухим стуком. Села на колени с другой стороны от меня, отжала тряпку и осторожно положила её Феликсу на лоб. Потом взяла вторую и провела по шее, по ключицам. Двигалась быстро и аккуратно, как будто всю жизнь только и делала, что обтирала больных. От холодной воды у Феликса на коже сразу пошёл пар.
— Артём, — сказала она тихо, не отрываясь от работы, — с ним же всё будет в порядке, да?
Я почувствовал под ладонью, как поток внутри Феликса начал понемногу спадать, упираясь в мою заглушку. Стало чуть полегче.
— Скорее всего. Надеюсь, что худшее позади.
Алиса коротко выдохнула, как будто всё это время не дышала, и провела тряпкой по его груди.
— Спасибо тебе, Артём. Я не знаю, что бы я без тебя…
Она не договорила, так как в этот момент Феликс выгнулся дугой, как будто его кто-то рванул за невидимую верёвку, привязанную к груди.
Голова запрокинулась, шея натянулась струной, рот распахнулся в беззвучном крике. И тут же его начало трясти. Не лихорадочной дрожью, а крупной рваной судорогой, как у человека, через которого пропустили ток. Мокрая тряпка слетела со лба и шлёпнулась обратно в таз. Алиса вскрикнула и схватила его за плечи, попыталась прижать к подушке, но его било так, что она едва удерживала.
Заглушку прорвало…
Огонь у Феликса не пошёл назад в ядро, как утром у меня. Он рванул в сторону, нашёл боковое ответвление, нырнул туда, и через секунду я почувствовал, как вся эта раскалённая дрянь несётся вверх, прямо к точке под моей ладонью. Если сейчас она пробьёт кожу и выйдет наружу, мне прожжёт ладонь до кости, а от этой комнаты, вместе со всеми, кто в ней находится, через пару минут ничего не останется.
Себастьян резко отпрыгнул в сторону и выгнулся дугой.
«Господин Морн!» — в голосе фамильяра послышались панические нотки. — «Надо уходить! Это всё очень плохо!»
Уходить? Прости, Себастьян, но ты связался не с тем пришельцем из другого мира. Если где-то поблизости намечается смертельная опасность, я просто обязан оказаться в самом её эпицентре. Как недавно выяснилось, без этого мне нормально не живётся. Организм требует вечных вызовов, мать его!
Я мысленно усмехнулся. Ладно, Артём, юмор юмором, а решать что-то надо. И желательно вотпрямщас, потому что адское пламя у братца под кожей дожидаться меня точно не будет.
Думай!
Итак, что мы имеем. Быстро.
Через зеркало Себастьяна я видел всё, что происходило внутри Феликса. Каналы, ядро, точку перегрузки, угол, под которым огонь рвался вверх. Оценка ткнула меня в самое узкое место, туда, где через секунду всё лопнет.
А мой собственный огонь, проснувшийся во мне сегодня утром, поднимался изнутри и был по ощущениям точно такой же, как у Феликса. Один в один. Будто мы оба черпали пламя из одного и того же источника, что, в общем-то, было недалеко от истины. Родовой огонь Морнов как никак.
Снаружи заглушить его дар я уже попробовал, и это не сработало. Огонь Феликса от моей заглушки не унялся, а просто увернулся в сторону, как норовистая лошадь уворачивается от чужой ладони.
Я попытался собрать в голове что-то осмысленное, но получалось плохо.
«Себастьян, у тебя есть идеи?»
«Господин Морн, снаружи никак. Этот огонь не примет постороннего вмешательства, и будет уходить от любой чужой силы. Должно быть совпадение по природе, иначе никак».
Совпадение по природе.
И вот тут до меня дошло.
Раз огонь у нас с Феликсом одной природы, значит, он должен сработать. Не снаружи — там моя сила всё равно для его потока чужая, оттого он от заглушки и увернулся. А изнутри, через нашу общую родовую кровь. Если пустить мой огонь не сверху, через ладонь, а через мой собственный канал прямо в его канал, то на прорыв он выйдет уже не как чужое вмешательство, а как встречный поток той же породы. И встретится с его огнём в самой узкой точке.
Встречный пал. У пожарных и степняков, когда идёт большой пожар, навстречу ему пускают свой, маленький и управляемый. Большому огню становится нечем гореть, и он сам собой гаснет. Здесь должно сработать так же. Если, конечно, я не сожгу нас обоих в процессе.
Потушить огонь огнём…
Я в две короткие фразы изложил Себастьяну план. Без подробностей, без объяснений, только суть: пустить свой огонь по своему каналу в его канал и встретить прорыв изнутри. Кот слушал молча, и в эти секунды я физически чувствовал, как он прокручивает у себя в голове все возможные исходы.
«Это может сработать?»
«Сработает, господин Морн. Только это очень опасно. Если потеряете контроль над своим потоком хотя бы на мгновение, оба канала лопнут одновременно. Ваш и его. И тогда уже никто никого не вытащит».
— Понял.
Других вариантов всё равно не было. Грубо, на ходу, без обучения, потому что если ждать ещё хотя бы минуту, начинать уже будет поздно.
Я перевёл взгляд на Алису. Она держала Феликса за плечи, прижимая к подушке всем своим небольшим весом, и в её глазах стоял немой вопрос. Объяснять у меня не было ни времени, ни сил. И, по-честному, не было слов, которыми молодой девушке можно нормально объяснить, что я сейчас собираюсь сделать с её женихом.
— Алис, тебе лучше выйти из комнаты.
Алиса резко замотала головой.
— Нет. Артём, я не уйду. Я могу помочь!
— Алиса.
— Я не уйду! Это мой жених, понимаешь? Я не оставлю его сейчас.
Да откуда такая преданность⁈ Волкова, ты меня удивляешь!
— Алиса, мать твою! — рявкнул я. — Если что-то пойдёт не так, тут всё полыхнёт! Ты сгоришь рядом с ним, и я тебя не вытащу! Роза, забирай свою дочь. Сейчас же!
Побледневшая Роза быстрым шагом подошла к кровати и положила руку Алисе на плечо.
— Алиса. Идём.
— Мама, я…
— Идём, я сказала!
Это «мама», прозвучавшее у Алисы естественно, как будто она его всю жизнь говорила, я отметил краем уха и тут же забыл. Сейчас не до этого. Алиса в последний раз посмотрела на Феликса, наклонилась, быстро коснулась губами его лба и встала. Роза повела её к двери, придерживая за плечи. На пороге Алиса обернулась.
— Артём. Спаси его. Пожалуйста.
— Иди уже!
Дверь закрылась.
Я выдохнул и посмотрел вниз, на Себастьяна.
— Слушай, друг. Тебе бы тоже лучше уйти. Если у меня всё сорвётся, тебя через нашу связь приложит первым.
Кот наклонил голову набок и посмотрел на меня с недоумением.
«Господин Морн, вы за кого меня принимаете? Связь между фамильяром и его хозяином — это нечто большее, чем просто сотрудничество. Я выбрал вас. И я буду рядом с вами. Даже если этот день будет последним».
Я несколько секунд смотрел на него молча. В горле что-то застряло, и я с удивлением понял, что это вполне человеческая благодарность к коту, который только что согласился сгореть вместе со мной. Коротко кивнул.
— Спасибо, друг. Тогда начнём.
Я взял со столика у кровати маленький нож, которым лекарь, видимо, резал бинты, и провёл лезвием по своей левой ладони, наискось, не глубоко, но так, чтобы кровь сразу пошла. Потом приподнял безвольную руку Феликса и сделал точно такой же надрез на его ладони. Брат даже не дрогнул — он сейчас был не здесь, его сознание плавало где-то очень далеко.
Затем я отложил нож, прижал свою ладонь к его, плотно, кровь к крови, и переплёл наши пальцы так, чтобы рука не съехала, что бы дальше ни происходило.
В то же мгновение я почувствовал, как наши каналы зацепились друг за друга через эту точку контакта. Будто кто-то соединил две водопроводные трубы напрямую, без переходников, и теперь любая вода из одной трубы пойдёт в другую без преград. Через нашу общую родовую кровь связь установилась мгновенно и сама собой, без всяких ритуалов. Огонь Морнов узнавал Огонь Морнов.
«Хорошо, господин Морн, — голос Себастьяна теперь шёл ровно, сосредоточенно. — Теперь зеркало. Держите картинку чётко. Не отпускайте ни на секунду, иначе я не смогу вам подсказывать. И главное — что бы вы ни почувствовали, не закрывайтесь от меня. Без меня вы там действительно заблудитесь».
Я закрыл глаза и сосредоточился. Картинка пришла сразу, плотная, как живая, и я обхватил её сознанием так крепко, как только мог. Каналы Феликса горели у меня перед внутренним взором сетью раскалённых нитей, ядро гудело перегретым котлом, и в самой узкой точке, ровно под моим безымянным пальцем, дрожала тонкая стенка, готовая лопнуть в любую секунду.
Я держал.
«Теперь Оценка. Точка прорыва там, где у вас сейчас под безымянным пальцем».
Я навёл дар на эту точку и зафиксировал её. Всё остальное в комнате перестало для меня существовать. Не было шипящего жара под ладонью, не было запаха горящей ткани, не было собственного тяжёлого дыхания. Была только эта точка и я.
«Теперь огонь — по капле. Не наружу. Прямо по каналу».
Я выдохнул и пустил.
Не знаю, как описать, что я сделал в эту секунду. Это было не как кидать огненный шар, не как греть ладонь, и совсем не как сегодня утром, когда я просто пробуждал в себе пламя. Сейчас я не выпускал свой огонь во внешний мир. Я разворачивал его внутрь, заставлял идти по моему собственному магическому каналу обратно, к ладони, к точке контакта с Феликсом. Через нашу общую кровь, через сжатые ладони, мой огонь должен был перетечь в его канал и пойти по нему уже изнутри.
И я на полсекунды сбился, потому что мой огонь, оказывается, узнал брата раньше меня. Пошёл к нему сам, без моего понукания, узкой струйкой по моему каналу в его канал.
И спустя несколько мгновений они встретились.
Два потока, мой и его, сошлись в самом узком месте магистрали и ткнулись друг в друга. Я почувствовал это так, будто мне в ладонь упёрся изнутри раскалённый прут. Через зеркало Себастьяна я увидел, как мой огонь обтекает огонь Феликса по краю, поднимается над ним и накрывает сверху, плотно, без зазора. Тот самый встречный пал, о котором я думал минуту назад, только в миниатюре, внутри одного-единственного канала. Большому пожару нечем гореть, когда сверху накрывает свой, управляемый, и он начинает задыхаться. На это и был мой расчёт.
Феликс под рукой выгнулся.
«Держите. Не отпускайте. Прижимайте!».
Я прижимал.
Ладонь жгло так, что я чувствовал каждую линию своего узора Оценки на ней, как будто кто-то невидимый снова и снова обводил их раскалённой иголкой. Кожа в местах, где узор шёл гуще, начала темнеть и пузыриться, и я понимал, что после этой ночи у меня там останутся ожоги, которые будут заживать неделями. Если вообще когда-нибудь заживут.
Под нашими сжатыми ладонями шипело. Кровь в порезах не сворачивалась — она кипела, испарялась, и тонкие струйки пара выбивались между пальцами. Мокрая рубаха Феликса прожигалась, кожа под ней сначала покраснела, а потом пошла волдырями, и от ткани, прилипшей к этим волдырям, потянулся горелый запах.
Из моего носа потекла кровь, и я почувствовал, как капли падают мне на запястье и сразу же превращаются в пар на горячей коже. В правом ухе противно зазвенело, видимо от лопнувшего сосуда. Я провёл языком по зубам и почувствовал во рту медный вкус. Дёсны тоже пошли. Замечательно.
Но отвлекаться было нельзя.
«Ещё. Плотнее. Закрывайте».
Я закрывал.
Сколько это шло — не помню. Минуту, две, может, и того меньше. Время в такие моменты становится странным. Помню, как Себастьян рядом со мной начал заваливаться на бок, и я понял, что отдача через нашу связь идёт и ему, что он держит её на себе, чтобы мне досталось меньше. Помню, как у меня в какой-то момент подломилось колено, и я опёрся свободной рукой о край кровати, и эта рука сразу испачкалась кровью из моего носа. Я не сразу сообразил, что кровь залила всю одежду.
А потом стало тише.
Огонь под моей ладонью перестал рваться вверх. Опал. Отступил вниз, в собственный канал Феликса, в его ядро, и там собрался в плотный комок, и затих. Алый узор на правом предплечье, который ещё минуту назад полз к плечу, начал гаснуть от верхней ветки к нижней. Линии бледнели, истончались, уходили под кожу. На тыльной стороне кисти у Феликса остался только корень. Тёмно-багровый, тусклый, размером чуть больше монеты.
Я ещё несколько секунд держал его ладонь и не отпускал. Жар под ней постепенно сходил. Дыхание Феликса выравнивалось. Я почувствовал, как у меня самого в груди отпускает то напряжение, которое держало меня всё это время, и впервые за последние минут пять позволил себе нормально вдохнуть.
Получилось.
Я аккуратно разжал наши с Феликсом сжатые ладони, отнял руку и тяжело сполз спиной по краю кровати на пол. Прикрыл глаза. Запрокинул голову на матрас. Из носа всё ещё капало, во рту стоял железный вкус, ладонь жгло так, будто я её десять минут держал в углях, но мне сейчас было плевать. Главное, что Феликс вроде как в порядке.
— Ну что, Себастьян, — прохрипел я в потолок, не открывая глаз. — Похоже, мы с тобой только что вытащили одного придурка с того света. Записывай в копилку героических подвигов.
Я ждал в ответ какой-нибудь язвительной реплики Себастьяна. Чего-то в его обычной манере, типа «господин Морн, в следующий раз постарайтесь не доводить до такого». Я уже привык, что у кота на любую ситуацию есть ехидный комментарий.
Но в ответ были лишь тишина.
«Не может быть… как же так…»
Голос Себастьяна был тихий и ошарашенный, совсем не такой, к какому я привык за этот день. Я с трудом приоткрыл один глаз и повернул голову. Кот сидел на одеяле рядом с Феликсом, низко опустив морду к самой его руке, и пристально, почти не моргая, смотрел на тёмно-багровый корень печати, оставшийся на тыльной стороне кисти. Хвост у него подрагивал, а в глазах стояла растерянность.
— Только не говори, что заглушку опять пробило, — выдавил я.
Каждое слово давалось с усилием. Из носа всё ещё капало и сидеть прямо у меня сейчас получалось только за счёт упора в кровать.
Кот медленно мотнул головой.
«Куда хуже, господин Морн. Вы каким-то образом запечатали родовой дар вашего брата. Я… я вообще не представлял, что вы на подобное способны».
Я несколько секунд тупо смотрел на него.
— Что?
В этот момент за моей спиной кто-то засмеялся.
Смех был тихий, женский, негромкий, такой, который ты слышишь не ушами, а где-то прямо в голове. Я медленно, через силу, повернулся.
У окна стояла девушка с оранжевыми узорами на лице. Та самая, которую я уже видел во снах и в видениях. Только сейчас она была здесь, в этой комнате, смотрела прямо на меня и смеялась.
Отсмеявшись, она улыбнулась мне почти ласково и сказала:
— Вот теперь всё случилось так, как было предначертано. Удачи тебе, Морн. Она тебе точно понадобится…
Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Восхождение Морна. Том 8