Едва мои бойцы окружили поляну, на которой был разбит лагерь ренегатов, как стало ясно, что это ловушка. Отряд инквизиторов явно ждали, ведь стоило оказаться в пределах условной досягаемости, как нас атаковали сразу с нескольких сторон. Вначале в ход пошла магия, засверкали полупрозрачными вспышками магические щиты, выставляемые каждым из оказавшихся на поляне, затем обе стороны сошлись врукопашную, пытаясь вывести противника из строя клинками и предельно точными ударами боевых заклинаний. Поляна быстро обагрилась кровью, а в воздухе завитал запах палёной плоти и раскалённого металла, затрещали многовековые деревья.

Видя, как один за другим падают на землю поверженные товарищи, я, как командир отряда, старалась максимально прикрыть своей магией оставшихся. Однако в какой-то момент отвлеклась, отбрасывая далеко назад сразу троих нападавших, и пропустила удар. Левую лодыжку резко обожгло такой сильной болью, что, не удержав равновесия, я рухнула на траву. Тут же ушла перекатом от рубящего удара и атаковала противника, упавшего замертво на то самое место, где распласталась ещё секунду назад. Однако резко вскочив обратно на ноги, я поняла, насколько сильно погорячилась: похоже, кость всё-таки повреждена. Возможно, даже сломана. Воспользовавшись одним из быстрых целительских заклинаний, я заморозила на некоторое время лодыжку, чтобы иметь возможность хотя бы полноценно стоять на одном месте. О том, чтобы свободно перемещаться по поляне речь уже не шла.

Беда заключалась в том, что ренегаты не были ни людьми, ни обычными магами в привычном понимании. Вернее, они давно перестали ими быть. Стремясь обрести невиданную силу и могущество, ренегаты подвергали себя многочисленным экспериментам, пытаясь заполучить особенности того или иного магического существа, а то и расы. Постепенно стали исчезать духи природы, вампиры, оборотни, наги, различные Хранители… Иногда находили странные обезображенные трупы, которые не могли точно идентифицировать по принадлежности даже самые опытные инквизиторы. И всё чаще встречались Изменённые. Те, кто с помощью магии и чудовищных экспериментов вживляли в себя искусственно вычлененные характерные признаки других существ. Результатом практически всегда являлись такие магические «химеры», что даже у бывалых инквизиторов порой волосы дыбом вставали. Казалось, что ещё минуту назад перед тобой стоял человек, вампир, или оборотень, как внезапно привычный облик начинал распадаться прямо на глазах. Тела увеличивались или, наоборот, уменьшались в размерах, вместо конечностей могли появляться лапы, клешни, тентакли или гигантские шипы, сочащиеся ядовитыми выделениями… Лица превращались в морды, скелетированные фрагменты или что ещё «лучше» — могли представлять собой просто зияющие провалы с множеством зубов, иногда даже челюстей, способных не только сожрать физически, но и вытянуть всю магию и даже душу.

Основная проблема состояла не в том, что кто-то захотел увеличить свои магические способности и не в жутковатых формах ипостасей, а что подавляющее большинство Изменённых было совершенно неуправляемо, безгранично жестоко и обуреваемо сильной жаждой крови. Города захлебнулись в многочисленных убийствах и насилии. Отряды инквизиторов посылались в разные концы страны, чтобы разобраться в происходящем и остановить бессмысленную резню. По итогам каждого рейда тщательно анализировалась собранная информация, всё чаще в Цитадели Совета инквизиторов созывались командиры отрядов для координации совместных действий.

В конце концов, Совет инквизиторов отдал приказ об истреблении Изменённых, который гласил, что «Каждый Изменённый должен был быть уничтожен мгновенно на месте, независимо от обстоятельств». К великому сожалению, «под раздачу» попали последние уцелевшие представители рас, ибо определить, что за существо находится перед тобой, с ходу было попросту невозможно, а времени на выяснение нюансов порой не оставалось. Ситуация с Изменёнными зашла настолько далеко, что даже не секунды — мгновения решали всё.

Любая стычка дополнительно осложнялась тем, что уцелевшие расы сами не могли понять, инквизитор ли к ним пожаловал или явился примкнувший к Изменённым ренегат, чтобы забрать в свои тайные лаборатории. Поэтому дозорные атаковали первыми, пытаясь защитить себя и своих уцелевших соплеменников, и тем самым автоматически подписывали себе смертный приговор. Согласно одному из древних законов, любой напавший на инквизитора карается смертью на месте.

Со временем чаша весов склонилась на сторону инквизиторов, но всё равно время от времени люди и маги сталкивались с небольшими группами Изменённых. К несчастью, узнать подробности не представлялось возможным, так как любая встреча с этими тварями всегда заканчивалась фатально. Либо свидетели исчезали бесследно. Ситуация ещё ухудшалась тем, что «высшие» из Изменённых, используя наиболее удачные разработки, научились контролировать себя в течение достаточно продолжительного времени, и это сильно осложняло их поимку. К сожалению, самоконтроль касался лишь внешности и речи, остальные инстинкты остались прежними. Собственно, так их и вычисляли: «во время» или сразу «после охоты». Время шло, эксперименты Изменённых становились всё изощрённее, судя по количеству и качествам «низших», заполонивших почти всю территорию страны.

Совет инквизиторов отдал распоряжение во что бы то ни стало найти и уничтожить «верхушку» высших Изменённых, по предварительным данным, состоящих из бывших инквизиторов, переметнувшихся на сторону врага. Или как их именовали в официальной переписке — ренегатов. Согласно моим расчётам, именно в этом лесу и находилось их основное логово, но кто-то предал Совет, предупредив о визите отряда инквизиторов.

В том, что мы вышли именно на главарей Изменённых, у меня не возникло ни малейших сомнений. Характерные приёмы, слишком знакомая тактика ведения боя, даже привычка держать определённым образом оружие… Ко всему прочему эти ренегаты были стократ сильнее тех, с которыми мне приходилось сталкиваться раньше. Стоящий передо мной Изменённый обладал скоростью перемещений достойной вампира и силой, сродни оборотню.

Будучи лишённой возможности сойти с одного места, мне не оставалось ничего другого, как держать глухую оборону, раскручивая вокруг себя огненную плеть так, чтобы и к себе близко не подпустить, и при этом атаковать, не повредив своё основное оружие. Улучив момент, я максимально сконцентрировалась и, собрав все свои силы, направила огненные волны в разные стороны. И сразу же после атаки разделила клинок на два парных. «Инквизиторское пламя» — главное магическое оружие каждого инквизитора, выжигало напрочь всё, до чего могло коснуться: от живых организмов до самых прочных горных пород. Заметавшийся от неожиданности ренегат на какие-то доли секунды потерял концентрацию от боли, пытаясь трансформировать свою кожу на нечто, напоминающее хитиновый панцирь. Этим я и не преминула воспользоваться, рассекая отступника на несколько частей, а затем испепеляя с помощью своей магии.

Бой затянулся до глубокой ночи. Тяжело опустившись на колени, я с трудом перевела дыхание и оглядела поляну. На обугленной после моей последней атаки «инквизиторским пламенем» земле медленно рассыпались в прах выжженные тела, стволы поваленных во время боя деревьев, остатки оружия. Если бы хоть кто-то из бойцов моего инквизиторского отряда остался жив во время схватки с последним ренегатом, то огненная волна не тронула его — такова была особенность вплетённого мной в огненный поток заклинания. Увиденная картина означала лишь одно: кроме меня никто не выжил. Я осталась одна.

Над поляной окончательно стемнело, начал накрапывать мелкий, противный дождик. Необходимо было как можно скорее выбраться из этого леса — не хватало ещё застать грозу в ночном лесу. Увы, об использовании портала можно было сразу забыть: я практически полностью опустошила магический резерв, когда направила всю свою мощь на ренегата, а портальные амулеты инквизиторы никогда не берут на задания, потому что те быстро выходят из строя при высокой концентрации магии в пространстве. Придётся идти пешком и надеяться вскоре набрести на какое-нибудь ближайшее поселение или хотя бы на охотничью избушку.

Но вот что делать с ногой? Я создала небольшого светлячка и, закатав штанину форменных брюк, тщательно осмотрела распухающую прямо на глазах конечность. Действие заклинания заморозки прекратилось в тот же миг, как было выпущено «инквизиторское пламя», и теперь даже принять вертикальное положение было весьма проблематично, не то что ходить. Потянувшись к завязкам, чтобы снять плащ, я вскликнула от внезапно пронзившей острой боли в правом боку, одновременно почувствовав, как по коже потекло что-то горячее, пропитывая блузку и жилет. Только этого не хватало для полного счастья! Осторожно отодвинув ткань в сторону, я увидела четыре глубокие борозды, сочащиеся кровью. Похоже, что один из Изменённых всё-таки частично обратился, несмотря на использование инквизиторами сдерживающих магических сеток, не дающих менять ипостась, и полоснул по рёбрам своими длинными когтями. А я в пылу схватки машинально подлечила себя на ходу, даже не обратив внимания на этот факт.

Как же некстати раны открылись… По-хорошему их стоило бы ушить, но как это сделать посреди ночного леса, не имея нужных инструментов под рукой? К сожалению, на рейды, подобные сегодняшнему, инквизиторы аптечки тоже никогда с собой не прихватывают, ведь во время схватки на бойце должен находиться минимум вещей, чтобы не сковывать движения. Использование пространственной магии для уменьшения размеров также было исключено по той же причине, по какой раньше времени развеялось заклинание заморозки.

Осторожно развязав плащ, чтобы ещё больше не растревожить раны, я скинула его с плеч и кинжалом порезала на длинные ленты. Как же всё-таки хорошо, что инквизиторов учили владеть обеими руками в равной степени. Расстёгивать и снимать одной рукой жилет вместе с блузкой было не очень удобно, но мне удалось справиться и с этим. Заодно хорошенько осмотрела себя в поисках других повреждений. К счастью, никаких больше сюрпризов, оставленных на память Изменёнными, обнаружить не удалось.

Аккуратно прижимая локтем к ранам свёрнутый в несколько раз большой кусок плаща, я принялась бинтовать бок. Импровизированные шёлковые бинты остановили кровотечение и плотно стянули рёбра, убрав часть болезненных ощущений. Помяв в руках заскорузлую от высохшей крови блузку, я убедилась, что ткань стала мягче, и оделась. Мне ещё колоссально повезло, что блузка, жилет и плащ были чёрного цвета — разорванная одежда не бросалась так сразу в глаза, и «бинты», выглядывавшие сквозь прорехи, не привлекали внимания.

С неба закапало сильнее. Учитывая полученные травмы, стоило поторопиться, пока состояние позволяло. Повинуясь моим жестам, магический светлячок облетел поляну, значительно увеличившуюся в размерах после того, как по ней прошлось «инквизиторское пламя». Определившись с примерным направлением движения, я сняла с перевязи ножны и убрала в них меч, снова ставшим единым после того, как моя магия рассеялась. Ничего, в моей жизни случались ситуации и пострашнее, выберусь. Используя ножны в качестве опоры, чтобы подняться, я, стараясь не сильно нагружать повреждённую ногу, заковыляла к ближайшим деревьям.

Достаточно быстро нашлись подходящие ветки, из которых получилось соорудить нечто отдалённо напоминающее лонгету и наложить на пострадавшую конечность. Правда, пришлось хорошенько извернуться, чтобы нормально зафиксировать суставы при помощи остатков «бинтов» и при этом не травмировать ещё больше бок. Паршиво было — словами не передать, жестами не изобразить, рунами не начертить. Разве что крайне неприличными. Однако больше всего раздражала необходимость делать хотя бы короткие передышки, вместо того, чтобы двигаться дальше. Вернув ножны обратно на перевязь, я оперлась на валявшуюся в траве суковатую палку и продолжила свой путь.

Если поначалу получалось двигаться достаточно бодро, насколько это было возможно в лесу с больной ногой, то со временем всё чаще накатывала слабость. Может, всё дело было в большой кровопотере или в магическом истощении, возможно, ещё что-то этому способствовало, но, скорее всего, сыграло роль всё вместе сразу. Дождь продолжал усиливаться, продираться сквозь густые заросли становилось всё труднее. Магический светлячок мигнул в последний раз и погас. Создать новый я не решилась. Если этого хватило всего лишь на несколько часов, то следующий мог вытянуть оставшиеся крохи магии, и тогда восстановиться уже будет невозможно — магический резерв «выгорит» подчистую. Я уже потеряла счёт времени, периодически проваливаясь в забытье прямо на ходу. Хорошо ещё, что не падала в траву каждый раз, как спотыкалась об корни деревьев. В таком состоянии это означало бы конец. Так и брела вперёд исключительно на собственном упорстве.

Совершенно неожиданно я вышла на поляну, посреди которой возвышался полуразрушенный замок с единственной уцелевшей башней из четырёх. Силы стремительно покидали тело, поэтому пришлось привалиться к ближайшему дереву, цепляясь при этом онемевшими пальцами за борозды на коре, чтобы не свалиться. Устало вытерев лицо промокшим от дождя рукавом, я снова посмотрела вперёд, не веря своим глазам. Замок? Посреди лесной чащи? Неужели наведённый морок? Или меня просто-напросто посетили галлюцинации? Перед тем как переместиться в этот лес, инквизиторы из моего отряда тщательно изучили все имеющиеся в распоряжении Совета карты, и никакого замка на них и в помине не было.

Ущипнув себя несколько раз за руку, я убедилась, что каменные стены мне не пригрезились. Даже показалось, как глубине одного из окон мелькнул огонёк. Значит, внутри кто-то есть. Так как всех ренегатов мы уничтожили, а тем немногочисленным представителям рас, которым удалось не кануть в небытие, оставшись лишь мимолётным упоминанием в справочниках, огонь в ночное время не нужен, велика вероятность, что внутри замка сейчас находятся люди.

Где-то вдалеке грянул гром, затем яркая молния рассекла тёмное небо пополам, и на лес плотной серой стеной опустился ливень. Рассудив, что теперь мне точно нечего терять, потому как либо умру к утру от переохлаждения, либо мою израненную тушку добьют «обрадованные» внезапным появлением незваной гостьи обитатели замка, я с трудом заставила себя отлепиться от дерева. Осторожно перешагнув через остатки разрушенной изгороди, медленно направилась к входу, который удалось разглядеть только благодаря ещё одной сверкнувшей молнии. Схватившись за толстое кольцо, служащее одновременно в качестве ручки, я хотела было постучать, но неожиданно дверь сама отворилась, причём не издав ни единого звука. Раз петли смазаны, следовательно, замок точно обитаем, иначе скрип был бы такой, что челюсть свело и уши согнуло.

Я на ощупь зашла внутрь тёмного помещения и почувствовала, как силы окончательно покинули. Последнее, что запомнилось — это как, прислонившись спиной к стене, медленно сползаю вниз по каменной кладке…

— Надо же, человечка! И как она здесь оказалась? — откуда-то издалека, словно сквозь толстый слой ваты, донёсся удивлённый тонкий голосок, принадлежащий то ли ребёнку, то ли совсем юной девушке.

— Тарка! Даже не вздумай! Не приближайся к ней! — угрожающе прошипел ещё один голос, но на этот раз мужской.

— Но ей явно нужна помощь! — не унималась «девчушка», явно намереваясь нарушить озвученное требование.

— Тарка, я что сказал⁈ Пусть её Длиннопалый проверит, — повысил голос «шипящий», добавив в интонацию металлические приказные нотки.

Потом послышалась какая-то непонятная возня, и всё стихло. Я то проваливалась в забытье, то снова возвращалась в реальность, балансируя на краю сознания. Неожиданно по каменному полу раздался характерный стук приближающихся деревянных башмаков, а затем какой-то шорох. Моей шеи коснулись твёрдые, едва тёплые пальцы и надавили на кожу, словно пытаясь нащупать пульс.

Моя первая попытка открыть глаза с треском провалилась. С большим усилием разлепив веки, казавшиеся просто неподъёмными, я попыталась сфокусировать взгляд, но размытая картинка никак не хотела становиться чётче, расплываясь мутными пятнами. Когда зрение, наконец-то, соизволило прийти в норму, а туман перед глазами рассеялся, я разглядела странное существо, стоящее передо мной на коленях. Даже в таком положении оно казалось значительно выше самого рослого инквизитора. В приглушённом свете, исходящем от зажжённых на стене светильников, слегка поблёскивал чуть вытянутый череп без единого признака растительности, обтянутый пергаментного цвета кожей. Глаза… А вот глаз не было совсем. Как и век. Лишь в глубине чёрных провалов глазниц светились потусторонним светом два голубых огонька. И не поймёшь так с ходу, к какому виду магических существ принадлежит. Вроде бы не умертвие. Они тёплыми не бывают…

Тем временем существо аккуратно ощупывало моё тело своими неестественно длинными, гибкими пальцами, больше похожими на паучьи лапы. Так вот почему «Длиннопалый», промелькнуло у меня в голове. Состояние было странное: я вроде всё слышала и видела, но создавалось впечатление, словно сознание существует отдельно от тела. Сил по-прежнему не было даже на то, чтобы шевельнуть хоть кончиком пальца. Странно, обычно я восстанавливалась быстрее, даже после самых кровопролитных рейдов.

Длиннопалый замер, словно прислушивался к чему-то. Потом приложил свою голову той частью, где обычно у живых существ располагаются уши, к моей груди, как будто так можно было лучше уловить моё едва заметное рваное дыхание, с трудом выходящее из лёгких.

Закончив осмотр или досмотр, честно говоря, я так и не поняла, что именно это было, Длиннопалый заметил на своих руках кровь и внимательно растёр между подушечками пальцев красноватые капли. В следующее же мгновение он принялся быстро расстёгивать на мне промокший насквозь жилет, обеспокоенно бросив кому-то через плечо:

— Похоже, она серьёзно ранена! И сейчас настолько близка к Грани, что нужно поторопиться.

Совсем рядом кто-то шумно втянул в себя воздух и, прокричав «в сторону», отбросил прочь от меня Длиннопалого, с грохотом приземлившегося на пол. Словно ничего особенного не произошло, тот поднялся и отошёл на пару метров назад, с совершенно невозмутимым видом отряхивая от пыли и песка свою бежевую холщовую куртку. Одно смазанное движение и надо мной склонился темноволосый молодой мужчина с длинными клыками, выглядывавшими из-под верхней губы.

Клыками? Длинными? Вампир⁈ Красная радужка глаз не оставила ни единого сомнения в расовой принадлежности мужчины. Вот теперь у меня точно возникли большие проблемы: из-за того, что ренегаты чаще всего проводили свои эксперименты над вампирами, пытаясь заполучить себе их скорость перемещения, инквизиторы ошибочно перебили немало кланов. И теперь каждый член Ордена априори считался врагом.

Полусогнутым указательным пальцем вампир быстро провёл по центру моей блузки, легко вырывая пуговицы с корнем. Раздвинув в разные стороны полы, он уставился на набрякшие от дождя и крови «бинты».

— На-а-а-адо же! К нам пожаловала сама госпожа инквизитор… — низким голосом прошипел вампир, переводя взгляд на висящий на моей шее золотой медальон с эмблемой в виде трёх перекрещенных мечей, парящих над пламенем, указывающий на принадлежность к Ордену.

Если перспектива умереть меня совершенно не пугала, то вот перспектива стать новообращённой вампиршей абсолютно не входила в её планы. Магам нельзя становиться вампирами, а инквизиторам — тем более. Новообращённые кровопийцы и так имеют огромные проблемы с самоконтролем, ведь первое время их постоянно мучает неутолимая жажда. Любой же маг, ставший вампиром, под воздействием собственной магии моментально превращался в неуправляемое чудовище, алчущее крови, сродни Изменённым, остановить которое не представлялось возможным иначе как просто-напросто убив. Вот только такого сперва поймать нужно было. С инквизитором в аналогичной ситуации дела обстояли гораздо хуже. Особенно моего уровня.

Подобной участи я не желала ни себе, ни мирным гражданам, до которых всенепременно добралась бы, чтобы утолить первородный голод и восполнить энергию, пожираемую бурлящей в теле магией. Глядя на удлиняющиеся, прямо на глазах, клыки, я зачерпнула из начавшего было восстанавливаться резерва всю доступную магию и превозмогая сильную слабость, выставила перед собой ладони. Прежде чем руки безвольно упали обратно на колени, мне удалось выпустить «инквизиторское пламя» в то же мгновение, как на моей шее сомкнулась челюсть, пробивая острыми клыками тонкую кожу в районе сонной артерии.

На спину вампиру прыгнула какая-то фигурка в тёмном балконе, звонко завизжав:

— Кайл, прошу тебя, не надо! Не надо! Не трогай её!

Поздно. Сознание начало уплывать под действием анестетика, содержащегося в слюне каждого взрослого вампира. Я всё-таки на доли секунды опоздала с атакой. Теперь мне точно конец…

— Тарка, я тебе последний раз тебе повторяю, слезь с кровати! Пока она не владеет собой, она опасна. И если Длиннопалого я ещё успею выдернуть из-под удара, то насчёт тебя не уверен.

— Но она хорошая. Ей просто очень плохо было… — грустно оправдывалась та самая невидимая Тарка.

— Эта «хорошая» чуть тебе плечо не испепелила, а в нижнем зале теперь красуется во-о-от такая дыра в стене. Кто её заделывать будет, а? Ты?

Раздалось обиженное сопение:

— Плечо уже зажило!

— Угу. Длиннопалого поблагодарить, надеюсь, не забыла? Ты зачем на меня прыгнула?

— Ну я подумала, что ты её убить хочешь… — оправдывалась, вздыхая, Тарка, шурша одеждой.

— Это я тебя убить до сих пор хочу. Тебе сколько веков? А до сих пор ведёшь себя, как ребёнок. Вот зачем мне её убивать? Нам она на тот момент ничего плохого не сделала. А нападать на беззащитного человека, пусть даже и мага из числа инквизиторов, не в моих правилах. Сама подумай: если её впустил замок, значит, для нас она не представляла никакой угрозы. И даже тот факт, что инквизиторша попыталась атаковать, говорит лишь о попытке защититься. И не более того. Если бы хотела уничтожить, то ударила бы гораздо раньше, как только увидела Длиннопалого. И лежали бы теперь в нижнем зале пять кучек пепла.

— Ну я решила, что замок открыл ей дверь, потому как она умирала, а значит, находилась максимально близко к нам по состоянию… Не живая, но и не мёртвая…

— Балда! — коротко резюмировал Кайл.

— Так, болтуны-шептальники, хватит уже бубнить, а то разбудите нашу гостью. Ей ещё сил набираться и набираться, — цыкнул на разошедшихся спорщиков Длиннопалый.

— А она уже и так не спит.

— И всё-то ты у нас знаешь… — съязвила Тарка.

Кайл возмущённо фыркнул:

— Осмелюсь напомнить, что у меня очень тонкий слух. И отличить сердцебиение спящего человека от бодрствующего — не составляет проблемы.

Я действительно уже не спала, но и окончательно просыпаться не хотела. Было настолько спокойно и хорошо… Нигде ничего не болело… Малодушно для инквизитора, но после боя с ренегатами мне было жизненно необходимо восстановиться. И чем быстрее, тем лучше. Ухватив конец разговора, я окончательно успокоилась, поняв, что пока мне ничего не угрожает. Однако нужно было срочно решить ещё одну проблему, чтобы не заполучить ещё больших. Я попробовала прощупать свой резерв, но только с пятой попытки удалось ощутить едва теплящееся сосредоточие магии. Значит, не всё потеряно, значит, не выжгла свой магический источник. А резерв восстановится. Пусть и нескоро, но снова войдёт в полную мощь, а пока… Пришлось хорошенько сконцентрироваться, чтобы мысленно сплести блок-сетку и запечатать свою магию. Кайл прав, после всего случившегося я могу быть опасна как для окружающих, так и для самой себя. Не хватало ещё окончательно погасить источник магии случайной вспышкой. Не в том я сейчас состоянии, чтобы абсолютно контролировать себя. В первую очередь надо восстановиться физически. Кстати, о физическом…

Медленно открыв глаза, чтобы дать им привыкнуть к свету, я увидела… лошадиный череп⁈ Даже несколько раз моргнула от неожиданности. Хорошо, что инквизиторов постоянно серьёзно тренировали в плане выдержки. Будь на моём месте обычная девушка, и от стёкол в окнах ничего бы не осталось. Напрочь визгом повыбивало бы.

«Череп» немного отпрянул в сторону, а затем, кокетливо поправив сползший с рожек или ушек венок из свежих ромашек, с абсолютно детской непосредственностью приблизился практически к самому моему носу:

— Привет! Я — Тарка. Ты не будешь нападать на меня?

Закашлявшись, я хрипло пробормотала:

— С духами не воюю…

Сидевший справа от меня Длиннопалый жестом подал какой-то знак и вышел из комнаты.

Тарка обрадованно хлопнула длинными густыми ресницами, обрамлявшими абсолютно чёрные, без единого намёка на белки, глаза:

— А я говорила всем, что ты хорошая! — а затем грустно добавила. — Вот только мы уже давно не совсем духи, такие же Из…

— Тарка! — перебил её на полуслове Кайл и обратился уже ко мне. — Клянёшься, что не причинишь вреда никому из обитателей этого замка?

Я отрицательно мотнула головой:

— Слово дать могу, магическую клятву — нет.

Одно движение, и вампир оказался возле кровати, задвигая правой рукой Тарку себе за спину:

— Почему?

С трудом шевеля пересохшими губами, я пояснила:

— Я заблокировала свою магию, а без неё ничего не получится. Извините…

Напрягшиеся после моего отказа, плечи Кайла заметно расслабились:

— Будем считать, что ты уже дала слово, запечатав свои силы. Но если я увижу, что ты его нарушила — пеняй на себя.

Во рту было сухо, как в пустыне, поэтому я снова закашлялась:

— Поняла.

Выглядывавшая всё это время из-за спины Кайла любопытная Тарка ойкнула и, спрыгнув с кровати, убежала. Растерянно проводив взглядом скрывшуюся за дверью фигурку, облачённую в тёмный балахон, я переключила своё внимание на вампира. Несмотря на свой необычный вид, Тарка мне понравилась.

— Как ты вообще оказалась в этом лесу? Нас искала? — Кайл скрестил руки на груди и сосредоточенно наблюдал за каждым моим движением.

Попытавшись лечь повыше, я слегка поморщилась, почувствовав, как резко кольнуло в боку:

— Нет. О том, что вы здесь есть, никто не знал. Мы пришли за ренегатами. В лесу осталась выжженная поляна, можешь проверить. Кроме меня, больше выживших нет.

Кайл кивнул и отошёл в сторону. В приоткрытую дверь прошмыгнула Тарка, аккуратно неся в руках большую глиняную кружку, из которой поднимался лёгкий парок. Ловко взобравшись на кровать, она протянула свою драгоценную ношу мне:

— Выпей, станет легче.

Я снова попыталась приподняться, чтобы сесть, но тут же была остановлена.

— Ой, не надо! Длиннопалый сказал, что тебе пока даже шевелиться нельзя!

Тарка подползла на коленях поближе к изголовью, а затем, ненадолго задумавшись, открутила от своего венка пару цветков ромашки и кинула в кружку:

— А ещё он сказал, что тебе волноваться нельзя. А это ромашечка. Ромашечка же успокаивает, да?

Краем глаза я заметила, как Кайл закатил глаза и, давясь от смеха, отвернулся к окну. Придерживая кружку, Тарка помогла мне выпить какой-то отвар, оказавшейся совсем негорячим, и дотронулась хрупкой ладошкой до моего лба.

— Кайл! Кажется, у неё опять жар начался!

— Я позову Длиннопалого и Энра.

Похоже, что долговязый дух находился где-то неподалёку, так как вскоре он уже входил в комнату, сопровождаемый Кайлом и незнакомым светловолосым юношей. Длиннопалый быстрыми шагами приблизился к кровати и присел на край. Внимательно посмотрев на меня, как будто на моём лбу действительно были начертаны какие-то письмена, он прикоснулся кончиками пальцев к лицу, а затем взял в свои руки вначале мою правую ладонь, потом левую, словно что-то изучая.

— Кайл, похоже, что яд снова начал действовать. Нужна твоя помощь!

— Яд? Какой яд? — забыв о том, что говорила Тарка, я опять попробовала изменить своё положение, но рухнула обратно на подушку. По всему телу начала разливаться неприятная слабость, а уши неприятно заложило, из-за чего голоса присутствующих стали доноситься словно издалека.

— Ой, нет, — протестующе замахал руками Кайл, — На этот раз без меня. У неё столько яда в крови было, что до сих пор язык щиплет. Пусть Энр этим занимается.

Длиннопалый кивнул и бережно снял с моей шеи повязку. Светловолосый юноша, оказавшийся тем самым Энром, моментально оказался возле кровати, хотя ещё только что стоял у распахнутого окна. Успокаивающая улыбка проскользнула на его губах, когда вампир склонился надо мной:

— Не бойся, больно не будет. Немного неприятно, но так надо.

И, прежде чем я успела что-то сказать, Энр впился клыками в мою шею. А затем наступила темнота.

Когда я снова пришла в себя, в комнате никого не было, кроме Тарки, болтающей ногами, сидя на кровати. На голове духа снова был венок, но на этот раз из лесных колокольчиков. Так, вчера была ромашка, сегодня они… Я судорожно начала вспоминать все свойства колокольчиков, а когда в голове всплыли старые конспекты по целительскому курсу, захотелось сильно выругаться. Эти цветы также использовали в успокоительных и в противопростудных сборах. Похоже, что сегодня придётся вылавливать из кружки уже колокольчики, ну, или отцеживать сквозь зубы, как накануне ромашку. Терпеть не могу, когда в напитках что-то плавает. Только надо будет сделать это как-нибудь незаметно, чтобы не обидеть духа. Всё-таки Тарка действовала от чистого сердца и действительно хотела как лучше. Было что-то милое и трогательное в этих попытках помочь.

— Ой, ты очнулась! Я так рада, что тебе уже лучше! — искренне обрадовалась Тарка, чуть не хлопая в ладони от восторга.

Легко сказать «лучше». Во всём теле чувствовалась сильная слабость и немного кружилась голова. Я немного пошевелилась, на что получила от Тарки укоризненный взгляд из-под длиннющих ресниц.

Дух пригрозила пальчиком и поправила одеяло:

— А вот двигаться тебе по-прежнему нельзя! Пить хочешь?

Меня действительно продолжала мучить жажда, поэтому просто кивнула в ответ. Хорошо, что воды, а не крови, отметила я про себя. Всё-таки нельзя было забывать, что меня уже дважды кусали вампиры. Морально подготовившись к плавающим колокольчикам, я не поверила своим глазам, когда Тарка протянула мне целую кружку простой чистой воды. Жадно осушив ёмкость до дна, я с тоской посмотрела на кувшин, раздумывая, будет ли прилично попросить ещё.

К счастью, Тарка сама всё поняла и наполнила кружку повторно:

— Но больше не дам, а то плохо станет!

Пришлось согласиться, и вторую кружку я допила уже не спеша. Стало ощутимо легче, и в голове немного прояснилось.

— Кстати, ты здесь находишься почти неделю, но никто так и не знает, как тебя зовут.

От неожиданности я вытаращила глаза:

— Сколько? Мне казалось, что дня два-три, не больше.

— Пять дней, если быть точнее. Считай сама: сутки после того, как тебя укусил Кайл, потом ты пришла в себя, а затем ещё три дня после укуса Энра. Очень удачно вышло, что они смогли на некоторое время нейтрализовать яд, пока Длиннопалый подбирал противоядие. А ещё он тебе заново кости в ноге собрал. Я предложила ему помочь тебя зашить, но он отказался… — грустно вздохнула Тарка. — Я ведь не только шить, но ещё и вышивать умею. Даже крестиком. Красиво бы вышло. У меня почти каждый крестик когда-то ровным получался.

Представив такую «красоту» у себя на рёбрах, я прикусила губу, чтобы не рассмеяться:

— Что-то я совсем забыла представиться. Меня зовут Мейрин.

— Красивое имя. Мей-рин, — цокнула языком Тарка, словно пробуя на вкус. — Но ты не волнуйся, Длиннопалый хоть и не целитель, но сломанные после урагана деревья всегда оживают под его руками.

Покопавшись в памяти, я кивнула, вспомнив, как в детстве садовник в поместье восстанавливал сад после очередного ненастья. Осторожно пошевелила пальцами ноги, прислушиваясь к себе. Пусть Длиннопалый действительно не лекарь и не целитель, однако сломанная нога дискомфорта не причиняла. Дотянувшись до пострадавшего бока, я нащупала тугую повязку, стягивающую рёбра.

— Что? Болит? — Тарка обеспокоенно накрыла своей ладошкой мою руку.

— Нет, всё в порядке. Странно, что раны ещё не зажили. Обычно у меня регенерация, как и у любого мага, повышенная.

Тарка беспечно махнула ручкой:

— Ничего удивительного. Кайл сказал, что это яд не давал нормально тканям восстанавливаться. Но сейчас уже всё хорошо, не волнуйся, скоро и швы, и повязку снимут. Кстати, вот-вот должен прийти Длиннопалый и обработать раны.

Опустила взгляд ниже, я с облегчением увидела, что на мне по-прежнему был надет короткий хлопковый лиф с толстыми лямками, застёгивающийся спереди на несколько крючков. После поступления на факультет инквизиторов пришлось отказаться от корсетов, так как они сковывали движения во время тренировок.

Не то, чтобы я стесняюсь своей наготы при Длиннопалом или других обитателей замка… Нет. Прекрасно осознаю, что ухаживая за мной все эти дни, обитатели замка видели моё тело во всех подробностях. Но с прикрытой верхней частью туловища мне как-то комфортнее.

— Ты не думай, твоя вещичка чистая. Я её выстирала и высушила после того, как с тебя сняли одежду, чтобы заняться ранами.

— Спасибо тебе, Тарка.

Дух сняла с рожек венок и смущённо покрутила в руках:

— Не стоит, мне было несложно.

— Спасибо тебе за всё и прости, что задела своим «пламенем». Я не хотела навредить ни тебе, ни Длиннопалому.

Тарка кивнула:

— Понимаю. Ты испугалась, что Кайл тебя может убить.

— Не в этом дело. Убить меня было предпочтительнее в той ситуации. Я не хотела обратиться в вампира.

Тарка удивлённо хлопнула ресницами:

— Это как?

Забывшись, я попыталась приподняться, чтобы принять полусидячее положение. Так мне было удобнее разговаривать, но Тарка снова остановила, мягко надавив ладошками на плечи. Ничего не оставалось, как подчиниться.

— Скажи, что ты знаешь о последствиях укусов вампиров?

— Ну-у-у…

— Тогда рассказываю: укусив человека или мага, находящегося на грани жизни и смерти, вампир может запросто убить, просто выпив всю кровь до последней капли. Это первый вариант. Во втором варианте, если вампир захочет, он может обескровить тело наполовину и во время укуса впрыснуть особое вещество, которое, воздействуя на жертву, превратит её в вампира. При третьем варианте вампир просто может воспользоваться жертвой в качестве донора, то есть, исключительно для утоления своего голода. При этом укушенный не будет ничего помнить и чувствовать, так как во время укуса в его организм вместе со слюной попадает содержащийся в ней специфический анестетик. В таком случае появление новообращённого вампира исключено. Чисто физически. Учитывая, как вампиры относятся к инквизиторам, я побоялась, что Кайл захочет меня наказать за действия моих сослуживцев и обратить в вампира. Ведь в первую очередь, обуреваемая жаждой крови, я уничтожу их, в качестве тех, кто оставил меня одну в беде. Такой судьбы себе и другим я не хотела, поэтому и атаковала. Только сейчас, после твоего рассказа и всех услышанных ранее обрывков ваших разговоров, поняла, что той ночью Кайл почувствовал изменения в моей крови из-за яда и хотел замедлить распространение отравы, парализовав меня на некоторое время. И тут, на мою удачу, вмешался Его Величество Счастливый случай: видимо, в вампирской слюне находятся некоторые ферменты, дополнительно заблокировавшие действие именно того яда, которым меня отравили. Так что я ошиблась тогда, сделав неправильные выводы, и чуть не погубила вас всех…

— Не расстраивайся! Всё же обошлось! — Тарка успокаивающе погладила меня по руке.

— Для себя я считаю непростительным такой промах.

На что Тарка моментально возразила:

— Но тебе же было плохо, ты была ранена, потеряла много крови и сил. Ещё и отравлена.

— Спасибо тебе, Тарка.

Некоторое время мы провели в полном молчании, думая каждая о чём-то своём. Потом пришёл Длиннопалый, чтобы сделать перевязку. Его вердикта я ждала, кажется, ещё сильнее, чем ответа от Совета инквизиторово зачислении на курируемый ими факультет.

Однако ничего особенного Длиннопалый не сказал, лишь с удовлетворением отметил, что скоро можно будет снимать швы, обработал их какой-то голубоватой жидкостью из флакончика и снова наложил повязку. Перед уходом он дал мне выпить лекарство и ушёл. Почти сразу меня начало клонить в сон, а когда проснулась, за окном было темно. Сориентироваться по времени в отсутствии часов и сбившегося из-за лекарств внутреннего восприятия, было сложновато.

— Понять бы ещё, сколько на этот раз я спала…

— Всего лишь половину дня. Честно говоря, я надеялся, что действия настойки хватит до самого утра. Просыпаться на закате — не самое подходящее время для ослабленного организма… — Длиннопалый поднялся из кресла, стоящего неподалёку от окна и, поправив белую рубашку, подошёл к кровати.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, что задала вопрос вслух, поэтому вздрогнула от неожиданности, когда услышала ответ.

— Прости, если напугал… — Длиннопалый чуть склонил голову к правому плечу и слегка обхватил пальцами оба моих запястья.

— Нет-нет, вы меня не напугали. Я просто отвлеклась и не заметила вас.

На лице у Длиннопалого появилась лёгкая улыбка, и он задумчиво протянул:

— Любопытно. К Тарке ты обращалась на «ты», Мейрин.

Наверное, впервые за последние годы я почувствовала себя неловко:

— С ней как-то по-другому не получилось…

Дух хмыкнул:

— Ну, да. Это же Тарка. Наш вечный ребёнок. Меня тоже лучше на «ты», так привычнее. А то создаётся ощущение, что обращаешься к кому-то другому, и я сразу теряюсь, начиная этого кого-то искать.

— Прости, не хотела тебя обидеть или расстроить. Я очень благодарна тебе. Ты мне жизнь спас.

По своеобразному лицу Длиннопалого было непросто читать эмоции, но мне показалось, что он засмущался, и даже треугольный кончик проваленного носа покраснел.

— Я просто решил попробовать удержать тебя перед Гранью, и у меня получилось. К тому же мне помогали и Кайл, и Энр, и Тарка. Без них я бы не справился.

— Скажи, а ты таким образом проверяешь меня на искренность? — я кивнула на свои запястья, которые дух по-прежнему не выпускал из своих пальцев.

— Нет-нет, что ты! Мне это не нужно. Всё дело в том, что я могу улавливать жизненные потоки, а руки — это, к моему великому сожалению, единственные части тела, которые сохранили чувствительность. Если быть совсем точным, то подушечки пальцев. — Длиннопалый аккуратно опустил мою правую руку на одеяло, а потом несколько раз стукнул себя кулаком в грудь.

Раздался глухой звук, словно ударили по полой колоде. Будто не живое существо передо мной сейчас находилось, а деревянная кукла, которую попросту не доделали до конца.

— Поэтому прикосновения — это единственный способ наиболее достоверно оценить твоё состояние, Мейрин. Прошу простить меня, если случайно доставил неприятные ощущения. Всё-таки мои пальцы достаточно твёрдые и грубые, сильно отличаются от человеческих. К тому же я знаю, не все любят, когда их трогают, да и среди людей это вроде как считается неприличным. Но иных вариантов диагностики пока нет, особенно если принять во внимание тот факт, что большую часть своего нахождения в замке ты была без сознания. Кстати, прогресс очевиден: медленно, но верно идёшь на поправку. До полного восстановления ещё очень далеко, зато твоё состояние больше не вызывает опасений. Я, наверное, повторяюсь. Извини, отвык так много говорить.

Я дотронулась пальцами до руки Длиннопалого:

— Если тебе разговор доставляет неудобства, мы можем его прекратить.

— Наоборот. Так хоть на некоторое время перестаю себя ощущать бестолковой деревяшкой.

— Напрасно ты так о себе…

— Как есть. Без прикрас. Что-то мы всё обо мне, да обо мне… — Длиннопалый снова дотронулся до правого запястья девушки. — Если чувствуешь в себе силы и, естественно, хочешь, могу немного приподнять подушки, и ты сможешь немного посидеть. Но недолго.

— А Тарка мне запрещала даже шевелиться. — наябедничала я на свою неугомонную временную сиделку, пока дух ходил к креслу за дополнительными подушками.

— Это я её попросил. Так что не ругайся на Тарку, Мейрин. Она всё правильно сделала. Я вначале ушил твои раны на боку специальными растительными жилами, которые постепенно сами бы рассосались, и не нужно было бы снимать швы. Но из-за большого количества яда в твоём теле они распадались раньше времени, и раны снова раскрывались. После повторного случая пришлось позаимствовать у Тарки шёлковые нитки. Правда, их оказалось не так много и сплошь разноцветные…

Выдохнув с облегчением, я хихикнула:

— Хорошо, что пояснил. А то я утром подумала, что окончательно с ума сошла, когда увидела во время перевязки стежки весёленьких оттенков. Зато теперь понятны стенания Тарки, что лучше бы она крестиком вышила…

Длиннопалый беззвучно рассмеялся, растянув тонкие губы почти от уха до уха:

— Да-а-а-а… Любовь к прекрасному в ней неискоренима!

Подложив под спину принесённые подушки, он аккуратно приподнял моё тело так, чтобы я полулежала.

— Удобно? Голова не кружится? Ты всё-таки потеряла много крови, плюс ко всему организм сильно ослаб из-за яда.

Осторожно пошевелившись, а потом покрутив головой, я прислушалась к своим ощущениям:

— Всё хорошо. Спасибо за заботу. Просто мне кажется, что я разучилась что-либо делать, кроме как лежать.

Дверь тихонько приоткрылась, и какой-то человечек, просунув голову в образовавшуюся щель, позвал Длиннопалого:

— Тебя Энр просил зайти к нему. Ой, здрассьте.

Длиннопалый махнул рукой, приглашая войти:

— Хелвики, познакомься, это Мейрин. Мейрин, это ещё один из обитателей нашего замка.

Я как можно приветливее поздоровалась, но Хелвики проигнорировал приветствие, пробурчав себе под нос:

— Развели церемонии. Старый будет недоволен, что она до сих пор здесь.

В глубине глазниц Длиннопалого ярко вспыхнули голубые огоньки, выдавая его негодование, но тут же стали прежними:

— А вот это не тебе решать и даже боюсь, не ему. Передай Энру, что я сейчас приду.

Хелвики в мгновение ока выскочил в коридор.

— Прости его, Мейрин, и не принимай близко к сердцу всё, что он сказал. Хелвики всегда к людям настороженно относится. Извини, но мне действительно нужно идти. Заодно посмотрю что-нибудь для тебя из еды: одних восстанавливающих настоек для выздоровления будет мало. Если хочешь, могу позвать Тарку, и она составит тебе компанию, пока не вернусь. Мне кажется, вы с ней неплохо поладили.

— Не хотелось бы лишний раз вас всех напрягать. Вы и так целыми днями дежурили возле меня.

— Насчёт этого не переживай. Ей только в радость пообщаться будет. Но, если вдруг почувствуешь себя плохо, сразу зови. Договорились?

— Да.

Длиннопалый подхватил с кресла ту самую домашнюю куртку, в которой был во время нашей первой встречи той ночью, когда я попала в замок, и направился к двери.

Уже взявшись за ручку, он обернулся:

— У меня будет ещё одна просьба: Мейрин, пожалуйста, не пытайся в ближайшее время вставать и ходить. Перелом я, конечно, хорошо зафиксировал, но кость пока плохо срастается, надо понаблюдать, как дальше дело пойдёт.

А вот это было уже серьёзно, так как с заблокированной магией я никак повлиять не могла на регенерацию, но она же и так должна была сработать! Едва за Длиннопалым закрылась дверь, я попыталась взобраться немного повыше на подушки, но тут же отказалась от своей идеи. Всё-таки стоило послушать духа.

Как только противные мелкие мушки перестали кружить перед глазами, я вытащила из-за спины косу и решила её переплести, чтобы отвлечься. Похоже, неслабо моё тело в бреду металось первые дни: кончик свалялся настолько, что невозможно было даже отыскать кожаный шнурок, которым он был перевязан. Жаль, встать, чтобы достать с каминной полки свой меч, не получится. Можно было бы попросить Тарку его подать, когда та придёт… Но будет ли это разумным? Его выковали из особых сортов металла, вплетая специальные заклинания в процессе. Для духов он был безопасен, это я знала абсолютно точно. В первую очередь клинок был смертелен для нечисти и нежити. Но окружающие меня духи были Изменёнными. В этом я даже не сомневалась ни на мгновение. И дело даже не в оговорке Тарки.

Ещё после первого пробуждения в замке, я поняла, кто передо мной, успев, несмотря на подступающую дурноту, мысленно перебрать в голове всё, что мне рассказывала прабабушка о различных духах. И такого несоответствия внешних данных и обрывков ауры, что увидела и ощутила перед собой, просто не могло быть изначально. Как бы специфически не выглядел дух от момента своего зарождения, он не мог сочетать в себе признаки нежити или же демонические. Да и аура должна быть цельной, а не теми рваными ошмётками, что я смогла ощутить перед тем, как поставить блок на свой источник магии. Значит, над духами проводили эксперименты, извлекая их природные дары и замещая компонентами магии других магических существ. И Тарка, и Длиннопалый имели все признаки нежити, но при этом каким-то совершенно неведомым способом умудрились сохранить часть себя и подавить привнесённое извне, не дав себе превратиться в иную сущность.

В Тарке больше преобладали демонические признаки, в Длиннопалом — умертвия и что-то ещё, но не столь характерное. С Хелвики было сложнее. Во-первых, с ним я общалась всего пару минут, во-вторых, считать его ауру при запечатанной собственной магии было невозможно. Сильную ауру способен почувствовать даже простой человек, не обладающий хоть какими-нибудь способностями, обычную — только дети или маги, а чётко идентифицировать со всеми нюансами повреждённую — исключительно специально обученные на распознавание таковой сильные маги высших уровней. К сожалению, в данный момент я была ближе всего к обычным людям. Но и того, что смогла заметить, вполне хватало для размышлений.

По сравнению с другими духами, обитающими в замке, Хелвики больше других походил на человека. Вампиры не в счёт, с ними был полный порядок, иначе мне точно пришлось бы туго. Обычные духи, в принципе, всегда были похожи на людей, отличаясь лишь некоторыми характерными особенностями, которые при желании могли ненадолго скрыть. Хелвики однозначно выше Тарки, напоминавшую по росту и пропорциям тела двенадцатилетнюю девочку. Сравнивать его с Длиннопалым и вовсе было смешно. Пожалуй, третий дух был примерно сантиметров на десять ниже меня самой. Если не брать в расчёт его голову, то остальные части тела вполне соответствовали молодому человеку лет восемнадцати-двадцати. Пропорции, мышечная структура, подвижность суставов… Опять же, если судить по человеческим меркам.

Из рассказов прабабушки я помнила, что визуальный возраст духа зависел как от уровня развития дара, так и от внутреннего мироощущения. Поэтому одни со временем выглядели старше, другие же оставались вечно юными, несмотря на количество прожитых веков. Так что Хелвики вполне мог относиться к молодым духам. А если натянуть на него капюшон поглубже, то и не отличить от юноши можно. Но голова… Огромная непропорциональная телу голова имела множество аномалий. Начиная от покрытой многочисленными кожистыми складками верхней части и отсутствующих ушных раковин до обезображенного лица. В народе подобный дефект рта называют «заячья губа».

Вот только у Хелвики всё выглядело гораздо страшнее: сквозь расщелину в средней части верхней губы при разговоре были видны три ряда крупных острых зубов на каждой из челюстей. На месте носа расщеплённые ткани сходились в маленьком мясистом бугорке с двумя крошечными отверстиями, служащими ноздрями. Сама ротовая щель с тонкими уплотнениями, напоминающими губы, тянулась практически «от уха до уха». Большие глаза «сильно навыкате» имели красноватого оттенка «белки» с чётко проступающими сосудами, а сами радужки были окрашены в мутноватый жёлто-зелёный цвет. И если лицо Длиннопалого напоминало сильно изморённого голодом человека, то лицо Хелвики откровенно нагоняло жуть. Как говорится: привидится такой во сне — подушками не отмашешься. Вообще, в его облике проскальзывало что-то упыриное.

Но тем не менее неизвестный экспериментатор не так сильно поизгалялся над Хелвики в своих опытах, как над той же Таркой. Будь моя воля, я бы голыми руками разорвала на части того ненормального, который, будучи одержимым идеями всемогущества и преобразованием в сверхмага, начал когда-то свои чудовищные опыты. К большому моему сожалению, и к счастью для него самого, он пал жертвой одного из своих «подопечных», вышедшего их-под контроля. Лёгкая смерть по сравнению с той, которая бы его ожидала, если бы до него первой добралась я. Погиб «экспериментатор» задолго до моего рождения, но к моменту смерти у него уже появились последователи, продолжившие дело своего кумира и плодящие Изменённых с поистине безграничным упорством.

При мыслях о том, сколько всего пришлось пережить неунывающей Тарке, у меня непроизвольно сжались кулаки. Несколько лет назад один из Изменённых попытался выпить мою душу… Я прекрасно помню до сих пор ту нескончаемую боль в каждой клеточке тела и расслоение сознания, доставлявшее дополнительно ещё и моральные страдания… Как приходилось цепляться за малейшие привязки, чтобы сохранить целостность и противостоять твари… К счастью, тогда вовремя проявился восстановившийся мой истинный дар, который вынуждена была периодически подавлять, чтобы не возникло конфликта с магией инквизитора. Только благодаря ему создавались всё новые привязки для души и тела, скрепляя их между собой и окружающим миром сильнее и плотнее.

В тот день я не только выжила, но и смогла противостоять Изменённому, а мой магический уровень значительно повысился, и при этом обе силы перестали конфликтовать. Но по-прежнему приходилось прятать природный дар. Не те способности, которые стоит выставлять на всеобщее обозрение. Да, мне есть что скрывать. Всем всегда есть что скрывать.

Когда-то маленькая девочка по имени Мейрин мечтала встретить обычных духов, но они исчезли задолго до её появления на свет. Лишь изредка попадались низшие духи-стихийники, напоминавшие диковинных зверьков. Но и тех вскоре не стало. А высшие духи… Они покинули этот мир первыми: не желая превращаться в чудовищ, просто нашли способ развоплотиться. Одно время я пыталась их понять, ругала за малодушие, но после драки кулаками не машут. Чем обвинять в бездействии кого-либо, тратя впустую время, лучше взять всё в свои руки и сделать всё, чтобы исправить ситуацию.

От размышлений о духах меня отвлекла ворвавшаяся в комнату чёрным ураганчиком Тарка. Лишь возле кровати она немного притормозила, чтобы взобраться на неё, не задев при этом мою сломанную ногу.

Усевшись на своё любимое место, Тарка расправила балахон на коленях и радостно затараторила:

— Я встретила Длиннопалого, и он попросил меня побыть с тобой. Как ты себя чувствуешь, Мейрин? Может быть, тебе что-нибудь нужно?

Немного отстранённо посмотрев на духа, я попыталась поймать за хвост ускользающую мысль:

— У тебя нож есть?

Тарка вытаращила свои и без того выпуклые глаза и немного отодвинулась назад:

— А зачем он тебе?

— Да так. Отрезать кое-что хочу.

Тарка настороженно вгляделась в моё сосредоточенное лицо и приложила ладошку ко лбу:

— Я слишком много болтаю, да? Или у тебя болит что-то? Может Длиннопалого позвать?

Я даже не поняла сразу, зачем звать Длиннопалого, тем более что он ушёл сравнительно недавно. И только прокрутив в голове вопросы Тарки и свои ответы, сообразила, что к чему.

— Не волнуйся, я просто хотела свои волосы обрезать.

Тарка удивлённо хлопнула ресницами:

— Зачем их обрезать? У тебя такие красивые волосы цвета опадающей осенней листвы…

В качестве ответа я продемонстрировала шнурок, который, наконец-то, удалось выдрать из косы, правда, с приличным клоком волос.

— Впервые слышу такое сравнение. Рыжие волосы, и рыжие. Однокурсники одно время их даже ржавыми называли. Но чтобы сравнить с осенней листвой… Необычно. Тарка, их всё-таки лучше обрезать. Они настолько спутались и свалялись, что уже ничто не поможет привести их в порядок. Ничего страшного не произойдёт, волосы ведь вскоре вновь отрастут.

Но Тарка как будто не слышала меня, зачарованно глядя, как я безуспешно пытаюсь разделить на пряди то, что ещё несколько дней назад было косой:

— Не надо. Оставь. Они такие длинные… У меня тоже когда-то были длинные волосы… Даже длиннее твоих… Только светлые… Я очень любила их расчёсывать, заплетать, украшать лентами… А иногда, распустив большим волнистым каскадом, бежать по утренней росе, слыша позади себя: «Таркарина, куда ты опять летишь?»…

Неожиданно Тарка моргнула, словно очнувшись от забытья, и испуганно зажала себе «рот» руками.

Осторожно подбирая слова, я уточнила:

— Ты же ведь луговница?

Всё так же, не убирая ладошки, она молча кивнула. Из больших чёрных глаз Тарки брызнули слёзы, а тело сильно затрясло, как при еле сдерживаемой истерике.

Я чуть подалась вперёд и, ухватившись за её балахон, потянула на себя, наплевав и на сломанную ногу, и на швы. Приобняв левой рукой рыдающую Тарку за плечи, медленными успокаивающими движениями принялась поглаживать по спине:

— Мне известно, что духи скрывают свои настоящие имена, так как, зная истинное имя духа, человек приобретает над ним власть и может полностью подчинить себе. Я даю своё слово, что никогда не воспользуюсь своим случайно полученным правом тебе во вред.

Тарка сложила ручки у себя на груди и, уткнувшись «лицом» в моё плечо, окончательно разрыдалась. Прижавшись щекой к лошадиному черепу, я ощутила, что кость на самом деле не гладкая, как мне показалось изначально, а была покрыта тоненькой, почти прозрачной, бархатистой кожицей. Немного поправив положение головы Тарки так, чтобы та удобно покоилась на плече, я уголком одеяла вытерла духу слёзы.

Всхлипывая, Тарка пробормотала:

— Я не хочу превращаться в оживший кошмар. Не хочу превращаться в чудовище. Ведь когда кто-то воспользуется властью надо мной, я тут же потеряю над собой контроль…

— Не превратишься… Я этого не допущу.

Аккуратно сняв венок с костяных наростов, которые приняла за небольшие рожки несколько дней назад, положила рядом так, чтобы цветы не осыпались. Потихоньку Тарка успокаивалась, её плечики переставали сотрясаться, как при сильном ознобе.

— Раз уж ты так резко «против», чтобы я в плане причёски составила Длиннопалому конкуренцию, может быть, поможешь расчесать волосы?

Тарка посмотрела на меня блестящими от слёз глазами:

— Правда? Ты хочешь этого? Маги ведь никогда не дают прикасаться к своей голове… Никому, кроме тех, кому по-настоящему доверяют.

Тепло улыбнувшись, я прижала к себе Тарку:

— Значит, тебе доверяю.

— Но я же — Изменённая!

Я ласково провела кончиками пальцев по тому месту, где обычно располагается щека:

— Тарка, запомни: ты — это ты. И никто другой.

Дух вытерла рукавом влажное «лицо» и быстро соскочила на пол:

— Я сейчас, я быстро!

Примерно минут через десять Тарка вернулась, неся в руках большую деревянную шкатулку. Когда она откинула крышку, я увидела внутри аккуратно сложенные рядами атласные ленты, простые и декоративные гребни, заколки, зажимы…

— Вот. Сохранила когда-то. Наконец-то пригодятся.

Вручив мне деревянный гребень с частыми зубьями, дух взяла такой же и принялась осторожно расплетать косу снизу вверх, помогая себе пальчиками.

Подняв руки, чтобы поймать выбившуюся прядь, я непроизвольно зашипела, почувствовав, как натянулись швы под повязкой.

— Больно?

— Нет. Скорее неприятно. Кожа же стянута.

— Тогда я сама. А ты просто лежи.

Вернув луговнице гребень, я кивнула и постаралась больше не шевелиться:

— Тарка, а можешь мне пояснить, почему у тебя имя, причём сокращённое от настоящего, у Хелвики тоже имя, насколько я поняла, а у Длиннопалого — прозвище?

Не отвлекаясь от своего занятия, Тарка ответила:

— Я оставила своё общее имя, чтобы не забывать, кем была…

Так вот она, привязка, которая помогла Тарке сохранить частицу себя!

Луговница тем временем продолжила:

— … Хелвики тоже что-то в этом роде, а Длиннопалый… Когда Старый с Хелвики его нашли умирающим в горах, то у него не было сил даже говорить. Они же дали ему это прозвище, отметив характерную особенность. Так его и называли, пока выхаживали. Представляешь, он так долго сопротивлялся, что Изменённые его попросту выбросили, как бесперспективного. Как сломанную игрушку! Даже с уничтожением возиться не стали. Так вот. Насколько я знаю, Длиннопалого сдали Изменённым свои же. В обмен на обещание не трогать их. Это им, правда, не помогло, их потом всё равно тоже отправили на опыты. Но из-за всего этого Длиннопалый не мог больше слышать своё общее имя. Так и стал откликаться на прозвище.

Не выдержав, я витиевато выругалась на древнеархейском.

— Что? Слишком больно дёрнула? Прости, пожалуйста, я не специально. Постараюсь быть аккуратнее. — Тарка обеспокоенно замерла, внимательно присматриваясь к моим реакциям.

— Нет-нет, ты ни в чём не виновата. Это из-за истории Длиннопалого. Ненавижу предателей! Можешь подтвердить или опровергнуть мою догадку: если ты — луговница, то есть дух полей и лугов, то Длиннопалый, часом, не из древянников?

Тарка кивнув, провела гребнем по распутанной пряди и сняла с зубьев оставшиеся на них волосы:

— Всё правильно. Я из полевых, а он из лесных… А Хелвики у нас вообще болотник. Хах, только где теперь эти лесные… Никого не осталось… Инквизиторы пожгли всех. Ты не думай, я не обвиняю… Ты бы видела, в каких страшилищ древянников из родного леса Длиннопалого превратили! Бр-р-р… Впрочем, так им и надо! Это же какими сволочами надо быть, чтобы предать своего⁈ Тем более такого, как Длиннопалый…

В этом я была абсолютно согласна с Таркой. Насколько мне удалось изучить Длиннопалого, который даже будучи Изменённым, проявлял тактичность, безобиднее существа не встречала. Не говоря уже о его душевных качествах.

— У меня, кажется, всё… — Тарка в последний раз провела гребнем по моим волосам и отползла на коленках в сторону, чтобы полюбоваться результатом своих трудов.

Пропустив гладкие пряди между пальцев, я удивлённо спросила:

— Как ты это сделала? Они же были совершенно безнадёжны!

Тарка лишь пожала плечами, почёсывая носовую кость левой рукой:

— Сама поражена. Похоже, что навыки я не растеряла. Знаешь, сколько раз я раньше вытаскивала репьи из волос? У-у-у… Молодняк любил так подшутить над старшими.

— Спасибо огромное. У тебя действительно волшебные ручки!

— Да не стоит. Сама радуюсь, — Тарка смущённо поковыряла пальчиком подол своего балахона.

Забывшись, я потянулась, чтобы заплести косу, но в боку опять заныло.

— Раз уж я начала возиться с твоими волосами, мне и заканчивать! — торжественно заявила луговница, копаясь в шкатулке. — И, если честно, то мне не хотелось бы, чтобы у тебя опять швы разошлись. Мейрин, ты бы слышала, как тогда ругался Длиннопалый, сводя края ран!

— Сейчас не разойдутся, — я попыталась было возразить, но поняла, что спорить бесполезно. — Их же нитками крепко-накрепко соединили!

Тарка прыснула в кулачок:

— Ага, моими. Разноцветными. Для рукоделия. Ничего так, весёленько вышло, я видела.

В итоге мы обе расхохотались, как сумасшедшие. Тарка вытащила какой-то флакончик, капнула из него себе на ладошки и, растёрев жидкость между ними, запустила пальцы прямо у корней моих волос. Мягко помассировав голову, луговница снова расчесала волосы и принялась плести косы. Пока она «колдовала» над моей головой, я едва не начала мурлыкать от удовольствия, как кошка. У всех магов с самого рождения кожа на голове очень чувствительная, поэтому одарённые и не позволяют к ней прикасаться кому попало — легко так можно и головную боль получить. Причём в прямом смысле слова. Слишком ярко ощущалась в такие моменты энергетика касающегося. И не всегда она была благотворной.

Закрепив кончики каждой косы при помощи зажимов, Тарка сосредоточенно рылась в лентах, выбирая подходящие.

— Выберу, пожалуй, серебристые. К твоим глазам подходят. Они у тебя очень интересного оттенка. Обычно рыжие маги либо кареглазые, либо зеленоглазые, а у тебя они почему-то серые. Но, как я успела заметить, в зависимости от состояния или настроения, могут быть меняться от светло-серого, практически прозрачного, до очень насыщенного, ртутного.

Стоило Тарке завязать последний узел, как в комнату вошёл Длиннопалый с подносом в руках.

— О, наши девушки решили навести красоту. Так действительно намного лучше.

Довольная Тарка убрала все свои «сокровища» обратно в шкатулку, но не стала уносить, а поставила на столик:

— Мейрин, пусть она останется у тебя. Мне-то уже её содержимое давно ни к чему.

Длиннопалый поставил поднос рядом со шкатулкой и снял полотенце. По комнате тут же разнёсся умопомрачительный запах мясного бульона.

— Тарка, кажется, я кое-что забыл. Ты можешь спуститься во внутренний дворик и нарвать немного укропа? — Длиннопалый повернулся в сторону луговницы, показав рукой на горшочек с супом.

— А? — не поняла Тарка.

— Принеси, пожалуйста, пучок укропа, только сполоснуть водой не забудь, — очень медленно и максимально чётко повторил Длиннопалый.

Тарка кивнула и выбежала из комнаты. Проверив, что в коридоре никого нет, Длиннопалый плотно закрыл дверь и, устало вздохнув, присел рядом со мной.

— Рассказывай. Что у вас здесь произошло? Я еле смог удержать Кайла, когда он услышал, как Тарка плачет. До сих пор порывается оторвать тебе голову. Боюсь, что в данный момент Энр уже спелёнывает его цепями…

Скрывать мне особо было нечего, но и полностью пересказать наш разговор с Таркой я не могла. Поэтому решила ограничиться общими фразами, надеясь, что всё будет понято верно.

— Это личное, Длиннопалый. У нас просто произошёл доверительный разговор весьма личного характера. Не могу рассказать подробности — дала Тарке слово, что всё останется между нами и я никогда не использую услышанное ей во вред.

— И на этом спасибо, — едва сдерживая негодование, тихо произнёс Длиннопалый. — Но, боюсь, что с Кайлом тебе всё-таки придётся побеседовать. Он очень зол. Я, наверное, тоже. Но по другому поводу. — Что-то ещё произошло?

— Ну как сказать… Если не обращать внимания на твой весьма бледный вид и трясущиеся руки, то — ничего. Мейрин, я же просил особо не напрягаться и если почувствуешь себя плохо, то немедленно меня звать. — Длиннопалый дотронулся до моей девушки и покачал головой.

— Может, посчитаем, что я просто перенервничала? — осторожно предложила я, пытаясь представить размер грядущих неприятностей.

— Хорошая попытка, но — нет. Зачем ты так активно двигалась, Мейрин, что потревожила швы? Знаешь же, что у тебя из-за последствий воздействия яда плохо идёт заживление. Боюсь, что теперь процесс растянется ещё на некоторое время. Но более точно смогу сказать только после осмотра.

— Не могла я тебя тогда позвать. Мне нужно было Тарку успокоить. К тому же боялась, что если войдёт кто-то, то она может внутренне «закрыться» и станет ещё хуже. Для неё хуже, понимаешь? А потом как-то всё само наладилось, мы увлеклись, и я уже не обратила внимание, что самочувствие ухудшилось.

Мне показалось, что если бы у Длиннопалого были глаза, он бы их сейчас картинно закатил.

— Суп всё равно ещё слишком горячий, давай пока швы проверю, — смилостивился Длиннопалый, накрывая поднос полотенцем, затем убрал из-под моей спины подушки и спустил одеяло чуть ниже талии. Практически невесомыми прикосновениями древянник аккуратно размотал бинты.

Наблюдая за его движениями, я в очередной раз поразилась, как при всей своей «деревянности» он старается бережно всё исполнить. Интересно, где Длиннопалый научился всем этим лекарским премудростям? Даже руки обработал из флакона, стоящего всё на том же столике. Да и насколько сумела разглядеть ранее, швы были наложены очень аккуратно. Ожидая результатов осмотра, я от волнения закусила нижнюю губу.

— Честно говоря, я переживал, что всё будет гораздо хуже. Швы и кожа выглядят вполне сносно, — задумчиво пробормотал Длиннопалый.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Во-первых, я не привыкла «растягивать удовольствие» в плане лечения, во-вторых, очень не хотелось огорчать Длиннопалого.

Намазав швы какой-то густой мазью из небольшой банки, он закрыл их специальной салфеткой и снова наложил повязку.

— Я сейчас снова тебя немного приподниму, но постарайся в течение ближайших суток обеспечить максимальный покой хотя бы правой стороне тела. Тарку я тоже попрошу особо не прыгать по кровати. Хотя даже не знаю, у какого варианта больше шансов оказаться выше нуля. — Длиннопалый грустно махнул рукой и принялся перебирать флаконы и пузырьки на столе.

— Я постараюсь. Честно. Мне самой неудобно, что свалилась, как снег, на ваши головы, и столько времени напрягаю. Не привыкла быть обузой.

Длиннопалый даже замер на мгновение с банкой в руках:

— Не говори глупостей, Мейрин. Да, твоё ночное появление в замке оказалось весьма неожиданным, но ты была ранена и нуждалась в помощи. И сейчас нуждаешься. Даже не пытайся этого отрицать. Ты не обуза. Скорее, наоборот. Скажем так: ты разбавила своим появлением наши весьма однообразные будни. И прошу меня простить, если случайно обидел тебя. Когда сказал, что зол, то в первую очередь имел скорее себя, чем тебя. Видишь ли, мои знания и умения в лекарском деле достаточно ограничены, но пока мне их хватает. Я очень боюсь, что если тебе вдруг станет хуже, то уже ничем помочь не смогу. Видеть, как умирают на твоих глазах, а ты не в силах что-либо сделать — тяжело. Однажды уже пережил это. Больше не хочу. Пусть внешне я весь деревянный, но, как оказалось, внутри до сих пор живой. Ты воскресила во мне давно забытые эмоции, страхи. Но и радости — тоже.

Давно я не чувствовала себя так неловко из-за того, что уже второй раз за день затронула «больную» тему.

— Длиннопалый, кто это был?

Древянник легко подхватил меня и бережно усадил на кровати, обложив подушками для удобства.

— Рейр. С нами жил ещё один дух. Водник. Мы дружили. Однажды его сильно ранили ренегаты. Я пытался его вылечить, но не смог.

Я поймала Длиннопалого за руку и крепко её сжала:

— Теперь моя очередь извиняться. За этот вопрос. Спасибо, что удовлетворил моё любопытство, я вижу, как тебе действительно непросто было ответить, но мне нужно было знать, чтобы потом случайно не коснуться этой темы.

— Я понимаю. Всё в порядке. А теперь тебе надо поесть. Не хватало ещё после голодного обморока тебя в чувство приводить. — Длиннопалый повязал на мою шею полотенце на манер салфетки, а сам взял в руку горшочек с супом и принялся медленно помешивать содержимое ложкой.

— Длиннопалый, только не говори, что ты меня сейчас ещё и с ложечки кормить собираешься. Я же окончательно сгорю со стыда. Такой беспомощной себя давно не ощущала…

Дух кивнул в сторону камина:

— Насколько помню, меч висел у тебя на левом боку, значит, ты — правша. Как тогда поступим, если принять во внимание твоё обещание насчёт полного покоя?

— С этим как раз-таки никаких проблем: я одинаково владею обеими руками. Ножны на левом боку — просто привычка. Поэтому, если ты подержишь горшочек, я спокойно управлюсь левой рукой.

— Уверена? — Длиннопалый пересел поближе и протянул мне ложку.

— Можно попробовать. Если не получится, тогда уже… Слушай, а как же Тарка? Может, стоит её подождать с укропом?

Длиннопалый махнул рукой и поднёс горшочек поближе:

— Пока она вспомнит, чем отличается укроп от кудрявой петрушки, утро настанет. Да-да, она их всегда путает, почему-то. Поэтому ешь лучше так, пока суп не остыл.

Сконцентрировавшись, чтобы левая рука перестала дрожать, я зачерпнула немного из горшочка. Потом ещё, и ещё… Суп оказался очень вкусным. Пару раз, правда, я промахнулась мимо горшочка, но Длиннопалый направлял мою руку, ненавязчиво касаясь локтя. Даже с грустью поскребла ложкой по дну.

— Больше нельзя, Мейрин. Тебе в желудок несколько дней подряд, кроме отваров и зелий, ничего не попадало. Может стать плохо, — Длиннопалый забрал у меня ложку, и вместе с опустевшим горшочком вернул на поднос.

— Жаль. Было очень вкусно. Скажи, а откуда ты всё это знаешь?

— Что именно? — он протянул стакан с каким-то зельем и, придерживая его, помог мне выпить содержимое.

— Ну… Как лечить, чем лечить…

Длиннопалый на несколько мгновений коснулся моей шеи, а затем принялся наводить порядок на столе:

— Видишь ли, я неплохо разбираюсь в травах, и очень часто встречал в лесу лекаря из ближайшей к тому месту, где жил раньше, деревушки. Иногда по его просьбе я приносил редкие растения, а он мне много всего рассказывал и показывал из того, что умеет сам. Вот и всё. Откровенность за откровенность, если не возражаешь. Каким образом ты узнала, что мы с Таркой духи, несмотря на то, кем являемся по факту сейчас?

Я подтянула одеяло повыше, чувствуя, как начинает немного познабливать:

— У вас обоих аура своеобразная. Я такую раньше никогда не встречала. Ты не смотри, что мне всего двадцать шесть лет, у меня достаточно большой боевой опыт и обширные знания. Просто сложила воедино всё, что слышала или читала о духах, сделала соответствующие выводы.

— Будучи полуживой… Потрясающе. Спасибо за ответ. Пока посиди так, должно пройти немного времени, прежде чем лекарство как следует подействует. Я скоро вернусь и помогу тебе лечь.

Кивнув, я ещё сильнее закуталась в одеяло, чувствуя, что стало клонить в сон. Прикрыв глаза, позволила себе расслабиться и немного подремать. Неожиданно я почувствовала дуновение лёгкого сквозняка. Странно, мне казалось, Длиннопалый закрыл все окна, после того как заметил, что меня начало знобить. Открыв глаза, первое, что я увидела — лицо Кайла.

Длиннопалый почти дошёл до кухни, когда на него из соседнего коридора выскочил Энр:

— Ты Кайла не видел?

— Нет. Я же его с тобой оставлял.

Светловолосый вампир громко выругался и в сердцах сплюнул на пол:

— Выбрался-таки из комнаты, зараза.

На несколько мгновений в воздухе повисла тишина, а затем хором воскликнув «Мейрин!», оба бросились в сторону спальни, в которой находилась девушка…

Кайл навис надо мной всего лишь на расстоянии пары пальцев от кончика моего носа. Чересчур близко. Слишком опасно. Судя по гневно сузившимся глазам и, перекошенной отнюдь не в дружеском оскале, физиономии, вампир явился явно не затем, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Как минимум — потыкать палкой в бок с вопросом «не подохла ли?», а как максимум — распустить на ленточки с той же лёгкостью, с какой оторвал тогда пуговицы на блузке.

Внутренне я вся собралась и как можно спокойнее поздоровалась:

— Вечер добрый, Кайл.

— Не боишься, что я тебе сейчас шею сверну? — с еле скрываемыми нотками ярости прошипел в ответ Кайл.

— Не особо. Я пока ещё не сделала ничего такого, за что могла бы лишиться головы. А за «инквизиторское пламя» уже принесла извинения. Можешь поинтересоваться у Тарки.

Вампир чуть отодвинулся от меня, но продолжил нависать сверху, опираясь вытянутыми руками о кровать:

— С тех пор как ты появилась здесь, от тебя одни проблемы! Если «пламя» я ещё тебе простил, приняв во внимание временную неадекватность, то за слёзы Тарки ответишь по полной! Что ты с ней сделала⁈

— Ты не поверишь, но ничего. Можешь спросить у неё самой, — я попыталась вытащить руки, но они оказались плотно прижаты одеялом. Чтобы ещё больше не нервировать Кайла, а заодно не получить потом очередную отповедь от Длиннопалого, пришлось прекратить сопротивление.

Шипение переросло в яростный крик:

— Ничего? Ты говоришь ничего⁈ От «ничего» ТАК не рыдают. Что ты ей сказала⁈

Учитывая, как начали удлиняться клыки, Кайл от бешенства уже плохо себя контролировал. Если сорвётся, то противопоставить ему мне попросту нечего: магия заблокирована, руки зафиксированы. Остаётся работать единственной здоровой частью тела: языком. Ибо в здравии своей головы в целом я уже начала сильно сомневаться. Ах да, ещё одна нога целая в наличии имеется, но так себе расклад. Пасьянс не сошёлся — гадалка была во хмелю и случайно сожгла все свои карты. Вдох-выдох, небольшая задержка дыхания, вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох…

Подстроившись под ритмичность дыхания Кайла, я посмотрела ему прямо в глаза и медленно начала говорить:

— Я действительно в тот момент ничего не говорила. Я дала Тарке слово, что всё останется между нами. Это личное. Могу лишь сказать: она до сих пор переживает из-за того, что стала такой, как сейчас.

Кайл всё-таки попался на «крючок» и постепенно успокаивался. Медленнее, чем было нужно, но всё-таки. От напряжения у меня начало ломить в висках, а во рту появился металлический привкус. Только бы кровь носом не пошла, мелькнуло в голове. Но тут Кайл дёрнул плечом и выпрямился, на мгновение разорвав зрительный контакт. Видимо, вампиру стало неудобно стоять в полусогнутом положении. Нервно зашагав по комнате, он яростно сжимал и разжимал кулаки, будто мечтая, чтобы в них оказалась моя шея.

— Чушь! Тарка — самое жизнерадостное существо, которое я когда-либо встречал, и ни разу не видел, чтобы она была расстроена своим видом! Это всё ты!

И Кайл бросился на меня. Каким образом мне удалось высвободить из-под одеяла левую ногу и дважды молниеносно ударить его в солнечное сплетение и чуть ниже живота, уже не помню. Видимо, сказались годы тренировок на полигоне, а также бесчисленное количество встреч с Изменёнными и ренегатами. Тренированное тело сработало быстрее отбитой головы, как впоследствии сама смеялась над собой. Вампир отлетел далеко от кровати, но тут же вскочил на ноги и хотел кинуться обратно, как дверь распахнулась и в комнату ввалились Длиннопалый с Энром, успевшие поймать его за шиворот и пару раз встряхнуть, словно нашкодившего котёнка. Когда пелена ярости спала с него, Кайл почувствовал резкую боль и едва не сложился пополам. Ещё и Энр хорошенько заломил ему руку, чтобы исключить обманный маневр.

— Вампирчиков не будет. Не в этом брачном сезоне, — коротко резюмировала я, вытирая тыльной стороной ладони вспотевшее от напряжения лицо. Вроде обошлось, но, увидев размазанные красные полосы на коже, громко ругнулась. Кровь носом всё-таки пошла. Не самое «удачное» стечение обстоятельств, учитывая находящихся в комнате вампиров. Я немного наклонила вперёд голову и попыталась дрожащими пальцами нащупать нужные точки на лице, чтобы остановить кровотечение, но руки тряслись от перенапряжения, а в голове ещё сильнее запульсировало.

Оставив Кайла на попечение Энра, Длиннопалый в несколько шагов стремительно пересёк комнату и достал из плетёного короба с перевязочными материалами вату. Плеснув из золотистого цвета флакона на пушистый комочек, он одной рукой нажал в нужных местах около моей переносицы, чтобы остановить кровотечение, а второй принялся стирать красные разводы с лица и руки. Как только из носа перестало сочиться, Длиннопалый затолкал испачканный комок в пустой стакан, стоящий на столике, и щедро полил сверху из того же флакона. Дважды отщипнув от чистого куска ваты, скатал турунды, быстро пропитал тем же раствором и вставил мне в нос.

— Быстро нейтрализует запах крови и разлагает её частицы, — пояснил древянник, осторожно укладывая меня обратно на подушки.

— Яфно, — я поморщилась, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не чихнуть. — Вы слусяйно Тафку не фидели?

— Кажется, мы нечаянно едва не сбили её с ног на площадке первого этажа… Или сбили… — задумчиво протянул Энр, переглядываясь с Длиннопалым.

Древянник выждал несколько минут и аккуратно вытащил турунды, отправив затем в стакан к использованной вате.

Вздохнув, наконец-то, полной грудью, я обратилась к присутствующим:

— Можете ненадолго оставить нас с Кайлом наедине? Нам нужно кое о чём переговорить до прихода Тарки.

У Энра от неожиданности глаза полезли на лоб:

— Мейрин, ты с ума сошла? Он тебя только что убить пытался. Длиннопалый, а она точно головой не билась?

На полном серьёзе древянник прикоснулся кончиками пальцев к моим вискам:

— Нет, головой не билась точно. Жара тоже нет.

— Психи. Оба. Пойдём отсюда. Но, если что, мы за дверью, — Энр выпустил Кайла из захвата и махнул рукой Длиннопалому.

— Мейрин… — древянник попытался меня переубедить, но я шевельнула рукой, обозначая твёрдость своих намерений.

— Я в порядке. Ближайшие пять минут буду в порядке. Пару приступов мигрени за это время точно переживу спокойно. Потом можешь делать со мной, всё что угодно, — прикоснувшись своей ладонью к руке Длиннопалого, я с мольбой посмотрела ему в «глаза».

В глубине глазниц явно заинтересованно вспыхнули голубые огоньки:

— Хорошая идея! В таком случае привяжу тебя к кровати так, чтобы даже кончиком пальца пошевелить не смогла!

— Ух ты! Какая любопытная эротическая фантазия! Только давай не при всех, а? — цокнула языком я в ответ, старательно изображая смущение.

Длиннопалый хотел было выругаться, но просто махнул рукой и вышел под хохот Энра.

Как только мы остались вдвоём, я обратилась к потирающему запястья вампиру:

— Кайл! Тебя какая бешеная пчела в висок ужалила⁈

Кайл лишь поджал губы, бросая на меня исподлобья мрачные взгляды.

— Вот готова побиться об заклад, что в твоём прошлом было что-то, из-за чего тебя так «накрыло» сегодня. Демоны архейские тебя подери, Кайл, да у каждого из нас происходило нечто такое раньше, что наложило серьёзный отпечаток на характер и поведение! А если же ты не видел, как плохо бывает Тарке, то это исключительно твои проблемы! Никогда не задумывался о том, что она может скрывать свою душевную боль от других и выплёскивать, например, во время прогулок в лесу, или когда в замке никого нет⁈

— Что такого во внешности? Жива осталась и здорово! — презрительно фыркнул вампир.

— Кайл, она же девушка! Для неё это очень важно! И Тарка не просто дух, а луговница! Для таких, как она, внешность имеет архиважное значение! Суть у них такая. — я смогла не сдержаться и всё-таки повысила голос.

В ту же секунду на пороге комнаты оказались Длиннопалый и Энр.

— Мейрин, тебе точно жить надоело. Где хотя бы твой инстинкт самосохранения? — совершенно искренне поинтересовался Энр, переводя взгляд то на меня, то на Кайла, то на Длиннопалого.

— Мой инстинкт самосохранения умер в тот день, когда я поступила на факультет инквизиторов. Ладно, оставайтесь оба. И так половину, наверное, слышали. Кайл, ты никогда не наблюдал, как проблема зреет-зреет, словно болезненный гнойный нарыв, который, в конце концов, в один прекрасный момент прорывается? Вот так и Тарку сегодня прорвало. И тебя, я так предполагаю, тоже.

Кайл отвёл взгляд в сторону:

— Хорошо, признаю, был неправ. Можешь мне соразмерно ответить. Только как ты это сделаешь, Мейрин, а? Ты же слово давала никому из обитателей замка не навредить. Нарушишь слово? Или вон, меч в руки возьмёшь?

— Меч я возьму в руки тогда, когда окончательно пойму, смогу ли покинуть замок или нет. А насчёт данного слова… — я сделала паузу, соображая, как ответить на ехидную улыбку Кайла. — В принципе… Я давала слово лично не причинять вреда. ЛИЧ-НО. А что мешает мне воспользоваться чужими руками? Причём так, что вред не будет явным, а… скажем, наоборот? Намекнуть, например, той же Тарке, дескать, хочу с тобой помириться и что у нас, магов, принято посылать бутылочку какого-нибудь редкого напитка в дар, если не можешь явиться лично. У вас наверняка есть «вампирский глинтвейн» — законсервированная кровь со специями. И, как бы между делом, могу упомянуть, что будет ещё вкуснее, если добавить туда энрайссу. Длиннопалый, у тебя на аптечных грядках наверняка она растёт.

Энр еле сдерживал расползавшуюся помимо его воли улыбку. Даже щёку прикусил изнутри, судя по образовавшейся ямочке. Длиннопалый усиленно морщил лоб, пытаясь сообразить, при чём тут какая-то травка от ожогов. Судя по тому, как он быстро прихватил верхними зубами нижнюю губу, вспомнил.

— Что за энрайсса? — с подозрением покосился на стоящих позади вампира и духа Кайл.

Довольная своей шуткой, я мечтательно подняла глаза к потолку и медленно протянула:

— О-о-о… Тебе понравится энрайсса…

И тут, будто специально, в комнату зашла Тарка с двумя пучками зелени зажатыми в ручках и поинтересовалась:

— Извините, задержалась. Пока вспоминала, что из этого укроп… Потом решила всё-таки сорвать оба пучка. Так эти двое меня на лестнице с ног сбили, вся зеленушечка поломалась, пришлось идти снова за свежей… Кстати, а что понравится Кайлу? Что за травка? У нас такая вроде есть, надо посмотреть. Я мигом принесу!

— Тарка, сто-о-ой!!! — Энр не выдержал и расхохотался, опираясь рукой на стену, чтобы не свалиться.

— Стою, — луговница в недоумении хлопала ресницами, пытаясь понять, что происходит.

— Что. Такое. Энрайсса? — повторил свой вопрос Кайл.

— Энрайсса, она же «Тайная страсть вампира» — сильнейший афродизиак. Вызывает моментральное влечение к первому, кто на глаза попадётся. Независимо от пола, расы и существовавших до её приёма предпочтений. А вот если никто не встретится, то желание разгорается столь сильное, что можно… э-э-э… э-э-э-э-эм-м-м-м… себя от кровавых мозолей и до практически смерти замучить наслаждениями… — Энр уже просто рыдал от хохота. — Убойная штука. И беспощадная.

— Ага. Она самая. А чтобы исключить ненужных жертв, в ближайшие дни отправлять к Кайлу с поручениями только Энра! — на моём лице расползлась демоническая улыбка, которой я некогда любила пугать сокурсников.

— Эй, а почему сразу я⁈ Издеваешься⁈ Я же тебе жизнь спас! Дважды! К тому же я дев предпочитаю. Альтернативные варианты меня категорически не устраивают! — запротестовал светловолосый вампир.

— Ну, тут логика простая. Тарку я ему на растерзание не дам. Хелвики… Не, Хелвики может не успеть убежать. Жалко его, хоть он и против моего присутствия в замке.

— Не надо Хелвики, Хелвики не надо! — яро запротестовал болотник, маячивший за спинами остальных.

— Вот и я говорю, не стоит. А ты, Энр, знатно успеешь навалять Кайлу, пока тот не отстанет. Чем бы дело ни кончилось, а мучиться он будет в любом случае. И заметь, Кайл, лично тебе я никакого вреда не желала. Исключительно наслаждений, а что так вышло, ну так стечение обстоятельств…

— Ведьма! — выругался Кайл.

— Не-е-е-т, всего лишь одна из Верховных инквизиторов! — возразила я в ответ.

— Угрожаешь или предупреждаешь? — сузил глаза Кайл.

— Ни то ни другое. Просто корректирую неверную информацию. Длиннопалый, да, я тоже неплохо разбираюсь в травах. И не только в них, — совершенно спокойно заметила я, наблюдая за реакциями окружающих.

— Я всё понял. Слово ты своё сдержишь, но лучше тебя не трогать! — процедил сквозь зубы Кайл.

— Именно так, — подтвердила я, массируя то один, то другой висок левой рукой.

Кайл глубоко вздохнул и протянул мне свою ладонь:

— Мир?

— Мир, — я пожала руку вампиру, после чего тот резко развернулся на каблуках и покинул комнату, бурча себе под нос проклятия.

Энр присвистнул от неожиданности:

— Заключить с вампиром перемирие — это большая редкость. Ты молодец, Мейрин. Теперь Кайл тебя в любом случае не тронет. Чтобы не произошло.

— Ладно, пойду, отнесу укропчики на кухню. Я, наверное, слишком долго ходила за ними. И приведу себя в порядок, а то балахончик весь запылился. Но потом могу посидеть с Мейрин. — Тарка с грустью отряхнула налипший на подол мусор.

— Не надо, отдыхай. Ты и так с ней целыми днями сидишь безвылазно. Мейрин сейчас поспать надо, — Длиннопалый погладил Тарку по плечу и пропустил перед собой вперёд. — Энр, побудешь здесь немного? Мне надо кое-что принести из лаборатории.

— Да, конечно.

Когда исчез Хелвики, никто даже не заметил.

Я устало прикрыла глаза, морщась от головной боли, набиравшей обороты с каждой секундой. Слишком длинный день. Слишком много событий. Только сейчас я поняла, насколько выдохлась. Хорошо, что с Кайлом так удачно удалось разрешить все разногласия.

Матрас слева от меня немного прогнулся, и я почувствовала, как на виски легли прохладные пальцы и начали бережно массировать.

— Совсем паршиво?

Я даже спорить не стала:

— Угу. Если сегодня ещё что-нибудь случится или перед кем-нибудь придётся объясняться, лучше сразу присыпьте меня землёй на ближайшей поляне.

Энр хмыкнул:

— После того как ты управилась с Кайлом, тебе точно никто не даст умереть. Вообще-то, он не плохой. Но в некоторых моментах он сильно «перегибает».

— Заметно. Кто у него? Девушка? Не просто же так он сорвался из-за слёз Тарки, — я попробовала открыть глаза, но тут же смежила веки снова.

Даже этих мгновений хватило, чтобы из-за яркого освещения голова разболелась ещё сильнее.

— Сестра. Младшая. И родители.

— Это была моя следующая версия. Будем считать, что угадала. Все кланы полегли в последние десятилетия. Остались лишь одиночки… И те скрываются.

— У нас нет другого выбора. Пока нет.

— Ничего, у вас ещё есть время. Когда меня ранили, мой отряд как раз уничтожил «верхушку» ренегатов. Без них Изменённые не долго протянут. Осталось несколько разрозненных групп. Доберёмся и до них. Скорее бы в строй вернуться… Теряю слишком много времени. Ещё бы до их архивов с разработками добраться…

— Что, тоже хочешь безграничной власти?

— Упаси меня Боги от такой глупости. Архивы необходимо уничтожить. Это не те знания, которые должны попасть кому-либо в руки. И так слишком много народов сгинуло, большинство рас кануло в небытие, а от духов остались единицы… У вас с Кайлом хотя бы шансы есть. Со временем найдутся и желающие в «доноры», и в «жёны», и в клан. С духами сложнее. Их магия почти ушла. Поддержки извне нет. Хотя где-то ещё остались Хранители. Но они не афишируют своё существование, опасаясь, что и за ними «придут». Новые духи не зарождаются, про их обычное рождение и говорить смешно.

— Понимаю. Но всё равно тяжело всё это принять. Хоть и пытаюсь смириться. Ладно, ты же всё равно не остановишься, пока не узнаешь… Изменённые убили мою жену и нерождённого ребёнка. Мы ожидали нашего первенца. Первый брак… Надежды на светлое будущее… Всё пошло прахом. Но можешь не опасаться, к тебе у меня нет никаких предубеждений или претензий. К тебе, как к инквизитору. Да и как к магу — тоже. Если клан Кайла выжгли ренегаты и инквизиторы, то нас сдал кто-то из своих, ибо прорваться сквозь все посты и положить за одну ночь весь клан, не зная всех нюансов защиты периметра весьма проблематично. А нас застали врасплох, насколько это понятие применимо по отношению к вампирам. Своих я спасти так и не смог. Страшная ночь была… А потом еле живого меня вытащил из реки Кайл. Почти половину страны вместе прошли, но так ни одного вампира не встретили. Потом оказались здесь. Похоже, что в замке собрались сплошные «недобитки». Кстати, хорошо ругаешься. Замысловато. Древнеархейский сейчас практически никто не знает.

— Прабабушка научила. Мне жаль твою семью и твой клан. Удивительно, что Кайл в первый день так лояльно ко мне отнёсся, учитывая твой рассказ.

Эрн тяжело вздохнул и продолжил:

— Его семью уничтожили ренегаты и Изменённые. Остаток клана добили инквизиторы, когда вампиры их спутали с отступниками и напали первыми. Так что, твою реакцию он прекрасно понял тогда. И, повторюсь, то, что произошло сегодня — единичный случай.

— Грейхот? Вильма? Эстессер? Хауп?

— Я был из клана Вильма, Кайл — из Эстессер.

Прикусив губу, я некоторое время собиралась с духом, прежде чем снова заговорить:

— Энр, ты даже не представляешь, насколько близок к истине. Вас продали. Оба ваших клана продали. Предали продав…

Я услышала, как хрустнули суставы и, чуть приоткрыв глаза, увидела побледневшего Энра, сжимающего кулаки.

— Главы обоих ваших кланов заплатили немалую сумму отступных в золоте, отдав своих соклановцев на опыты. Они хотели заполучить власть над остальными кланами, став Изменёнными. Только не учли, что у ренегатов были совершенно другие планы на их счёт. Мейра Вильма и мейру Эстессер, точнее, всё, что от них осталось, я лично нашла в одной из подпольных лабораторий ренегатов года три назад.

— Твари…

— Не знаю, утешит ли это тебя, но смерть — это наилучший исход для твоей семьи. Эксперименты проводили не только над взрослыми…

— Какие же они всё-таки твари… Спасибо, Мейрин. Скажи, а тебе «свои» по голове не дадут за то, что ты мне сейчас рассказала?

— Нет, Энр. Эти данные давно уже стали общедоступными. Просто вы слишком самоизолировались от внешнего мира и, похоже, что не в курсе всех новостей. Таким образом, никакой секретной информации я не выболтала. Ещё раз прости, что затронула эту тему. Я посчитала, что ты должен знать.

— Всё правильно. Спасибо. Давай я немного приглушу свет. Тогда не так сильно раздражать глаза будет.

— Можно попробовать. Хотя не знаю, поможет ли. Я же, как менталист, слабая. Так, несколько приёмов знаю. И то даже не на внушение, а на перехват контроля или стабилизацию состояния. По службе иногда приходится использовать. Но крайне редко из-за того, что сильное перенапряжение возникает. Ты и сам видел. Просто раньше удавалось справляться при помощи магии, а сейчас я не могу ею воспользоваться.

Матрас мягко спружинил вверх и по комнате пронёсся уже знакомый сквозняк.

— Всё-таки есть в передвижениях вампиров что-то завораживающее в плане ощущений…

— Готово. Пробуй.

Когда я снова открыла глаза, Энр уже сидел на прежнем месте.

— Спасибо. Вполне приемлемо.

Вампир скова коснулся моих висков:

— Можно было бы дать тебе какое-нибудь обезболивающее, но без Длиннопалого не решусь. Он лучше меня умеет сочетать лекарства при лечении, и тому же в данный момент лучше осведомлён о твоём состоянии в целом. Я больше как-то по части создания различных зелий, микстур, поэтому потерпи ещё немного, думаю, он скоро придёт.

Я снова поморщилась от очередного приступа мигрени:

— Да куда уж денусь. Точно не сбегу.

Энр мягко улыбнулся:

— А жаль. Я бы посмотрел на этот эпичный побег. Дня три ты бы ползла по комнате…

Тут же я запротестовала:

— Она не такая уж большая!

— А ты прямо так бы отправилась в путь? В чём есть? Мы же твою одежду вынуждены были сжечь. Извини, но то, на что она была похожа, даже на тряпки для пола не сгодилось бы.

— Что-то я этот момент упустила. Да, в одном нижнем бельишке холодновато будет. Согласна. Придётся что-то придумать.

В глазах у Энра заплясали весёлые огоньки:

— Учитывая, что в этой комнате точно никакой одежды нет, я так думаю, ты бы взяла простынь. Одеяло же слишком толстое. Движения сковывать будет. Хотя не спорю, в нём было бы теплее, замок ведь старый, полы каменные, ковров нет. Вот и получается, что «гусеничка» в простыне, извиваясь, ползла бы дня три со своей сломанной ногой. Я думаю, за этим смогли бы спокойно наблюдать все обитатели замка, особо не отвлекаясь от своих обычных дел.

Не выдержав, я хихикнула:

— Хватит, смеяться больно.

Вампир подошёл к столу и налил в кружку воды:

— Даже не подумаю. Я только начал.

Энр помог мне напиться и продолжил:

— Ты перед побегом как, провизией запаслась? Нет? Тогда рекомендую завернуть на кухню. На это у тебя уйдёт ещё дней десять. Может, даже двадцать. Это я ещё не просчитал варианты скорости твоего передвижения по ступенькам: если кубарем, то за десять уложишься. Если нормально приземлишься, то за семь.

— Значит, ты даёшь мне три дня на отдых в «бессознанке»?

— Думаю, должно хватить. Запомни, Мейрин, побег — дело серьёзное! Самое главное — не медлить!

Я уже просто стонала, пытаясь удержаться от хохота:

— Что-то мы слишком резко перешли от грустного к весёлому. Не к добру это…

Энр пожал плечами:

— Если долго зацикливаться на своей боли, хоть душевной, хоть физической, то ничего хорошего не выйдет. Это применимо и ко мне, и к тебе. А так ты хоть немного отвлеклась от головной боли.

Дверь тихонько приоткрылась, и вошёл Длиннопалый с сундуком средних размеров в руках.

— Ты половину лаборатории опустошил? — брови Энра удивлённо взлетели вверх.

А у меня появились нехорошие предчувствия, что моё пребывание в замке затянется ещё сильнее из-за последствий «разговора» с Кайлом.

Древянник пристроил на подоконник свою ношу и начал сосредоточенно копаться внутри сундука:

— Решил обновить запасы на столе. Всё лучше, чем с пузырьками по лестницам туда-сюда постоянно бегать.

— Тоже верно, — согласился Энр, отодвигаясь на край кровати.

Присев справа от меня, Длиннопалый коснулся пальцами головы, жестом попросив молчать.

— Кайл сейчас где?

— У себя. Не стал к нему заходить. Пусть подумает в одиночестве над произошедшим.

— Согласен. Ему будет полезно. Интересно, как он выбрался из комнаты? Я лично её запирал.

Длиннопалый достал из кармана куртки металлическую коробочку и зачерпнул из неё немного какой-то мази зелёного цвета:

— Его Хелвики выпустил.

— Вы что, Кайла в комнате запирали? То-то он таким «добрым» ко мне явился. Только я не поняла, каким образом обычная дверь могла стать препятствием для вампира? Он же многократно сильнее обычного человека, и вынести дверь одним движением не составляет труда, — я слегка зашипела, когда Длиннопалый принялся втирать мазь в мои виски и чуть выше основания переносицы.

Боль настолько сильно пульсировала, что даже деликатные прикосновения к коже пальцев Длиннопалого вызывали ощущения, словно калёным железом прижигали.

— Сейчас станет легче, Мейрин. Что же по поводу дверей… Во-первых, на замок наложены защитные чары. Поэтому все так сильно удивились, каким образом тебе удалось сюда войти. Во-вторых, мы все думаем, что замок «живой» или обладает собственным разумом. Потому что каким-то совершенно непонятным образом заклинания могут то развеиваться, то усиливаться, способны сами по себе открываться потайные ходы и, наоборот, запечатываться навсегда. Если же кого-то целенаправленно закрыли, то выйти он сможет, лишь когда откроют снаружи. Самостоятельно — никогда.

Это для Длиннопалого странности заброшенного замка казались необычными, а мне всё сразу стало ясно. Духи-то никогла не имели дела со строениями выше одного-двух этажей, либо селились внутри огромных деревьев, да и вампирские жилища больше напоминали обычные деревни.

— Понятно. Это обычный старый родовой замок, но из числа «изначальных». Тот, что строили основатели рода. Подобных сооружений практически уже не осталось. Он не рассыпался до сих пор только потому, что хозяева, видимо, приказали их ждать, когда покидали замок. Да, время берёт своё, он постепенно всё-таки разрушается, но не так быстро, как это бы происходило с обычным строением. — я выпила очередную настойку, протянутую Длиннопалым. — Соответственно, магия, впитавшаяся в эти стены, от своих первых обитателей, делает всё, чтобы сохранить замок по максимуму, а также тех, кого посчитала «безопасным» для себя и рода, который некогда здесь обитал.

Головная боль потихоньку начала проходить.

— Энр, можешь принести тёплой воды?

Вампир кивнул и исчез.

Опять пришлось менять повязку на рёбрах, лечить небольшое растяжение, которое я всё-таки получила, ударив ногой Кайла, возвращать на место сбившиеся фиксаторы на сломанной ноге, хорошо хоть заново не пришлось ногу ломать. Почти до самого утра Длиннопалый с Энром возились со мной, прежде чем им удалось подобрать совместимые друг с другом зелья. В итоге мне удалось уснуть лишь незадолго до рассвета.

А утром вместо Тарки или Длиннопалого я обнаружила дремлющего в кресле Хелвики. Похоже, что теперь и до него дошла очередь дежурить возле неё. Судя по занимавшемуся за окном рассвету, остальные обитатели замка ещё спали. Осторожно, чтобы не разбудить болотника, я пальцами подцепила плед, наброшенный поверх одеяла, и подтянула повыше. Стало сразу гораздо теплее.

Чувствовала я себя сейчас намного лучше, чем накануне. Стоп. А когда было в последний раз это самое «накануне»? В памяти сохранились какие-то обрывочные воспоминания, что после того, как разногласия с Кайлом были улажены, вроде как ещё несколько раз приходила в себя, мне давали какой-то отвар, и она снова засыпала. Кажется, со мной даже немного говорили… Но всё было настолько нечётко и расплывчато, что я не могла точно сказать, было ли это наяву или пригрезилось, учитывая общий упадок сил после ментального воздействия на Кайла.

Хотя, если рассуждать здраво, Длиннопалый с Энром действительно могли на протяжении пары-тройки дней продержать меня в бессознательном состоянии, чтобы дать возможность полноценно восстановиться. Да, похоже, что так и было. Я дотронулась до головы. Сегодня коса была одна, несмотря на то, что чётко помнила, как засыпала с двумя. Ошибиться точно не могла. Значит, Тарка переплела мои волосы, а раз я ничего не почувствовала, получается, что действительно мне давали сонное зелье. Что же, вполне разумное решение. Зато не пришлось привязывать меня к кровати, как грозился Длиннопалый, переживая за моё состояние. Я невольно улыбнулась, вспоминая, когда тот ругался. Древянник вообще так мило и трогательно за меня переживал…

С того самого дня, как умерла моя прабабушка, никто обо мне так не заботился. Всё было как-то одно к одному: учёба, потом служба, одно задание, второе, третье… Лазарет, некоторое время на восстановление, снова «в строй». И опять по кругу. И так год за годом.

Я помнила, как рыдала прабабушка, когда она заявила ей, что станет инквизитором. Но, несмотря ни на что поддержала свою единственную правнучку, потому как понимала — иного выбора у меня не было.

Последняя из своего рода… Которая действительно останется последней. Получив подписанное прошение от Совета инквизиторов, я раз и навсегда поставила крест на семейной жизни. Чтобы обуздать «инквизиторское пламя» — особый вид огненной магии, подчинявшейся только инквизиторам, требовалось значительное количество внутренних ресурсов. И по мере того как росла сила любого инквизитора, вероятность продолжить род стремительно приближалась к нулю. Как грустно шутили мои коллеги: «инквизиторское пламя» выжигает не только врагов извне, но и тебя изнутри. И если юноши с моего факультета ещё могли успеть завести семью, то с девушками такой вариант не проходил. Стоило завязаться у кого-то любовным отношениям, и таких студенток сразу отчисляли. Дело было отнюдь не в дискриминации или чём-то подобном. Нет, это делалось исключительно из соображений безопасности. При определённых изменениях в организме инквизиторская магия выходила из-под контроля и убивала будущую мать вместе с нерождённым ребёнком. Были неоднократные попытки перебороть такую реакцию, поддерживая самоконтроль над магией на самом высоком уровне, но, в конце концов, всегда всё заканчивалось фатально.

Несмотря на то что я разрушила мечты прабабушки о праправнуках, та до своего последнего дня надеялась, что её любимице удастся изменить свою жизнь. После выдачи диплома все запреты снимались, и юных инквизиторов уже не так контролировали в плане личной жизни, оставляя все решения исключительно на их совести. Но какой смысл было рисковать, зная о последствиях? К моменту выпуска на факультете оставались лишь те, кто всецело принял выбранный путь. «Лишние» или «случайно забредшие», соблазнившиеся мнимой романтикой профессии уходили сами ещё на первом курсе. Подготовка будущих инквизиторов была достаточно жёсткой и серьёзной. Снисхождения не было никому. Потому что малейшая поблажка во время обучения грозила смертью «вчерашнего студента» в первом же бою. А учитывая ситуацию с Изменёнными, нас начали посылать в рейды начиная с третьего курса, поэтому до выпуска дожили самые стойкие, получившие вместе с дипломом нашивки командиров отрядов.

Причём многие, включая меня, заработали их задолго до этого, просто по правилам не имели права их носить до окончания обучения. Раньше, чтобы дослужиться до командирского звания у среднестатистического выпускника уходило лет восемь-десять в среднем. Но слишком многое изменилось за последние годы. Немало инквизиторов погибло во время схваток с Изменёнными, некоторые переметнулись к отступникам… Мой отряд считался одним из сильнейших при Совете инквизиторов, но тоже не устоял…

— Ой, Мейрин проснулась, а Хелвики это пропустил!

Болотник вскочил с кресла и смешно засеменил к столу. Как я успела заметить, количество флаконов, пузырьков и бутылочек заметно увеличилось с того времени, когда Длиннопалый в последний раз делал перевязку.

Тем временем Хелвики обернул в салфетку какой-то стакан и протянул мне:

— Длиннопалый просил, если ты проснёшься рано, дать тебе вот это лекарство.

— А если бы я проснулась позже? Например, к обеду, — решила поинтересоваться я, беря стакан левой рукой. Стоило отметить, что на этот раз уже хватило сил, чтобы самостоятельно удержать стакан. До сегодняшнего утра без посторонней помощи мне этого не удавалось.

— Если бы Мейрин проснулась позже, Хелвики бы дал другой стакан Мейрин. Длиннопалый к каждому из них прикрепил записку.

Хелвики забрал опустевший стакан и забрался обратно в кресло. Потом неожиданно подпрыгнул и выбежал из комнаты.

— М-да… Говорила мне прабабушка, что болотники немного странноватые… — пробормотала я, пытаясь понять, куда он направился. Будет жаль, если он перебудит остальных обитателей замка. По крайней мере, в том, что все эти дни с ней сидели либо Тарка, либо Длиннопалый, либо Энр, я уже не сомневалась. Несмотря на то что первые были духами, хоть и Изменёнными, будучи во плоти, им так же, как и всем живым существам требовался отдых.

Интересно, что было в стакане? Я ненадолго прикрыла глаза, но сон не шёл. Значит, не снотворное. Скорее всего, что-то из общеукрепляющих настоек.

— Вот смотрю на тебя и пытаюсь понять: либо ты слишком хороший инквизитор, либо слишком плохой… Но то, что удачливая — это сомнений не вызывает.

Кайл. Повернув голову на звук голоса, я увидела вампира, стоящего у раскрытого окна. Теперь понятно, почему не почувствовала привычного сквозняка: любящий, как и все болотники, прохладу Хелвики открыл окна, и движение воздуха осталось незаметным из-за лёгкого ветерка, доносящегося с улицы.

— Доброе утро, Кайл. Что ты имеешь в виду?

— Либо ты такой никудышный инквизитор, раз от тебя пытались избавиться свои же, пока не подставила весь Совет, либо настолько хороша в своём деле, что кому-то это сильно не понравилось, и он решил тебя убрать, почувствовав опасность или конкуренцию, отравив.

Я внимательно посмотрела на Кайла, присевшего на край стола с лекарствами:

— С чего ты взял, что меня отравили свои? Может, яд попал в раны с когтей Изменённого в момент нападения?

Кайл усмехнулся:

— Яд был в чае, Мейрин. Это я легко определил, когда укусил той ночью и выпил немного твоей крови для замедления действия отравы, а также для определения его состава, чтобы потом можно было подобрать противоядие или хотя бы временный блокатор. В тот день ты ничего не ела перед тем, как переместиться в этот лес, лишь пила чай. И что-то я очень сомневаюсь, что перед ответственным заданием ты бегала на свидание к любовнику или на встречу с подружками… А ещё тебя за всё это время никто не искал. Интересно, не правда ли? Сгинул целый отряд, весьма сильный, надо сказать, учитывая твою мощь. Не думаю, что ты подобрала себе слабых бойцов, наверняка лучших из лучших. Но никто так и не явился проверить результаты вылазки. Тем более что на этот раз целью были верховные ренегаты. Значит, все были уверены, что ты не вернёшься… Никто не вернётся… Ты ведь не привыкла отступать, да, Мейрин?

Некоторое время я молчала, обдумывая слова Кайла. Что же, многое встало на свои места. И я действительно присутствовала на Малом Совете Инквизиторов перед тем, как переместиться с отрядом в эту местность. Вот только куда именно мы отправляется, знал лишь один из Верховных. Единственный, кому из всех абсолютно доверяла, и кто доверял мне. Получается… Либо меня предал тот самый Верховный, либо предатель находится слишком близко и входит в Ближний Круг Совета, либо… Либо есть кто-то третий… Кто-то же предупредил ренегатов об их визите. Значит, я действительно слишком близко подобралась к своей цели…

— Мейрин?

Я вопросительно посмотрела на Кайла.

— Ты уверена, что хочешь вернуться?

— Да. После того, что ты сказал — особенно. А ты уверен, что меня пытались убрать не просто из-за боязни, что я могу кого-то «подсидеть»? Готов жить под одной крышей с «плохим» инквизитором?

Кайл лишь поджал губы и стремительно покинул комнату.

После ухода вампира я начала перебирать в голове события последних двух лет. Именно тогда количество ренегатов и Изменённых резко увеличилось и продолжило расти в геометрической прогрессии. Жаль, что сейчас невозможно было переместиться ни домой, ни в Совет, чтобы получить доступ к своим заметкам, отчётам и архивам. Придётся полагаться исключительно на собственную память. Главное, чтобы не получилась подмена событий собственными умозаключениями. Следовательно, нужно тщательно разложить по хронологии все рейды, все заседания Совета, Малого Круга Совета, все «чаепития» тет-а-тет с «тем самым» Верховным, а затем систематизировать и проанализировать. М-да… Та ещё задачка.

Не стоит упускать ещё одну важную деталь, которую пока не осмелилась озвучить никому из обитателей замка: почему ренегаты прятались именно в этом лесу? Не потому ли, что знали о существовании замка и выжидали удобного момента, чтобы переловить по одному последних представителей магических существ и рас? Упоминание про гибель Рейра сильно засело в моей голове. Водник умер на руках у Длиннопалого. Как такое возможно? Я достаточно хорошо изучила повадки Изменённых: они никогда не оставляли после себя раненных, предпочитая убить, каким бы ценным не был «трофей». Не успели? Ерунда. Не смогли? Тоже из области невероятного. Один Изменённый вполне мог одной левой порвать в клочья всех обитателей замка вместе взятых. А в лесу были не просто Изменённые, в лесу были ренегаты.

Изменённые инквизиторы сумели сохранить способность управлять «инквизиторским пламенем». Одна лёгкая волна огня и от водника вместе с остальными ничего бы не осталось. Ренегаты не оставляют свидетелей. Никогда. Несколько раз и Длиннопалый, и Тарка упоминали какого-то Старого. Судя по всему, он был ещё одним духом, но в настоящий момент отсутствовал в замке. Причём достаточно продолжительное время. Но его точно ждали. Мейрин хорошо запомнила обрывки разговоров в первое своё пробуждение в замке, да и потом Хелвики как-то упомянул его. Даже с учётом этого незнакомого духа всё равно силы были не равны. Что-то здесь было не так…

В комнату вернулся болотник, неся в руках что-то замотанное в полотенце.

— Длиннопалый просил Хелвики дать еды после того, как она выпьет лекарство, — с этими словами он поставил свою ношу на стол.

Под полотенцем оказалась небольшая кастрюля. Стоило болотнику снять с неё крышку, как по комнате распространился умопомрачительный запах свежесваренной каши. В животе у меня предательски заурчало, и только сейчас я поняла, насколько в самом деле голодна.

— Хелвики, можешь мне помочь сесть? Боюсь, что иначе у меня лёжа не получится поесть.

— Да-да, — засуетился болотник. — Длиннопалый рассказывал Хелвики, как надо.

Быстро притащив из кресла подушку, он подпихнул её под мою спину, позволив принять полусидячее положение. Помня данное Длиннопалому слово, я согнула в локте правую руку так, чтобы её верхняя часть оставалась неподвижной и не задевала рёбра, а кистью обхватила бок кастрюльки и прижала к животу, чтобы та не ёрзала на коленях.

Покончив с завтраком, я улыбнулась и поблагодарила болотника, однако ответная реакция меня немного удивила.

— Хелвики принимает твою благодарность, но можешь так не улыбаться — ты мне всё равно не нравишься. Из-за тебя у всех могут быть проблемы. Вот Старый вернётся, решит, что с тобой делать, так и будет.

Опять Старый… Похоже, что для болотника тот был непререкаемым авторитетом, способным не только принимать самые серьёзные решения, но и быть судьёй последней инстанции. Жаль, что Хелвики так неохотно идёт на контакт и постоянно ожидает с моей стороны какой-нибудь подвох. Это при том, что даже Кайл угомонился со своей неприязнью ко мне.

— Хорошо, Хелвики, не буду больше улыбаться. У меня будет к тебе одна просьба: не мог бы ты принести бумагу и карандаш? Или грифель? В крайнем случае перо и чернила? — я обратилась к духу, надеясь, что тот сможет раздобыть всё необходимое.

— Мейрин решила написать свою последнюю волю? — с некоторым удовлетворением поинтересовался болотник, сцепив на животе короткие толстые пальчики.

Я моментально развеселилась:

— А что, уже пора? Я как бы ещё немного пожить хотела.

— Как Старый скажет, так и будет! — Хелвики нравоучительно поднял указательный палец вверх, нахмурив складки на лбу в том месте, где должны были располагаться брови.

У меня непроизвольно вырвалось:

— Аминь.

— Старый суров, но справедлив. А инквизиторы принесли слишком много зла всем. Инквизиторы иссушили своим огнём моё болото. Да и другие от них пострадали тоже, — яростно вращая своими кроваво-жёлтыми глазками, произнёс болотник тоном, не предвещающим мне ничего хорошего.

Ну, что, Мейрин, заворачивайся в простыню, как в саван, и ползи на погребальное кострище… Похоже, что с этим «Старым», как и с болотником, будет непросто.

— Нет, Хелвики, мне письменные принадлежности нужны не для завещания. Так, просто подумать надо.

— Подумать с бумагой? Хелвики не понимает. Но поищет. Запрета на бумагу и карандаши он не получал. Запрещено Мейрин вставать. — удивлённо хлопая короткими белёсыми ресницами, Хелвики забрал у меня опустевшую кастрюлю и ушёл.

Чувствовалось, что инструкции давал Длиннопалый. Интересно, какие указания он ещё оставил?

Спустя некоторое время болотник вернулся, притащив не только несколько листов пожелтевшей от времени бумаги, но и доску, которую вполне можно было использовать в качестве импровизированной столешницы. Похлопав себя по карманам, Хелвики вытащил из одного из карманов длинный грифель и отдал мне.

— Хелвики хочет знать: это подойдёт Мейрин?

— Да, спасибо большое. То, что нужно, — я протянула руку, чтобы поблагодарить Хелвики, но тот быстро положил принесённое мне на колени и отскочил в сторону.

Странная реакция, но, в конце концов, кто из нас без заскоков в голове?

Я примостила доску вместе с бумагой на коленях и принялась максимально экономно делать пометки. Кто знает, есть ли в замке ещё на чём писать?

Хелвики заглянул в мои записи и, увидев непонятные значки и стрелочки, пожал плечами:

— Странный язык. Хелвики такого не знает.

Ха, ещё бы! Это же мой личный шифр. Его, кроме меня, никто не знает. Спасибо прабабушке, научившей меня давно забытым всеми языкам, из которых в своё время я и составила шифр. Увлёкшись своим занятием, даже не заметила, как миновал полдень. Голова начала гудеть от напряжения, а пальцы левой руки всё чаще сводило с непривычки. Однако я упорно продолжала работать, исписав один лист с обеих сторон мелким почерком. Оторвалась от своего занятия, лишь когда вошедший Длиннопалый отпустил Хелвики. Что-то буркнув на прощание, болотник умчался.

— Мейрин-Мейрин… Ты всегда такая деятельная? — укоризненно покачал головой древянник.

— Доброе утро, Длиннопалый! — поприветствовала я духа, не отрываясь от своих схем.

— Да какое утро, Мейрин, обед скоро. Стоило давать тебе несколько дней на восстановление, чтобы за одно утро ты умудрилась себе удар схлопотать… У тебя уже глаза краснее, чем у Кайла, Энра и Хелвики вместе взятых.

— Как удар? Вроде нет… — я отложила доску в сторону и прислушалась к себе.

— Пока нет, но с большой вероятностью будет, если не сделаешь перерыв. — Длиннопалый забрал всё и отнёс в кресло.

— Мне совсем чуть-чуть осталось… Дай дописать? Ну, пожалуйста!.. — я изобразила самое жалостное выражение лица, на какое была способна.

— Нет! — коротко отрезал древянник.

— Хотя бы ещё пару строчек… — продолжала гнуть свою линию я, надеясь на снисхождение.

— Я сказал — «нет».

Мы ещё долго спорили, потом демонстративно дулись друг на друга, затем извинялись, мирились и снова спорили, пока, наконец-то, не пришли к взаимному согласию насчёт времени, которое будет мне отведено для работы с записями. Окончательную точку в их жарких обсуждениях поставил заглянувший Энр.

— Длиннопалый, ты швы снял или вы здесь несколько часов кряду в красноречии упражнялись?

Хлопнув себя по лбу, древянник поблагодарил вампира и полез в сундучок с перевязочными материалами и инструментом.

Я не поверила своим ушам:

— Уже можно снимать швы? Неужели всё зажило?

Длиннопалый усмехнулся:

— Похоже, что на этот раз точно «да». Если ты, конечно, за это утро никого снова не отпинала. К тому же больше тянуть нельзя, иначе может случиться воспаление.

Длиннопалый осторожно уложил меня на кровать и аккуратно начал разматывать бинты. Некоторое время я слышала лишь щелчки ножниц и чувствовала, как медленно вытягиваются обрезки ниток. Неприятно, но вполне терпимо. Вытащив последний кусок, Длиннопалый обработал кожу, а затем «заклеил» рубцы смазанной какой-то густой мазью салфеткой.

— Знаю, что просить бесполезно, но всё-таки попытаюсь: Мейрин, сильно не двигайся пока, пожалуйста, и не пытайся сесть. Нужно, чтобы мазь хорошенько впиталась. А я пока схожу на кухню проверить, скоро ли будет готов обед.

И ушёл! Нет, он действительно ушёл! Я с тоской посмотрела на свои записи, сиротливо лежащие на кресле. Мне осталось буквально совсем чуть-чуть, чтобы закончить хронологию и перейти уже к следующему этапу разбора. А там набросать несколько графиков, схем и таблиц…

Но в то же время Длиннопалый совершенно прав. Кто знает, как восстановились сосуды после последнего кровотечения, когда я пыталась взять Кайла под контроль и успокоить. Заработать себе кровоизлияние в мозг ох, как не хотелось, поэтому придётся смириться. Прыгать на одной ноге, рискуя свалиться и ещё больше себя переломать, я не решилась. Мне сейчас наоборот нужно было как можно скорее выздороветь. Чем быстрее вернусь «в строй», тем лучше. Особенно в свете последних событий. Кто знает, сколько у меня ещё есть времени до того, как в Совете узнают, что я жива. Конечно, лучше было бы заявить об этом лично, но кто знает…

А всё-таки утро началось относительно неплохо: Кайл дал серьёзную информацию для размышления, а Длиннопалый, наконец-то, снял швы. Ещё бы понять, что с ногой на данный момент… Уже после того, как древянник сказал мне, что перелом плохо срастается, я случайно услышала пару обрывков его разговоров с Энром, что с костью по-прежнему дело обстоит «не очень». Лишиться ноги не хотелось, равно как и сесть в инвалидное кресло. Слишком многое тогда окажется под угрозой, а я сама окажусь совершенно бесполезной. Именно тогда, когда так близка к своей цели…

После мозгового штурма есть хотелось безумно, но, к счастью, вскоре вернулся Длиннопалый с деревянным подносом в руках.

— Забыл спросить: ты грибы ешь?

Я почувствовала, как рот наполняется вязкой слюной, а желудок настойчиво стучится в соседние органы:

— Всё ем! Кушать ужасно хочется!

Длиннопалый улыбнулся:

— В твоём случае это прекрасный признак. Значит, идёшь на поправку.

Древянник сгрузил на стол миску с супом, тарелку с двумя пирожками и чайник, а из-под дна подноса вытащил складные ножки, в результате чего он превратился в столик. Пока Длиннопалый усаживал меня на кровати, в дверь заглянул Кайл:

— Ты на кухне обедать будешь или в столовой?

— Я здесь останусь. Особо есть не хочу, так прихватил с собой небольшой перекус.

— Ну, я тогда тоже здесь останусь. Если не помешаю. Тарку до сих пор где-то носит, Энр опять засел в лаборатории, а одному сидеть скучно.

Стоило упомянуть про луговницу, как она оказалась тут как тут:

— Ой, вот вы где. А я вас ищу-ищу…

Чёрный ураганчик приземлился в кресло, из которого в последний момент Длиннопалый успел убрать мои бумаги. Тарка поправила веночек из мышиного горошка и утащила с тарелки пирожок.

Я посмотрела на стоящую перед собой миску с супом и задумалась, решив обратиться к Длиннопалому:

— Интересно, какой рукой мне теперь есть?

— Можешь правой, но аккуратно.

Медленно перемешав густой ароматный суп, я поднесла ложку ко рту.

— Слушай, а грибы у нас откуда? Вроде не сезон ещё… — поинтересовался Кайл.

— Я собирал. Ещё по осени. А потом засушил. Сегодня размочил и в суп добавил, — Длиннопалый взял оставшийся пирожок с щавелем и откусил половину.

— А, ну тогда ладно, — Кайл снова повернулся к окну и уставился вдаль.

— Ой, и я! И я грибочков добавила. Свеженьких. Красивеньких. А то у вас в воде такие страшненькие да скукоженные плавали…

Кайл переглянулся с Длиннопалым:

— Ты какие красивые грибы знаешь?

— У меня как-то с восприятием прекрасного не очень… Но из сейчас растущих могу назвать лишь лисички. А ещё мухоморы… — древянник с огорчением развёл руками.

Я замерла, так и не донеся ложку до рта.

Кайл с подозрением взглянул на луговницу:

— Тарка, ты, часом, в супчик мухоморов не добавляла?

— Это которые красненькие с белыми пятнышками? Да, красивые… — мечтательно протянула Тарка.

Одно смазанное движение, миска с супом вылетела из моих рук и разбилась вдребезги об стену.

— … но я их не трогала! — закончила свою фразу Тарка и тут же продолжила. — Их же лосики любят? А как я могу оставить лосиков без их любимой вкуснятины? Вот я мухоморчики и не стала трогать.

— Тарка! — хором взвыла я вместе с Длиннопалым и Кайлом.

— Что⁈ — возмущённо захлопала ресницами луговница. — Вы же мне даже договорить не дали!

— Длиннопалый, дай хоть от пирожка откусить. Есть хочется, аж зубы сводит… — попросила я, грустно глядя, как остатки супа стекают по каменной кладке.

Древянник протянул оставшуюся половинку:

— Только он вчерашний…

Я с наслаждением вгрызлась в золотистый бок:

— Да хоть вековой давности! Я бы сейчас даже камни облизала и сгрызла! Кстати, очень вкусная начинка, жаль, больше нет…

— Ну, почему нет. Ещё есть штучек шесть на кухне, — Длиннопалый обернул чайник полотенцем и осторожно начал разливать горячий чай по кружкам.

Тарка радостно подскочила на месте:

— Я принесу, я принесу!

Кайл прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди:

— Ты главное по дороге ничего в пирожки не добавляй, хорошо?

Тарка обиженно надулась:

— Так в них ничего и не добавишь. Они же целые. Разве что дырочку проковырять… Дырочку…Тогда можно будет даже варенья внутрь накапать…

Кайл не выдержал и направился к двери:

— Так, всё. Никаких дырочек. Сам принесу. Они где? На верхней полке?

Получив от древянника утвердительный кивок, он покинул комнату.

Тарка грустно вздохнула и подпёрла кулачками «подбородок»:

— А я так помочь хотела…

Один из огоньков в глазнице Длиннопалого на секунду уменьшился, а затем принял свой обычный размер. Со стороны было похоже, будто он подмигнул мне.

Как бы невзначай древянник обмолвился:

— Кстати, Мейрин, ты сказала, что тебе швы сняли?

Не понимая, к чему он клонит, я отрицательно покачала головой:

— Не успела.

Тарка подскочила на кровать и обняла меня за шею, едва не придушив в порыве чувств:

— Поздравляю! Ой, я скоро вернусь! Ты только не засыпай пока!

Проводив недоумённым взглядом луговницу, я решила уточнить:

— И что это было?

Длиннопалый лишь махнул рукой посмеиваясь:

— Потом узнаешь. Не бойся, ничего такого особенного.

Я слегка поперхнулась, пережёвывая остатки пирожка:

— Вот после последней фразы мне стало действительно страшно… Обычно самая жуть начинается после фраз «не бойся», «не страшно», а после словосочетания «больно не будет», моментально понимаешь, что пора терять сознание или впадать в кому. Желательно магическую. Зря смеёшься. Надеюсь, что на этот раз я всё-таки ошибусь в своих предположениях, и ничего этакого действительно не последует. Ты знаешь, мне Тарку искренне жаль: она так старается всегда помочь… Просто у неё своё видение на некоторые вещи, и из-за этого порой возникают курьёзные и нелепые ситуации. И она каждый раз так сильно переживает…

Длиннопалый аккуратно похлопал меня по спине и присел рядом:

— Ты всё правильно заметила. Она просто… такая. И ей действительно очень тяжело. Луговницы же привыкли жить большой общиной. А Тарке здесь одиноко. Ей не хватает того общения, к которому она привыкла с рождения. Даже не представляю, что с ней будет, когда ты уйдёшь. Ты единственная, кто спокойно к ней относится несмотря на её некоторую инфантильность и несуразность, даже не вздрогнула, когда впервые увидела.

— Длиннопалый, я за свою жизнь такого перевидала, что меня достаточно сложно удивить, — отпив немного чая, я старалась хотя бы сейчас не вспоминать, к каким последствиям привело моё последнее чаепитие.

— Не в этом дело, Мейрин. Ты глядишь не на оболочку, а смотришь в душу. И оцениваешь так же.

— Ну, да, дефективный инквизитор. Вместо того чтобы всех здесь спалить, добровольно лишила себя силы. Узнает кто из наших — у виска пальцем покрутит, а потом в специальный отдел сдаст.

— Так, может, и не стоит возвращаться? — Длиннопалый посмотрел, как я задумчиво кручу кружку в руках. — Что-то не так с чаем?

— Нет-нет, с этим всё хорошо. Я люблю с липовым цветом.

— Мейрин, что произошло?

Сделав ещё один глоток и чуть взболтав напиток, я создала тем самым небольшую воронку в центре, наблюдая, как одинокий лепесток устремляется в эпицентр.

— Всё никак не могу отделаться от мысли, что от меня хотел избавиться кто-то из Верховных… Кайл сказал, что яд был в чае, который я пила на совете.

— Мейрин, ты же не…

— Длиннопалый, ты что? И в мыслях не было подозревать, что с твоим чаем что-то не так. Если бы вы хотели меня прикончить, давно бы сделали, не тратя время на лечение, ругань и попытки призвать мою совесть. — я отставила в сторону столик и чуть приобняла древянника.

— О, любовь-морковь! Можно уже начинать расписание дуэлей составлять?

Я даже моргнуть не успела, как рядом на кровать плюхнулся Кайл с пирожками в руках.

Длиннопалый посмотрел на тарелку:

— Не понял, а почему их всего пять?

Кайл провёл тыльной стороной ладони под носом и обиженно шмыгнул:

— Был цинично ограблен выскочившим из лаборатории Энром. Зато удалось спасти оставшиеся пять! Кстати, я проверил: никаких дырочек или иных следов нарушения целостности не обнаружил. Можно есть спокойно. Тарки поблизости тоже не наблюдалось.

Древянник фыркнул:

— Пирожки все защитить не смог, а за девушку решил драться. Ты за Тарку сколько раз уже дуэли устраивал? Раз по десять с каждым?

Вампир пожал плечами:

— Примерно так. Я ж не могу иначе, а то совсем меч в руках держать разучусь. А с одним Энром неинтересно. Он все мои уловки изучил.

Я протянула руку уже ко второму пирожку подряд:

— А Хелвики?

Кайл чуть не подавился яблоком, которое достал из кармана:

— Шутишь? Он всецело предан Старому. И пока тот не разрешит, даже не посмотрит на тебя, как на девушку. А мне без повода устраивать схватки неинтересно.

— Так я и не девушка. Так, боевая единица одного из высших рангов.

— Почему? — искренне поинтересовался вампир.

— Инквизиторам нельзя иметь личную жизнь. Так что, простите, мальчики, но ваша честь останется совершенно нетронутой с моей стороны. Кайл, отменяй дуэли, повод оказался недостаточным.

Кайл изобразил крайнюю досаду на лице:

— А я так надеялся!.. Эх… Мейрин, но ты помнишь, что обещала мне полноценную схватку перед уходом.

— Всенепременно. Я своё слово держу всегда.

— А вот и я! — на пороге показалась Тарка с кучей каких-то свёртков в руках.

Длиннопалый с Кайлом переглянулись и быстро собрали пустую посуду на столик, трансформировав его обратно в поднос.

— Так, мы, пожалуй, пойдём. Заглянем попозже.

— Надеюсь, я выживу… — мелькнуло в моей голове при взгляде на то, как оба мои сотрапезника испарились в мгновение ока, разве что пятками не сверкали.

Тарка свалила свёртки на кресло, а сама взобралась на кровать и ещё раз меня обняла:

— Мейрин, ты прости меня за суп, пожалуйста. Кто ж знал, что эти остолопы так отреагируют⁈

Я погладила луговницу по спине:

— Ничего страшного. Мы пирожками перекусили.

— О-о-о, — мечтательно закатив глаза, цокнула языком Тарка. — Длиннопалый печёт просто изумительные пирожки! Особенно со щавелем. Мои любимые. Такие воздушные, с кисло-сладенькой начинкой. Ням! Да и вообще он вкусно готовит. А вот у Энра мясо лучше всего получается. Других к нему лучше не подпускать. Я про мясо. Хотя и про Энра тоже, когда он разлывает тушу, орудуя тесаком.

— Просто мечта любой женщины — мужчина, умеющий готовить! — заметила я, наблюдая, как, спрыгнув с кровати, Тарка подбежала к креслу.

Луговница подхватила все свёртки и гордо разложила их на кровати:

— Мы сегодня в деревню ходили. Поэтому пришлось с тобой Хелвики оставить, чтобы приглядел за тобой, ты ведь пока не можешь сама вставать.

После этих слов у меня внутри всё похолодело:

— Как в деревню ходили? При свете дня? Вас же схватить могли!

Тарка беспечно махнула ручкой, разворачивая какую-то ткань:

— Всё в порядке, Мейрин, ты не волнуйся. Плащ на плечи, капюшон поглубже… И никто ничего не заметил. Мы же не в первый раз так делаем. Кайл с Энром в лавку идут, а мы с Длиннопалым за изгородью в кустах подстраховываем. Иногда, правда, с ними ещё Хелвики заходит. Но это в вечернее время. Утром он стесняется. Поэтому раненько оставили его в замке, кашу сварили, инструкции выдали и ушли. Зато смотри, что мы тебе в лавке раздобыли!

Луговница вприпрыжку домчалась снова до кресла и встала ногами на его сиденье, вытянув вперёд руки. Тут же до самого пола раскрутилась ткань, оказавшаяся тёмно-зелёным платьем с полукруглым вырезом и небольшой вышивкой по подолу, показавшейся мне смутно знакомой.

— Вы что, из-за него в деревню утром пошли? Из-за меня? Сумасшедшие… — ошеломлённая поступком обитателей замка, я переводила взгляд то на довольную Тарку, то на платье. Оно было в моём вкусе: простое, но вместе с тем по-своему элегантное. Ещё и любимого цвета… Когда-то я носила подобные, но с тех пор много воды утекло. Но так рисковать!…

— Нравится? Мы с Энром выбирали ткань. А сегодня забрали уже готовое.

Я в ужасе вытаращила глаза на луговницу:

— Вы дважды за последнее время ходили в деревню?

— Ага. Мы же сожгли твою одежду, поэтому надо было что-то придумать, чтобы ты раздетой не ходила. Шить я не очень умею, да ты бы такое точно носить не стала. Об остальных и говорить нечего: портные из них ещё хуже, чем из меня.

Зато теперь мне стало понятно, откуда Кайл оказался в курсе, что ни меня, ни остатков моего отряда никто не искал.

— Мы бы и штаны тебе заказали, так как Кайл сказал, что инквизиторам они привычнее, но пока у тебя нога не срослась, с длинными штанинами были бы лишние проблемы во время переодеваний. А так Энр попросил, и платье сшили чуть короче, чем обычно, специально, чтобы ты не путалась при ходьбе в подоле, — Тарка подхватила платье и перебралась с ним обратно на кровать. — И цвет тебе идёт. А ещё мы тебе плащ взяли и шарф. Точнее не шарф, а как его… па… пала…

— Палантин? — догадалась я, что имеет в виду Тарка, но решила на всякий случай уточнить.

— Точно! Всё никак запомнить не могу! — луговница вытащила из очередного свёртка большой кусок ткани тёмно-бирюзового цвета. — Его и как накидку использовать можно, и как шарф… Я его далеко убирать не буду, на спинку кровати повешу, чтобы тебе удобнее было дотянуться. По утрам в замке бывает прохладно, а он такой тё-ё-ёпленький!

— Тарка, а откуда вы деньги взяли? Вы что, кого-то ограбили? — я всё ещё никак не могла прийти в себя от шока, что ради меня все они решились на такое опасное приключение.

Луговница оторвалась от палантина, который до этого приложила к «щеке» и с удовольствием мяла пальчиками:

— Нет, что ты! Энр иногда продаёт в лавке травы, которые выращивает Длиннопалый. Правда, на этот раз нам чуть-чуть не хватило, и мы немного позаимствовали у тебя денежек, которые нашли в жилете. Надеюсь, ты не сердишься?

С облегчением выдохнув, я расслабленно откинулась на подушки:

— Надо было все деньги забрать. Для меня же вы покупки делали, к тому это я вам всем должна. И за уход, и за лекарства, и за еду.

Тарка потянулась к следующему свёртку:

— Глупости какие! Ничего ты нам не должна! Ты — наша гостья! Мы ещё долго решали, прилично ли будет взять у немного монеток из твоего кошелька. Но мы ещё травами поторгуем и вернём, всё, что взяли. Ты не думай, нам чужого не надо! О, а ещё тут пара лифов тебе на смену и бельё…

Впервые за долгие годы я почувствовала, как лицо начинает заливать краска:

— Лифов?

— Ну да. Длиннопалый показал, какие надо, а Кайл потом объяснил владелице лавки, что нужно сшить. Должны подойти.

Я прижала ладони к алеющим щекам. Что ж… «Глазомер» у «мальчиков» оказался что надо: с размером не ошиблись. В конце концов, они же ухаживали за мной всё это время. Но как же мне было сейчас неловко…

— Мейрин, ты чего? Тебе не понравилось? — Тарка обеспокоенно посмотрела на меня, растерянно теребя новую сорочку.

Проглотив подступивший к горлу комок, я замотала головой:

— Всё в порядке. Спасибо. Я… Я просто не ожидала такого…

— Ур-р-р-р-ра!!! Ты не сердишься! — Тарка скатилась с кровати и принялась радостно пританцовывать.

Я сидела и украдкой смахивала подступившие слёзы. Учитывая, как складывались отношения с обитателями замка, действительно совершенно не ожидала от них такой заботы.

— Может, примеришь платье?

— Я даже не знаю. Стоит ли… — чуть сдёрнув одеяло, я показала на левую ногу.

— Давай-давай! Я помогу! — Тарка аккуратно перенесла все покупки на кресло и помогла мне выбраться из-под одеяла.

— Надеюсь, Длиннопалый мне голову не оторвёт, если я потревожу ногу.

— Не оторвёт. Я тебя прикрою. На меня он злиться не будет точно.

Я окончательно сдалась под напором шустрой луговницы и взялась за шнуровку на передней части платья. Руки тряслись от волнения, но Тарка была просто неумолима, заставляя довести начатое до конца!

— Ну вот, а ты переживала, что ничего не получится! Вон, как отлично село! — луговница расправила последние складки на платье и залюбовалась, как оно хорошо смотрится на мне. — Давай я тебе волосы переплету?

— Спасибо, жаль, что зеркала нет, хотелось бы и самой посмотреть.

— Что-нибудь придумаем! — Тарка принесла со столика шкатулку и принялась выбирать подходящие гребни и заколки.

Расчесав волосы, она разделила их на две части и принялась примерять, скручивая по-разному в жгуты и прикладывая к моей голове.

— Нет-нет-нет, только не «короной»! — запротестовала я, как только поняла, на какой причёске решила остановить свой выбор Тарка.

— Жаль. Тебе бы пошло. Тогда заплету «обратные пышные колоски». Возражения не принимаются!

— Согласна, — я окончательно расслабилась, чувствуя лёгкие прикосновения пальчиков Тарки к затылку. Мне было настолько хорошо, что случайно задремала и очнулась лишь под обиженный возглас луговницы:

— Эй, Мейрин, да ты спишь!

— Я только на минутку глаза прикрыла! — попытавшись оправдаться, я осторожно ощупала два гребня из кос, идущие по бокам головы.

Тарка убрала всё обратно в шкатулку, а затем, покопавшись в ней, вытащила небольшое зеркальце на длинной ручке:

— Держи пока такое, а я пока поищу побольше. Точно помню, что было, но вот где…

И счастливая луговница буквально выпорхнула из комнаты.

Покрутив в руках зеркало, я, наконец-то, решилась посмотреть в него. В принципе, всё было не так уж плохо. Да, лицо чуть бледнее обычного, зато круги под глазами не сильно привлекают внимание, благодаря приобретённому во время многочисленных рейдов загара. И даже белки чистые — я боялась, что помимо кровотечения из носа у меня могли тогда полопаться сосуды в результате перенапряжения. Потом подняла зеркало повыше, чтобы разглядеть, что же сотворила из моих волос Тарка. И хоть мне это удалось частично, причёска понравилась. Жаль только, что в обычной жизни, когда на сборы отводилось весьма ограниченное время, возможности повторить что-то подобное не было. Так, пара взмахов гребнем или расчёской, по-быстрому заплести косу, закрепить при помощи специальных шпилек, которые в первую очередь являлись оружием, а уже потом аксессуаром для волос, и бежать. Иногда и на это не было лишних минут, и тогда вся причёска состояла из наспех закрученных в узел локонов, закреплённых спицей.

За дверью послышались шаги, и я быстро сунула зеркальце под подушку. Мне как-то было неловко оттого, что кто-то может застать за самолюбованием. Боевой маг, одна из Верховных инквизиторов, почти вошедшая в Малый Круг Совета и… с зеркальцем. Полнейший сюрреализм.

Дверь открылась, пропуская Тарку, тянущую за собой Длиннопалого и вампиров:

— Вот, я же говорила, что ей всё подойдёт!

Чувствуя неловкость из-за своего вида, я прикусила нижнюю губу, стараясь не выдать волнения:

— Спасибо за вещи, всё пришлось впору.

И на последней фразе всё-таки покраснела, вспоминая, что мне мальчики купили не только платье. Самое интересное, что засмущалась не только я одна. Кто бы мог подумать, что вампиры тоже могут краснеть? И не только они. Даже у Длиннопалого немного порозовели его желтоватые щёки.

Затянувшееся молчание нарушила всё та же не унывающая Тарка:

— Так, я вас что, зря привела? Давайте, рассказывайте, где зеркало!

— Так это, за шторой оно… — махнул рукой в сторону окна Кайл. — Длиннопалый, помоги, пожалуйста, Мейрин.

Древянник молча кивнул и подошёл к кровати. Немного замявшись, он взял протянутую Таркой пару туфелек и надел одну из них на мою здоровую ногу. Аккуратно подхватив меня, Длиннопалый поставил меня на пол, крепко, но бережно, прижав к себе обеими руками, чтобы я не наступала на зафиксированную дощечками конечность. Тем временем Кайл с Энром вытащили большое, в полный человеческий рост, зеркало и поставили напротив.

— Длиннопалый, а швы, точнее, уже рубцы, точно не разойдутся? — взволнованно поинтересовалась я, рассматривая своё отражение.

Древянник тут же поспешил меня успоить:

— Не волнуйся, я держу тебя так, чтобы не причинить твоим рубцам никакого вреда.

— Какая она у нас всё-таки краси-и-ивая… И не узнать! — довольно протянула Тарка, сидя на подлокотнике кресла и болтая ножками.

— Да уж. Не сравнить с тем живым трупом, который свалился на наши головы несколько ночей назад. — хохотнул Кайл.

— Я смотрю, ты у нас просто мастер комплиментов! — проворчал Энр и отвесил зубоскалу подзатыльник.

— Так, на первый раз хватит, — Длиннопалый взял меня на руки и понёс к выходу.

Я запаниковала от неожиданности настолько, что едва не свалилась на пол:

— Ой, а ты куда меня? Кровать же в другой стороне.

Кайл хотел ещё что-то сказать, но получил ещё один подзатыльник от Энра.

— Понял-понял. Оставлю свои шуточки при себе, — обиженно почесал макушку темноволосый вампир, поглядывая на собрата.

— Одних пирожков мало, чтобы у тебя появились силы. Надо основательно поесть, а обедать сидя в кровати в таком виде как-то не очень. Сейчас спустимся в столовую и поедим нормально. Там Энр шашлык приготовил и картошку запёк, — пояснил Длиннопалый, подходя к лестнице.

Уже сидя за столом, я с трудом заставляла держать себя в рамках приличия, чтобы не наброситься на румяные кусочки мяса, которые ей вместе с очищенными от обугленных шкурок клубнями, положил на тарелку Кайл. Как и говорила Тарка, шашлык у Энра получился просто превосходным.

Практически засыпая на руках у Длиннопалого, который понёс меня обратно в комнату после того, как все поели, я спросила:

— Скажи, с ногой всё по-прежнему плохо? Я смогу ходить?

— Сможешь-сможешь. Кость срастается, но не так быстро, как обычно. Мы с Энром перепробовали уже несколько различных зелий, чтобы поддержать процесс, но всё равно восстановление идёт очень медленно. Главное, что идёт. Давай ещё несколько дней ты проведёшь в кровати, мы убедимся, что раны на рёбрах зажили как надо, и попробуем тебя поставить на ноги. В прямом смысле. Я костыли сделал, с ними можно будет потихоньку начать передвигаться, не опираясь на больную ногу. Иначе, чем дольше лежишь, тем…

— … быстрее мышцы превратятся в кисель и начать ходить будет ещё сложнее… — продолжила я начатую Длиннопалым фразу.

— Всё верно. Ты же умница и сама всё прекрасно понимаешь. Вот только торопишься вперёд королевского гонца.

— Обещаю слушаться.

— Хотелось бы верить, — скептически заметил Длиннопалый, продолжая ступать по ступеням.

Я плохо помнила, как Тарка помогла мне переодеться и расплести волосы. Кажется, я всё-таки успела её поблагодарить перед тем, как окончательно погрузиться в одолевающий сон.

Три последующих дня превратились в какой-то бесконечный день сурка: я ела, спала, занималась своими схемами и расчётами. Благо сонных зелий больше не потребовалось. Как заметил однажды Длиннопалый, отбирая в очередной раз заметки, когда я засиделась с ними допоздна:

— Кто же знал, что для того, чтобы усадить девушку на одном месте, достаточно дать ей стопку бумаги и грифель.

Периодически забегал Энр и приносил очередную порцию укрепляющего зелья, чтобы избежать замедления регенерации. Кайл даже как-то предложил снять блок с магии, вдруг это именно он сдерживает процесс, но я отказалась. Во-первых, не собиралась нарушать данное слово, а в полноценном контроле над «инквизиторским пламенем» сомневалась, во-вторых, свободно циркулирующая магия лишь ускоряет процесс восстановления, но, находясь в изолированном состоянии, всё должно происходить, как у обычного человека. А в данный момент скорость сращивания и до этого не дотягивала. Значит, нужно было разбираться со всем этим, исключая магию. В-третьих, после боя с ренегатами я была практически опустошена, а восполняющийся резерв мог, наоборот, перетянуть на себя жизненные силы, что опять не сыграло бы на пользу физическому выздоровлению. Вампиры вместе с Длиннопалым подумали и согласились с моими доводами и больше эту тему не поднимали.

Если рваным ранам на рёбрах мешал нормально зарубцеваться яд, и после его нейтрализации всё стабилизировалось, то почему возникли такие проблемы с переломом, так до сих пор и оставалось неясным. Энр неоднократно проанализировал состав отравы и пришёл к выводу, что она не могла накапливаться в костях или как-то иначе влиять на их состояние. Хрупкость и естественный процесс размягчения также не были характерны для меня.

Во-первых, я была слишком молода, во-вторых, несмотря на достаточно напряжённый ритм жизни, питалась всегда хорошо, в-третьих, никаких отклонений или болезней у меня Длиннопалый тоже не обнаружил. В общем и целом первоначальные планы менять не стали, лишь договорились между собой, чтобы страховать мои передвижения.

На четвёртый день Длиннопалый дал «добро», и Кайл принёс костыли. Вначале долго подбирали и отрабатывали варианты, как правильно спускать ноги с кровати и вставать. Сцепив зубы, я раз за разом выполняла указания, хотя дело двигалось с трудом. Когда Энр предложил взять небольшую паузу, лишь яростно замотала головой, упорно идя к цели, пока всё не стало получаться как надо. А когда я, наконец-то, смогла «пройти» немного по комнате, то получила бурю оваций от Тарки, тихонечко сидевшей в кресле и наблюдавшей за происходящим, сцепив от переживаний ручки в замок. На этом тренировки было решено закончить и продолжить на следующий день. Я была безмерно благодарна Тарке, которой удалось выклянчить у Энра какое-то масло и размять с его помощью ноющие мышцы рук и спины. Собственное бессилие раздражало, но сдаваться было нельзя.

Постепенно я окрепла настолько, что смогла перемещаться не только по комнате, но и по этажу. Спускаться по лестнице мне пока запрещали, боясь, что не хватит сил удержать равновесие или банально может закружиться голова. Даже несмотря на то, что рядом всегда находились либо Длиннопалый с одним из вампиров, или Кайл вместе с Энром в паре. Спорить с ними я пока не решалась, понимая, насколько далека от нужной формы. Трижды в день кто-то из них на руках доносил меня до первого этажа, а до столовой уже шла сама. В отличие от того дня, когда я впервые примерила платье и оказалась за общим столом, во время каждой трапезы присутствовал Хелвики. Как пояснил Энр, собираться за общим столом было у них что-то вроде традиции, которую старались не игнорировать. Я было выразила сомнение, имею ли право находиться в столовой вместе со всеми, но Длиннопалый тут же настоятельно рекомендовал не заморачиваться по этому поводу. Раз принято собираться всем, значит, всем. И никаких исключений. Остальные поддержали. Даже Хелвики буркнул что-то вроде «приятного аппетита». Он вообще относился ко мне не положительно, но и не отрицательно. Просто «никак». Впрочем, меня это абсолютно устраивало. Судя по тому, что рассказывала прабабушка, болотники всегда отличались нелюдимостью и замкнутостью.

В тот день я проснулась на рассвете. Странно, никого в комнате не было, но при этом ощущался лёгкий сквозняк, причём не такой, какой обычно создавался при быстром перемещении вампиров в пространстве. Я сдёрнула со спинки кровати палантин и укутала им плечи. Что-то явно было не так: погода давно устоялась, дождей не было, а днём прилично припекало солнце. Однако в комнате воздух ощущался намного холоднее обычного. Первым делом я прислушалась к себе. Нет, ни малейших признаков простуды или упадка сил. Да и когда бы я успела? Накануне всё шло своим чередом, из замка не выходила, хотя была идея попросить Длиннопалого разрешить мне хоть немного побыть на улице. Боковым зрением уловив какое-то мимолётное движение, я повернулась в ту сторону и с удивлением увидела… призрака, выглядывавшего на треть из стены.

— Привет. Ты кто? И где все остальные?

Поняв, что его заметили, призрак подлетел ближе ко мне и завис примерно в метре, принявшись активно жестикулировать, складывая из пальцев буквы.

— Ро? Тебя зовут Ро? — я внимательно смотрела на полупрозрачные руки, пытаясь решить эту шараду.

Судя по тому, как призрак радостно закивал головой, я угадала. Внезапно меня окатило ледяным холодом, словно на голову ведро подтаявшего снега вытряхнули. Не успела я даже моргнуть, как через меня пролетел ещё один призрак и занял место рядом с первым. Если в силуэте Ро проглядывались мужские черты, то этот явно когда-то был женщиной. Или девушкой. Но оба призрака были столь древними, что контуры давно потеряли чёткость и те же черты лиц было невозможно рассмотреть. Второй фантом также начал, точнее, начала активно жестикулировать. Теперь задачка усложнилась. Во-первых, её пальцы мелькали гораздо быстрее, чем у Ро, а во-вторых, имя было гораздо длиннее. Наконец, сообразив, что у меня не получается разгадать её жесты, она показала комбинацию покороче.

— Фло?

Призрак радостно захлопала в ладоши, совсем как Тарка.

— А где все? Они в замке? Или опять отправились в деревню? — озвучив последнее предположение, у меня всё внутри похолодело от нехорошего предчувствия. Да, в тот день, когда луговница отдала мне покупки, я попросила Длиннопалого и остальных впредь предупреждать, если обитатели замка решатся на очередную вылазку. Но они же могли запросто умолчать о своих намерениях, решив поберечь мои нервы. По ответной реакции призраков я поняла, что пределов замка никто не покидал.

— С ними всё в порядке?

А вот то, как переглянулись между собой Ро и Фло, мне совершенно не понравилось.

— Где они? В столовой? На кухне? В лаборатории? В своих комнатах?

Нет. Нет. Нет. Нет.

Я наскоро оделась и взяла костыли. Фло предостерегающе зависла передо мной, преграждая путь.

— Не велено пускать?

Оба призрака синхронно кивнули.

— Сожалею, но меня это не остановит.

Призраки продолжали маячить перед моим лицом, но я продолжила идти к двери. Тогда они изменили тактику, начав по очереди пролетать через меня. Раз за разом ощущая ледяной холод, я мечтала только об одном: открутить уши первому же попавшемуся из живых. А потом выпить горячего чая. Или сначала чай, а потом уши. В общем, на месте определюсь по ситуации. Подойдя к лестнице, я посмотрела на крутые, неровно располагающиеся ступени. Призраки в очередной раз зависли передо мной, отчасти мешая обзору.

— Ушли с дороги! Если по вашей милости я свалюсь с лестницы из-за того, что не разглядела ступеньку, «спасибо» вам никто не скажет! — приказным тоном я обратилась к Фло и Ро. Призраки расступились. Собрав всю волю в кулак, я начала осторожно спускаться вниз, не обращая никакого внимания на скользившие рядом белёсые тени. Лишь пару раз Фло замахала руками, указывая на шатающиеся блоки и подсказывая, куда лучше наступить. Чем ниже я спускалась, тем чётче различала чей-то голос, доносившийся из зала, но ни одному из обитателей замка он не принадлежал. Предчувствуя нехорошее, мысленно потянулась к своему внутреннему источнику. За всё время, что прошло с момента блокировки, он немного восполнился. Да, не Боги весть знает что, но в крайнем случае, сил снять блок и единожды атаковать хватит.

— … пока я отсутствовал, вы умудрились притащить в нашу последнюю обитель инквизитора! И не просто инквизитора, а одну из Верховных!!! Не удивлюсь, если из входящих в Малый Круг Совета! Вы все из ума выжили? Она же уничтожит вас всех, как только достигнет предела своей мощи! — яростно вещал «голос».

— Но она хорошая… Она обещала нас не трогать… — жалобно всхлипнула луговница.

— Браво, Тарка! В своей инфантильности и наивности ты превзошла сейчас саму себя! Более того, ты переплюнула даже самую беспечную луговую феечку!

Или ты забыла, как ренегаты подпалили ваши луга и поля, безжалостно сжигая твоих сородичей? Как выбежав из пылающих зарослей, попала к ним в сети и что они потом с тобой сделали? Могу показать, если ты «случайно» переколотила все зеркала в замке. Ты уверена, что она не такая, как они⁈ Что она не пришла за вами, чтобы стать такой же, как они?

— Ты забываешься! Никто не давал тебе право оскорблять Тарку! — зашипел Кайл.

Я ускорила спуск.

— Старый, она права. Мейрин дала нам слово… — начал было Длиннопалый, но его грубо прервали.

— Эта девица задурила вам всем головы! В её состоянии она могла пообещать всё что угодно, лишь бы сохранить себе жизнь!

— Мы не впускали её. Она сама вошла, — раздался спокойный голос Энра. — Ты же сам говорил, что защита способна пропустить лишь того, кто не причинит нам всем вреда…

— Чушь! И подтверждение этому я вижу в виде дыры на стене! Ей здесь не место! Ей здесь живой не место! Она же приведёт сюда инквизиторов, и они вас уничтожат, если ранее не сделает это собственноручно.

— Она не сможет. Сама решила заблокировать свою магию… — попытался снова вмешаться Длиннопалый.

— Да-да, магии в ней живой сейчас нет! — поддакнул обычно молчащий Хелвики.

— Доброе утро! — громко поприветствовала я всех присутствующих, оценивая обстановку.

Стоящий ко мне спиной человек в белоснежном балахоне обернулся. Хотя нет, не человек. Дух. Столь древний и сильный, что даже с заблокированной магией я чувствовала всю мощь, исходящую от его ауры. Теперь понятно, почему Старый взял себе такое имя. Дух оказался грузным стариком с длинными, доходящими ему до пояса белыми волосами и такими же белыми кустистыми бровями, из-под которых совершенно не было видно глаз. Наставив на меня свой посох, который держал в правой руке, Старый процедил сквозь зубы:

— Тебе здесь не место! Ты принесёшь всем нам погибель!

А посох-то боевой. Но, судя по прозрачному кристаллу в навершии, пока не активированный. Пока… Все эти мысли мгновенно пронеслись в моей голове, позволив быстро оценив расстановку сил, и отказаться от идеи снять блок. Чтобы не произошло в дальнейшем, атаковать сейчас нельзя: «инквизиторское пламя» моментально испепелит всех присутствующих, кроме меня, без разбора. На такой риск я не была готова была пойти. Чувствуя, как Старый продолжает давить своей аурой, просто отошла от лестницы и прислонилась спиной к стене, уперев в стыки плит костыли для большей устойчивости.

— Я действительно дала слово, что не причиню никакого вреда обитателям замка, — медленно и максимально спокойно подтвердила я слова Длиннопалого, следя за движениями Старого.

— Я тебе не верю! — тут же ответил Старый и увеличил напор.

Давление на меня всё усиливалось, создавая ощущение, словно на меня двигается монолитная стена, которая вот-вот раздавит, не оставив даже мокрого места. Дышать становилось всё труднее, мышцы и кости закрутило от боли так, будто их сминало многотонным прессом, в голове взорвался яркой вспышкой внезапный приступ мигрени, а желудок подступил к горлу.

— Я. Дала. Слово. Я. Всегда. Держу. Своё. Слово, — повторила я, борясь с накатывающей тошнотой и всё больше ощущая, как аура Старого продолжила раскрываться в полную силу.

Ускользающим от боли сознанием, поняла, что всё-таки не устояла и начала падать.

Уже у самого пола меня поймал Длиннопалый и подхватил на руки, бережно прижав к себе.

Последнее, что я услышала, был его огорчённый голос:

— При всём моём уважении к тебе, Старый, и даже с учётом безмерной благодарности за своё спасение, я считаю, что сейчас ты перегнул палку. Сильно перегнул…

И свет перед моими глазами померк.

Приходила я в себя очень долго и тяжело: сознание как будто уплывало обратно в небытие, сопротивляясь возвращению в реальный мир, малейшее движение вызывало резкую боль во всём теле, пронизывающую от кончиков пальцев ног до затылка, а сама голова ощущалась чугунным колоколом, по которому беспрестанно били набат, вот рту чётко ощущался металлический привкус крови. И даже набрать полную грудь воздуха при вдохе было невозможно: казалось, вот-вот, и сердце остановится. Кое-как разлепив налившиеся свинцом веки, я увидела обеспокоенное лицо Длиннопалого, склонившегося надо мной. Первая же попытка приподняться потерпела неудачу: стоило лишь на пару пальцев оторвать голову от подушек, как тут же рухнула обратно на них:

— Помоги мне встать… пожалуйста… Я должна уйти…

Древянник осторожно коснулся сперва моих висков, а затем запястий с внутренней стороны, и покачал головой:

— Лежи. Куда ты собралась? Тебе нужно окрепнуть.

Облизнув потрескавшиеся губы, я замотала головой:

— Я смогу. Мне хватит сил снять блок за пределами замка и переместиться… А там отлежусь где-нибудь, пока не удастся открыть переход домой…

— Тс-сс— … Мейрин, не говори больше ничего, побереги силы. Никуда я тебя в таком состоянии не отпущу. Тебе же помощь нужна и серьёзный уход.

— Длиннопалый, поверь, мне лучше уйти. Старый очень сильный дух… Из-за меня у вас будут проблемы… Тарка…

— Не переживай, тебе сейчас нельзя волноваться. С ней Кайл, — Длиннопалый влил несколько ложек с каким-то горьковатым отваром в мой рот и потрогал лоб, пытаясь определить, есть ли жар или нет.

Неожиданно я почувствовала приближающиеся отголоски давящей ауры и снова потеряла сознание.

— Зачем ты пришёл, Старый? — не оборачиваясь, спросил Длиннопалый, прикладывая кончики пальцев к шее Мейрин, туда, где едва билась тонкая голубая жилка.

— Поговорить хочу, — совершенно невозмутимо ответил древний дух, подходя к кровати.

— А другого способа не нашёл? Зачем нужно было снова её оглушать? Она и так три дня была без сознания. И о последствиях своего «знакомства» с ней ты прекрасно осведомлён.

— Мне не нужны свидетели. А вы с Энром, как привязанные, тьфу, — Старый перекосился и сплюнул на пол. — По очереди сидите то у её кровати, то у Кайла с Таркой. Где я ещё мог с тобой переговорить?

— И для этого стоило её в очередной раз подвести к Грани?

— Невелика была бы потеря, — пожал плечами Старый.

Голубые огоньки в негодовании вспыхнули в глубине глазниц Длиннопалого:

— Чего ты добиваешься этим?

Древний дух покрутил посох и переложил в другую руку:

— Мне просто нужно было убедиться, что девчонка ни при каких обстоятельствах не нападёт. Но она по-прежнему опасна для нас. Я не для того собирал вас всех, чтобы вы поставили под угрозу своё существование сиюминутной слабостью. Ты знаешь, что духов почти не осталось. Равно, как и вампиров, и других рас. За то время, что меня здесь не было, я прошёл немало земель и ни одного, подчёркиваю, ни одного духа не обнаружил. Ни единого следа. Я, конечно, снова продолжу поиски после того, как разберусь со всем, что творилось в замке за время моего отсутствия, но шансы обнаружить уцелевших тают с каждым днём. Вы — последние, Длиннопалый. И так глупо подставились. Во всей этой истории я вижу только один плюс: в лесу, да и в окрестностях, не осталось больше ни одного ренегата. Хоть какая-то польза от этой недобитой «инквизиторши».

Услышав последнюю фразу, Длиннопалый с хрустом сжал свободную руку в кулак и за малым сдержался, чтобы не врезать Старому, ибо это было совершенно бессмысленно. Мейрин правильно сказала — древний дух очень силён, а лезть к нему выяснять отношения, будет означать, что девушка потеряет на долгое время одного из тех, кто может за ней ухаживать, а в её состоянии это весьма критично. Одного Энра на всех не хватит. Он и так еле сдерживает Кайла, который продолжает рваться «поговорить по-мужски» со Старым из-за Тарки. Луговница до сих пор лежала в комнате вампира, куда он отнёс её после того, как дух высказал ей всё. С того самого утра она бессмысленно смотрела остекленевшим взглядом в потолок, отказывалась от еды и питья, игнорируя всяческие попытки наладить с ней контакт.

— Старый, я повторяю ещё раз: что тебе нужно? — Длиннопалый начал терять терпение, пытаясь понять, к чему тот клонит, и чем это грозит Мейрин.

— Она здесь лишняя, — завёл старую песню древний дух.

— Я даю тебе своё слово — когда она выздоровеет, то покинет замок. Вот только ты сам увеличил её срок пребывания здесь, отбросив все наши старания практически в исходную точку…

Старый нахмурил брови:

— Даже так? То есть, ты готов дать за неё слово, что она здесь не останется?

— Не передёргивай. Она останется здесь ровно до полного выздоровления. А потом покинет замок.

— Хорошо. Я тебя услышал, — с этими словами Старый покинул комнату, направившись к комнатам, которые занимали вампиры.

— Зачем пришёл? Добить её? — увидев нежданного гостя, Кайл вскочил с места и оказался перед древним духом, загораживая собой кровать, на которой лежала Тарка.

Тут же от окна метнулась чёрно-белая тень, и Энр встал рядом с собратом.

Старый усмехнулся:

— Я не сказал ровным счётом ничего такого, что не было бы правдой.

— Да ты её практически убил своей правдой, также как Мейрин своей демонстрацией превосходства! — Кайл едва не бросился на Старого, но его вовремя удержал Энр.

— Скажи лучше прямо: добить пришёл или чтобы мы тут все перессорились? — хмуро поинтересовался светловолосый вампир.

— Стоило мне покинуть замок, как вы едва не разрушили всё то, что я оберегал годами…

— Мы просто хотели помочь Мейрин. Это преступление? — глядя исподлобья, буркнул Кайл.

— И в результате чуть не погубили себя… А если она притащит сюда инквизиторов? Вы хоть понимаете, что от них спасения не будет? Вас поджарят в мгновение ока. Даже пискнуть не успеете. Или же девка собственноручно испепелит всех втихаря.

— Ты сам слышал, она дала слово не вредить нам.

— Как дала, так и заберёт! Она — инквизитор! Для таких служба превыше всего. А ты, Кайл, помолчал бы! Насколько мне известно, ты сам попался на её удочку. И заключил с ней перемирие. На одного Энра лишь надежда, если что-то вдруг пойдёт не так.

Энр ослабил хватку на плече Кайла и сделал шаг вперёд:

— За всё это время мы неплохо изучили Мейрин. Она не способна на предательство. Я готов поручиться за неё. Что до конца пребывания в замке никто не пострадает.

— Я тоже готов поручиться за Мейрин. У неё хотя бы хватило воспитания и такта, в отличие от тебя, понять, на какие «больные точки» лучше не давить, чтобы не дать впасть Тарке в то состояние, до которого ты её довёл. Теперь-то я в полной мере осознал, как был неправ. Зря тогда сорвался на Мейрин.

— Что же… Ваше мнение я услышал. Хех. Трое «за», один «против» и двое временно воздержались… Практически ничья, если кто-нибудь не передумает…

— Старый! Не совершай ошибку!

Но его уже и след простыл.

Энр расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки и нервно провёл ладонью вдоль ключицы:

— Надо обсудить всё с Длиннопалым. Я не могу понять, какую игру ведёт Старый и что именно он задумал. Хотел бы убить — убил бы сразу. А вот так издеваться…

— Может, ему не положено? Или у него, как у духа, какие-то определённые последствия будут? Не знаю. Может, Длиннопалый в курсе. В любом случае нужно обсудить с ним этот момент. Так. Кто побудет с Таркой? Её нельзя оставлять одну в таком состоянии, — Кайл подошёл к кровати и увидел, как из огромных чёрных глаз луговницы катятся слёзы.

Было ли это реакцией на услышанное или, будучи погружённой в себя, в очередной раз проживала какой-то эпизод из своей жизни, он затруднялся ответить.

Вампир выдернул из-за манжеты чистый носовой платок и аккуратно вытер прозрачные мокрые дорожки, но Тарка никак не отреагировала на действия Кайла.

— Иди лучше сам. Если что, ты и полезнее меня будешь.

Энр кивнул:

— По пути заодно загляну в лабораторию. Парочка зелий должна была уже дойти до нужной концентрации. Если я правильно всё рассчитал, то «вытащим» наших девчонок в кратчайшие сроки. С Таркой, конечно, сложнее будет из-за того, что она «закрылась», но не хочу загадывать — время покажет.

Оставив Кайла с Таркой, светловолосый вампир метнулся по намеченному маршруту, но приближаясь к комнате, где жила Мейрин, сжал кулаки, чувствуя, что благих вестей ждать не придётся.

— Как тут у вас дела? Всё плохо? — Энр шёпотом поздоровался с Длиннопалым и осторожно присел возле девушки.

— Зато стабильно, — древянник в очередной раз прикоснулся к рукам Мейрин, а затем снова прикрыл их одеялом.

— Уже хорошо. Главное, чтобы хуже не становилось. В себя приходила?

— Приходила, — мрачнея на глазах, ответил Длиннопалый.

— Старый?

— Он.

Энр взлохматил обеими руками свои волосы, стараясь отвлечься, чтобы не закричать:

— Что ж ему всё неймётся? Прости Длиннопалый, я так же, как и ты, переживаю за Мейрин, но… Ты можешь объяснить, почему Старый просто не может убить её, раз уж она так его раздражает, но при этом он боится, что она может привести сюда инквизиторов, вместо того, чтобы вот так доводить раз за разом?

— Вот здесь ты попал в самую точку. Не может. Духи не могут убивать просто так, основываясь лишь на личной неприязни. Особенно сильные духи. Нужен веский повод. Вроде самозащиты. Иначе аура как-то меняется и даже внешне негативно как-то сказывается. Плюс психика страдает. Там что-то с высшими материями связано. Я особо не вникал в своё время, сам знаешь, не любитель насилия.

Энр стукнул кулаком по стене:

— Значит, доводя словесно Тарку, он не её пытался «добить», а вывести из себя Мейрин? Чтобы она разозлилась и встала на её защиту, а проявленные эмоции и возможные действия можно было посчитать за угрозу нападения?

— Именно так. Он же так же, как и мы, почувствовал её приближение и разыграл весь спектакль, как по нотам. Вот только Мейрин не повелась на всё это. Боюсь, что Старый так и не оставит своих попыток вывести её из себя. Чем это закончится, думаю, ты прекрасно понимаешь. Либо она в какой-то момент всё-таки потеряет над собой контроль и сорвётся, либо организм попросту не выдержит таких постоянных перегрузок от воздействия ауры Старого и…

— Демонов интриган! Хорошо, что Кайла здесь нет, и он ничего этого не слышал. Я ему попробую помягче потом разъяснить, что к чему. И то, боюсь, что не сможем вдвоём его удержать. Слишком он за Мейрин и Тарку переживает…

— Поэтому я очень надеялся, что ты заглянешь, а не он, — Длиннопалый потрогал лоб девушки. — Опять жар… Похоже, что воспаление всё-таки началось. Но борется… Принёс что-нибудь?

Энр вытащил из кармана жилета флакон из тёмно-зелёного стекла:

— По десять капель каждый час. Больше и чаще нельзя: сердце может не выдержать.

Длиннопалый кивнул:

— Сделаю.

— Тебе бы самому отдохнуть.

— Потом. Всё потом. Сейчас главное — время не упустить и постараться ограничить присутствие Старого рядом с ней.

— Ещё бы Тарку в чувство привести…

— Будем пробовать. Иных вариантов всё равно нет…

В этот раз Мейрин пробыла полностью без сознания почти двое суток. Когда она очнулась, Длиннопалый облегчённо выдохнул. К счастью, всё это время Старого не было видно. Похоже, что он опять заперся в своих покоях в башне. Но что-то подсказывало древяннику, что скоро древний дух опять объявится.

— Мейрин, ты слышишь меня? — Длиннопалый тихо обратился к девушке, на мгновение оцепенев, когда увидел взгляд, направленный в потолок. Точь-в-точь как у Тарки.

Мейрин медленно повернула голову:

— Слышу… Вот только что же так громко-то?

— Голова болит?

— Немного. И в глаза, как песка насыпали.

Длиннопалый подошёл к столику и долго перебирал флаконы, добавляя в стакан по несколько капель из некоторых. Затем долил водой примерно до половины и дал выпить Мейрин. Через несколько минут она расслабилась и уснула. В следующий раз она пришла в себя ближе к полудню.

Стоило мне пошевелиться, как дремавший в кресле Длиннопалый подскочил к кровати:

— Как ты?

— Спасибо, намного лучше, чем до этого. Но всё равно ощущение, будто меня пропустили через старую мясорубку со сломанными винтами…

Древянник проверил моё состояние, скрупулёзно оценивая отклики жизненных потоков.

— Вильмовский демонов гений… — пробормотал Длиннопалый после осмотра.

— Всё, пора заказывать заупокойную? — лёгкой усмешкой я хотела чуть разрядить напряжённую обстановку, но тут же поморщилась, едва попробовала пошевелить пальцами.

— Сплюнь! Мейрин, тебе ещё жить и жить!

— Угу. Вот только недолго и, судя по твоему выражению лица, не очень счастливо, — мне наконец-то удалось несколько раз сжать непослушные пальцы в кулаки, а затем разжать.

Длиннопалый взял мою правую ладонь в свои руки и очень аккуратно помассировал до самых кончиков пальцев и обратно, разгоняя кровь.

— Даже не надейся. Рано собралась саван примерять, ты ещё наше платье не сносила. В целом с тобой всё в порядке, только очень сильная слабость и…

— И? — я попыталась поймать взгляд Длиннопалого, но не получилось.

— В общем… — древянник переключил своё внимание на мою левую руку. — Когда Старый раскрыл свою ауру полностью и тебе стало выкручивать мышцы…

С досады прикусив нижнюю губу, я догадалась, что Длиннопалый имеет в виду.

— Снова ногу перемололо?

Длиннопалый просто кивнул и продолжил разминать руки, постепенно поднимаясь, к плечам.

Застонав, я чуть дёрнула плечом и выругалась:

— Архейские демоны!

— Что? Больно? — забеспокоился Длиннопалый, убрав руки.

— Только если морально. Столько времени потеряно зря… Хоть дополнительное соглашение к нашему договору составляй, что не считаю Старого за обитателя замка!

Длиннопалый замер, став, похожим на гигантскую деревянную куклу, у которой оборвали ниточки, заставлявшие её двигаться:

— Мейрин, ты не понимаешь, о чём говоришь!

— Нет, друг мой, как раз-таки прекрасно понимаю, о чём речь, и чего добивался Старый. Или ты думаешь, я просто так в последний момент накинула себе ещё три внутренних блока? На внутренний резерв, на сетку, преобразующую любые мои силы в пламя, и на личный дар. Без этого при реальной угрозе жизни блок сорвало бы к проклятым демонам помимо моей воли даже в бессознательном состоянии. Всё. Я уже несколько… Кстати, а сколько уже дней просто человек?

— Пять. Пятеро суток, Мейрин… — ошарашенно уточнил Длиннопалый. — Значит, всё это время ты могла…

— Окстись, Длиннопалый. Или ты думаешь, что я слукавила, давая слово? Отнюдь. Даже если бы вы всем скопом, включая Хелвики, попытались меня прибить, блок, который я поставила в первый свой день, не сорвало бы. Этот уровень самозащиты срабатывает исключительно на магическое воздействие. Сильное магическое воздействие. У всех инквизиторов абсолютно, без исключения. Нас на это тренировали. Достаточно жёстко тренировали. Погибая, инквизитор испепеляет всё в радиусе мили вокруг. Вы бы стали даже не трупами, от вас и замка не осталось даже песчинки.

Длиннопалый опустил лицо в ладони, осознав, чем грозила выходка Старого.

— У тебя ещё есть свой личный дар? Я думал, что магия инквизиторов перекрывает всё и пожирает природные способности…

Я слабо махнула рукой:

— Есть кое-какие крохи, но для вас он совершенно безопасен. Так, цветочки побыстрее вырастить, мелочь какую-нибудь оживить, мелкие царапины залечить… Но даже он в критической ситуации мог шарнуть неслабо.

— Что-то вроде магии Жизни?

— Не совсем, но можно и так сказать. Объяснять слишком долго и муторно, да и ни к чему. Повторюсь, для вас он совершенно безопасен. К тому же теперь до полного восстановления я всё равно им воспользоваться не смогу. Поэтому зря Старый так нашу луговницу доводил. Длиннопалый, скажи лучше, что с Таркой?

Древянник замялся, отводя взгляд в сторону.

— Длиннопалый?

— Она сейчас с Кайлом…

Я попыталась лечь повыше, но тело ещё плохо слушалось.

— Мейрин, не стоит пока. Побереги силы.

— Длиннопалый, что с Таркой⁈ — собрав всю волю в кулак, прорычала я сквозь сжатые зубы, пытаясь повторить попытку переместиться в полулежачее положение.

— Мейрин…

— Помоги лучше. Пожалуйста.

Длиннопалый вздохнул и аккуратно подложил мне подушки под спину, стараясь лишний раз сильно не тормошить.

— Бр-р-р… Какая редкостная гадость. Только не говори мне, что это она меня вытянула… — я поморщилась, слизнув с протянутой ложки лекарство.

— Она. Энр постарался. Зато эффект хороший. И ещё вот это надо выпить, — Длиннопалый нацедил в стакан какой-то рубиново-бордовой настойки.

Я с подозрением принюхалась к содержимому стакана:

— Надеюсь, что не снотворное. Ты мне так и не ответил на один вопрос.

— Нет, не снотворное. А ты никогда не сдаёшься?

— Нет. Длиннопалый после горького налить кислого… Ты явно знаешь толк во вкусовых извращениях. У тебя, случайно, ничего сладенького не завалялось? Или следующее на очереди острое, чтобы я превратилась в огнедышащего дракона? — ворча себе под нос, я допила остатки снадобья. — Слушай, а почему этой дряни нельзя было мне дать раньше? Я про горькую.

Длиннопалый протянул мне карамельку:

— Видишь ли… Во-первых, это зелье готовится не один день, а потом ещё должно набрать силу. Во-вторых, оно относится к разряду тех, которые используются лишь в крайнем случае. Когда выбора, как такового, нет.

— Ясно. Отвлеклись. Что с Таркой? Всё плохо?

Пробубнив что-то вроде «вот неуёмная», Длиннопалый, наконец-то, ответил:

— С ней пока «никак». До сих пор не ест, не пьёт, практически не спит, ни на что не реагирует…

— Архейские демоны!!!

— Тихо-тихо, не нервничай, Мейрин!

— Длиннопалый, да ты издеваешься? Не нервничай… Она что, впала в ступор? — простонала я, пытаясь самостоятельно размять пальцы.

— Практически. Я пытался уйти от ответа…

— Так… Получается, что все эти пять дней продолжается угнетение сознания?

— Так чётко сказать я не могу, такого рода диагностикой я не владею. Но похоже на то, — древянник от досады хрустнул пальцами, не забывая поглядывать на меня, следя за каждым движением.

— Длиннопалый, можешь мне пообещать выполнить две моих просьбы?

— Мейрин, я никогда не обещаю того, о чём не знаю. Что ты задумала? Тебе самой надо ещё несколько дней восстанавливаться. Может, всё-таки поспишь немного?

Но я отрицательно покачала головой:

— Я не попрошу ничего такого, что навредит мне, либо кому-нибудь ещё. Не смотри на меня так. Нет. И не приведёт ни к чьей смерти. Даже моей.

— Хорошо. Я всё выполню. Что нужно сделать?

— Для начала ответь, у тебя на аптечном огороде сейчас есть что-нибудь цветущее? Только не перцы и не энрайсса.

— Не помню. Но кое-что было. Если не отцвело. В последнее время туда Энр чаще наведывался, — голубые огоньки чуть притухли, выражая задумчивость.

— Мне нужны цветы. Не слишком мало, но и не охапка. Принеси, пожалуйста. Это первая просьба. Вторая ещё проще: позови, пожалуйста, Кайла. Но когда я скажу.

— Не хотелось бы тебя оставлять одну, мало ли что…

— Учитывая всё обстоятельства, с кровати я точно ещё нескоро встану, а если Старый захочет меня добить, тут уже ничьё присутствие не станет помехой, — поспешила я заверить Длиннопалого.

— Хорошо.

Получится — не получится… Демонов Старый! Если бы не он, мне не пришлось полностью запечатывать абсолютно всю магию, и было всё гораздо проще… С другой стороны, если бы не Старый, ничего бы этого, в принципе, не случилось. Как всё не своевременно! Ещё и перелом свежий по старому… Пятеро суток прошло… Значит, осталось менее двенадцати часов и всего две попытки. Это при самом благоприятном стечении обстоятельств. Хватило бы сил на одну полноценную попытку…

Я закрыла лицо ладонями и постаралась сосредоточиться.

От концентрации на эмоциях меня отвлекло ощущение падения на колени чего-то объёмного, но лёгкого. Убрав руки, я с удивлением посмотрела на охапку незабудок, лежащих поверх одеяла.

— Незабудки⁈ Это даже лучше, чем я могла предположить! Где ты их достал так быстро?

Длиннопалый присел с краю и обхватил пальцами моё левое запястье:

— У северной башни. Там на развалинах очень много незабудок растёт, как раз почва немного болотистая. Позволь узнать, для чего они тебе понадобились?

— М? — я на мгновение отвлеклась от разбора цветов и снова зарылась в них свободной рукой.

Длиннопалый, видимо, убедившись, что всё в порядке, насколько это возможно после всего произошедшего, оставил мою руку в покое:

— Я на всякий случай побуду рядом, если вдруг тебе снова станет плохо.

Кивнув, я тем временем отобрала часть незабудок и принялась хитрым способом оплетать их друг вокруг друга.

— Ты решила сплести венок?

Но я настолько увлеклась своим занятием, что проигнорировала его вопрос, продолжая гнуть тонкие стебли, добавляя новые.

Когда венок был почти готов, протёрла глаза руками и потянулась было за новым пучком цветов, как меня остановил Длиннопалый:

— Мейрин, может, передохнёшь? У тебя глаза от напряжения покраснели и пальцы трясутся.

— Нет, его нужно закончить, пока цветы не завяли.

Древянник забрал у меня недоделанный венок и покрутил в руках:

— Если хочешь, могу закончить за тебя. Судя по всему, тут немного осталось.

Мои брови удивлённо приподнялись:

— А сумеешь?

— Когда-то плёл похожие деревенским ребятишкам. Думаю, справлюсь.

— Хорошо. Нет, тут не так надо их подвернуть. Немного в другую сторону и наложи новые, но вот так, — я чуть поправила Длиннопалого.

— Почему?

— Так надо.

— Хорошо, — не стал спорить Длиннопалый и в точности исполнил все рекомендации.

— А теперь возьми вот те и сложи таким образом… — я переплела между собой пальцы, а потом, убрав одну руку, свободной в воздухе показала, как закрепить концы.

Длиннопалый спрятал последний торчащий стебель и протянул завершённый венок:

— Готово?

— Да, — осмотрев их совместную работу со всех сторон, я осталась довольна, — А теперь можешь позвать Кайла и оставить нас вдвоём?

— Надеюсь, мы не свадебный венок тут изобразили? Я как-то не готов к отношениям втроём… — Длиннопалый с интересом переводил взгляд то на цветы, то на меня и тут же ойкнул, получив тычок кулаком в бок.

— Понял-понял, глупая шутка. Руку не ушибла?

— Не так чтобы очень… — прошипела я в ответ, дуя на покрасневшие костяшки.

Длиннопалый достал из кармана куртки металлическую коробочку и нанёс тонкий слой мази на ушибленную руку:

— Сейчас всё пройдёт.

— Спасибо. Только оставшиеся цветы не убирай. Пусть пока здесь полежат.

— Как скажешь. Я пошёл за Кайлом.

Когда вампир вошёл в комнату, я поняла, что все эти дни бодрствовал не только древянник. Красными у Кайла теперь были не только радужки, но и белки глаз. Да и обычно безупречная чёрная рубашка была изрядно измята.

— Рад тебя видеть, Мейрин. И сразу хочу ещё раз перед тобой извиниться за тот случай. Тогда я в полной мере не понимал, насколько остро Тарка реагирует на упоминание своей внешности и истории, произошедшей с ней в целом.

— Забыли. Извинения были приняты, вспоминать не вижу смысла. Скажи, как Тарка сейчас?

— Без изменений, — Кайл налил из графина воды в кружку и залпом её осушил.

— Можешь её сюда принести?

Вампир непонимающе уставился на меня, видимо, думая, что я сошла с ума:

— Что ты задумала? Мейрин, ты сама ещё недавно вовсю гуляла вдоль Грани, прыгая то туда, то сюда. Не чуди.

— Хочу попробовать до неё достучаться. На расстоянии, сам понимаешь, мне этого сделать не удастся. А время уходит…

— Колдовать будешь? На этот раз мы тебя точно вытащить не сумеем, ты и так на пределе.

— Колдовать я в любом случае не смогу. Перед встречей со Старым я окончательно заблокировала всю свою магию.

Кайл удивлённо взглянул на на меня и хотел что-то сказать, но я его остановила:

— Что это означает, тебе подробно Длиннопалый расскажет. Он в курсе. Я лишь хочу попробовать один способ вытащить сознание Тарки обратно, пока оно окончательно не угасло. Если ничего не выйдет, то она развоплотится. Хотя, возможно, так было бы гуманнее по отношению к ней. Поверь, несмотря на то, что было бы разумно оставить её в покое, я не хочу её отпускать и попытаюсь сделать возможное.

Кайл взъерошил волосы, раздумывая над словами Мейрин, а потом махнул рукой:

— Делай что хочешь. Я знаю тебя: ты всё равно не остановишься, а потом ещё себя изведёшь окончательно, если не получишь возможность попытаться. Головой подземный тоннель пророешь, идя к своей цели, даже будучи парализованной или лишённой тела. Я считаю, надо попробовать использовать тот шанс, о котором ты говоришь. Сейчас я её принесу. Тебе что-нибудь ещё понадобится?

— Спасибо, Кайл. Ничего больше не нужно. Единственное, о чём бы я хотела попросить ещё — чтобы никого из вас не было поблизости ближайшие пару часов хотя бы, иначе я не смогу нормально сосредоточиться. Лучше побудьте на кухне или в лаборатории. Мне так будет спокойнее. Как раз появится время и возможность у Длиннопалого объяснить, что я имела в виду, говоря про блокировку магии.

Угу, а Энру тебя удержать, чтобы ты не разнёс замок ко всем архейским демонам.

— Хорошо

Когда на пороге комнаты показался Кайл, бережно прижимающий к себе Тарку, у меня кольнуло в сердце. Луговница и так отличалась достаточно изящным телосложением, даже будучи Изменённой, а сейчас и вовсе выглядела хрупкой, как дорогая фарфоровая статуэтка. Тонкая левая кисть безжизненно свисала вниз, резко контрастируя своей белизной на фоне чёрного балахона и тёмных одежд вампира. Приблизившись, Кайл молча, чтобы не потревожить Тарку лишний раз, уточнил, куда её уложить, кивнув подбородком на место слева от Мейрин. Так же, не произнеся ни единого слова, я глазами указала на подушку справа. Вампир аккуратно уложил свою ношу на кровать и быстро скользнул в сторону кресла за пледом, которым потом и укрыл луговницу.

— Через десять минут все будут на кухне. Удачи! — практически не разжимая губ, прошептал Кайл.

— Спасибо! — всё также беззвучно поблагодарила я его, закрыв глаза, и мысленно начала обратный отсчёт.

Теперь главное — поймать нужное состояние и сосредоточиться на нём.

Подтянув рукой тело луговницы поближе к себе, я внимательно всмотрелась в осунувшийся лошадиный череп. Оказывается, он и такое выражение способен был передать. Глаза Тарки были плотно закрыты тонкими сероватыми веками, и со стороны могло показаться, что она просто спит. Лишь отсутствие некоторых признаков, характерных для обычного спящего, буквально кричало, что что-то не так. Всё это в целом весьма усложняло поставленную передо мной задачу. Значит, сознание луговницы сейчас достаточно далеко, и нужно будет очень сильно постараться, чтобы притянуть его обратно. Несколько раз я провела носом вдоль роговых наростов на лошадином черепе. Тарка ничем не пахла, несмотря на то, что обычно от неё исходил тонкий цветочный или травяной аромат. А вот это был уже тревожный сигнал, означавший, что у меня по факту нет и тех двенадцати часов, на которые она рассчитывала. Я осторожно ощупывала Тарку через балахон, проверяя на предмет распада тела и, соответственно, потери телесности. На спине в районе лопаток она почувствовала сквозь слои ткани две глубокие продолговатые впадины. Испугавшись, что всё-таки опоздала и процесс начался, провела пальцами ещё раз, дабы убедиться в своих предположениях, но тут же почти до крови закусила ладонь, чтобы не заорать, поняв, что это.

Тарка была когда-то не просто луговым духом. Она была луговой феечкой — существом более магически одарённым, чем простые луговницы, и гораздо реже встречающимся в природе изначально. Встретить луговую феечку всегда считалось огромной удачей. Большая часть магии у них была сконцентрирована в крыльях. В тех самых разноцветных переливающихся крыльях, обсыпанных легендарной волшебной пыльцой… И которые отрезали у Тарки… Твари. Чтоб им гореть в инквизиторском пламени долгими часами! Я прекрасно знала, что после такого девяносто восемь процентов феечек гибнет на месте, оставшиеся два — моментально сходят с ума. Как Тарке удалось выжить после всего того ада, в котором оказалась — одним Богам известно. И сломаться лишь на словах Старого… Нет. Не-е-е-т! Её нельзя отпускать, она достойна большего, чем просто исчезнуть, растворившись в небытие…

Я взяла в руки лежавший рядом всё это время венок, ещё раз проверила правильность плетений и надела его на голову Тарки. Оставшиеся цветы просто уложила на уровне груди луговницы. Венок получился достаточно широким и объёмным. Ярко-голубые цветочки с лёгким лиловым оттенком красиво сочетались с сочной зеленью листьев и стеблей.

Невольно усмехнулась, вспоминая, как Длиннопалый в шутку взволновался, что венок может предназначаться Кайлу, и тогда они втроём будут прочно связаны между собой, причём отнюдь не платоническими отношениями. Балда долговязая! Да, считается, что, чтобы приворожить к себе кого-нибудь, нужно собственноручно сплести венок из незабудок и надеть на голову или шею избраннику или избраннице. Даже интересно, как долго бы избегал встречи с ними Кайл, если бы знал обо всех этих нюансах деревенской любовной магии? Особенно если вспомнить мою шутку с энрайссой… Пришлось даже прикрыть рот рукой, чтобы не засмеяться, представив реакцию вампира. На самом деле, для пары венок из незабудок сработает лишь в одном случае: если оба имеют взаимные чувства. Тогда незабудки помогут дополнительно их усилить и закрепить. Во всех остальных случаях венок из незабудок означает лишь проявление искренней симпатии, причём не только любовной, но и дружеской. И, как следует из названия цветка, венок просто показывает, что о том, кому его подарят, хотят пронести память через всю свою жизнь. А ещё незабудки используют для привлечения богатства… Но сегодня финансовое благополучие меньше всего меня интересовало, впрочем, как и всегда. То, что Длиннопалый принёс сегодня именно незабудки, весьма удачно вписалось в общую задумку.

— Надеюсь, тебе понравится… — я закончила отсчёт и, выждав для верности ещё пару минут, приблизила свои губы к тому месту, где у обычных лошадей начиналась ушная раковина.

Глубокий вдох-выдох, максимальная концентрация…

— Таркарина, ты слышишь меня? Это я, Посвящённая в твоё истинное имя. Отныне ты подчиняешься беспрекословно только мне, и только я решаю, когда тебя отпустить… Я, и только я выбираю твой путь, по которому проведу тебя, чтобы ты вернулась ко мне… Чувствуешь? Я рядом… возвращайся ко мне, иди на мой голос…

В подтверждение своих слов я просунула свою правую руку Тарке под голову, а левой приобняла изуродованную феечку за плечи, крепко зажав её прохладную ладошку в своей. Не замолкая ни на мгновение, продолжала звать и «вести» к себе. Жаль, что я сейчас была полностью лишена магии: невозможно чётко понять, смогла ли «подцепить» «беглянку от реальности» или нет. Приходилось действовать вслепую, надеясь на то, что власть над духом, раскрывшим своё имя, сработает и в бессознательном состоянии. Я умело чередовала призыв, просьбы и приказы, максимально манипулируя выстроенными фразами так же, как некоторыми своими подчинёнными в трудные моменты, чтобы добиться цели. Вот где пригодились все знания, полученные как от прабабушки, так и во время рейдов.

Когда по истечении второго часа едва уловимое дыхание Тарки стало более глубоким и размеренным, я внутренне возликовала, но ещё сильнее сконцентрировалась, тщательно выверяя каждое слово перед тем, как произнести, но при этом, не делая длинных пауз.

Спустя ещё некоторое время луговница резко вздохнула, будто вынырнув из глубины, и открыла глаза. Ещё не до конца понимая, где и каким образом она оказалась, Тарка медленно повернула голову и увидела меня.

Развернувшись уже всем телом, она всхлипнула, а затем зарыдала, прижав голову к моей груди:

— Мейрин! Ты жива! Я думала, что Старый убил тебя.

— Жива я, жива, — ответила я, поглаживая Тарку по спине, чтобы успокоить. — Тс-с-с-с… Тихо-тихо, я рядом, я звала тебя. Мы все тебя заждались, не уходи больше так далеко.

— Я больше не бу-у-у-уду! — Тарка разрыдалась ещё сильнее и по привычке поправила сползший венок и только потом сообразила, что он не её.

Стянув его с головы, она принялась его внимательно разглядывать.

— Какой большой и красивый… Он мой? Ой, то есть, он для меня?

— Он твой. Мы специально вместе с Длиннопалым сегодня сплели. Нравится? — я вытерла стоящие в глазах Тарки слёзы краешком своего палантина, наблюдая за растерявшейся луговницей.

— Мейрин… Ты… Вы… Вы лучшие!!! Мне никогда никто ничего не дарил…

Чтобы Тарка не6 слетела случайно с кровати, я крепко обхватила обеими руками худенькое тельце, укутывая в тёмно-бирюзовую ткань, как в кокон.

Обессиленная после всего произошедшего луговница всхлипнула ещё несколько раз, прося прощение за всё и уснула. Я же натянула сверху плед, чтобы Тарка окончательно согрелась.

В приоткрывшуюся дверь заглянул Кайл и, вытаращив глаза от увиденного, разинул рот. Пришлось поднести указательный палец вертикально к губам, а затем жестом показать, чтобы убирался прочь. Радостный вампир кивнул и так же бесшумно исчез.

Когда через несколько минут тихонько крадучись в комнату вошли Длиннопалый, Энр, Хелвики и Кайл, то застали практически идиллическую картину: обнявшись, обе девушки, посапывая, спали сном младенца.

— Слушай, а почему мы раньше не догадались их уложить, если не на одной кровати, то хотя бы в одной комнате? Наблюдать за их состоянием было бы удобнее, да и поспать сами смогли бы… — шёпотом обратился к Длиннопалому Энр, отводя его в сторону окна.

Древянник задумчиво поскрёб пальцами в затылке и пожал плечами:

— М-да… Не пришло в голову как-то. А ведь так действительно было бы проще…

Пока удивлённый Хелвики разглядывал спящую парочку, к беседовавшим присоединился счастливый Кайл:

— Длиннопалый, ты знаешь, как ей это удалось сделать?

— Понятия не имею. Но магию не применяла — это точно, иначе бы на кровати валялся, минимум, один труп. С большей вероятностью — два. Проснётся, спросим. Чего гадать?

— Сможешь аккуратно проверить их состояние? Чтобы хоть понимать, к чему готовиться, — Энр похлопал себя по карманам, проверяя, какие зелья сейчас находятся при нём.

Длиннопалый кивнул и осторожно направился к кровати. Стараясь не разбудить девушек, он аккуратно прикоснулся сперва к Мейрин, а потом к Тарке. Вампиры замерли в напряжении. Даже Хелвики перестал дышать. Увидев, как Длиннопалый жестом показал, что всё в порядке, вся троица облегчённо выдохнула. Болотник пальцами изобразил шагающего человечка и быстро покинул комнату.

— Никак докладывать побежал. — скептически заметил Энр.

— Не без этого… — задумчиво согласился Длиннопалый, пытаясь вспомнить, слышал ли болотник его объяснения Кайлу насчёт особенностей блоков Мейрин.

— Главное, чтобы Старый сейчас не заявился. Жаль, что подпирать поленом дверь бесполезно. Предлагаю переночевать здесь. В случае чего попробуем его задержать. Тогда будет шанс оставшемуся утащить обеих подальше. Бесконечно развлекаться догонялками мы не сможем, но хотя бы время выиграем. А там, может быть, сумеем его убедить, что он был сильно неправ, устроив такое. Теперь нам есть, что ему противопоставить после пояснений Мейрин.

Несмотря на то что я выспалась, во всём теле ощущалась сильная разбитость. Всё-таки длительное пребывание в скрюченном положении дало о себе знать. Чтобы не потревожить больную ногу, я не могла полноценно лечь набок, поэтому пришлось развернуться верхней частью тела, дабы обхватить Тарку во время «возвращения», да и потом, когда та уснула. После подобных «воссоединений» требуется тесный телесный контакт извне, чтобы создать ощущение защищённости и присутствия рядом «опоры», тем самым помогая сформировать прочную связку душа-тело и создать привязку к миру живых. Это даже удачно получилось, что мы обе уснули почти на сутки. Необходимое для создания связей время пролетело незаметно, да и кто знает, вылежала бы я так долго неподвижно, если бы бодрствовала.

— Как себя чувствуешь? — шёпотом, чтобы не разбудить мирно сопящую Тарку, поинтересовался подошедший Длиннопалый.

Я поморщилась, дёрнув кончиком носа:

— Паршиво…

Древянник тут же присел на край и обеспокоенно коснулся моей левой руки:

— Если ты отвечаешь обычно «нормально», когда тебе «очень даже паршиво» на самом деле, то услышать от тебя «паршиво» — серьёзный повод задуматься о том, не при смерти ли ты, Мейрин. Тебе в целом плохо, или болит где-то конкретно?

— Где плохо? Кому плохо? Мейрин плохо? — встрепенулась полусонная Тарка.

Но я тут же погладила её по голове, стараясь продлить сон:

— Спи, путешественница, ещё рано.

Длиннопалый с сомнением уставился на стоящее в зените солнце.

— Ей действительно ещё рано.

— Понял. Надо же, незабудки ещё живы. Как будто я их только что сорвал… — Длиннопалый обратил внимание на венок, съехавший Тарке на лоб.

— Значит, всё завершилось так, как и должно быть, — я немного сдвинулась в сторону, пытаясь изменить положение тела, но тут же зажмурилась от внезапно прострелившей в позвоночник боли.

— А вот над тобой ещё стоит потрудиться. Может, Кайлу стоит её унести к себе? Уже можно или тоже рано? — поинтересовался проверяющий и анализирующий мои жизненные потоки древянник, качнув при этом с некоторой досадой головой.

Ненадолго задумавшись, чтобы высчитать правильно периоды, я ответила:

— В принципе, можно, но только недалеко от меня. Пока Тарка будет чувствовать, что мы рядом, привязки окончательно окрепнут.

— Привязки? — удивился Длиннопалый, озадаченно потирая подбородок.

— Привязки, или, как их официально называют, «якори» — это невидимые ментальные связи с чем-либо, или с кем-либо, что создаёт психологическое ощущение стабильности, неизменности, цельности, и служат своеобразным основанием, опорой в критических ситуациях. В случае Тарки привязка души к телу пошла через эмоции и физическую близость. Прекрати так таращить на меня свои огоньки! А то у меня возникает огромное желание притушить эти фитили. Говоря о «физическом», имела в виду исключительно ощущение рядом кого-то знакомого, кого она хорошо знает, при минимальном контакте «тело к телу». Не просто же так я до сих пор её обнимаю. Спасибо, Кайл, хоть выпрямиться сейчас смогу. А ты что, всю ночь на подоконнике спал?

Вампир утвердительно кивнул и, аккуратно завернув спящую Тарку в плед, взял на руки.

— Безумец. Но твой выбор. Возьми ещё мой палантин. Так надо.

Кайл аккуратно подцепил протянутый кончик бирюзовой ткани:

— Слушай, Мейрин, откуда ты знаешь всё это? Разве инквизиторов такому учат?

Я с хрустом потянулась, чувствуя неимоверное облегчение:

— Жизненный опыт, немного некромантии, немного психологии…

Длиннопалый тихонько присвистнул, на что получил укоризненный взгляд, полный обещаний страшных мук и страданий, от Кайла, укладывающего Тарку на диванчике в другом конце комнаты.

— Ты ещё и некромантией владеешь?

— Кто? Я⁈ — покосившись на вампира, я замотала головой. — Нет. Нам её просто тоже преподавали. Кладбище поднять или лича упокоить я не смогу, но в общих чертах суть процессов знаю. Точнее, обязана знать, ибо никогда не угадаешь, с чем придётся столкнуться во время очередного рейда. Нас вообще много чему учили. Или ты думал, что я умею только огненные шары метать, да волны пламени пускать?

— Так, подожди. Когда ты успела всё это изучить? Насколько знаю, инквизиторы несколько лет посвящают мастерству владения «инквизиторским пламенем». Или слухи врут? — озадаченно потёр подбородок древянник.

Я прищурилась и с усмешкой протянула:

— Друг мой, как ты думаешь, в каком возрасте поступают на инквизиторский факультет?

Длиннопалый развёл руками:

— Наверное, как и на все остальные: в шестнадцать или в восемнадцать…

— В четырнадцать, Длиннопалый, а диплом мы получаем в двадцать два. Свой я получила, уже имея несколько сотен рейдов за плечами. Четырнадцать лет — это именно тот возраст, когда юного мага можно переломать магией максимально безопасно для психики и его природной магии, при условии, что врождённый дар не вошёл в свою полную силу. Так что, можешь считать меня, в какой-то степени тоже «Изменённой»…

Неожиданно для самой себя я замолчала и посмотрела в сторону Кайла, примостившегося рядом с Таркой.

— Что-то не так? — мгновенно встрепенулся Длиннопалый.

— Всё так… — задумчиво пробормотала я в ответ, переводя взгляд на лежащие рядом незабудки. — Тарка же любит цветы…

— Поэтому ты и сплела венок, чтобы использовать как привязку?

— Да. Ещё и стебли некоторые в виде некромантских рун переплела, чтобы закрепить результат… — отстранённо отозвалась я, пытаясь собрать разрозненные мысли, всплывающие в голове, в кучу.

Длиннопалый свёл вместе две складки кожи, напомнившие по форме брови:

— Так. Но ты же не могла использовать магию, какой в этом смысл?

— Не с той стороны смотришь на ситуацию: это у меня магии сейчас нет, а у Тарки есть. Не смотри на меня так, она действительно сохранила немного магии, которая прекрасно подпитала руны при воссоединении сознания с телом. Цветы… Лет пять назад мы с несколькими отрядами наткнулись на одну лабораторию ренегатов, находящуюся посреди одного из немногих оставшихся зачарованных лесов… И там было несколько полян, заросших полевыми цветами… Скажи, Длиннопалый, а вы Тарку, часом, нашли не в районе Фейергарда?

Длиннопалый задумался:

— Я тогда ещё не совсем оправился после того, как меня нашли Старый и Хелвики… Но они разыскивали духов примерно в тех местах…

Не выдержав, я расхохоталась:

— Вот же старый партизан! Умыкнул нашу луговницу из самой главной лаборатории ренегатов. Я тогда ещё подумала, какая странная на ней стоит дополнительная защита: от духов. А ведь они на тот момент уже считались лет пятьдесят, как исчезнувшими… Мне ещё куратор тогда сказал не забивать голову глупостями… Похоже, пора навестить родную альма-матер…

Длиннопалый развеселился, глядя на моё мрачнеющее лицо и непроизвольно сжимающиеся кулаки во время воспоминаний:

— Она хоть устоит?

— Сомневаюсь. Малый лазарет с прилегающей подземной лабораторией так точно — нет…

Улыбка моментально стёрлась с лица древянника:

— Ты думаешь, что со всей этой историей с ренегатами и Изменёнными как-то связаны те, кто тебя… кхм, обучал?

— Практически не сомневаюсь. Уж больно методы знакомые… Если, конечно, я окончательно не сошла с ума после встряски, что мне устроил Старый, — хрустнув плечом, я поморщилась от очередного прострела.

— Так, давай я всё-таки займусь тобой, пока ты её рассыпалась на кусочки мозаики, которые потом даже расплавленным свинцом спаять не получится. А думать ты и так сможешь. — Длиннопалый ловко перевернул меня на живот и прошёлся ладонями вдоль позвоночника.

Я успела лишь гугукнуть, прежде чем внутри моего тела снова что-то хрустнуло после того, как древянник слегка нажал в одном месте.

— Слушай, как ты умудрялась так долго в таком положении находиться? Тебя же всю перекосило.

— Длиннопалый, если нужно для дела, я могу достаточно долго не обращать внимания на собственный дискомфорт. Потому что сперва выполнение поставленной задачи, а потом уже всё остальное. Надо будет, и двое суток могу провести в одном положении не двигаясь. Я уже как-то упоминала, что нас, инквизиторов, достаточно жёстко тренировали. А тренировки были разные. В первую очередь на выносливость.

— Теперь понятно, как ты смогла со сломанной ногой пройти столько по лесу. Кайл показал нам ту выжженную поляну, когда мы шли в деревню. Я ещё удивился, что так быстро ни один человек не смог бы до замка добраться, а ты была практически без магии. — Длиннопалый взял со стола то самое масло, с помощью которого Тарка разминала до этого мои плечи после ходьбы на костылях. — Потерпи, сейчас может быть немного больно, сильно уж мышцы затекли, но потом станет значительно легче.

Я глубоко вздохнула и попробовала расслабиться. Мне прекрасно было известно, что древянник старается всегда очень аккуратно действовать, но всё равно ощущения были, будто он мясо от костей отдирает. Спина горела так, словно её опалили «инквизиторским пламенем».

— Кстати, Длиннопалый, а ты знал, что Тарка не просто луговница, а одна из луговых феечек?

На секунду руки, разминающие очередную мышцу, замерли:

— Нет, откуда? Тарка о себе практически ничего не упоминала. Когда она рассказывала, откуда родом и как попала к ренегатам, у неё случилась настоящая истерика. Еле успокоили и решили больше вопрос не поднимать и подробности не выспрашивать. Потом к нам присоединились вампиры, и Кайл как-то незаметно взял её под свою опеку, весьма доходчиво разъяснив, что доводить Тарку до слёз настоятельно не рекомендуется.

Из угла донёсся ехидный смешок.

— Кайл, у тебя там уши ещё пеплом не осыпались? А то ты их так долго «греешь», что начинаю беспокоиться за их целостность… Я, конечно, понимаю, у тебя превосходный слух, как и у любого вампира, но мог бы хотя бы соблюсти рамки приличия и не обозначать своё присутствие? У меня уже возникает ощущение, что сейчас ещё и Энр ввалится с комментариями к нашему с Длиннопалым разговору.

— Ладно-ладно, считайте, что меня здесь нет. Вы просто слишком громко шепчетесь. Сложно удержаться и пропустить всё интересное. Больше не буду.

— Считай, что я тебе поверила. Прямо сразу. В общем, мальчики, я тоже настоятельно прошу аккуратнее быть с Таркой и избегать по возможности скользких тем, связанных с её прошлым. Сами видите, как она остро на всё это реагирует.

— Мы уже поняли.

После того как Длиннопалый закончил со спиной, он перевернул меня в исходное положение.

— Есть пока тебе нельзя, может стошнить. Поэтому я тебе сейчас дам общеукрепляющую настойку, чтобы восстановить силы, но ты постарайся всё-таки немного подремать.

— А горькой гадости больше её будет?

Длиннопалый покачал головой:

— Нет, не будет. Её нельзя принимать дольше определённого времени.

— Жаль, но понимаю, чем грозит нарушение сроков…

Пришлось принять очередное лекарство, после которого меня через некоторое время сморил сон. Не привыкла я только и делать, что валяться в кровати, да спать, но умом понимала — это вынужденная мера. Моя деятельная натура требовала движения, но вот тело, к сожалению, не поддерживало эту идею ни в какую, поэтому приходилось мириться с ситуацией.

Когда я на следующее утро открыла глаза, то тут же смежила веки обратно. Первой мыслью было, что лучше бы наелась супа с мухоморами, и это была бы просто кошмарная галлюцинация…

У кровати, сложив руки на объёмном брюшке, сидел Старый. Однако на этот раз ни малейшего давящего ощущения от его ауры не ощущалось. Похоже, что древний дух её замаскировал. Но больше всего меня беспокоил тот факт, что, кроме нас двоих, в комнате больше не было никого. Нехорошие предчувствия острыми когтями заскребли внутри… Вряд ли остальные обитатели замка согласились просто так оставить их наедине, учитывая все события последних дней. С одной стороны, он, вроде как пытался обезопасить их, убрав меня, пусть и своеобразным способом, а с другой… Кто знает, что ещё могло взбрести ему в голову? Однако ауру Старый спрятал, да и посох, насколько я успела заметить, стоял за его спиной, прислонённым к спинке стула. Ожидание затягивалось. Старый никак себя не проявлял, я — тоже. Досчитав «про себя» до десяти, решила повторить «пробуждение».

— Здравствуйте, а где все остальные?

Проигнорировав как приветствие, так и заданный вопрос, Старый откинулся на спинку стула:

— Я пришёл поговорить. Не бойся, не сделаю тебе ничего плохого. Пока.

Услышав столь многообещающее начало беседы, я внутренне напряглась и предприняла попытку сесть, чтобы лучше видеть Старого и максимально полно следить за всем происходящим в комнате.

Едва заметный пасс рукой и за моей спиной собралась горка из подушек, приподнимая моё тело в полусидячее положение.

— Спасибо. Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Левая бровь Старого удивлённо приподнялась:

— Остальные? А какое тебе дело до остальных?

— С ними хотя бы всё в порядке? — не сдавалась я, пытаясь по максимуму вытянуть из духа информацию.

— Неужели ты думаешь, что я способен причинить вред кому-то из тех, кого в своё время спас или приютил? — Старый снова сцепил руки перед собой в замок.

— Не исключаю такой вероятности.

— Напрасно. Да, с Таркой, каюсь, немного погорячился. Не думал, что она так отреагирует, ведь столько лет прошло с тех пор, как она появилась здесь. Да и о твоих особенностях, как инквизитора, я не был в курсе.

Погорячился⁈ Он всего лишь погорячился⁈ У меня внутри всё кипело и клокотало. Я еле сдерживала себя, чтобы сохранить внешнее спокойствие и невозмутимость. Если бы Тарка тогда случайно не раскрыла своё истинное имя, то сейчас её бы уже не было в этом мире. Только имея над ней власть Посвящённой в имя духа, она смогла её «вернуть», хоть до последнего и сомневалась в успехе. Ах, Старый же был не в курсе, что каждый инквизитор до последнего представляет собой взрывоопасную сущность… Естественно! Кто же о таком распространяется! Информация не то чтобы закрытая, но о таком на каждом углу не кричат.

Я решила снова попытать счастья:

— С Таркой всё в порядке?

— Вполне. Восстанавливается под присмотром Длиннопалого, Энра и Кайла. Собственно, из-за неё я здесь.

Внутри меня всё похолодело. Впору было пожалеть, что не обладаю ментальной магией, потому как ещё ни разу в жизни не хотелось так влезть в чужую голову, как сейчас.

— Что произошло?

— С ней? Ничего. Я не доверяю людям, а особенно — магам, и уж тем более — инквизиторам. И не верю тебе, Мейрин. Но я благодарен за то, что ты не дала Тарке покинуть этот мир. И поэтому, как бы мне ни хотелось, чтобы ты навсегда исчезла из нашей жизни, хочу предложить одну сделку…

— Внимательно слушаю.

— Я хочу, чтобы ты поклялась, что никогда не приведёшь сюда инквизиторов и не убьёшь ни одного из нас. Взамен расскажу кое-что о тебе, — Старый внимательно следил за каждым моим движением, хоть и знал, что магией точно воспользоваться не смогу.

— Это невозможно. Я не могу поклясться в этом. Во-первых, я всё-таки давала присягу следовать всем законам, принятым на территории нашей страны, во-вторых, даже если меня направят сюда, но я откажусь от задания, его попросту передадут другому отряду. И тогда спасения точно не будет.

— А так ты нас не тронешь? — древний дух с интересом наклонил голову к правому плечу.

— Скажем так: я просто слишком долго буду идти по вашему следу. А там… Кто знает, вдруг стены замка ещё хранят целые потайные ходы… Но если встречу, то не обессудьте. Это всё, что в моих силах. Могу лишь обещать мгновенный уход в небытие.

Старый чуть подался вперёд:

— Мейрин, ты не боишься, что твои слова услышат те, кто ещё совсем недавно рьяно отстаивал твою жизнь передо мной?

— Нет. Я предпочитаю дать честный ответ, чем лгать в глаза, а потом нанести удар исподтишка. Когда я давала слово, что не причиню вред обитателям замка, все прекрасно поняли, что его действие распространяется лишь до того момента, как я покину эти стены. И они приняли этот вариант. Больше мне нечего добавить, — я смотрела прямо на духа совсем спокойно и открыто.

— Что ж… — Старый поднялся со стула. — Ты даже не хочешь узнать свою выгоду от сделки?

— Нет. Со своими загадками и тайнами я как-нибудь сама разберусь. А вот на сделки со своей совестью я никогда не иду.

Старый остановился и, размышляя о чём-то.

— Хорошо. Я принимаю твой ответ. Но хочу всё-таки рассказать тебе ещё кое-что. Впрочем, это и в моих интересах тоже. Ты готова дать слово, что как только восстановишься, тут же покинешь замок, не обратив его в пепел?

— Я так и намеревалась поступить. Более того, мне не обязательно уточнять на Совете, где именно я провела все эти недели. У каждого инквизитора есть, как минимум одно секретное место, которое он использует на время восстановления в случае серьёзных ранений, если не может своевременно добраться до Цитадели Совета инквизиторов. И местонахождение «лежбища» никогда не раскрывается из соображений безопасности, поскольку все знают, насколько опасно слабо контролируемое «инквизиторское пламя» для любого сунувшегося к пострадавшему инквизитору.

Старый снова уселся на стул и задумчиво щёлкнул пальцами:

— А вот это интересная информация. Что ж… Результат, хоть и не тот, что я хотел бы получить, но готов принять его. Продолжим?

Я кивнула, гадая, что всё-таки задумал древний дух.

— Мейрин, ты даёшь слово, что покинешь замок сразу же, как войдёшь в полную силу и не применишь её ни к одному из обитателей замка до своего ухода?

— Да.

— Отлично. А теперь перейдём к сути того, что я могу тебе дать… Ты знаешь, почему Длиннопалый до сих пор не смог вылечить твою ногу, несмотря на многочисленные попытки?

— Нет. Никто из нас так и не понял до сих пор, почему перелом так плохо срастается… — не понимая, к чему он клонит, призналась я, продолжая ждать какого-то подвоха от духа.

— С этим как раз-таки всё просто. Проклятие.

— В каком смысле? — я насторожилась, пытаясь вспомнить, когда могла под него попасть.

— Точечное адресное проклятие. Причём завязанное исключительно на тебе и на твоей магии, можно сказать, даже — ауре. Считай, что тебе в очередной раз повезло, когда ты поставила на себя блок. Малейшее применение магии и проклятие снова начнёт действовать, постепенно разрушая твой организм изнутри.

Я взъерошила обеими руками растрёпанные после сна волосы:

— Просто потрясающе… Теперь я понимаю, почему сперва приняла ощущения после удара во время боя за ушиб и лишь потом пришла к выводу, что кость сломана. Кто же меня так «любит»?…То чаёчком ядовитым угостит, то проклятием приголубит…

Старый пожал плечами:

— Вопрос точно не ко мне. Ищи среди «своих». В то время я был очень далеко отсюда. Но то, что кто-то сильно наточил на тебя зуб — это однозначно. Создание такого проклятия требует тщательной подготовки и весьма точного исполнения.

Дух замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Значит, на поляне нас не просто ждали… Причём именно меня…

— Да. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы ты вернулась. Кстати, из того, что ты рассказала Длиннопалому об особенности смерти инквизиторов, я не понял, почему тогда на поляне не произошли последние, те самые предсмертные выбросы «инквизиторского пламени»? Радиус испепеления был бы гораздо больше, чем тот, что я видел… — видимо, решил узнать ответ на давно мучивший его вопрос Старый.

— Это как раз легко объяснимо. Как я уже говорила Длиннопалому, «предсмертное инквизиторское пламя» срабатывает лишь при магической атаке. А мой отряд упокоили при помощи обычного холодного оружия. Не просто же так против нас оказались ренегаты с улучшенными реакциями: те, в ком объединили силу и скорость оборотней и вампиров, — с досадой пояснила я, вспоминая подробности последнего боя. Хотя в моей голове тут же возникла ещё одна версия, но озвучить её пока не решилась.

— Теперь понятно. Я готов снять проклятие, только чтобы ты быстрее убралась отсюда.

Я понимающе хмыкнула:

— Что от меня потребуется?

— Просто не орать слишком громко…

Не орать слишком громко? Намёк, что будет немножко больно? Точнее, «множко». Сильно «множко». И это ещё мягко сказано. Кто бы что о Старом ни говорил, а садистские наклонности в нём явно имели место быть. Во время раскрытия ауры Старого мне было больно и плохо? Ерунда. Детский лепет. Просто ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас. Но нужно было терпеть. Нельзя спровоцировать того же Кайла или Длиннопалого, иначе они могут прервать ритуал, и тогда ничего не выйдет. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как, стиснув зубы, молча терзать руками ни в чём не повинную подушку. Чтобы хоть как-то отвлечься, я наблюдала за действиями Старого, пытаясь анализировать увиденное, хоть периодически от чудовищной боли перед глазами всё затягивало серым туманом.

Находясь на самой грани уплывающего сознания, увидела, как Старый, наконец-то, отделил от ноги проклятие-паразита, похожее на склизкую медузу, заключив в плотную сферу, а затем просто уничтожил, смяв обеими руками. Уже проваливаясь в глубокий обморок, я услышала, как Старый позвал Энра и Длиннопалого. Перед тем как всё окончательно расплылось, превратившись в разноцветные пятна перед моими глазами, вбежавший древянник аккуратно положил мою голову себе на колени и приложил к вискам прохладные ладони, приговаривая что-то успокаивающее. Энр же занялся многострадальной ногой, с которой Старый всё снял перед началом ритуала.

Впервые за долгое время мне ничего не снилось: ни эпизодов из рейдов, ни моментов из прошлой жизни, ни обрывков заседаний обоих Советов… Было настолько спокойно, что просыпаться совершенно не хотелось. Особенно если учесть последнее пробуждение. Я немного пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и сквозь полудрёму услышала тихое «спи…».

Понежившись ещё какое-то время, поняла, что достаточно отдохнула. Сощурив глаза от рассветных лучей солнца, бьющих из окна, даже не сразу поняла, где нахожусь. Вроде на кровати, а вроде и нет. И только покрутив головой, сообразила, что полулежу, завёрнутая в одеяло, прямо на Длиннопалом.

— Я тебя разбудила? Извини.

Древянник лишь чуть крепче обхватил меня своими руками:

— Ты только так сильно не ёрзай, а то упадёшь.

— Угу. Мне вчера совсем плохо было, да? — я попробовала выбраться из своеобразного кокона, но в итоге чуть не съехала вниз.

Древянник перехватил моё тело поудобнее и поправил раскрывшееся одеяло:

— На самом деле, я ожидал, что будет гораздо хуже, но обошлось. Только ты металась сильно всю ночь, пришлось тебя закрутить в одеяло и придерживать. Кошмары снились?

Я удивлённо посмотрела через плечо:

— Нет, вообще ничего не снилось, могу уверенно заявить, что отлично выспалась. А вот ты из-за меня так всю ночь глаз не сомкнул.

— Мейрин, у меня нет глаз.

— Зануда. Как у Тарки дела? Я вчера, честно говоря, сильно переволновалась, когда вместо вас обнаружила в комнате лишь Старого. Думала, что он что-то с вами сделал…

Длиннопалый снова укрыл мои оголившиеся плечи и проверил температуру:

— Ты не думай, Старый не настолько ужасен, как могло бы показаться. Каждый из обитателей замка ему жизнью обязан. Если бы не он, нас не только бы здесь не было, но и в плане существования. Мы встретили Старого, когда с Кайлом относили Тарку в её комнату. Наша неугомонная феечка посчитала, что достаточно набралась сил, и захотела вернуться в свою комнату. Так как Кайл всё равно решил в ближайшие дни быть рядом с ней, то разницы между местонахождением мы особо не заметили. Так вот, встретили мы Старого, он рассказал и про проклятие, и про свои планы на сделку с тобой. Звучало достаточно неубедительно, но… Пришлось взять с него слово, что он не будет тебя убивать, оказавшись наедине с тобой в комнате, и позовёт сразу же, как закончит. Он, в общем-то, помочь хотел. Но вот методы у него… Впрочем, ты и так знаешь.

Я не удержалась и съязвила в ответ:

— Ты не поверишь, прочувствовала в полной мере!

Длиннопалый аккуратно переложил меня на кровать и встал:

— Я и так ночью ругался на Старого, что он не дал тебе никакого обезболивающего, хотя был предупреждён, где оно находится, и прекрасно понимал, насколько болезненным будет ритуал. Давай посмотрю, как обстоят дела сейчас с твоим переломом.

Едва пальцы древянника коснулись моей пятки, как я дёрнулась:

— Ой, щекотно!

— Лежи спокойно. Хотя ты и «спокойно» — две вещи абсолютно не совместимые. Мейрин, ты знаешь, а процесс регенерации идёт достаточно быстро, — удивлённо произнёс Длиннопалый, переместив руки ближе к колену.

Вот демонов экспериментатор! Похоже, что, мечтая от меня избавиться, Старый намеренно раскачал через боль мои внутренние ресурсы, чтобы дать сильный толчок регенерации. И это при заблокированном резерве!

— Думаю, если ничего не изменится, то завтра можно будет попробовать поднять тебя на ноги, — продолжил Длиннопалый, снова укутав меня в одеяло.

Позвенев пузырьками, стоящими на столе, он смешал очередное зелье и настоял, чтобы я его выпила, а сам ушёл на кухню, готовить завтрак.

К счастью, древянник поддался на мои уговоры и перед тем, как покинуть комнату, принёс все записи. Размышляя над тем, кому же я и при каких обстоятельствах умудрилась перейти дорогу, не заметила, как вернулся Длиннопалый с едой. Быстро позавтракав, я заверила обеспокоенного моей отстранённостью древянника, что как только почувствую себя хуже, сразу же отложу все бумаги в сторону и прервусь на отдых. В течение дня несколько раз забегала Тарка, чтобы ещё раз поблагодарить за своё «возвращение», привести мои растрёпанные волосы в порядок и получить нагоняй от Кайла, ругающегося, что и сама не отдыхает, и другим не даёт. Луговница возмущалась, вампир настаивал на своём и уводил её из комнаты. Но через несколько часов история повторялась. Ближе к вечеру у меня настолько распухла голова от построения схем и графиков, что я действительно решила сделать передышку и с утра продолжить, к немалому удивлению Длиннопалого.

На следующий день мне действительно удалось встать на костыли и пройтись несколько раз по комнате. Помня, как после первых тренировок болели спина и плечи, Длиннопалый сразу же размял все мышцы, чем принёс заметное облегчение. А ближе к вечеру я уже бодро перемещалась по этажу под неусыпным контролем Энра. Старого по-прежнему нигде не было видно. Похоже, что он вообще редко покидал свою башню. Несколько раз мимо пробегал Хелвики с различными поручениями и радостно цокал языком, отмечая мои успехи. Надо сказать, что после возвращения Старого отношение болотника ко мне сместилось с отметки «нейтрально» до «относительно положительное».

Ещё несколько дней пролетели незаметно. Потихоньку я стала замечать растущее внутри ощущение наполненности. Значит, резерв тоже активно восполнялся, но до максимума ему было ещё далеко. После каждого осмотра Длиннопалый искренне радовался, что я так быстро идёт на поправку, но вместе с тем нельзя было не заметить его лёгкую грусть от понимания, как скоро покину эти стены. Похожие взгляды ловила и от других обитателей замка.

Несколько раз в сопровождении Энра и Длиннопалого я гуляла во внутреннем дворике. Как-то ко мне подкрался Кайл, за что чуть не получил костылём по голове, благо вампира спасла его повышенная скорость реакции. Думаете, его это остановило? Нет, он попросил показать, где в аптекарском огородике растёт «та самая энрайсса», чтобы выкорчевать зловредную травку, дабы никто не воспользовался «вариантом мести Мейрин». За что получил уже не только от меня, но и от Энра с Длиннопалым по ушам, чтобы не занимался глупостями, так как в лекарском деле она была очень даже полезна. Под конец перепалки подошёл Хелвики и на полном серьёзе предложил скинуть «вредного клыкастика» в колодец и прикрыть крышкой. На пару дней. Чисто охладиться. Все тут же посмотрели на старый, поросший мхом и плесенью колодец, и решили, что в таком случае отмыть Кайла будет сложнее и себе дороже, чем просто дать по шее, а потому отпустили с миром.

В один из дней, воспользовавшись тем, что Длиннопалый вместе с Энром заперлись в лаборатории, а Кайл с Таркой ушли в лес, я тихонько вышла из комнаты и направилась к лестнице, ведущей в единственную уцелевшую башню. Давно собиралась поговорить со Старым, но хотела сделать это без посторонних. Несмотря на то что перелом практически сросся, одну бы меня к лестнице и близко не подпустили из соображений безопасности. Оказавшись на самой верхней площадке, я постучала в дверь и, дождавшись приглашения, вошла.

— День добрый, Старый.

— Зачем пришла? — древний дух отошёл от старой потрёпанной карты с какими-то отметками, висевшей над столом.

— Хотела кое-что узнать.

— Ну, говори. Может быть, даже отвечу. Если посчитаю нужным.

Я отошла от двери и прислонилась спиной к стене, несмотря на то, что прямо передо мной стояло кресло. Но раз присесть мне не предложили, лишний раз наглеть и дразнить Старого своим своеволием не стала.

— Вот вы такой древний дух, достаточно могущественный, судя по ауре, как же так получилось, что позволили исчезнуть другим духам?

— Пришла, чтобы меня обвинить в бездействии? — Старый приблизился на расстояние вытянутой руки и призвал свой посох.

— И в мыслях не было. Просто хочу понять, как мы все докатились до жизни такой. Раньше же духов было много, практически каждый лес был зачарованным и имел Хранителя, оберегающего обитателей. Выше всех стояли древние духи, а над ними Верховные духи. Но на сегодняшний день никого не осталось, кроме вас, Тарки, Длиннопалого и Хелвики. Причём последние уже успели пострадать от рук ренегатов.

— Да что ты вообще знаешь о духах, девчонка⁈

Я пожала плечами:

— Самую малость, иначе не пришла бы. Информации по духам практически не сохранилось, да и та зиждется больше опираясь слухи и легенды.

— Тогда слушай, Мейрин: ты правильно разложила иерархию, существовавшую на протяжении многих тысяч лет. Всё так и было. Но в какой-то момент я понял, что в моём присутствии в этом мире больше нет никакого смысла. Всё работало, если можно так выразиться, как часы. Достигнув определённого уровня силы, я решил, что надо дать дорогу молодым, чтобы и у них была возможность расти и развиваться. Чем сильнее и могущественнее дух, тем больше времени ему требуется, чтобы развоплотиться. Поэтому я ушёл в Северные горы и залёг в одной из пещер, погрузившись в сон. Вот там меня и нашёл случайно Хелвики, когда духов практически не осталось. Я ответил на твой вопрос?

— Да, вполне. Благодарю.

— А теперь — поди прочь!

Я не стала заставлять повторять дважды и покинула башню. Для себя поняла чётко одно: как бы ни старался скрыть свои эмоции Старый, он до сих пор корит себя за то, что когда уничтожали духов, он действительно ни о чём не знал и никак повлиять не мог. А потом было уже поздно…

Тарка сидела на краю замшелого колодца и болтала ногами.

— Сто пятьдесят четыре… Сто пятьдесят пять… Сто пятьдесят шесть…

— Слезь немедленно! Упадёшь! — выругался подошедший Длиннопалый.

— Не-а! Мейрин накрыла его плетениями, поэтому можно хоть в самый центр сесть — не провалишься. Двести один… Двести два… — беспечно возразила луговница, продолжая считать вслух.

И только тут Длиннопалый заметил Мейрин, находящуюся неподалёку в центре какого-то серого марева. Девушка стояла, подняв вверх правую руку, из которой струилось «инквизиторское пламя», превращаясь над головой в ровные кольца, падавшие одно за другим к её ногам, а затем бесследно исчезающие.

— Странно, трава и земля не обуглены…

— Так это упражнение на самоконтроль. Мейрин одновременно должна удерживать защитные щиты, вон серый контур видишь? И при этом пускать пламя, а затем развеивать его так, чтобы вокруг ничего не пострадало — довольная Тарка остановилась на двухстах пятидесяти и начала новый счёт, увидев, как Мейрин сменила руку.

Длиннопалый вздохнул, понимая, что уже сегодня, максимум, завтра девушка покинет замок. Он совершенно не ожидал, что это произойдёт так быстро: всего две недели прошло с того дня, как Старый снял проклятие. Рано или поздно это должно было случиться, но за всё время пребывания Мейрин в замке он привязался к ней, к забавным словесным пикировкам между ними пятерыми…

— Ну, вот и всё? — незаметно появившийся рядом Энр положил руку на плечо древяннику, примостившемуся рядом с Таркой.

— Похоже на то…

Мейрин закончила упражнение и развеяла защитные заклинания.

— Что-то Кайла не видно. За мной должок один остался… — девушка обвела взглядом наблюдателей.

— Мейрин, ты уверена, что хочешь этого? Может, передохнёшь? — осторожно поинтересовался Длиннопалый, вспомнив про уговор между ней и темноволосым вампиром.

— Я в норме.

— Приятно, что ты держишь своё слово. Я готов! — вышедший из тени замка Кайл положил второй клинок на край колодца и приблизился к девушке.

Мейрин щёлкнула пальцами, и через мгновение её меч, лежавший до этого дня на каминной полке, оказался в правой руке.

— Неплохо. А то я уже забеспокоился, что ты решила пойти на меня с голыми руками, — усмехнулся Кайл, опуская покоящийся на своём правом плече меч.

— Самоуверенности мне, конечно, не занимать, но я же не самоубийца. — Мейрин сделала несколько пробных взмахов, чтобы дать руке привыкнуть к весу клинка.

— Может, сменишь платьишко на что-нибудь более удобное? А то как бы поединок не закончился, так толком не успев начаться, из-за захлестнувшей по ногам юбки. В моём гардеробе найдётся несколько новых штанов. В крайнем случае, если фасончик не подойдёт, можно будет растрясти нашего блондинчика на помощь нуждающимся. — Кайл ехидно оскалился и подмигнул стоящему поодаль Энру.

— В чём я одета, не имеет ровным счётом никакого значения: меня тренировали вести бой независимо от обстоятельств.

— Тогда начнём?

— Не вижу причин для промедления.

Они отошли подальше от колодца, и уже через минуту раздался лязг металла. Вначале Кайл придерживался скорости движений обычного человека, а затем начал ускоряться. Но и Мейрин от него не отставала. Чёрный силуэт становился всё более размытым, кружа вокруг зелёного пятна. В какой-то момент возникла яркая вспышка, и всё тело девушки оказалось охваченным огнём, однако она ни на мгновение не оторвалась от своего занятия, нанося удар за ударом и отражая атаки Кайла. Исходя из чего, Длиннопалый пришёл к выводу, что так и задумано. Скорость движений всё увеличивалась, вследствие чего оба пятна, и оранжевое, и чёрное, практически слились. Неожиданно к ним присоединилось ещё и чёрно-белое. Тарка посмотрела по сторонам: Энра рядом не было.

— Эй, так нечестно! Вдвоём на одну! — луговница спрыгнула с края колодца, намереваясь вмешаться, но в последний момент была поймана за капюшон балахона Длиннопалым.

— Не лезь! Тебе там точно не место.

— Но как же так? Зачем он… — пыталась выкрутиться из захвата Тарка, потрясая при этом сжатыми кулачками.

Длиннопалый подхватил сопротивляющуюся луговницу и усадил рядом с собой.

— Я так думаю, что они решили её вымотать. А там, глядишь, и ещё на пару дней задержится наша Мейрин, чтобы восстановиться. Но, могу и ошибаться.

Нахохлившаяся Тарка скрестила ручки на груди и пробурчала:

— Ну, если так, то подожду, чем всё закончится. А потом всё равно клыкастым шеи намылю! Чтобы не нервировали лишний раз…

Оранжевый силуэт резко отпрыгнул назад. Длиннопалый приподнялся, не понимая, что произошло, но всё-таки сумел разглядеть, как Мейрин свела руки вместе и тут же разделила клинок на два парных. И всё закрутилось-завертелось ещё быстрее. Если бы духи не обладали специфическим зрением, то большую часть поединка они бы не смогли разобрать. Мейрин двигалась спокойно и уверенно, предугадывая каждый удар парочки вампиров. Да и уловки Кайла «щёлкала», как орешки.

— Теперь я понимаю, что не за красивые глаза её приняли в Совет Инквизиторов. Интересно, какой у неё порядковый номер? Я слышал, что в зависимости от уровня магии, каждый Советник имеет свой номер. А всего их пятнадцать. Из них только пятеро входят в Малый Круг Совета… — задумался Длиннопалый, не сводя взгляда с троицы дерущихся.

— Не знаю. Но сомневаюсь, что она — Пятнадцатая. Может, Десятая или Девятая… — протянула Тарка, поправляя венок из васильков.

— Надо будет потом спросить. Если, конечно, это не является тайной. — Длиннопалый поскрёб пальцами подбородок.

Неожиданно к его ногам упал один меч, а затем второй. Поединок закончился. Мейрин сложила вместе оба своих меча, ставших при соприкосновении снова единым клинком. Пожав каждому из соперников руку, Мейрин подобрала с травы свой палантин и накинула на плечи.

— Как жаль, что уговор был лишь на один поединок. Я бы с удовольствием повторил! Ещё не всё из своего арсенала приёмов успел применить, — отряхивая с рукавов пыль, восхищённо проговорил Кайл.

Мейрин спокойно смерила его тёмно-серым взглядом:

— Тебя ещё по земле покатать? Могу устроить. Но лучше в замке. Там полы давно не мыты, а так хоть чище станут.

Тарка хихикнула и подскочила к подошедшему Энру, ткнув со всей силы кулачком тому прямо под дых:

— За что⁈ — обиженно воскликнул светловолосый вампир, согнувшись пополам.

— За то, что не предупредил и за то, что не смог!

Кайл с интересом вытаращил свои рубиновые глаза:

— Я чего-то о вас не знаю, ребята?

И тут же получил от Тарки удар в то же место, что и Энр.

— Девушек расстраивать не рекомендуется! — Тарка гордо задрала свой череп вверх и прошла мимо.

— Кстати, Мейрин, если не секрет, ты какая по счёту в Совете? — осторожно поинтересовался Длиннопалый, незаметно прикоснувшись к руке девушки, проверяя состояние. Резерв был полон, а и в целом Мейрин была в порядке.

— Я? Шестой Советник.

Тарка от неожиданности присвистнула.

— Энр, представляешь, а лошадки, оказывается, свистеть умеют… — потирая в месте удара живот, заметил Кайл. И тут же заойкал, получив от Тарки по пинку в каждое колено.

— Ты меня инвалидом сделаешь, боевая феечка. Вы посмотрите, такая маленькая, а агрессивная! — взвыл вампир.

Луговница с лёгким презрением бросила взгляд через плечо:

— Хотелось бы, конечно, немым, но уж больно красиво ты умеешь разные истории рассказывать. Так что цени моё великодушие, клыкастенький!

Прошествовав мимо появившегося на пороге Старого, луговница скрылась в замке.

— Я смотрю, ты вошла в полную силу… — заметил древний дух.

— На рассвете, — коротко бросила Мейрин, развеивая меч, а затем поправила палантин.

— Хорошо, — И Старый снова исчез.

— Последняя ночь в замке осталась… — грустно резюмировал Длиннопалый.

— Да, мне пора. И так слишком долго здесь задержалась. Нужно возвращаться к своим делам и обязанностям.

— Хочешь найти того, кто хотел от тебя избавиться?

— Не только, Энр, не только…

— Мы будем скучать…

Мейрин вздохнула:

— Длиннопалый, можешь не верить, но я — тоже.

— Хм-м… А у тебя глаза опять сменили цвет. Точнее, оттенок. Были тёмные, а сейчас опять серые, — отметил прихромавший Кайл.

Мейрин зажгла на кончиках пальцев левой руки огоньки и тут же погасила:

— Я влияю на магию, магия влияет на меня. Обычное явление.

Хорошо, что Тарки рядом не было. Она-то знала, что глаза у Мейрин могли меняться не только из-за магии…

— Раз такое дело, может, поужинаем сегодня в моей комнате?

Я сидела за столом в своей комнате и один за другим уничтожала свои заметки со схемами и заметками.

— Интересно, кому в голову пришло в них копаться? Всё равно ведь ничего не поймут при всём желании… — взяв в руку очередной перепутанный лист, я сжала его в ладони, а затем оставшийся пепел стряхнула в стоящее рядом блюдце. — Может, Старый, может, Хелвики по его заданию… Хотя сомнительно. Он же видел первые записи и знал, что их прочесть невозможно. С таким же успехом можно подозревать и Тарку, и Длиннопалого, и Кайла, и Энра. Предатель всегда ближе, чем кажется… Непреложная истина, старая, как мир…

Из стены высунулся Ро.

— Записи ты трогал? — я нарочито нахмурила брови, бросив на призрака тяжёлый «инквизиторский» взгляд.

Ро тут же вытащил из соседнего угла Фло и начал активно доказывать жестами, что ничего они не брали и ничего не видели.

— Жаль. Очень жаль… Что ж, пусть всё идёт как идёт.

Вскоре после того, как я закончила уничтожать свои записи, прибежала Тарка, а следом за ней подтянулись все остальные, кроме Старого. Впрочем, по поводу его отсутствия не скорбел никто, включая меня. Соизволь он явиться, никто из нас не чувствовал бы себя комфортно, чувствуя себя, словно бедные родственники на званом ужине у богатого дядюшки, привыкшего диктовать всем условия.

Пока расставляли тарелки и раскладывали приборы, я подошла к стене и провела пальцами по стыкам кладки. Камень оказался на удивление тёплым, хотя камин не разжигался. Приложив ладонь ближе к стене, я направила в разные стороны волны магии, оплетающие стены, пол и потолок заклинанием, делающим невозможным услышать и почувствовать всё, что происходит внутри комнаты. Старому знать кое-какие нюансы ни к чему, а то, что ему насплетничает Хелвики, так это не сыграет никакой роли.

Как только сетка стала монолитной, я повернулась в сторону стола:

— Длиннопалый, помнишь, ты как-то спрашивал, какой у меня дар и в чём он заключается? Я тогда тебе мельком упомянула, а сейчас хочу показать.

Древяннник медленно отставил тарелку с отбивными в сторону и удивлённо посмотрел своими трепещущими огоньками в мою сторону.

Тем временем я, не отрывая руки от каменной кладки, медленно двинулась вдоль стены:

— При желании могу вырастить какое-либо растение где угодно, даже в пустыне. Особенно люблю шиповник. Дикий вьющийся шиповник с белоснежными цветками…

И в подтверждении моих слов по стене зазмеились тонкие зелёные стебли с хрупкими полупрозрачными шипами, а затем начали покрываться зелёными листьями, выстреливали изящные бутоны, часть из которых тут же раскрывалась, являя прекраснейшие цветы с тончайшим ароматом.

Восторгу Тарки не было предела. Я протянула руку к ближайшим бутонам, и кусок стебля отпал от основной ветки и, прижав шипы, свернулся в венок. Луговница с радостным визгом примерила новый головной убор, а свой отдала мне. Растрогавшись, я крутила в руках плетёные васильки, не зная, что сказать.

— Раз уж так получилось… Возможно, у меня это последний нормальный вечер на долгие годы вперёд, поэтому могу лишь предложить немного потанцевать. Хотя последний раз я танцевала более четырнадцати лет назад…

Я несколько раз прищёлкнула пальцами обеих рук, и по комнате разлилась тихая приятная мелодия. Сделав акцент на том, что она всё ещё обижена на Кайла за его длинный язык, не знающий границ приличия, Тарка вытащила из-за стола Энра. А я долго уговаривала сопротивляющегося Длиннопалого составить мне пару. Древянник отказывался, приводил различные аргументы вроде того, что слишком высокий и мне с ним будет не удобно выполнять различные фигуры танца, или, дескать, он совсем деревянный, а потому жёсткий и прижиматься к нему, когда потребуется, будет больно. Но я упрямо настаивала на своём, потом к делу подключилась Тарка, безопеляционно заявив, чтобы дух не задерживал очередь, так как потом предполагается смена партнёров и ему придётся танцевать с ней, а ночь, между прочим, не бесконечная. Напоследок Длиннопалый заметил, как оба вампира втихаря пригрозили ему кулаками. Пришлось ему согласиться под тяжестью таких серьёзных «аргументов». Ко всеобщему удивлению оказалось, что древянник очень даже неплохо танцует, лишь немного скрипит при определённых разворотах. Потом я танцевала с Кайлом, затем с Энром. Только Хелвики отказался, сказав, что это точно не для него занятие, и ушёл, помахав на прощание рукой. А мы с Таркой ещё несколько раз поменялись партнёрами…

На прощание я крепко обняла каждого и попросила не приходить утром. Уже выпроваживая обитателей замка из комнаты, едва слышно добавила:

— И молитесь всем Богам, чтобы нам никогда не пришлось пересечься по моей службе…

Вот и закончилась эта немного сумбурная, но милая глава книги твоей жизни, Мейрин. Завтра эта страница перевернётся, оставшись навсегда лишь в памяти, превращаясь со временем одним из немногих воспоминаний об относительно тихом и спокойном периоде.

Лучи рассветного солнца только-только начали пробиваться из-за деревьев, а я уже спускалась вниз по лестнице.

У самой двери меня встретил Старый:

— Надеюсь, ты не приведёшь сюда своих товарищей…

— Надеюсь, что о замке больше никто не знает. В противном случае и без меня придут по ваши души, — я внимательно посмотрела за реакцией на лице Старого, пытаясь разглядеть под густыми бровями глаза.

Но, увы, такого роскошного подарка на прощание было бы странно ожидать от древнего духа.

— Странно, что тебя никто не провожает. После всех тех условий, которые они выдвигали мне в отношении тебя… — Старый настороженно прислушался с царящей в замке тишине.

Я поправила плащ и накинула капюшон поверх закреплённого на голове палантина:

— В этом нет никакой нужды. Мы простились ещё вчера.

— Ах да. Точно. Танцы, — Старый практически выплюнул последнее слово с таким отвращением, словно мы вместе с остальными всю ночь напролёт занималась полнейшим развратом.

Хотя… Пищевым развратом обитатели замка точно вчера назанимались всласть. Несколько видов мяса, приготовленных Энром, чуть более полудюжины пирогов с различными начинками от Длиннопалого… Кайл ещё «нашаманил» десерты с ранними ягодами, сумев раздобыть свежих густых сливок… Мне еле удалось отговориться, что при перемещении порталом остатки пиршества, так заботливо предлагаемые взять с собой, запросто испортятся.

— Прощайте.

Я покинула замок и, не оборачиваясь, пошла в сторону поляны, с которой всё началось. Чем дальше уходила в лес, тем сложнее было сделать каждый следующий шаг.

— Мда-а-а… Мейрин, если ты не оставила кусочек сердца в этом замке, то часть души они точно у тебя похитили… Хотя, как знать… Может, пройдёт несколько дней, инквизиторская магия окончательно с ней воссоединится, и снова стану тем же беспристрастным инквизитором, идеальным орудием для выполнения различных боевых заданий, как и раньше. Не просто же так я упомянула ранее о взаимном влиянии друг на друга инквизитора и магии. Время покажет…

После ухода Мейрин обитатели замка старались не пересекаться в течение дня, собравшись лишь по традиции на ужин в столовой. Непривычно молчаливая Тарка вяло гоняла вилкой молодой горошек по тарелке, Длиннопалый разрезал свой кусок мяса на такое количество мелких, что перед ним возвышалась скорее горка волокон, чем чётко оформленных кусочков. Вампиры молча надирались «вампирским креплёным»: законсервированной кровью со специями, не взглянув ни разу ни на отбивную, ни на гарнир. Даже обычно прожорливый Хелвики долго гипнотизировал соусницы, решая, какую из них выбрать, хотя раньше, не раздумывая долго, поливал еду всеми соусами подряд. Но у болотника всегда были проблемы с восприятием вкусов.

Старый долго хмуро переводил взгляд с одного на другого участника трапезы, пока не решил разбавить затянувшееся молчание:

— По какому поводу сидите такие мрачные? Радоваться должны, что одна большая проблема исчезла из замка. А если она сумеет сдержать последнее данное слово и забудет о существовании замка, то и вовсе всё будет отлично!

Тарка отвлеклась от избиения горошин и отложила вилку в сторону:

— Мне будет не хватать Мейрин с ней интересно. Она живая и добрая.

Старый пожевал нижнюю губу и желчно заметил:

— Ты не знаешь, о чём говоришь, Тарка! «Хорошей» девчонка была ровно до тех пор, пока не вошла полностью в свою силу и не сняла с себя запреты, блокирующие магию. Ты сама видела, как лихо она управляется с «инквизиторским пламенем». Малейший промах с твоей стороны, и от тебя даже воспоминания не останется. Она опасна. Ты что, опять жить расхотела?..

Тарка вздрогнула, а Старый мгновенно осёкся, сообразив, что перегнул палку, хоть и не так сильно, как когда пытался спровоцировать Мейрин на атаку.

Длиннопалый отставил от себя тарелку с ужином и потянулся за яблочным компотом:

— Старый, а разве это жизнь? По сути, мы все — пленники замка. Да, мы покидаем ненадолго его пределы, но это мало что меняет. Жить — это значит идти вперёд, развиваться. А какие у нас перспективы? Никаких. Мы не живём, мы просто существуем, не имея при этом абсолютно никаких перспектив в будущем. Стать снова теми, кем мы являлись, не можем. Влиять на природу, как раньше, поддерживая магический баланс, не в силах. И какой смысл всё это продолжать? Что мы есть, что нас нет — никакой разницы. Мы даже не можем нормально общаться с людьми, не боясь быть уничтоженными… С Мейрин мы хотя бы все немного ожили. В нас проснулись эмоции, желание о ком-то заботиться, почувствовали себя нужными. И дело совсем не в том, что без нас она была беспомощна на протяжении достаточно долгого времени. К нам она относилась, как к равным, несмотря на то, что по закону обязана была испепелить в то же мгновение, как увидела. Или позднее, когда уже пришла в себя, а не ставить блоки, подвергая тем самым свою жизнь опасности, а отнюдь не наши. Извините…

Древянник забрал свою тарелку и вышел из столовой.

— Пойду, пожалуй, прогуляюсь перед сном, — Тарка схватила с блюда яблоко и выбежала вслед за Длиннопалым.

Укоризненно покачав головами, вампиры быстро допили содержимое своих бокалов и исчезли, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра. Столовая опустела, в ней остались лишь Старый да Хелвики. С того самого вечера традиционный ужин постепенно превратился в чистую формальность: все обитатели замка собирались за столом, нагружали свои тарелки едой, желали друг другу приятного аппетита и расходились кто куда. Главное, чтобы не оказываться за одним столом вместе со Старым и Хелвики. Древний дух не придавал этому никакого значения, списывая подобный протест за молодость, а потому неспособность разбираться в людях, особенно инквизиторах, и проклиная рыжеволосую дрянь, посеявшую смуту среди обитателей замка.

Однако время шло, лето подходило к концу, но ситуация не менялась, словно у всех огонёк внутри погас. После выступления Длиннопалого Кайл с Энром окончательно отдалились от Старого, стараясь почти всё своё время проводить в мастерской и лаборатории, соответственно. Древянник копался в аптекарском огородике, возился с изготовлением зелий и снадобий, заглядывая время от времени к вампирам. Тяжелее всего на уход Мейрин отреагировала Тарка: всё меньше носилась по замку, предпочитая большую часть времени проводить за его пределами, изредка играла в шашки с Длиннопалым или Энром. Если луговница приходила в мастерскую к Кайлу, то просто тихо сидела в уголочке и плела венки, наблюдая за тем, как вампир что-то мастерит или чинит. Только попросила его больше никогда не рассказывать никаких историй, окончательно решив отказаться от всех иллюзий по возвращению к прежней жизни.

Все четверо надеялись, что Старый снова отправится на поиски духов, и тяжёлая атмосфера, поселившаяся в замке, развеется, но впервые за долгие годы он остался. Так наступила осень, принеся с севера затяжные промозглые дожди и пронизывающие до костей сильные ветра. Со времени ухода Мейрин из замка в округе так и не появилось ни одного инквизитора, ни ренегата. Но настроение у всех четверых было такое, словно они, наоборот, ждали, когда за ними придут. Только Старый каждый вечер хмуро докладывал, что, похоже, «инквизиторша» своё слово держит, и опасности в течение уходящего дня не было обнаружено. От этих горделивых брюзжаний становилось совсем тошно, и любви к древнему духу не добавляло. Только Хелвики, словно верный пёс следовал попятам за Старым, методично напоминая обитателям замка, что если бы не старания уважаемого старца, то никого бы из присутствующих уже на этом свете не было. В общем, исполнял роль прихлебателя тщательно и с неимоверным рвением.

А потом в начале зимы пропала Тарка…

Луговница просто не вернулась с очередной прогулки. Она и раньше могла исчезнуть на день-два, увлёкшись чем-нибудь в лесу, но всегда возвращалась к вечеру. Естественно, получала нагоняй от Старого и других обитателей замка, клялась, что такого больше не повторится, но, спустя некоторое время история повторялась. И вот теперь Тарка пропала. На этот раз тревогу первым забил, как ни странно, Длиннопалый, обычно снисходительно относившийся к «загулам» луговницы. Старый вместе со всеми несколько раз прочесал лес вдоль и поперёк, но ни единого следа Тарки: ни физического, ни магического, не смог найти. Каких-либо признаков присутствия посторонних в лесу или на ближайших полях также не обнаружили.

Теперь все снова начали высиживать каждый ужин от начала и до конца, как раньше, но он проходил в тягостном молчании. Кайл хотел было убрать пустующий стул, но Старый запретил. Древний дух всё ещё надеялся, что вот-вот и распахнётся входная дверь, впуская чёрный ураганчик по имени Тарка с неизменным венком на голове. Но время шло, а чуда не происходило. Когда сошёл снег, неподалёку от замка обнаружился клочок выжженной земли. Очень похожий по виду на ту поляну, которую нашёл Кайл после разговора с Мейрин. Только она тогда «инквизиторским пламенем» спалила гораздо большую территорию. Но ведь и ренегатов было много, а Тарка одна и такая маленькая… Почему не нашли это место раньше, никто не знал. Думать о том, что пропажа Тарки — дело рук какого-то «залётного» инквизитора, а уж тем более Мейрин, или ренегата никто не хотел.

Несмотря на доносившиеся слухи о том, что практически все отступники уничтожены, отмены приказа об уничтожении Изменённых, в том числе и духов, не было. А значит, Мейрин по-прежнему могла нарушить данное слово, действуя под влиянием присяги. С другой стороны, лучше бы это всё-таки была она. Девушка бы убила Тарку быстро и безболезненно. Всё-таки она относилась к луговнице очень тепло. Даже смерть от рук любого другого инквизитора была бы предпочтительнее, чем многолетние чудовищные опыты какого-нибудь уцелевшего Изменённого. Такая мысль нет-нет, да проскальзывала у каждого обитателя замка, но озвучить её никто не решался. Все, как и Старый, надеялись получить хоть какую-нибудь весточку от судьбе Тарки. Энр предложил связаться с Мейрин, ведь она обладала достаточно большой властью при Совете инквизиторов и смогла бы добыть нужную информацию. Либо признаться, что Тарки действительно больше нет… Однако все единогласно отвергли предложение светловолосого вампира. Пусть лучше так, оставаться в неведении, чем узнать страшную весть. Глупо, но… Хоть какая-то надежда.

А потом исчез Длиннопалый. На этот раз не нашли даже следов «инквизиторского пламени». Казалось, что Старый постарел ещё больше, если это было возможно. Меж бровей древнего духа навсегда пролегла вертикальная хмурая борозда, добавилось морщин на лбу. Он всё чаще стал покидать замок, расширяя радиус поисков, говоря всем, что возобновил свои экспедиции по розыску уцелевших духов, хотя на самом деле, искал встречи с Мейрин. Он хотел просто посмотреть ей в глаза, так как считал её виновной в исчезновении Тарки и Длиннопалого.

В какой-то из дней Старый даже добрался, на свой страх и риск, до столицы и долго стоял под проливным дождём, глядя на возвышающуюся перед ним чёрную Цитадель Совета Инквизиторов. Но зайти внутрь или оставить в висящем на воротах ящике для обращений записку для Мейрин с просьбой о встрече так и не решился. Несмотря на всю былую решительность, что-то его останавливало. Какая-то проходившая мимо горожанка порекомендовала зайти в трактир, расположенный неподалёку, в котором частенько после рейдов собирались инквизиторы.

Старый немного изменил облик, чтобы больше походить на обычного старика, и решил последовать совету.

Заняв место в самом тёмном углу трактира, он делал вид, что просто ужинает, а на самом деле внимательно слушал, о чём перешёптывались инквизиторы. Звучали незнакомые имена, какие-то специфические шуточки. Старый собрался было уходить, как внезапно до него донеслось знакомое имя.

В замок дух вернулся уже на рассвете. Из подслушанного удалось узнать, что остатки ренегатов оттеснили на север страны и большая часть инквизиторов уже достаточно долгое время находилась там, включая Мейрин. Она собрала новый отряд и ушла с ним в горы. Без потерь со стороны инквизиторов тоже не обходилось. Та же Мейрин не единожды была серьёзно ранена, но каждый раз возвращалась в строй. За успешное выполнение поставленных Советом задач её даже повысили. Правда, поговаривали, что после гибели своего отряда летом и возвращения в строй после тяжёлого ранения Мейрин окончательно растеряла остатки своей человечности, превратившись в машину по исполнению приказов Малого Круга Совета.

Как относиться к полученной информации, Старый не знал. С одной стороны, длительные рейды на севере означали, что Мейрин всё время с того момента, как покинула их замок, находилась там. Но с другой… Повышение… С ним было не всё так просто. Одних успешно выполненных заданий было недостаточно. Продвижение по карьерной лестнице в Совете означало лишь одно: инквизитор существенно развил свой дар и обошёл своего предшественника, заняв его место. А чем сильнее становился инквизитор, тем проще ему было незаметно передвигаться, открывая самые сложные порталы и не оставляя при этом следов. Так паршиво Старому не было с тех самых пор, как во время одной из вылазок в лес водник напоролся на ренегатов и погиб. Кайл с Энром тогда вступили в бой, но духа спасти не удалось. Слишком сильно потрепали его Изменённые, не желая расставаться с ценной добычей.

Видя, в каком состоянии вернулся Старый после длительного отсутствия, вампиры и Хелвики старались лишний раз с ним не пересекаться. Первой мыслью древнего духа было запретить покидать пределы замка, но Кайлу и Энру нужно было охотиться. Да и болотник долго в изоляции не смог бы прожить. Максимум, чего удалось добиться Старому — обратиться к оставшимся обитателям замка с просьбой снова не выходить в лес по одному. Но и эта мера не помогла: спустя несколько дней в его покои ночью ворвался Кайл, крича, что Энр без предупреждения покинул замок и куда-то направился. Поставив Старого в известность, он стремглав выскочил на улицу. Разбуженный Хелвики бледной тенью скользил позади древнего духа, пробирающегося через заросли. Они перевернули весь лес вверх дном, но Энра и след простыл.

Вернувшись в замок, Старый тщательно проверил комнату светловолосого вампира и обнаружил в графине следы отвара энрайссы. И тогда Хелвики протянул обрывок атласной ленты для волос, испачканный свежей землёй. Той самой ленты, которой Тарка когда-то перевязывала косы Мейрин. Пока Кайл в отчаянии выдёргивал все травы, растущие на аптекарском огородике, и притаптывал землю, Старый попытался вызвать Ро и Фло, чтобы расспросить, не видели ли они чего подозрительного, но призраки так и не явились на зов. Как выяснилось, призраков уже давно никто не видел и не ощущал их присутствия.

Последним пропал Кайл, спустя всего пару недель после Энра. Куда он мог подеваться из запертой комнаты с заколоченным окном, ответить точно Старый не мог. Лишь один вывод напрашивался сам собой: его могли увести через портал. Но кто сумел обойти защиту замка? И в этом случае круг моментально сужался до одной-единственной персоны. Мейрин. Больше некому. Никого другого замок бы так не пропустил незаметно. Опасаясь уже за свою жизнь и жизнь Старого, Хелвики даже стал ночевать в башне, напрочь игнорируя свою комнату. Древний дух не возражал, понимая, что в один прекрасный день придут и за ними. Вопрос лишь времени.

И вскоре оно настало.

На рассвете из чащи леса, словно огромная воронья стая, выскочили инквизиторы и, не сбавляя скорости, вынесли входную дверь замка, организованно рассредоточиваясь по этажам. Последней шла фигура в чёрном плаще и надвинутым практически до подбородка капюшоном, из-за чего было невозможно определить с первого взгляда женщина это или мужчина. Спокойствие и уверенность, читающиеся в каждом шаге, не предвещали ничего хорошего, лишь предупреждали о том, что глава отряда чувствует себя хозяином или хозяйкой положения. При ходьбе полы разлетались в разные стороны, являя миру алый атласный подклад, говорящий о том, что владелец плаща является одним из Верховных инквизиторов и входит в Ближний Круг Совета.

Старый отошёл от узкого окна-бойницы и обратился к испуганно попятившемуся Хелвики:

— Уходи немедленно. Они пришли в первую очередь за мной. За старым гобеленом на второй площадке скрыт потайной ход. Поверни ближайший к нему светильник, и стена тебя пропустит.

Хелвики в отчаянии сложил руки и умоляюще посмотрел на древнего духа:

— Учитель, а как же вы? Они же уничтожат вас! Уйдём вместе, скроемся от преследователей и найдём новое место, а может, и ещё духов.

Но Старый лишь покачал головой:

— Нет. Ты уходишь один, а я останусь. Инквизиторы явились за мной и не остановятся до тех пор, пока не избавятся от меня раз и навсегда. Если мы покинем замок вместе, то я продолжу представлять для тебя опасность. Инквизиторы и так уничтожили Тарку, Длиннопалого, Кайла и Энра. Это из-за них призраки покинули замок. Фактически инквизиторы лишили меня семьи. Я не прощу себе, если ещё и ты пострадаешь. Уходи, Хелвики! Времени осталось совсем мало. До этой башни инквизиторы доберутся в последний момент, но это случится уже скоро!

Болотник обнял древнего духа напоследок и выскочил за дверь.

Старый переложил посох в левую руку и принялся ждать. Внутренне он давным-давно был готов к этой встрече, понимая, что всё это время с ним играли в кошки-мышки, уничтожая духов по одному. Провоцируя на первый шаг также, как он это сделал с Мейрин при первой их встрече.

С момента ухода Хелвики прошло всего ничего, когда по каменным ступеням раздались звуки приближающихся шагов, и дверь, с грохотом ударившись ручкой о каменную стену, распахнулась, впуская внутрь того самого инквизитора в чёрном плаще.

Старый ещё сильнее обхватил левой рукой посох, сжимая его пальцами до чётко обозначившихся под кожей костяшек и начавших проступать на тыльной стороне ладони вен:

— Здравствуй, Мейрин! Я ждал тебя.

Девушка откинула на плечи капюшон и нарочито медленно принялась стягивать длинные атласные перчатки того же цвета, что и подкладка плаща.

— Приятно, когда тебя ждут. Особенно в обнимку с боевым посохом, готовым активироваться в любую минуту.

На правой ладони Старого возникла прозрачная сфера, переливающаяся радужными всполохами.

— Я привык встречать предателей со всеми почестями. А ты предала нас, Мейрин, привела сюда инквизиторов.

Мейрин кинула перчатки в стоявшее позади неё кресло и протянула:

— Ну, не то что привела… Скорее скорректировала в нужном направлении, а иначе и до заката бы сюда не добрались. Блуждать впотьмах по местному лесу — такое себе удовольствие. Уж я-то знаю — на себе проверила когда-то.

Когда-то… Прошло около года, но по ощущениям действительно, будто вечность.

Старый покрутил в руке посох, и на резном навершии тускло засветился кристалл, разгораясь с каждой секундой всё ярче и ярче:

— Скажи, исчезновение Тарки, Длиннопалого, Кайла и Энра — твоих рук дело?

Усмехнувшись, Мейрин развела руками, не сводя взгляда с древнего духа:

— Чего уж тут скрывать? Моих.

Старый грустно вздохнул:

— А ведь они поверили тебе. Лечили тебя. Защищали, когда я хотел от тебя избавиться, пока не вошла в полную силу. Скажи почему⁈ Они же были совсем безобидные и не представляли для этого мира никакой опасности, несмотря на то, что игры Изменённых с магией сильно их изуродовали. Это как раз они имели полное право мстить не только ренегатам, но и инквизиторам, из-за которых были вынуждены навсегда покинуть родные места и прятаться в этом заброшенном замке.

Мейрин пожала плечами:

— Ничего личного. Я просто решила, что им здесь не место.

От бессильной ярости, поднимающейся изнутри, Старого затрясло:

— Ты — чудовище! Даже большее, чем все Изменённые вместе взятые!

Девушка расхохоталась, утирая выступившие в глазах слёзы притворно-кокетливым жестом:

— Старый, вы даже не представляете насколько!

Хелвики уже должен был оказаться далеко за пределами замка, и, следовательно, вне досягаемости прибывших вместе с этой предательницей инквизиторов.

Древний дух вскинул на Мейрин посох и приготовился бросить в её сторону сферу:

— Да настигнет кара предателя, нарушившего данное ранее слово…

Между ладонями Мейрин вспыхнула и налилась золотом тонкая восьмиугольная печать:

— Предавший доверившихся пусть ожидает кары.

Старый скривился, собирая все силы для своей последней атаки:

— Не привыкла сдаваться?

Широкая улыбка возникла на лице Мейрин:

— Никогда!

И они одновременно атаковали друг друга. Сфера ударилась об плиты прямо у ног Мейрин, выбив целый сноп каменной крошки и разлетевшись на множество осколков, однако, не причинив девушке ни малейшего вреда. Луч из посоха отразился от печати, впитавшейся в пол, и вместе с разрядами из сферы распространился по полу, стенам и потолку, превратившись в тонкие пульсирующие прожилки. Такого просто не должно было случиться! Ни один инквизитор, даже из числа Верховных не смог бы противостоять силе древнего духа. Неужели за время, проведённое в пещере Северных гор, вся его мощь растерялась⁈

— Но… Как же так? — белоснежные густые брови Старого удивлённо приподнялись вверх, впервые давая рассмотреть светло-голубые, практически прозрачные глаза древнего духа.

— А вот как-то так, хэйрэ… Хэйрэ Витар, если я правильно всё просчитала, — Мейрин, довольная произведённым эффектом улыбалась, словно триумфатор, доказавший своё превосходство над противником. — А вы думали, что сможете меня переиграть? Напра-а-а-асно…

— Это… Это просто невозможно! Такого просто не могло быть!

— Но как?.. — повторил ошеломлённый Старый, отказывающийся верить своим глазам.

Я чуть склонила вперёд голову, проявляя уважение к стоящему передо мной Верховному духу:

— Чуть позже, хэйрэ. Если вам будет интересно, то всё объясню, но не сию минуту. В первую очередь предлагаю нам с вами закончить все дела в замке, а потом уже решить для себя: прибьёте вы меня своим реликтовым посохом или всё-таки решите принять моё покровительство и начать близкое сотрудничество. Да, я предлагаю вам защиту, хэйрэ, это не противоречит законам и абсолютно в моей власти. Единственное, что могу сказать, забегая вперёд: вы ошибочно посчитали меня главным отрицательным персонажем во всей этой истории. Хотя не скрою, весьма приятно осознавать, что мне удалось заморочить самого Верховного духа…

— Ах, ты, девчонка негодная! — глаза хэйрэ Витара гневно сверкнули.

— … и даже вывести его из себя! — довольная своей проделкой, я сцепила руки в замок перед собой и стояла не шелохнувшись.

Верховный дух, наконец-то, совладал с собой и прислушался к приглушённым крикам, доносившимся с нижних этажей замка:

— Но, если это не ты, кто тогда?..

У меня тут же улетучилось былое веселье, уступив место сосредоточенности. Несколько раз щёлкнув пальцами с определёнными интервалами, я громко произнесла:

— Хейри!

В дымоходе что-то зашуршало, и в камин шлёпнулось чумазое красное тельце, которое, шустро перебирая лапками, метнулось в мою сторону. Быстро взобравшись по плащу, бесёнок, а именно им оказалось при ближайшем рассмотрении существо, уселся на моём правом плече и, возмущённо дёрнув за ухо, принялся цокать и стрекотать, явно рассказывая о чём-то. Завершив свою тираду, Хейри что-то обиженно буркнул и затих.

— Да-да, конечно. Один ты работал. В поте мордочки и ладошек.

Бесёнок фыркнул и шлёпнул кончиком своего хвоста со стрелочкой по моему затылку.

— Но-но-но! Я, если ты не забыл, одна из Верховных инквизиторов! И пока ты по замку бегал, меня, между прочим, тут прикончить пытались.

— Эне? — спросил Хейри, возмущённо насупив бровки, и ткнул пальцем в хэйрэ Витара.

— Как некультурно, друг мой! — я осуждающе покачала головой. — Где твои манеры⁈

Бесёнок проигнорировал замечание и спрыгнул с плеча. Вскочив на протянутую ладонь Верховного духа, он добрался до его левого плеча и, гневно сотрясая кулачками, принялся ругаться, не забывая со всей силы периодически шлёпать стрелочкой по голове уже того.

— Мейрин, как ты его понимаешь? — поинтересовался хэйрэ Витар, вжимая голову в плечи при очередном ударе хвостом.

— Годы практики, хэйрэ, годы практики… — вздохнула я и поманила бесёнка пальцем.

— Надо же! Дух огня! Я думал, что духи-стихийники исчезли несколько десятилетий назад… — не то восхищённо, не то озадаченно пробормотал хэйре Витар.

— Угу. Он тоже думал, что вы погибли давным-давно. И теперь активно высказывает свои претензии по этому поводу. Пойдёмте, у нас не так много времени осталось. Замок от саморазрушения удерживает лишь моё слово и право Хозяйки.

— Хозяйки? — ошеломлённо пробормотал хэйрэ Витар.

Хейри высунул язык и подразнил Верховного духа. Одно смазанное движение и он уже снова сидел на моём плече. Я подхватила с кресла свои перчатки и открыла дверь, приглашая следовать за собой. Спектакль ещё не закончен, лишь первый акт. Совершенно спокойно повернувшись спиной, я начала спускаться по крутым ступенькам.

— Однажды моя семья нашла в лесу полуживого Хейри. Придя в себя, он стал вырываться и призывать идти за ним. Так была найдена полуразрушенная землянка, в которой обнаружилось ещё трое бесят, находившихся на грани жизни и смерти. Увы, одного из них так спасти и не удалось. Оставшихся мы приютили у себя и тщательно скрывали ото всех, понимая, что те, кто уничтожал духов, могут попытаться добраться и до найдёнышей. В принципе, так и произошло. Спустя пару десятков лет за ними пришли. Вся моя семья, к сожалению, погибла, один из родовых замков оказался разрушен, но Хейри вместе с другими бесятами удалось сбежать. Я тогда была в отъезде вместе с прабабушкой, а когда вернулись, застали уже к остывшее пепелище. Тогда-то я и решила стать инквизитором, чтобы не только суметь защитить себя от «инквизиторского пламени», но и добраться до убийц. В то время о ренегатах ещё никто не знал, да и о существовании огромного количества Изменённых только начинали догадываться.

— Мне жаль, что такое произошло с твоей семьёй…

— Так вот, отвечая на ваш вопрос, почему я тогда смогла войти в этот замок, несмотря на наведённые вами защитные чары: эти земли когда-то принадлежали семье Кейран. Моей семье. А замок был построен основателями рода. Да, это был первый родовой замок. К сожалению, архивы моей семьи не сохранили точных причин, по которым пришлось оставить его, но что-то было связано с военными действиями, проходившими в то время в этих краях. Возможно, что мои предки намеревались позднее сюда вернуться, но не вышло в силу каких-то обстоятельств. Именно поэтому замок признал во мне Хозяйку и не только впустил, но и дал защиту, скрыв мою ауру от тех, кто искал доказательства, что я могла выжить после схватки с регегатами. Да, Кайл тогда ошибся: они всё-таки были, просто весьма удачно прикрылись чарами невидимости.

На первой же площадке хэйрэ Витар поравнялся со мной и указал посохом на стены, испещрённые такими же пульсирующими прожилками, что и его покои в башне:

— Скажи, почему весь замок покрыт ими? Оба наших заклинания должны были сконцентрироваться вокруг настоящего предателя.

— Всё просто, хэйрэ. Здесь не один предатель сейчас находится, а гораздо больше. Я посчитала целесообразным сделать из замка одну большую ловушку. Всё время, что прошло с того момента, когда покинула эти края и до моего возвращения сегодня, потратила на то, чтобы собрать оставшиеся ренегатов и вынудить, незаметно для них, собраться вместе. Дальше было проще, уже всё пошло по задуманному. Правда, пришлось немало времени провести как в семейных архивах, так и в архивах Цитадели, чтобы раскопать подробности истории моей семьи. Ох, и наскакалась же я по стране, перемещаясь от мест ночёвок отряда к хранилищам и обратно.

Я приложила ладони к камням на стене и нажала ещё на один кончиком сапога.

— Не пойму тебя. Вот вроде уважение высказываешь, а вперёд старика не пропускаешь…

— Во-первых, меня ведёт замок. Это значительно сокращает время передвижения из одной точки в другую. Судя по количеству паутины, этим ходом последний раз пользовались ещё мои далёкие предки. Не хотелось бы заблудиться, ориентируясь на вас, хэйрэ. Без обид. Во-вторых, я на днях не совсем удачно упала со скалы и если случайно оступлюсь, то не хотелось бы сбить и вас с ног. Длиннопалого здесь нет — некому будет собрать нас обоих по частям. Так что, по совокупности факторов мне первой идти.

Хэйрэ Витар остановился на ступеньке и, пытаясь говорить, несмотря на подступивший к горлу комок, спросил:

— Скажи, Мейрин, что всё-таки стало с обитателями замка? Ты… действительно убила их?.. Или это был кто-то из твоих коллег?

Я обернулась и смерила тяжёлым взглядом древнего духа:

— Давайте отложим этот непростой разговор на более позднее время, хэйрэ. У нас сейчас другие задачи.

Некоторое время мы шли в полной тишине. Остановившись посередине коридора, которым закончилась потайная лестница, я покрутилась на месте, а затем провела рукой по каменной кладке. Почувствовав тепло, идущее от нескольких блоков, нажала на них, и часть стены отъехала в сторону.

— Надо же, сколько тут живу, ни разу не догадывался о существовании дублирующего коридора на втором этаже, — хэйрэ Витар покачал головой, выражая досаду.

— Этот замок хранил и продолжает хранить много тайн, но об этом тоже позже. Пойдёмте.

Некоторые комнаты на этаже оказались распахнутыми настежь, вот только дверные проёмы были заблокированы всё теми же пульсирующими «жилами», переплетёнными между собой в виде мелкоячеистой сетки. Впрочем, она не мешала разглядеть беснующихся около неё ренегатов, пытающихся вырваться наружу. Изменённые срывали с себя плащи и одежду, распадаясь или оборачиваясь в настоящих чудовищ. То тут, то там мелькали рога, копыта, длинные лезвия когтей, зубастые пасти, прорезающиеся в совершенно неожиданных частях тел.

Проходя мимо одного особо любопытного экземпляра даже повидавший многое на своём веку хэйрэ Витар вздрогнул, когда монстр попытался снести «сетку».

— Какие чудовищные химеры…

Я почесала Хейри за ушком:

— О, хэйрэ, вы видите перед собой элиту среди ренегатов. Я год потратила на то, чтобы их всех вычислить. В обычной жизни они демонстрировали просто потрясающий самоконтроль, что весьма затрудняло выполнение поставленной задачи. А уж сколько раз они пытались меня прикончить — не счесть! Пришлось даже привлечь парочку друзей к делу, иначе я сейчас с вами бы не разговаривала.

— И всё-таки, куда мы идём? И к кому? — хэйрэ Витар пытался нагнать меня, едва поспевая за моими широкими шагами.

— Очень хочется промолчать, но… Сейчас вы увидите того, кто сдал местонахождение замка ренегатам несколько лет назад, и всё это время пытался передать им обитателей замка живыми для продолжения экспериментов, и кто рылся в моих бумагах, пока я находилась здесь. Вот последнее, кстати, я категорически не приемлю. В принципе, мы уже пришли. Готовы? — я посмотрела на Верховного духа, который всё не решался столкнуться лицом к лицу с настоящим негодяем, а может, и негодяйкой.

Хэйрэ Витар кивнул, а я отступила в сторону, пропуская старика вперёд.

— Не может быть! — изумлённо вскрикнул Верховный дух, увидев, КТО стоит в центре комнаты, пытаясь сорвать с себя опутавшие его с ног до головы «жилы».

— Сюрприз, не правда ли? — я хохотнула, довольная произведённым эффектом.

Хэйрэ Витар с ужасом наблюдал, как Хелвики, с перекошенным от ярости лицом, пытался выбраться из настигнувшего его двойного заклинания.

— Не может быть! — повторил древний дух.

— Может-может. Вот всегда говорила, говорю и буду говорить: предатель всегда ближе, чем кажется. Это ведь он тогда выманил вашего водника на прогулку в лес, где его уже поджидали ренегаты, — я села боком на подлокотник кресла и сложила переплетённые между собой пальцы на колене.

— Но как же так, Хелвики, ты же сам пострадал от рук ренегатов-экспериментаторов! И так легко сдал Рейра им и обитателей замка! Почему ты молчишь⁈

— Э, нет. Пострадал он отнюдь не от рук ренегатов, а исключительно из-за собственной зависти и алчности.

— Но его аура…

Я закинула ногу на ногу и слегка откинулась на спинку кресла:

— Хэйрэ Витар, напомните-ка мне, пожалуйста, по какой именно причине вы сразу не убили меня при первой встрече в замке?

— Духам категорически запрещено убивать невиновных, только в случае явной самообороны, иначе это наносит непоправимый вред ауре, да и физической оболочке — тоже. Аура… страдает… тело… — начал понимать хэйрэ Витар, к чему я клоню.

— Именно! Наш дорогой, я бы даже сказала, бесценный болотник, мало того, что убил невиновного, так ещё, если судить по его внешности, близкого родственника. Брата или отца, например. Хэйрэ, вы бы видели глаза моих подчинённых, когда я поручила им, мало того, что найти все сохранившиеся описания болотников, проживавших когда-либо на территории нашей страны, так ещё и раздобыть сведения обо всех возможных деформациях ауры, внешности и психики духов, возникающих в силу тех, или иных причин. Они, наверное, решили, что вследствие тяжёлого ранения, полученного во время последнего рейда, я окончательно сошла с ума. Тем не менее мне на стол легли такие отчёты и рефераты, что фольклористы и духоведы рыдали бы от зависти. Недаром же у меня однажды возникла мысль, что есть во внешности Хелвики что-то упыриное. Так что, сейчас мы имеем возможность лицезреть прекрасный экземпляр вырожденного духа, не только убившего близкого родственника, но и сожравшего его. Я, конечно, слышала, что болотники весьма неразборчивы в еде, но чтобы вот так…

— Я просто хотел быть столь же прекрасным, как и он! Его все любили, а над моей простоватой внешностью посмеивались! А я — старше! Но, как вечный первый блин комом! — взвизгнул Хелвики.

— Значит, он схрумкал собственного младшего брата… — мрачно резюмировала я, чувствуя, как внутри меня вспыхивает отвращение к болотнику.

— Угу… — тут же согласился со мной хэйрэ Витар.

— Зато сейчас красавчик неописуемый… Насколько я смогла понять из всего изученного за последний год материала, природной привлекательностью обладали лишь луговницы, остальные духи имели ничем особо непримечательную внешность. Вследствие чего их частенько принимали за обычных людей…

— Да, это всё так. Погоди, Мейрин. Но как же ренегаты? Он же как-то связан с ними, — остановил меня Верховный дух.

— Ой, да поймали где-нибудь, а потом приняли решение, что на свободе этот подонок будет полезнее, чем разобранным по частям в лабораторных колбах. Хелвики, прекрати дёргаться, во-первых, путы не спадут, пока мы оба с хэйрэ этого не захотим, во-вторых, и переговорный артефакт, и маячок я вырубила своей магией.

— Они пообещали, что сделают меня человеком, если я приведу к ним духов! Я хотел стать человеком! — перешёл на фальцет болотник, чуть не плача.

— Выглядеть как человек, ещё не означает являться им. Быть человеком — значит обладать душевными человеческими качествами! Хэйрэ, вы поняли? Этот засранец всех сдал. Всех духов. Ведь встретив вас, он, наверняка с ходу рассказал легенду о негодяях-ренегатах, превративших его в то самое чудовище, каким он выглядит сейчас. Скольких же ты погубил, Хелвики! — я хлопнула себя по лицу ладонью и чуть не застонала от окончательного осознания того, что натворил болотник.

Всё гадала, каким образом ренегаты вместе с Изменёнными так быстро зачистили от духов одну территорию за другой. Изначально я предполагала, что кто-то из Хранителей перешёл на их сторону, но всё оказалось намного банальнее.

На хэйрэ Витара было страшно смотреть: от нахлынувших эмоций, его волосы наэлектризовались и встали дыбом вокруг головы, черты лица резко заострились, а глаза запали ещё глубже. Погасший после атаки в башне кристалл в посохе из матово-прозрачного стал насыщенного серо-синего цвета, как грозовое небо. Дополнительного сходства добавляли пробегающие по его поверхности разряды.

— Получается, что Хелвики «наводил» ренегатов на очередной зачарованный лес, те уничтожали Хранителей, как единственное препятствие, способное скрыть ауры обитающих в нём духов, а потом просто устраивали охоту на последних… Вот тварь болотная… Ещё и пользовался природным чутьём на духов, как собака-ищейка! Кстати, хэйрэ, спасибо, что при первой нашей встрече в замке не раскрыли свою ауру настолько полно, как сейчас, оберегая свою суть от перерождения. Меня бы тогда в кровавые сопли по стенке размазало. Я и сейчас-то, будучи на пике своей силы, ощущаю лёгкий дискомфорт…

— Я одного понять не могу, зачем он тогда столько лет ошивался рядом с нами в замке? — прогремел обычно спокойный голос хэйрэ Витара.

Я спокойно отмахнулась рукой:

— С этим как раз всё просто. Разгадку на эту задачку мне дал в своё время Энр, рассказав, что после гибели Рейра, вы запретили покидать замок поодиночке. И тут вас всех очень удачно спасло выбранное место обитания. Родовая магия, заложенная при строительстве моими далёкими предками в стены, фундамент и крышу была настроена так, чтобы в конечном счёте замок стал настоящим убежищем для тех, кто нуждался в защите на чисто интуитивном уровне. Таким образом Длиннопалый оказался совершенно прав, когда сказал, что замок в некоторой степени разумен. Того же Хелвики он терпел исключительно из-за вас всех вместе взятых, просто периодически устраивая различные «подлянки», чтобы он покинул пределы замка добровольно. Тарка рассказывала мне о «невезучести» болотника: то у него в комнате внезапно становилось слишком жарко, то дверь заклинит, то ступенька под ногами обрушится… Именно по этой причине ни один ренегат или Изменённый не мог проникнуть сюда. Замок не впустил бы. Плюс ещё ваши защитные заклинания… Поэтому они просто ждали нужного сигнала, чтобы схватить вас всех одновременно за пределами замка. Особенно вас, хэйрэ — такой редкий и лакомый кусок. Между прочим, из-за действий этого тинного негодяя Длиннопалый винил себя в том, что не смог спасти водника.

— Ну, как лекарь, Длиннопалый действительно мог не всё. Всё-таки его учил деревенский знахарь, хоть и весьма умелый. Чтобы вылечить физическую оболочку духа требуется гораздо больше сил и знаний. Тем более что от магии у Длиннопалого остались жалкие крохи, позволяющие лишь диагностировать состояние, и всё, — вставил своё слово Верховный дух.

— А вот тут вынуждена не согласиться с Вами, хэйрэ. Поглотивший однажды другого духа дух продолжает испытывать голод, вызванный конфликтом сущностей. Страшный голод, усиливающийся со временем. И тогда он вынужден снова искать себе жертву. Очень похоже на одну из особенностей Изменившихся, не так ли? Так вот, имея под боком полуживого водника, Хелвики не смог устоять перед искушением и не поглотить его сущность. По сути, он его «выпил», а все решили, что Рейр не смог оправиться от ран и просто умер.

В тишине было слышно, как хэйрэ Витар заскрежетал зубами.

— Ты не можешь этого знать! Тебя там не было! — заверещал Хелвики, но тут же быстро «сдулся» под грозным взглядом Верховного духа.

Я пожала плечами:

— Мне и не нужно было присутствовать в тот момент лично. Чтобы связать всё воедино, достаточно было вспомнить, как однажды Тарка обмолвилась, дескать, «смерть Рейра так повлияла на всех, что даже Хелвики ещё больше подурнел лицом». Девушки всегда подмечают малейшие изменения во внешности кого бы то ни было. Только она списала всё на сильное потрясение. Ведь водники и болотники имеют сходную чувствительность к водной стихии, не так чтобы считаться «собратьями», но достаточно близко. Я так предполагаю, что, рыская по горам в поисках оставшихся горных духов, Хелвики случайно уловил отголоски вашей магии, хэйрэ, обнаружил пещеру, выбранную в качестве последнего пристанища, и решил поглотить ещё и вашу сущность, обретя при этом немалое могущество, однако, совершенно сам того не желая, не только остановил процесс развоплощения, но и «разбудил». Несмотря на то что достаточно большую часть своей силы вы на тот момент уже растеряли, болотник не рискнул вступить в противостояние с бывшим Верховным духом, опасаясь, что не справится, и не нашёл ничего лучше, как присоединиться к вам. Опять же, такая прекрасная перспектива выслужиться перед своим «хозяином», когда удастся преподнести вас и всех тех, кого сможете найти в процессе своих странствий.

— Оставь его мне! — севшим голосом прорычал хэйрэ Витар.

— И в планах не было претендовать на казнь этого выродка. Забирайте. Ладненько, а я пойду, займусь бывшими коллегами, а то время почти на исходе. Не буду мешать. Прощай, Хелвики, — с этими словами я поднялась с подлокотника и покинула комнату, прямо на ходу призывая «инквизиторское пламя».

Когда вернулась, с Хелвики уже было покончено. Лишь на полу испарялись остатки оболочки болотника.

— Ну, что, хэйрэ, готовы принять мою помощь?

— Я всё-таки хочу знать…

— Не время и не место, хэйрэ. Сперва я закончу начатое здесь, потом переместимся в безопасное место, там и поговорим. Скоро замок начнёт рушиться.

Коснувшись рукава Верховного духа, я переместила нас обоих с помощью портала на поляну перед замком.

Сквозь окна были видно, как бушует внутри инквизиторское пламя, испепеляя всё на своём пути.

— Тебе замок не жалко? Он всё-таки «живой»… — с горечью в голосе спросил хэйрэ Витар.

— Нет. Он своё уже отслужил. И так слишком много магических ресурсов тратил на поддержание своей целостности. Если бы не родовая магия, рухнул бы ещё лет сто назад. Его время пришло. Остатки родовой магии я изъяла и запечатала. Дома выпущу, а там уже всё решится: либо приживётся на новом месте, либо развеется, — я выставила перед собой руки и выпустила из ладоней мощную волну «пламени», вихрем окутавшую замок от земли до самого верхнего зубца уцелевшей башни.

Когда огненная воронка опала, перед нами осталось лишь чёрное выжженное пятно, повторявшее контуры строения.

— Я принимаю твоё предложение, Мейрин. Хотя бы ради того, чтобы узнать, что на самом деле произошло с исчезнувшими обитателями замка.

Кивнув, я пожала протянутую руку. Следующий портал перенёс нас вместе с Хейри и хэйрэ Витаром на окраину поля возле какого-то мрачного непроходимого леса.

— Ты здесь живёшь? — удивлённо спросил Верховный дух, рассматривая кривые тёмные стволы, замершие словно в безумном танце, едва различимые сквозь густой колючий кустарник высотой в два человеческих роста.

— Отчасти. А что? По-моему, весьма антуражненько. Только стаи воронов, кружащими с криками над кронами не хватает для полноты картины. Зато незваных гостей можно не опасаться. Ближе, чем на пятьсот шагов никто не рискует приближаться. Удобно… — немного извиняясь, я развела руками.

Хейри хихикнул в кулачок и, расправив крылья, слетел с моего плеча. Над головами раздалось задорное «кхра-кхра», после чего бесёнок спланировал на ближайшую узловатую ветку.

— На самом деле я здесь редко бываю. Для меня одной здесь слишком много места. Так что видеть меня будете нечасто. Если выдаются перерывы между рейдами, ночую в городском доме в столице, либо в одном из загородных, — я кивнула в сторону возвышающихся вдалеке чёрных шпилей замка.

— Ты настолько богата?

— Я слышу меркантильный подтекст в вашем вопросе, хэйре. Шучу. Скажем так: если бы не моя профессия и некоторые связанные с ней особенности, считалась бы весьма завидной невестой. Да и жалованье мне платят достаточно приличное в соответствии с занимаемой должностью. Но не будем о грустном. Добро пожаловать в одно из владений семьи Кейран, — я поманила пальцем Хейри и шагнула вперёд прямо в колючие заросли.

Верховному духу ничего не оставалось иначе, как последовать за мной. Сделав всего пару шагов, он в изумлении остановился:

— Но это же… Это… Эйрэ…

По мере того как я продвигалась вперёд по утоптанной тропинке, змеящейся между могучими вековыми дубами, моя униформа инквизитора всё больше подёргивалась рябью и меняла очертания, пока не превратилась в длинное платье насыщенного изумрудного цвета со сложным растительным орнаментом, вышитым серебряной нитью по краю подола, на узких манжетах и воротнике-стойке. Причёска также претерпела изменения: закреплённые на затылке в пучок волосы вначале рассыпались по плечам, а затем словно кто-то невидимый заплёл их в косы, которые уложил вокруг головы в виде двойной короны.

Хэйрэ Витар не до конца пришедший в себя от увиденного, прошептал:

— Ты — Хранительница?

Я ласково провела рукой по склонившейся к ней ветке вишни и пожала плечами:

— Называйте как хотите. Официально я не имею права носить это звание. Мои далёкие предки нарушили один из канонов, гласивший, что «Хранителям запрещено вступать в отношения друг с другом», были лишены вами магии Хранителей и изгнаны. Почему-то вы считали, что, вступив в брачный союз, такие Хранители не смогут в должной мере уделять внимание вверенным им территориям. К сожалению, переубедить вас тогда не удалось. Так что мы привыкли называть себя Хранителями земель семьи Кейран.

Лицо Верховного духа поморщилось от досады:

— Френ Кей и Модан Ран… Мне стоило догадаться ещё в замке, когда ты назвала своё родовое имя… Но я всё равно не понимаю, каким образом у тебя оказалась магия Хранителей… Это же невозможно!

— За многие века на этот вопрос никто так и не нашёл точного ответа. Просто в какой-то момент магия начала возвращаться к Френу и Моден. Может, это произошло из-за того, что волшебства в этом мире раньше было больше, и оно легко тянулось к тем, кто был для него «открыт». Хранители же черпали свою силу от природы, и, наоборот, также бескорыстно делились с ней магией. Возможно, сыграло свою роль и то, что мои предки старались восстановить опустошённые из-за разгула стихий территории, облагораживая новые. Время шло, мёртвые земли оживали, пробуждались души леса. Вначале одного, потом другого… Ведь даже лишённые своей силы маги живут достаточно долго, и мои предки до последнего своего дня продолжали своё дело. Душа леса привлекала к себе духов или же способствовала зарождению новых, и всё это естественным образом завязывалось на тех, кто стоял у истоков. Так что, как оно на самом деле произошло, никто не знает, но факт остаётся фактом: я родилась уже с даром Хранителя. Как и мой отец, и моя бабушка и так далее.

— Мейрин, скажи, это ты создала этот эйрэ? — Верховный дух смотрел на буйство окружающей со всех сторон зелени и не верил своим глазам.

Я сорвала несколько сочных спелых вишен и угостила Хейри.

— Нет, что вы. Изначально это был просто один из зачарованных лесов, возрождённых моей семьёй, но, после того как прабабушка вместе с дедом нашли бесят, они приняли решение превратить его в эйрэ — защищённое место, скрытое от посторонних глаз, способное дать пристанище любому духу. Мои родители продолжили это дело, а вслед за ними уже и я. Понимая, что грядёт большая беда, мы готовились, но не успели…

Хэйрэ Витар поднял руку, прерывая меня:

— Подожди, я не понял, ты сказала «родители»?

— Всё правильно. Я не ошиблась. В каждом, кто входил в нашу семью в качестве супруга или супруги, со временем пробуждался дар Хранителя. А кто-то изначально им обладал, будучи потомком одного из тех, кого в своё время Верховные духи, такие же, как и вы, хэйрэ Витар, наделили этим волшебным даром. Но, учитывая историю, произошедшую с нашими прародителями, семья Кейран никогда не афишировала свои способности и не вмешивалась в дела других Хранителей. Вреда мы никому не приносили, просто жили и заботились о принадлежащих нам угодьях. К сожалению, после того как погибли абсолютно все мои родственники, и мы с прабабушкой остались последними Хранительницами из рода Кейран, пришлось перераспределить силы и изменить давно устоявшийся порядок. Мы максимально напитывали своей магией каждый наш лес и за два года смогли добиться того, что все пять, включая эйрэ, теперь могут автономно поддерживать свою защиту и оберегать своих обитателей от посторонних и после моей смерти. Не только до того момента, как найдутся новые Хранители, но и после. Большая часть нашей родовой магии сосредоточена здесь, так как, выбрав путь инквизитора, я вынуждена постоянно избавляться от неё, чтобы не произошло конфликта с огненной. Несмотря на то что несколько лет назад, когда один из Изменённых попытался выпить мою душу, дар Хранителя прорвался сквозь искусственную «спячку» и закрепился, не вступая в противостояние, я предпочитаю подстраховаться. Всё-таки несу большую ответственность перед теми, кого в своё время удалось спасти.

— Ты хочешь сказать, что помимо Хейри и ещё огненных духов-стихийников есть ещё кто-то? И почему за два года?

— Совершенно верно. Немного, но есть. Всё-таки негодяй Хелвики неплохо постарался, чтобы искоренить духов. На территории семьи Кейран он точно проникнуть бы не смог, но, думаю, каким-то образом выманивал их за пределы и… В общем, тех, кто послабее я забрала сюда, остальные по-прежнему живут в других четырёх лесах. На наших землях изначально было не так много духов и большинство из них — молодые, порождённые естественным влиянием магии каждого зачарованного леса. Насчёт двух лет… Всё просто: мне было двенадцать, когда были убиты мои родные, а в четырнадцать я уже стала инквизитором.

Верховный дух обескураженно привалился спиной к дубу:

— Как же много ошибок я совершил… Прости меня, Мейрин, за всё. Ты, наверное, меня ненавидишь… И имеешь на это полное право…

Я сплюнула очередную вишнёвую косточку в кулак, а потом вместе с остальными ссыпала в висящий на поясе холщовый мешочек.

— Почему? Что произошло, того уже не изменить. Дело прошлое. В конце концов, если бы не то изгнание, возможно, не было ни меня, ни этого эйрэ, ни остальных зачарованных лесов Кейран, а потомков Френа и Моден, если бы таковые появились на свет от союзов с другими супругами, постигла та же участь, что и всех Хранителей — они просто погибли от рук ренегатов. А так удалось сохранить хоть что-то. Поэтому не вижу смысла вас ненавидеть.

— Прости, меня, Мейрин. Люди слишком часто предавали духов, губя всё на своём пути. Мне сложно им доверять.

— Я понимаю. Но вам придётся всё-таки научиться мне доверять. Какими бы безумными ни казались мои поступки. Иначе ничего путного не выйдет. Вы слишком долго отсутствовали в этом мире и насчёт некоторых тонкостей, особенно магических, можете быть не в курсе. Чуть позже я дам вам доступ в остальные владения семьи Кейран. Мне понадобится на это некоторое время. Единственное, хочу предупредить: настройка портальных переходов будет настолько тонкая, что в том случае, если вы вдруг окажетесь под чьим-либо влиянием или будете действовать под принуждением, то защита вас просто уничтожит. Не мгновенно. Сперва территории просто закроются от проникновения, а уже при повторной попытке пощады не будет. Как бы я вам ни сочувствовала и не понимала все обстоятельства, моя задача — сохранить имеющееся. И не только в память о прабабушке, которая исчерпала все свои ресурсы на возведение сложных защитных чар… — я замолчала, внимательно глядя на хэйрэ Витара.

— Но теперь твой род прервётся. Ты — последняя его представительница. Почему же ты стала инквизитором? — хэйрэ Витар осторожно коснулся рыжей белки, взобравшейся ему на левое плечо.

Я тяжело вздохнула, понимая, что этого разговора всё равно будет не избежать:

— Это был единственный способ выжить. Против «инквизиторского пламени» может устоять лишь инквизитор. Остальные бессильны. Знаете, сколько магов из моей семьи погибло в ту ночь? Двадцать один! Пятнадцать взрослых Хранителей и ещё шестеро малолетних детей. Сильнейшие маги даже детей защитить не смогли, открыв портал. Их моментально отрезали от мира и сожгли. Просто сожгли. Только Хейри, Рэил и Мило удалось сбежать. Им, как огненным духам-стихийникам, повезло незаметно проскочить сквозь «пламя». Но даже их пришлось потом долго лечить от ожогов. Рано или поздно пришли бы и за мной. Так как наша семья вела достаточно закрытый образ жизни, то уничтожив нас всех, никто сразу бы не хватился. Но прабабушка поступила хитро, явившись вместе со мной на один приём и рассказав, что в результате несчастного случая вся семья, кроме нас с ней, погибла. Те, кто был к этому причастен, затаились на время. Мы получили целых два года отсрочки, а потом я приняла присягу. Можно было бы, конечно, ещё дольше скрываться, но такой вариант поставил бы под удар наши земли вместе с обитающими на них духами. После того как я вошла в ряды инквизиторов, незаметно убрать меня стало невозможно — сразу бы стало ясно, чьих это рук дело. Вот исподтишка да, пытались. Неоднократно. После одного такого покушения я и попала в замок, бывшим вашим пристанищем.

— Мейрин…

— Мы почти дошли…

Наконец, деревья расступились, и мы оказались перед высокими коваными воротами из белого металла, но стоило подойти ближе, как они исчезли. Хэйрэ Витар с интересом разглядывал замок с пятью высокими башнями, сложенный из бежевого мрамора с белёсыми прожилками. Из такого же камня был сделан большой фонтан, прямиком к которому я направилась и присела на край, опустив левую кисть в воду. К шуму падающей воды сразу добавилось какое-то журчание.

— Хэйрэ, подойдите, пожалуйста! Если с ним не поздороваться, то он обидится и начнёт пакостить. Ещё и кроху научит…

Не понимая, о чём речь, Верховный дух осторожно приблизился к кромке чаши и увидел торчащую из воды голову водянчика. Водный дух-стихийник прожурчал что-то, а затем скрылся, но тут же вынырнул возле меня, расслабленно покачиваясь на спине с раскинутыми в разные стороны ручками. Размерами и внешне он напоминал новорождённого ребёнка, только в отличие от него представлял собой прозрачную оболочку, наполненную голубоватой жидкостью. Водянчик сделал один круг около моей руки, потом второй…

— Так-так-так… Значит, как просить, так мы «не умеем», а намекать, так «пожалуйста»? — я мягко пожурила стихийника и почесала указательным пальцем подставленное пузико.

Водянчик довольно рассмеялся, шутливо отбиваясь от меня ручками, и что-то прожурчал в сторону.

Оперевшись одной рукой о край фонтана, Верховный дух внимательно следил за тенью, проскользнувшей у самого дна. Из воды осторожно показалась голова ещё одного водянчика и уставилась широко распахнутыми глазами на хэйрэ Витара, совершенно по-детски приоткрыв рот от удивления. Набравшись смелости, дух-стихийник пару раз тыкнул пальчиком в руку и испуганно скрылся под водой.

— Это и есть «кроха»?

Я пощекотала старшего водянчика в последний раз и стряхнула с пальцев капли воды.

— Да, он самый. Или она. Сами знаете, что до определённого возраста духи-стихийники никак не обозначают свой пол. Ему и до выбора имени ещё далеко, в отличие от старшего.

Неожиданно двери замка распахнулись и по лестнице промчался тёмно-синий ураганчик, радостно вопя на всю округу:

— Мейрин вернулась!!!

Подлетевшая на полной скорости луговница врезалась в меня и чуть не улетела вместе со мной в фонтан. Старший водянчик фыркнул и окатил её струйкой воды изо рта.

— Тарка? Ты жива? — хэйрэ Витар осел на мраморный край и побрызгал себе на лицо водой, чтобы прийти в себя.

Довольная феечка вытерла воду рукавом со лба и громко прокричала, обращаясь в глубь замка:

— Ребята, вы мне проспорили! Я же сказала, что у неё получится морочить Старого до самого прихода сюда!

— Тарка, вы что, на нас спорили? — я едва заметно поморщилась, когда от избытка чувств луговница крепко её обняла и сильно хлопнула несколько раз по спине.

— Что? Рана всё ещё беспокоит?

— Какая рана? Мейрин? — немного неуклюже спускаясь по ступенькам, к фонтану спешил молодой светловолосый мужчина.

Я прошипела сквозь зубы, понимая, что теперь от Рэя утаить свою рану не получится:

— Тарка, ты это специально? Нарочно меня сдала?

Луговница совершенно невинно распахнула в глубине черепа свои синие глаза и пробормотала:

— Я случайно…

Рэй подошёл ко мне и прикоснулся своими длинными, изящными пальцами к моему запястью, а затем, нахмурив брови, отчеканил:

— Я так понимаю, мне не показалось, и несколько дней назад ты всё-таки была здесь, но скрыла ото всех, кроме нашей феечки. Мне ещё показалось подозрительным, что флакон с нейтрализатором крови куда-то пропал, но потом каким-то чудом снова оказался на месте…

— Длиннопалый? — прошептал хэйре Витар, сообразив, кого видит перед собой.

Казалось, ещё чуть-чуть и его хватит удар.

Я отдёрнула руку и поспешила успокоить древянника:

— Рэй, всё в порядке, рана практически зарубцевалась, так что не стоит волноваться. Если бы было что-то серьёзное, я бы непременно к тебе обратилась.

Рэй с лёгким скрипом скрестил руки на груди и укоризненно покачал головой:

— Угу. У тебя на спине такая лёгкая царапинка, что из флакона исчезло две трети нейтрализатора. Это с учётом того, что на этот раз раствор более сильной концентрации и имеет минимальный расход…

— А мне она сказала, что недавно ещё не совсем удачно со скалы упала, — «забил последний гвоздь в крышку гроба Мейрин» немного оправившийся от шока хэйрэ Витар.

— Мейрин, дай свою руку, пожалуйста! — Рэй протянул вперёд правую ладонь.

— Спасибо, я сама встану.

— Мейри-и-н! — недовольно сверкая голубыми глазами, древянник и не думал отступать.

— Предатели. Не духи, а банда кляузников! — проворчала я, поднимаясь на ноги. — Подумаешь, всего лишь саблей по спине рубанули. Было бы из-за чего переживать!

Рэй закатил глаза и подхватил меня под руку:

— Пока не осмотрю и не подлечу, никуда не выпущу.

— Может, я сама? А то ты потом ещё дня три в себя приходить будешь. Тебе самому ещё восстанавливаться и восстанавливаться… — я попыталась возразить, но тщетно.

Похоже, что Рэй быстро произвёл в уме необходимые расчёты, потому как его тон сразу изменился, став напорядок строже:

— Ну, и кого ты пыталась обмануть, Мейрин, говоря о пустяковом ранении? Причём саблей!

— Послушай, если бы я тогда показалась тебе, то не успела бы вывести из игры одного из инквизиторов, чтобы перехватить командование отрядом ренегатов, посланных в замок. И хэйрэ Витара уже не существовало бы. А за Хелвики и ренегатами пришлось бы гоняться ещё долгие годы. Я уж молчу о том, какую бы мощь приобрёл их самый главный…

— Зато теперь ты точно от меня никуда не денешься. И даже не спорь!

Глядя вслед удаляющейся парочке, Тарка хихикнула:

— Ничего не меняется. Что в нашем замке, что тут… Вначале час будут ругаться, потом полчаса друг на друга дуться и ещё час приносить взаимные извинения.

Хэйрэ Витар внимательно изучал перемены в луговнице. Лошадиный череп казался теперь чем-то инородным, и возникло чувство, что стоит его снять, как пол ним окажется совершенно обычное девичье личико.

— Ой, а кто это у нас тут проснулся! Где мой любимый малышик? — луговница быстро закатала рукава балахона и вытащила из воды младшего водянчика. Впрочем, тот не особо сопротивлялся, радостно повиснув на её шее и, журча, что-то на своём наречии.

— Нет-нет-нет, это Старый, он хоть и вредный, но «наш». Бояться его не надо. Он добрый. В глубине души. А иногда и очень глубоко. Но добрый. Да, Старый?

Хэйрэ Витар кашлянул несколько раз, пытаясь намекнуть луговнице, чтобы она проявила хоть толику уважения. Но наблюдая, как Тарка самозабвенно тискает водянчика, понял, что его попытка пропала втуне. Укачав духа-стихийника, луговница бережно опустила его в воду и с умилением наблюдала, как он, сонно дрыгая ручками и ножками, отплывает к противоположному бортику каменной чаши.

— Тарка, скажи, пожалуйста, а Кайл и Энр тоже здесь? — осторожно поинтересовался хэйрэ Витар, опасаясь получить отрицательный ответ.

— Конечно! Все наши здесь. Кроме этого негодяя Хелвики. Ух, я бы этого болотника за все его козни… — луговница гневно потрясла в воздухе кулачком.

— Всё. Нет больше Хелвики.

Обрадованная Тарка аж подпрыгнула на месте, хлопнув в ладошки:

— Чудно! Так ему и надо! Это из-за него меня чуть снова на опыты не утащили. Хорошо, что Мейрин вовремя подоспела! Как вспомню, так сразу в дрожь бросает. Жаль только, что Хелвики заманил меня в ловушку, а сам убежал — надо было ему голову ещё тогда сразу открутить. Меньше бы проблем было…

— И ты так просто ушла с Мейрин? Могла бы вернуться обратно в замок, рассказать, что это болотник виноват во всём.

— Нет, я не могла. Во-первых, он же думал, что меня утащил тот ренегат, которого он на меня натравил, во-вторых, не знаю, как Мейрин удалось снять с меня «инквизиторское пламя» и испепелить ренегата… Она мне пыталась объяснить, я даже вроде поняла, но вспоминать не хочу. Так я и оказалась здесь. К тому же эйрэ быстро залечило те ожоги. Но потом, как выяснилось, его магия гораздо сильнее. Эйрэ начало возвращать меня к исходному облику, несмотря на то, что… — луговница запнулась, собираясь с духом, а затем продолжила. — Я попросту начала буквально рассыпаться на части. Некоторое время Мейрин справлялась, но постоянно находиться при мне не могла из-за службы, и тогда она вытащила сюда Длиннопалого, то есть Рэя.

— Рассыпаться на части? — не понял Верховный дух.

— Да. Я же не просто так носила и продолжаю носить этот плотный балахон. Кого-то делали Изменённым экспериментируя исключительно с видами вживляемой магии, в ком-то пытались совместить разные улучшенные характеристики вроде скорости перемещения, усиленной регенерации и так далее, а меня разбирали по частям, заменяя то одно, то другое… Большая часть моего тела оказалась таким образом покрыта чешуёй, кое-где вживили костяные наросты и шипы… Каждое моё утро начиналось с того, что я принималась бинтоваться, чтобы скрыть «себя». Потом сверху надевала несколько сорочек, а затем балахон. Так было незаметно. Особо ко мне никто не прикасался, Рэю хватало лишь прикосновения к открытым частям тела, если я заболевала, что случалось крайне редко. Одна Мейрин поняла, что со мной что-то не так, когда сперва успокаивала после истерики и потом, когда «возвращала», но она молчала, боясь, что расспросы ещё сильнее меня травмируют. За это я ей очень благодарна.

Тарка перевела дух и продолжила:

— И вот вся эта гадость внезапно начала отслаиваться и отваливаться. Раны были жуткие… Но под ними появлялась новая тонкая кожа. Сперва похожая на тонкую плёнку, потом она всё уплотнялась день ото дня. Мы с Мейрин тогда выдохнули, но самое кошмарное началось потом. Когда дело дошло до головы, оказалось, что это не её деформировали до вида лошадиного черепа, а просто взяли и буквально «приварили» настоящий череп к ней. Этого я не помнила, так как большую часть экспериментов была без сознания. Это даже хорошо, иначе бы сошла с ума, как многие мои соплеменницы из числа тех, кто попал к Изменённым. Я начала слепнуть, потому что чёрные глаза внезапно начали мутнеть и отторгаться… Бр-р-р… Тогда-то Мейрин и приняла решение привести сюда Рэя. Спасибо ему за то, что он не давал мне отчаяться и круглосуточно утешал, промывал, накладывал различные мази и так далее… Зато вскоре я смогу, наконец-то, отодрать от себя этот опостылевший череп! И мне уже всё равно, если я не буду похожей на себя прежнюю. Пусть хоть всё лицо будет в шрамах и язвах! Главное, что вот это всё лишнее исчезнет!

— Я не знал, что с тобой так поступили бесчеловечно… Это из-за меня мы чуть все тебя не лишились…

Старший водянчик вынырнул рядом с Верховным духом и сочувственно погладил по руке, журча что-то успокаивающее.

Тарка подняла глаза к небу и процокала языком:

— Мужчины… Когда же вы поймёте, что если девушка захочет что-то скрыть, то никто ни о чём не догадается! Я и Рэю это втолковываю-втолковываю, вроде понимает, а всё равно… Очень он сильно за всех нас переживает. Хех, но ему по сравнению со мной ещё повезло. Над ним не так в своё время поиздевались. Всего лишь пытались превратить в деревянную куклу. Но как же его ломало! Особенно когда выкручивался, усыхая позвоночник, да и весь скелет в целом. А тут ещё и Хелвики решил избавиться от Энра. Мейрин тогда посреди ночи рванула от наших постелей в одном халате. Когда она притащила Энра, он вообще не в себе был из-за сильной концентрации энрайссы в крови. А тут Мейрин ещё и в очередной рейд вызвали. Я не знаю, спала ли она вообще в те дни, постоянно то сражаясь, то перемещаясь к нам, то на Совет. Но постепенно стало попроще. Мы с Рэем прошли определённую точку воздействия чар эйрэ. Последним Мейрин забрала Кайла, причём вскоре после Энра, так как, во-первых, боялась, как бы они не натворил чего, а во-вторых, в нашем «тройном лазарете» лишняя пара рук не помешала бы. Девочек она не стала привлекать, оставив на них чисто бытовую часть.

— Девочек? — не понял хэйрэ Витар.

— Ой, да ты с ними скоро познакомишься. Они милые. Только Мейрин частенько на них ворчит, что раньше они как-то обходились без посторонней помощи, а тут… — Тарка хихикнула, заметив передразнивавшего её Хейри.

Огненный дух-стихийник комично вышагивал по дорожке, копируя все жесты и даже движение глаз.

— Пока остальные не вернулись с охоты, а Мейрин воюет с Рэем, ну, или, наоборот, он с ней, давай я тебе тут всё покажу…

Эйрэ оказался поистине огромным: за три часа, что Тарка водила хэйрэ Витара одной ей известными тропами, он смог мельком ознакомиться лишь с одной пятой от всей территории, простиравшейся от второго входа в замок, находившегося в противоположной стороне от главного. Несколько раз в кронах мелькнули духи-стихийники. Точнее, он думал про Хейри, но луговница пояснила, что это были Рэил и Мило. Как она смогла их отличить друг от друга, Верховный дух так и не понял. Но Тарка тут же предложила повернуть назад, так как появление этой парочки означало, что скоро в замок явятся Кайл и Энр, а так же девочки, ведь они все вместе уходили на охоту.

Подходя к замку, хэйрэ Витар невольно залюбовался роскошным кустом шиповника, усыпанном большими белоснежными бутонами.

— Любимый куст Мейрин. Она рассказывала, что когда-то сама, ещё будучи ребёнком, его вырастила без применения магии. А ещё по нему можно определять, когда Мейрин рядом: все бутоны сразу же раскрываются. В остальное время он ведёт себя, как обычный куст. Сегодня я как раз гуляла возле него, когда заметила, что внезапно стало больше цветов. Благодаря этому и догадалась, что Мейрин вернулась, — Тарка склонилась над одной из розочек и с нескрываемым удовольствием втянула в себя тонкий аромат.

Выпрямившись, луговница в который раз за прогулку почесала спину.

— Похоже, что твоя новая кожа зудит, — предположил хэйре Витар. — Надо будет Длиннопалому сказать. Тьфу, Рэю. М-да… Придётся привыкать к истинным именам духов…

Тарка с хрустом потянулась:

— Давайте лучше Мейрин проведаем. Думаю, спину ей Рэй уже подлечил. Заодно могу и замок показать. Хотя бы основные лестницы и залы, а то он такой огромный, что с непривычки заблудиться можно.

Верховный дух вздрогнул, вспомнив историю гибели семьи Кейран, и пробормотал себе под нос:

— Большой замок для большой семьи… Наверняка планировали здесь укрыться… А вон как вышло…

Луговница легко выбежала вверх по ступенькам и, обернувшись, помахала рукой, приглашая следовать за собой.

Стоило им зайти внутрь, как они увидели Мейрин, спускающуюся по лестнице.

— А где Рэй? И как твоя рана?

Девушка с досадой махнула рукой:

— Со мной всё в порядке. И так бы до утра всё само зажило. Рея я еле уговорила хоть немного отдохнуть. Рано ему ещё так сильно выкладываться при лечении. По моим расчётам, ему ещё месяца два нужно, чтобы окончательно вернуться к своему изначальному телу и ещё несколько недель, дабы магия стабилизировалась. Но он же упёртый, как тысяча архейских демонов! Всё равно к ужину собрался присоединиться. Энра, что ли, подговорить, чтобы он повлиял на него?

Тарка засмеялась, утирая слёзы:

— Ты же сама такая! Никогда не сдаёшься и всегда идёшь до конца.

Мейрин тут же возразила:

— Я — боец! Если бы не эти качества, не выжила бы ещё в первом рейде.

— А он — мужчина. Они все такие. Как из-под одной курицы-наседки. Что молодые, что старые.

Рядом раздалось обиженное сопение хэйрэ Витара, почувствовавшего, что его эти замечания тоже касаются.

Неожиданно у дверей раздался какой-то шум. Верховный дух обернулся как раз в тот момент, когда в зал с громким хохотом, толкаясь корзинками, ввалились Кайл, Энр и две незнакомые девицы. Заметив Мейрин, обе тут же умолкли и синхронно сделали книксен:

— С возвращением, госпожа!

— Надеюсь, ужин будет подан без опоздания?

— Конечно, госпожа. Мы немедленно примемся за работу.

Присев ещё раз, они забрали корзинки с дичью у Кайла и Энра и исчезли.

— А мы поможем. Кстати, привет, Старый! — оба вампира приветственно помахали руками и быстро умчались вслед за служанками, переговариваясь на ходу. — А я тебе говорил, что куст расцвёл сильнее обычного! А ты… Показалось! Балда!

Мейрин покачала головой и вздохнула:

— Сумасшедший дом…

Хэйрэ Витар громко хекнул, подхватив посох поудобнее:

— Строго ты с ними.

Девушка пожала плечами:

— Мой замок — мои правила. Иначе никакого порядка не будет с этими трещотками да их «помощничками».

Тарка хихикнула:

— Я же говорила! Вечно она на них ворчит.

— Мейрин, а девушки что, «тоже»?..

— Нет. Полукровки. С южных островов. Чудом удалось отбить от местных во время очередного рейда после нападения Изменённых. Жители настолько обезумели после того, как те вырезали несколько посёлков, что принялись без разбора уничтожать всех попавшихся вампиров и полукровок. Шатенку зовут Нора, а рыженькую — Дора. На самом деле, толковые девицы. И преданные. Кстати, если провести инициацию, то они могут стать полноценными вампиршами. И, чует моё сердце, дело не за горами. Впрочем, замок большой, места всем хватит. Они и так давно поглядывают в сторону Восточной и Западной башен. Вам, хэйрэ, хотела предложить Северную. Она как-то больше подходит вам по характеру, да и чуть удалена от остальных. К тому же там располагается библиотека с архивами, которая, несомненно, сможет вас заинтересовать. Так как до ужина ещё прилично времени, могу показать замок и предполагаемые покои. Если всё устроит, то девушки успеют всё привести в порядок к ночи.

Хэйрэ Витар остался весьма доволен предложенным вариантом. Спускаясь к ужину, он прокручивал в голове произошедшее за последний год. У него ещё остались кое-какие вопросы к Мейрин, но он решил переговорить с ней после того, как все разойдутся. Удивительно, как всё перевернулось с ног на голову за один только день. Ведь ещё утром он думал, что во всех проблемах виновата она. И предположить не мог, что предателем окажется тихий и всегда во всём горячо поддерживавший его Хелвики.

За столом уже почти все собрались, ждали лишь хэйрэ Витара и Тарку. Мейрин была погружена в свои мысли, лишь изредка бросала обеспокоенные взгляды на Рэя. Древянник выглядел намного бледнее, чем днём, но изо всех сил старался держаться уверенно. Нора и Дора шустро расставили еду и также присоединились ко всем, поблагодарив выдвинувшие для них стулья Кайла и Энра. Последней в столовую влетела Тарка и, извинившись, заняла своё место.

— Кста-а-а-ати, мальчики, а вы мне оба теперь кое-что должны!

У Кайла даже вилка из руки выпала:

— Мы что, проспорили?

Лошадиный череп разъехался в довольной «улыбке»:

— Да-а-а!

Энр схватился за голову и простонал:

— Старый, что же ты нас так подвёл! Мы так на тебя надеялись…

Хэйрэ Витар уже был в курсе спора, но вот какова была его цена?…

Тарка тут же пояснила суть вампирских страданий:

— Кайл мне проспорил цветы, а Энр — шоколад!

— Ненавижу цветы! Нет, один-два раза я ещё могу букет нарвать! Но не ежедневно же на протяжении десяти лет! И чтобы каждый раз были разные! Причём насчёт зимы уточнения не было! Где я ей их под снегом откопаю! — продолжил стенать Кайл, схватившись за голову.

— Не ной, нелюбимая дочь в семье! Будешь знать, как во мне сомневаться! Можешь зимой начать, кстати, с подснежников, — заржала Мейрин, вспомнив одну из сказок, что ей читали перед сном в детстве.

Не отставал от собрата и Энр:

— Шоколад! Каждый день делать шоколадные конфеты или варить напиток… Когда я остальным заниматься буду⁈ Ненавижу шоколад! И покупным отделаться нельзя! У-у-у-у-у…

Дора сочувствующе погладила пригорюнившегося Кайла по голове и пообещала что-нибудь придумать.

— Я правильно понимаю, что с Хелвики покончено? — решил уточнить Рэй.

— Да, всё верно, — ответил хэйрэ Витар и вкратце пересказал произошедшие утром события.

— То есть… Замка больше нет? — упавшим голосом уточнил Энр.

— Да, я его уничтожила. Но успела кое-что забрать, выбрав из того, что нашёл Хейри те предметы, на которых было больше всего ваших следов, — Мейрин несколько раз щёлкнула пальцами и на столе перед светловолосым вампиром появилась коробочка.

Аккуратно приподняв крышку, он увидел на самодельной подушечке медальон с миниатюрным портретом жены и один из парных брачных браслетов. Всё, что осталось от прошлой жизни.

— Спасибо… — прошептал Энр и, извинившись, покинул столовую.

Нора подняла молчаливый взгляд на Мейрин, и, получив одобрительный жест, также удалилась из-за стола.

Тарка наклонилась к девушке и тихонько спросила:

— Может побыть с ним?

— Не стоит. Если Энр вспомнил о браслете и медальоне, значит, решил окончательно закрыть вопрос со своим вдовством. Не надо им мешать. Здесь все остальные, кроме них двоих, лишние. А это тебе. Теперь-то она точно пригодится, — Мейрин протянула шкатулку с принадлежностями для волос, которую Тарка когда-то оставляла ей. Счастливая луговница открыла шкатулку и зарылась пальчиками в свои «сокровища».

Рэю же достался тяжёлый резной сундучок. Древянник всё ещё сохранял бледность, хоть и выглядел чуть бодрее, чем в начале ужина. Увидев искреннюю радость, засветившуюся в его голубых глазах, Мейрин поняла, что всё-таки угадала с тем, какой из сундучков захватить из замка.

— Прости, было слишком мало времени, и я успела взять лишь этот…

Рэй благоговейно провёл кончиками пальцев по узорчатой крышке:

— Нет-нет, это «тот самый». Остальные не так важны.

Воспользовавшись заминкой, Мейрин подхватила сундучок, будто заинтересовавшись резьбой, а затем предложила:

— Я хотела бы с тобой кое-что обсудить, давай поговорим по дороге в твою комнату, — и не возвращая свою ношу, направилась к входу, но с такой скоростью, чтобы Рэю не пришлось бежать вслед за ней.

В коридоре Тарку окликнула Дора.

— Ты чего-то хотела? — луговница перехватила шкатулку поудобнее.

Сверкая зелёно-карими глазами, девушка ухмыльнулась, демонстрируя острые клычки, и оперлась правой рукой о стену, преградив таким образом путь:

— Хочу предупредить тебя, малявка, решишь навредить Норе или Эрну — закопаю!

Тарка прищёлкнула пальцами, и в волосах Доры появилась тигровая лилия:

— Причинишь боль Кайлу, и цветы на твоей могилке взойдут ещё быстрее!

— Значит, договорились?

— Значит, договорились.

И довольные девушки разошлись в разные стороны.

Хэйрэ Витар нашёл меня в кабинете, расположенном в Центральной башне. Я сидела в глубоком кресле, закинув ноги на пуфик, и задумчиво смотрела на пламя в глубине камина. Приближение Верховного духа почувствовала издалека, несмотря на то что он скрыл свою ауру, но в моём замке мне всегда известно, что и где происходит.

Постучав для приличия о дверной косяк, хэйрэ Витар попросил разрешения войти, хотя я специально оставила дверь приоткрытой.

— Вы о чём-то хотели поговорить, хэйрэ?

Указав на стоящее напротив кресло, изобразила защитный знак пальцами, заставив дверь слиться со стеной, чтобы никто не смог нас побеспокоить или подслушать. Когда в одном замке с тобой живут вампиры и вампирши-полукровки с обострённым от природы слухом, такая мера не бывает лишней.

Поблагодарив меня, хэйрэ Витар расположился на мягком сидении и прислонил свой посох к подлокотнику:

— Мне всё не даёт покоя один вопрос: каким образом ты догадалась, что во всём виноват Хелвики?

Я запустила огненный шар в камин, распаляя пламя ещё сильнее, так как в кабинете, несмотря на жаркое лето на дворе, было достаточно прохладно. А может, меня просто немного знобило от волнения из-за предстоящего…

Верховный дух ждал, не проявляя при этом ни капли нервозности, как бывало обычно.

— Хэйрэ Витар, я, конечно, не вампир, по сердцебиению правду или ложь определять не умею, но в силу профессии тоже некоторыми умениями и знаниями обладаю. Хелвики просто несколько раз «прокололся», и я стала за ним наблюдать тщательнее. А уж когда Энр упомянул, что болотник неплохо ориентируется не только в родной стихии, но и, в принципе, везде, где есть вода, и показал старый колодец в замке, многое встало на свои места. Точно такой же заброшенный колодец имеется и у нас в Цитадели Совета инквизиторов. А на моих бумагах, уничтожением которых занималась перед тем, как покинуть замок, я заметила характерные следы плесени. Нужно быть круглой идиоткой, чтобы не догадаться, куда он их таскал. Плюс ко всему Хелвики всегда избегал со мной прямого физического контакта: то кружку через полотенце подаст, то от рукопожатия увернётся, ссылаясь на свою якобы неуклюжесть. Я тогда ещё вспомнила одну старую байку о том, что, дотронувшись до кого-либо, инквизитор способен прочитать мысли и узнать самые сокровенные тайны.

Лицо хэйре Витара помрачнело:

— Но почему никому не рассказала о своих подозрениях?

Я устало усмехнулась:

— Шутите? Кто я такая? Пришлая раненная «инквизиторша», которую вы, хэйрэ, между прочим, мечтали прибить всё то время, пока я пребывала в замке. И даже после. Мне нужны были веские доказательства. Хоть что-то, что предъявить было бы не стыдно. Но Хелвики, видимо, опасаясь меня, затаился, поэтому до моего ухода никаких несчастий с обитателями замка не произошло. Поэтому мне пришлось рискнуть и просить Хейри понаблюдать за ним. Каждый раз, когда Хелвики связывался с Изменёнными, бесёнок вызывал меня при помощи специального амулета, который к тому же служил мне маячком для перемещения. К счастью, мой уровень позволяет создавать быстрые порталы мгновенного перемещения, несмотря на расстояние. И то в случае с Таркой и Энром еле успела в последний момент.

— Но ведь успела же. Мейрин, что тебе мешало позвать меня, когда напали на Тарку? Я бы всё понял. Или когда пытались выманить из замка остальных?

— А вы бы мне поверили? Что мешало вам решить, что история с нападением ренегата на нашу луговницу не была подстроена мной? То-то же. Вы сами сейчас это поняли, это понимала я и тогда. К тому же Тарка была сильно обежжена, и ей требовалась срочная помощь, которую в замке просто некому было оказать. Хелвики хоть и казался неуклюжим простачком, но был далеко не глуп: сообразил же, как можно продолжать подставлять меня, очерняя в ваших глазах, хэйре Витар. Покидая замок, я уничтожила лишь свои бумаги, не взяв с собой ничего, кроме одежды, которую носила. Вспомните, как болотник сам вручил вам одну из лент после «пропажи» Энра? Да-да, одну из тех, которые вплетала в мои косы Тарка. А энрайсса? Хелвики был в курсе моей шутки над Кайлом, когда пугала его применением отвара из этой травы, если не угомонится. Всё складывалось одно к одному, но мне это было даже на руку. Вы, хэйре Витар, и так демонизировали меня в глазах других, так почему бы не остаться главной злодейкой, продолжая при этом наблюдать за Хелвики и вычислять тех, с кем он связывался? Да, это было рискованно, но в этой игре ставки и так взлетели до небес из-за бесчинств, творимых ренегатами. Забрать сразу всех обитателей заброшенного замка семьи Кейран сюда я не могла. Выглядело бы слишком подозрительно и снова заставило бы Хелвики затаиться или сдать вас ренегатам. Этого я допустить не могла. А теперь простите меня, хэйрэ, но мне хотя бы немного поспать. Завтра будет сложный день.

— А что будет завтра? — насторожился Верховный дух.

— Завтра? Завтра на одного Верховного инквизитора в Малом Круге Совета станет меньше. А если мне удастся выжить, то впервые за долгие годы смогу навестить одно старое пепелище, не испытывая стыда… — я задумчиво посмотрела в окно, но видела не сгустившуюся над кронами дерьев темноту, а выжженое пятно земли на месте дома, в котором родилась и прожила свои самые счастливые и беззаботные годы.

— Мейрин… Ты думаешь в одиночку справиться, будучи Шестой, с Верховным инквизитором, входящим в Малый Круг Совета? Хотя я слышал о твоём повышении, Мейрин, но всего Пятая…

Я перевела взгляд на Верховного духа:

— Хэйрэ, я давно уже стала Четвёртым Советником. Слишком многое случилось за прошедший год. Меня даже волнует не столько его ранг, сколько отсутствие информации о том, в какую тварь он может обратиться. Такое знание существенно облегчило поставленную задачу. Но помяните моё слово, костьми лягу, но утащу за собой в посмертие. На это у меня сил точно хватит…

Поняв, что спорить со мной бесполезно, хэйре Витар поднялся, опираясь на свой посох:

— Опять на рассвете?

— Да. Так будет лучше для всех.

Дух кивнул и направился к двери, снова проступившей в стене.

Ранним утром, когда весь замок спал, я поднялась в свои покои, чтобы переодеться. После ухода хэйрэ Витара хотела ещё какое-то время посидеть у камина, да там и уснула. Аккуратно повесив платье в шкаф, я в последний раз провела по фамильному орнаменту и закрыла дверцы. На смену наряда Хранительницы земель семьи Кейран снова пришла униформа инквизитора: чёрная шёлковая рубашка, чёрный кожаный жилет, чёрные брюки и сапоги. Неким разнообразием отличался лишь плащ со своим алым подкладом и перчатки.

Застёгивая высокие, узкие манжеты рубашки, я посмотрела на свою руку:

— С нарушения всё началось, пусть нарушением и закончится…

Взяв с туалетного столика гладкое деревянное кольцо со вставленным в обод кусочком тёмной смолы, надела его на безымянный палец левой руки и натянула сверху перчатку. За окном занимался рассвет.

В пустынных в столь ранний час коридорах Цитадели Совета инквизиторов раздалось гулкое эхо шагов. Остановившись перед высокими створками, я сняла с головы капюшон и несколько раз постучала в дверь массивным кольцом, зажатым в пасти латунного льва.

— Здравствуй, Мейрин! Что-то ты сегодня рано с отчётом.

— Приветствую вас, Третий Советник! Даже непривычно слышать обращение по имени, хотя мы знакомы ещё со времён моего студенчества. Раз уж разговор начался с подобной дружеской ноты, может, угостите чайком?

Завтрак прошёл, как ни в чём не бывало, а после все разошлись по своим делам. Хэйрэ Витар поднялся в Северную башню и открыл зачарованную шкатулку, которую накануне вручила ему Мейрин. На душе было муторно и тяжко. Чтобы как-то отвлечься от гнетущих мыслей, он достал записи со схемами и координатами переходов, которые, как и обещала Мейрин, она настроила на него. Беззвучно шевеля губами, он раз за разом проводил пальцами по листам бумаги, тщательно запоминая все тонкости взаимодействия с порталами, ведущих во все остальные владения семьи Кейран. Работа по их сокрытию от посторонних глаз была проведена, конечно, колоссальная. Глядя на схемы, Верховный дух прекрасно осознавал, что перед ним лишь одна сотая часть многоуровневой защиты, созданной Мейрин и её родственниками. Если не одна тысячная.

Когда девушка успела вчера вплести в защиту его данные — только одним Богам известно. Но факт остаётся фактом: она и на этот раз сдержала слово. Похоже, что выполнять обещания, несмотря ни на что, и следовать законам — было характерной чертой Мейрин. Невольно он вспомнил часть беседы в кабинете.

— С твоего позволения, Мейрин, я изучу бумаги утром. И всё-таки осмелюсь заметить, ты всё-таки нарушила закон, не уничтожив на месте Тарку и Длиннопалого, как того требовало предписание, — хэйре Витар с искренним любопытством наблюдал за реакцией девушки, ожидая ответа.

Но Мейрин лишь хитро прищурилась и спокойно возразила:

— Ну, почему же? Да, один из приказов гласит, что Изменённые подлежат немедленному уничтожению, но! Во-первых, я не увидела в них признаков «изменённости». Что там внешность, мы, инквизиторы, особенно Верховные, привыкли оперировать более тонкими материями. Например, такими, как аура. А какая уж там должна быть «правильная» аура у духа, кто же знает? Их же несколько десятилетий никто не видел. Если оценивать в целом, то аура как аура. Так, с мелкими повреждениями. Может это и не повреждения вовсе, а характерная особенность? Опять же можно списать на отсутствие полноценной информации о духах и всем, что с ними связано. Во-вторых, в каждом законе есть поправка, что, несмотря на прямое указание действий в той или иной ситуации, инквизитор имеет право принимать самостоятельное решение по его исполнению под свою личную ответственность и в зависимости от сопутствующих обстоятельств. Наверное, никто, кроме меня, просто ни разу не дочитал до этой строчки. Законы и приказы — они же такие длинные… Я лишь перенесла исполнение приказа об уничтожении на некоторый срок. Имела полное право. В-третьих, я же всё-таки «убила» каждого Изменённого духа. Эйрэ уничтожило практически все следы вмешательства и в Таркарине, и в Рэе. А ведь эйрэ является частью меня, моей магии. Точку смерти и луговница, и древянник давно прошли. Считайте, что они после возродились и сейчас просто находятся в стадии восстановления своих истинных черт. Впрочем, так оно и есть. Поэтому не вижу, что бы я хоть в чём-то преступила закон.

Он рассмеялся, поняв, что Мейрин обвела всех вокруг пальца:

— Выкрутилась.

— Как говорил один из моих подчинённых, «Цинизм, сарказм и умение изворачиваться нам вручили вместе с плащом инквизитора!»

— Умная девочка. Была. Демоны!

Хэйрэ Витар с досадой стукнул посохом об пол.

Верховный дух заметался по комнате, бормоча ругательства себе под нос:

— Ну, почему с языка сорвалось это пресловутое «была»? Может, ещё ничего не кончено? Ведь отсутствие вестей совершенно не означает, что она погибла! Всё-таки она же сумела за достаточно короткий срок стать Четвёртым Советником. Ну, почему, почему она отправилась в одиночку? Ведь вчетвером, если взять в расчёт его и Кайла с Энром, было бы больше шансов выиграть!

Как не пытался отвлечься хэйрэ Витар, всё равно тревожность усиливалась с каждой минутой. Надёжно спрятав бумаги вместе со шкатулкой, он покинул башню.

Хэйрэ Витар стоял возле шиповника и наблюдал, как на его глазах роскошный куст гибнет. Один за другим поникали головки цветов, усыпая белоснежными лепестками всё вокруг, ещё вчера зелёные листья сейчас скручивались в спирали и бурели прямо на глазах, рассыпаясь жёлто-чёрной трухой, обнажая коричневые ветви с иссохшимися шипами.

— Старый! Старый!!! Я смогла!

В последний момент хэйрэ Витар успел повернуться, загораживая шиповник своим телом. А затем незаметно набросил иллюзию на куст.

— Я, наконец-то, сняла его! — Верховному духу подскочила взбудораженная от радости Таркарина и сорвала с головы лошадиный череп, явив на свет миловидное девичье личико с россыпью золотистых веснушек на чуть вздёрнутом носике.

Сияя ярко-синими глазами, она провела рукой по коротким светлым кудряшкам на голове:

— И волосы! Волосы отрастают! Мейрин вернётся, и я смогу ей показаться уже такой, а не в образе Изменённой!

— Мейрин, да… Когда вернётся… Обязательно… — пробормотал хэйрэ Витар, сглатывая подступивший к горлу комок.

— Да, она же отправилась в очередной рейд, она меня предупреждала. Мейрин, конечно, как всегда, задержится. И может, к её возвращению у меня даже косы получится заплести!

Феечка обняла Верховного духа и умчалась прочь.

Глядя ей вслед, он отметил, что впервые она сменила один из своих балахонов на переливающееся всеми цветами радуги платье с открытой спиной. Хрупкие, пока ещё совершенно прозрачные крылышки трепетали при малейшем движении. Пройдёт время, и они окрепнут, снова покроются волшебной пыльцой. Жаль, только Мейрин этого уже не увидит… Он снова повернулся к кусту, с которого осыпались последние шипы. Иллюзия продержится ещё достаточно долгое время и никто, кроме него, не заметит истинного положения дел.

В дверях показались обнимающиеся Нора и Энр. Притянув девушку одной рукой за талию к себе, вампир нежно поцеловал её в щёчку и, взяв ящик с инструментами, начал спускаться вниз. Счастливая Нора развернулась на каблучках и убежала обратно в замок. Судя по направлению, Энр шёл к хозяйственным постройкам, среди которых, как рассказала вчера Таркарина, была и небольшая кузница. Похоже, что его брачный браслет вскоре обзаведётся парой.

Кайла с Дорой не было нигде видно. Но вот никаких сомнений в том, куда они делись, у хэйрэ Витара не было. Что ж, дело молодое. А замок вроде крепкий, по крайней мере, Западная башня должна выстоять. Обязана. Иначе проверке на прочность могут подвергнуться и другие башни.

Всё-таки он правильно поступил, набросив иллюзию. Пусть хоть какое-то время каждый насладится своим кусочком счастья. Потом Верховного духа, скорее всего, проклянут, но поймут, что он не мог поступить иначе. Спустя время им всем будет проще смириться с утратой…

Рэя он нашёл сидящим на берегу широкого ручья. Древянник перекатывал между пальцами гладкий камушек, разрабатывая пока ещё скрипящие руки, а затем бросал в воду, наблюдая за скачущим по поверхности перед тем, как утонуть, «блинчиком» и брал следующий.

Не оборачиваясь, Рэй похлопал по траве рядом с собой:

— Присаживайтесь, хэйрэ, места на всех хватит.

Некоторое время они молча сидели у воды. Первым нарушил тишину Верховный дух:

— Рэй, ты же догадался, что она не вернётся? Или Мейрин посвятила тебя в свои планы?

— Нет, хэйрэ, мне она ничего не говорила. Сам понял. Пробовал вчера уговорить взять хоть кого-то из нас с собой, но она была непреклонна. Мейрин хотела, чтобы мы жили. Но я не теряю надежды… Можете считать меня наивным идиотом, но я буду ждать её до последнего. Жаль, что так мало времени нам было отмеряно… Куст ещё жив?

— Погиб. Я его иллюзией накрыл.

Рэй тяжело вздохнул и опустил голову, зарывшись руками в отросшие до плеч волосы.

— Это правильно. Чем позже все всё поймут — тем лучше. В нём ведь была заключена частица души Хранительницы…

Постепенно над эйрэ начали сгущаться тучи, налетел холодный пронизывающий ветер, предрекая скорое ненастье.

— Пора возвращаться в замок, хэйрэ. Гроза начинается.

Снаружи замка во всю гремело и грохотало. Мощный ливень опустился сплошной серой стеной, не позволяя разглядеть ничего толком за окном. Неожиданно резкий порыв ветра сорвал с петель двери главного входа, и в нижнем зале раздался громкий ехидный голос:

— Рэй! В прошлый раз ты вылечил перелом одной моей ноги за полтора месяца, как насчёт обеих? Мне бы на службу поскорее вернуться! Впрочем, у тебя есть впереди три месяца, как минимум. Если я появлюсь раньше, меня свои же и добьют! Я разнесла к архейским демонам три башни Цитадели в мелкую пыль! Хотя меня, теперь уже, как Третьего Советника, могут и простить, учитывая, от какой твари я их избавила!

Быстро спускающийся по лестнице хэйрэ Витар увидел, как подбежавший первым Рэй успел подхватить сползающую по тому, что осталось от дверного косяка, Мейрин. В крови, всю исполосованную словно гигантскими когтями, местами покрытую глубокими, практически до самых костей, ожогами, но живую… Живую!

Я шла по знакомой тропинке, ведущей к замку, внимательно прислушиваясь к шорохам, раздающимся среди деревьев. Хейри не было нигде видно, как и других бесят, а это означало лишь одно: огненные духи-стихийники сговорились с Эйдрин, чтобы снова попытаться меня обвести вокруг пальца. Чёрно-алая инквизиторская форма привычно сменялась на платье Хранительницы, как бы дополнительно подтверждая, что я вернулась домой. К семье.Дочь уже почувствовала в себе пробуждение дара Хранительницы и старалась использовать во время шалостей. Но так, без злого умысла, с поистине детской непосредственностью. Зачем собирать ягоды или плоды, если достаточно поманить веточку пальчиком, и вишенка сама упадёт в рот? Или земляничка. Эйдрин… Веснушчатая пятилетняя егоза с двумя толстенькими косичками, в которых рыжие пряди чередовались со светлыми… Чудо, которого не могло быть, но оно произошло, вернее, родилось.

В тот день, когда я дала понять Третьему Советнику-ренегату, что знаю о его преступлениях всё, мне пришлось использовать всю силу, которой только обладала. Такой чудовищной твари мне не доводилось видеть ни разу в своей жизни, хотя на Изменённых насмотрелась сполна за все годы службы инквизитором. Жажда власти никогда не доводит до добра, а тогда я увидела живое воплощение всех возможных пороков, какие только существовали на земле. Третий Советник предстал в образе такой химеры, что в страшном сне не приснится: стоило лишить какой-либо части тела, как та не просто с молниеносной скоростью регенерировала, но и удваивалась, а то и утраивалась. И этот монстр потом снова воссоединял все свои отростки-конечности, тела и головы, возвращая себе человеческий облик, а затем всё повторялось снова. Бесконечный изматывающий бой…

Когда вызвали Первого и Второго Советников, то им пришлось заняться в первую очередь изменяющимися инквизиторами, которых этот монстр успел заразить своим ядом. Меня же спасала защита Хранительницы семьи Кейран, но эту силу пришлось выжечь досуха, чтобы выстоять. У меня была чёткая цель — остановить Третьего Советника-ренегата во что бы то ни стало, и я упорно шла к ней. Он впитал в себя столько магии, изъятой у духов, что, только когда смогла отсечь палец с защитным перстнем-артефактом, который получал каждый и Верховных инквизиторов, удалось пробить брешь в самоконтроле твари. Мне дорогого стоила та схватка, но я смогла выстоять, опустошив свой резерв до предела. А фактически выжгла его почти насухо, растратив на «инквизиторское пламя». В таком состоянии выжить шансов почти не было, а переместиться в эйрэ невозможно, ведь лишившись дара Хранительницы земель семьи Кейран, наглухо закрыла туда дверь. Я понимала, что могу стать Изменённой, поэтому тщательно настроила защиту, чтобы не уничтожить всех тех, кого спасала все эти годы.

Но ключом, той самой путеводной звездой стало обручальное кольцо, подаренное Рэем. Я приняла его, зная, что шансов быть вместе у нас практически нет. Только пара часов, проведённых наедине… Этого было достаточно, чтобы забыть обо всём, что творилось за пределами эйрэ, убрать остатки «изменённости» с древянника, а Рэю стать следующим Хранителем земель семьи Кейран.

Если бы не муж, так желавший моего возвращения, мне не удалось бы вернуться в замок. А я всего лишь захотела увидеть напоследок того, кого любила всем сердцем, и тех, кто мне дорог. Рухнув на пороге собственного замка, я сильно погорячилась, когда рассчитывала не только выжить, но и оправиться за три месяца. Моё восстановление затянулось, но после того, что я наворотила в Цитадели, ни у кого не возникло вопросов по поводу моего длительного отсутствия. Отряды, подчиняющиеся мне, прекрасно справлялись со своими задачами, Первый и Второй Советники просто присылали бумаги на утверждение вместе с протоколами заседаний. Но хэйре Витару вместе с Рэем и Энром пришлось хорошенько постараться, чтобы вернуть меня, стоящую одной ногой за Гранью, обратно. Верховный дух снял клеймо изгнанников с моих предков, отпечатавшееся и на моей ауре. Тем самым он признал меня полноправной Хранительницей. А потом на свет появилась Эйдрин.

Я вначале даже не поняла, что со мной происходит, ведь инквизиторы лишаются возможности иметь детей. Видимо, магия Хранителей вернула утраченную способность, исцелив от ран и восстановив мой организм полностью. Однако при этом я не перестала быть инквизитором. Похоже, что как и с моим природным даром, обе силы смогли ужиться в моём теле, не вызывая конфликтов и доминирования одного над другим.

— Мама! — из кустов на меня выпрыгнула донельзя довольная Эйдрин и повисла у меня на шее, сумев вскарабкаться по платью, как обезьянка. — Ты меня не заметила!

Поцеловав дочь в кончик её носа, я тихо шепнула в ответ:

— В следующий раз, когда будешь обнимать Тарку, смотри, чтобы пыльца с её крыльев не отпечалась на твоём платье. Так оно не будет блестеть среди зелёной листвы.

Эйдрин надулась, но тут же рассмеялась:

— Ты ещё папу не видела! Он весь сияет!

В этот момент на тропинке появился Рэй, отчаянно чихающим и безуспешно отряхивающимся от пыльцы.

Он укоризненно посмотрел на дочь, а затем, смячился, увидев меня:

— Мей, они с Таркой подмешали фейскую пыльцу в один из реактивов Энра. Тебе пока лучше к замку не приближаться, пока Дора с Норой всё не уберут. Но боюсь, прогулка затянется, потому что им активно помогают их дети.

Подставив щёку для поцелуя, я передала дочь мужу:

— Называется, вернулась Мейрин со службы… Хорошо хоть весь эйрэ не разнесли в моё отсутствие.

— Там хэйре Витар не позволил. Он точно сохранил бы свою Северную башню, так что не все дружной компанией переехали бы к нему, а этого он точно не позволил!

Представив ужас от этой мысли на лице Верховного духа, который предпочитал отшельническую жизнь и появлялся по традиции только к ужину, я не выдержала и расхохоталась.

— Хороший аргумент, значит, погуляем подольше.

Прижавшись к боку мужа, несущего нашу дочь, я чувствовала себя самой счастливой в мире. У меня теперь была семья, мечтать о которой запретила себе, став инквизитором, любимая, хоть и трудная служба, друзья… Запреты, касающиеся других рас, были сняты, ренегаты все до последнего уничтожены, начали возрождаться духи… Могла ли когда-нибудь помыслить, что так всё сложится? Разве что мечтать.

— Кстати, ты предупредила остальных Советников, что на некоторое время решила погрузиться исключительно в бумажную работу? — подмигнул мне Рэй, убедившись, что Эйдрин отвлеклась на пролетающую мимо бабочку.

— Пока нет, на следующей неделе скажу. Всё равно пока ничего не заметно, а новый выпуск нужно аттестовать.

О да, магия Хранителей решила преподнести нам с мужем новый неожиданный сюрприз, о котором мы даже мечтать не думали.