Окрас Белой Луны: Проклятье
Демид Разум

[xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги Неуловимый звон бубенчика, словно эхо из глубины сознания, разрезает мрак дождливого утра, тонко сплетая реальность и магию в красках таинственного мира, созданного Демидом Разумом. Эта атмосфера тревожной зыбкости становится фоном для истории, где каждая капля дождя превращается в стрелу судьбы, а небеса отражают неизведанные образы и древние страхи.

В центре повествования — Кин, воин из народа вусави, чья жизнь балансирует между обыденностью и предначертанным ритуалом объединения своего племени с миром. Его парадный костюм с серебряной вышивкой — не просто наряд, а символ ответственности и надежды, способный подчеркнуть не только цвет шерсти, но и внутренний конфликт юноши, ожидающего судьбоносной церемонии. Вглядываясь в лица гостей, пытаясь уразуметь судьбу предстоящей свадьбы, он остановлен предчувствиями — предательством, заговором, чем-то зловещим, способным разрушить тонкую ткань его мира.

Под шатром тяжёлых туч, вырываясь бледными вспышками молний, город, затерянный среди Лунных Холмов, становится ареной стихийного кризиса: ливень не стихает, словно небеса сами плачут и тревожатся о надвигающейся беде. Ветер уносит лёгкие шторы, отражая неустойчивость момента, а внутри башни нарастающее ощущение угрозы заставляет героя искать укрытие и пытаться унять нарастающий хаос в душе.

Сквозь призму магии и непредвиденных событий, прошлое и настоящее сливаются в сложном узоре: молния, проходящая сквозь клинки и тело старухи, магические заклинания, серебряная проволока и звонкий бубенчик — всё это создает плотный фон борьбы не только с внешними врагами, но и с внутренними демонами. Сцена, где Кин стоит на поле, окружённый звукоподобным ритмом природы, отражает призыв к переменам, к отказу от страха, который долгое время сковывал его дух.

Город, его стены и высокие шпили, построенные с мечтой о достижении Луны, становятся символами стремлений и надежд целого народа, сохранившего самобытность и гордость в течение веков. Все эти детали, тщательно вплетённые в повествование, не только создают живой фон, но и подчеркивают масштабность перемен, к которым готовится главный герой.

Память о детских уроках, страх властных обрядов и тревожное ожидание будущего создают внутренний конфликт Кина, чей ум рассеян мыслями о свадьбе, семье и судьбе своего народа. Его размышления волнами накатывают и отступают, точно дождевые потоки, то унося события, то возвращая их в терзаниях сердец.

Звук городского колокола, кажется, меняется в оттенках и масштабах — теперь он больше не просто гул с башни, а тонкий, высокий звук, становящийся почти внутренним наваждением. Этот переход сопровождается ощущением магического присутствия, прикосновением неизвестного, которое не отпускает, заставляя героя и читателя задуматься о границах между реальностью и сверхъестественным.

Сквозь штормовые вихри и ночные тревоги, среди неизведанных символов и ритуалов, разворачивается история, где каждое действие — не просто мгновение, а выбор, выстраивающий судьбу не только отдельной личности, но и целого народа. Звуки, образы и чувства сплетаются в напряжённое мгновение перед новым днем, когда легенды обретут обличье истины.

Писатель, мастерски управляющий стихией слов, несет читателя по запахам дождя, сиянию молний и теням старых легенд, заставляя сопереживать герою, идущему сквозь густой туман тревог и надежд. «Окрас Белой Луны: Проклятье» — это не просто повествование о магии и судьбе, это высказывание о цене перемен, о мистических узах, связывающих прошлое и будущее, о том, как личная жизнь может отозваться эхом в истории целого мира.

====================

Окрас Белой Луны: Проклятье

Автор: Демид Разум

----------

Пожелания читателю

Я надеюсь, вам, мой дорогой читатель, придётся по душе созданный мной мир с его особенностями и обитателями. Признаю, что не скуплюсь на длинные описания, как может показаться, не важных элементов. Но уверяю, устройство мира, как живого и чуткого организма — настолько же захватывающая история, как сражения и приключения!
Впрочем, если вам хочется узнать лишь о судьбе героев — то вы вольны опустить для себя подробности, названные мной «Заметки Мастера». Я не смогу гарантировать вам полного понимания происходящего, без их прочтения, но оставляю этот выбор на вас.
Желаю вам хорошо развлечься и, возможно, что-то узнать!
Ваш Мастер, Демид Разум.

----------

Заметки мастера: Пролог

Я начну своё повествование на острове Грэнрок. По размерам, остров сопоставим с нынешней Гренландией. На нем расположена множество населенных пунктов и несколько крупных городов. На острове множество климатических зон, есть горы и степи, крупные хвойные леса на севере и субтропические на юге.
В мире Старогорья, наименования частей света дополняют по названиям параллельных измерений (планов), что имеют большее влияние в той стороне.
Так, на западе острова, в области славного города Вирит, часто можно заметить признаки влияния мира Лун(1).
Вирит является одним из трёх крупнейших городов западного побережья острова. В его окрестностях растут самые большие и плодородные виноградники. Поэтому, символом Вирита является серебряная виноградная лоза. Через город проходит крупнейший торговый тракт, а на площади есть рынок с постоянно сменяющейся продукцией — пару десятков торговцев отбывает и прибывает каждый день. Деревянные стены окружают город со всех сторон, а ворота из крупных брёвен закрываются на ночь.
Удаляясь от города в направлении влияния Лун, можно попасть в большой Виритский Лес. Зона с тёплым климатом и малым перепадом высот, позволила вырасти крупному смешанному лесу. Обычные широколиственные породы растут в глубине острова, а ближе к побережью — тропические. Ветра тёплые, сезонные муссоны и пассаты.
Даже исполинские сосны нашли где размахнуться на пригорках, недалеко от моря. Земля здесь усыпана сброшенной хвоей, а высокие стволы деревьев уходят под самые небеса. Запах могучего соснового бора смешивается с солоноватым морским бризом.
Тут даже ветви деревьев не соприкасаются, они будто стараются уважать личное пространство друг друга. По этому, свет с легкостью проникает вниз, оставляя в воздухе золотистые лучи и полоски теней от хвойной кроны. Между стволам видны отблески сотен крохотных пылинок, плавающих по ветру.
Проходя, можно ощутить легкую вибрацию в воздухе, на небольшом расстоянии от ствола какого-нибудь дерева. Будто бурлящая энергия этого мира в мощном стволе стремительно носится, насыщая каждую клетку растения.
Этому лесу около тысячи лет, а сама роща находится под охраной.
[1] — направление Лун на стрелке магнитного шара — дополнительное название части света. Мир Лун — нематериальное место, именно здесь появляются все существа архетипа «Фея».
Оставим эту древнюю часть мира в покое, нам нужно перемещаться дальше, туда, где пролесок кончается и вот уже обычные деревья создают относительно темную чащу с лозами, лишайником и буреломами.
Наш путь лежит дальше, в направлении Лун. Из-за сильного влияния этого плана, в чаще Виритского Леса можно наткнуться на нге совсем обычных обитателей леса или оказаться среди чудных растений, истинная форма которых может весьма отличатся от видимой на Первом Плане(2).
Например, «силиконовые деревья» . Они славятся своей чувствительностью к окружающей обстановке и выглядят как голубоватые полупрозрачные стволы-желе, из которых растут ветви с листьями. Упав, листья со временем превращаются в жидкость и впитываются в землю. Семечко, посаженное в такую почву, станет силиконовым деревом или кустом. На самом деле — дерево находится на границе между Материальным планом и миром Лун.
В окрестностях Вирита можно встретить самые разнообразные силиконовые растения.
Обычно, стволы таких деревьев упругие и гладкие, они не обладают той твердостью, что у их обычных прародителей, однако их древесина гораздо более эластична. Она часто используется в изготовлении кроватей, подушек, того, в чем нужна упругость и форма. Матрасы, сделанные из силиконовых деревьев, пользуются особым спросом на местных рынках.
[2] — «Первый План Бытия» — один из материальных планов, самый обширный и доступный всем существам. Первый из шести Планов Бытия.
Однако, эта история, отнюдь, не про мебель для спальни, поэтому, вынужден прервать своё полезнейшее описание...
Возвращаясь к истории, должен уточнить, что как раз в самой обширной силиконовой чаще Виритского леса и заночевал мой первый герой. Около одного из таких стволов с крупными листьями, похожими скорее на лепестки гигантского цветка, заночевал молодой Вусави(3). Один, вдалеке от дома, в поисках помощи.
Кин Лэйн, родом из Города Сокрытого Лунными Холмами, оказался вынужден покинуть город после того, как страшное проклятье обрушилось на его семью. Он прошёл путь от родины до острова Грэнрок, в поисках избавления от напасти с Плана Горя(4). Его дальнейший путь лежит в неизведанном направлении, туда, где в все больше вступает в силу чарующий и опасный мир Лун.
[3] — Вусави —разумные прямоходящие млекопитающие, строение черепа схожа с черепами кроликов или зайцев, но гораздо крупнее. Средний рост, при вытянутых лапах составляет порядка двух метров, благодаря сильно развитым нижним конечностям. Тело покрыто шерстью, на голове ярко выраженные уши, которыми они способны двигать. Всеядны.
[4] — План Горя — план отрицательных эмоций и страданий, имеющий физическую форму. Родина Темных полуэльфов, Темных гномов, Теневых Драконов и др.

----------

Глава I

Четыре фиолетовые капли с легким звоном ударились об упругий полупрозрачный лист. Затем, скатившись по нему, уже новые капли продолжали движение навстречу препятствиям. В это прохладное утро появилось тысячи таких капель, окружив путника.
На импровизированной кровати из нескольких гигантских листьев ближайшего дерева, около затухшего костра, лежал вусави, одетый в черный парадный костюм.
Черные штаны, наскоро перемотанные полосами белой ткани снизу, явно не предназначались для путешествий. Серебреная вышивка на жакете, напоминающем кимоно, и низкий воротник пыльной рубашки — странно смотрелись с кожаными ремнями, крепящими на груди ножи и два коротких меча на пояснице. Рядом с лежанкой покоился длинный меч в ножнах.
Кин спал, когда на его лоб упали шарики утренней росы. Он резко перекатился на живот, хватаясь за рукоять бастарда(5), вскочил лицом к дереву и отпрыгнул от него на центр небольшой поляны, как осколок фарфоровой чашки, пущенной в соре.
Эти движения Смешались со звоном разбивающихся капель, что заглушали все звуки в окрестности. Смахнув капли со лба, Кин пятился к другому дереву, подняв меч на уровень головы. Глаза судорожно бегали по стволам и листьям деревьев.
Внезапный хруст ветки под ногой заставил его резко развернуться, возможно от неожиданности, Кин сразу нанес удар. Сверху — налево и вниз — его меч со свистом врубился в ствол силиконового дерева. Из зарубки в стволе тут же вытекла вязкая прозрачная голубовато-зеленоватая жидкость, наполняющая каждую клетку таких деревьев.
Кин вновь был наготове и его глаза по прежнему искали то, что задело импровизированную сигнализацию. Вокруг не было ни малейшего признака чьего либо присутствия, лишь шум капель, стукающихся об листья. Не опуская меча, Кин закрыл ухо плечом и замер.
[5]Бастард – европейский полуторный меч.
Успокоив сердцебиение, вусави подошел к своей лежанке из прозрачных листьев. Проходя мимо кострища, Кин потряс головой, чтобы стряхнуть воду, мокрые уши несколько раз щелкнули его по лицу, а затем вытянулись над головой, слегка распушившись.
По пути к дереву, он протёр меч и отправил его в ножны.
В один прыжок Кин залез на крупную ветку силиконового дерева. Она слегка пружинила и качалась под его весом. Отсюда хорошо видно голубое небо, яркие утренние лучи, восходящее солнце — Клин. Из-за гор виднеются бледные и недосягаемые Странствующие Острова, почти полностью скрытые облаками. Созерцание природы немного успокоило панику и нервное беганье глаз...
К сожалению, спокойствие часто стремятся нарушить, через секунду, Кин дернул головой, вслед за ушами, в сторону исходящего свиста. Его силуэт переместился по ветке в сторону. Затем, вусави прыгнул, оставив глубокий след на ветке дерева.
Поймав летевшую в него стрелу, его глаза мельком осмотрели её: синее оперение, темное древко, наконечник ромбовидной формы, на вкус — лиственница.
Кин приземлился на мох у корней большого дерева, со стрелой в зубах. Он застыл, стоя на левой полусогнутой ноге, а правой упёрся в массивный корень. Воин закрыл глаза, повёл ушами и принюхался. Шум падающих капель больше не тревожит утренний лес.
Глубокий вдох и древко стрелы с треском перекушено, а на месте, где стоял Кин остался переломанный корень и крупный след в лесной подстилке.
***
Глаза непрестанно перемещаются, осматривая все просветы между деревьями, путь находится быстро и правильно, в погоне любая ошибка может обратить охотника в добычу.
Каждый шаг оставляет глубокий отпечаток в лесной почве, но лишь на время. Дыхание четкое и сдержанное, сердце отмеряет пульс, задавая ритм погони. Ещё сорок метров бурелома и лес немного редеет, силиконовые деревья остались позади, а свет Клина все сильнее пробивается сквозь кроны.
На поляне должно быть достаточно места, чтобы наносить удары и уворачиваться от встречных. Энергия, что течет в теле уже готова выплеснуться в вихре боя. Еще шаг в линию света, и впереди открылась женская фигура в изорванной одежде с мешком на спине. Заметив выпрыгивающего из чащи вусави, она тут же скрылась в ближайших кустах.
В этот момент, враг вновь выпустил стрелу, но совсем с другого направления. Силуэт Кина скользнул в сторону, оставив за собой размытый шлейф, затем рывком двинулся в сторону, откуда прилетела стрела.
Благодаря своей скорости, Кин смог сблизиться с силуэтом стрелка на расстояние удара, а взмах мечем был молниеносен. Цель рассечена надвое, однако, оружие не встретило никакого сопротивления на своём пути.
«Иллюзия?» — удивленно прошептал воин.
Уши Кина вновь дернулись в сторону свиста, затем, ударом клинка, он отбил стрелу. Внезапно, следующий снаряд, бесшумно выпущенный в тоже время, пронзил плечо воина. Ранение сделало левую руку неподвижной. А попытка увернуться от следующего снаряда — вновь была неудачной из-за пронзающей все тело боли.
С торчащими из плеча и ноги стрелами, Кин смог отпрыгнуть в сторону леса, толкнувшись здоровой ногой. Он чудом отпрыгнул от стрелы, пущенной в его грудь. Ещё прыжок, и за деревом, Кин припал на колено.
«Проклятье!» — пробормотал Кин.
Меч остался на поляне, несколько ножей на кожаном ремне залило Кровью, светло-серая шерсть слиплась, краснея. Тело стало тяжелым, а клочок земли, что открыт взору — рябит и сужается, все вокруг залил непонятный звук, похожий на непрерывный шелест. Кин опустил голову на руки, сложенные на колене. Его длинные уши прижались к голове, он еле слышно прошептал: «Смех... Опять мне чудится этот смех!».
Одной рукой Кин достал из поясного мешка флакон, на подобии солонки, открыл его и высыпал немного металлического порошка себе на ладонь, затем сжал кулак, и мелодично произнёс заклинание: "Donec-a-bonum-et-malum!«(6).
[6]"Защита от добра и зла" – вербальный компонент заклинания. Это заклинание  избавляет разум от иллюзий и позволяет оценить ситуацию непредвзятым взором. Помимо вербальных компонентов существуют материальные компоненты и жесты. Для каждого заклинания они свои и не всегда необходимы все три.
Порошок вспыхнул, разлетевшись оранжевым снопом искр из кулака. Тут же, будто молот ударил о расплавленный металл, осветив уже нависающую на глаза пелену. Туман, что тяготил восприятие окончательно ушел. А вездесущий смех-шелест прекратился на всех планах, доступных слуху вусави.
Попытки пошевелиться уже не похожи на конвульсии. Глаза резво осматривают ранения.
В бедре и плече по прежнему торчали снаряды. Однако, отнюдь не стрелы топорщили свои острые шипы из ран, Кин попытался вытащить стебель, напоминающий стебель розы, из своего плеча. Но паразит, напротив, устремился вглубь раны, вновь выгибая все тело судорогой боли...
В пылу боя, нет время на долгие решения. С короткими вдохами сквозь зубы, Кин зажмурился и задрал голову. Запахи сырого леса и собственной крови резали обоняние. Вусави слегка согнул здоровую руку в локте, а ладонь — под прямым углом и приложил к бедру.
«Electroconvulsive!» — стиснув зубы проговорил он...
Тут же с ладони резво соскочила щебечущая молния, а шипастые отростки тут же сжались, начав извиваться в разные стороны, собственно, как и тело заклинателя. Пару секунд, пока молнии не ушли в землю, стебли извивались, разбрызгивая алую кровь на близлежащие кусты и стволы деревьев, затем согнулись и повисли, судорожно пытаясь обвить торс носителя. Резкими движениями, Кин выдернул из плеча и ноги эту дрянь.
Сидя, откинувшись на дерево, грязно-серыый воин, закрыл глаза и несколько секунд не двигался. Еще есть время, пока враг не вышел на позицию для стрельбы.
Звенящая тишина затянулась. Кин шептал мантру с закрытыми глазами. В течении этого времени, кровь перестала сочиться из ран, остаточная дрожь оставила конечности, а уши выпрямлялись, заняв привычное место над головой.
Еще десять секунд потребовалось, чтобы раны на плече и ноге затянулись в шрамы не покрытые шерстью.
Уже в следующее мгновение, Кин открыл глаза, резко выхватил короткий меч из-за спины и разрубил следующую розу. Она летела, с расстояния около сорока метров.
На бегу, из-за спины, он достал второй меч и метнул его в ведьму. Попадание, сталь пронзила худощавое, поросшее мхом и перьями, зеленокожее плечо. Ведьма вскрикнула и начала пятиться назад.
Кин бросился к отступающей ведьме, молниеносно сокращая дистанцию. Резкое сближение и прыжок, в перевороте, дугой с воздуха, он ударил мощными лапами в грудь Карги, повалив её на землю.  Второй клинок воткнулся в землю, пробив плечо насквозь. Следующим прыжком с переворотом, Кин вколотил клинки по самые рукояти, пригвоздив каргу к земле. Стоя на торчащих клинках, он громко проговорил заклинание:
— «Electroconvulsive!»(7).
Молния, прошедшая сквозь лезвие, стремительно утекала в землю, пронизывая голубыми нитями отвратительное тело худощавой старухи. Она дёргалась, рывками расширяя кровавые отверстия с клинками внутри, на которых стоял воин. Синие губы пускали пену из чёрной, как смола слюны, раны в плечах сочились такой же чёрной жижей, заливая клинки, лапы Кина и голую сухую грудь ведьмы со штопанными шрамами, вместо сосков.
Когда тело ведьмы перестало трепыхаться, Кин спрыгнул с клинков, торчащих из тощих плечей, в сторону, рядом с телом.
[7] "Электрошок" – при касании, поражает цель молнией.
— Щшто ты приташщился сюда? [Грязный выродок!] — с хлюпаньем, закусывая синие губы и выразительно шипя, проговорила Карга. 
— Щшто тебе от меня нужшно? [Ублюдок, гниль, падаль!] — громкие отрывистые выкрикивания были слышны лишь на Втором плане.
— Отпушшссти меня и я шссделаю все, шшто ты скажшешь. [Вырву твои красные глазёнки, жалкий червь, сожру твои потроха, только дёрнись!].
[Текст в квадратных скобках слышен/виден только на другом плане (в данный момент на втором)].
Кин внимательно осмотрелся, доставая из мешка моток серебряной проволоки и маленький бубенчик.
Кажется, он демонстративно не обращал внимание на ругающуюся старуху, парализованную на земле.
Вставив в корпус бубенца небольшой шарик, Кин отмотал примерно 40 сантиметров серебряной нити и привязал к её центру маленькую звенящую снасть. Он ещё раз оглядел небольшую опушку, на которой стоял и произнес заклинание.
—"Anxietatem"(8) — натянутая за два конца, нить с бубенцом раскалилась, разбрасывая белые искры, затем раздался щелчок, и между рук заклинателя поднялась небольшая змейка белого дыма.
[8] "Сигнализация" – заклинание, сообщающая заклинателю, если кто-то пересечет границу определенной области, определяемой заклинателем.
Карга брезгливо смотрела на происходящее и не переставала говорить:
— Глупец, думаешь, тебя защитит это простая уловка? Когда ты узнаешь об их присутствии — будет уже поздно [Ха-хаха-хаха, ты уже червивый труп!]
— Закрой свой поганый рот, карга, а затем назови своё имя. Я не убью тебя, если не дашь для этого повод.
Почерневшее худое тело старухи с птичьими ногами ещё раз приняло попытку вырваться, прогнувшись.
Кин тут же приблизился к рукоятке клинка:
— Electro..
— Неееет! Шшстой! Ладно [я убью тебя, мерзкая тварь], Щшто ты хочешшь?
— Мне нужны твои знания, боюсь, теперь в твоих интересах помочь мне. Назови своё имя!
— Жшшабья Жшшелчь я назссываюсь. Гх, ты ххорошшшо держшишшься, зверёк [глупый труп, копай себе могилу, отродье].
Тхы ужшже чувсствуешь шслабосшть? Ааа—хаха[хаха-хаха]!Скоро ты погрязсснешь в Горе, Горя тебя поглотит! [жалкий труп, твои культяпки уже отнялись у тебя?!]
— Говори, что с моими руками?!
— Чшшто? О чем ты? [Как?! Ушастая мразь!]...
Кин вложил в удар всю мощь плечевых и грудных мышц.
Его алые глаза побагровели, лопнуло несколько сосудов, а шерсть на лице вздыбилась, появились складки на носу в момент оскала.
После сокращения трицепса, хлопок впечатал голову карги в землю так, что чёрная жижа фонтаном вырвалась из ее синюшного рта. Сама карга прогнулась, издав булькающий вопль...
— Что ты знаешь о моем проклятье?!
После удара, шрамы от ран на теле Кина, где недавно торчали планарные Розы, исчезли, покрываясь рядом белоснежной шерсти. Скалясь, Кин медленно вставал, крупные передние резцы и выделяющиеся клыки, контрастно отсвечивали на фоне грязно-бело-красного меха и тёмной одежды.
Глаза медленно приобрели обычный алый оттенок, а под ними кровавые слезы, вишнёвыми каплями, впитывалась в шерсть на щеках.
— Блуэ-кхэ-кхэ. Ублюдок! [Ублюдок!] — взвизгнула карга.
Ее тело ещё раз прогнулось, а попытки вырваться походили на конвульсии. Она ссохлась ещё больше, а раны в плечах зияли чёрными тоннелями с клинками внутри.
— Не трогай меня ссвоими мерзсскими лапами! Дрянь, проклятье! [Дрянь, проклятье!].
— Отвечай, что со мной?!
Внезапно, карга замерла и уставилась широко открытыми глазами на Кина.
— Вижшу, всссё вижшу! [Теперь ты мой! А-ха-ха]

----------

Заметки мастера: Главный План Бытия

***
Важно понимать, что Шесть Планов Бытия неразделимы! Они кардинально отличаются от мира фей или планов стихий. Вместе, все шесть планов, — составляют Главный план.
События, описанные в книге, происходят на просторах его многообразия. Он, в свою очередь, имеет своеобразную структуру, представить которую можно, сравнив планы бытия, со шторами разной плотности:
Первая штора прозрачна и совсем не создаёт помех для взора. Открывая глаза по утрам мы отодвигаем шторку и видим первый план, в плоть до второго.
Второй план — это легкая полупрозрачная штора из тончайшего шёлка. Не сильно мешает смотреть, но далеко не все существа, обитающие на Первом плане, могут её отодвинуть. Расстояние после второй шторки до третей — и есть второй план.
Пелена Третьего плана — ещё плотнее, на нем обитают существа, не желающие, чтобы их видел кто-то ещё, зачастую эти существа не могут пробраться дальше третьего плана по этому остаются на нем (всякие мелкие исчадия, бесы, небольшие феи). О четвёртом плане мне известно мало, лишь единицы смогли заглянуть туда, при том, не без помощи сильных существ.
Дальше известно ещё меньше, говорят, что пятый план населён существами, что не могут самостоятельно покинуть его.
О том, что творится на шестом — можно лишь догадываться, его существование гипотетично, но принято считать, что он есть.
Физическое тело может осуществить переход лишь до третьего плана. Теоретическое существование на старших планах возможно, но это, скорее, ментальный переход.
Важно, что существа на младших планах не способны ощутить вашего присутствия, если вы не выдадите себя на нижестоящих ступенях. (Воздействие на существо на другом плане — означает переход и на его план). Так, многие убийцы атакуют из тени на Втором плане, лишь в момент удара мелькая на Первом, затем снова ускользают в тень.
Есть ещё одна особенность такого единства: можно одновременно существовать на нескольких планах. Часто, маги физически находятся на двух планах и могут взаимодействовать с существами и объектами в обоих пространствах. Это удобно в работе и исследованиях, и по этому их сложно обмануть слабой иллюзией.
Так же, хочу заметить, что ландшафты первых трёх планов едины это все та же местность с её рельефами и поверхностями, отличия лишь в дальности видимости, во внешности и, часто, в звуках и запахах.
Магия Иллюзй создаёт искажения на одном или нескольких планах, в зависимости от силы и сложности заклятия; истинная же форма остаётся неизменна.
Именно коварная иллюзия на Первом плане, превращает ветхую лачугу ведьмы в пряничный дом...

----------

Глава II

В эту ночь, на вершине холма, он смотрел на луны. Ему надоело прятаться, его больше не душил страх.
Длинные уши больше не дергались от малейшего шороха, а в глазах не было ужаса. В них отражалась лишь две луны: огромная белая луна — завораживала и притягивала каждую каплю крови пушистого тела, а яркая красная — заставляла сердце биться быстрее, от её света кровь вскипала.
На холме, перед лапами, свет лун сошёлся в круг, в эту ночь они исполнят желание достойного.
Он вошёл в круг и зажмурился — жертва была сделана. Его народ сегодня исчезнет, навсегда.
—Предания Вусави.
***
Я лежал на матрасе с четырьмя высокими резными колоннами, выходящими из пола по углам и упирающимися в потолок. Меня лихорадило.
Уже как три часа я не мог заснуть и прокручивал в голове варианты сцен, запланированных на завтрашний день: Парадный выход, волнения отца, праздничный стол и первый вечер с гостями. Подготовка к церемонии, церемония, следующий праздничный день, прощание с гостями, совет семей, ночь...Так много тонкостей и нюансов, важных нюансов, многогранный смысл каждой церемонии и обряда, волнение и интересы всех, кого мы будем представлять завтрашним днём.
Объединение должно произойти и мой народ наконец-то признают. Наконец, большой торговый тракт будет проходить через Город Сокрытый Лунными Холмами...Мой дом, Дом Торговых Караванов, верность семьям, именная печать, не забыть печатку, парадное одеяние, завтрак из... Четырёх яиц.. Солить немного... немного пряных трав, чай из на ночь с травами... Сонные травы... Сон... ...
—Доооооо—Доооооо—Доооооо — будто тяжёлый молот ударил о полую наковальню, создавая оружие, достойное...—ДоооооСвет пробивался сквозь несколько штор и балдахинов, полупрозрачной ткани. Он раскладывался на сотни мельчайших лучей, нитями проходя через всю...—ДооооЯ сел, опираясь на руки, и широко зевнул, оглядываясь по сторонам. Комната с темно красными колоннами вся светилась разноцветными лучиками, рассеянными кучей штор замечательного серебряного оттенка. Почти уверен, что...—ДоооДа что такое?Ох! Я так крепко уснул, даже не помню, как это случилось...
Тем временем, в мою башню уже наверняка поднимается отец с парой хорошеньких швей. Мой костюм весь месяц примеряли и переделывали. Как по мне, лучше бы одел свой обычный наряд, а не этот — черный с серебряной отделкой. У нас все таки праздник, а не траур какой-то. Но мне сказали, что только черный «так замечательно подчеркивает цвет моей шерсти». Ещё бы, белый с черным не идёт хоть кому-то?.. Неважно. Хочу есть. Что там на завтрак? Яйца? Надеюсь, желток не переварится, хорош только жидкий...
Размышления о завтраке и нарядах прервались, когда ко мне в комнату зашёл отец с двумя молодыми девушками позади. Они скромно семенили сзади, прижав согнутые в локтях и кистях руки к груди. Мой интерес привлекли их хлопковые платья темно-зеленого и темно-красного цвета, с юбкой по колено. На шеях были подвески с изящным кулоном в форме змеевидной иглы.Вырез на груди окаймлял традиционный орнамент нашего дома из череды фаз двух лун. Красные и белые месяцы и Луны ровной каймой спускаются от плеча по ключице и соединялись...
Моё вдумчивое увлечение деталями одежды прервал отец, кода подошёл к столу в паре метров от моего матраса, на котором я сидел, свесив ноги.— Доброго света, сын. Вижу, ты только встал, как спалось?— Доброго света, Онто, девушки. Я думал, что проспал целые сутки, если бы не колокол — я бы и не встал. Странно, что мы так рано проснулись. Обычно, можно поспать до полудня...— ну что ты, не стыди меня перед Лоей и Миной, я и так уже месяц постоянно забегаю к ним по утрам со своими дурацкими идеями и доработками. Никак не уймусь.— Уважаемый Онто, не переживайте вы так, мы с Миной всегда рады вашим визитам.— ах, спасибо, мои дорогие, но я знаю, каким дотошным могу быть, впрочем это уже позади. Полагаю, вы можете приступать.
И отец наклонив голову, неоднозначно посмотрел на меня, улыбаясь не сильно, но , казалось, немного ехидно.Его фигура смотрелась величественно, в лучах утреннего Клина, заполняющего светом мою башню.
Меня даже не спросили про завтрак, сразу отправили умываться, а затем загнали за ширму. Лоя с Мииной принялись меня одевать, не обращая внимания на мои жалкие попытки сделать их работу самому. Сам бы я, конечно, не справился с чередой пуговиц и парой застёжек...«Кин, не вертись!» — приказала Лоя, «Ты же не хочешь выглядеть неопрятно или порвать что-то?» — добавила Миина.Я не стал спорить и старался стоять ровно и не вредить их стараниям.
Я был готов через пол часа, так что успел попросить Гуньяла развести огонь у меня в башне и поставить котелок с водой, а так же принести мне несколько яиц, хлеб и масло.
За завтраком я размышлял о устройстве мира, сказочных планах, летающих островах, разумных птицах, кочевниках из летающих храмов. Представлял чужеземную архитектуру и ювелирные украшения. Клинки всевозможной формы, какими я хотел бы владеть. Погружение в мир грёз прошло незаметно, я будто и забыл о прошедших годах, уроках, наставлениях и тренировках. Все это теперь было частью меня и слилось в большую карту в моей голове. Мой собственный План информации. И мне казалось, будто я просто знал, что будет дальше.
Под конец моей трапезы, появился Гуньял. Он вошёл тихо и плавно, как всегда, обратившись ко мне со входа.Его скриповатый голос разрезал пелену моего воображения и вернул к начинающему дню.— Кин, пора встречать гостей, а затем начнётся обед.— Уже? Я только позавтракал!Кстати, как считаешь, я не глупо выгляжу ?Я встал и обернулся вокруг себя.— Парадно и достойно. Мои девочки так старались... Вообще, я не помню наряда, который не подходил бы к твоей...— Да-да, «прекрасной белой шерсти». — прервал я его.— Я хотел сказать, «к твоей осанке», но цвета и правда замечательно сочетаются. Тем не менее, это не так важно. Сейчас тебе главное не опоздать. Пойдём же.— Да, ты прав, действительно пора.
Кажется, я начал волноваться. 
Мы вышли из спальни на массивную винтовую лестницу из темной древесины. Прошли мимо двери, ведущую в комнаты отца и спустились в обеденный зал. Там нас и ждал отец, нервно переминаясь у длинного стола с крепкими но лаконичными кованными ножками из серого метала. Столешницу в цвет лестницы и колонн сейчас покрывала белая скатерть.
Стол потихоньку накрывали: Верола Нэм, со своими маленькими дочками ставила посуду и бутылки с напитками и разным спиртным.Начать сервировать стол принято за три часа до принятия трапезы. Хотя сама сервировка не занимает много времени, но так вина успевают «вдохнуть воздух».Осталось разложить пустую утварь для принятия пищи и стол будет ждать приема.
В детстве, меня всегда забавляло смотреть на гостей, пытающихся использовать наши приборы. Но сейчас на стол положили изящные предметы из двух переплетенных треугольных прутков, расходящихся на конце вилкой. Однако, при желании их можно разделить и есть двумя заострёнными палочками, как обычно...— Кин, как ты хорош! Я так рад. Это очень важный день для нас всех, пойдём же. Гости должны прибыть в ближайшее получасье!— Что ж, я знаю, как важен этот союз, но не слишком ли пышный пир вы затеяли?— Глупости, разве я мог сделать меньшее в такой важный для тебя день?— я думал, для тебя он не менее важен, да и для Лунных Холмов тоже.— Ну, твоя свадьба действительно послужит крепким поводом для союза домов, но, все же, этот праздник — для тебя.
Я застыл. От кончиков ушей за макушкой, до кончиков пальцев ног, пробежала армия мурашек, а шерсть вздыбилась, будто здесь стало очень холодно. Я стоял так, наверное, секунд 10, недоумевающе смотря на отца. В воздухе повисла звенящая тишина, а эти секунды превратились в вечность...— С-с-свадьба?!— Ну да, а чему ты так удивлён? Мы весь сезон обсуждали это с уважаемым Керитино З’орном. Да и тебя готовили к объединению домов, ты же целый месяц примерял праздничные наряды, что не так-то?— Так, что тут происходит, отказываюсь верить в эти непонятки! Мне никто не говорил про Мою(!) свадьбу!— А как, по твоему, мы заключаем союз домов?— Онто, я думал, ты вновь женишься! Я даже рад был, думал ты перестал так тосковать по Эльге... Прости...— Ничего... Я думал ты понимаешь, зачем сотни раз с тобой репетировали церемонии и повторяли обряды...— Да не важно уже! Я ведь даже её не видел? Кто она? Она хотя бы вусави?!— Она — дочь Керетино. Её зовут Къера З’орн, славная табакси’... — голос Онто был возмутительно спокойным. А ведь он знал о моей возможной реакции и не говорил до последнего момента, ждал, когда уже будет поздно отказываться.— Чего?! Ты же не серьёзно?! Они же непостоянные, вечноблуждающие... Кхэм.. Простите. Я хочу сказать, что наши народы совсем разные!— Следи, пожалуйста, за выражениями, ты не один тут! И ты даже не общался с представителями Дома Караванов. Ты знаешь, что это крупнейшая торговая гильдия! Они пунктуальные и вежливые поставщики, честно ведут торговлю и учтиво относятся ко всем, даже с теми, с кем не имеют дел. Поверь, это редкое качество, не только среди торговцев.Я помню Къеру ещё в младенчестве, ты тогда уже ходить мог, когда мы видел’...—Чего?! Так ты тоже её не видел что ли?’— В смысле? Я же говорю, когда мы были у них несколько лет’...— Дооооо — Раздался звон колокола, прервавший такую милую ностальгию отца.
Ох, как я возненавидел этот полый металлический цилиндр, по которому бьют бревном, подвешенным на веревках, всякий раз, когда кто-то приближается к городу.А ведь ещё недавно, мы с Мииной, Лоей и Маком радостно бежали к воротам встречать гостей и торговцев, бегали по оживленному городу и играли с приезжими детьми... Да что мы только не делали, подумать только, как же это было давно...— Так. Хватит. — прервал Онто, уже мою ностальгию —Вынужден попросить тебя собраться с мыслями и пройти со мной во двор, чтобы встретить гостей. Сегодня — пируем, Завтра — свадьба. Все как запланировано и не спорь...
Я молча поплёлся за Онто, делая шаги лишь в четверть их обычной длины, меня будто тащили на продажу, во всяком случае, я так чувствовал. Может от неожиданности, может из-за наряда, может потому что мне никто толком не сказал о собственной свадьбе... Специально или нет — уже не важно. Как там говорилось в сказаниях? Да, точно: «жертва была сделана»...
***
Долгие приемы — почти так же ужасны, как и долгие прощания. Не терплю всего этого. Это кажется неловким и бесполезным. Лишним и неуклюжим.Тем не менее это нужно было выдержать...
Когда первый горбатый конь вошёл за ворота — я не помню.Все как в тумане, мгновения и главная площадь покрылась шатрами и тентами. Разноцветные тряпки, длинные платки, яркие плащи, куча новых запахов, в основном сладких и пряных. Новые акценты, порыкивания, гортанное мурчание, сотни звуков сливались в громыхающий гул праздника. Никто не торговал в этот день. Все общались, рассказывали истории. Дети играли вместе. Весь наш город встречал Дом Караванов. Отчасти, каждый большой караван был праздником. А когда проложат тракт — караванов станет ещё больше. За время управления Онто, наша деревня переросла в город, а теперь мы заключаем союз с крупнейшим торговым домом. Мой отец действительно великий дипломат. Но вот я не был готов к такому. К свадьбе вообще можно быть готовым?
Наконец, встреча гостей завершилась, часть всей толпы переместилась в ратушу. Моя комната находилась в одной из ее башен. Но сейчас мы находились в главном зале. Начался пир и еда быстро закрутилась по столу, перемещаясь по тарелкам десятками рук.
Шум голосов, как это бывает на застольях, сливается в единый гул и переливается периодическими восклицаниями и последующим журчанием смеха. Музыка то утопает в гуле, то вырывается из него заполняя тишину и заглушая всевозможные звуки.
Сложно слушать кого-то отдельно, приходится или тихо есть, вжимаясь в стул или мило улыбаться, вращая головой в разные стороны, на сколько это возможно.Так обычно и проходят застолья, но не когда ты причина торжества! Это совсем другое дело. Каждый обращается к тебе и поесть толком не удаётся. Столько прекрасных блюд манят своими запахами, но я вынужден сидеть, кивать и улыбаться.
Жаренная и вареная дичь, крупы, овощи, разные душистые травы, разноцветные приправы далеких стран и знакомые пряности — все это создаёт возбуждающий аппетит аромат и заставляет жадно смотреть на самые желанные блюда.Если бы не Верола, во время ставящая блюда ближе ко мне — я бы и вовсе остался голодным...Прошло уже несколько часов с момента приезда гостей, приём проходил как обычно, но я не находил себе места среди мурчащего племени, меня все пугало и настораживало, я никогда раньше так не задумывался и не приглядывался к физиологическим особенностям других народов. Но сегодня, я просто пялился на всевозможных представителей Дома Торговых Караванов...
Моей невесты здесь не было, приедут завтра, непосредственно к церемонии. Сначала это обрадовало меня, так как я даже не знал, что нужно сказать, встретив девушку, чья судьба станет частью моей, уже через оборот Клина...Однако, по причине её отсутствия, я не находил себе места, голова начала рисовать образы суженой, выхватывая пропорции и элементы лица из лиц гостей, присутствующих сегодня.Остаток вечера так и прошёл в нервных переливаниях, учтивом общении попытках наесться и не прикусить себе ухо.Трапеза окончилась и зал быстро опустел. Верола принялась убирать посуду и приборы, а я сидел на своём стуле и каменным взглядом смотрел на тарелку, всеми силами пытаясь сделать её тяжелее, чтобы Ее не смогли убрать и день никогда не кончился. Я был уверен что это неразделимо связанно между собой, и луны не сменят Клин, пока Верола Нэм не уберёт всю посуду со стола...
***
Я даже не помню как уснул, как не странно, после ужина я так устал, что поднявшись по лестнице, просто упал на свой прозрачно-салатово-голубой матрас.Не уверен, что помню, что мне снилось. Помню, мне чудился заговор, предательство и подстава, будто грядёт что-то жуткое, намного хуже чем незапланированная собственная свадьба на следующий день. Предчувствие сквозь сон?
На утро начался дождь. Погода вчера была полной противоположностью сегодняшнему ненастью.С балкона, опоясывающего вершину башни, где я с комфортом обитал, открылось потрясающее зрелище. Облака что выползали из за гор впереди, будто живые бурлящие моря свинца в небе, угрожающе подползали к городу и Лунным Холмам.
Лунные холмы ограждают наш город со всех сторон, сам он стоит на меньшем холме. Получается естественный ров вокруг города, где дождевая вода скапливается, хоть и не на долго. Из за каменистой почвы она быстро уходит в грунт и болото не образуется. Тем более, сильные дожди здесь — не частое явление.
Ратуша стоит почти в центре города, напротив площади, от которой идёт главная дорога к воротам. Площадь и дорога выложены серыми камнями. Стены вокруг города и дома вусави, так же строили из серой породы, которую добывают в холмах, вместе с лунным металлом. Архитектурная особенность Города Сокрытого Лунными Холмами — в элементах стремящихся вверх, к луне: высокие крыши и шпили, отсутствие одноэтажных зданий, башня в ратуше квадратного сечения, шесть квадратных башен по периметру — все это отображает стремления и гордость моего народа. И все это приходилось учить на занятиях у Онто, вместе с Лоей и Миной и остальными детьми. Уж лучше на ком-то из них женили...
Я сидел на скамье из темно-серого дерева, приставленной к наружной колоннаде, образующей балкон. За моей спиной развевались шторы, ведущие в мою комнату. Мои размышления о свадьбе и боязнь что Къера окажется глупой и неинтересной особой, что она будет дурна или толста, что было бы совсем ужасно...В общем, мои размышления остались в голове, но тучи, что катятся к нам, захватили мое внимание.
Сизые комья низко плывущих облаков, уже минут десять, как слились в единую темную пелену на небе. Ослепительные ленты молний обрамляли бурлящий темный сгусток кучевых переливов.Длинные полосы воды летели где-то вдалеке к земле с невероятной скоростью. Капли являлись целыми струями, стремящимися пронзить своей остротой землю.В цикле стихийных планов иногда бывает сбой, но такого ливня я ещё не видел. Произошло что-то глобальное и непредвиденное, такое, что пошатнуло само мироздание...
Я продолжал смотреть за изменениями в погоде и чувствовал усиливающийся ветер со слабо-различимыми каплями воды. Заметно похолодало.
Внезапно, ярчайшая линяя света разрезала пространство передо мной, ударив прямо в металлический шпиль превратной башни.На мгновение над землёй нависла ощутимая тяжесть, а на глазах осталось слепое пятно полосой разделяющее видимое пространство. Тут же раздался оглушающий и взрывной силой раскат грома, а следом стена воды наполнила прослойку между землей и небом. Всю растительность прибило к земле. Ничего не осталось сухим, вода попала всюду, куда могла. Молния будто разорвала непрочную ткань облака, освободив влагу, направляющуюся в свой План на столь ненадежном судне.
За стенами города уже ничего не видно, и я поспешил внутрь башни, привязывая легкие шторы к колоннам, чтобы их не сорвал ветер. Сегодня я здесь спать не смогу. Я поднял, свою подушку, и поспешил по ступеням вниз, в свою нижнюю комнату. В комнате с двумя небольшими окнами было темно как и на улице, лишь окна домов жёлтым светом пробивались сквозь мрак дождливого утра. Я плотно закрыл шторы и зажег несколько свечей.— Дооооооо — вновь прозвонил колокол, но как-то необычно...
Что с ним? Это не городской колокол... Это где-то вдалеке... будто... Будто у меня в голове, что это? Откуда у меня в голове колокол?Это точно не колокол. Это не тот тяжелый и низкий гул колокола, на одной из башен. Напротив, это совсем другой звук, он куда выше и легче. Перенося внимание на тревожный звук колокольчика, я заметил что шум дождя плавно превращался в чьё-то противное хихикание... И снова темно...Где я? Где- то звенит бубенчик. Кажется, это у меня в голове.Откуда у меня в голове бубенчик? Это какая-то магия?..Магия... и снова темно..—динь-динь-динь-динь-динь.Как хорошо, что я ставил сигнализацию. Никогда неизвестно что можно ожидать от этих коварных тварей!..Ой, а что происходит вообще? Где я? Где ведьма?
Сквозь звон бубенца я почувствовал боль. Мой разум метался от темноты отчаяния к агонии боли и из боли выходил в бесчувствие. Сильнейшее желание к действию сковывалось бессилием и плавно переходило в ноющее сдавливание в затылке. Когда боль угасала, пульсация доходила до висков и вновь застилала разум туманом. Собственные стоны казались далекими и чужими. Непроизвольно, я будто сползал по ступеням, судорожных сокращений мышц ног и рук...И снова темно...—динь-динь-динь-динь-динь.
Сознание расцвело цветком, семечко которого, прорастил звук бубенца магической сигнализации. Из иллюзии в темноту, а из темноты к свету — мое сознание летело обратно. Я ещё не все понял, но бездействовать больше нельзя, главное, что я вернулся! 
И я открыл глаза...

----------