[xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги Вечером, у берега Неаполиса, когда волны мягко шепчут забытые легенды, начинается странствие, которое обещает перевернуть представления о судьбе и мечтах. Вдали мерцает голубой свет космолёта — упроченного временем и невзгодами моста между двуми мирами, а в доме Пеппе хозяин задумчиво слушает старинные песни, где звучит имя утраченной — Ли. Так раскрывается перед читателем мир Терра, впитавший в себя дыхание моря и тайны неба, а вместе с ним — история Нао, странника с другой планеты, обречённого не только на одиночество, но и на поиск своего места среди чуждых земель.
Автор Евгений Чубров с изяществом приоткрывает завесу над судьбой героя, который, потеряв спутницу жизни Ли, не дает волю горю. Его мужество — не в силе рук или оружия, а в стойкости духа, в умении прятать боль настолько глубоко, что даже те, кто рядом, не могут понять её истинного масштаба. Нао — маг в глазах Терриан, но он больше чем маг; он исследователь, собиратель знаний, который решился бросить вызов неизвестности, чтобы однажды сделать первый шаг к контактам миров, разделённых звёздами. Внутри него бушует желание вернуть утраченное, а одновременно — неподдельный интерес к жителям этой земли и их несовершенным, но живым традициям.
Здесь, среди диких трав и соли морского бриза, на переломе эпох, живут люди и богини, ранит сердца тех, кого коснулась боль потери. Поблизости воюют племена «Тринакрии», погружённые в вечные конфликты, где взгляды на божества — камни преткновения для мира и согласия. Эти раздоры отражаются в душе Нао, в котором борются тоска и долг, желание любить и необходимость быть сильным. Его отношения с Рациеллой — простой девушкой, дочерью рыбака, — полны нежности и скрытых надежд; она верит в чудеса, говорит о настоящих принцессах и прошептывает тайны своего мира, не подозревая, что этот чужак дарит ей возможность увидеть волшебство в обычной жизни.
Сюжет течёт подобно морской глубине — сначала тихо и размеренно, с оттенком грусти и тайны. Нао подмечает мельчайшие детали, записывает их в мнемобанк — уникальное устройство для запоминания, позволяющее сохранить и упорядочить бескрайние пласты информации. Каждая гранула приправы из его космического корабля — словно ключ к воспоминаниям, вкус к дому, к прошлому, без которого невозможно построить будущее. Погружаясь в чужую культуру, он учится не только готовить, но и понимать чувства, прислушиваться к песням, отражающим древнюю печаль и надежду.
Их путь — путешествие сквозь время и пространство, через внутренние штормы и яркие рассветы. Когда Нао впервые услышал о горохе под матрасом, задуманном как испытание настоящей принцессы, он не просто улыбнулся — он принял эту легенду как знак, как вызов самому себе и своей судьбе. Его решение отправиться к большому треугольному острову Тринакрия — поступок, породившийся из стремления понять другое, найти союзников там, где кажется, царит вечная вражда. Это не просто путешествие географическое — это поиск истины о природе людей, о божественном и человеческом в каждом из нас.
История наливается светом солнца, шумом прибоя и звоном волн, которые, подобно жизни, чутко реагируют на каждое душевное движение. Нао — не просто пришелец на чужой земле, он мост, соединяющий два мира, два способа чувствовать и любить. Его внутренний конфликт, между долгом и личным счастьем, между памятью и настоящим, придает повествованию глубину, позволяя ощутить, как тесно переплетены вселенские планы и самые простые человеческие чувства.
В финальных аккордах звучит не крик, а тихое обещание: несмотря на разногласия и столь непростую судьбу, жизнь способна найти путь сквозь небо и море, залечить раны и рассеять тоску. В этом пространстве легенды и были, где каждое слово — словно искра магии, рождается надежда на новую эру, где сердце магии живёт в каждом из нас.
Автор: Евгений Чубров
Ничего не понимая,
вы куда?! Жестокий ветер
Листья жёлтые с деревьев р
азбросал по всей земле.
Ничего не понимая,
вы куда?! Там ураганом
Крону лавра обломало, с
ад поник и опустел.
И летите вверх вначале.
Сделав сто сальто-мортале,
опускаетесь на землю.
Ветер вновь бросает вверх.
Ничего не понимая,
вы куда?! Как разобраться?
Листья все куда-то мчатся.
Следом ты — куда, зачем?
Ничего не понимая,
вы куда?! Два ветра бьются.
Ты в одном, в другом несутся
сотни — сам ты знаешь с кем?
И летите вверх вначале.
Сделав сто сальто-мортале,
опускаетесь на землю.
Ветер вновь бросает вверх.
Ничего не понимая,
вы куда?! Куда пропали
Все мечты, что вдруг завяли, то
чно листья, там, в пыли?
Ничего не понимая,
вы куда?! Так неизбежно,
что любили мы так нежно
растворяется вдали...
И летите вверх вначале.
Сделав сто сальто-мортале,
опускаетесь на землю.
Ветер вновь бросает вверх. [i]
Пять лет прошло на Терре с того дня, когда на берег у Неаполиса волны выбросили женское тело. «Это девушка или всё же виденье?» — сомневались горожане, но дали ей имя Партенопа, с почётом похоронили и стали поклоняться её памяти.
Нао с тех пор так и жил в домике Пеппе. Дочка рыбака Рациелла повзрослела, ей шёл семнадцатый год. Она привязалась к пришельцу и с удовольствием учила его очень важным вещам: как разделывать и готовить рыбу, печь лепёшки, выращивать розмарин и базилик. Нао всё схватывал на лету, а Рациелла относилась к его успехам как к должному. Она была уверена, что Нао — маг, а маги ведь могут всё!
По праздникам они вместе готовили фаршированных кальмаров: благо эти головоногие обитатели залива частенько попадали в сети Пеппе. Яйца и мягкий сыр из молока буйволиц Рациелла брала у соседей в обмен на рыбу, а оливковое масло, чеснок, петрушку и томаты для соуса Пеппе привозил с рынка.
— Запомни, кальмары должны быть только что выловленными, — объясняла девушка. — А в фарш мама добавляла разные травки, они дают особый аромат.
— Какие ещё травки? — спросил Нао.
Но Рациелла только пожала плечами.
Иногда Нао исчезал на день или два. Он ничего не объяснял, а его и не спрашивали. В эти дни инопланетянин поднимал из расщелины на дне залива мини-субмарину и отправлялся на поиски космолёта. Во что бы то ни стало он должен был сообщить Комитету дальнего поиска о провале миссии — этого требовало его наолинское воспитание. Нао был готов принять любое решение Комитета. На корабле он мог бы вернуться домой, чтобы испытать заслуженное презрение; без корабля его ожидали долгие века бесцельной жизни на чужой планете.
В конце концов Нао отыскал космолёт. Двигаясь по расширяющейся спирали, он методично обследовал залив, пока не услышал слабый отклик. Вулканический катаклизм отбросил космический корабль на несколько тысяч альтов, упокоив на дне возле большого острова, который местные жители называли Энария.
Со смешанным чувством Нао подошёл к центру связи. После сообщения «Возвращаемся», отправленного им пять лет назад, на экране светилось: «Принято, ждём». И всё. Прокол пространства захлопнулся, и новый сигнал уже не мог достигнуть Терры.
Теперь у Нао был космолёт, но лететь на нём было некуда. Зато на корабле он обнаружил массу полезных вещей, и некоторые оказались очень кстати.
Например, гранулированные приправы. Нао не знал, зачем их положили, и собирался выбросить, но Ли тогда сказала, что их вкус будет напоминать о родной планете.
В контейнере лежали десятки герметичных коробочек с концентратами. Одной гранулы хватало, чтобы придать особый вкус множеству порций. На Терре Нао пробовал самые разные блюда, но наолинских вкусов тут не было, и он всё сильнее чувствовал, как ему их не хватает.
Каждая гранула, содержавшая натуральный экстракт растения, обладала уникальными физико-химическими свойствами. При растворении она изменяла молекулярную структуру воды и тем самым влияла на психофизическое состояние того, кто принимал пищу. Проще говоря, один отвар мог успокоить человека, сделать его добрее и покладистее. Другая приправа помогала сконцентрироваться, прибавляла сил и решимости. Третья создавала творческий настрой.
Однажды, когда Рациелла готовила фарш для кальмаров, в бульон была тайно брошена гранула экстракта салины — любимой наолинской приправы. Пеппе по праву старшего (как он считал) первым положил кусок в рот. Вкус был привычным. Поначалу. Потом Пеппе распробовал.
— Как ты это сегодня готовила, дочка? — спросил он удивлённо.
— Как всегда. А что?
— Сама попробуй.
— Ой, правда, как вкусно! — воскликнула девушка, отведав кальмара, и пристально посмотрела на Нао. Но тот жевал как ни в чём не бывало.
Пеппе съел свою порцию, попросил добавки, запил всё это полной кружкой домашнего вина и, удобно развалившись на деревянной скамье, начал рассматривать Рациеллу, будто давно её не видел.
— Ты выросла, дочка... — сказал он. — Пойди запряги Чуччо, съездим на Капо за обновками. А то ведь скоро и женихи пойдут...
Девушка изумлённо посмотрела на отца. Обычно на то, чтобы выпросить новую вещь, уходили месяцы. Она перевела вопросительный взгляд на Нао, но тот ковырял свою порцию, не поднимая глаз от тарелки.
⬤ ⬤ ⬤
По вечерам Рациелла иногда заходила в комнатку Нао, где тот подолгу сидел на колченогой табуретке, молча уставившись в одну точку. Она тихо подходила к нему, осторожно клала руки на плечи и замирала в ожидании ответной реакции. Но её не было. Нао не отстранялся, но и не отвечал — он продолжал сидеть с застывшим взглядом. И Рациелла на цыпочках уходила к себе.
«Сколько же маги могут тосковать по любимой? — раздумывала она. — Неужели всю жизнь?»
Но тоска тут была ни при чём. Боль утраты не оставляла Нао, однако он сумел спрятать её в самую глубину души и научился не мучить себя воспоминаниями сверх меры.
Воспитанный на Наолине, он должен был иметь цель и отдавать всего себя её достижению. Жить по-другому Нао просто не умел. И он поставил себе новую задачу — собрать как можно больше сведений о Терре, чтобы однажды доставить их на родную планету. Там специалисты, вооружённые новейшими теориями и сложнейшими алгоритмами, примут решение о возможности контакта цивилизаций.
В этом ему очень помог мнемобанк — устройство для хранения знаний. Его Нао тоже забрал с космолёта. Записывать мысли, хранить их, прослушивать, искать нужное в огромных массивах информации по мнемоконтексту — этому каждого наолянина учили с детства. Мнемобанк был размером чуть больше ладони, обладал колоссальной мыслеёмкостью и заряжался от дневного света.
По вечерам Нао вовсе не оплакивал Ли, как думала Рациелла, а записывал в мнемобанк все важные знания, полученные за день. Нао замаскировал мнемобанк под небольшой камень, а для сохранения мыслей нужно было максимально сосредоточиться и ни на что не отвлекаться.
Заодно Нао прихватил с космолёта пачку гаджетов попроще. Мнемовизоры использовались для воспроизведение заранее записанных сюжетов. На корабле ими был забит целый отсек — научные, художественные, развлекательные программы. Мнемовизор имел форму тонкого серебристого обруча, который надевали на голову. Он исполнял мысленные команды включения, прослушивания, поиска нужного сюжета. Для лучшего восприятия рекомендовалось закрыть глаза и уединиться, чтобы не мешали мысли окружающих.
Если не считать молчаливых вечеров, у Нао и Рациеллы были прекрасные отношения. Их связывало воспоминание о тех днях, когда погибла Ли, но они никогда не обсуждали эту тему.
— Который сейчас год? — однажды спросил Нао.
— Мне — скоро семнадцать, а что?
— Да не тебе, а вообще?
— Как это — «вообще»? — удивилась девушка. — Папе сорок пять, а герцог Сергий правит Неаполисом давным-давно...
На Терре не было единого календаря! Годы считали по-разному — где от основания города, где от начала династии.
Но Нао был нужен календарь — как же без него фиксировать события? И он ввёл собственное летоисчисление, приняв за точку отсчета дату рождения Ли. Пересчитал циклы Наолины в террианские годы. Получилось, что на Терру они прибыли в 29-м году «по эре Ли». И вот теперь, в 34-м году, настала пора действовать.
Для начала Нао расспросил Пеппе о большом треугольном острове на юге, который он когда-то видел с орбиты. Оказалось, остров так и называют «треугольник», или Тринакрия на местном языке. На острове жили, всё время враждуя, разные народы.
— Почему люди воюют, а не сотрудничают? — спросил Нао.
— Они поклоняются разным богам, — пояснил рыбак с умным видом, чем окончательно сбил инопланетянина с толку.
Ехать на остров, охваченный враждой, Нао не решился и выбрал цель поближе. Поздно вечером, когда рыбак отправился на ночной лов, Нао собрал свои нехитрые пожитки, взял запас пищи на пару дней и бодро зашагал к берегу.
Сзади он услышал лёгкие шаги.
— Ты уезжаешь? — в глазах Рациеллы блестели слёзы.
— Да, у меня дела.
— Ты вернёшься?
— Обязательно.
— Скоро?
— Пока не знаю. Но вернусь.
Девушка попыталась улыбнуться сквозь слёзы, поднялась на цыпочки и прикоснулась губами к щеке Нао. Тот взял её тонкие пальцы и слегка сжал их в своей ладони.
— Погоди! — Она бросилась в дом и вернулась с маленьким мешочком, в который прямо на бегу бросила горсть сухого гороха.
— Возьми, — шепнула Рациелла, — найди себе принцессу.
— Принцессу? С помощью гороха?
— Да! Ты разве не знаешь? Мне мама рассказывала, как найти настоящую принцессу! Нужно вечером положить горошину под матрас или перину. Обычная девушка ничего не заметит, а принцесса, она такая нежная, она будет ворочаться всю ночь, глаз не сомкнёт. Когда мама мне рассказала, я сразу проверила. Повзрослела и снова проверила. Мой маг, я — не принцесса. Найди себе ту, что будет тебя достойна.
— Спасибо, — озадаченно пробормотал Нао, сжал в руке мешочек и пошёл в сторону берега. Он слышал голос Рациеллы, который запел старинную грустную песню. Эту песню часто напевал Пеппе, тоскуя по умершей Марии. Когда-то, еле сдерживая слёзы, он успокаивал дочку: «Не плачь, ведь мама теперь на небе, она — ангел. Вот послушай, «анжела-ре» означает ангел-королева».
Грусть-тоску я не развею —
Моей милой нет со мной!
Что за маг и что за фея
Унесли тебя, друг мой?
Анджеларé бам-бо
Анджеларé бом-ба.
Я на суше, я на море
В поисках плыву, бреду.
Не утихнет моё горе,
Если милой не найду.
Анджеларé бам-бо
Анджеларé бом-ба.
Коль не отыщу любимой,
То не проживу и дня!
Если встретит её кто-то,
Передаст пусть от меня:
Анджеларé бам-бо
Анджеларé бом-ба. [2]