Император двух миров 2
Александр Горин

[xyz-ips snippet="Card"] Содержание книги Тучи зловеще сжимают горизонт, и холодный ветер прорезает горные равнины, как металлический клинок. В безысходной битве на скалистом перевале, среди грохота заколдованных залпов и ледяных стрел, восходит новая глава истории, где судьбы миров зависят от хрупких нитей воли и магии. В этом взрывном калейдоскопе Александра Горина рождается продолжение, в котором каждое мгновение наполнено напряжённостью, а страх соседствует с надеждой.

Главный герой — Яр, человек с непреклонным духом, чья энергия словно разрывает оковы реальности. Его разум остёр и полон решимости, а внутри пылает огонь, способный направлять стихийные силы. В миг, когда враги, названные жигари и вологодские, сливаются в неумолимый натиск, Яр и его союзники объединяют силы для создания уникального зеркального щита — ментальной защиты, которая отражает смертоносные удары, подобно непробиваемому барьеру из эфира. Сражение — не просто столкновение оружия, это игра разума и астральной энергии, где каждая мысль и каждое движение имеют решающее значение.

Темы, возникающие среди грохота боя и вихрей магии — это борьба за выживание и взаимное доверие, столкновение человеческой силы с чудовищной нечистью, а также внутренний конфликт героя, который балансирует на грани между контролем и хаосом. Надежда и отчаяние идут рука об руку, когда каждый выстрел из ромовика и заморозка, вызванная из глубин эфира, становится попыткой устоять перед непрекращающейся волной опасностей.

История разворачивается на пересечении стихий — морозного дыхания и огненной ярости, холодного расчёта и безудержного азарта. Здесь нет места для слабых, а герои словно трогают границы человеческой и сверхъестественной природы. Враг не просто монстр, а воплощение истинных страхов, поджидающих за каждым камнем и тенями. Для Яра и его друзей возможна лишь одна цель — уберечь жизнь друг друга и сохранить последний оплот перед наступлением тьмы.

Сплетение личных трагедий, неожиданных предательств и мгновений побед придаёт повествованию глубину и многогранность, заставляя задуматься о цене силы и верности. Каждый магический залп, каждый вздох и шаг героя придают смысл борьбе, чувствуется дыхание судьбы, медленно закручивающейся в вихрь событий.

Этот труд, носящий гордое название Император двух миров 2, предлагает читателю путешествие в мир, где магия и реальность сливаются, а человеческий дух проявляет свои лучшие и худшие стороны. Александр Горин создал живую ткань повествования, где мужество и страх, свет и тьма, надежда и крах неразрывны. Здесь каждый шаг героя — сражение, каждый союзник — драгоценный ресурс, а каждая тайна — новый вызов.

В конце, когда последние бури утихают и мы видим героя стоящим среди развалин и пепла, остаётся ощущение того, что борьба только начинается, что тени ещё длиннее, а путь впереди опаснее. Это история о том, как одна воля способна сдержать натиск хаоса и удержать равновесие между мирами, где истинным правителем становится тот, кто способен сохранить в себе свет, несмотря на бездну вокруг.

====================

Глава 1 Буфер

Я спрятался за камнями, сканируя пространство сверху и со стороны ущелья, ведущего в нашу долину. Плохо дело, мой план остаться незамеченными рухнул.
— Мы обнаружены, — проинформировал я команду, собирая в груди холод. — Приготовиться к атаке!
Летуны, которые кружили над ущельем, камнем пошли вниз, пикируя прямо на нас. Их было не меньше дюжины, и они неслись с рёвом, разинув пасти. Краем глаза я заметил, что и летуны сидящие на скалах сорвались со своих мест и ринулись в нашу сторону.
— Воздух! — крикнул я, вскинул руку и тут же выстрелил заморозкой. — Получите гады!
Холод вырвался из руки ледяным вихрем, и три летуна, которые летели первыми, замерли в воздухе, превратившись в ледяные глыбы и рухнули на склон.
Захар тоже вскинул руку, и из его ладони вылетела ледяная стрела, которая вонзилась в грудь следующего летуна. Тварь взвыла, закружилась, теряя высоту.
— Да! — заорал Захар, хватаясь за ромовик. — Так тебе!
Амату тоже не отставал — он начал метать клинки один за другим, а Захар начал палить очередями из ромовика.
— Группы оставляйте мне! — крикнул я, собирая следующую заморозку. — Выбивайте одиночек!
Я ударил заморозкой второй раз — на этот раз по группе из четырёх летунов, которые заходили слева. Эфиры ушли ещё на треть, и я почувствовал, как внутри становится пусто. Холод ударил по тварям, и они тут же покрылись инеем и ушли вниз в пике.
Третью заморозку я потратил ещё на двух летунов, которые крутым виражом заходили с фланга на Амату. Холод в этот раз вырвался из меня с такой силой, что я качнулся и чуть не потерял равновесие. Ого! Вот это я выдал!
Только вот эфиры закончились, надо восполняться через астрал. Но сейчас абсолютно некогда!
Я схватил ромовик и начал стрелять по оставшимся летунам. Плазма вылетала из ствола с глухим шипением, врезалась в тварей, и они падали один за другим. Захар ещё раз выпустил ледяные стрелы — все в цель, и переключился полностью на ромовик, а Амату продолжал метать свои острые клинки.
Вскоре всё было кончено. Большинство летунов мы перебили, а меньшая часть улетела в сторону ущелья — то ли испугались, то ли за подмогой.
— Готово! — подвёл итог Захар, меняя ромблок у своего ромовика.
Я перевёл дух, запустил астральную энергию на восстановление эфиров и выглянул из-за камня в сторону долины.
Так я и думал — наш бой на вершине не оставил нам ни одного шанса остаться незамеченными. Жигари внизу вовсю полезли вверх по камням прямиком к нам, и уже преодолели чуть ли не половину пути.
— Яр, они лезут! — воскликнул Захар, тоже выглядывая из-за камня. — И Вологда уже совсем рядом!
Плохо. Очень плохо.
Эти вологодские подошли очень уж не вовремя — весь мой план окончательно рухнул. Это они должны были увязнуть в бое с жигарями, а мы вологодским добавлять магии и плазмы сверху, а тут получилось всё наоборот — весь наш буфер из тварей полез к нам, и теперь мы, а не маги будем связаны с ними боем. К тому же стоит нам только показаться из-за гребня, то мы сразу попадём под удар вологодских. И не показываться нельзя, иначе твари безнаказанно доберутся до нас. И как тут быть?
Я снова осторожно выглянул из-за камня, на этот раз слева, чтобы оценить дистанцию до вологодских.
Григорий стоял внизу, метрах в ста пятидесяти от подножия завала. Он замер, раскинув руки в стороны, и я физически почувствовал, как его ментальное поле напряглось.
Твою дивизию! Сейчас пустит ментал в ход!
— Захар! Амату! — заорал я, падая за камни и хватая Захара за плечо. — Формула «Не тронь»! Зеркальный щит! Живо!
Я закрыл глаза, собрал ментальное тело в тугой узел и начал пульсировать мыслью: «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!». Короткие, жёсткие импульсы, как учил Амату. Рядом я чувствовал, как Захар тоже включился, а Амату задавал ритм, и наши ментальные поля начали сливаться в одно.
Я представил зеркальную сферу вокруг нас троих. Гладкую, блестящую, отражающую всё, что летит в неё.
На сознание надавило. Сначала я подумал, что это просто усталость — голова потяжелела, мысли стали вязкими. Но через секунду давление усилилось, стало плотным, как будто кто-то стал сдавливать голову тисками.
«Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!» — мысль билась в голове, как птица в клетке.
И в этот момент давление резко отпустило. Оно отскочило, как мяч от стены, и я почувствовал, как что-то тяжёлое и чужое ушло обратно.
Я открыл глаза. Руки дрожали, тело било ознобом, но я был в сознании. Я был в сознании, твою Вологду! И ребята рядом тоже.
— Получилось! — выдохнул Захар рядом. — Яр, мы сделали это! Мы отразили!
В моей голове вспыхнула мысль Амату — яркая, с оттенком удивления и облегчения: «Хорошо. Ему вернулось то, что он посылал нам».
Я тут же высунулся из-за камня и глянул вниз.
Григорий упал на колени, схватившись за голову обеими руками. Его лицо было перекошено, рот открыт, глаза закатились. Яша и третий маг подскочили к нему с двух сторон, поддерживая под локти, Яша что-то кричал ему на ухо.
Внутри меня всё запело от радости. Получите, гады! Не мы одни умеем в менталку играть!
Я выпустил огненный шар в Григория, но Яша уже выставил огненный щит, который полностью поглотил мой шар.
Жаль! Уж очень момент хороший был. Можно пробовать ромовиками, но тут будет то же самое, скорее всего. А жигари совсем рядом.
— Атакуем тварей! — скомандовал я. — Центр не трогать — он мой! Бейте по флангам!
Жигари лезли по камням вверх, как муравьи. Их было много — я насчитал больше трёх десятков, они покрывали склон серой кишащей массой, и ближайшие были уже метрах в тридцати от нас.
Я вскинул руки и ударил слабой заморозкой по центру.
Холод вырвался из меня мощным веером, накрывая сразу десяток жигарей, которые лезли по центру. Они замерли, покрываясь инеем и превращаясь в ледяные статуи. Некоторые покатились вниз, ломаясь о камни, но большинство застыли на месте.
Справа Захар палил из ромовика очередями, перемежая их ледяными стрелами. Плазма рвала тварей на части, стрелы вонзались в головы, и жигари падали, не успев даже взвизгнуть.
— Получайте, твари! — азартно орал Захар.
Слева Амату работал клинками. Они вылетали из его рук один за другим, с невероятной скоростью, и каждый находил свою цель. Ириец не кричал, не ругался — он просто делал свою работу, хладнокровно и методично.
Последние эфиры я потратил на ещё одну поверхностную заморозку по новой группе, которая поднялась на смену замёрзшим.
И в этот момент я краем глаза заметил движение внизу.
Яша и третий маг отпустили Григория и все они вместе вскинули руки. Их ладони полыхнули оранжевым, и три огненных шара, размером с баскетбольный мяч, понеслись вверх, прямо в нас.
— В укрытие! — заорал я, хватая Захара за ворот и убирая его с зоны видимости вологодских.
Я вжался в камни, Амату упал рядом и тут же шары магов ударили в гребень метрах в двух-трех ниже нас.
— Твою дивизию! — выдохнул я, поднимая голову.
Я выглянул из-за камня — шары не долетели до нас буквально пару метров. Они врезались в склон чуть ниже гребня, оставив две чёрные проплешины на серых камнях. Или они прицелились плохо, или это был их максимум по дистанции.
В любом случае, нам повезло. Я быстро перенаправил чувство охватившего меня боевого азарта в эфирное тело и повернулся к Захару — тот сидел, прижавшись спиной к камню, и тяжело дышал. Глаза бешеные, зрачки расширены.
— Живой? — спросил я, чувствуя, как идёт быстрое восполнение эфиров за счёт астральной энергии.
— Живой, — выдавил он. — Но близко было, Яр.
— Близко не считается, — усмехнулся я и повернулся к Амату. Ириец сидел, скрестив ноги, и его лицо было спокойным, как у статуи. Ни тени страха, ни напряжения.
— Амату, ты как? — спросил я.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В моей голове прозвучала его спокойная мысль: «Цел. Они бьют с предельной дистанции. Следующий залп будет точнее — они подойдут ближе и скорректируют прицел».
Твою же Вологду! Я выдохнул, чувствуя, как в груди разгорается холодная злость. Нужно оценить обстановку, пока они не перегруппировались.
Я осторожно высунулся из-за камня, прижимаясь к гребню так низко, чтобы меня было почти не видно снизу.
Жигари продолжали лезть. Их как будто стало больше — серая масса перекрывала камни, они карабкались по замёрзшим телам своих собратьев, перелезая через них, и ближайшие были уже метрах в пятнадцати от нас. Я насчитал больше десятка только в первой волне, а за ними поднимались новые.
Я тут же выпустил в них совсем слабую заморозку — чтобы только парализовать мышцы.
А внизу, почти у самого подножия завала, быстрым шагом шли вологодские. Григорий уже пришёл в себя — он шёл впереди, его руки были подняты, на ладонях пульсировали оранжевые сгустки. Яша и третий маг держались чуть сзади, тоже с поднятыми руками, готовые к новому залпу.
Видимо, они заметили меня, и с ладоней Григория сорвались сразу два огненных сгустка и понеслись вверх, в меня. Я едва успел спрятаться за камень, как первый шар ударил прямо в него. Взрыв! Жар хлынул в лицо, и я вжался в камни, чувствуя, как волна жара опалила волосы.
Второй шар попал туда же, но рикошетом улетел куда дальше. Откуда-то взялся и третий шар — наверное, его следом выпустил Яша — и он пролетел ровно в том месте, где совсем недавно была моя голова. Я почувствовал, как воздух раскалился над самым затылком, и меня обдало такой волной жара, что я закашлялся, хватая ртом обожжённый воздух.
Твою дивизию!
Я выглянул снова — на секунду, краем глаза. Вологодские продолжали движение. Григорий уже набирал новую порцию огня, его ладони светились оранжевым. Яша и третий маг тоже подняли руки.
А жигари тем временем подобрались ещё ближе — метров десять, не больше. Я видел их морды, их мутные глаза, их пасти, из которых капала дымящаяся слюна.
Диспозиция хуже не придумаешь: твари лезут снизу, и мы даже их не можем остановить из-за вологодских. Стоит нам высунуться — и в нас тут же прилетят огненные шары. Будем здесь отсиживаться — твари доберутся до нас и сожрут заживо.
— Яр! — крикнул Захар, выглядывая из-за соседнего камня. — Яр, если мы срочно что-нибудь не придумаем, то нам конец!

----------

Глава 2 Сектора

Да, мой план рухнул. Твари лезут снизу, маги жмут снизу же, а мы сидим на этой гребёнке как куропатки в засаде.
Я бросил быстрый взгляд вниз. Жигари стали ещё ближе в десяти метрах. Серые морды, мутные глаза, пасти с капающей слюной и воняют так, что желудок выворачивает даже отсюда. А за ними, чуть ниже, вологодские уже почти подошли к склону, не встречая сопротивления.
Хорошо, переходим к плану Б. Во всех книгах по стратегии говорилось: если позиция перестала быть выгодной — меняй её, никогда не упирайся в одно решение и в один план. Лучше сберечь силы и победить, чем тупо упорствовать и погибнуть.
А вологодских, между прочим, ждёт сюрприз. Я специально заморозил жигарей не на смерть, а так, чтобы они позже оттаяли и продолжили драться. Но теперь не до сюрпризов — надо уносить ноги, пока нас не сожгли или не сожрали.
— Отходим! — заорал я, перекрывая вой тварей. — Вниз, в ущелье! Живо!
Захар дёрнулся, глянул на меня бешеными глазами.
— Куда⁈ Там же…
— Туда, я сказал! — рявкнул я, хватая его за плечо и разворачивая в сторону спуска. — Амату, за мной!
Ириец понял меня сразу, и мы начали спускаться по камням вниз, в узкое ущелье, которое вело к нашей. Камни осыпались под ногами, я то и дело скользил, хватаясь за выступы, чтобы не грохнуться. Захар пыхтел сзади, матерясь сквозь зубы, а Амату двигался легко, как горный козёл и быстро меня опередил.
Сзади, на гребне, послышалось шипение и чавканье.
Я обернулся — жигари выползали на гребень, переваливаясь через камни. Первый, второй, третий… твари лезли оттуда, как тараканы из щелей. Их становилось всё больше — уже больше десятка. Они замерли на секунду, поводя мордами, а потом двинулись вниз, прямо за нами.
— Ждём! — крикнул я, замедляясь и пропуская Захара вниз. — Не стрелять пока!
— Яр, они уже рядом! — заорал Захар, разворачиваясь и наставляя ромовик на тварей. — Я стреляю!
— Ждём, я сказал! — рявкнул я, собирая в груди холод.
Жигари спускались. Я видел их серые склизкие тела, длинные руки с когтями, которые цеплялись за камни. Они не бежали — они текли вниз, как серая лавина и ближайшие были уже метрах в семи.
Шесть метров.
Пять.
Четыре.
— Получайте, гады! — закричал я, вскидывая руки и выпуская из себя заморозку.
Я специально не стал морозить сильно, а так, чтобы вызвать только паралич мышц, но не убивать. Холод скользнул по склону, накрывая тварей. Все двенадцать жигарей, которые лезли впереди, застыли как статуи, покрывшись тонкой коркой инея.
Трое, которые были с краю, потеряли равновесие. Они рухнули вниз, покатились по камням и застряли в двух метрах от нас в острых камнях.
Я выдохнул, чувствуя, как меня трясёт от холода.
— В замороженных не стрелять! — крикнул я, хватаясь за камень, чтобы не упасть. — Отходим дальше и выбивайте точечно следующих! Я пока отключусь, работайте без меня.
«Понял», — пришла чёткая и спокойная мысль от Амату.
— Принято, Яр! — заорал Захар, вскидывая ромовик. — Получай гад! На!
Он тут же выстрелил в жигаря, который выползал из-за замёрзшего собрата. Плазма врезалась твари в голову, и та рухнула, дымясь. Амату метнул клинок и ещё один жигарь упал замертво.
Я шёл на автопилоте, медленно переставляя ноги, и одновременно рвался менталом вверх. Твою дивизию, как же тяжело! Тело гудело, эфиры были почти на нуле, голова кружилась, а тут ещё нужно продолжать спускаться и умудриться не упасть и не поскользнуться.
Кхаран! Где ты, пернатое создание?
Птица отозвалась сразу — её сознание было ярким, живым, и она как будто ждала меня. Я скользнул менталом внутрь, и передо мной развернулась картинка.
Вот он, склон с нашей стороны. Вот наша группа — три фигурки, которые спускаются по камням. Захар стреляет, Амату кидает клинки, а чуть ниже их плетусь я, еле переставляя ноги. Вот жигари — часть замёрзла, часть продолжает лезть, но их уже немного.
А вот вологодские за грядой. Они уже на полпути к гребню. Григорий идёт впереди, его руки светятся оранжевым. За ним Яша и хромой маг — они добивают жигарей на склоне — методично и хладнокровно. Яша стреляет из ромовика в замороженных тварей, хромой тоже ромовиком добивает тех, кто шевелится. А ещё маги называются, эфиры экономят, что ли? Григорий даже не смотрит на них — он смотрит вверх, туда, где скрылась наша группа.
Плохо. Очень плохо.
Они действуют профессионально. Никакой паники, никакой спешки. Просто идут и зачищают склон от препятствий. А я ведь специально заморозил жигарей несильно — чтобы они оттаяли через пару минут и ударили вологодским в спину.
Но эти твари даже не оттаяли! Яша и хромой просто расстреливают их из ромовиков, даже не давая шанса очнуться.
И тут на дальнем плане, далеко за спинами вологодских, у самого дальнего входа в долину, мелькнула быстро движущаяся точка. Она неслась над самой землёй, оставляя еле видный воздушный шлейф. Слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но очертания странные — не тварь и не человек, а что-то вроде короткой широкой трубы, поставленной вертикально. Что это за хрень⁈ Кто или что это?
Ладно, эта штуковина далеко, потом разберусь. Голова раскалывалась, перед глазами плыли фиолетовые круги, но я заставил себя сфокусироваться на ущелье.
Сверху хорошо было видно, что мы спускались к настоящему бутылочному горлышку — стены внизу смыкались почти вплотную, оставляя проход метра два-три шириной. И за ним, после двухсот метров между отвесными скалами, ровно на восток, открывалась наша долина. Я навёл резкость, всматриваясь в темноту ущелья.
Проход в скалах сразу после входа делал поворот, который позволял нам метров через пять-семь скрыться от преследователей. А дальше, через метров семьдесят по проходу в скалах, на разной высоте и до самой долины, чернело больше двух-трёх десятков пещер. И в некоторых из них я заметил движение.
Летуны.
Твою дивизию! Они там гнездятся, что ли? Я увидел их много, штук тридцать, а может, и больше. Они сидели на выступах, сложив крылья, и крутили головами. А скольких их прячется в самих пещерах лучше даже и не думать.
Так, сейчас выбора особо нет. Либо мы уходим в нашу долину по ущелью и рискуем нарваться на летунов и, скорее всего, чуть позже воевать на два фронта, либо даём бой здесь.
Я снова посмотрел через птицу по ту сторону гребня. Вологодские были уже почти у вершины, в метрах десяти от неё. Они шли медленно, осторожно, сканируя пространство.
А мы почти спустились к узкому проходу, в котором можно скрыться за поворотом и, если не идти дальше, то и не нарваться на летунов.
И тут мне пришла идея. Амату! Ириец же может и видеть через птицу, и кидать клинки на расстоянии. Он нам вологодских и зарежет клинками, посылая их прямо через гребень и корректируя огонь сверху!
Я вынырнул из сознания птицы большей частью сознания, оставив там только небольшую часть для наблюдения. Голова закружилась, но я как-то сумел удержаться на ногах.
«Амату», — послал я быструю мысль ирийцу, восстанавливая эфиры из астрала и мысленно вытаскивая энергию из камней в карманах. — «Ты можешь видеть через птицу и кидать клинки одновременно? Корректировать огонь сверху и резать вологодских прямо через гребень?»
Ответ пришёл сразу: «Нет. Либо видеть, либо кидать».
Эх… Жаль, это был бы отличный выход. Я выдохнул, собираясь с мыслями, и у меня тут же родилось новое решение. Ладно, тогда сделаем по-другому.
Я быстро оглядел гребень, который простирался метров на пятьдесят в ширину с торчащими камнями, небольшими валунами и редкими кустами, и мысленно разбил его на пять секторов.
— Слушайте сюда, — сказал я, глядя на Захара и Амату. — Вологодские сейчас выйдут на гребень. Я буду говорить сектор, откуда они покажутся, а вы сразу открываете огонь. Сектор номер один — крайний левый, от того большого валуна, — я показал рукой, — и до трещины в скале. Сектор два — от трещины до куста с фиолетовыми листьями. Сектор три — от куста до выступа в форме клыка. Сектор четыре — от выступа до осыпи. Сектор пять — осыпь и до правого края. Они сейчас у второго сектора, так что лезть, скорее всего, будут оттуда.
Захар кивнул, переводя взгляд по секторам. Амату тоже смотрел туда, его лицо было спокойным, но я чувствовал, как его ментальное поле напряжено.
— Еще раз, я буду называть сектор, и вы стреляете туда по моей команде, — продолжил я. — Понятно?
— Принято! — подтвердил Захар, добивая последнего шевелящегося на нашей строне жигаря.
«Понял», — подтвердил Амату, передвигая зависший в воздухе клинок ближе к середине склона.
Я снова нырнул в сознание птицы. Картинка стала чётче — вологодские уже у самого гребня. Григорий остановился, поднял руку, а Яша и хромой маг замерли по бокам.
— Не торопятся, гады, — прошептал я, чувствуя, как с каждой секундой плохеет от того, что нужно одновременно удерживать ментал и в себе, и в птице.
Григорий отдал распоряжение, хромоногий молодой маг кивнул и начал осторожно подниматься к гребню. Он двигался пригнувшись, держась за камни, и выглядывать собирался в левой части гребня.
— Сейчас появится один, — прошептал я, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Сектор два, правая часть. Приготовиться.
Захар вскинул ромовик, наводя на нужный участок, а Амату переместил клинок почти вплотную к второму сектору.
— Пять… — начал я отсчёт, глядя, как хромой маг подбирается к краю гребня. — Четыре… Три… он уже почти там. Два… Один — ОГОНЬ!
Хромой маг высунулся из-за камней. Я видел его бледное лицо, перевязанную ногу, руки, уже готовые метнуть огненный шар.
Захар нажал на спуск. Плазма вылетела из ствола, но ушла чуть левее — сантиметров на двадцать. А вот Амату не промахнулся — клинок, висевший в воздухе в пяти метрах от гряды, резко сорвался с места и вонзился хромому прямо в левое плечо. Маг взвыл, дёрнулся, и его тело скрылось за гребнем.
— Есть! — заорал Захар, вскидывая кулак. — Амату, ты красавец!
«Он жив», — пришла спокойная мысль от ирийца. — «Я бил не насмерть».
Вот ведь пацифист ирийский! Он во всех будет бить не насмерть? Я снова вгляделся в картинку.
Хромой лежал за гребнем, схватившись за плечо. Яша дёрнулся было к нему, но Григорий замахал руками и, похоже, что-то закричал, заставляя Яшу вернуться на место.
Мой взгляд снова привлёк быстро движущийся предмет, который уже значительно к нам приблизился. Я навёл резкость.
Ого! Вот это да!
Это была не просто вертикальная короткая труба, как я увидел в прошлый раз, а что‑то вроде ступы или бочки, в которой выпилена треть задней стенки. И эта ступа неслась с огромной скоростью — на пару метров выше земли, прямо к нашему завалу. В ней стояли двое: впереди — мужчина в глухом шлеме, держась за что-то похожее на мотоциклетный руль, а сразу за ним, судя по развивающимся длинным чёрным волосам из‑под шлема, — женщина. Виола что-ли? Да ну, откуда она здесь?
Я не успел как‑то это осмыслить, потому что Григорий начал действовать. Я почувствовал это даже через птицу: его ментальное поле напряглось, сжалось, а потом выплеснулось вверх, формируя что‑то плотное и горячее.
— Сейчас Григорий будет что-то колдовать, — проинформировал я команду, готовя на всякий случай ледяной щит. — Будьте готовы. Сектор три, левая треть.
— Понял! — Захар перевёл ромовик в сторону третьего сектора.
«Готов», — пришла мысль от Амату.
Над гребнем начало формироваться оранжевое свечение. Оно росло, уплотнялось, превращаясь в плоскую, зеркально гладкую поверхность под наклоном. Что за штуковина? Огненное зеркало что ли судя по углу наклона? Через него будет на нас смотреть или бить?
— Огонь! — крикнул я. — Бейте, пока он не закончил! Захар, льдом!
Захар метнул ледяную стрелу точно в центр зеркала. Огненная поверхность дрогнула, пошли рябью, но устояла. Амату кинул свой клинок, но он исчез в зеркале.
— Не пробил! — выдохнул Захар, отступая на шаг. — Сейчас ещё бахну.
Бахнуть Захар не успел, я его опередил — моя заморозка волной ударила в огненное зеркало, и оранжевое свечение зашипело и затрещало, как мокрые дрова в костре. Пар повалил во все стороны, застилая гребень, и через пару секунд зеркало полностью погасло, оставив после себя только чёрные подпалины на камнях.
Но тут я каким-то шестым чувством понял, что всё это зря. Поздно, Григорий увидел через зеркало где мы. А это значит…
— Держим мысль «Не тронь»! — заорал я, дёргая Захара за рукав. — Зеркальный купол! Живо! Он сейчас менталом будет бить!
Захар дёрнулся и тут же начал пульсировать мыслью. Высматривая ситуацию на гребне, я тоже начал выстреливать импульсами: «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!». Амату также моментально включился — я чувствовал, как его ментальное поле накрывает нас, пытается объединить с нашими.
Ментальный удар Григория накрыл нас подобно упавшей сверху бетонной плите. Я даже не успел понять, что произошло — просто в один момент мир перед глазами поплыл, тисками сдавило голову и перехватило дыхание.
Краем глаза я увидел, как Захар пошатнулся, схватился за голову, упал на колени и стал заваливаться набок. Амату тоже грохнулся на колени с белым как мел лицом, сжимая кулаки и зубы в попытке удержать сознание.
А сверху пошёл огненный дождь — Григорий решил добить нас, не высовываясь.

----------

Глава 3 Предложение

Твою дивизию! Если этот дождь из раскаленных углей накроет нас, то мы просто сгорим заживо!
Перебарывая ментальную тяжесть, я заставил себя вскинуть руки вверх, в сторону летящих на нас сверху струй огня. Эфиров ушла ещё четверть, но над нами троими вырос прозрачный щит изо льда, на который тут же обрушились огненные струи. Они ударяли в него, шипя и дымя, всё снова и снова, но щит, на удивление держал. Пока держал.
Я тут же присоединился к ментальной защите Амату, который как-то умудрился её не прервать. А вот Захар отключился. Он лежал на камнях без сознания, из носа сочилась кровь. Я бросился к нему, хватая за подмышки.
— Амату! — заорал я, таща Захара в сторону узкого прохода в скалах. — Уносим Захара в ущелье! Помоги!
Ириец дёрнулся, поднялся на ноги и подхватил бесчувственное тело Захара за ноги, помогая мне. Тащить было всего ничего, метров пять до прохода и ещё столько же до поворота в нём, но мне показалось это расстояние каким-то бесконечно длинным. Эфиров на поддержку тающего ледяного щита уходило много, я пятился назад с Захаром, твердя мысль «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!» и кое-как передвигая ледяной зонтик вслед за нами. Ментальное давление Григория не ослабевало, но я как будто адаптировался к нему — вероятно, что наша ментальная защита даже без Захара смогла набрать силу.
Мы должны унести Захара! Быстрее ноги шагайте, быстрее! Нужно успеть!
Над грядой появилась фигура Яши, когда мы вошли в проход. На атаку эфиров у меня уже не оставалось, руки заняты Захаром, а Амату вообще его не видит!
Нам не хватило буквально нескольких секунд, сейчас он разнесёт нас шарами.
Яша выставил правую руку, готовясь атаковать, но тут же его рука дёрнулась влево, как будто кто-то сильно толкнул его руку. Шар ушёл в сторону, врезавшись в стену с десяток метров от нас.
Вот и хорошо. С этой магией я совсем не использовал то, чему тренировался годами — эфирным ударам на расстоянии.
Пока Яша удивлялся, что с ним произошло, мы с Амату уже втащили Захара в ущелье и скрылись в нём за поворотом.
Стены сомкнулись, нависая сверху, и ментальное давление сразу ослабло. Голова перестала раскалываться, мысли прояснились, дыхание выровнялось. Ура! Я снова могу соображать!
— Всё, кладём Захара, — скомандовал я, убедившись, что нас не видно со стороны кручи.
Мы аккуратно опустили Захара на камни. Амату тут же положил руку на голову Захара, закрыл глаза и послал мне мысль: «Камни гасят ментальное воздействие и он больше не знает, где мы и точечно бить не может. Защиту можно снимать».
Я кивнул Амату, а потом вернулся назад и осторожно, краем глаза, выглянул из-за поворота. Григорий с Яшей стояли сразу за гребнем и смотрели, казалось, прямо на меня. Я дёрнулся назад, вскинул ромовик, прижал его к щеке и на секунду качнулся в сторону, выпуская очередь по магам. Тут же ушёл корпусом обратно в сторону, под защиту скалы.
Не дожидаясь ответки, я быстро вернулся к Амату с Захаром. Давление на голову исчезло полностью. Я выдохнул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Надо чуть отдохнуть.
— Как Захар? — спросил я Амату, сползая по стене вниз.
Амату сидел на камне в метре от меня, положив голову Захара себе на колени. Лицо ирийца было спокойным, но я чувствовал, как его ментальное поле напряжено, как оно обволакивает Захара, проникает внутрь и что-то там чинит, успокаивает.
«Лечу его», — пришла его чёткая мысль. — «Будет жить».
«Это хорошо», — ответил я, закрывая глаза и быстро оценивая своё состояние.
Эфиры — ноль. Вообще ноль. Я выжал себя почти досуха этими заморозками и ледяным щитом, плюс добавил эфирный удар из остатков. Астрал — почти пуст, я перегонял из него энергию в эфирку, пока не осталось ничего. Ментал — ещё в шоке после атаки Григория, приходит в себя. Камни-гармонизаторы в карманах пульсируют, но восполняют энергию медленно, слишком медленно. А вологодские скоро будут здесь.
Нужно ядро.
Я полез в карман куртки, нащупал маленький гладкий камешек. Достал, положил на ладонь белое ядро. Чистая энергия, то, что нужно. И мне, и Захару.
Я взял Захара за руку, накрыл свою ладонь с ядром его ладонью и соединился с Захаром своим энергетическими полями.
— Сейчас будет заправка, держись, — прошептал я, закрывая глаза. — Подзарядимся.
Я сосредоточился, потянул энергию одновременно и на себя, и в Захара. Энергия хлынула из кристалла мощным потоком, разделяясь на двоих — тёплая, плотная, она ворвалась в ладонь, поднялась по руке и ударила в сердце. Ух!
Захар вздрогнул, его лицо, ещё секунду назад белое как мел, порозовело, дыхание выровнялось, а глаза распахнулись.
— Яр… — выдохнул он, делая глубокий вздох. — Что случилось? Энергии полно…
Меня тоже распирало изнутри: эфиры наполнились до краёв, астрал вспыхнул ярким пламенем, ментальное тело, которое ещё минуту было никаким, стало плотным и упругим, как хорошо накачанная мышца. Я чувствовал каждую клетку своего тела, каждую энергетическую нить, каждую эмоцию.
Сила переполняла меня, я почувствовал, что могу свернуть горы. А ещё лучше пару вологодских магов заморозить.
Я открыл глаза, вскочил на ноги и отправил часть ментала вверх.
Кхаран всё ещё парил над ущельем, и я легко вошёл в его сознание без всякого сопротивления — наоборот, он будто бы обрадовался мне и моей ментальной энергии.
Передо мной развернулась картинка.
Григорий стоял на гребне, чуть левее того места, где я в него стрелял. Яша был рядом, его руки светились оранжевым. Не попал значит я, живые они. Ну ладно, это временно.
Григорий махнул рукой, и они начали спускаться вниз.
Шли они быстро, уверенно, перепрыгивая с камня на камень. А хромой молодой маг так и остался лежать за гребнем — я видел его тело, распластанное на камнях, и тёмное пятно крови, которое расползалось под ним.
Они бросили своего. Или он был уже мёртв, или они вернутся за ним позже. Не важно. Важно, что они идут сюда.
И они не трогают замороженных жигарей.
Я присмотрелся — серая масса тварей застыла на склоне, покрытая тонкой коркой льда. Яша и Григорий просто обходили их, даже не глядя в их сторону. Не тратят время, торопятся схватить нас? Или экономят эфиры? Или уверены, что они уже мертвы?
Ошибка. Большая ошибка, вологодские.
Я усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость.
Вы думаете, что я их убил? Нет. Я их просто заморозил. Неглубоко, не насмерть — так, чтобы у них просто застыли мышцы. А теперь они начинают оттаивать.
Я вынырнул из сознания птицы, перебросил большую часть сознания обратно в тело. Голова закружилась, но я удержался, опираясь рукой о стену.
— Сейчас будет весело, — прошептал я, представляя, как вода в телах жигарей нагревается, как лёд тает и как твари приходят в себя.
Эфиры потекли из меня мощным потоком. Я видел через птицу, где находятся замороженная группа жигарей в количестве двенадцати штук, и всё больше конденсировал в тварях и воздухе вокруг них воду, которую тут же нагревал и направлял на тварей.
Получилось! Лёд на жигарях начал трескаться, их серые тела начали подёргиваться, дышать они стали не поверхностно, а всей грудью.
— Давайте, давайте, — прошептал я, усиливая поток. — Просыпайтесь.
Жигари очнулись.
Я видел это через птицу — как они разом открыли глаза, как их мутные взгляды сфокусировались на спинах вологодских магов, которые спускались по склону в нескольких метрах от них.
И они напали.
Первый жигарь прыгнул на Яшу, вцепившись когтями ему в плечо. Маг заорал, дёрнулся, выставил огненный щит, но тварь висела на нём мёртвой хваткой, не обращая внимания на огонь.
Второй жигарь бросился на Григория. Седовласый тут же вскинул руку, и тварь вспыхнула ярким факелом, рухнула на камни, дымясь.
Но их было двенадцать. А магов — двое.
Третий, четвёртый, пятый — жигари лезли со всех сторон, перепрыгивая через камни, карабкаясь по склону, издавая низкое, шипящее рычание. Яша отбивался огнём, но его движения были скованными — раненая рука плохо слушалась, щит держался с трудом. Григорий же жёг тварей одного за другим.
Да, это ненадолго. Григорий — монстр, он справится с дюжиной жигарей за пару минут.
Нужно заканчивать с ними.
Я снова собрал холод в груди — на этот раз весь, до последней капли. Эфиры уходили, но я не жалел. Я вкладывал в эту заморозку всё — всю злость, всю ярость, всё желание уничтожить этих магов, которые гнались за нами через пол-Ирии.
И ударил.
Заморозка вырвалась из меня закрученной спиралью. Я видел через птицу, как нужно повернуть поток, чтобы он обогнул выступ скалы, проскочил между камнями и накрыл всех сразу: и вологодских, и оставшихся жигарей.
Обжигающий холод накрыл склон. Григорий дёрнулся, попытался выставить огненный щит, но не успел — лёд сковал его руки, ноги, грудь, голову. Яша замер на полуслове, его лицо застыло в гримасе боли и ужаса. Трое недобитых жигарей тоже превратились в ледяные статуи.
Да! Да! Дааа! Готовы, маги хреновы! Так вам!
— Захар, Амату! — обратился я товарищам, чтобы поделиться радостью. — Я их заморозил намертво. Стоят как ледяные скульптуры на Новый год.
— Что ты сделал? — удивлённо спросил Захар. — Вологодских заморозил, что ли? Как
Амату дёрнулся менталом вверх, и я почувствовал, что он появился в птице рядом со мной. Интересное ощущение — я внизу и наверху одновременно. Но к этому я почти привык, а вот ирийца видеть рядом внизу и чувствовать наверху было вообще необычно. Видимо, он захотел лично убедиться, что вологодские насмерть заморожены.
— Да, Захар, — кивнул я, улыбаясь от радости. — Получилось! Они заморожены, сейчас мы…
Меня перебила мысль Амату: «Смотри, Ярослав!» Я сконцентрировался снова на картинке на склоне и замер.
Лёд на Григории пошёл трещинами. Сначала мелкими, потом всё глубже, и из этих трещин повалил пар. Его тело светилось из-под льда оранжевым, и это оранжевое плавило лёд изнутри, как кипяток растворяет сахар.
— Вот же гад… — прошептал я, чувствуя одновременно и разочарование, и спортивный азарт, что соперник оказался непростым и бой с ним будет очень интересным.
Григорий тряхнул плечами, и остатки льда разлетелись в стороны, осыпаясь на камни фиолетовой крошкой. Он поднял голову и посмотрел прямо на меня, в мой ментал, находящийся на полукилометровой высоте в птице и в моей голове зазвучал его спокойный, без единой эмоции голос:
«Ты сильный, Макаров. Я уважаю сильных. Но ты проиграл: твои эфиры снова на нуле, твои люди еле дышат, а я только начал разогреваться. Сдавайся, я не убью тебя, ты нужен мне живым».
«Пошёл ты», — послал я ответную мысль, краем глаза снова замечая ту странную ступу с двумя людьми, которая была уже совсем рядом.
«Не упрямься, — продолжал Григорий. — Я вижу твоё состояние. Ты держишься на одной воле, но она у тебя кончается. А я сильнее, и я всё равно сломаю тебя».
«Что-то до сих пор меня сломать никто не смог», — усмехнулся я, чувствуя, как внутри закипает злость. Демагог хренов, всё равно тебе крышка. — «А желающих было много, очень много».
«Макаров, я хочу предложить сделку», — голос Григория теперь был другим — не давящим, не угрожающим, а почти дружеским. — «Ты нужен мне как союзник. Твой дар — эфирная магия в чистом виде — это то, что я искал много лет. Ты можешь усиливать других магов, можешь создавать такие артефакты, которые никто больше не создаст. С твоей помощью Вологодское княжество станет сильнее всех, а ты получишь всё, что захочешь — земли, титулы, деньги, женщин. А ещё ты сможешь поквитаться с Макаровыми. Твой отец и брат подставили тебя, упекли на рудник, украли твоё наследство. Я знаю это. И я помогу тебе восстановить справедливость».
Я замер, почему-то теряя ясность сознания, а Григорий продолжал:
«Я предлагаю тебе не просто месть. Я предлагаю тебе власть. Настоящую. Макаровы будут ползать у твоих ног, а я получу то, что мне нужно — твою силу. Не для себя — для княжества. Мы не враги, Макаров. Мы можем стать союзниками».
Я хотел ответить, но в этот момент моё сознание поплыло как будто кто-то разжижал мои мысли, превращая их в кисель.
Твою дивизию! Он не просто говорил — он проникал в мою голову, настраивался, рушил мою защиту изнутри! А и не заметил, как это началось.
— Не тронь… — зашептал я, пытаясь сконцентрировать ментальное поле. — Зеркало… Не тронь…
Но мысли расползались, как утренний туман по полю. Я чувствовал, как сознание затягивает в чёрную воронку, как тело становится чужим, как Амату шлёт мне какие-то мысли, как Захар что-то кричит, но я не слышу ни того, ни другого.
А потом гребень взорвался чем-то синим, искрящимся, что рассыпалось во все стороны, как новогодняя петарда. Сознание на миг прояснилось, и я сразу дёрнулся, выныривая из ментальной трясины.
На гребень вылетела та самая ступа, которую я видел через птицу.
Она зависла в воздухе, метрах в десяти от вологодских, и я наконец разглядел её как следует. Ступа была похожа на самокат с широкой прямоугольной площадкой и рулём, закрытым по грудь гладким материалом — видимо защитой от встречного воздуха. И вокруг всей этой конструкции пульсировало что-то странное — едва заметное силовое поле, похожее на электрический шар диаметром метра четыре. Оно искрило, потрескивало, и внутри него стояли двое.
Рулил агрегатом коренастый и хмурый мужик лет сорока в тёмном комбинезоне и глухом блестящем шлеме. За ним, одной рукой держась за ремень мужика, стояла девушка в больших мотоциклетных очках и таком же шлеме, из-под которого были видны густые чёрные волосы. В руке она держала что-то вроде небольшого серебристого скипетра, который светился таким же светом, что и поле вокруг ступы. Она сняла широкие тёмные очки и я сразу узнал её зелёные горящие глаза и правильные черты лица.
Виола.

----------

Глава 4 Ступа

Эффектно эта валькирия появилась, что ни говори. Валькирия. Откуда она здесь взялась? Что ей нужно? И кто этот мужик в ступе?
Впрочем, сейчас не до вопросов. Главное, что она, судя по всему, настроена очень решительно и будет мстить.
Григорий тоже это понял. Он резко развернулся к ступе, его руки взметнулись вверх, и с ладоней сорвались два огненных оранжевых шара размером с футбольный мяч. Они понеслись прямо в Виолу и через мгновение врезались в искрящийся силовой пузырь, который защищал виолу с водителем агрегата.
Бух! Бух! Две яркие вспышки взорвались одна за другой, и пламя от шаров полыхнуло в стороны.
Силовое поле Виолы вспыхнуло ярче на секунду и полностью поглотило огненные шары. Выдержало, смотри‑ка ты! Виола даже не дёрнулась, а водитель чуть повернул руль, разворачивая ступу боком к магам и опуская её почти к самым камням.
Яша, который уже пришёл в себя после моей заморозки, тоже вскинул руку и ударил в ступу.
Тот же эффект. Вспышка, хлопок, и поле снова цело.
— Ничего себе защита… — прошептал я, продолжая наблюдение через птицу в какой-то прострации и чувствуя, что я теряю ощущение реальности.
Почему она не атакует? Так уверена в себе что ли? А от ментальной атаки она как защититься собирается?
Григорий не унимался. Он быстро выставил вокруг себя огненный купол, тут же сложил ладони вместе, и между ними начал формироваться огромный сгусток — размером с арбуз, пульсирующий, раскалённый добела. Григорий выбросил руки вперёд и огненный шар сорвался с его ладоней, легко прошёл через его огненный купол и через мгновение врезался в силовое поле Виолы с огромной силой.
БАМ!
Силовой пузырь выдержал и на этот раз. Вот это защита!
Виола сунула светящийся скипетр в карман куртки, скинула висевший на плече ромовик и наставила его на Григория. Водитель спрыгнул с агрегата, тоже дёрнул с плеча ромовик и приготовился стрелять.
В это время моя голова окончательно поплыла и я провалился в вязкую, липкую апатию. Глаза закрылись сами собой. Григорий! Этот вологдский маг не оставлял меня в покое, его ментальное поле продавливало мою защиту, и я чувствовал, как внутри поднимается странное, чужое желание.
А что, если… Что, если согласиться?
Григорий же предлагает мне не просто сдаться. Он предлагает силу. Власть. Месть. Я смогу вернуться в княжество, разобраться с отцом и братом, забрать то, что принадлежит мне по праву: земли, титул, деньги.
Даже если я построю форт, даже если найду людей — сколько на это уйдёт времени? Годы? Десятилетия? А Григорий предлагает всё сразу.
Я почувствовал, как сознание затягивает в тёплую, уютную темноту. Не надо бороться. Не надо думать. Просто согласиться, и всё наладится. Он сильный, он защитит, он даст всё, чего я хочу.
«Сдавайся, Макаров. Ты устал. Ты заслужил отдых».
Голос Григория звучал в голове мягко, вкрадчиво, как уговоры старшего товарища. Я чувствовал, что он прав. Что сил больше нет. Что я сделал всё, что мог, и теперь можно выдохнуть.
«Я помогу тебе. Ты станешь великим. Твоё имя будут помнить в веках».
И в этот момент краем глаза, на грани проваливающегося сознания, я увидел, как Виола что-то высказывает Григорию. Тот ей что-то отвечал, а потом его ментальное поле резко накинулось на Виолу с водителем.
Держаться в птице стало практически невозможно — Амату занял почти всё место в сознании кхарана, вытесняя из него мою часть ментала. Зачем? Я попытался сопротивляться, но сил не было и меня выбросило из птицы.
Я почти провалился в небытие, на грани сознания чувствуя, как кто-то трясёт меня за плечи и что-то мне кричит. Слов сначала я разобрать не мог, они доносились до меня очень приглушённо, как через толщу воды.
— Яр! Яр, очнись!
Захар. Это Захар трясёт меня и кричит прямо мне в лицо. Я кое-как открыл глаза и передо мной появилось встревоженное лицо Захара в узком проходе среди скал.
Я обнаружил, что сижу на камнях, прислонившись к скале. Голова раскалывалась, перед глазами плыли фиолетовые круги, но ментальное давление Григория резко исчезло, и я ясное сознание возвращалось ко мне с огромной скоростью. Да, точно больше нет никакого чужеродного присутствия в голове, никакой вязкой мути и никаких сладких голосов, уговаривающих сдаться.
— Яр! — Захар с бешеными глазами тряс меня за плечи. — Вернись, Яр! Ты меня слышишь?
— Слышу, — прохрипел я, отталкивая его руки и борясь с тошнотой. — Я в порядке.
— В порядке⁈ — заорал он. — Ты сидел с пустыми глазами и улыбался! Улыбался, Яр!
Улыбался? Вот же гад этот вологодский! Почему я не почувствовал, как он лезет мне в голову? И где! Прямо там, в небе, в сознании птицы он как-то сумел достать меня. А здесь, среди скал, его ментальная атака была, похоже, бессильна. Значит, смотреть через птицу мне стало опасно.
А вот Амату это не коснулось вовсе. Ириец стоял рядом, его лицо было напряжённым, глаза закрыты. Я чувствовал, как его ментальное поле ушло вверх, к птице, и он что-то там высматривал и оценивал.
— Амату, что там происходит? — спросил я, поднимаясь на ноги и хватаясь за стену.
В моей голове прозвучала его чёткая мысль: «Они о чём-то сильно спорят».
Хорошо, пусть спорят, это нам на руку. Сейчас быстро восстановлюсь и покончим с этими вологодскими. Я потянул энергию из пространства, из камней-гармонизаторов в карманах и до кучи включил у себя якорное бодрое и энергичное состояние.
— Яр! — Захар задёргал меня за рукав в нетерпении. — Что там происходит? Амату не говорит, ты отключался. Не томи, что там?
— Виола прилетела, — ответил я, выпрямляясь и проверяя ромовик. — На ступе летающей, с каким-то мужиком. У них силовое поле, вологодские уже били в неё, но бесполезно, не пробивают. У них там большой конфликт.
— Виола? — Захар вытаращил глаза. — Прилетела?
— Она самая, — кивнул я, почти приходя в норму. — И сейчас она отвлекает Григория на себя. Это наш шанс.
Захар заморгал, переваривая, а потом его лицо расплылось в хищной улыбке.
— Шанс добить вологодских?
— Именно, — я повернулся к Амату, набирая в груди холод. — Все вместе держим защитную формулу «Не тронь», зеркальный защитный купол и выходим! Прямо сейчас!
«Понял тебя, сын Ирии», — тут же пришла мысль Амату.
— Выходим! — повторил Захар, вскидывая ромовик. — Готов!
Мы почти одновременно запульсировали общей мыслью «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!». Моё ментальное поле слилось с полем ирийца, и я почувствовал, как вокруг нас образовалась отражающая невидимая сфера.
И в этот момент из ущелья донеслись крики. Что именно кричат, я не разобрал, но узнал голос Виолы и Яши. А потом незнакомый мужской вскрик, резко оборвавшийся.
— Быстрее! — заорал я, подбегая к повороту в проходе между скал и на ходу формируя ледяной щит сразу за выходом из ущелья. Я сделал его на высоте груди, чтобы мы могли и стрелять, и укрываться за ним. — За щит и сразу огонь!
Мы выскочили под защиту прозрачного ледяного щита почти одновременно, и я обмер.
Ого! Вот это они поговорили!
Ближе всего к нам был Яша. Он лежал на склоне, широко раскинув руки, на камнях метрах в двадцати от нас, и его чего голова была оплавлена, как пластиковая бутылка над костром, изо рта шёл дым. Мёртвый, мертвее не бывает. Минус два у вологодских.
Метрах в трёх от него, чуть правее и выше по склону, спиной к нам, стоял Григорий, направив руки с растопыренными пальцами в сторону вершины. Его окружала огненная пульсирующая сфера, переваливающаяся как жидкое стекло.
А ещё выше по склону, рядом со ступой, на коленях стояла Виола в своей силовой сфере. Рядом с ней ничком лежал водитель ступы. Шлем был сбит набок, из носа текла кровь, но его спина еле заметно опускалась и поднималась — живой.
Виола придержала шлем мужика одной рукой, второй сжимала ромовик. Силовое поле ослабло, но оно, по всей видимости, всё также оставалось непробиваемым для магии огня Григория. А вот ментальную атаку поле, похоже, сдержать не смогло.
Я чувствовал, как ментал Григория давит на Виолу и видел, как она стискивает зубы, чтобы не потерять сознание. Что-то нелогичное было в её виде, но я не понял, что именно.
Вся эта картинка промелькнула перед моими глазами в одно мгновение, и я направил ромовик в сторону единственного оставшегося в живых вологодского мага.
— Огонь! — заорал я, нажимая на спусковой крючок. — Все бьём в середину сферы!
Плазма вырвалась из моего ствола и врезалась в огненный пузырь Григория. Захар тоже открыл огонь, его выстрелы легли рядом с моими. Амату начал метать клинки один за другим ровно туда же, куда я очередь клал плазму.
Сфера дрогнула, чуть потускнела.
— Есть! — закричал Захар, не прекращая стрелять.
Григорий обернулся, посмотрел прямо на меня и улыбнулся. Улыбнулся, гад. Спокойно так, будто мы ему совсем не мешаем, будто наши выстрелы — просто мухи, которые бьются в стекло. Его сфера тут же окрепла, стала ярче и плотнее. Вот же ментальный урод! И как нам пробить его защиту?
Виола тоже смотрела в нашу сторону. И она тоже улыбнулась — чуть заметно, уголками губ, но я заметил. Как заметил и то, как её глаза сверкнули, выделяя меня из всей группы. Мой астрал, который после прокачки белыми ядрами стал чувствительнее, теперь смог уловить её хорошо спрятанные чувства и эмоции.
Радость. Она испытывала настоящую радость от того, что я жив. Почему-то именно я, а не мы все вместе. А ещё облегчение. И одновременно и стыд, и тревога. Я даже растерялся на секунду. Она что, правда переживала за меня?
Но астрал точно не врал. Эти эмоции нельзя было подделать — слишком яркие, слишком живые.
— Захар! — заорал я, закидывая ромовик за спину и готовя ледяные стрелы. — Сфера снова полная! Не пробивается! Ледяными стрелами, в середину, вместе со мной!
— Понял! — крикнул Захар, перестав стрелять и выставив руку в направлении Григория. — Готов!
— Выстрел!
Наши ледяные стрелы вылетели почти одновременно и ударили ровно в центр сферы. Вспышка. Лёд врезался в огонь, и сфера заметно потускнела.
— Есть! — заорал я, выпуская следующую стрелу. — Ещё!
Амату метал клинки один за другим и все наши выстрелы ложились в сферу в одной и той же точке.
Сфера тускнела. Ещё чуть-чуть, и она рухнет. Давай!
Но Григорий не стоял на месте. Он сместился ближе к Виоле, смещая и поворачивая защитный купол, и его сфера снова вспыхнула, набирая силу.
— Он восстанавливает её! — закричал я, снова собирая лёд в груди. — Быстрее, Захар, быстрее! И ментальную защиту держим! Держим защиту!
Я вложил в следующий выстрел всю злость, но сфера только дрогнула и снова засияла.
Мы не пробиваем его защиту. Вообще. А эфиры тают.
И тут моё астральное тело принесло мне новую информацию о Виоле.
Виоле не больно, у неё ясное сознание. Она не ранена, не напугана. Как сжатая пружина, она ждёт момента для атаки. Вот что мне сразу показалось странным — внешне она выглядела так, будто Григорий её ментально почти поработил, но внутренне это так не ощущалось.
— Бесполезно, Макаров! — голос Григория разнёсся по ущелью, перекрывая треск плазмы и шипение огня. — Если будешь упорствовать — девчонка умрёт. А тебе это очень и очень невыгодно.
— Почему это мне невыгодно? — крикнул я в ответ, срывая с плеча ромовик и открывая огонь в сферу Вологодского мага. — Мне вообще не важно, что с ней будет!
Врал я, конечно. Зла я на неё не держал, что было, то было. Виола может быть мне ещё полезна — хотя бы для того, чтобы выйти из Ирии, пройти через Периметр, обустроиться в Княжестве. Для моего форта и её силовое поле мне очень пригодится, и её летающий агрегат. И не в одном экземпляре, и только Виола может знать, где ещё такие взять. Поэтому Григорий прав, мне и правда Виола нужна живой.
— Захар, — обратился я к напарнику так, чтобы не слышал вологодский, — делай как я, пали из ромовика! Ромблоков у нас много, потратим хоть все — его эфиры не бесконечны. Нужно истощить его запасы.
— Точно! — обрадовался Захар и начал поливать Григория из ромовика. — Вон тускнеет опять пузырь его! Трать, трать эфиры, сволочь!
Григорий почему-то нас не атаковал — то ли боялся меня повредить, ведь я нужен ему живым, то ли у него не было сил на удержание своей огненной сферы и ментальный контроль над Виолой, то ли хотел ещё пообщаться без стрельбы.
Но и просто так стоять под нашим огнём он не стал. Вместе со сферой вокруг себя он поднялся по склону и зашёл за Виолу, и теперь зональщица со своим силовым полем оказалась прямо между нами. Хитро. Хочет дальше шантажировать меня Виолой, похоже.
— Стой! — рявкнул я, опуская руку. — Амату, Захар, не стрелять! Держим защиту!
Захар выругался, остановил стрельбу и тут же стал менять ромблок. Амату тоже остановил свой клинок на полпути, оставив его висеть в воздухе.
Мы продолжали пульсировать общей защитной мыслью и держа в сознании защитный зеркальный купол. Да, вошли в ритм хорошо, и я чувствовал, что вологодский не сможет его сейчас пробить своей ментальной атакой.
Завершив свой манёвр, Григорий широко улыбнулся. Думает, что загнал нас в угол, похоже.
— Ага, боишься её подстрелить, да? Я так и думал, — вологодский маг говорил спокойно, даже ласково, будто объяснял ребёнку прописную истину. — Твоя забота о девчонке трогательна, Макаров.
— Мне на неё наплевать, — повторил я, настраиваясь на астральные тела вологодского и Виолы. — Просто не хочу делать твою работу за тебя.
Григорий рассмеялся, закинув голову. Его астральное тело было спокойным, он абсолютно не волновался — похоже, что чувствует себя хозяином положения.
— А ей не плевать на тебя, Макаров, — маг перевёл взгляд на Виолу, стоящую на коленях в своей потускневшей сфере. — Рассказать ему, Виола? Или ты сама расскажешь?
Виола молчала. Мне теперь не было видно её лица — зональщица развернулась к вологодскому, продолжая оставаться в той же позе. Значит, не так уж она и под контролем. И астральное тело её было напряжённым, она явно намеревалась его убить и ждала удобного момента.
— Ладно, я расскажу, — продолжил Григорий, снова глядя на меня. — Знаешь, Макаров, кто убил отца Виолы? Твой папаша, граф Виктор Макаров. Убил руками твоего брата за то, что тот отказался передать ему свои разработки по стабилизации порталов. А мать Виолы не перенесла горя и умерла через полгода.
Я замер. Не врёт, эмоциональное поле без всплесков. Вот же гад этот мой новый отец! И братец такой же. Ладно, я с них ещё за всё спрошу.
— Так что у неё на тебя зуб, Макаров, — Григорий покачал головой, изображая сочувствие. — Мы заключили сделку: она приводит тебя, а я помогаю ей отомстить твоему роду. Но вместо того, чтобы просто передать тебя, она вдруг отменяет сделку и проявляет о тебе заботу. Что произошло, Виола? С чего такая перемена?
Виола дёрнулась, её пальцы вцепились в ромовик.
— Молчишь, нечего сказать? — усмехнулся Григорий. — Ты, Виола, сделала всё, чтобы я не делал его овощем. Даже сюда примчалась, чтобы спасти. Ты даже предлагала мне рассказать, как можно стабилизировать проходы в Ирию, лишь бы я сохранил ему сознание. Не так разве?
— Нет! — Виола попыталась встать, но ноги её не слушались, и она снова упала на колени.
— Но как-то убить-то не получается, да? — Григорий развёл руками, и его сфера вспыхнула ярче. — Чтобы убить меня, нужно быть магом, а не просто бабой с ромовиком. Ты даже свой дар заблокировала, дура. Боишься сойти с ума, как мамаша?
Виола не ответила, но её астрал запылал яростью. Ого! Сильные эмоции, готова его разорвать. Я не понял с блокировкой дара и её заботой обо мне, но это сейчас неважно.
— Смотри, Макаров, — Григорий снова повернулся ко мне и его голос стал жёстким. — Её смерть будет на твоей совести. Будет сниться она тебе, запомни. Если не пойдёшь со мной, то я убью её. Потом убью твоего дружка, — он кивнул в сторону Захара, который стоял с белым лицом, сжимая ромовик, — а ирийца заберу с собой, и он расскажет мне всё. А тебе просто сломаю сознание так, что даже имя своё не вспомнишь. Для моих целей твоё сознание мне не нужно, только тело.
Вологодский подошёл вплотную к защитной сфере Виолы.
— Ты думаешь, что твоя защита поможет тебе? — спросил Григорий Виолу, глядя на неё сверху вниз. — Да ты сама её сейчас снимешь.
— Я убью тебя, — прошептала Виола, поднимая голову в этом своём странном блестящем шлеме. — Клянусь.
Григорий снова громко и раскатисто рассмеялся.
— Макаров, тебе не жалко девчонку? — он посмотрел на меня насмешливым взглядом. — Смотри, какая бойкая. А глазами как зыркает! И красотка какая, всё при ней. Эх ты, Макаров, пожалеешь ещё потом. Если будет, чем жалеть, конечно.
Он снова засмеялся, а я стиснул зубы. Это ты ещё пожалеешь.
Григорий смотрел на Виолу, не отрываясь и её плечи начали опускаться, голова в шлеме склонилась вниз, будто кто-то невидимый давил на неё сверху. Рука Виолы медленно опустилась в карман, откуда торчал серебристый скипетр, и её силовая сфера мигнула последний раз и исчезла.
Он заставил её снять защиту!
Огненный купол Григория на секунду погас, он сделал шаг к Виоле и купол тут же вспыхнул, окружая их обоих. Теперь они стояли вместе внутри оранжевой пульсирующей сферы.
Маг протянул руку и, потянув за основание блестящего шлема, поднял голову Виолы.
— Если ты, Макаров, не сдашься, — сказал Григорий спокойным тоном, переводя взгляд на меня, — то я убью твою поклонницу прямо сейчас.

----------

Глава 5 Шлем

— И пусть убивает эту предательницу! — выпалил Захар, сжимая ромовик. — Поделом ей, Яр! Она же нас к ним привела!
Следом в моей голове вспыхнула яркая мысль Амату: «Нельзя дать ей погибнуть. Она сильно поможет нам потом».
Захар очень уж эмоциональный, решения принимать на эмоциях нецелесообразно. Амату прав, мне выгодно, чтобы она осталась жива, а вот с вологодским нужно кончать. И Виола в этом поможет.
— Захар, — тихо сказал я, не поворачивая головы, одними губами. — Амату, — скосил я глаза на ирийца, — продолжайте повторять формулу, держать защиту и поддержите меня энергией. Будем вытаскивать зональщицу.
Захар дёрнулся было возразить, но я почувствовал, как его эфирная энергия вливается в меня. Амату подключился менталом и моё ментальное тело стало уплотнятся.
— Стой, Григорий! — крикнул я, оставаясь под прикрытием ледяной стены. — Прежде чем ты её убьёшь, мне нужно у неё кое‑что спросить. А потом можешь убивать, мне плевать.
Вологодский маг замер и его брови поползли вверх.
— Макаров, ты меня удивляешь, — сказал он, чуть ослабляя натиск на Виолу. — И что же ты хочешь у неё спросить?
Я перевёл взгляд на Виолу. Она сидела на коленях спиной ко мне и лицом к Григорию. Её тело было наклонено вперёд, к магу, который стоял совсем рядом и, казалось, что она вот-вот кинется на него. Только вот вологодский был расслаблен и явно был уверен, что этого не произойдёт. Мне нужно время для сонастройки и заодно прояснить кое-какие вещи.
— Виола, зачем ты прилетела сюда на этой штуке? — спросил я, сканируя поля Виолы. — Что тебе надо?
Виола очень-очень медленно повернулась вполоборота ко мне и сразу понял, почему вологодский не боится стоять рядом с Виолой — он считал, что держит её мышцы почти парализованными, а её сознание под своим контролем. С мышцами я так и чувствовал, а вот по поводу сознания у меня были сомнения.
— Я ошибалась, — медленно ответила Виола одними губами, без всякой мимики — похоже, что Григорий и мышцы лица ей тоже заблокировал. — Я думала, ты такой же, как твой отец и брат. Такие же твари, которые убивают, предают, плюют на всех, кто ниже. Но ты не такой. Ты спас меня у входа в Зону, помог мне на Плато с… В общем, ты не заслужил, чтобы тебя превращали в марионетку. И я хочу, чтобы ты помог мне отомстить Макаровым.
Так, она не договорила, что я помог ей открыть дар металла и стабилизировать её клинок. Григорий ведь и не знает, что Виола немного магичка. Это хорошо, будет для него сюрприз.
— Ну тебе же и так этот, — я кивнул в сторону вологодского мага, — обещал помочь отомстить. Зачем менять одного помощника на другого?
Всё. Готово. Я полностью настроился на Виолу эфирным телом и понял, как убрать у неё блокировки мышц, которые наложил на неё Григорий. Осталось соединиться с Виолой мысленно, а для этого мне нужно, чтобы она открылась мне. Простого общения для этого будет вполне достаточно, надо ещё совсем немного.
— Я уже говорила, что ты мне жизнь спас! — ответила Виола, зыркая своими большими глазищами. — А я знаю, что такое благодарность, в отличие от других. А этот, — она презрительно покосилась на Григория, — собирается полностью лишить тебя сознания и сделать куклой!
— Ну зачем же полностью лишать сознания, — встрял Григорий, и его голос стал масленым и ласковым. — Ярослав у нас мудрый, мы договоримся, и он сам захочет сотрудничать, когда поймёт все выгоды. Зачем ему твои проблемы, Виола? Зачем ему твоя месть?
— Ага, — Виола очень медленно сжала пальцы в кулаки, — слушай его больше. Он сам говорил, что он в любом случае тебя…
— Всё, хватит! — Григорий дёрнул рукой, и ментальное давление на Виолу усилилось. Она охнула, её голова опустилась. — Разговорилась слишком! Я сейчас…
— Я не закончил, — сказал я твёрдо, глядя прямо на вологодского мага.
Григорий опешил и его брови взлетели вверх, рот приоткрылся и он замолк, уставившись на меня.
— Виола, — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё клокотало от переполнявшей меня энергии от Амату и Захара, — правда, что ты знаешь, как стабилизировать проходы в Ирию?
— Да, знаю, — после паузы нехотя ответила Виола, косясь на Григория.
— И ты хотела обменять эти знания на меня? — я кивнул в сторону вологодского мага. — Я правильно понял?
Григорий вышел из ступора и громко рассмеялся, запрокинув голову.
— Ну да, Макаров, — сказал он, разводя руками, — она сама сдала тебя мне, а потом пыталась выкупить за знания о проходах. А когда и это не помогло, решила вырвать тебя с боем! Представляешь? Сначала предала, потом влюбилась, потом прилетела спасать. Женщины, что с них взять?
— Я убью тебя, — с ненавистью прошептала Виола. — Клянусь.
— Нет, — Григорий перестал смеяться, сузил глаза. — Это ты сейчас умрёшь, если твой дружок не сложит оружие и не уберёт свой ментальный защитный купол.
— Я не понял одного, вологодский, — сказал я, наконец проникая в сознание Виолы, — а тебе разве не интересно узнать как стабилизировать проходы? Убьёшь носителя такого знания?
— Зачем тебе это, Макаров? — спросил Григорий, склоняя голову набок. — Выторговать что‑то хочешь? Впрочем, ладно, — махнул рукой. — Стабилизация проходов нас не интересует. В отличие от других, мы знаем, где, когда и насколько откроются проходы, и это даёт нам преимущество. А если стабилизировать, то к нам полезут соседние княжества. А оно нам надо?
Я слушал Григория вполуха, главное сейчас — связаться с Виолой.
«Виола! Если слышишь, кивни! » — послал я ей мысль, вкладывая в неё всю силу, на которую было способно моё ментальное поле.
Ну же!
Виола посмотрела на меня и едва заметно, на пару миллиметров, кивнула.
Да! Услышала!
Я послал ей ещё мысль, и она ещё снова чуть кивнула, внутренне подбираясь и напрягаясь.
Я перевёл взгляд на вологодского мага. Он стоял, расслабленный, уверенный в своей силе, и смотрел на меня с лёгкой усмешкой.
— Я всё понял, — сказал я, ещё больше уплотняя своё эфирное тело, — тебе Виола не нужна. Только вот ты сказал, что она обычная зональщица с ромовиком, так? Что она не магичка?
— Нет, конечно, — хмыкнул Григорий. — Я бы почувствовал.
— А ты знаешь, — спросил я, концентрируясь на эфирных полях Виолы. — Что Виола провела со мной ночь?
Рядом хмыкнул Захар, а Виола на миг закатила глаза, зыркнула на меня своими глазищами и тут же снова сконцентрировалась на Григории.
— Поздравляю! — громко рассмеялся Григориий и развёл руками. — Только на свадьбу не рассчитывай.
— Мы провели ночь на плато с среброкором, — продолжил я, полностью заканчивая эфирные манипуляции с эфирным телом Виолы, — где можно пробудить магический дар.
Вологодский перестал смеяться и нахмурился.
— И что? — недоумённо уставился на меня Григорий.
— Она магичка, Григорий, — сказал я, чувствуя, как внутри всё замирает. — Прощай!
Брови вологодского удивлённо взлетели вверх и тут Виола разогнулась как пружина, которую наконец отпустили. Её тело выпрямилось за долю секунды, правая рука метнулась вперёд, и из костяшек вырвался полуметровый стальной клинок, который она одним движением вонзила Григорию в грудь.
Насквозь.
Григорий захрипел, его глаза округлились от боли и ужаса.
— Как… — прохрипел он, хватаясь за клинок обеими руками. — Я же держал… твой ментал…
— Я обещала, что убью тебя, — сказала Виола, резко выдергивая клинок. — Клятву нельзя нарушать.
Огненная сфера вокруг них дёрнулась, мигнула и опала, как проколотый шар.
Григорий из последних сил дёрнулся, его руки начали светиться оранжевым, и я тут же ударил ему в грудь ледяной стрелой. Заряд из ромовика Захара прямо в голову завершил жизнь вологодского мага и Григорий рухнул замертво.
Фух. Всё. С вологодскими преследователями покончено.
Дааа! Я сжал кулак, внутренне празднуя победу.
Захар выскочил из-за ледяной стены, вскинул ромовик над головой и заорал так, что эхо покатилось по ущелью:
— Есть! Получили, гады! Яр, ты видел? Я ему в голову, прямо в голову! Он даже дёрнуться не успел!
Видел, видел. Мы все его немножко поубивали. Теперь за дело.
— Амату! — я обернулся к ирийцу. — Помоги водителю, без тебя он не справится.
Ириец тут же ринулся вверх по склону, ловко перепрыгивая через камни, к лежащему без сознания спутнику Виолы.
— Захар, а ты проверь, что есть у вологодских, — дал я указания товарищу, обходя ледяную стену. Её я перестал подпитывать эфирам — растает сама. — Всё принесёшь мне, а потом за ядра принимайся — их тут много, вон сколько тварей накосили.
— Ладно, — сразу погрустнел Захар, закидывая ромовик за плечи. — Только я до вечера буду ядра собирать. Мне бы помощников.
— В нашем форте нытьё будет запрещено, — сказал я, смотря на то, как Амату положил руки на лоб и грудь водителя летающего агрегата. — Привыкай. Ноги в руки и давай за дело.
— Понял, командир, больше от меня такого не услышишь, — Захар снова перешёл на жизнерадостный тон, нагибаясь над телом Григория и обшаривая его карманы. — Эх, как я же я люблю копаться в кишках тварей! А в карманах у магов и того больше.
Оставив Захара разбираться с трофеями, а Амату заниматься водителем, я подошёл к Виоле. Зональщица сидела на камнях, положив локти на колени и опустив голову в этом своём блестящем шлеме.
Я сел на камни рядом с ней, и только тогда позволил себе чуть расслабиться. Снять с Виолы эфирную блокировку мышц, которую Григорий на неё наложил, было непросто. Да я и не сумел снять всю, убрал только самое основное и этого хватило, чтобы Виола нанесла решающий удар. Но этот выпад дался ей тяжело — похоже, что она вложила в него все силы.
Я накрыл её своим эфирным полем и стал вливать в неё эфиры, подпитывая силы.
— На, держи, — сказал я, доставая из карманов пять камней-гармонизаторов. — Возвращаю с процентами. Так быстрее восстановишься.
Виола подняла голову, медленно сняла шлем и положила рядом с собой.
— Спасибо, — прошептала она, принимая у меня камни. — Помогите Роману. Я сильно ослабла, сама не смогу пока…
— Его уже ириец лечит, — сказал я, заканчивая эфирную подпитку Виолы. Дальше ей нужно самой. — Тебе нужно восстановить потоки. Закрой глаза, я покажу.
Она кивнула, закрыла глаза и задышала глубоко, размеренно.
Через пару минут она выпрямилась и открыла глаза.
— Спасибо, — поблагодарила Виола. — Чувствую себя лучше.
— Благодарить будешь потом, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Скажи лучше: как ты сумела избежать его ментальной атаки? Он же тебя практически парализовал, но сознание ты как-то сохранила. С помощью шлема?
Виола взяла лежащий рядом блестящий шлем с толстым стеклом и повернула его ко мне внутренней стороной, где за подкладкой было видно мерцание тонких пластин.
— Да, догадливый Макаров, — произнесла Виола, кладя шлем обратно. — Это новая разработка Романа, экспериментальная. Внутри стоят генераторы, которые создают силовое поле вокруг головы и блокируют ментальное воздействие. Не полностью, правда, как выяснилось — вон сам создатель и не выдержал.
— Я так и понял, когда стал тебя считывать, — кивнул я, поднимаясь на ноги и отряхивая колени.
В этот момент к нам подскочил Захар.
— Командир! — выпалил он, скидывая рюкзак на камни. — Ты глянь, что я у вологодских нашёл!
Он запустил руку в рюкзак и передал мне небольшой округлый минерал голубого цвета с белыми разводами.
— Это знаешь что? — спросил он с таким видом, будто нашёл клад. — Я читал про такие. Это ментальный усилитель, сделанный из кристалла под названием лейсар. Редкая штука, дорогая. Она накапливает мысленную энергию и потом отдают её вовне. Ментальный аккумулятор, в общем, называется терафим.
Я повертел тёплый кругляш в руках. Минерал был диаметром сантиметров семь и толщиной около сантиметра, и он действительно что-то излучал в ментальном спектре.
— Да, Амату мне сказал, что из-за этой штуки он был слабее Григория, — кивнул я, настраиваясь на терафим. Да, эффект есть — в моё ментальное тело сразу потекла энергия. — А он не опасен?
— Сам по себе не опасен, — уверенно сказал Захар. — Пока не войдёшь с ним в резонанс.
— Ладно, потом разберёмся, — я прервал контакт и сунул терафим в карман. — Что ещё?
Захар выложил два камня-гармонизатора — точно таких же, как те, что я набрал в пещере. Чёрные, гладкие, размером с голубиное яйцо.
— Это у Григория было, в карманах, — пояснил он. — А вот здесь, — он вытащил из рюкзака ещё семь, чуть поменьше, — у второго мага в рюкзаке лежали. Видимо, чтобы давление Ирии пережить.
— Хорошо, — кивнул я. — Пусть у тебя остаются пока. Что ещё есть?
Захар полез в карман, вытащил оттуда два серебряных кольца с тусклыми синими камнями и передал мне.
— С пальцев снял, — Захар кивнул на вологодских, — на всякий случай. Вообще не знаю, что такое, ни в одной книге не видел. Может, просто украшение.
Я взял одно кольцо, повертел. Идёт слабая энергия от колец, а как пользоваться — непонятно. Ладно, разберусь позже.
— А ещё карта! — с видом профессионального фокусника Захар извлёк из рюкзака большой лист плотной бумаги, сложенный в несколько раз, и развернул его на плоском камне.
Я наклонился, рассматривая. Карта была нарисована от руки, очень детально, с координатной сеткой и пометками. Я узнал наше ущелье, долину, где мы сейчас стояли, и даже озеро, у которого мы вчера собирали фрукты. А ещё реку, в которой мы купались с ирийцем и кучу кружков с буквой «П» в них. Проходы? Порталы? Нужно будет проверить.
— Да, Захар, — удовлетворённо сказал я, складывая карту и запихивая её во внутренний карман, — это ценный трофей. Что ещё?
Захар выудил из рюкзака два небольших мешочка из плотной льняной ткани и передал их мне.
— Ядра, командир, — сказал Захар, улыбаясь во весь рот. — Больше сорока обычных в одном мешочке и семь крупных в другом.
Я достал крупные ядра — каждое диаметром миллиметров восемь, почти в два раза больше тех, что мы находили раньше. Два белых, два красных, синее, одно серебристое и одно голубое.
— Хороший улов! — обрадовался я, высыпая ядра обратно в мешочек. — Деньги были?
— Да, Яр, вот, — Захар выложил две пачки купюр. — Пятнадцать тысяч вологодских рублей, костромских около четырёх. Ну и два ромовика я у них забрал с ромблоками.
— Ладно, хорошо, Захар, ты молодец, — похвалил я товарища, складывая деньги во внутренний карман. — А теперь давай собирай ядра с тварей.
— Понял, приступаю, — отчеканил Захар, достал нож и направился к ближайшему мёртвому жигарю.
А я подошёл к ступе, возле которой лежал без сознания водитель. Амату сидел рядом на коленях, положив ладонь ему на грудь и переливая энергию.
Я присмотрелся к мужику. Крепкий, коренастый, лет сорока. Короткая щетина на скулах, глубокие морщины вокруг глаз, русые волосы, тронутые сединой виски. Одет в тёмный комбинезон из плотной ткани, чёрные ботинки. Рядом лежал блестящий шлем, который, похоже, снял с него ириец.
«Амату, — послал я мысль ирийцу, — как он?»
«Повреждён ментал, — ответ ирийца прозвучал устало. — В коме. Результат непредсказуем — может очнуться через час, может через день, может и вовсе не очнуться. Делаю всё, что могу».
«Помощь нужна?»
«Нет, я сам, спасибо. Я почти закончил первый сеанс лечения».
«Хорошо. Тогда как закончишь, глянь девушку — она никак оклематься не может».
Амату поднял голову, посмотрел на меня и чуть кивнул. В голове прозвучала его тёплая мысль: «Да, конечно, сын Ирии».
Я вернулся к Виоле. Она сидела, опираясь спиной на камень, и выглядела всё ещё бледной.
— Виола, — сказал я, оглядываясь местность на предмет появления тварей, — тебя ириец подлечит, а ты не сопротивляйся, хорошо? А то ты гордая, ещё откажешься.
Она вскинула голову, хотела что-то возразить, но я поднял руку.
— Без глупостей. Ты еле на ногах держишься.
— Ладно, пусть, — устало кивнула она. — А вообще, как вы с ним договорились? Ирийцы вообще на контакт почти не идут. Это первый раз, когда я вижу, чтобы ириец с чужими… ну, как со своими. Я и тогда, при входе в Ирию, удивилась, что они к нам сами вышли.
Я снял с ремня фляжку с водой, отпил родниковой воды. Вкусная! Особенно когда так во рту пересохло.
— Так мы с ним из плена Григория вместе сбежали, — сказал я, протягивая фляжку Виоле. — Он чуть не утонул в реке, когда мы с обрыва прыгали, а его вытащил, откачал и теперь он чувствует себя мне обязанным. Помогает.
Виола взяла фляжку, хорошо к ней приложилась и посмотрела на меня изучающе.
— А ты всех спасаешь, Макаров? — спросила она, вытирая губы и возвращая мне фляжку. — Чтобы себе должников наделать?
Я громко, от души рассмеялся, чувствуя, как напряжение, в котором я находился последнее время, начинает потихоньку спадать.
— Ну считай так, если хочешь, — сказал я, отсмеявшись. — У меня на самом деле другая мотивация — не терплю несправедливости и когда слабых обижают.
— Я не слабая, — нахмурилась Виола, глядя на подходящего к нам ирийца. — Сама могу за себя постоять.
— Знаю, знаю, ты же знаменитая зональщица, — усмехнулся я, дружески хлопая по плечу подошедшего ко мне Амату. — Знакомься — это Амату, он тебя подлечит. Общение мысленное, ириец тебе картинки будет посылать или сразу мысли, что надо делать. В общем, договоритесь.
Я повернулся к Захару, который ковырялся в распоротой груди жигаря правее по склону.
— Захар, бросай пока тварюгу, пошли на ту сторону, проверим вместе третьего вологодского на предмет ценностей.
— Да, иду, — сказал Захар, вытаскивая ядро из груди твари и протирая его об рукав. — Синее! Я такие люблю.
Я двинулся к гребню, Захар тоже стал карабкаться вверх.
Так, на той стороне лежит третий вологодский, в которого засадил своим клинком Амату. Я вспомнил, как ириец послал мысль, что он бил не смертельно и в плечо, а не в жизненно важные органы. Но когда я через птицу смотрел на склон, то видел, что хромой вологодский истекал кровью и не двигался. А Григорий даже не дал Яше помочь ему — просто отмахнулся, приказав двигаться дальше. По-любому он должен был умереть от потери крови, я в этом не сомневался.
Я выглянул из-за вершины каменного обвала и сразу увидел третьего вологодского. Он лежал сразу за грядой, на боку, поджав ноги к животу и держал одной рукой ромовик.
Глаза широко открыты, ствол направлен прямо на меня.

----------

Глава 6 Костя

Я даже не понял, как это сделал, всё произошло на инстинктах. Просто рванул эфирное поле вперёд, точечно уплотнил пространство и поставил ромовик вологодского на предохранитель.
— Не советую стрелять, — сказал я, выпуская из ладони огненный шар.
Вологодский медленно кивнул и положил ромовик на камни.
— Я думал, что тварь лезет, — глухо сказал он и скривился от боли, хватаясь за плечо.
Я присмотрелся к нему. Парень лет двадцати пяти, короткие русые волосы, острый взгляд, худощавый. Тёмный плащ с гербом Тотемского графства, испачканный кровью, под ним кожаная куртка, штаны заправлены в высокие ботинки. Плащ в районе плеча прожжён насквозь и испачкан кровью.
В этот момент из-за гребня вылез Захар, тяжело дыша и сжимая ромовик.
— Яр, я за тобой… — начал он и замер, увидев вологодского. — Твою…
— Не стрелять, — перебил я. — Всё под контролем.
— Ромовик дальше убери, — приказал я вологодскому, продолжая держать над ладонью огненный шар. — И с магией не чуди. Твои друзья мертвы, помощи тебе не будет.
Вологодский откинул ромовик в сторону и медленно поднял правую руку, показывая, что ничего не замышляет. А в его астральном теле я уловил нотки облегчения и радости.
Я аж брови поднял.
— Ты рад, — сказал я, внимательно глядя на парня. — По твоему астралу вижу. А ну выкладывай, почему. Как зовут, откуда?
Вологодский тяжело выдохнул и начал говорить.
— Меня Константин Савельев зовут, — сказал он, с трудом садясь на камень и правой рукой придерживая левое плечо. Я маг второго ранга Тотемского графства Вологодского княжества. И вы правы, я рад, что Григорий и Яков мертвы — они были редкостными уродами.
Я сел на камень напротив него, ещё раз проверяя его астрал. Агрессии нет, атаку не замышляет. Захар пристроился рядом, держа ромовик наготове.
— У нас в Вологодском княжестве, — продолжил Костя, морщась от боли, — маги не ставят ни во что людей без дара. — Он сплюнул на камни. — Графы и бароны ищут одарённых из бедных семей, сдают их в столичную Академию или оставляют себе. Учат магии. Вот и меня так нашли.
Он замолчал, сжал кулак здоровой руки, нахмурился.
— Только мы всегда второго сорта, — продолжил Костя. — Нам не дают сильных заклинаний, не пускают выше пятого ранга. Наша роль — быть воинами, чтобы в случае бунта знать могла нас подавить. Григорий мне в лицо говорил, что я никогда не стану настоящим магом.
— В Костромском княжестве то же самое, — горько сказал Захар, вздыхая. — Только у нас ещё Магические Смотры каждые три месяца. Любой, кто победит мага в поединке, может учиться в магической Академии.
Костя повернул голову к Захару, его глаза загорелись.
— И много желающих?
— Много! — Захар аж подскочил, жестикулируя ромовиком. — Это же звание мага, и деньги, и жильё или землю дают. Правда, немного, но дают. Только ты контракт подписываешь, и когда два года отучишься — ты военнобязанный, в любой момент могут вызвать. — Он скривился. — Только вот учёба там как в аду. Аристократы простолюдинов бьют чуть ли не каждый день, а руководство это поощряет. Тех, кто не согласен или отпор дают, с теми расправляются. Подчинение так вколачивают, наверное.
Захар замолчал и сжал челюсти так, что желваки заходили.
Хм. А ведь он там учился. Точно учился, откуда иначе у него столько знаний о магии? Потом спрошу, сейчас не время. И про Смотры магические тоже надо расспросить не забыть.
— Ладно, на эту тему ещё успеем поговорить, — сказал я, возвращая внимание к Косте. — Помощь с раной нужна? Смотрю, кровь уже не идёт.
Я наклонился, рассматривая его плечо. Плащ прожжён, куртка оплавлена, а под ним сплошное бурое ожоговое пятно с запёкшимися краями. Как будто в него не клинок Амату вонзился, а огненный шар. Откуда?
— Крови много ушло, — сказал Костя, криво усмехнувшись. — Я почти сознание потерял и вдруг мысль пришла кровь огнём остановить. — Он посмотрел на своё левое плечо и снова нахмурился. — Ну я и прижёг огненным шаром. Кровь свернулась, сосуды закупорились. Только я от боли враз отключился, а как очнулся — вы на гребне стоите.
Захар присвистнул, уважительно смотря на парня. Да, волевой Костя, представляю, как было горячо.
— Силён, — оценил я, смотря на него совсем по-другому. — Не каждый решится.
Костя пожал плечами, потом посмотрел на меня, на Захара, снова на меня.
— Слушайте, — сказал он, и его голос стал тише, — а вы откуда? Что здесь делаете? Я вас же в робе арестантской видел. Григорий говорил, что вы, — он кивнул на меня, — зэки беглые.
— Были зэками, — поправил я. — Теперь свободные люди. А здесь мы, можно сказать, ищем место для жизни.
— Для жизни? — Костя удивился. — В Ирии?
— А почему нет? — пожал я плечами. — Воздух чистый, тварей много, врагов ещё больше. Красота.
Костя хотел улыбнуться, но вместо этого скривился от боли.
— Слушайте, — сказал Костя, переводя взгляд с меня Захара и обратно. — В нашей группе из семи магов только я один выжил. Если я вернусь, то мне не поверят, скажут, что я предатель. — Он посмотрел на меня в упор. — Убьют меня дома, в общем. Я лучше в Костромское княжество пойду, начну жизнь заново. Сможете меня провести к себе?
Я всмотрелся в его астральное поле. Ни намёка на ложь, просто усталость, боль и надежда. Искренен, это точно.
В голове щёлкнуло. Я вспомнил, как набирал ребят в секцию по эфирной рукопашке. Такие же глаза — затравленные, но с огнём. Парни с улицы, которых дома никто не ждал. Я их брал, учил, они становились людьми. Чем этот хуже?
Я посмотрел на Захара, и он чуть кивнул — мол, нормально, я согласен.
— Слушай, Костя, — сказал я, оценивающе глядя на вологодского. — Мы хотим здесь, в Ирии, основать поселение и учиться магии. Сами себе хозяева, никто указывать не будет. Каждому — уважение, дело по душе, жильё хорошее, еда, возможность развиваться. Взамен — защита поселения.
Костя уставился на меня, как на сумасшедшего.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул я.
Захар быстро включился в вербовку и начал загибать пальцы:
— Своя еда, Костя! Свои дома! Оружие! Мы будем сами себя обеспечивать! И представь — к тебе относятся как к равному. Ты будешь магом. Настоящим. Мы тебя научим, тут такие камни есть, такие места!
Костя перевёл взгляд с Захара на меня.
— Идея… интересная, — сказал он медленно, видимо, принимая на ходу принимая решение. — Только не верится как-то, что так может быть. — Он потер щёку здоровой рукой. — Но возвращаться в рабство к магам я тоже не хочу. Не поверят мне, к гадалке не ходи. Убьют. Да и сам отсюда не выйду, карты нет, где порталы — тоже не знаю. Выбора у меня нет. Да и вижу, что вы совсем не похожи на наших магов, вы человечные что ли. Так что, если возьмёте, то я с вами.
Костя чуть улыбнулся и посмотрел на меня.
— Я вам пригожусь, — сказал он. — Магией огня владею. Не на уровне Григория, конечно, но кое-чему меня научили. Огненные шары, стена, щит, стрелы, дождь. И ещё я… ну, могу находить места силы.
Ого! Неплохой арсенал, надо срочно начать брать у него уроки. Щит и стена — это одно и то же или разное, интересно? Шары, стрелы я умею вроде как, а вот огненный дождь пока нет. И места силы! Ценный кадр.
— Места силы, говоришь? — переспросил я, чувствуя, как внутри загорается азарт.
— Да, — Костя кивнул. — Там, где камни-гармонизаторы растут, где магии много, артефакты есть или аномалии какие.
Я посмотрел на Захара, который улыбался во весь рот — он тоже понимал, как этот Костя может нас усилить.
— Берём, — сказал я, протягивая руку. — Берём однозначно.
Костя посмотрел на мою ладонь секунду, потом крепко пожал её.
— Договор, — сказал он твёрдо.
— И правильно, — Захар хлопнул его по здоровому плечу и Костя чуть пошатнулся, сжав губы. — Мы такого настроим!
Больно ему, нужна анестезия.
— Держись, боец, — сказал я. — Сейчас ириец подойдёт, он лекарь от Бога, поднимет тебя за минуту.
Костя облегчённо выдохнул и откинулся на спину, глядя в фиолетовое небо.
— Было бы хорошо, — прошептал он. — А то прямо сам не свой, когда сил драться нет от боли.
— Отдыхай пока, — сказал я, вставая на ноги. — Захар, дай ему гармонизаторов — штук пять сразу и продолжи тут собирать ядра. А я пойду ирийца позову и посмотрю, что там с остальными.
— Понял, командир, — Захар присел рядом с Костей на корточки, развязывая рюкзак и заговорил с ним полушёпотом: — Ты главное не бойся, у нас тут…
Остальное я уже не слышал, поднимаясь к гребню.
Я сжал кулак, вызывая победный триггерный жест, и меня сразу же обдала волна жарких чувств осознания своей силы и мощи.
Есть! Ещё один человек в команду! С огнём, да ещё и с чутьём на места силы. Да мы тут целую армию соберём, если так пойдёт!
Я перешагнул через гребень и стал спускался по камням вниз, туда, где на камне сидела Виола. За спиной у неё стоял Амату, положив руку на её голову и обволакивая ментальным полем всю Виолу. Лечит ещё, видимо, серьёзно ей досталось.
«Амату, — послал я мысль, стараясь, чтобы послания были чёткими, без ряби, — как она?»
Ириец не открывал глаз, но я чувствовал, как он сканирует Виолу изнутри, проходя по каждому сосуду, каждой мышце.
«Уже почти в норме, — его мысль была уверенной, даже чуть расслабленной. — Но пока будет слабость. Ей нужно отдыхать и восстанавливать потоки самой. Я запустил процесс, дальше её тело справится».
«Хорошо, — сказал я с облегчением выдыхая. — Тогда слушай. Там, за грядой, лежит вологодский маг. Хороший парень, будет с нами. Ему нужно обезболивание и твоя помощь. Рану от твоего клинка он себе огненным шаром прижёг, чтобы кровь остановить».
Амату ответил не сразу. Он медленно открыл глаза, отнял руку от плеча Виолы и посмотрел на меня.
«Значит, всё-таки прижёг, не побоялся, — мысль ирийца была тёплой, с оттенком одобрения. — Смелый и сильный, знает, что такое терпеть».
«Ты знал про прижигание? — спросил я, переваривая услышанное. — Откуда?»
Амату поднялся, отряхнул колени. Движения у него были плавные, как у кошки — даже после всего, что случилось, он выглядел свежим. Только ментальное поле просело — я чувствовал, он потратил много сил на водителя и на Виолу.
«С кхарана я ему мысль послал, — ответил он, глядя вверх, где в фиолетовом небе всё ещё парила наша птица, — чтобы прижёг огнём рану, иначе бы помер от потери крови. Он услышал всё-таки и сделал».
Я присвистнул про себя — вот это ментальная дальнобойность у ирийца. Или у Кости восприимчивость. Или всё вместе.
«Понял, — послал я новые мысли ирицу. — Тогда поднимайся к нему, помоги. И проверь его на предмет надёжности. Мы его уже приняли с Захаром, но мне интересно твоё мнение. А потом помоги Захару с ядрами — там тварей мёртвых намного больше, чем здесь».
«Сделаю, сын Ирии. Романа пока не беспокойте, я к нему ещё вернусь», — отправил мне мысль ириец и, перепрыгивая с камня на камень, побежал наверх.
Я смотрел ему вслед секунду, а потом перевёл взгляд на Виолу.
Она сидела на камне, сжимая в руках серебристый скипетр и смотрела вслед Амату. Глаза широко открыты, в них легко читается удивление или даже изумление.
— Интересно, — сказал я, внимательно глядя на Виолу. — Что тебе ириец такого показал, что ты сидишь как пришибленная?
Её лицо было уже не таким бледным, губы и щёки порозовели, дыхание выровнялось и стало более глубоким. Явно идёт на поправку, молодец Амату.
— Он… — девушка запнулась, подбирая слова. — Он лечил меня. И я видела… образы. Сначала как направлять энергетические потоки, а потом он показал, где он живёт. Круглые дома из камня, горы, озера, реки. И его народ. Они живут без графов, без князей, никто никого не подавляет. Старейшины решают все споры, а магией владеют все, кто хочет и готов усердно учиться.
Она замолчала, сжала скипетр ещё сильнее.
— Я никогда не видела такого, — прошептала Виола. — Чтобы сильный не унижал слабого. Чтобы магия не была поводом для высокомерия. Чтобы жить в своём доме в безопасном месте. Чтобы все были сыты и могли заниматься любимым делом, не думая каждую минуту о пропитании.
— В наших силах это сделать, — я посмотрел на Виолу. — Если захотим и подкрепим желания действиями.
Что-то меня настораживало в самом её появлении — слишком быстро она переметнулась от вологодских к нам, и слишком на большой риск шла, чтобы помогать нам избавиться от вологодских магов. Почему?
— Ладно, — сказал я, запуская полное энергетическое сканирование Виолы. — Хватит лирики. Пока мы одни, рассказывай начистоту без всяких сказок, вроде тех, в которых ты наговорила Григорию, что вологодские плохие, а мы хорошие и ты тут взяла и передумала.
Виола напряглась и уставилась на меня своими огромными зелёными глазами.
— Что тебе от меня надо на самом деле? — продолжил я, глядя её прямо в глаза. — Что ты там говорила про месть моему отцу и брату? Что у тебя за заблокированный дар? И кто этот контуженный лётчик со шлемом, силовым полем и летающим агрегатом?

----------

Глава 7 Барон

— Ты всегда такой прямолинейный? — спросила Виола, поправляя выбившуюся прядь.
— Не люблю двойную игру, — ответил я, чувствуя, как напряглось её астральное тело. — Говори начистоту.
Виола вздохнула, обхватила колени руками и опустила голову.
— Моя семья жила в Галиче, — начала она с грустью в голосе. — Отец, мать, я и младший брат. Отец был инженером-артефактором, работал на графа Макарова. Все приборы, что ты видел у меня, сделал он.
Виола резко напряглась, подняла голову и посмотрела мне в глаза. Я тоже напрягся, переваривая перекинувшиеся на меня её чувства негодования и желания поквитаться.
— Четыре года назад твой отец, Виктор Макаров, приказал моему отцу передать все разработки по стабилизации порталов в Ирию. Отец отказался, сказав, что технология опасная, недоделанная и что если открыть проход неправильно, то можно погубить целые графства. Твой отец не стал слушать и послал твоего брата Анатолия с магами, которые ворвались в нашу мастерскую, забрали все чертежи, а отца… отца убили прямо на глазах у матери.
Она чуть помолчала, тяжело дыша и глядя в сторону. Мне передалось настроение Виолы и стало не по себе от её боли утраты. Переживает она сильно, очень сильно.
— Мать не выдержала, тронулась умом, — продолжила Виола с дрожью в голосе, — и через полгода её не стало. Брата я отправила к родственникам в Кострому, а сама продолжила дело отца — искала способы стабилизировать переходы в Ирию.
Да уж, этот мой новый папаша — та ещё сволочь, я с него спрошу и за родителей Виолы тоже.
— А дар? — спросил я, чтобы перевести тяжелую для зональщицы тему. — Григорий говорил, что ты заблокировала свой дар.
— Да… У меня астральный дар, как и у Захара, — сказала Виола, всё ещё пульсируя сильными чувствами. — Я чувствую эмоции других, могу скрывать свои, могу влиять на чужие, если захочу. Но когда я была маленькой, я случайно наслала на соседского мальчика панический страх на полдня, и он потом заикаться стал. Мама испугалась, что я стану неуправляемой, и нашла старого мага, который поставил блок и заодно сделал так, чтобы мои чувства никем не считывались. А мама сказала, что снимет блокировку, когда я повзрослею и научусь контролировать себя.
— Не сняла? — спросил я, приглушая её астральные бури своим спокойствием.
— Не успела, — кивнула Виола, заметно успокаиваясь. — А после их смерти я не могла найти сильного мага, который мог бы снять блок. Григорий обещал, что снимет, если я приведу тебя, а сам сделал вид, что об этом мы не договаривались!
— С этим понятно, а чем ещё тебе вологодский не угодил? — спросил я, ещё глубже сканируя её астральное тело на предмет этого блока. — Мстить Макаровым тоже отказался? И ты тогда решила, что неплохо будет вместе со мной организовать месть моей семье?
— Зачем ты так? — с обидой в голосе произнесла Виола и опустила плечи. — Впрочем, у тебя есть повод злиться на меня… На самом деле, — она понизила голос, — я до плато ещё сомневалась, а после плато уже окончательно решила не отдавать тебя вологодским. Ты столько для меня сделал… Я почему-то надеялась, что мне удастся договориться и Григория устроят мои знания о стабилизации проходов в обмен на то, что он тебя не будет забирать. И я до конца думала, что он исполнит своё обещание и снимет мою астральную блокировку. А мне это очень надо, чтобы добраться до Макаровых…
— Теперь стало понятнее, — кивнул я, вспоминая её быстрые взгляды после той ночи на плато. — А сюда зачем прилетела? Отомстить Григорию? Убедить меня отомстить Макаровым?
Она подняла голову, и в её глазах вспыхнул огонь.
— Я уже говорила, что умею быть благодарной, — твёрдо сказала она, — но ты, похоже, мне не поверил. Ты не такой, как Макаровы, ты другой. Ты спас мне жизнь у фургона, когда напали твари. Ты вернулся за раненым Захаром, ты вытащил из реки ирийца, хотя сам едва не утонул. Ты даже на Плато… — она чуть запнулась, — помог мне с клинком и ты не воспользовался мной, когда я сама к тебе пришла. Я такое не забываю.
Я молчал, переваривая и анализируя её астральное поле. Он был чистым, без ряби — Виола говорила вполне искренне.
— И ещё, — Виола посмотрела мне прямо в глаза. — Я думаю, что ты снимешь мой блок. Может, не сразу, но снимешь. Раз у тебя получилось сделать мне постоянным клинок, то и блок снимешь.
Да уж, снимешь. Я его даже почувствовать не смог, а тут сразу снимешь.
— Допустим, — кивнул я, делая вид, что каждый день снимаю магические блоки. — Но это не объясняет, почему ты прилетела на верную смерть.
— А ты знаешь, — неожиданно обворожительно улыбнулась Виола, загадочно смотря на меня. — Что ты потенциальный барон?
— Нееет, — протянул я, предвкушая хорошие новости. — С этого места давай поподробнее.
— Я всё узнала у знакомого юриста в Галиче, — сверля меня своими глазищами, сказала Виола. — По законам Княжества тебе положены земли и титул барона по исполнению восемнадцати лет, даже несмотря на то, что ты незаконнорожденный. Самое сложное тут официально доказать, что ты сын графа, но это можно сделать. Не сразу, конечно, и будет сложно, но юрист меня уверил, что это вполне реально.
Я замер на секунду. Вот это поворот! Баронский титул, земли. Неплохо, неплохо.
— Мы вернёмся на Землю вместе, — продолжила Виола. — Я помогу тебе получить полагающееся по закону. А ты, — её голос стал жёстким, —поможешь мне убить Виктора и Анатолия Макаровых. Тогда вообще всё отойдёт к тебе, и мы будем в расчёте.
Я на секунду опешил. Убить отца с братом, чтобы получить титул графа? А что, ведь это не такая уж и плохая идея — такие уроды и убийцы должны заплатить по счетам. И это совсем не отменяет моих планов построить форт в Ирии. Да, база в Ирии и её артефакты сделают меня могущественным и богатым на Земле. А месть — это приятный бонус.
— Понял тебя, я обдумаю, — кивнул я, глядя на лежащего без чувств водителя ступы. — А теперь скажи, кто такой этот твой попутчик?
— Роман Ковалёв, бывший военный инженер, старый друг отца, — вздохнула Виола. — Служил раньше в Макарьевском графстве, занимался разработкой защитных артефактов. Уволился после того, как его начальник присвоил себе его изобретение и перебрался в Галич. Мы с ним сотрудничаем: я приношу ядра и артефакты, он чинит моё оборудование. Этот воздухолёт, — она махнула рукой в сторону ступы, — его детище. Летает на ядрах воздуха.
— Пойдём, посмотрим поближе, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Идти сможешь?
— Да, смогу, — ответила Виола, медленно поднимаясь.
Её качнуло, и я схватил её за предплечье, не давая упасть.
— Спасибо, — прошептала Виола, приходя в себя. — Голова закружилась, сейчас всё нормально.
Я отпустил её руку и подошёл ближе к аппарату, разглядывая его. Воздухолёт и правда был похож на самокат с широкой площадкой и рулём, закрытым по грудь гладким материалом.
— И сколько кристаллов нужно, чтобы он летал? — спросил я, вставая на площадку и осматривая руль и кнопки на нём.
— Минимум четыре, чтобы не перевернулся, — ответила Виола. — Расход большой правда, ядра быстро разряжаются. Набор высоты кнопками, управление — положением тела. Разгон практически мгновенный, скорость до 120 километров в час. Летит над землёй, водой и любой твёрдой поверхностью, но выше трёх метров подняться пока не получается. Роман говорит, что работает над этим.
Да, полезная штука, нужно этого Романа обязательно реанимировать. И как его только с таким изобретением ещё не прибрали к рукам графы?
— А силовое поле? — спросил я, вспоминая защиту, которую не пробивали даже огненные шары Григория.
— Отдельный генератор, — ответила Виола, доставая из кармана небольшой серябряный скипетр, представляющий из себя герметичную трубку с резными набалдашником, — работает на ромии.
— Понятно, — сказал я, принимая решение. — Ладно, с тобой и Романом разобрались, слушай мой встречный план.
— Что за план? — подняла бровь Виола.
— За этим проходом, — начал объяснять я, — есть долина, где мы собираемся обосноваться. Построить дома, наладить производство еды, организовать оборону так, чтобы ни твари, ни маги не смогли пройти.
— Звучит как бред, — фыркнула Виола. — В Ирии никто не живёт постоянно, только заходят на промысел и уходят.
— Значит, мы будем первыми, — пожал я плечами. — У нас есть камни-гармонизаторы, чтобы выдерживать давление Ирии. У нас есть команда и магия, чтобы защищаться. И у нас есть цель — стать независимыми.
Она помолчала, глядя на меня снизу вверх, потом спросила:
— А если не получится? Если твари прорвутся, или маги нагрянут, или кто-то из своих предаст?
— Я не боюсь трудностей, — ответил я. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Мы сможем торговать артефактами, ядрами, камнями-гармонизаторами. Сможем принимать тех, кого обижают на Земле и давать им кров, еду и обучение магии. Со временем наше поселение станет не просто крепостью, а настоящим городом. Или княжеством.
Виола смотрела на меня широко открытыми глазами.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивнул я. — Зачем мелочиться?
Виола молчала, внимательно глядя на меня.
— Мы закрепляемся здесь, строим базу, — продолжил я, ощущая, как её скептизизм постепенно сходит на нет. — Добываем ядра, артефакты, торгуем, копим силы и связи. Ты хочешь добраться до Макаровых? Я тебе помогу. Но только тогда, когда у меня будут ресурсы, реальная сила и информация.
Астрал Виолы дрогнул, и я почувствовал, как её охватило волнение.
— Ты предлагаешь мне остаться здесь? — спросила она, понизив голос. — В Ирии? С тобой? То есть с вами?
— Нет, не предлагаю, — ответил я, изучающе глядя на зональщицу. — С чего ты решила?
Виола чуть надула губы, её брови сошлись к переносице.
— Ну ты рассказываешь мне про свои планы, — насупившись ответила девушка. — Зачем? Что ты хочешь от меня?
Я усмехнулся, чувствуя, как её астральное поле мечется между надеждой и недоверием.
— Мне нужен человек в Костромском княжестве, — ответил я. — Который будет связующим звеном между нашим фортом и рынком артефактов Ирии. Кто знает, как продавать ядра, артефакты, камни-гармонизаторы.
— Ты хочешь, чтобы я стала твоим торговым агентом? — спросила она с таким видом, будто я предложил ей пойти работать на овощной рынок.
— Агентом, торговцем, представителем — называй как хочешь, — кивнул я. — Суть одна — мы добываем товар, ты его сбываешь.
— И что мне за это будет? — спросила она, прищурившись.
— Деловой подход, — рассмеялся я. — Тебе будет процент от каждой сделки и наша защита. Плюс я решу вопрос с твоей блокировкой астрального дара. Не сразу, но решу.
— Даже если я соглашусь, то есть проблема — Вепрь, — нахмурилась Виола. — Он не даст мне развернуться и это только вопрос времени, когда он меня поймает. Особенно после того, как была убита его поисковая группа.
— Значит, придётся с ним разобраться, — задумался я, перебирая варианты. — Или пока торговать в другом месте, пока не наберём силу, чтобы покончить с ним.
— Да, ты прав, можно торговать не только через Галич, — согласилась Виола, загораясь идеей. — У меня есть связи с Кологривским графством, с Макарьевским, а ещё лучше сразу на Кострому выходить.
— Ладно, это ещё обсудим, — сказал я, глядя не лежащего без сознания пилота воздухолёта. — Пора идти в долину. Ты умеешь летать на этой штуке? — спросил я, кивнув в сторону ступы. — Сможешь на ней Романа перевезти?
Виола посмотрела на воздухолёт, на Романа, прикинула что-то в уме.
— Летать умею, перевезти смогу, — сказала Виола, смотря на воздухолёт. — Только надо его привязать к рулю, чтобы не свалился по дороге, — она вдруг замерла. — Макаров, а ты ведь даже не спросил, хочу ли я идти с вами в долину! И я не согласилась становиться твоим продавцом! Может, у меня вообще другие планы⁈
— Не хочешь, не иди, — усмехнулся я, оглядываясь вокруг. — Как ребята дособирают ядра — выдвигаемся, а ты решай с нами ты или нет. И вообще, если ты в себя пришла, то закончи здесь с тварями, а то Захар тут не у всех успел собрать ядра. А я пока на разведку.
Я отошёл к ближайшему плоскому камню, сел на него, положил руки на колени и закрыл глаза.
— На разведку? — переспросила Виола с недоумением в голосе. — Сидя?
— Ага, — ответил я, уже настраивая ментальное тело на выход.
— Ну ты даёшь, Макаров, — усмехнулась Виола, явно намереваясь сказать что-то едкое в мой адрес.
— Егорова, — перебил я её, не открывая глаз, — иди лучше ядра собирай.
— Ладно, разведчик, иду уже, — буркнула Виола, и я услышал, как она стала спускаться вниз по склону.
Я отключился от тела, оставив в нём минимальный контроль, и потянулся менталом вверх, к птице. Кхаран отозвался сразу, я скользнул внутрь его сознания, и мир перевернулся.
С высоты всё выглядело иначе. Фиолетовое небо стало глубже цветом, почти чёрным по краям. Солнце уже клонилось к закату, длинные тени от скал тянулись по дну ущелья.
По ту сторону гряды я увидел Захара и направил кхарана в его сторону.
Ух!
У меня закружилась голова, когда птица, сложив крылья, камнем рухнула вниз и только на расстоянии около пятнадцати метров над склоном вышла из пике, расправляя крылья для бреющего полёта.
Я сосредоточился на Захаре. Он сидел с окровавленными руками на корточках рядом с жигарем и ковырял ножом в грудной клетке твари. Дальше, метрах в двадцати, Амату тоже вскрывал жигаря в поисках ядра. А рядом с ним, стоя на коленях перед ещё одной тварью, вытаскивал ядро Костя, орудуя правой здоровой рукой.
Ого! Вот это Амату — полчаса назад парень еле дышал от боли, а сейчас уже ядра собирает.
Костя поднял голову, посмотрел в небо прямо на меня, и я увидел, как его рука дёрнулась, собирая огненный шар. Амату среагировал мгновенно — он положил ладонь ему на плечо, что-то сказал, и Костя расслабился, убрал магию. Захар что-то спросил у ирийца, тот кивнул и показал рукой вверх, в мою сторону. Захар поднял голову, заулыбался и помахал мне рукой.
Привет, привет! Я качнул крылом в ответ и полетел за гребень обвала.
Внизу, у подножия склона, Виола сняла куртку и бросила её на камень. В облегающей серой футболке, выгодно подчеркивающей женские формы, она стояла на коленях рядом с летуном, одной рукой придерживала тушу, второй ковырялась ножом в его груди. Вытащила ядро, вытерла его и сунула в карман брюк.
Потом подняла голову, откинула упавший на лицо локон, посмотрела вверх. Я чувствовал её взгляд даже через птицу — удивлённый, изучающий.
Я заложил крутой вираж и влетел в ущелье, туда, где за поворотом открывался проход в нашу долину. Метро сто было пусто — скалы, камни, редкие кусты с фиолетовыми листьями.
А потом я увидел пещеры. Они чернели на разной высоте — большие, с рваными краями, некоторые уходили глубоко в скалы.
И летуны. Много летунов.
Они сидели на выступах, сложив кожаные крылья, и дремали. Некоторые зашевелились, повернули головы, и я почувствовал, как их тупые, злые сознания потянулись ко мне.
Один сорвался с места, за ним второй, третий и вот уже целая туча летающих тварей хлынула в мою сторону.
Я почувствовал, как кхаран напрягся, захотел улететь, спрятаться.
«Спокойно», — послал я мысль птице, чувствуя, как внутри поднимается холодный восторг. — «Полетаем».
Я рванул крыльями вверх, уходя от самого шустрого летуна. Второй заходил справа и я тут же перевалился на крыло, продолжая набирать высоту. Ещё немного и вылетим из ущелья, давай, давай, птичка, поднажми, шевели крыльями!
Адреналин и боевой азарт заполнили всё моё сознание — давно я так не гонял.
Я качнул голову птицы влево, потом вправо, оглядываясь назад. Летуны были совсем рядом, пять штук висело буквально на хвосте, а справа и выше наперерез нам мчался летун, открывая пасть.

----------

Глава 8 Искровик

Летун, который заходил справа и выше, спикировал на нас, разинув пасть. Я мгновенно увёл кхарана в левый вираж с уклоном вниз, чувствуя, как встречный воздух ударил по крыльям, а тело птицы завибрировало от перегрузки. Тварь пронеслась мимо, клацнув зубами буквально в полуметре от хвоста.
Не достала, гадина!
Адреналин ещё сильнее ударил в голову, и я резко рванул кхарана вверх, резко набирая высоту, физически ощущая, как работают его мышцы — сильные, упругие, налитые энергией. Хорошая птица, быстрая и сильная!
Пять летунов висели на хвосте. Я бросил быстрый взгляд назад, чувствуя, как напрягается шея птицы. Они тянулись за нами серой лентой, разинув пасти, но я заметил то, что меня сразу обнадёжило — их крылья двигались уже не так резво, как раньше. Тяжелее им, тяжелее подниматься! Выдыхаются на подъёме!
Что гады, слабо⁈
Кхаран быстро набирал высоту, и я чувствовал, как воздух становится более разряжённым, как холоднее становится оперению. Летуны начали отставать — сначала самый мелкий, потом ещё двое. Четвёртый попытался догнать нас, отчаянно молотя крыльями, но перевернулся и ушёл в пике, не справившись с подъёмом. Последний, самый упорный, цеплялся за нами ещё секунд десять, а потом и он отвалился, издав мерзкий, полный разочарования визг.
Что, отстали, твари⁈ Не можете, твари летучие, против моего сокола ирийского⁈ Оторвался всё-таки! Азарт-то какой, аж дух захватывает!
Я заложил широкий круг над ущельем. Внизу, метрах в ста, кружили летуны, но выше они уже не совались — только задирали морды и визжали. Боятся!
Я заложил широкий круг над ущельем, чувствуя чистый, ничем не разбавленный кайф. Кайф полёта. Кайф опасности. Кайф того, что ты сильнее, быстрее, умнее этих тварей. Я дал себе ещё пару секунд, чтобы просто насладиться моментом.
Всё хватит. Азарт азартом, но пора возвращаться к делу.
Да, не зря я пролетелся по ущелью. Пещеры, которые я заметил сверху при первом облёте, оказались не просто отдельными дырами в скалах — это была целая сеть, настоящий лабиринт, уходящий глубоко в гору. И в каждой из них кто-то копошился. Я насчитал больше полусотни летунов только на ближних выступах, а дальше, в тенях под нависающими скалами, угадывались ещё — серые туши, сложенные крылья, блестящие в полумраке глаза. Всего сотня, а может, и все полторы.
М-да. Весело. Как же нам через них пройти?
Я начал перебирать варианты. Прорываться напролом? Не вариант, слишком велик шанс кого-нибудь из команды потерять.
Отвлекать их птицей, как я сейчас? Идея получше, но тоже не идеал. Кхаран — птица сильная, но не бессмертная. На небольшой высоте возьмут количеством. Лучше, чем напролом, но всё равно не годится.
А если пройти так же, как мы прошли мимо жигарей перед завалом? В ментальной невидимости? Я замер, чувствуя, что на верном пути. Тогда нас было трое — я, Захар и Амату. Мы слили ментальные поля в одну мысль «нас нет», и жигари просто не заметили нас. А сейчас на двух человек больше! Это же какая мощь получится! Да, это должно сработать.
Я заложил последний круг над ущельем, бросил прощальный взгляд на кружащихся внизу летунов и направил кхарана обратно, к ребятам. Перед этим ещё раз полюбовался долиной, куда мы идём — водопад, река, скалы, деревья, зелень, цветы какие-то яркие. Ух, красиво-то как там!
Птица шла над скалами, и я чувствовал, как она устала — крылья уже не такие упругие, дыхание тяжелее. Ничего, отдохнёшь скоро. Заслужила.
Подлетая к каменному обвалу, я увидел, что Захар, Амату и Костя уже закончили с тварями за грядой и вернулись к воздухолёту, возле которого лежал без чувств Роман. Рядом с ним на камне сидела Виола и тревожно смотрела, как Амату проводит очередной реанимационный сеанс.
Я начал спуск, мягко переводя птицу в планирование. Всё, хватит на сегодня воздушных приключений. Все уже в сборе, пора возвращаться в тело и выдвигаться.
Моё тело, оставленное внизу, вздрогнуло, принимая обратно полный объём сознания. Мир на секунду поплыл — всё-таки двойное зрение, когда ты и в птице, и в себе одновременно, выматывает прилично. Но я быстро справился, открыл глаза и сидя стал разминать затёкшую шею.
Уф. Нормально, жить можно.
Захар, заметив, что я очнулся, тут же подскочил с места.
— Яр, ты где был⁈ — воскликнул он, размахивая руками. — Мы уже все ядра собрали, даже Костя помогал, а ты сидишь тут довольный с закрытыми глазами и улыбаешься во весь рот!
— Летал в ущелье на разведку, — усмехнулся я, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны.
— И как там? — Захар подался вперёд, его глаза загорелись любопытством.
— Летунов там, — сказал я, делая паузу, — больше сотни. Может, полторы. Гнездятся в пещерах по обеим сторонам ущелья. Весь проход ими забит. И это только те, кого я увидел. Сколько их прячется в глубине пещер — без понятия. Может, ещё столько же.
Захар присвистнул, опускаясь на камень. Костя молча покачал головой, а его здоровая рука невольно сжалась в кулак.
— И как же мы туда пройдём? — спросила Виола, хлопая своими длинными ресницами и глядя мне прямо в глаза.
Я усмехнулся, глядя на зональщицу. Ага, значит, всё-таки решила идти с нами. Хорошо, это входит в мои планы.
— Есть идея как пройти, — начал я, но Захар меня тут же перебил.
— Стоп, стоп, стоп! — он выставил вперёд ладонь, его лицо вытянулось от возмущения. — Командир, ты чего, её позвал, что ли⁈ С нами⁈ В долину⁈
— Захар, ты чего завёлся-то? — я приподнял бровь, чувствуя, как его астрал начал полыхать.
— Как чего⁈ — Захар аж задохнулся от праведного гнева, тыча пальцем в сторону Виолы. — Она же нас сдала вологодским! Ты забыл⁈ Она нас к Григорию привела! А теперь что — она с нами идёт⁈ Баба в форте! — Захар рубанул воздух ребром ладони. — Не должно быть баб в нашей крепости! Они, Яр, они всю идею испортят! Перессорятся все, интриги пойдут, слёзы, истерики! Мы всегда между собой мужиками договоримся — раз, два, по рукам, и всё! А с женщинами — это вообще непонятно! Сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье, и всё — форт в руинах, а мы друг другу глотки грызём!
Я почувствовал, как от его слов астрал Виолы негодованием и чувством несправедливости. Возмущение — такое острое, что у меня аж в груди закололо. Она резко повернулась к Захару, открыла рот, чтобы что-то сказать… и закрыла. Сжала губы в тонкую линию, сглотнула комок в горле и отвернулась, скрестив руки на груди.
Почему она сдержалась? Ведь может же быть резкой — я видел. А тут молчит. Интересно почему? Ладно, потом разберусь. Сейчас надо гасить этот пожар.
Я быстро накрыл астрал Захара своим полем и стал переводить его бушующие эмоции в спокойствие.
— Захар, — сказал я ровным тоном, — ты забыл, что благодаря ей Григорий вон мёртвый валяется.
— Но она же… — попытался он возразить, но я перебил его.
— Она, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза, — прилетела сюда, когда могла просто остаться в стороне. Она сама влезла в драку и помогла нам. А теперь нам ещё Романа надо доставить в безопасное место. Длительный перелёт на Землю на этом воздухолёте он вряд ли выдержит.
Захар закусил губу и перевёл взгляд на лежащего без сознания Романа и на Амату, который сидел с закрытыми глазами, положив ладонь на грудь инженера. Ириец, похоже, вообще не вникал в разговор, а был полностью погружён в лечение.
— Амату его долечит в долине, — продолжил я, нажимая на логику. — И доставить его туда может только Виола на своём агрегате — других пилотов у нас нет. Или ты его сам на своём горбу потащишь?
— Да понял я, понял, — проворчал Захар, отводя взгляд и почёсывая затылок. — Но всё равно… бабы в форте — это беда. Попомни мои слова, Яр.
— Захар, я тебя услышал, — отрезал я, закрывая тему. — Пока работаем вместе, потом разберёмся.
Виола медленно выдохнула, и её астрал тоже чуть успокоился, но осадок у нее остался. Даже не осадок, а осадище. Я чувствовал, что её прямо трясёт изнутри от желания высказаться. Но она снова сдержалась.
Костя всё это время сидел на камне, осматривая своё перевязанное плечо и морщась от боли. Он в разговор не лез — видно, понимал, что пока не в том статусе, чтобы встревать в чужие споры. Но я чувствовал, что он внимательно следит за разговором, запоминая расстановку сил в нашей маленькой команде.
— Значит, так, — громко сказал я, привлекая внимание. — Слушаем все сюда. Крепим Романа к рулю ступы и идём через ущелье. Летунов там — больше сотни, но мы не будем с ними драться. Мы пройдём под ними так, что они нас не заметят.
— В ментальной невидимости, — кивнул Захар, почти полностью успокаиваясь.
— Именно, — подтвердил я. — Все вместе держим мысль «нас нет» и представляя всёотражающую зеркальную сферу. Амату задаёт ритм, мы подстраиваемся. Пять сознаний, слитых в одну мысль — это будет такая силища, что они нас просто не заметят.
Костя поднял голову, нахмурился.
— Я понимаю идею, — сказал он, растирая здоровой рукой шею, — но я не менталист. Как это вообще работает? Что значит «слить сознания»?
— Смотри, — я присел на корточки напротив него. — Ты знаешь, что в Ирии мысль имеет вес?
— Знаю, — кивнул Костя. — Нас учили. Здесь если представишь опасность — она придёт. Если испугаешься — страх материализуется. Мысль тут — почти магия.
— Верно, — я поднял палец вверх. — А теперь представь, что будет, если не один человек удерживает мысль, а несколько. Двое сливают сознания — мысль усиливается в семь раз. Не вдвое, Костя, а в семь. Трое — это уже семь во второй степени. Четверо — семь в третьей. А пятеро…
— Семь в четвёртой, — прошептал Костя, и его глаза расширились.
— Именно, — усмехнулся я. — Мы впятером создадим такую плотную ментальную завесу, что ни одна тварь нас не почувствует.
Костя медленно кивнул, переваривая.
— Да, нас учили, — сказал он задумчиво, — что в Ирии ментал — это основа всего. Что человек с сильным ментальным даром здесь может сворачивать горы. Но я никогда не думал, что это можно использовать вот так…
— Сейчас покажем, — я повернулся к Амату и Захару. — Амату, давай короткую демонстрацию.
Ириец открыл глаза, и я почувствовал, как его ментальное поле мягко развернулось, накрывая нас троих. Захар тут же подхватил ритм, и мы втроём запульсировали единой мыслью: «Нас нет. Зеркальная сфера. Нас нет. Зеркальная сфера».
Вокруг нас — я почувствовал это отчётливо — сгустился воздух и ментальная энергия сплела прозрачный, но осязаемый купол.
Виола ахнула.
— Ничего себе, — прошептала она, прижимая ладонь к груди. — Вы есть, но… вас как будто и нет.
— Именно! — довольно подтвердил Захар, выныривая из ритма и как будто забывая, что он только что был очень недоволен Виолой. — Работает! Мы так мимо жигарей прошли! Ты бы видела — они рычат, нюхают воздух, а нас не замечают вообще!
Костя поднялся с камня, шагнул ближе и осторожно вытянул руку, пропуская её сквозь границу сферы.
— Плотная граница, — уважительно сказал он, убирая руку. — Жаль не вижу, а только чувствую. А если не сработает? Если нас заметят?
Я ожидал этого вопроса: сомнения, ищущие подтверждения — это нормально. Я бы и сам сомневался на его месте.
— Если заметят, — сказал я, — будем отбиваться. Но не огненным щитом — щит я долго не удержу, эфиров не хватит. Есть вариант получше.
Я повернулся к Виоле, глядя на карман её куртки, из которой торчал серебристый скипетр.
— Виола, — обратился я к девушке, которая смотрела под ноги, о чём-то задумавшись. — Ты можешь накрыть силовым полем всю нашу группу?
Зональщица вздрогнула, выныривая из своих мыслей.
— Да, могу, — ответила Виола, доставая из кармана скипетр.
— Отлично, — сказал я, рассматривая серебристую штуку у Виолы в руках, которая напоминала гантелю с резными набалдашниками. — Тогда план такой. Если ментальная невидимость не сработает — Виола ставит поле, и мы отступаем под его прикрытием. За это время мы успеем перегруппироваться и встретить тварей организованно. Тогда уж, — я усмехнулся, — и заморозкой угостим, и огнём, и всем остальным.
— Годится, — кивнул Костя с боевым азартом в глазах.
— Тогда за дело! — скомандовал я. — Виола, покажи, как эта твоя силовая штука работает. Надо проверить перед выходом.
Виола встала, взяла скипетр в правую руку и стала вращать им над головой. Скипетр засиял синим электрическим светом, и вокруг нас начал формироваться искрящийся силовой пузырь. Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Воздух внутри сферы стал плотнее, насытился озоном и чем-то металлическим, а на языке появился кисловатый привкус, как после грозы. Интересное ощущение — вроде бы ничего не давит, но тело чувствует себя защищённым.
— Ничего себе! — присвистнул Захар, разглядывая пульсирующую синевой границу поля. — Вот это мощь! Прям как электрический шар!
Костя присел, подобрал с земли камень и кинул его прямо в защитную сферу. Камень ударился о силовое поле, вспыхнул синим пламенем и с глухим хлопком осыпался чёрной обугленной крошкой на камни.
Костя уважительно покачал головой.
— Опасная штука, — сказал он, поднимая голову вверх будто опасаясь, что сфера сейчас на него обрушится. — Человеку лучше не соваться…
— Поэтому держаться будем вместе, — предупредил я. — Виола, отключай. Работает отлично, будем использовать как запасной план.
Виола тряхнула скипетром, и силовая сфера с тихим шипением погасла, оставив в воздухе запах озона и лёгкое покалывание на коже.
— Кстати, — сказал я, повернувшись к ней, — как эта штука называется?
— Роман зовёт это компактным генератором электромагнитного защитного поля на ромии, — улыбнулась Виола, — но я зову просто «искровик».
— Искровик, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Хорошо. Искр и правда много от него, пусть будет искровик.
По моей команде Захар с Костей быстро погрузили Романа на площадку воздухолёта. Захар надёжно стянул его ремнями к рулевой стойке, чтобы не болтался при манёврах. Инженер всё ещё был без сознания, но его лицо порозовело, дыхание стало глубже и ровнее.
' Он стабилен «, — послал мне мысль Амату. — » Теперь ему нужны только покой и время '.
— Отлично, — сказал я вслух, проверяя ромовик за плечом и дотрагиваясь до карманов с ядрами. — Тогда выдвигаемся. Я иду первый, за мной Захар, потом летит Виола, следом Костя и замыкает Амату.
Виола надела шлем, запрыгнула на площадку воздухолёта, положила руки на руль и активировала двигатель. Воздухолёт мягко загудел, приподнялся на полметра над камнями и завис, слегка покачиваясь. Крепления держали Романа надёжно — он даже не шелохнулся.
— Все готовы? — спросил я, начиная представлять зеркальную сферу.
Захар похлопал по прикладу ромовика и хищно улыбнулся. Костя кивнул, а Амату начал обволакивать нашу группу своим ментальным полем.
— Тогда пошли, — сказал я, делая первый шаг вниз по склону в направлении прохода в нашу долину. — Держим мысль «нас нет» и зеркальную сферу. Амату ведёт, все подстраиваемся. Вперёд!

----------

Глава 9 Летуны

Я шёл первым в узком проходе между скал, стараясь не споткнуться на острых камнях. Ментальное поле Амату обволакивало нас и внутри этого кокона билась наша общая мысль: «Нас нет. Мы — зеркало. Нас нет».
Метров пятьдесят мы прошли в полной тишине, летунов не было видно. Но ещё метров через десять, за очередным поворотом, воздух стал плотнее и завоняло гнилью, помётом и сырой шерстью. Я сморщил нос и поднял глаза.
Впереди, на скальных выступах, сидели десятки летунов. Серые туши, кожаные крылья, мутные глаза. Они ворочались, водили носами, издавали низкое, утробное ворчание. Один, самый крупный, с рваным ухом, замер на выступе прямо над нами. Его башка медленно повернулась, и мутный взгляд упёрся точно в меня.
Я заледенел, продолжая движение. Взгляд расфокусирован, смотрит сквозь меня. Не видит? Ноздри летуна раздулись сильнее обычного, втягивая воздух. Принюхивается, гад, чует что ли?
«Нас нет. Мы — зеркало».
Тварь раскрыла пасть, полную игольчатых зубов, и издала низкий, вибрирующий звук. Летуны на скалах повернули головы в нашу сторону и их мутные белёсые глаза уставились прямо на нас.
Я задержал дыхание.
Тварь на ближнем выступе помахала крыльями будто разминая их, сложила их обратно и отвернулась. Остальные летуны через мгновение тоже потеряли к нам интерес.
Не заметили! Работает наша мысль, работает!
Летуны на скалах ворочались, но ни один так и не взлетел. Они нас не видели, мы для них мы были пустым местом.
«Амату, как остальные?» — послал я мысль, стараясь, чтобы она была краткой, как выстрел.
«Захар устал, — пришёл ответ ирийца, — его астрал фонит».
«Понял. Что с Костей?»
«Сильно болит у него плечо, рана глубокая. Терпит пока».
«Виола?»
«Холодная снаружи, а внутри — пожар».
Я чуть не хмыкнул вслух. Пожар. Это ещё мягко сказано. Даже сквозь её экранирование я чувствовал, что она ещё очень сердита на Захара и её астрал был полон возмущения.
«Сам как?» — спросил я Амату.
«Хорошо. Но идти нужно быстрее, мои силы не бесконечны».
Я ускорил шаг, переступая через камни и стараясь не наступить на многочисленные кости и останки каких-то животных и птиц. Пещеры чернели над нами, и в каждой из них копошились и перекликались резкими криками летучие твари.
За спиной, в метре над землёй, бесшумно плыл воздухолёт Виолы. Генератор гудел едва слышно, как довольный кот, а Роман, притянутый ремнями, всё ещё был без сознания, но дышал ровно и вроде вываливаться с агрегата не собирался.
Мы прошли уже половину ущелья. Я машинально считал тварей, отмечая их положение. Много их всё-таки: шестьдесят семь пока.
И в этот момент позади раздался громкий звук удара камня о камень, и эхо покатилось по ущелью, отражаясь от скальных стен и многократно усиливаясь.
Я резко остановился и обернулся. Оказалось, что это Костя поскользнулся на округлом камне, инстинктивно взмахнул раненой рукой, пытаясь удержать равновесие, и боль в плече взорвалась алой вспышкой и тут же передалась мне.
Костя не проронил ни звука, только сильно сжал зубы и схватился правой рукой за раненое плечо. Вот только чувственный выброс у него был слишком сильный, он выпал из общей мысли, и наша ментальная завеса дрогнула и зарябила.
Тут же крупный летун сорвался с уступа и устремился прямо на нас.
Твою дивизию!
«Не стрелять! — проорал я мысленно. — Держать мысль!»
Краем глаза я увидел, как Захар дёрнулся, вскидывая ромовик, и замер. Виола на воздухолёте тоже напряглась, сжимая искровик. Амату моментально усилил наше общее ментальное поле, и оно резко уплотнилось, стало почти физически ощутимым.
Летун приближался, его пасть была разинута, в мутных глазах горела тупая, голодная злоба.
Решение пришло мгновенно. Если я могу проникать в сознание кхарана, то и в эту тварь смогу.
Я рванул менталом навстречу летуну и мой мир окрасился чужой злобой. «Жрать. Тёплое мясо. Боится. Убить. Разорвать. Кровь.» — запульсировало у меня в сознании и я физически ощутил грязь этого сознания — как будто с разбега нырнул в выгребную яму.
Превозмогая тошноту и слабость, я вложил в летуна образ, что внизу ничего нет, там пусто. Лети наверх. Лети, тварь, отсюда! Вверх!
Летун дрогнул, изменил траекторию и полетел вдоль ущелья, набирая высоту. Ушёл!
Я выдернул сознание обратно, и меня тут же скрутило новым приступом дурноты. Перед глазами плыли радужные пятна, накатила тошнота и засаднило горло. Я пошатнулся и упёрся рукой в скалу.
«Думай о красивом, — в голове раздался мягкий, но настойчивый мысленный голос Амату. — Ты пропитался чужой злобой. Очистись, сын Ирии. Вспомни красоту».
Красоту, говоришь? Ладно. Я закрыл глаза.
Водопад. Синяя с белым вода, срывающаяся с высоты. Река, извивающаяся по нашей долине. Среброкор на плато, его серебристая кора, струящийся внизу мягкий свет. Невероятная, дикая, первозданная красота Ирии. Я вцепился в эти образы, как утопающий в спасательный круг, и тошнота отступила, мысли прояснились.
«Порядок, — послал я мысль Амату. — Идём дальше».
Я махнул команде рукой, и мы продолжили движение. Ущелье с летунами закончилось внезапно — в какой-то момент скалы расступились и нам в лицо ударил мягкий свет заходящего солнца.
Я обмер от раскрывшегося вида. Вот это да!
Долина была огромной и выглядела как зелёная чаша, укрытая в ладонях отвесных скал. Слева, с высоты метров тридцати, падал водопад, рассыпаясь внизу радужными брызгами. Река, питаемая им, извивалась по долине серебристой змеёй, и по её берегам росли деревья. Ближе к скалам пестрели луга, заросшие по пояс травой и яркими синими, оранжевыми и алыми цветами. Воздух был свежим и сладким, пах мёдом, влажной землёй и чем-то цветочным.
— Наша долина, — прошептал Захар, крутя головой во все стороны. — Пришли!
Красиво, конечно, но на отвесных скалах чернели провалы пещер, возле которых кружили летуны. Солнце уже закатилось за скалу, нужно срочно искать место для ночлега.
«На открытом месте ночевать нельзя, — пришла мысль от Амату. — Летуны охотятся в сумерках».
«Где предлагаешь? — мысленно спросил я ирийца. — В пещере?»
«Да, нужно найти подходящую».
Я огляделся. Метрах в ста, справа от нас, виднелась пещера на уровне третьего этажа.
— Виола, твой воздухолёт туда поднимется? — спросил я, показывая рукой на углубление в скале. — Метров восемь, наверное, там высоты.
— Нет, — покачала головой Виола. — Три метра максимум с двумя людьми, с одним человеком метра на четыре взлетает. Роман обещал потом улучшить, чтобы выше можно было подниматься.
— Понятно, — кивнул я, снова осматривая скалы.
Есть подходящая дыра! Метрах в двухстах, слева от выхода из ущелья, в отвесной скале чернел широкий вход в пещеру на уровне двух метров от земли.
— Туда идём, — я ткнул пальцем. — Видишь, провал с гладкими краями?
— Вижу, — кивнула Виола. — Хорошее место, воздухолёт высоту такую возьмёт.
— Тогда быстрым шагом, — скомандовал я и первым двинулся через долину. — Не растягиваться. И продолжаем держать зеркальную сферу.
Мы пересекали открытое пространство почти бегом. Высокая трава хлестала по ногам, в воздухе пахло мёдом и цветами, но мне сейчас было не до красот. Я сканировал небо, машинально отмечая чёрных тварей над скалами: с десяток кружат над водопадом, трое — недалеко от нашей пещеры, ещё один — прямо над нами, метров в ста. Пока в нас не заинтересованы.
Воздухолёт Виолы скользил рядом, едва шевеля траву. Амату шёл последним, сосредоточенно поддерживая ментальный кокон. Я физически чувствовал, как ему сейчас непросто — пять сознаний удерживать без передышки тяжело даже для ирийца.
До скалы добрались без приключений. Тёмная горловина пещеры дышала прохладой и сыростью, и в этой прохладе угадывалось что-то тёплое и живое.
Не нравится мне это. Я прикрыл глаза и аккуратно потянулся астралом внутрь, в темноту.
Есть контакт. Сгустки сознаний. Раз, два, три… шесть. Семь. Восемь. Жигари, похоже. Куда ж без них.
— Восемь жигарей внутри, — тихо сказал я.
Захар тут же снял с плеча ромовик и перехватил его поудобнее. Костя здоровой рукой подтянул свой и поморщился от боли в плече. Виола тоже сдёрнула с плеча ромовик и сняла его с предохранителя. Только Амату не шелохнулся, продолжая держать ментальную защиту.
— Может, другую пещеру поищем? — предложил Захар. — А то на стрельбу ещё налетят.
— Других подходящих по высоте рядом нет, — отрезал я, ещё раз обведя взглядом скалы. — А солнце вот-вот сядет. Так что придётся это место зачищать.
Захар хмыкнул и кивнул.
— План такой, — я повернулся к команде. — Виола подводит воздухолёт ко входу, зависает чуть в стороне и прикрывает нас. Мы с Захаром и Костей входим первыми. Амату идёт сразу за нами, держит ментальный фон, чтобы твари не заорали на всю долину. Я морожу, остальные добивают. Понятно?
Всем было понятно. Виола подняла воздухолёт ко входу и зависла слева от провала. Амату ловко подтянулся на руках и замер у прохода, Захар подсадил Костю с подветренной стороны, чтобы не тровожить его раненое плечо и залез следом. Я взобрался последним, встал рядом с Захаром и осторожно заглянул в пещеру.
Внутри было темно, как в погребе и сильно пахло псиной и чем-то протухшим. Тьфу, ну и запах! Надо как-то вопрос освещения решить.
' Амату, дай своей светящейся травы ', — попросил я ирийца, надеясь на то, что мы всё-таки увидим тварей первыми.
Амату вытащил из-за пояса стебли светца и передал мне. Я выставил вперёд руку со светящейся травой и заглянул внутрь.
Длинная пещера развернулась передо мной в тёплом свете: каменный пол, усыпанный костями и шерстью, низкий свод, покрытый чем-то чёрным. Метрах в пятнадцати, у дальней стены, чуть копошилась серая груда. Восемь жигарей лежали в ней клубком, сцепившись лапами и хвостами, и в темноте поблёскивали белёсые глаза одного из них — крупного, лохматого, с порванным ухом.
Заметил! Или меня, или среагировал на светец. Но мы были в ментальной невидимости, а вот светец нас раскрыл сразу.
Жигарь резко поднял башку, втянул носом воздух и хрипло, с переливом, рыкнул. Стая мгновенно вскинулась, сбрасывая сон. Восемь пар жёлтых глаз уставились на нас, и пещера наполнилась низким, утробным рычанием.
— Амату, снимаем ментальную невидимость, — прошептал я. — Захар, Костя — огонь по моей команде.
Жигари взвыли и рванули вперёд. Длинные, поджарые, на коротких лапах, морды как у гиен, только зубы крупнее и в два ряда.
— Огонь! — рявкнул я и тут же вскинул ромовик.
Я снёс первого жигаря в лоб — голова твари расплавилась и она рухнула на каменный пол. Захар лупил короткими очередями, методично, по три выстрела на цель. Костя стрелял с одной руки, прижимая приклад к боку и всё равно попадал точно: один выстрел — один жигарь.
Двое из стаи рванули вбок, прижимаясь к стене, чтобы обойти нас по флангу. Я перевёл ствол, но Амату оказался быстрее. Ириец вскинул руку, и из его кулака веером метнулись три тонких клинка. Один жигарь с визгом покатился, пробитый насквозь, второй тоже нарвался на клинок, ткнулся мордой в камни и затих. Третий клинок вошёл в стену и растворился.
Самый крупный жигарь каким-то чудом до сих пор избежавший наших выстрелов, изловчился и прыгнул прямо на меня. Прыгнул высоко, расчётливо, целя в горло. И зря — он сразу же замерз прямо в воздухе.
Обледеневшая туша чуть не врезалась в меня всеми своими килограммами, я едва успел скользнуть в сторону.
Всё, всех положили, это был последний.
Захар громко присвистнул, подходя ко мне.
— Ну ты даёшь, командир! Ледышку из него сделал! — он пнул ледяную тушу сапогом. — Красиво! Это вот я понимаю — работа!
Костя опустил ствол, оглядел пещеру и коротко кивнул.
— Чисто отработали, — кивнул Костя, опуская ствол и оглядывая пещеру.
Да, нормально, восемь тварей, у нас ни царапины, уложились за минуту.
— Молодцы ребята, — кивнул я, осматривая дальний угол пещеры. — Виола, залетай! Зачистили всё тут.
Виола подвела воздухолёт ко входу и аккуратно поставила его на каменный порог пещеры. Двигатель смолк, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то далеко в глубине капает вода: тук, тук, тук.
— Все собираем ядра и скидываем вниз трупы, — скомандовал я, направляясь вглубь пещеры.
Пещера уходила в глубину скалы метров на двадцать, постепенно сужаясь. В самом конце виднелся узкий лаз — вертикальная щель между двумя глыбами, шириной едва в две ладони и уходящая куда-то в темноту.
Я подошёл, прикрыл глаза, потянулся менталом в дыру.
Темно. Холодно. Сквозит. И — далеко-далеко — едва уловимый сгусток. Не жигарь, не летун, а что-то другое, большое. Далеко, да и сюда не пролезет. Но перестраховаться нужно.
— Захар! — позвал я. — Иди сюда, работа есть. Надо проход завалить. Намертво, чтобы ни одна тварь сюда ночью не пролезла.
Захар подошёл, сунул голову в щель и хмыкнул.
— Да тут работы на пять минут, — сказал он, закатывая рукава. — Камней навалом, завалю так, что даже мышь не пролезет.
— Давай, — кивнул я и пошёл обратно, оставив его возиться с глыбами.
Посередине пещеры уже хозяйничала Виола. Она стащила с воздухолёта небольшую сумку и деловито разбирала её содержимое прямо на каменном полу. Из сумки появилась маленькая походная горелка на ромии — изящная штука с латунными венчиками. За ней на свет были извлечены котелок, кружки, плотно увязанные в ткань сухпайки, пара брикетов прессованного чая. И — что меня особо порадовало — большой кожаный бурдюк с водой.
— Виола, — с улыбкой сказал я, — а ты, оказывается, запасливая.
— Не запасливая, а предусмотрительная, — поправила она, расставляя кружки. — Это разные вещи.
— И в чём разница?
— Запасливый тащит всё подряд на всякий случай. Предусмотрительный знает, что именно понадобится.
— Хорошее различие, — кивнул я. — А меня ты по какому принципу с рудника вытащила — запасливо или предусмотрительно?
Виола замерла с кружкой в руке.
— Тебя я… — она нахмурилась. — Это другое.
— То есть на всякий случай?
— Нет!
— Значит, заранее знала, что пригожусь?
— Я… — она открыла рот, закрыла, и наконец сердито буркнула: — Макаров, не мешай, ещё не готово ничего.
— Предусмотрительно, значит, — хмыкнул я. — Всё понятно.
Виола кинула на меня испепеляющий взгляд и снова занялась раскладкой.
Амату с Костей закончили собирать ядра, передали их мне, и мы с Амату стали таскать трупы жигарей к выходу и скидывать их вниз. Когда мы закончили, то подошли к Косте, который сидел привалившись спиной к стене с закрытыми глазами. Амату положил ладонь ему на плечо, прикрыл глаза, и я почувствовал, как энергия ирийца рекой потекла в Костю.
Я отошёл ко входу и встал на пороге. Снаружи быстро темнело — солнце уже скрылось за гребнем западной скалы, и долина стремительно наливалась густым, синеватым сумраком. Над водопадом зажглась первая белая звезда, воздух остывал на глазах.
И вот тогда-то они начали выходить. Точнее вылетать.
Я почувствовал их раньше, чем увидел: десятки ментальных всплесков — тупых, голодных, злых. Летуны просыпались. По всей долине, со всех окрестных скал, они отрывались от насестов и кругами летали над долиной.
Пять. Десять. Тридцать. Пятьдесят. Да их тут сотни!
Вот тебе и форт, Макаров! Долину летунов не хочешь⁈

----------

Глава 10 Индикатор

Я стоял на пороге пещеры и смотрел, как долина наполняется крылатой тварями. Сотни летунов кружили в синеватом сумраке, их пронзительные визги и хлопанье крыльев резали слух. Твари кружили над водопадом, проносились над рекой, закладывали крутые виражи между скал, и их становилось всё больше.
Да уж, за право основать здесь поселение придётся побороться. Ладно, тем интереснее. Справимся.
Амату был прав, летуны наиболее активны ночью. А жигари сумели забраться в эту пещеру и это значит, и другие твари вполне могут прийти. Да, вход в пещеру надо закрывать на ночь. Намертво.
Я прикинул проём взглядом. Метра два с половиной в высоту, метра четыре в ширину — такую дыру камнями не завалишь.
Огненный щит? Логично. Летуны твари ночные, но не бессмертные — сунутся в пламя, обожгутся, отступят. Мы с Костей оба огневики, можем дежурить посменно, поддерживая заслон. Расход эфиров, правда, приличный, но у нас есть ядра, камни-гармонизаторы, да и астрал в Ирии восстанавливается быстрее.
Хотя… Я ведь могу поставить ледяной щит — он у меня стабильнее огненного. Но лёд они расковыряют быстрее, чем обожгутся о пламя. Летуны — твари тупые, но инстинкты у них работают отменно: на огонь они не полезут. На лёд — запросто. Значит, огонь.
Мои размышления прервал Захар, подскочивший сзади.
— Командир! — глаза у него горели как у кота, нашедшего сметану, и он аж подпрыгивал от нетерпения. — Поговорить надо! Я тут кое-что нашёл!
— Ну, говори, — кивнул я, продолжая краем глаза отслеживать летунов.
— Ромий, Яр! — Захар выбросил руку куда-то в сторону скалы. — Похоже, в этих горах есть ромий! Я на руднике насмотрелся, тут такие же породы! Серебристые вкрапления на сером, вот прям как у нас в штольнях, и мелкие чёрные прожилки — верный признак, что где-то рядом ромиевые жилы. Я всё осмотрел тут, пока лаз камнями забивал, но жил ромия не увидел. Яр, я уверен: ромий в этих горах есть! Точно тебе говорю!
Я замер, переваривая услышанное. Ромий. Тот самый минерал, на котором работает всё оружие княжества: ромовики, генераторы, стабилизаторы, даже у Виолы искровик и воздухолёт на ромии.
— Отличная новость! — я хлопнул Захара по плечу так, что он покачнулся. — Поиск ромия ставим в приоритет. Если здесь действительно есть месторождение, то у нас будет не только оружие, но и энергия для любых устройств. Потом, может, и торговать сможем.
— Да! И ромовики заряжать сколько угодно! — закивал Захар. — А то ромблоки дорогие. А тут — своя жила!
Я кивнул, уже прикидывая в уме: сначала разведка, потом зачистка от тварей, укрепление входа, а уж потом — поиск ромия. Но это завтра. А сейчас ночь.
Мы вернулись ко всей группе, которая уже полным составом уселась вокруг раскинутого плаща, на котором Виола расположила еду. Рядом горела миниатюрная горелка, на которой закипала вода для травяного чая.
— Снаружи сотни летунов, — сказал я, кивая на выход из пещеры. — Шансы, что кто-то сунется к нам — почти стопроцентные. Да и жигари в эту пещеру уже забрались, значит, и ещё их собратья могут прийти. Вход нужно закрыть. Я думаю поставить огненный щит и дежурить посменно с Костей, подпитывая эфирами. Или Виола пусть спит у выхода, окружив себя сферой из искровика.
— Не надо дежурить, — Виола тряхнула головой и достала из кармана серебристый скипетр. — Искровик не только сферу создаёт, но и плоскую стену. Я такой режим уже тестировала с Романом.
— Стену? — я с интересом посмотрел на искровик. — Покажи.
Виола повернула один из набалдашников на торце скипетра, и тот мягко щёлкнул, открывая внутренности.
— Смотри, Макаров, — она прокрутила набалдашник ещё на пол-оборота и внутри показались какие-то провода, схемы, сосуд с металлической жидкостью и рядом плотно утрамбованный серебристо-серый порошок. — Снаружи ртутный активатор поля, а внутри порошок ромия. В режиме сферы расход порошка быстрее, в режиме стены — экономичнее.
Мда, умно. И совершенно непонятно, на каких принципах это работает. Впрочем, не важно. Важно то, что эту стену не пробивали даже огненные шары Григория. Сила!
— А запасной ромий у тебя есть? — спросил Костя, с интерес разглядывая искровик.
— Есть, — она полезла в карман куртки и вытащила два небольших матерчатых мешочка. — Но немного, на пару зарядок. Правда, можно ещё из ромблоков к ромовикам достать.
— Так у нас ромблоков завались! — радостно встрял в разговор, сидевший на растелённой куртке Захар и хлопнул по лежавшему рядом рюкзаку. — Я всё забрал с того места, где меня этот вологодский маг оглушил.
Виола бросила быстрый взгляд на Захара, и её астрал на мгновение вспыхнул странным, непонятным чувством — какая-то смесь досады и ещё чего-то, что я не успел разобрать. Интересно, что это было? То ли она всё ещё злится за его «бабу в форте», то ли наоборот — оценила, что он подобрал ромблоки. С этим их конфликтом нужно обязательно решить, склок у меня в форте не будет.
— Это хорошо, значит хватит надолго, — удовлетворённо кивнула Виола и легким движением поднялась на ноги. — Показать, как работает?
— Да, пошли, сразу и поставим, — кивнул я и двинулся в сторону выхода.
Виола пошла следом, за нами увязались Захар с Костей. Зональщица остановилась метрах в двух от проёма и, нагнувшись, аккуратно положила искровик на каменный пол.
— Два оборота вправо активирует стену, — сказала она и резко крутанула один из набалдашников. — Два влево — снимает.
Внутри скипетра что-то тихо щёлкнуло, и набалдашник засветился изнутри — сначала робко, будто разгорающийся фитиль, а потом всё ярче, наливаясь голубой синевой. И вдруг из него, как из проектора, ударили тонкие лучи — сразу несколько, расходящиеся веером. Они упёрлись в края проёма, в пол, в свод, и начали стремительно расширяться, сливаясь друг с другом, пока не образовали единую плотную стену, переливающуюся мягким, текучим светом, точно северное сияние. Силовое поле потрескивало, искрило, с него срывались крошечные голубые разряды, и воздух вокруг наполнился запахом озона.
— Ух ты! — выдохнул Захар, заворожённо глядя на переливающуюся стену.
— Красиво, — тихо сказал Костя.
И правда красиво. А ещё в пещере сразу стало ощущаться безопасно. Если этот Роман сделал и воздухолёт, и шлем от ментальных атак, и вот такой искровик, то что ещё он может придумать? Вот бы он оклемался побыстрее, чтобы мы с ним наладили самое тесное сотрудничество. Правда, инженер признаков того, что он собирается выходить их комы пока никаких не подавал.
Виола тем временем выпрямилась, отряхнула руки и удовлетворённо кивнула.
— Пусть тут лежит, — сказала она, кивая на искровик, лежащий на полу прямо перед сияющей стеной. — Запаса ромия должно хватить до утра. Я проверю ночью, если будет заканчиваться, до досыплю.
Я подошёл к силовой стене вплотную, чувствуя, как от неё веет теплом и электричеством. Протянул руку поближе, и кожа сразу заколола, волоски на руке встали дыбом. Подобрал с пола небольшой камень, кинул в стену.
Камень ударился о поле, вспыхнул синей искрой и осыпался чёрной обугленной крошкой на пол. Запахло палёным.
— Работает, — констатировал я, прикидывая, что будет, если увеличить размеры искровика.
Костя подошёл ближе, внимательно разглядывая силовую стену. Его глаза блестели в голубых отблесках, лицо было задумчивым.
— У нас в Вологодском княжестве такого нет, — сказал он, качая головой. — У нас больше с терафимами работают. Ментальные щиты, блоки, зеркала. А силовые поля на ромии — это костромская тема.
Терафимы. Я вспомнил про лежащий в кармане ментальный усилитель, который Захар забрал у мёртвого Григория.
— Костя, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Расскажи про терафимы. Что это вообще такое и как ими пользоваться?
— Идёмте все есть, — позвала Виола, которая уже вернулась к нашему импровизированному столу и заваривала какую-то траву в котелке на маленькой горелке. — Заодно и послушаем. А то Макаров от тебя не отстанет, пока не узнает все твои магические секреты.
Я хмыкнул и двинулся вглубь пещеры. Мы расселись раскинутого плаща Виолы, на котором лежали брикеты сухпайка и ирийские фрукты.
— Ну, давай, Костя, говори, — сказал я, пододвигая к себе кружку с душистой травой. — Что такое терафим и как он работает?
Костя отложил сухпаёк, вытер руки о край плаща и заговорил. Голос у него был ровный, но в глазах горел огонь человека, который всю жизнь варился в магической кухне и теперь получил шанс рассказать о ней тем, кому это действительно интересно.
— Терафим — это ментальный накопитель и усилитель. Делается из кристалла лейсара — редкого минерала, который добывают на Земле. Лейсар способен впитывать ментальную энергию, накапливать её и потом отдавать, когда нужно. Григорий свой терафим заряжал годами. Он мог оглушить десяток человек разом, мог блокировать чужую магию, мог усиливать свои заклинания в несколько раз. Он и без терафима был силён, двенадцатый ранг всё-таки, но с ним почти непобедим.
— Вот именно, что почти, — хмыкнул я, вспоминая, как Виола всадила клинок ему в грудь.
— Почти, — улыбнулся Костя, устраивая поудобнее свою больную руку. — Григорий был очень самоуверен. Он думал, что терафим защитит его от всего, а когда ты ударил его отражённым менталом, он просто не ожидал. И клинок Виолы он не ожидал тоже.
Захар хохотнул, и на мгновение даже Виола чуть улыбнулась.
— А как им пользоваться? — спросил я, доставая из кармана тёплый голубой кругляш и передавая Косте. — Что нужно делать?
Костя взял терафим в здоровую руку, повертел, поднёс к глазам.
— Первое: нужно войти с ним в резонанс. Для этого настраиваешь своё ментальное поле на частоту терафима — он сам подскажет, как, ты почувствуешь. Второе: заряжаешь его. Медитируешь, пульсируешь мыслью, переливаешь энергию. Терафим впитывает как губка. Третье: когда он заряжен, ты можешь черпать из него энергию. Представляешь, что терафим — это твой второй мозг, и тянешь из него силу.
— Но есть опасность? — спросил я, чувствуя, что Костя что-то недоговаривает.
— Есть, — он кивнул, возвращая мне терафим. — Если войдёшь в резонанс слишком глубоко, терафим может начать поглощать твою собственную ментальную энергию. Терафим — это как огонь: согреет, но может и сжечь.
Терафим пульсировал в ладони, тёплый и живой, как сердце маленького зверька. Я чувствовал, как он тянется к моему ментальному полю и мне это совсем не нравилось. Чужая энергия, всё-таки, окрашена вологодским магом. Таскать такую ментальную бомбу с собой мне резко расхотелось.
— А может другой человек им пользоваться? — спросил я, пытаясь понять, как ещё можно эту несомненно ценную штуку использовать. — Что-то не нравится мне он.
— Правильно, что не нравится, — согласился Костя, потянувшись за сухпайком. — Есть, конечно, терафимы добрых людей, которые помогают и делятся светлыми мыслями, но злые, а тем более снятые с мёртвого врага — вредны. Они пропитаны чужой злостью, чужими мыслями, чужими желаниями. Начнёшь тянуть из него, даже просто носить с собой — и всё это потянется в тебя.
— А очистить можно? — спросил я, не желая сдаваться. — Разрядить как-то? Сжечь в огне, например?
— Можно, но долго, — Костя вздохнул, явно вспоминая что-то из прочитанного. — Мысль неуничтожима в принципе. Ты можешь вытолкнуть из терафима всё, что туда влили, но только другой мыслью, понимаешь? Нужно сидеть и неделями, а то и месяцами вливать в него одну чистую мысль — что он чист, что он пуст, что он твой, — пока чужая мысль не выйдет. Это долго и муторно.
— Есть путь проще? — я приподнял бровь.
— Проще — это взять чистый лейсар, — Захар развёл руками. — Но они очень дорого стоят, и их очень мало. Аристократы раскупают сразу же, простому человеку не достать.
— Понятно, — кивнул я, кладя терафим обратно в карман и доставая оттуда два серебряных кольца с тусклыми синими камнями, которые Захар снял с пальцев вологодских магов.
— А это что? — спросил я, протягивая одно кольцо Косте.
Костя взял кольцо, повертел и поднёс к глазам.
— Это накопительные эфирные кольца, — сказал он, возвращая мне. — В них можно запасать эфирную энергию. Они как маленький аккумулятор, маги носят такие, чтобы в бою, когда свои эфиры кончаются, можно было быстро восполнить резерв. Активируются простым желанием — представляешь, как энергия течёт из кольца в твоё эфирное тело или наоборот. Мне такие не давали, не положены как простолюдину. Вблизи и не видел даже.
— Полезная штука, — оценил я, немедленно надевая кольцо на палец и вливая в него эфиры. — Захар, второе твоё, носи.
Захар немедленно нацепил кольцо на мизинец и начал вертеть рукой, любуясь, как камень переливается в свете горелки. Вот дурень! Это же не украшение, а готовый павер-банк. И довольно ёмкий, кстати, — я всё вливаю в него эфиры, а он всё принимает и принимает. А на отдачу работает? Я потянул эфиры на себя, и они тут же потекли в меня. Здорово! Полезная вещь!
— А камни-гармонизаторы, которые мы у Григория забрали? — спросил я, доставая чёрные гладкие камушки.
— Это обычные гармонизаторы, — Костя пожал плечами. — Только не природные, а обработанные. Их прокаливают огнём и пропитывают специальным составом, чтобы лучше держали заряд. У нас в Вологде такие всем выдают перед рейдом в Ирию. Ничего особенного.
Я кивнул, убирая камни обратно. Обычные — не обычные, а лишними не будут.
— Ладно, с трофеями разобрались, — сказал я, пережевывая вкусную мякоть фрукта. — Теперь другой вопрос. Виола, как ты нас вообще нашла в Ирии?
Виола как раз отпивала травяной чай из кружки, и я заметил, как её астрал на мгновение сжался — то ли от неожиданности вопроса, то ли от желания что-то скрыть. Но она быстро взяла себя в руки и пожала плечами.
— У меня есть прибор, — сказала она внутренне напрягаясь и смотря с вызовом мне в глаза. — Отец сделал. Я поставила на тебя индикатор.
— Индикатор? — удивился я, откладывая фрукт в сторону. — Вот тебе раз. Зачем? Где? Он до сих пор на мне⁈
— Я же говорю, от неё одни беды! — воскликнул Захар, чуть не опрокинув кружку. — Командир, ну ты сам посуди: сначала она нас сдала, потом маячок на тебя повесила, мало ли кто ещё по этому маячку нас выследит! Может, она ещё кого наведёт⁈
Виола резко повернулась к Захару, её глаза вспыхнули, и я уже приготовился гасить очередной астральный пожар — но она снова сдержалась. Только губы сжала и посмотрела на меня с этакой хитрой, заигрывающей улыбкой.
— Индикатор для того, чтобы ты не сбежал от меня, — сказала Виола с нарочитой лёгкостью. — Это камень-гармонизатор, который тебе Игнат передал в карцере.
Я вытаращил глаза. Ого, а девушка совсем не проста и не перестаёт меня удивлять. Поставила на меня жучок и смело так в этом признаётся. И женскую артиллерию даже включила.
— На вид это был обычный камень, — сказал я, вытаскивая все гармонизаторы из карманов на пол. — Вот твой, не вижу ничего в нём особенного.
— В нём передатчик, — она покачала головой, явно довольная произведённым эффектом. — Микроскопический, вмонтирован в камень, снаружи не видно. Передатчик излучает слабый эфирный сигнал на определённой частоте, а мой прибор его ловит. Дальность — до тридцати километров в Ирии, до десяти на Земле.
Я присвистнул про себя. Вот это предусмотрительность. Или запасливость? Как она там говорила — «предусмотрительный знает, что именно понадобится». Похоже, насчёт моей персоны у неё были вполне конкретные ожидания.
— Отличная технология, — сказал я, улыбаясь. — Если доработать, можно ставить такие маячки на наших людей, чтобы знать, где они, если попадут в беду. Или на тварей вешать — отслеживать их перемещения. Или на важные грузы.
Виола нахмурилась, явно не ожидав, что я восприму её шпионскую закладку как ценный опыт.
— Ты не злишься? — спросила Виола, поднимая брови и делая круглые глаза.
— А смысл? — я пожал плечами, отпивая чаю и наслаждаясь её недоумением. — Без твоего индикатора ты бы нас не нашла, без тебя мы непонятно как бы справились с Григорием, а без искровика сидели бы сейчас без силовой стены. Так что индикатор — это, считай, твой вклад в общее дело.
Захар хотел что-то возразить, но осёкся, увидев мой взгляд. Костя хмыкнул в кружку, а Виола почему-то отвела глаза.
— Ладно, — сказал я, запивая твёрдый сухпай травяным чаем. — С этим разобрались. Теперь главный вопрос на завтра: как будем зачищать долину?
— Сначала разведка, — сказал Костя, отхлёбывая из кружки. — Мы не знаем, сколько там тварей, где их логова и есть ли ещё проходы извне. Я могу попробовать почувствовать места силы, это поможет понять, где твари могут гнездиться.
— Яр, а грамотный у нас вологодский, — хмыкнул Захар, толкая меня в плечо. — Волокёт.
— Грамотный, — подвердил я, допивая чай. — Всё правильно — разведка в первую очередь, на этой информации будем принимать дальше решения. А сейчас всем спать.
Я проснулся первым, когда фиолетовое небо за силовой защитой только начинало наливаться бледной, почти акварельной голубизной. Тело ещё помнило вчерашний день — мышцы ныли и эфирное тело было каким-то вязким и малоподвижным, будто кисельное. Надо настроиться.
Я начал с волевой дыхательной гимнастики Анохина, напрягая мышцы с глубокими вдохами и выдохами. Сделал пятнадцать упражнений и кровь побежала сразу быстрее, тело окончательно проснулось, и я почувствовал себя значительно бодрее.
Затем я перешёл к самовнушениям. Это была моя личная наработка, которой я научился ещё в прошлой жизни, когда готовил себя к соревнованиям по бесконтактному бою. «Я сильный. Я со всем справлюсь. Всё, что мне нужно, есть во мне сейчас».
Я повторял это шёпотом, почти не разжимая губ, и каждое слово было как маленький якорь, который закреплял нужное состояние.
Одновременно я вызывал в себе радость. Я улыбался — широко, открыто, чувствуя, как астральное тело отзывается на эту улыбку, как оно наполняется теплом и светом, как из него уходит вчерашнее напряжение. Улыбайся — и с настроением, а значит и астральным телом, всё будет в порядке.
Вот так хорошо, энергии — вагон! Теперь я чувствовал себя радостным, бодрым и готовым дать бой сразу всем летунам и жигарям долины. Я пошёл к выходу, у которого пульсировала голубым силовая стена искровика. Пора учиться управлять этой штукой самому.
Я присел, внимательно осмотрел скипетр, вспоминая движения и слова Виолы. Два поворота влево — снять стену, два вправо — поставить. Я повторил последовательность, и силовая стена с тихим шипением погасла. Затем снова активировал — стена вспыхнула с прежней силой. Ещё раз снял и ещё раз поставил, чтобы рука запомнила.
Хорошо, теперь я смогу управлять искровиком без Виолы, если понадобится. Я снял защитное поле и выглянул наружу.

----------

Глава 11 Кратари

Рядом с нашей пещерой было чисто: ни летунов, ни жигарей. Трупов, которые мы сбросили ночью, уже не было — только бурые пятна запёкшейся крови на камнях да клочья серой шерсти. Видимо, то ли сородичи, то ли падальщики унесли или съели, а к нам сунуться не рискнули.
Метрах в двухстах, у высоких деревьев, копошилась стая жигарей — штук семь; они что‑то жрали у корней, рыча и толкаясь, а над долиной кружило десятка два летунов. Гораздо меньше, чем ночью, — видимо, большинство тварей всё‑таки спят днём.
Я задрал голову вверх, сканируя небо в поисках знакомого силуэта. Есть! Кхаран парил над центральной частью долины, широко раскинув крылья. Высоко забрался он, гораздо выше летунов.
«Доброе утро, друг», — послал я мысль, и птица отозвалась сразу же, как будто ждала. Её сознание тоже обрадовалось и раскрылось, приглашая, и я нырнул в него, оставляя телу минимальный контроль.
Мир развернулся внизу, как живая карта.
Долина имела овальную форму и была довольно большой — километров пять с запада на восток и пару километров с севера на юг. Со всех сторон её обступали отвесные скалы, на западе зиял наш проход-ущелье, из которого мы вышли вчера вечером.
В центре, словно серебряная змея, извивалась река, питаемая тридцатиметровым водопадом на севере. Водопад срывался с отвесной скалы и рассыпался внизу радужной водяной пылью, в которой угадывались сразу две радуги — одна обычная, а другая какая-то фиолетовая, магическая. В месте падения водопада красовалось небольшое озеро, от которого дальше текла уже спокойно, петляя по долине.
У южной гряды река была шире и мельче — я ясно видел камни на дне, гладкие и разноцветные, — потом снова сужалась и уходила прямо в скалу. Ого, грот! И расстояние сверху достаточное, чтобы исследовать подземное, а точнее подгорное русло вплавь или на воздухолёте.
Крупные деревья высотой метров по тридцать росли в основном вдоль реки, особенно густо в центральной части долины. Я разглядел среди них несколько среброкоров с их характерной серебристой корой, какие-то деревья с широкими фиолетовыми кронами, плодовые деревья с фруктами и россыпь мелких красных и синих цветов у их подножия. Ближе к восточной и западной частям долины деревьев становилось меньше, они редели, уступая место открытым лугам с высокой, по пояс, травой и островкам кустарника.
Я чуть прибавил резкости и повёл взгляд вдоль оснований скал. На северной стороне я ничего подходящего не было, зато на восточной стороне я сразу нашёл, что искал: на уровне земли, у самого основания отвесных скал, чернели сразу три пещеры. Нормально, подходит! Никаких лестниц, никаких воздухолётов — заходи и живи.
Я насчитал всего больше четырёх десятков пещер по всей долине на разной высоте, прямо целые этажи скальных отверстий разного размера. Но у земли расположились только эти три на восточной, дальней стороне долины, ещё одна была слева от входа в ущелье, где мы расположились на ночлег, и ещё одна на южной стороне за рекой. В общем, понятно, нужно сделать бросок на пять километров в дальнюю часть долины и зачистить эту тройку пещер.
Я задержал взгляд на центральной части долины и вдруг увидел животных. Настоящих, не монстров. У берега реки паслось небольшое стадо существ, похожих на оленей, только с более длинной, серебристой шерстью и без рогов. Они пили воду у реки спокойно, без всякой опаски. А чуть дальше, у кустов, мелькнуло что-то мелкое и быстрое — зайцы или вроде того. Я присмотрелся: длинные уши, пушистый хвост, серебристо-серый мех. Самые настоящие зайцы.
Удивительно! Как они вообще выживают с летунами и жигарями? Почему твари их не трогают? Непонятно, надо будет спросить у Амату.
Так, ладно, воздушную разведку можно считать оконченной: брод на юге, три пещеры на востоке, жигарей и летунов сейчас немного.
Я вынырнул из сознания птицы и, широко улыбаясь, вернулся к группе. Все уже проснулись: Захар сидел, позёвывая и почёсывая затылок, Костя проверял ромовик, морщась от боли в плече, Виола возилась с горелкой, разогревая воду для отвара, а Амату расположился у лежащего у стены Романа и проводил очередной сеанс лечения — его ладонь лежала на груди инженера, а ментальное поле мягко пульсировало в такт дыханию.
— Значит, так, — громко сказал я, оглядывая всю свою команду. — Я осмотрел всю долину. У дальней восточной гряды, на уровне земли, есть три пещеры. Но внутри наверняка твари. Поэтому идём туда на разведку, проверяем и зачищаем все три. Потом перебазируемся в те пещеры и уже оттуда начнём планомерную зачистку долины.
Виола резко выпрямилась, едва не опрокинув котелок. Её глаза расширились, а ложка, которой она помешивала отвар, замерла в воздухе.
— Как ты осмотрел всю долину? — выпалила она, и в голосе её смешались изумление и почти детское любопытство. — Наверх лазил? Но туда не залезть, я же видела!
Костя оторвался от ромовика и посмотрел на меня изучающе.
— Чувствуешь эфиром? — предположил он с профессиональным интересом. — На таком расстоянии это сложно, но возможно, если эфирное тело хорошо прокачано. — Никто не угадал, — усмехнулся я и кивнул в сторону ирийца. — Вон Амату научил меня смотреть через местную птицу, кхарана. Я поднимаюсь менталом в его сознание и вижу всё, что видит он.
Амату медленно открыл глаза, отнял ладонь от груди Романа, прижал её к сердцу и с достоинством склонил голову. В моём сознании прозвучала его тёплая мысль: «Пользуйся на благо, сын Ирии».
— Вот! — Захар поднял палец вверх и обвёл Виолу с Костей торжествующим взглядом, будто лично приложил руку к моему обучению. — Я же говорил вам: наш командир особенный! С ним мы тут не поселение построим — мы тут империю создадим. А враг никогда не подкрадётся незаметно, потому что у нас, — он выдержал театральную паузу, — есть глаза в небе!
Виола перевела взгляд с сияющего Захара на меня с лёгкой улыбкой, и её астрал вспыхнул горячим восхищением. Увидев, что я на неё смотрю, она тут же отвела взгляд и спрятала эмоции.
— Неплохо, Макаров, — сказала она ровным тоном, разливая горячий травяной чай по кружкам. — А ты, Захар, оказывается, ещё и рекламщик, можешь быть главным по связям с общественностью.
— Ну да, я такой! — Захар гордо задрал подбородок. — Я нам таких союзников завербую — вся Ирия наша будет!
Ну точно, сделаю Захара пиарщиком. Парень простой, говорит искренне и убеждённо — именно такие, как он, могут увлечь людей нашей идеей.
Костя отложил ромовик в сторону и посмотрел на меня с уважением.
— Я бы тоже хотел так научиться, — сказал он с такой решимостью в голосе, что я сразу понял — Костя от своего желания не отступит. — Это открывает совсем другие возможности.
— Мы здесь все будем учиться друг у друга, — сказал я, посылая мысленную просьбу ирийцу научить Костю видению через птицу, — чтобы защитить наш новый дом.
Я сделал паузу, присаживаясь на плащ и беря в руки кружку с горячим травяным чаем. От Амату пришло согласие, и я улыбнулся.
— Костя, Амату согласился тебя научить, — сказал я, ловя удивлённый и обрадованный взгляд Кости. — Так что договаривайся с ним, когда начнёте тренироваться. Но это позже, пока ты остаёшься здесь с Романом, присмотришь за ним и заодно восстановишься после ранения. Оставим тебе искровик, с ним будете в безопасности. Захар, Виола, Амату — идём вчетвером на зачистку пещер, потом возвращаемся сюда, забираем Романа с Костей и перебазируемся в лучшую из трёх пещер. Вопросы есть?
— Егорову зачем брать? — буркнул Захар, с нарочитой старательностью проверяя ромовик. — А то окажется, что у неё опять какой-нибудь план, о котором мы узнаем в самый последний момент.
Виола резко развернулась к нему, её глаза сверкнули, и я почувствовал, как её астрал пошёл волнами.
— Захар, — сказала она ледяным тоном, — если у тебя есть конкретные претензии, то говори.
— Претензии простые, — Захар поднял голову, и его скулы заходили желваками. — Не хочу, чтобы мы с командиром опять оказался заложником чьих-то планов.
— Стоп! — я вскинул руку, устав от этих выяснений отношений. — Работаем вместе, и никаких личных раздоров. Захар, — я посмотрел ему прямо в глаза и накрыл его бушующий астрал своим спокойствием, — Виола нам полезна. Перебори себя. Иначе наш отряд будет ослаблен вашей взаимной неприязнью.
— У меня нет неприязни к нему, — зыркнула на меня Виола. — И у него не должно бы быть, если бы он…
Виола осеклась и замолчала, опустив голову, а Захар сжал челюсти, поиграл желваками и медленно кивнул. Но взгляд у него был такой, что я сразу понял: перебороть себя у него вряд ли получится. Ну не хочет он, чтобы женщины были в форте, и всё тут. И у Виолы какие-то недоговорки. Не нравится мне это, а как починить пока непонятно.
— Ладно, командир, — сказал Захар глухим голосом. — Я понял. Работаем вместе.
— Вот и отлично, — я хлопнул Захара по плечу, передавая ему спокойствие, и повернулся к воздухолёту. — Виола, показывай, как управлять этой штукой. Я поведу, ты со мной, Амату с Захаром пешком пойдут.
Зональщица кивнула, лёгким движением вскочила на ноги, и мы вместе подошли к воздухолёту, стоявшему у выхода из пещеры. Я встал на площадку и положил руки на руль с кнопками посередине, который очень был похож на мотоциклетный из-за ручек газа с обеих сторон. Только вот он совсем не вращался, а был зафиксирован намертво и выполнял больше роль поручня.
— Смотри, Макаров, — начала инструктаж Виола и ткнула пальцем в кнопки посередине. — Тут две кнопки, не перепутаешь: зелёная заводит, красная глушит. Левой ручкой регулируешь высоту, правой — скорость. Управляешь наклоном корпуса и давлением ног на площадку. Давай, заведи и попробуй набрать высоту левой ручкой. На себя крутишь и поднимаешься вверх, от себя — вниз.
Я включил агрегат, чуть повернул левую ручку высоты на себя и поднялся сразу на полметра. Ого! Работает! Я чуть тронул правую ручку и наклонился вперёд, и воздухолёт мягко качнулся вперёд, едва не впечатавшись в стену пещеры. Я резко дёрнул корпус влево, воздухолёт вильнул в сторону, и Захар едва успел отскочить.
— Плавнее, командир! — захохотал он.
— Ты меня не отвлекай, — буркнул я, выравнивая агрегат. — Дай привыкнуть.
Я сделал несколько пробных манёвров: плавно поднялся к потолку, опустился, пролетел круг по пещере. Воздухолёт слушался тела, и это было необычно — мотоцикл и гироскутер одновременно в тридэ-формате. Через пару минут я уже вёл его довольно уверенно, чувствуя, как агрегат отзывается на каждое движение.
— Быстро учишься, Макаров, — одобрительно сказала Виола, когда я опустил воздухолёт рядом с ней. Она запрыгнула на площадку сзади меня и крепко схватилась за мой ремень. — Полетели.
Я вывел воздухолёт из пещеры, завис в двух метрах от земли и оглянулся на пещеру, в которой стояли Амату, Захар и Костя с искровиком в руках.
— Амату, Захар, следуйте за нами, а ты, Костя, ставь силовой щит, — скомандовал я. — Я поведу, Виола со мной. Направляемся к дальней восточной гряде, к тем трём пещерам и держим ментальную невидимость на всякий случай.
Мы двинулись через долину. Воздухолёт плыл над травой бесшумно и я вёл его на высоте полуметра, привыкая к управлению и одновременно сканируя местность. Сзади, прижимаясь ко мне и крепко держа меня за ремень в районе живота, стояла Виола. Я чувствовал её цветочный и чуть пряный запах, её дыхание, которое иногда касалось моей шеи, и её астрал, который был чуть взволнован. Она немного нервничала, но я не мог понять, от чего.
За нами, метрах в десяти, быстрым шагом шли Захар и Амату. Захар держал ромовик наготове, крутя головой во все стороны, как заправский патрульный. Амату двигался легко, неслышно и плавно, как тень.
Долина вокруг нас просыпалась. Фиолетовое небо наливалось светом, искры какой-то энергии вспыхивали в воздухе над водопадом, и в траве стрекотали какие-то насекомые.
Мы долетели до группы плодовых деревьев и тут же услышали низкое утробное рычание. За стволами, усыпанными какими-то крупными оранжевыми плодами, я заметил трёх жигарей. Они жрали фрукты, разрывая их когтями и чавкая так, что слышно было за полсотню метров.
— Твари! — рявкнул я, вскидывая руку и собирая холод в груди. — Получайте!
Заморозка ударила веером. Я не стал морозить насмерть, хватит им поверхностного паралича. Все трое застыли с разинутыми пастями, покрываясь инеем. Я спрыгнул с воздухолёта, и Захар тут же оказался рядом.
— Этих я сам! — он выхватил нож и быстрым, почти неуловимым движением вскрыл горло первому жигарю, потом второму. — Для тренировки! А то всё огнём да огнём.
— Правильно, — одобрил я, добивая оставшегося жигаря ледяной стрелой. — Собирай ядра.
Захар присел, быстро заработал ножом и через минуту уже выкладывал мне на ладонь три ядра: красное огненное, коричневое земляное и фиолетовое, которого я раньше не видел.
— Командир, смотри! Фиолетовое! — захлёбываясь от восторга, сообщил мне Захар. — Это ментальное ядро! Редкая штука! Телепатия, гипноз, управление сознанием и всё такое. Я читал, что их почти не найти, только если жигарь с ментальным уклоном попадётся!
— Пригодится, — я убрал фиолетовое ядро в отдельный карман. — Как устроимся, будем поглощать.
«Плоды съедобные», — вдруг прозвучала мысль Амату. Я поднял голову: ириец стоял у дерева и держал в руке оранжевый плод размером с крупный апельсин. Кожура была гладкая, маслянистая, а из надлома сочился золотистый сок с таким густым сладким запахом, что у меня слюнки потекли.
— Вот это да! — Захар схватил один плод и с наслаждением вгрызся в него, зажмурившись. — Сладкие! Яр, попробуй! Вещь!
— Мне нравится, — оценила Виола с набитым ртом. — Сплошные витамины, насыщают хорошо.
— Наберём мешок тогда, — распорядился я, срывая плод и пробуя его на вкус. И правда вкусно, что-то среднее между манго и абрикосом.
Мы быстро нарвали фруктов и двинулись дальше. Воздухолёт мягко стелился над травой, но, когда я притормозил, чтобы Амату с Захаром нас нагнали Виола, снова прижалась ко мне всем телом. Так прижалась, что почувствовал все её формы: упругую грудь, плоский живот, изгиб бёдер.
— Опять прижимаешься, — хмыкнул я через плечо, вспоминая как она хваталась за моё колено в машине во время погони. — Как тогда, в фургоне.
— Это ты специально со мной полетел, чтобы тебя девушка обнимала, — мгновенно парировала Виола весёлым голосом. — Признайся, Макаров, тебе просто нравится, когда я прикасаюсь к тебе.
— Вообще‑то мы с тобой летим по производственной необходимости, — усмехнулся я, огибая очередное дерево. — Я должен уметь делать всё, и летать на этом агрегате тоже, так как именно я отвечаю за безопасность нашего форта.
— Выходит, и за мою безопасность тоже отвечаешь? — уже серьёзно спросила Виола, снова слегка прижимаясь ко мне.
— Раз ты со мной, — ответил я, глядя вперёд, — то и за твою тоже.
Виола замолчала, и её пальцы на ремне чуть расслабились. Её астрал на мгновение раскрылся, и я почувствовал удивление, тёплую благодарность и что-то ещё, глубокое и хрупкое, что она тут же спрятала обратно, захлопывая створки своей астральной защиты.
Мы приближались к группе больших деревьев у реки, и я замедлил воздухолёт, разглядывая их. Здесь росли три разных типа, и каждый был по-своему удивителен.
Первый — среброкор. Его серебристая кора мягко светилась даже днём, и под таким деревом можно было спать без стабилизатора или гармонизатора — я помнил это по ночи на плато.
Второй немного напоминал берёзу: его ствол был голубовато‑белым, а листья — мелкими и круглыми, с серебристой каймой. От него исходило мягкое, почти неуловимое свечение, и воздух вокруг чувствовался прохладным, как будто дерево само охлаждало всё вокруг. И вот что я ещё заметил: эфирная энергия рядом с ним как будто бы таяла.
Третий тип дерева походил на кедр и был высоким, с мощным тёмным стволом и длинными, фиолетовыми иголками, которые едва слышно звенели на ветру, будто хрустальные. В воздух вокруг этого дерева ощущался особенно насыщенным и густым, как после грозы.
«Это дерево называется кратари, оно конденсирует всеначальную энергию и излучает её вокруг себя», — пришла мысль от Амату. Ириец подошёл к игольчатому гиганту и посмотрел вверх, в его крону. — «Наши старейшины называют её „крата“ — энергией всего сущего; из краты состоит абсолютно всё во Вселенной. Спать рядом с таким деревом — всё равно что заряжаться от большой батареи. Наш народ делает дома из этого дерева: оно прочное и сильно снижает потребность во сне».
Я кивнул Амату и задумался. Всеначальная энергия, энергия всего сущего… То, из чего сделано абсолютно всё: и даже эфиры, менталы и астралы. По идее, именно кратари должно их восполнять. Амату сказал, что дерево снижает потребность во сне! Интересно, во сколько раз? Может за четыре часа полностью отдохнуть можно? Если так, то это прибавка по три-четыре часа к активному времени! Обязательно тоже дома сделаем из этого дерева и вообще будем их специально выращивать, посадим по всей долине, а может даже и торговать с Землёй начнём.
Воодушевлённый найденным ценным ресурсом, я повёл воздухолет дальше, и вскоре мы оказались у речки. Я сразу оценил размеры: ширина около семи метров, глубина до трёх. Мы вышли к ней в том месте, где она делала плавный изгиб, и я остановил воздухолёт и опустил его на высокую траву. Вода была прозрачная, с лёгким голубоватым отливом, по берегам росли высокие травы с белыми, жёлтыми и синими цветами. Над водой вились какие-то длиннокрылые стрекозы с перламутровыми крыльями.
«Амату, воду можно пить?» — послал я мысль ирийцу.
«Да, конечно, сын Ирии, — ответил ириец, присаживаясь у воды и зачерпывая её в ладонь. — Эта вода проходит через множество минеральных слоёв в скалах, она хорошо восполняет всеначальную энергию. Пить, умываться, плавать — всё полезно. Она оздоравливает тело и делает сознание яснее».
Я присел, зачерпнул воду в ладони и сделал глоток. Вода была холодной и удивительно чистой, с лёгким минеральным привкусом. И почти сразу же я почувствовал, как мой водный дар внутри встрепенулся, ожил и потянулся к реке. Я почувствовал воду как родную, я слышал её, чувствовал каждую струю и каждый водоворот у камней.
Ради забавы я поднял руку и пустил по поверхности широкую волну — она разошлась веером, мягко качнув прибрежные травы. Затем захотел попробовать остановить течение — и уже начал было концентрироваться, но меня сбил активизировавшийся помощник.
— Командир! Смотри! — закричал Захар, тыча пальцем в воду.

----------

Глава 12 Фиолетовые

Я опустил взгляд. В реке, метрах в пяти от нас, виднелся косяк из десятков трёх серебристых рыб, двигающийся против течения.
— Вот это да! — удивился я, чувствуя, как внутри просыпается рыбацкий азарт.
— Крупные, — удовлетворённо сказал Захар, рассматривая потенциальный улов. — Если сеть сплести, можно сразу много набрать.
— Будет рыбалка. Сети нам не нужны, водной магией поймаем, — кивнул я Захару, ощущая как во мне снова просыпается водный дар. — Как устроимся — первым делом.
Только не плохо было бы узнать, съедобная ли она вообще.
«Амату, эту рыбу можно есть?» — мысленно спросил я ирийца, не отрывая взгляда от косяка.
«Мы, ирийцы, не едим ни мяса, ни рыбы », — пришёл спокойный ответ Амату. — ' Это понижает всеначальную энергию, делает нас менее чувствительными к магии. Но вам можно, эта рыба питательна'.
— Он что, по-русски заговорил что ли? — удивлённо спросила Виола, и я резко повернулся к ней. Она стояла, скрестив руки, и большими глазами смотрела на Амату. — Он ведь сейчас сказал, что мясо понижает чувствительность к магии, а рыбу есть можно, да? Я же не ослышалась?
— Ты услышала его мысль? — тоже удивился я, переводя взгляд на Амату. — Ты что, всем мысль послал?
«Всем», — чуть улыбаясь, подтвердил Амату. — «Ментальное тело дочери Земли стало чувствительнее после вчерашнего лечения. Она теперь слышит то, что раньше не могла».
— Я слышу Амату, — изумлённо прошептала Виола. — Прямо в голове голос звучит.
Ого, у неё прорезалась способность слышать ирийца. Прогресс.
— А я давно его мысли слышу! — оживился Захар, набирая воду из реки во фляжку. — Амату, а я могу так же мысли вам всем посылать?
Я перевёл взгляд на ирийца. Да, связь — это то, что нам нужно в форте обязательно. Есть связь — есть армия, нет связи — нет армии. Эту военную поговорку я твёрдо выучил и старался применять в жизни.
Амату посмотрел на меня, и в голове прозвучала его спокойная мысль:
«Слышать меня вы все можете во всей долине, а с Ярославом мы можем мысленно общаться. Но чтобы Виоле и Захару посылать мысли, нужно усилить ментальное тело. Для этого необходимо поглотить как минимум три фиолетовых ядра или больше тридцати белых».
— Три фиолетовых… — выдохнул Захар, и его плечи опустились. — Так у нас же только одно вроде? Белых больше, но это уж слишком долго.
— Одно фиолетовое, да, — кивнул я, вспоминая, как мы вырезали его из жигаря с ментальным уклоном. Редкая штука, Захар сам говорил. — Белые нужно пересчитать, их вроде штук пять должно ещё быть.
— А можно как-то по-простому? — спросила Виола, оглядываясь по сторонам. — Без ядер?
Амату мягко улыбнулся и снова послал мысль всем нам — я почувствовал её как тёплый ветер, прошедший сквозь голову:
«Можете позвать нас. Сконцентрируйтесь, произнесите про себя моё имя или имя Ярослава и представьте образ нужного человека. Мы услышим, что вам нужна помощь».
— Идёт! — загорелся Захар и тут же зажмурился, сжал кулаки и наморщил лоб.
Я почувствовал слабый толчок, как будто кто-то тронул меня за плечо. И одновременно в голове мелькнула смазанная картинка: Захар, стоящий у реки, и его мысль-импульс «Яр, сюда!».
— Получилось, — сказал я, глядя на Захара. — Я услышал.
— Да! — заорал он, тут же забыв про концентрацию. — Я смог!
Почти одновременно я ощутил второй сигнал — от Виолы. Более ровный, сфокусированный, как луч света, направленный точно в меня.
— Тебя тоже услышал, — улыбнулся я Виоле.
— Я рада, — сказала она и неожиданно улыбнулась в ответ. — Теперь хоть докричусь до тебя, Макаров.
Я кивнул, а сам уже думал о другом. Они до меня достучались. А я? Смогу ли я им ответить? До сих пор у меня получалось обмениваться мыслями только с Амату. Я собрал мысль в короткий импульс — «Захар!» — и толкнул его в сторону Захара.
Захар в этот момент восторженно смотрел на Амату, явно отправляя ему свои мысли. Никакой реакции.
Я перевёл взгляд на Виолу. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на меня изучающе. Я повторил попытку — собрал мысль в точку и выстрелил: «Виола, сзади!».
Она чуть склонила голову набок, но не отреагировала. Только прищурилась, заметив, что я как-то странно на неё смотрю.
— Макаров, ты что замер? — спросила она. — Всё в порядке?
— В порядке, — буркнул я и повернулся к Амату.
Тут Амату послал мысль сразу всем:
«Вы все слишком напрягаетесь. Так не надо, так мысли слабыми получаются. Не смотрите на того, кому посылаете. Не напрягайте тело. Мысль должна быть короткой, как искра, не растягивайте её».
Захар тут же вытаращил глаза и, кажется, перестал дышать. Виола прикрыла глаза и чуть расслабила плечи. Я снова ощутил два слабых сигнала — на этот раз чище, резче, как будто кто-то щёлкнул пальцами у самого уха.
— Есть, — выдохнула Виола. — Сейчас получилось лучше.
— Ага! — подтвердил Захар. — Я прям почувствовал, как оно улетело!
Амату удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на меня. В моей голове прозвучала его спокойная мысль, уже только для меня:
«Им пока рано принимать твои мысли, сын Ирии. Их ментальные тела слишком слабы. Нужно хотя бы одно фиолетовое ядро поглотить — тогда ментал усилится, и они начнут слышать тебя. Или с десяток белых, они тоже немного укрепляют все три тела».
Так, значит, всё упирается в ядра. Ничего, найдём. Ну или купим, или обменяем. Или вообще по-другому пойдём пути, будем тренировать ментал.
— Что случилось, командир? — Захар подошёл ближе, заметив мой задумчивый вид.
— Да так, — ответил я, прокручивая другие варианты связи. — Пробовал достучаться до вас мыслью, не получилось. Амату говорит, что рано пока и вам нужно хотя бы одно фиолетовое ядро поглотить, чтобы начать слышать меня так же, как я слышу его. Ну или десять белых.
— Ну так в чём дело встало⁈ — воскликнул Захар. — Надо только найти тварей с фиолетовыми ядрами. А с белыми ещё проще — их много, надо просто накосить побольше.
— Накосим, — кивнул я. — Как только встанем в долине, первым делом займёмся охотой. А сейчас — за мной.
Я встал на воздухолёт, дал команду переправляться по очереди. Виола запрыгнула на площадку следом, привычно ухватившись за мой ремень.
— Он четверых выдержит на небольшой высоте, — сказала она, оборачиваясь к Амату и Захару. — Вставайте к нам.
Я завёл агрегат и тоже повернулся к ребятам. Захар стоял у кромки воды и широко улыбался:
— Командир, можно я вплавь? Жарко же, освежиться охота!
«Я тоже хочу очистить тело водной энергией», — пришла мысль от Амату.
Ну а что, пусть освежатся, время есть.
— Давайте, только быстро, — разрешил я, поднимая воздухолёт на метровую высоту.
Захар тут же скинул куртку, штаны, берцы и остался в одних чёрных тюремных трусах. Поджарый, жилистый — ни грамма лишнего веса, только мышцы, да старый шрам через левое предплечье. Он сгрёб одежду в охапку, кинул на воздухолёт и с диким воплем сиганул с головой в воду, подняв фонтан брызг.
— А-а-а! Хорошо-то как! — воскликнул Захар, выныривая и отфыркиваясь. — Яр, прохладная, самое то!
Он заржал и, набрав полную грудь воздуха, снова ушёл под воду, дрыгая ногами. Вынырнул и тут же обрызгал Амату, который как раз снял свою рубаху, штаны и остался в какой-то набедренной повязке. Он вошёл в воду и поплыл на боку к противоположному берегу, держа одежду одной рукой над водой.
— Ярослав! — Захар хохотал, лёжа на спине и болтая ногами. — Давай к нам! Чего ты как не родной⁈
Я усмехнулся, чувствуя, как внутри просыпается азарт. А почему бы и нет? Жара и правда стоит — солнце печёт, роба прилипла к спине. Я остановил воздухолёт прямо посреди реки, смахнул с себя одежду и бросил Виоле:
— Рули на тот берег.
И, не дожидаясь ответа, ушёл щучкой в воду. Холодная вода обняла меня, и я почувствовал, как сразу проясняется голова и волна бодрости прокатывается от макушки до пяток. Чистый восторг!
Я вынырнул и мощно заработал кролем вниз по течению, потом развернулся и так же мощно пошёл вверх, чувствуя, как мышцы входят в тонус от нагрузки.
— Ничего себе! — донеслось от Захара. — Командир, ты где так быстро плавать научился⁈
Где-где, пятнадцать лет в бассейн каждую неделю хожу. Точнее ходил. Интересно, тело другое, не такое сильное пока, а навык остался. Я заложил ещё один круг, брасом направился к берегу и поймал взгляд Виолы — она стояла на площадке воздухолёта на противоположном берегу и смотрела на меня оценивающе, склонив голову набок. Любуется, не иначе.
— Виола! — заорал Захар, вставая на дно и пытаясь добрызнуть до неё водой. — Давай тоже купаться! Или купальник не взяла?
— Я как-нибудь без тебя, — отрезала она, провожая взглядом брызги Захара. Жаль, недолёт. — А то ещё глазами съешь.
— Так тебя уже и так все съели давно! Ничего не осталось уже! — заржал Захар и снова нырнул под воду.
— Дурак ты, Захар! — засмеялась Виола и бросила на меня быстрый взгляд, будто оценивая не из подобных ли я любителей есть девушек глазами.
Я мощными гребками подплыл к берегу и вышел на сушу. Амату уже успел одеться и оглядывал местность вокруг на предмет тварей.
Ладно, освежились, теперь за дело. Я кое-как выкорчевал Захара из воды, мы быстро оделись и двинулись дальше.
Через полчаса пути, уже у самой восточной гряды, показалась первая из трёх пещер — широкий провал в скале высотой метра три и примерно такой же ширины.
Я прикрыл глаза и осторожно потянулся астралом внутрь. Внутри твари, больше десятка, скорее всего жигари. Сбились в кучу, дыхание поверхностное — похоже, что спят.
Я хотел было ударить заморозкой, но одёрнул себя. Надо развивать мой дар огня, теперь вологодские огневики не угрожают, чтобы упор на воду делать. Да и посмотреть, как эти твари реагируют на пламя, тоже полезно.
— Значит так, — тихо сказал я, оборачиваясь к команде. — Там больше десятка тварей, скорее всего жигари. Я поставлю огненную стену, если прорвутся — бьём из всего, что есть.
— Понял! — кивнул Захар, готовя ледяную стрелу.
«Готов, сын Ирии», — отозвался Амату, и в воздухе рядом с ним материализовался клинок. Виола молча сняла ромовик с предохранителя и замерла, прижав приклад к плечу.
Я набрал жар в груди, сосредоточился и швырнул огненный шар прямо в кучу спящих тварей. Вспышка! Тут же, не давая им опомниться, я выбросил вперёд обе руки и поставил огненную стену, полностью перекрывая тварям выход из пещеры.
Эфиры хлынули из меня мощным потоком, ушло сразу около трети запаса. Я тут же потянул энергию из трофейного эфирного кольца на пальце, и в груди снова стало горячо. Здорово! Кольцо вологодских работало как самый настоящий эфирный павербанк, на полную зарядку эфирного тела точно хватит.
Из пещеры раздался дикий, пронзительный визг и жигари ломанулись прямо в огненную стену. Я почувствовал удары тел о мою стену, резкие вспышки боли и страха. Твари дёрнулись назад, обожжённые, и заметались за огненным заслоном.
— Приготовились! — скомандовал я. — Бьём в левую часть, я сейчас открою.
Я сосредоточился и убрал огонь с левой стороны стены, оставляя узкий проход. Твари сразу рванули в эту щель, толкая друг друга.
— Огонь! — рявкнул я, выпуская огненный шар в толпу.
Захар выпустил ледяную стрелу в первого же жигаря, и та вонзилась ему точно в глаз. Виола расстреливала тварей короткими очередями, Амату метал клинки один за другим, а я держал стену, при этом выбивая огненными шарами самих резвых.
Через минуту у входа выросла куча мала из мёртвых тел, и последний жигарь, получив ледяную стрелу в лоб, затих поверх своих собратьев.
Я снял стену, чувствуя, как эфиры снизились до четверти запаса, и просканировал пещеру астралом. Чисто, опасности больше нет. Так, эфирное кольцо пока побережём, начнём восполнять эфиры из астрального тела.
— Ловко придумал, — оценил Захар, разглядывая завал из трупов. — Я думал, ты морозить станешь, а ты вон как через огонь.
— Не тратим время, собираем ядра, — сказал я, направляясь вглубь пещеры. — Я пока гляну, что там дальше.
Виола с Амату молча приступили к сбору, Захар тоже полез в кучу и сразу заворчал:
— До нижних не добраться — так лезли друг на друга, чтобы сдохнуть, что аж спрессовались.
Пещера оказалась неширокой — всего метра три, и через метров десять уходила вверх и вправо, постепенно сужаясь. Я прошёл вперёд метров тридцать-сорок, пригибаясь, и упёрся в развилку: один проход уходил прямо вверх под углом в сорок пять градусов, а второй сворачивал направо с более пологим подъёмом.
Интересно, куда ведут эти проходы? И происхождение их совсем непонятно — то ли от воды они образовались, то ли ирийцы или земляне тут что-то добывали, то ли их вообще проделало какое-то неведомое живое существо — горный червяк какой-нибудь ирийский или крот. Я усмехнулся от своего последнего предположения и повернул назад, к своей команде.
Трупы уже растащили, чтобы можно было вырезать ядра, и теперь в груди у каждого зияла рваная дыра от ножей. В пещере воняло палёной шерстью, горелым мясом и ещё чем-то кислым, что всегда остаётся после жигарей. Я поморщился — запах был такой, хоть противогаз надевай.
— Готово! — Захар выпрямился, вытирая нож о штанину, и протянул мне горсть ядер. — Двенадцать штук, командир. Все разноцветные, глянь: одно огненное, два водных, два земляных, сразу три металлических, два белых и… — он сделал театральную паузу и высыпал мне в ладонь ещё два небольших кристалла.
— Ого, фиолетовые, — я покрутил их в пальцах. — Ещё два ментальных, всего три стало.
— Ага, попёрло нам на ментальные, — Захар расплылся в довольной улыбке. — Умники, видать, в этой долине живут.
— Отлично, как устроимся, начнём поглощать, — сказал я, убирая фиолетовые ядра в отдельный карман.
Захар вдруг замер, вглядываясь в стену пещеры, и его глаза загорелись.
— Командир! — он схватил меня за рукав и ткнул пальцем в стену. — Смотри! Те же породы, что у нас на руднике! Серебристая вкрапленность на сером, чёрные прожилки! Видишь?
Я подошёл ближе и присмотрелся. Стена действительно была испещрена мелкими серебристыми вкраплениями, которые тускло поблёскивали в свете светца, и тонкими чёрными прожилками, уходящими куда-то вглубь скалы.
— Точно тебе говорю — где-то здесь есть ромий! — Захар аж начал подпрыгивать от возбуждения. — Может, в том проходе дальше⁈
— Здесь ромия нет, — спокойно заметила сказала Виола, оглядывая стены.
Мы оба повернулись к ней.
— С чего ты взяла? — удивился Захар, округляя глаза.
— Я чувствую, — она пожала плечами, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Ну ромий ведь металл, а у меня же дар металла как раз и проснулся и я теперь чувствую всё металлическое. В этой пещере его нет.
— Полезный дар, — сказал я, переглядываясь с Захаром. — И на каком расстоянии ты его чувствуешь?
— Не знаю точно, — нахмурилась Виола, прислушиваясь к себе. — Когда он рядом. Метров двадцать, может больше.
— Ладно, выходим отсюда, — принял решение я. — Эта пещера не годится для основного жилья — слишком мало места. Проверим её на ромий позже, сейчас идём к следующей дыре в скалах, она должна быть в полукилометре к югу.
Мы вышли из пещеры и двинулись вдоль скалы. И когда мы почти подошли к ещё одному чёрному провалу в скалах, сверху послышался знакомый пронзительный визг.
Из пещер наверху, как тараканы из щелей, вылетали летуны. Один, второй, пятый, десятый, двадцатый — они сыпались со скал серым дождём и сразу разворачивались в нашу сторону. Их было не меньше трёх десятков, и все они пикировали прямо на нас.
— Летуны! Амату, Захар, сюда! Прыгайте к нам! — заорал я, готовя заморозку. — Быстрее!
Мои бойцы мгновенно оценили ситуацию и в несколько шагов запрыгнули на висевший в полуметре от земли воздухолёт. Захар ухватился за Виолу, Амату вцепился в меня мёртвой хваткой. На площадке едва хватало места для четверых, и воздухолёт ощутимо просел, но всё же продолжал парить сантиметрах в тридцати над землёй.
— Держитесь! — крикнул я и резко крутанул ручку газа.

----------

Глава 13 Находка

Воздухолёт дёрнулся и рванул с таким резким ускорением, что Захар чуть не вылетел за борт. Его повело назад, и он бы точно ушёл в свободный полёт, если бы Амату не перехватил его одной рукой и, как котёнка, не втянул обратно.
— Ух, спасибо тебе, Ирия! Чуть не грохнулся, — поблагодарил Захар Амату, судорожно хватаясь за мой ремень. — Сейчас мы им зададим!
Не ожидая от нас такой скорости, ближайшие летуны вынуждены были скорректировать маршрут и немного отстали. Зато сверху, разинув пасти, на нас падала ещё одна пятёрка. Я вскинул руку и ударил заморозкой вверх. Два летуна, схваченные льдом, рухнули на землю, но остальные продолжали стремительно нестись на нас. Захар выпустил ледяную стрелу и подбил ещё одну летучую тварь.
— Получайте, гады! — заорал он, выпуская следом ещё одну стрелу.
Остальные тоже подключились: Виола палила с ромовика, снося тварей короткими очередями, а Амату метал клинки, и каждый находил цель.
Я же весь сконцентрировался на управлении, выворачивая ручку газа до предела и делая повороты, чтобы сбить летунов с траектории. Надо уйти с открытого места! Ну же, ещё чуть-чуть!
Я заложил крутой вираж и на полном ходу влетел в провал второй пещеры, едва не врезавшись в стену. Сразу же оттормозился и остановил воздухолёт в полутьме. Снаружи, у входа, рухнули ещё два летуна, попытавшиеся сунуться следом, сражённые клинками и плазмой.
— Захар, вход! — крикнул я, спрыгивая с площадки и всматриваясь в сумрак пещеры. — Ставь стену!
Захар вскинул руки, и через мгновение провал пещеры перекрыла ледяная стена. Летуны снаружи ударились о неё с глухим стуком и заскрежетали когтями.
— Есть! — выдохнул Захар, тяжело дыша. — Держит, держит моя стеночка!
Я быстро просканировал пещеру астралом. Она оказалась куда больше первой — широкий зал метров семь в ширину, и, как минимум, вдвое больше в длину, дальше не было видно. И там, в глубине, я почувствовал движение.
— Здесь обитатели, — сказал я, готовя заморозку. — Приготовиться!
Из темноты донёсся странный звук — легкий звук камня о камень и низкое, утробное гудение, от которого у меня завибрировало в груди. В нос ударил запах сырости, плесени и чего-то химического, как от ржавчины и кислоты.
Амату кинул вперёд светящейся травы, сумрак пещеры сразу отступил и я на мгновение замер. Впереди показались огромные черви длиной метра три-четыре и диаметром с небольшой бочонок. Сразу семь особей быстро двигались к нам, перебирая сотнями коротких щетинок и мерзко шурша по камням.
— Что это ещё за червяки? — удивлённо спросил Захар, округлив глаза.
— Камнееды! — воскликнула их Виола, вскидывая ромовик. — Они кислотой плюются!
— Держим дистанцию! — скомандовал я, набирая холод в груди. — Огонь!
Я выбросил вперёд руку и ударил заморозкой по ближайшей твари. Холод сковал её голову и первые два хитиновых сегмента, покрыв инеем. Передняя часть камнееда обездвижилась, зато задняя стала разворачиваться к нам. Так, тут заморозку лучше не экономить, мощность явно нужно увеличить.
Виола выстрелила из ромовика и плазма прожгла голову червя насквозь. Тело червя ещё дёргалось, но Захар уже выпустил ледяную стрелу в разрыв между сегментами и тварь затихла.
— Есть один! — выкрикнул он. — Ещё лезут!
Слева и справа одновременно выскочили ещё два камнееда. Один метнулся к Виоле, второй — к Амату. Ириец среагировал мгновенно: его клинок сорвался с места и вошёл червю точно в сочленение между головой и первым сегментом, и прямо там несколько раз провернулся, разрывая плоть. Тварь начала судорожно извиваться, заливая пол вонючей слизью.
Я кинул заморозку в следующую партию червей, которая приближалась справа, давая возможность группе добить подранка. Виола полоснула плазмой по хитиновой броне червя, но та только задымилась, не причинив особого вреда. Тварь продолжала ползти вперёд, раздувая переднюю часть тела. Я почувствовал опасность раньше, чем увидел, и тут же в воздух ударило облако зеленоватого газа.
— Кислота! — закричала Виола. — Назад!
Она успела отскочить, но облако зацепило край её куртки и ткань зашипела и пошла пузырями. Червь тут же рванул следом, явно собираясь обвить её ноги. Не успел, я потратил на его полную заморозку сразу четверть запаса эфиров.
Всё, хватит, это становится слишком опасным. Я кинул максимально широкую и сильную заморозку на оставшихся червей, тратя на это дело все оставшиеся эфиры. Только вот, заморозить получилось только ближайшую тройку, сзади лезло ещё два.
— Замороженных не трогать, выносим активных! — рявкнул я, выбирая до остатка эфиры из кольца-аккумулятора и выхватывая ромовик.
Амату разделал клинками левого, Виола с Захаром расстреляли правого червяка.
— Готово, бей замороженных, пока не оттаяли! — закричал Захар, перенося огонь на замерзших тварей.
Через минуту всё было кончено и семь то ли огромных червяков, то ли удавов лежали без движения.
— Фух, — выдохнул Захар, опуская ромовик. — Вот это я понимаю — новоселье. Сначала жигари, потом летуны, теперь эти червяки-мутанты. Кто дальше будет? Горный крот-переросток?
— Не накаркай, — буркнул я, сканируя астралом пространство. — Амату, посмотри Виолу, её кислотой задело. Захар, проверь свою стену, а потом этих червяков на предмет ядер.
Ириец подошёл к зональщице, осматривая оплавленный рукав и красное пятно на предплечье, достал из кармана пучок какой-то травы и начал втирать его в поражённое место. Виола зашипела сквозь зубы, но руку не отдёрнула.
Я оглядел пещеру ещё раз. Первая пещера, откуда мы недавно выкурили жигарей, была откровенно мала, а вот эта уже куда просторнее. Высокий свод, широкий зал — здесь можно и жилые комнаты оборудовать, и склад, и арсенал. Если, конечно, черви не вернутся. Но это решаемо.
— Надо осмотреть дальше, — сказал я, поднимая светец с пола. — Если там ещё столько же пространства, то эта пещера вполне подойдёт под жильё. Захар, остаёшься здесь, держишь стену и собираешь ядра. Если что, сразу кричи или подай мысленный сигнал.
— Понял, командир, — кивнул Захар, усиливая ледяную стену. — Жду здесь.
— Амату, Виола, со мной, — скомандовал я, закончив восполнение эфиров. — Идём дальше, посмотрим, что тут ещё есть.
Мы двинулись вглубь пещеры. Светец Амату горел ровным белым светом, но его свет едва пробивали густой мрак впереди. Пещера пошла на сужение, стены сомкнулись до коридора метра два шириной, а потом снова раздались в стороны, открывая ещё один зал.
Я присвистнул. Этот был даже больше первого. Но свет сюда почти не доходил — только бледное пятно от светца Амату выхватывало из темноты ближайшие камни. Я набрал жар в груди и выпустил на ладонь огненный шар для освещения.
Амату коснулся моего плеча, и в голове прозвучала его мысль:
«Ты можешь им управлять, сын Ирии. Смотри».
Он материализовал перед собой клинок и заставил его медленно плыть вперёд. Я почувствовал лёгкое касание его ментального поля и сразу понял принцип: не толкать шар наружу, а держать его на привязи, как воздушного змея.
' Сейчас попробую ', — послал я мысль ирийцу, сосредоточился на огненном сгустке и позволил ему поплыть от меня. Шар качнулся и медленно двинулся в темноту, разгоняя мрак. Я подвесил шар под сводом, заставив его разгореться ярче и получилась настоящая огненная люстра, осветившая весь зал.
— Ну, Макаров, ты прямо наш светоч, — восхитилась Виола, оглядываясь по сторонам.
Я усмехнулся и внимательно осмотрел зал, который оказался довольно объёмный — метров двадцать в ширину и ещё больше в длину, с высоким куполообразным сводом. Стены гладкие, будто оплавленные, с вкраплениями каких-то тускло блестящих минералов. Пол довольно ровный, с камнями небольшого размера, кое-где торчали сталагмиты, похожие на каменные клыки. В дальнем углу чернел ещё один проход, справа тоже темнело ответвление.
Виола вдруг напряглась, замерла, её пальцы чуть сжались в кулаки и через мгновение она сорвалась с места вправо, к боковому проходу.
Явно, она что-то почувствовала. Интересно, что? Я пошёл следом, послав мысль Амату следовать за нами и на ходу сканируя астралом пространство впереди. Чисто. Никакой угрозы.
Ответвление оказалось узким и похожим на узкий дверной проём, выточенный в скале. Мы протиснулись сквозь него и вышли в ещё одну комнату, поменьше первой, но всё равно достаточно просторную, которая в конце заканчивалась лазом, уходящим вверх и вправо. Я вызвал новый огненный фонарь и зафиксировал его под потолком, освещая пространство. Здесь было больше сталагмитов, и некоторые из них срослись со сталактитами, образуя причудливые колонны.
Виола прошла дальше и замерла у стены, присев на корточки. Её пальцы коснулись камня, и она выдохнула с каким-то странным удовлетворением.
— Ну и что ты там нашла? — спросил я, подходя ближе.
Она обернулась и улыбнулась, обнажив ровные зубы. Потом провела рукой по стене, и в свете моего огненного шара я увидел серебристо-серые прожилки, уходящие вглубь породы.
— Ромий, Макаров, — торжественно объявила Виола. — Мы нашли ромий!
Я присмотрелся: точно такой же порошок, как в искровике, только здесь он был в породе, густо вкраплённый в серый камень. Вот это удача! Я радостно сжал кулак и широко улыбнулся. С ромием мы горы свернём!
— Я сразу почувствовала, — продолжила Виола, и в её голосе прорезался деловой азарт. — Знаешь, сколько это стоит? Правда, торговля ромием ведётся по специальным лицензиям, выдаются графам и, редко, баронам. Но я думаю, что смогу решить этот вопрос, у меня есть выход на одного человека.
«Здесь много металла земли», — пришла спокойная мысль от Амату. Он стоял чуть поодаль и смотрел на ромиевые прожилки с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Ну да, ему-то этот ромий без надобности.
— Ладно, — сказал я, кладя руку Виоле на плечо. — Ромий — это здорово. Но давай сначала убедимся, что здесь безопасно. Вон, дальше проход ведёт, надо проверить.
Я подошёл к дальнему концу комнаты, где чернел ещё один лаз. Пригнулся, всматриваясь в темноту: проход уходил куда-то вверх под крутым углом и делал поворот. Я вытянул астрал вперёд — никого.
— Я схожу один, — сказал я, выпрямляясь. — Амату, Виола — оставайтесь здесь.
— Я с тобой, — вдруг резко сказала Виола.
Я обернулся и удивлённо поднял бровь.
— Переживаешь за меня, что ли? — спросил я, пытаясь понять её мотивацию. Бесполезно, астрал снова закрыт.
Она фыркнула и скрестила руки на груди, но щёки чуть порозовели.
— Просто не хочу, чтобы ты там сдох в одиночку, Макаров. Кто тогда будет помогать мне мстить твоему отцу?
— Ах, ну да, — усмехнулся я. — Чисто деловой интерес. Ладно, тогда идём все вместе.
Мы двинулись по проходу. Я шёл первым, пригибаясь под низким сводом, Виола кралась следом, держа ромовик наготове, Амату замыкал. Проход забирал всё правее и вверх, петляя в скале. Я постоянно сканировал астрал впереди — было чисто.
Через пару минут проход резко расширился, мы вышли в ещё один совсем небольшой зал, и я замер на пороге. Вот это да!
— Красиво-то как, — протянула Виола, подходя ко мне.
Мы стояли в естественном гроте, с которого открывался шикарный вид сверху на долину: река, водопад и почти вся восточная часть долины была как на ладони. Я подошёл ближе. Широкий проём — метра четыре в ширину и около трёх в высоту — напоминал лоджию, до земли было метров семь-восемь.
Внизу виднелся вход в пещеру, в который мы недавно влетели на воздухолёте, а прямо над входом на скальных выступах сидели летуны.
— Вот же твари, — прошептал я, пересчитывая летунов. — Устроили засаду. Только в эту игру можно играть вдвоём.
— Да, мы теперь знаем, где они, — тихо ответила Виола, вглядываясь вниз. — Отсюда их удобно снимать.
— Вот именно, — кивнул я, подозвал жестом ирийца и показал ему на летунов. — Амату, Виола, атакуем тварей сразу после моей заморозки. Готовы?
— Готова, — кивнула Виола, целясь из ромовика.
' Амату готов ', — послал мне мысль ириец.
Я набрал холод в груди и ударил заморозкой вниз широким веером. Ледяной вихрь накрыл сразу с десяток тварей, и они застыли на уступах, покрываясь инеем. Виола тут же открыла огонь из ромовика, Амату стал метать клинки один за одним, а я бил ледяными стрелами — на них у меня уходило меньше всего эфиров.
Оставшиеся летуны заверещали и захлопали крыльями, срываясь со скал. Я выпустил ещё одну заморозку, накрыв вторую группу. Тех, кто всё-таки сумел оторваться от скалы, встретили ромовик Виолы и клинки Амату.
Через пару минут всё было кончено. Два десятка обледеневших и пробитых плазмой трупов летунов валялось на уступах и у подножия скалы.
— Молодцы, отлично сработали, — похвалил я команду. — Двадцать три летуна положили.
— Как в тире, — усмехнулась Виола, опуская ромовик. — Они даже не поняли, откуда стреляют.
— Да, это отличное место, — я ещё раз оглядел грот, оценивая, как бы его получше защитить снаружи. — Просто идеальное место для наблюдательного пункта и обороны.
Мы вернулись к Захару. Он всё так же стоял у ледяной стены, вглядываясь в щель между льдом и камнем.
— Ну что там? — спросил он, оборачиваясь. — Есть ещё комнаты?
— Есть, — кивнул я, улыбаясь. — И не только комнаты. Виола в породе вкрапления ромия нашла.
— Что⁈ — Захар аж подпрыгнул на месте. — Ромий⁈ Настоящий⁈ Командир, ты не шутишь⁈
— Не шучу. Жила прямо в стене, из второго зала направо.
— Я должен сам посмотреть! — выпалил Захар, рванул вглубь пещеры и через пару минут прибежал обратно.
Вид у него был такой, будто он лично откопал клад — глаза горят, щёки раскраснелись, дыхание сбито.
— Командир! — заорал он ещё с другого зала. — Там его знаешь сколько⁈ Жила мощная, я таких даже на руднике не видел! Это ж не просто вкрапления — это полноценный пласт!
— Выплавлять знаешь как? — спросил я, пытаясь перевести Захара на практичный лад.
— Знаю, конечно! — Захар аж захлебывался от энтузиазма. — Я в руднике насмотрелся, ничего сложного. Сначала породу дробишь, потом нагреваешь и ромий вытекает из шлака, а потом остывает обратно в твёрдое состояние. И уже потом порошок или стружку мелкую из него можно сделать. Температура только нужна высокая, но у нас же ты есть с Костей — огненными шарами нагреете.
— Хорошо, — кивнул я, оглядывая команду. — Будет тебе ромий. В общем так. Ночевать будем здесь и, скорее всего, именно эту пещеру и сделаем базовым лагерем. Сейчас вы остаётесь здесь, обустраиваетесь, собираете ядра с летунов.
— Каких ещё летунов? — удивился Захар.
— Ну мы нашли грот наверху и оттуда всех перебили, — пояснил я, подходя к воздухолёту. — Двадцать три летуна я насчитал, валяются у входа. Так что выход свободен, можешь снимать свою стену.
— Ну вы даёте! — восхитился Захар, снимая ледяную стену. — А я-то думаю, что там у них за переполох случился, — Захар вдруг внимательно посмотрел на меня, — А ты куда собрался? И один к тому же?
— За Костей и Романом, — ответил я, подходя к воздухолёту. — Надо перевезти сюда наших раненых. Этот агрегат как раз троих возьмёт.
Амату подошёл ближе и послал мысль:
«Будь осторожен, сын Ирии. Летуны могли улететь к западной гряде, там их главные гнёзда».
— Учту, — кивнул я ирийцу. — Спасибо, друг.
Виола подошла к воздухолёту, нажала кнопку и летающий агрегат чуть слышно заурчал.
— Макаров, — тихо сказала она, глядя на меня снизу вверх. — Ты это, осторожней там. Искровиком силовую сферу сразу сделай и в ней возвращайтесь.
— Ого, снова за меня переживаешь? — усмехнулся я, встал на площадку воздухолёта и взлетел на полметра вверх.
— За воздухолёт я переживаю, — фыркнула Виола, зачем-то пряча глаза. — Если ты его разобьёшь, Роман мне этого не простит.
— Точно, у тебя же чисто деловой интерес, — усмехнулся я, разворачивая воздухолёт в направлении выхода. — Всё, я за Костей и Романом. Ждите.

----------

Глава 14 Угрозы

Я крутанул ручку газа и воздухолёт рванул вперёд так резко, что меня качнуло назад. Ого! Без пассажиров он совсем другой — лёгкий, вёрткий, отзывается на каждое движение тела.
Я пошёл над долиной на высоте двух метров, любуясь пейзажем. Трава внизу стелилась волнами, яркие цветы мелькали разноцветными пятнами, а впереди, блестела река, извиваясь серебристой змеёй от водопада на северной скале. Солнце уже поднялось над восточным гребнем, заливая долину мягким светом, и воздух был прозрачным, как горный хрусталь.
Ладно, испытаем эту птичку. Я плавно повернул левую ручку высоты на себя. Три метра. Четыре. Воздухолёт поднимался послушно, но с каждым метром двигатель гудел всё напряжённее. Четыре с половиной. Гул стал низким, вибрирующим, и ручка начала ощутимо сопротивляться. Я дожал до пяти метров и почувствовал, что дальше агрегат просто не тянет — двигатель надрывался, площадка под ногами завибрировала.
Так, что мешает? Ядра воздуха? Наверняка. А если добавить ядра или крупнее вставить? Надо будет изучить что там снизу.
Я сбросил высоту до трёх метров, чтобы не перенапрягать двигатель, и крутанул правую ручку до упора.
Воздухолёт рванул вперёд с таким ускорением, что у меня перехватило дыхание. Ветер врезался в лицо, от скорости потекли слёзы из глаз. Я прищурился, опустил голову ниже, прячась за обтекатель. Трава внизу слилась в сплошной зелёный поток, кусты мелькали размытыми пятнами. Километров сто двадцать в час точно есть, и я чувствовал себя как на гоночном мотоцикле.
А сейчас все сто пятьдесят точно! Я засмеялся в голос от удовольствия и адреналина. Вот это я понимаю — транспорт для Ирии! Ни одна тварь не догонит.
Я заложил плавный вираж вправо, чувствуя, как площадка под ногами чутко отзывается на наклон тела. И тут сверху донёсся знакомый пронзительный визг.
Я поднял голову, не сбавляя скорости. Справа, от северной гряды, наперерез мне неслась группа из десятка летунов. Их тёмные крылья мелькали на фоне фиолетового неба, пасти разинуты, жёлтые глаза горели голодной злобой.
Летуны попыталась спикировать на меня, но они просто не успевали. Я видел краем глаза, как их тени мелькают позади, как они закладывают виражи, пытаясь догнать, и как безнадёжно отстают. Их скорость была от силы километров сорок в час, а я в три-четыре раза быстрее. Куда вам, летучие мыши недоделанные!
Да! Давай, давай, жми! Я снова рассмеялся, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Ветер резал лицо, волосы развевались, куртка хлопала за спиной. Скорость, высота, полная свобода движений!
Внизу, у реки, я заметил стаю жигарей, которые задрали головы и заметались по берегу. Один, самый крупный, вскинулся на задние лапы и зарычал мне вслед, разинув пасть. Беснуйтесь, беснуйтесь, всё равно не достанете.
Летуны остались далеко позади. Я вытер рукавом слёзы с уголком глаз, поправил растрёпанные волосы и широко улыбнулся. Хороша игрушка! Пятикилометровую долину можно за две-три минуты пересечь, а тварей можно гонять, как зайцев, загоняя в ловушки.
Ну вот и прилетели. Я плавно затормозил у входа в пещеру, где мы оставили Костю с Романом. Силовая стена искрилась, переливаясь голубым, а за ней, в полумраке, угадывались две фигуры: Роман лежал у стены, всё ещё без сознания, а Костя сидел рядом. Увидев меня, он вскочил на ноги, деактивировал искровик и силовая стена погасла с тихим шипением.
— Ярослав! — выдохнул Костя, и его лицо осветилось облегчением. — Всё в порядке? Почему один?
— Все живы и здоровы, — сказал я, мягко опуская воздухолёт рядом с Романом. — Нашли отличную пещеру на восточной гряде, обустроимся там. Я за вами, чтобы всем места хватило на этой леталке. Как Роман?
— Без изменений, — Костя покачал головой, переводя взгляд на инженера.
— Ничего, Амату его на ноги поставит, — я подошёл к Роману, подхватил его под мышки. — Помоги, погрузим его на воздухолёт.
Мы вдвоём аккуратно перетащили инженера на площадку и зафиксировали его ремнями к рулевой стойке. Тяжёлый, зараза, под девяносто килограмм, не меньше. Костя крякнул, затягивая последний узел, и вытер пот со лба.
— Ярослав, — сказал он, понизив голос и оглядываясь на выход из пещеры, будто нас могли подслушать. — Пока одни, скажу: потерю Григория в Вологде просто так не оставят. Он был правой рукой графа Ремезова, маг двенадцатого ранга, не рядовой боец какой-нибудь. Его хватятся уже через неделю, максимум две. Пошлют поисковый отряд, начнут прочёсывать Ирию и рано или поздно они узнают, что это ты сделал. Долину надо готовить к защите уже сейчас.
— Пусть встают в очередь, Костя, — усмехнулся я, проверяя крепления. — У нас тоже врагов хватает: мой отец с братом, которые меня на рудник упекли, и банда Вепря, которых вы тогда в ущелье положили, — они тоже по нашу душу шли. Так что, если вологодские тоже захотят мою голову, придётся им подождать. А как долину зачистим, то сразу начнём отстраивать форт с укреплениями.
— Тут масштаб куда больше, Ярослав, — встревоженно сказал Костя с напряжённым лицом. — Вологодское княжество планирует захватить Костромское, все его шесть графств. И первым делом ближайшие три: Галичское, Кологривское и Ветлужское. План рассчитан на годы, с внедрением агентов, с подкупом местных баронов и графов, с проходоми через Ирию. Я слышал разговоры Григория с Яшей, они обсуждали детали. Если вологодские придут сюда всерьёз, это будет не пятёрка магов, а куда более серьёзные силы. На тебя у них были большие планы, чтобы через тебя и твоего отца юридически или ещё как взять под контроль Галичское графство.
Я замер на секунду, переваривая услышанное. Захват Костромского княжества, полномасштабная война. И я каким-то образом встал на пути целого Вологодского княжества. Что ж, это меняет дело, но не отменяет моих планов.
— Спасибо, что предупредил, — сказал я, нагибаясь за искровиком. — Значит, будем строить с расчётом на осаду от вологодских тоже. А теперь давай ко мне, вылетаем.
Костя встал на площадку воздухолёта, я активировал искровик, и вокруг нас с тихим потрескиванием развернулась силовая сфера. Искрящийся голубой пузырь накрыл нас троих вместе с воздухолётом, и воздух внутри сразу стал плотнее, насытился озоном. Костя уважительно покосился на переливающуюся границу поля и покрепче ухватился за рулевую стойку.
Я чуть крутанул ручку набора высоты, а следом и газа, и воздухолёт плавно поднялся и выплыл из пещеры, направляясь к восточной части долины. Ветер ударил в силовую сферу, но внутри было тихо, только двигатель гудел ровной басовитой нотой. Я держал скорость около восьмидесяти, с раненым на борту гнать под полторы сотни было бы безрассудно.
Долина расстилалась под нами зелёно-серебристым ковром. Река блестела впереди, водопад мерцал радужной пылью у северной скалы, и я невольно залюбовался этой картиной. Красота! Наша красота.
— Ярослав! — вдруг крикнул Костя, тыча пальцем вправо. — Летуны!
Я повернул голову. Тройка тварей сорвалась с северной гряды и к нам неслась наперерез, разинув пасти. Ха! Они даже не понимают, с кем связались!
— Сейчас посмотрим, как работает сфера в бою, — сказал я, не меняя курса и чуть сбрасывая скорость, чтобы ненароком не оторваться от них.
Первый летун врезался в силовое поле на полном ходу. Голубая вспышка, крик летуна, хлопок, запах палёной плоти — и обугленная туша рухнула в траву, дымясь. Второй попытался затормозить, но инерцию победить не смог и тоже вошёл прямо в сферу. Ещё одна вспышка, ещё один труп. Третий в панике забил крыльями, разворачиваясь прочь, и заверещал так, что у меня заложило уши.
Вот он, способ! Вот оно решение, как зачистить долину без риска! Силовая сфера убивает их мгновенно, а скорость у нас в три-пять раз выше. Если загонять их, как овец, и давить сферой, то мы перебьём всех летунов в долине за пару дней. Правда, высоко забраться не сможет этот летающий агрегат, но это решаемо, выманим.
— Костя, держись! — крикнул я и крутанул ручку газа. — Догоняем!
— Да, Ярослав, гони! — с азартом заорал Костя, подавшись всем телом вперёд. — Мы быстрее, жги его!
Я выкрутил ручку до упора и воздухолёт рванул вперёд, нагоняя удирающего летуна. Дурак, тебе бы наверх уходить, куда мы подняться не сможем, а ты к деревьям полетел вдоль земли. Там надеешься спрятаться? Не выйдет.
Мы настигли его за пару секунд. Летун влетел в силовую сферу правым крылом, и его развернуло в воздухе, приложив о край поля. Вспышка, треск, запах горелого мяса и третья туша рухнула в кусты.
— Здорово! — довольно крикнул Костя мне прямо на ухо. — Вот это мощь!
Я заложил вираж влево, возвращаясь на курс, пересёк реку и, когда уже оставалось до нашей новой пещеры всего ничего, заметил движение внизу. Группа жигарей выскочила из кустов и неслась прямо на нас, разинув пасти. Они бежали быстро, очень быстро для своих коротких лап, но против воздухолёта у них не было ни шанса.
— Получи! — крикнул я и направил воздухолёт прямо в гущу тварей.
Трое передних жигарей попытались подпрыгнуть, целясь в площадку, но врезались в силовое поле и отлетели от удара током. Вспышка, дым, вой и они покатились по траве, обожжённые, дёргаясь в конвульсиях. Остальные в панике бросились врассыпную.
— Так вам! — рявкнул я, чувствуя, как адреналин заставляет сердце биться чаще.
— Молодец, Ярослав! — Костя хлопнул меня по плечу, и его глаза сияли. — Ты прямо не Ярослав, а Ярый!
Я усмехнулся, выравнивая воздухолёт и направляя его к нашей пещере. Ярый. Придумает тоже.
Впереди уже темнел вход в нашу пещеру. Огненной стены у входа уже не было, и вся площадка перед пещерой была расчищена от трупов летунов. Нас встречала Виола, которая стояла у прохода в пещеру, скрестив руки на груди. Рядом с ней, прямой как струна, замер Амату, и его светлые глаза внимательно следили за нашим приближением. Захара не было видно, наверное, в пещере чем-то занят.
Я сбросил скорость и плавно опустил воздухолёт прямо у входа. Двигатель смолк, силовая сфера погасла с тихим шипением, и в наступившей тишине я услышал, как Захар орёт во всё горло откуда-то сверху:
— Командир! Ну ты даёшь! Я всё сверху видел! Обалдеть, как вы их протаранили! Яр, надо всех так таранить, слышишь? Всех! Чтобы ни одной твари в долине не осталось!
Я задрал голову, глядя на сияющего Захара в проёме грота метрах в десяти выше пещеры. Видимо, это была та самая грот-лоджия, проход в которую прямо из пещеры мы обнаружили чуть раньше. Захар аж подпрыгивал на месте от восторга и махал руками, как мельница.
— Слезай оттуда, таранщик, — крикнул я ему, переводя взгляд на Виолу с Амату. — Поможешь Романа выгрузить.
— Уже бегу! — Захар скрылся в гроте, а я сошёл с площадки, разминая затёкшие плечи.
Виола подошла ближе и первым делом заглянула на воздухолёт, где полусидел привязанный к рулю Роман.
— Как он? — спросила Виола с тревогой в голосе.
— Без изменений, — ответил Костя, спрыгивая с воздухолёта. — Дышит ровно.
Виола нахмурилась, провела ладонью по лбу инженера, поправляя сбившуюся прядь волос, и коротко кивнула.
Я огляделся. Слева от входа, метрах в пяти, была свалена в аккуратную кучу добрая дюжина распотрошённых летунов. Чуть дальше, отдельно, лежали тоже вскрытые в поясках ядер туши камнеедов.
— Молодцы, — сказал я, кивая на груду тварей. — Успели прибраться и ядра собрать.
— Так мы же старались, командир! — раздался запыхавшийся голос из пещеры, и Захар выскочил наружу. Он остановился рядом, тяжело дыша после бега по коридорам, и его глаза всё ещё горели азартом. — Ты не представляешь, как это смотрелось сверху! Они на вас прут, а вы — раз! И прямо сквозь них! Как нож сквозь масло! Я аж заорал от радости!
— Слышал, — усмехнулся я, хлопая его по плечу. — Вся долина слышала. Что у нас по ядрам?
— Так им и надо, — Захар расплылся в довольной улыбке. — Будут знать, что у нас тут не курорт. А ядра с этих собрали, да. Двенадцать с летунов и семь с червяков, все разноцветные.
— Отлично, — кивнул я и в этот момент Амату, который сидел у Романа, положив ему ладонь ему на грудь, резко вскинул голову.
Его лицо оставалось спокойным, но ментальное поле напряглось, и я сразу это почувствовал.
«Роману хуже, сын Ирии, — пришла быстрая, тревожная мысль ирийца. — Силовая сфера усилила давление на его ментальное тело. Ему срочно нужна помощь».
Я выругался сквозь зубы. Твою дивизию! Надо было догадаться: силовое поле искровика — это электромагнитный удар по менталу, а у раненого сознание и так на грани.
— Захар, Костя, быстро! — скомандовал я, отвязывая ремни. — Несите его в пещеру, в дальний зал, где потише. Амату, что нужно?
«Камни-гармонизаторы, много. И фиолетовое ядро. Я попробую стабилизировать его ментальное тело, но мне нужна твоя помощь — держать его эфирное поле, пока я работаю с сознанием», — Амату уже шагал в пещеру следом за Захаром и Костей, которые тащили Романа на руках.
Амату уложил Романа на расстеленный плащ в дальнем зале пещеры, обложил его тело камнями-гармонизаторами, сел рядом, скрестив ноги, положил одну ладонь на лоб инженера, вторую на грудь, и закрыл глаза. Я почувствовал, как его ментальное поле обволакивает Романа, проникает внутрь, стабилизирует.
«Держи его эфирное тело, — пришла мысль Амату, чёткая и напряжённая. — Слейся с ним, как с Захаром тогда. Я пока займусь менталом».
Я опустился на колени рядом, положил руку на плечо Романа и закрыл глаза. Эфирное тело инженера было слабым, истончённым, как старая ткань, готовая порваться в любой момент. Я начал медленно и осторожно вливать в него энергию, стараясь не перегрузить. Через несколько минут я ощутил, как кризис миновал. Ментальное тело Романа перестало пульсировать в агонии, давление спало. Амату открыл глаза и чуть кивнул мне — «готово».
«Он будет спать ещё долго, — пришла его мысль. — Но теперь его сознание не угасает, восстанавливается».
Я выдохнул и поднялся на ноги. Виола стояла у входа в зал, сжимая искровик, и её лицо было бледнее обычного. Увидев, что я выпрямился, она шагнула вперёд:
— Что с ним?
— Стабилен, — ответил я, вытирая пот со лба. — Амату говорит, будет спать долго, но сознание восстанавливается. Жить будет.
Виола прикрыла глаза на пару секунд, и её плечи чуть опустились — напряжение ушло. Потом она резко развернулась и направилась к выходу:
— Тогда я займусь обедом. Все голодные, а разговоры на пустой желудок вести глупо.
Это правильно, поесть не помешает.
Через полчаса мы расселись в главном зале пещеры. Виола расстелила плащ прямо на камнях, разложила сухпайки, нарезала фрукты, которые мы насобирали у озера, и вскипятила воду для травяного чая на походной горелке. У входа в пещеру пульсировала силовая стена, создавая уютное ощущение защищённости.
Захар с Костей притащили плоские камни, заменяющие стулья, и теперь сидели, скрестив ноги, с кружками горячего отвара. Амату расположился чуть поодаль, прислонившись спиной к стене, но от еды отказался и только воду пил маленькими глотками.
— Значит так, командир! — Захар вытащил из кармана горсть ядер и высыпал их на край плаща. — Смотри, что мы с червяков собрали.
Я подался вперёд, разглядывая добычу. Семь ядер и все крупные, почти сантиметр в диаметре. Два фиолетовых пульсировали ровным, глубоким светом, два было красных, одно серебристое отливало металлом, одно было густо-синим, как сапфир, и ещё одно белое.
— Крупные, — оценил я, беря в руки фиолетовое ядро. — У летунов и жигарей раза в два меньше были. Это значит, что мощи в них намного больше.
— Вот и я о том же! — Захар аж подскочил на своём камне. — Камнееды — они же здоровые, как брёвна, по четыре метра длиной. У них и ядра соответствующие. Если поглощать такие, то прокачка будет в разы быстрее. Я читал, что размер ядра прямо пропорционален объёму энергии. Вдвое больше диаметр, это вчетверо больше мощи. А если, скажем, втрое…
— Понял, понял, — перебил я, пряча ядра в отдельный карман. — Позже посчитаем. Сейчас о другом.
Я отпил горячего отвара, чувствуя, как тепло разливается по телу, и посмотрел на Костю.
— Рассказывай, Костя, — сказал я, делая ещё глоток. — Всё, что знаешь про планы Вологды. Все должны быть в курсе.
Костя отставил кружку, вытер губы рукавом и заговорил спокойным тоном:
— Вологодское княжество планирует захватить Костромское. Все шесть графств. Первыми ближайшие: Галичское, Кологривское и Ветлужское. План рассчитан на годы, и они очень далеко продвинулись.
— Офигели они там, что ли⁈ — Захар аж поперхнулся отваром. — Захватить княжество? Это ж война!
— Именно, — кивнул Костя. — Но атаковать они будут не через границу. У них есть карта проходов с Земли в Ирию и обратно, они знают где, когда и насколько открываются порталы. Они могут выходить отрядами практически в любой точке княжества, в тылу, без пересечения границы. Представьте: высадка десанта прямо в сердце графства, где их никто не ждёт.
— И наши об этом не знают? — спросил Захар, переводя взгляд на Виолу.
— Точно не знают, — мрачно подтвердила Виола, нахмурив брови. — Я общалась с Григорием до того, как поняла, что он не собирается выполнять договор. Он был очень уверен в себе. Слишком уверен. Говорил, что Костромское княжество обречено, что у них везде свои люди. Я тогда не придала значения, думала, что бахвальство. А теперь понимаю: они действительно готовят вторжение.
— Они уже внедрили агентов во все графства, — добавил Костя. — У них есть базы в Ирии с запасами оружия и ромия. На нашей территории, насколько я знаю, ну то есть на территории Ирии, которая тождественна вологодскому княжеству. Григорий говорил, что до активной фазы осталось всего ничего. А ещё по поводу гибели Григория. Потеря мага двенадцатого ранга — это серьёзно, и они захотят понять, что здесь произошло. И, поверьте мне, они это узнают. Обязательно узнают. И придут сюда.
Повисла тишина. Я смотрел на лица своих людей: Захар сжимал кулаки, его астрал полыхал возмущением. Виола была спокойна внешне, но я чувствовал, как внутри неё всё кипит, и она уже явно просчитывала, как это знание можно использовать. Костя сохранял спокойствие, но его пальцы нервно постукивали по колену, видно, что тема для него не простая.
И тут в моей голове прозвучала мысль Амату — негромкая, окрашенная печалью и чем-то похожим на старую, застарелую боль:
«Вы все воюете друг с другом. Но у всех нас есть враг, о котором вы, люди Земли, скорее всего, пока не знаете. У моего народа и всех людей Земли тоже есть противник. Он древний, кровожадный и крайне опасный».

----------

Глава 15 Мысли

Я повернулся к ирийцу и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Амату никогда ещё не посылал мысли с таким тревожным чувством.
«Что за враг?» — послал я мысль Амату, настраиваясь на него.
«Они зовут себя Ракша», — пришла мысль ирийца, окрашенная сдерживаемым гневом. — «Мы называем их Пожирателями. Ракша охотятся на людей и ирийцев, вырезают целые селения и пожирают сердца и органы поверженных, чтобы забрать их магическую силу. Мой народ воюет с ними много поколений».
«Эти Ракша здесь, в округе?» — мысленно спросил я, переваривая информацию.
«Эти земли не их основная территория, они живут на юге, за горами. Но Ракша — кочевники, и иногда их отряды заходят далеко на север. Последнее время стали появляться здесь всё чаще и чаще», — Амату замолчал на мгновение, и его следующая мысль прозвучала еле слышно. — «Один такой отряд месяц назад вырезал три наших селения у восточного склона Серебряных пиков. Спаслись единицы. Мы не смогли защитить их. Я не смог».
Хм, пожиратели. Информации мало, нужны подробности.
«Что ещё ты знаешь о них? Как с ними сражаться? Чего ожидать?»
«Они сильны ментальной магией», — Амату внимательно посмотрел на меня. — «Так же, как и маг Григорий, только их сила не в обучении или поглощении ядер, а в поглощении органов людей. Каждый убитый враг делает их сильнее. Они умеют вселять ужас в сердца, парализовать волю, заставлять видеть кошмары наяву. Поэтому нужна ментальная защита, без неё мы станем их добычей ещё до начала боя».
Я перевёл взгляд на команду, вроде никто мыслей Амату не слышал. Так, говорить им про пожирателей и сеять панику сейчас смысла нет, она в Ирии может материализоваться во что-то похуже.
«Пока не будем об этом говорить остальным», — решил я, внимательно смотря Амату в глаза. — «У нас и без Ракша врагов хватает. Но спасибо, что предупредил и поделился. Амату, если почувствуешь что-то необычное, сигналь сразу».
Ириец кивнул и прикрыл глаза, но его ментальное поле всё ещё пульсировало болью.
Ладно, это мы учтём, а теперь нужно нам всем прокачаться. Я высыпал все ядра, которые мы насобирали за всё время в Ирии на расстеленный плащ. Захар присвистнул, Костя подался вперёд, а Виола замерла с кружкой в руке.
— Ничего себе, — выдохнул Захар, пересчитывая кристаллы. — Это же целое состояние!
Я и сам впечатлился, сортируя ядра по цветам и размеру. Да, и правда немало. Всего восемьдесят девять ядер, из них шестьдесят пять мелких, в полсантиметра, и четырнадцать крупных, почти в сантиметр диаметром. За сколько можно будет их продать, интересно?
Я взял в руки крупное фиолетовое ядро. Оно пульсировало в ладони, отдаваясь глухой вибрацией где-то в затылке. Да, я мог бы взять крупное белое и усилить эфиры, мог взять крупное синее и стать повелителем льда, или вообще усилиться в огненной стихии. Но после рассказа Амату о Ракша и напоминания Кости о вологодских магах, я понял главное: без ментальной защиты мы все трупы. Если я хочу защитить форт, я должен стать ментальным щитом. Это сейчас в приоритете.
Я протянул крупное красное ядро Косте.
— Держи. Ты у нас теперь главный огневик форта.
Костя взял ядро, и его глаза загорелись. Он сжал кристалл в кулаке, и я почувствовал, как его эфирное тело напряглось, готовясь к поглощению.
Захару я протянул мелкое синее ядро воды.
— Твоё, Захар. Попробуй поглотить, должно получиться.
Захар сглотнул и кивнул. Я видел, как его астрал колеблется между страхом и надеждой, но парень взял себя в руки и сжал ядро в кулаке.
— Я готов, командир, — сказал он твёрдо.
Виоле я протянул мелкое серебристое ядро.
— А ты умеешь поглощать ядра? — спросил я, глядя ей в глаза.
— Знаю теорию, — она пожала плечами, но я заметил, как её пальцы чуть дрогнули, принимая кристалл. — Когда мы с отцом ходили в Ирию, он показывал мне, как это делать. Правда, я никогда не пробовала, но, думаю, справлюсь.
— Если что, то я рядом, — сказал я и повернулся к Амату, протягивая ему крупное серебристое.
Но ириец покачал головой.
«Сын Ирии, позволь мне взять крупное фиолетовое, — пришла его мягкая мысль. — После плена у вологодских магов моё ментальное тело ещё не восстановилось полностью. Если я усилю его сейчас, я смогу ставить более плотный ментальный купол над всем отрядом».
Я замер на секунду, просчитывая варианты. Амату прав, так мы получим прикрытие с двух сторон.
— Хорошо, забирай, — сказал я, протягивая ему крупное фиолетовое.
Амату склонил голову, принимая ядро, и я почувствовал, как от него в меня хлынула волна благодарности.
— Поглощаем, — скомандовал я, сжимая в правом кулаке крупное фиолетовое ядро.
Я закрыл глаза, сосредоточился и вошёл в резонанс с ядром. Энергия хлынула в ладонь, ударила в сердце и разлилась по всему телу ледяным огнём. Я задохнулся, чувствуя, как ментальное тело расширяется и растёт.
Внезапно я услышал чужие мысли, которые захлестнули меня с головой.
«Только бы получилось, только бы не подвести командира», — это Захар, его мысли дрожали, как натянутая струна. «Металл, я чувствую его везде. Вон там. И там!» — острые и текучие мысли Виолы. И мысли Кости: «Огонь, он всегда был во мне и сейчас он поёт».
Ого! Стоп, стоп, стоп. Слышу чужие мысли⁈ Это что, сейчас будет постоянно или я смогу это отключать?
Я открыл глаза и увидел, как светятся лица моих людей. Костя поднял ладонь, и над ней закружился огненный шар.
Виола вытянула руку, и из её сжатого кулака медленно и плавно вырос длинный стальной клинок. Зональщица заставила его исчезнуть и тут же вызвала снова, но на этот раз так резко, что я даже не понял, как он материализовался.
— Стабильно, — с удовлетворением сказала Виола, убирая клинок. — Раньше клинок не могла долго держать, а сейчас чувствую, что смогу удерживать часами. Но это ещё не всё.
Она вытянула руку в сторону, и тут же из её раскрытой ладони вылетела тонкая серебристая игла, которая вонзилась в стену пещеры и застряла в камне вибрируя.
— Ого, — присвистнул Захар, подмигивая мне. — Опасная женщина.
— Метательные иглы, — пояснила Виола с лёгкой улыбкой. — Как у Амату клинки, только у меня из ладони вылетают. И ещё я чувствую металл на большем расстоянии. Тот ромий, что мы нашли, я теперь ощущаю даже отсюда, из главного зала. Жила уходит вглубь скалы метров на пятнадцать, не меньше.
Она снова выпрямила руку, видимо, собираясь запустить ещё одну иглу в стену, но что-то пошло не так. Игла сорвалась с ладони Виолы с тихим свистом и пошла не прямо, а в сторону, и прошла в двадцати сантиметрах от виска Захара, вонзившись в каменную стену за ним.
Захар замер на месте, и его лицо побелело.
— Ты что творишь⁈ — заорал он, отшатываясь и хватаясь за голову, будто проверяя, цела ли она. — Чуть башку мне не продырявила! Я же говорил — баба в отряде к беде!
Виола отдёрнула руку, будто обожглась, и прижала ладонь к груди. Её щёки вспыхнули румянцем, а в глазах заметалось раскаяние пополам с досадой.
— Я не специально! — выпалила она дрогнувшим голосом.
Я услышал их мысли раньше, чем они открыли рты для следующей реплики. Мысли Захара звенели возмущением: «Вот же ж! Так и знал, что этим кончится! Доиграется она когда-нибудь, и кого-нибудь точно заденет!» А ещё страх, что его чуть не убили по глупости, и обида, что Виола даже не извинилась.
Мысли Виолы метались горячечно: «Ну вот, опять я виновата! Игла в сторону ушла, почему? А он чего под руку лезет? Вечно орёт, вечно недоволен… Но ведь и правда чуть не задела… Вот дура!»
«Захар, Виола, успокойтесь оба», — послал я мысль сразу им обоим, вкладывая в неё холодную, отрезвляющую волну.
Они замерли одновременно, будто наткнулись на невидимую стену. Захар захлопал глазами и уставился на меня с открытым ртом. Виола медленно повернула голову, и её зрачки расширились.
— Ярослав? — прошептала она. — Ты что, сейчас в моей голове говорил?
— И в моей! — воскликнул Захар, тыча в меня пальцем. — Командир, ты что, теперь как Амату можешь⁈
Я и сам был ошарашен не меньше их. В голове билась одна мысль: «Вот это да! Я слышу их! И передаю! Полноценный мысленный контакт, не хуже, чем у Амату!»
— Это пятнадцатый ранг, — глухо произнёс Костя. — Ментальная передача сразу нескольким адресатам — это способности мага пятнадцатого ранга, не ниже. Даже Григорий так не умел!
«У тебя дар, сын Ирии, — в моей голове прозвучала удовлетворённая, почти торжественная мысль Амату. — Редкий дар ментального усиления. Такие, как ты, рождаются раз в поколение. Ты не просто маг, ты ретранслятор. Ты можешь усиливать мысли других, передавать их на расстояние, связывать отряд в единое целое».
Я выдохнул, переваривая услышанное. Ретранслятор. Пятнадцатый ранг. А всего-то поглотил крупное фиолетовое ядро.
— Ладно, с этим позже разберёмся, — сказал я вслух, возвращая контроль над ситуацией. — Захар, ты ядро поглотил?
— Не получается, командир, — буркнул он, переступая с ноги на ногу и опуская взор. — Я чувствую энергию, она там, внутри, но как будто стенка стоит. Не пускает меня что-то, Яр! Не получается.
— Иди сюда, — я шагнул к нему и положил руку на плечо, настраиваясь на его поля. — В прошлый раз получилось вместе. Получится и сейчас. Закрой глаза, расслабься. Я проведу.
Захар послушно зажмурился, и я потянул его эфирное поле за собой, одновременно вливая энергию в ядро, зажатое в кулаке Захара. Кристалл вспыхнул синим, и энергия хлынула в Захара плотным, холодным потоком. Он вздрогнул всем телом, на секунду замер, а потом его глаза распахнулись.
— Получилось! — заорал он, подпрыгивая на месте. — Яр, получилось! Я чувствую воду ещё сильнее! Везде!
Он вскинул руку, и ледяная стрела сорвалась с ладони, вонзившись в дальнюю стену пещеры. За ней вторая, третья и все они входили в каменную стену одна за другой, как иглы в подушку.
— Эфиров тратится меньше! — захлёбываясь от радости, перечислял Захар. — Стрелы летят дальше, заморозку могу метра на четыре кидать! И водяную стену теперь дольше держать смогу!
Он расхохотался, как ребёнок, которому подарили долгожданную игрушку, и хлопнул меня по плечу. Но в его мыслях, которые я всё ещё слышал, под радостью пульсировало тихое сожаление: «Вода — это круто, но я хотел ментал. Фиолетовое ядро — вот где настоящая сила. А так опять на вторых ролях. Но ничего, я ещё докажу».
Я сделал вид, что ничего не заметил, и повернулся к Косте.
— Костя, что у тебя с огнём? — спросил я, настраиваясь на него.
Костя поднялся с камня, и его лицо оставалось спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который я уже видел у него в бою — холодный, управляемый, смертоносный.
— Я поглотил красное, — сказал Костя ровным голосом, поднимаясь с камня. — И вот что теперь могу. Огненные шары теперь могу пускать с секундным перерывом по пять штук за раз. Огненная стена раньше была два метра шириной, а сейчас пять и сильнее стала. Это всё атакующие навыки. Но я теперь ещё и чувствую тепло в радиусе пятидесяти метров. Я чую, как бьётся сердце у каждого в этой пещере. И снаружи тоже вон там, за стеной в кустах, прячется жигарь. Его кровь горячее, чем у человека'.
— Это потрясающе, — сказал я, глядя Косте в глаза. — С таким арсеналом ты теперь главная огневая мощь форта. Поздравляю.
— Да ты просто монстр теперь! — восхищённо выдохнул Захар, хлопая Костю по спине.
Костя сдержанно кивнул, но его мысли я слышал отчётливо. И они мне не понравились.
«Ярослав собрал вокруг себя сильных бойцов. С ним можно подняться очень высоко. Но и враги у него — Вологда, Вепрь и бог знает кто ещё. Слишком много, слишком опасно. Если я останусь с ним, я либо стану одним из столпов нового княжества, либо погибну в первой же серьёзной битве. Может, лучше уйти, пока не поздно? Но куда? Обратно в Вологду — смерть. В Кострому — не примут. Надо пока держаться, а там посмотрим…»
Я мысленно поставил галочку. Без способности слышать мысли я бы никогда не узнал о его колебаниях. Теперь ясно: Костя — ценный боец, но его лояльность пока под вопросом. Буду приглядывать.
Амату тем временем поднялся со своего места и подошёл к нам. Его лицо оставалось спокойным, но ментальное поле ощутимо уплотнилось, стало гуще, и я почувствовал, как вокруг нас на мгновение сгустился воздух.
«Моё ментальное тело восстановилось полностью, — пришла его мысль, теперь адресованная всем сразу. Захар вздрогнул, Виола прижала ладонь к виску. — Теперь я могу держать ментальный купол над всей пещерой, и ни один маг не просканирует нас снаружи».
Я обвёл взглядом команду, чувствуя, как новая сила пульсирует в ментальном теле. Мысли моих людей звучали в голове отчётливо, как голоса в тихой комнате: Захар всё ещё переживал, что чуть не получил иглу в висок, но уже остывал. Виола ругала себя за неточный бросок и одновременно радовалась, что клинок наконец-то стабилен. Костя молча прикидывал, какую огневую мощь он теперь может выдать в случае атаки. Амату был спокоен, но его ментальное поле стало заметно плотнее, и он явно был доволен и моим прогрессом, и своим.
Так, соберись. Во всех военных стратегиях, которые я читал от Сунь-Цзы до Клаузевица, говорится одно и то же: побеждает не тот, у кого больше солдат, а тот, кто лучше использует ресурсы. Что у нас есть сейчас?
Я мысленно перечислил арсенал. Карта Ирии зональщиков и карта Григория. Два эфирных кольца вологодских магов. Воздухолёт Виолы с силовой сферой и атиментальные шлемы Романа. Индикатор Виолы в гармонизаторе. А ещё ментальный усилитель Григория, камень из лейсара, который мы сняли с его пояса.
Я сунул руку в карман и достал тёплый голубой кругляш. Терафим пульсировал в ладони, и я чувствовал, как он вибрирует в такт моему сердцу. В нём была заключена огромная сила, Григорий копил её годами, но вместе с этой силой в камне осталась и его злоба, его жестокость, его ментальные шаблоны. Костя предупреждал: чужая мысль неуничтожима, её можно только вытеснить своей.
Я сильнее сжал терафим в кулаке. Сейчас, когда моё ментальное тело усилилось после поглощения крупного фиолетового ядра, я чувствовал этот камень острее, чем раньше. Он был похож на сгусток тёмной, вязкой энергии, которая тянулась ко мне, пытаясь просочиться сквозь пальцы в сознание.
«Амату», — послал я мысль ирийцу, стараясь, чтобы она была чёткой и краткой. — «Пора задействовать артефакт Григория. Раз он смог даже тебя держать в ментальном плену, значит, сила в этом камне очень велика. Мы должны использовать её для защиты форта».
Амату открыл глаза и посмотрел на камень в моей руке. Его взгляд стал тяжёлым, а ментальное поле на мгновение сжалось, будто он коснулся чего-то неприятного.
«Ты умён, сын Ирии, и смотришь вперёд, — пришла его мысль, окрашенная одобрением пополам с осторожностью. — Ты прав, его нужно использовать. Только этот камень очень опасен, сначала нужно сжечь старые наслоения и только потом наслаивать свои мысли. Это процесс длительный, он может занять месяц или даже годы».
«У нас нет месяцев, — ответил я, не отрывая взгляда от пульсирующего кристалла. — Давай подумаем, как ускорить очистку».
Я на секунду задумался, перебирая варианты. Шлем Виолы!
— Виола, — я повернулся к Виоле, которая сидела на камне и пила отвар. — У тебя есть шлем, который блокирует ментальные воздействия. Что, если поместить терафим внутрь шлема? Может, его поле сотрёт старые наслоения быстрее?
Виола подняла голову, её брови чуть приподнялись и она на мгновение задумалась.
— Теоретически — да, — сказала она, отставляя кружку в сторону. — Шлем Романа создаёт поле, которое блокирует любое ментальное воздействие извне. Если поместить камень внутрь, то поле будет давить на него непрерывно. Но я не знаю, насколько быстро пойдёт очистка. Роман говорил, что поле не стирает мысли, а только глушит их. Может не сработать.
«Можно попробовать, — пришла мысль Амату. — А также можно сложить в шлем камни, которые вы называете гармонизаторы. Они уничтожат злые и разлагающие мысли, которые пропитали лейсар. Если соединить поле шлема и круг гармонизаторов, очистка пойдёт быстрее».
— Отлично, — сказал я, вставая с камня. — Сделаем так: в шлем Виолы положим камень Григория и обложим его гармонизаторами. Захар, хватай все свободные гармонизаторы и пошли с нами. Мы с Амату будем вдвоём повторять одну мысль трижды в день, чтобы перезаписать камень. Какую мысль возьмём?
«Что камень усиливает наши мысли во много раз, — пришла мысль Амату».
Я кивнул и перевёл взгляд на команду. Захар полез в рюкзак за гармонизаторовами, и в его мыслях я услышал: «Они опять о чём-то без меня договариваются. Вечно командир с Ирией секретничают». Виола уже поднялась, взяла шлем и направилась в дальний зал.
«Начинаем прямо сейчас, — послал я мысль Амату. — Пока все отдыхают, проведём первое мысленное наслоение».
Амату склонил голову и поднялся, готовый следовать за мной. Я сжал терафим в кулаке и направился в дальний зал, где ждала Виола.
Мы расселись в дальнем зале пещеры. Тусклый свет огненного шара, закреплённого под сводом, отбрасывал пляшущие тени на каменные стены. В углу на расстеленном плаще лежал Роман и размеренно дышал во сне. Его лицо порозовело, и я чувствовал, как его эфирное тело потихоньку восстанавливается, впитывая энергию от разложенных вокруг камней-гармонизаторов.
Виола аккуратно поставила шлем на плоский камень и, чуть помедлив, положила терафим внутрь. Голубой кристалл тускло мерцал в полумраке, и от него исходила едва заметная вибрация.
Захар положил внутрь шлема восемь чёрных камней-гармонизаторов, и воздух рядом сразу уплотнился, стал гуще, как будто само пространство защищало нас от тёмной энергии, запертой в лейсаре.
— Мы вас оставим, — негромко сказала Виола, бросив короткий взгляд на Романа, и вышла из зала.
Захар нахмурил брови и тоже удалился, а мы с Амату остались вдвоём. Я сел напротив ирийца, скрестил ноги, положил руки на колени и закрыл глаза. Амату сделал то же самое.
«Камень усиливает наши мысли, — прозвучала в моём сознании чёткие мысли ирийца, разбитые на отдельные слова. — Камень. Усиливает. Наши. Мысли».
Я подхватил ритм. Мысль била короткими импульсами, как сердце, и с каждым ударом я чувствовал, как ментальное поле Амату сливается с моим, как наши сознания входят в резонанс, и сила мысли начинает расти.
Терафим в шлеме как будто чуть изменил цвет и запульсировал чаще.
«Камень. Усиливает. Наши. Мысли».
Время потеряло смысл. Я не знал, сколько мы так просидели — десять минут или час. Но когда я, наконец, открыл глаза, то почувствовал, что камень изменился. Его пульсация стала спокойнее, ровнее, и тёмная энергия, которая раньше тянулась из него, заметно ослабла.
«Хорошее начало, — пришла мысль Амату, и в ней чувствовалось удовлетворение. — Продолжим вечером и утром. Если будем делать так каждый день, через пару недель камень будет полностью очищен».
Тут я услышал быстрые шаги, и к нам во второй зал влетела раскрасневшаяся Виола.
— Ярослав! — выпалила она, снимая с предохранителя ромовик. — У нас гости!

----------

Глава 16 Гости

— Что за гости? — быстро спросил я, в два шага оказываясь рядом с Виолой. — Где? Как ты их обнаружила?
Виола показала маленький тёмный приборчик, который я сразу узнал. Именно на него она то и дело тайком смотрела, когда мы уходили от людей Вепря и шли прямо в лапы вологодским. Видимо, именно им она проверяла, есть ли поблизости люди.
— Эфирный сканер засёк четыре отметки, — сказала она, не отрывая взгляда от прибора, похожего на карманные часы, по бокам которого горел ряд зелёных огоньков. — Движутся вместе, фон человеческий. У южной гряды, за рекой.
Я хмыкнул про себя. Не удивлюсь, если у неё ещё пара десятков подобных шпионских штучек есть. Надо будет, чтобы она мне весь арсенал свой продемонстрировала, а то каждый раз сюрпризы. Я вытянул астрал в западном направлении, пытаясь нащупать чужаков. Бесполезно, слишком далеко.
— Понял, — кивнул я, анализируя обстановку. — Значит, четверо у реки, идут к нам. Это около двух-трёх километров, то есть запас у нас минут двадцать-тридцать.
«Я поставил ментальный заслон, сын Ирии, — прозвучала в голове быстрая мысль Амату. — Теперь нас не засечь ментальным сканированием».
Виола бросила взгляд на ирийца, — похоже, что он и ей послал мысли.
— Да, всё правильно, чувствую заслон, — сказал я, принимая решение. — Виола, собери всех в пещеру, под ментальную защиту Амату. Костю с Захаром ко мне. Сама держи вход, будь готова включить искровик, без моей команды не высовываться. Амату, будь с Виолой, держи купол и будь на связи. Я на разведку наверх.
— Поняла, Ярослав. Погоди, кое-что дам, — бросила Виола, срывая с пояса небольшую кожаную сумку. Она выудила оттуда круглое стёклышко в металлической оправе, которую использовала перед входом в Зону, когда разглядывала машины Вепря. — Держи. Увеличение в десять раз, дальномерная сетка внутри. Пригодится.
Я схватил линзу и рванул в глубь пещеры, к лазу, ведущему в верхний грот. Уже второй раз за три минуты зональщица меня по имени называет, а не по фамилии. Опасность на неё влияет так, что ли?
' Захар, хватай Костю и быстро ко мне, в наш наблюдательный пункт «, — на ходу послал я мысль своему помощнику. — » К нам идут четыре человека '.
Через секунду пришёл мысленный ответ Захара, который я абсолютно не разобрал. Да, Захару нужно ещё тренироваться и усиливаться ментально. Но раз хоть так ответил, значит услышал моё послание.
Узкий проход, крутой подъём, камни под ногами, низкий потолок. Я взлетел по проходу и выскочил на каменный балкон, с которого открывался отличный обзор на восточную часть долины.
Внизу расстилался зелёно-серебристый ковёр. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая фиолетовое небо в багрянец, и река блестела в его лучах, как расплавленное серебро. Я поднёс линзу к глазу и направил её на южную гряду, где Виола засекла людей эфирным сканером.
Никого. Деревья закрывали обзор: у реки росли густые заросли среброкоров и кратари, и кроны сливались в плотный серебристо-фиолетовый полог. Даже с десятикратным увеличением я не мог пробиться сквозь листву.
Впрочем, часть берега всё же просматривалась, но нём была видна только небольшая стая жигарей. Никаких гостей Виолы не было видно.
Нужен кхаран.
Я поднял голову, сканируя небо над долиной. Пусто, ни одного знакомого силуэта. Я напрягся и послал мысленный импульс на пределе дальности, вкладывая в него образ птицы и чувство срочности: «Кхаран, ко мне!»
Ответ пришёл почти сразу, еле слышный, как шёпот сквозь толщу воды: «Я, я, я». Я резко повернул голову к северной скале. От самой вершины, от острого пика над водопадом, отделилась тёмная точка. Она стала быстро расти и через несколько секунд я уже различил широкие крылья, серебристую грудь и загнутый клюв.
Мой кхаран! Ну почему я раньше не догадался мысленно его позвать? Тогда бы мы заранее знали, что к нам визитёры. Оказывается, он никуда не улетел, а сидел на вершине всё это время, а я и не знал об этом. Повезло, нужно обязательно его подкормить и вообще устроить ему гнездо рядом с нашим жилищем.
Я скользнул в сознание кхарана. Птица приняла меня радостно, будто ждала, и долина развернулась перед мной огромной живой картой.
Вот река. Вот южная гряда. А вот и гости.
Виола оказалась права! Вдоль скалы к реке подходили четверо людей.
Впереди шёл мужик лет сорока пяти, в добротной походной куртке тёмно-серого цвета, с ромовиком на изготовку, штурмовым рюкзаком за спиной и длинным ножом на поясе. Двигался плавно, как охотник и постоянно сканировал пространство. Его лицо было обветренным, спокойным, без тени страха или азарта. Опытный, сразу видно, у них за старшего, скорее всего.
Я ещё навёл резкости на левый рукав его куртки и различил на нём нашивку — чёрную букву «К». Банда «Клыки»! Это отряд Вепря! Нашёл всё-таки нас!
За старшим шёл парень лет двадцати двух и шёл он странно: то и дело прикасался ладонью то к земле, то к скале и замирал на пару секунд, прикрыв глаза. Землю и скалы слушает, что ли? Одет он был в такую же куртку с нашивкой «К» на левом рукаве, на поясе ромовик и несколько небольших мешочков, похожих на те, в каких зональщики носят ядра.
Ещё двое крепких бойцов с ромовиками наизготовку держались чуть поодаль, прикрывая тылы.
Я что-то не понял: а почему так мало людей за мной Вепрь отправил? Одного молодого мага и трёх бойцов всего? Или это их разведотряд?
Гости вышли к реке как раз в том месте, где на берегу паслась небольшая стая жигарей. Твари почуяли людей и замерли, водя головами. Но «клыкастые» сработали быстрее — старший подал знак и четвёрка рассыпалась веером. Два бойца ударили из ромовиков, плазма врезалась в ближайших жигарей, и те рухнули, не успев даже взвизгнуть. Молодой парень вскинул руку, и земля под оставшимися тварями вздыбилась, сковав им лапы камнями. Старший добил их двумя короткими выстрелами, а последнего застрелил кто-то из бойцов-охранников.
Чистая работа, положили пятерых жигарей за десять секунд. А этот молодой, похоже, маг земли — вон как обездвижил их, а может и переломал лапы камнями. Да, и похоже, что и след наш взял с помощью своего дара. Ух, в земле тоже силища, вот бы тоже так научиться! Возьмём живым этого земельщика. И старшего тоже было бы хорошо допросить.
Сзади загрохотали шаги по камням, и в грот влетел Захар. За ним, чуть не упав, вскарабкался Костя и замер, переводя дыхание.
— Командир! — завопил Захар, размахивая руками. — Мне Виола сказала, что четверо к нам идут! Где они? Я никого не вижу!
Я чуть вышел из сознания птицы, и, не разрывая контакта, показал рукой на юго-запад.
— Река слева, сразу у скалы, на том берегу. Четверо. Идут цепочкой, только что положили пятерых жигарей. Вон там, между деревьями, тебе должно быть видно.
Захар прищурился, вглядываясь в указанном направлении, но без линзы разглядеть кого-то на таком расстоянии было невозможно.
Костя подошёл ближе и остановился рядом. Его лицо было спокойным, но глаза горели тем самым огнём, который я уже видел у него во время боя у валуна, — холодным, сосредоточенным.
— Ярослав, — сказал он ровным голосом, — ты сейчас через птицу смотришь?
— Да, — ответил я, не отрываясь от картинки.
— Научи меня, — Костя чуть подался вперёд, и в его голосе прорезалась решимость, которую я уловил ещё тогда, когда он прижёг себе рану огнём. — Хоть одним глазом глянуть.
Вот не вовремя, конечно. Сейчас не учебный полигон, а боевая обстановка. Но с другой стороны пусть сразу учится в реальных условиях. Так и запоминается быстрее.
— Ладно, — сказал я, протягивая Захару линзу Виолы. — Держи, смотри прямо на реку, чуть правее скалы. Там, где деревья редеют. А ты, Костя, закрой глаза и расслабься. Я проведу.
Захар схватил линзу и припал к ней, а Костя послушно зажмурился. Я высвободил часть ментального тела и осторожно коснулся его сознания.
«Сосредоточься на ментале. Почувствуй его, как чувствуешь тепло огня. А теперь — вверх».
Костя напрягся, его ментальное тело дрогнуло и начало медленно, рывками подниматься. Я подхватил его, как Амату когда-то подхватывал меня, и потянул вверх, к кхарану. Птица почувствовала чужое присутствие и насторожилась, но я успокоил её мысленным импульсом.
«Открой ему зрительные центры, — попросил я кхарана. — Ненадолго».
Птица неохотно поддалась. Я втолкнул ментал Кости в поток зрительных образов, идущих от кхарана, и на секунду он увидел то, что видел я: долину с высоты, реку, деревья, четыре фигуры у воды.
Костю выбросило из птицы почти мгновенно — он не удержал контакт. Его ментальное тело схлопнулось обратно, и он шумно выдохнул, хватаясь за каменный выступ.
— Фух! — вырвалось у него. — Я успел увидеть. Спасибо, Ярослав.
Сказал он это сдержанно, почти сухо, но я услышал его мысли — яркие, захлёбывающиеся, совсем не похожие на его обычный спокойный тон. «Вот это да! Вот это Ярослав — с первого раза засунул меня в птицу! Это какая же у него ментальная силища! А я бы один вообще ни разу не смог. Никогда бы не смог. Это просто круто! Нет, он определённо сильный, его стоит держаться. С таким командиром можно не бояться наших магов».
Я усмехнулся про себя. Сдержанный снаружи, а внутри пожар. Прямо как я когда-то, после первой тренировки с Амату.
— Командир! — заорал Захар, не отрываясь от линзы. — Увидел! Ого! Вижу четверых! У реки! У воды пять тушек жигарей лежат, они у них сейчас ядра вырезают!
Я снова нырнул в сознание кхарана, удерживаясь там и одновременно слушая комментарии Захара краем физического сознания. Получалось плохо — двойное восприятие рвало внимание на части.
— Нашивки! — продолжал азартно комментировать Захар ситуация на реке, чуть не подпрыгивая на месте. — На левом рукаве буква «К»! Яр, это Клыки! Точно тебе говорю — это люди Вепря! А у одного ещё и татуировка на предплечье, чёрный клык, я разглядел! Этот давно с ним! Разделись они, сейчас переправляться будут… А не, не сейчас. Вон тот, самый суровый, какую-то пластину достал. Светится. Говорит в неё. Яр, это артефакт связи! Я читал про такие — они сигнал передают на расстояние, как телеграф, только мысленный. Из Ирии на Землю он не добивает, конечно, но если у Вепря есть ретранслятор где-то поблизости, или другой отряд в Ирии, то они услышат. Он докладывает, Яр! Вепрь узнает, что они нас нашли!
Да, всё так, как и объявил Захар. Старший клык доложил, и Вепрь узнает. Значит, времени ещё меньше, чем я думал.
Захар не отрывался от линзы и продолжал комментировать каждое движение визитёров:
— Всё, переходят реку! Брод нашли, по грудь им. Одежду и оружие над головой несут, чтобы не намочить. Идут осторожно, дно щупают. Всё, выбрались на наш берег. Одеваются. К деревьям подходят… Ой, больше не вижу! Скрылись за кронами, Яр! Что дальше? Куда они идут?
— Сюда, — ответил я, не отрывая ментального взгляда от картинки, которую транслировал кхаран. — Двигаются прямо к нам. Плохо видно среди деревьев, но молодой постоянно прикладывает руку к земле, замирает, и они корректируют курс. Точно, этот землевик каким-то образом нас чует — они идут прямо на нашу пещеру.
Я замолчал, просчитывая варианты. Раз идут к нам, тут и встретим. Но если они уже доложили Вепрю, то их смерть ничего не решит — основной отряд всё равно придёт. Значит, нужно не просто уничтожить разведчиков, а сделать это максимально выгодно для нас.
— Значит так, — сказал я, поворачиваясь к Захару и Косте, но не разрывая связь с птицей. — Бегом к Виоле и передайте ей: пусть берёт воздухолёт, садится на него с искровиком и под защитой силовой сферы отлетает на полкилометра к северной гряде. Там её не увидят. Пусть ждёт сигнала.
— Понял! — Захар уже развернулся, но я придержал его за плечо.
— Погоди. Костя, ты спрячешься с Амату во втором зале пещеры, чтобы снаружи не было видно. Если отряд сунется внутрь, ставишь огненную стену, чтобы вас не поубивало, мы всё сделаем снаружи. Без моей команды не стрелять! Старший и маг нужны живыми! Слышали? Амату пусть держит ментальный купол. Захар, как проводишь Виолу, возвращаешься ко мне. Всё, бегом!
Захар с Костей исчезли в проходе, а я перенёсся сознание в кхарана, всматриваясь в долину. Птица кружила над южной частью долины, и через неё я видел, как четыре фигуры медленно, но верно приближаются к нашей скале.
Минут через пять сзади послышались шаги, и в грот вскарабкался запыхавшийся Захар.
— Всё, командир! — выпалил он, переводя дыхание. — Виола улетела, я сам видел — поднялась на три метра и ушла к северной гряде. Амату держит ментальный купол, они с Костей спрятались во втором зале. Ждут твоей команды.
— Хорошо, — кивнул я, не отрываясь от картинки. — Они уже на подходе. Ложись на пол и не высовывайся.
Захар послушно растянулся на камнях, но уже через несколько секунд не выдержал:
— Ну что там? Где они? Идут?
— Идут, — ответил я, удерживая ментальный контакт с кхараном. — Уже близко.
Отряд Клыков вышел к подножию восточной гряды и остановился метрах в пятидесяти напротив нашей пещеры.
Я ждал, что они начнут выдвигаться к входу, но вместо этого молодой маг-землевик снова прижал ладонь к земле и замер на полминуты. Потом поднял голову, что-то сказал главному и начал работать: его губы что-то стали шептать, а руки описывать в воздухе сложные пассы.
У входа в пещеру дрогнули камни. Сначала мелкие, потом крупнее, они начали отрываться от свода и с грохотом падать вниз. Один камень, другой, третий — и вот уже целый град щебня и обломков сыпался на площадку перед пещерой.
— Что там? — Захар приподнял голову, услышав грохот. — Они что, внутрь пошли?
— Нет, — медленно произнёс я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Они не собираются идти внутрь. Они заваливают нашу пещеру.

----------

Глава 17 Дема

Так, диспозиция следующая. Разведчики засели за деревьями метрах в пятидесяти от входа в пещеру, как раз на пределе дальности для стихийной магии. Мои огненные шары на такой дистанции потеряют силу, ледяные стрелы тоже. Зато ромовики бьют на все сто метров, и тут у нас преимущество: мы можем снять их, не выходя из пещеры.
Но нам нужны пленные. Просто перестрелять всех — значит, потерять источник информации и мага, который потенциально может научить нас заклинаниям земли. Есть вариант, конечно, их только ранить.
Заморозка. Вот что может сработать. Пятьдесят метров для неё многовато, конечно, эффективнее всего она бьёт до тридцати. Но если вложить побольше эфиров, то, наверное, можно достать.
И ещё у нас есть Виола в засаде. Силовая сфера искровика делает её неуязвимой для их атак, а скорость воздухолёта позволит быстро зайти с тыла. Её нужно задействовать в первую очередь.
Я закрыл глаза на мгновение, собирая ментальный импульс в тугой комок.
«Виола!» — послал я мысль, вкладывая в неё всю силу ментального тела. — «Один маг земли и трое бойцов в пятидесяти метрах напротив входа в пещеру, за деревьями. Заходи им в тыл с силовой сферой и отрезай путь к отступлению. Молодого землевика и старшего не трогай, бойцов дави сферой. Как поняла? »
Очень слабый и невнятный ответ пришёл через пару секунд, который я расшифровал как «поняла, выдвигаюсь». Отлично, теперь Амату.
«Амату! — послал я мысль ирийцу. — Блокируй землевика ментально, чтобы он не смог кастовать. И метай клинки в охранников, только мага и старшего не трогай — они мне нужны живые».
«Понял тебя, сын Ирии», — пришла спокойная мысль Амату, и я почувствовал, как его ментальное поле стало меняться.
«Костя!» — послал я мысль, впервые обращаясь к нему напрямую через ментал. — «Ставь огненный щит перед входом, прямо сейчас! Пусть думают, что мы забаррикадировались изнутри!»
Я почувствовал, как его сознание вздрогнуло от неожиданности, но уже через секунду пришёл его ответ «понял».
Через кхарана я увидел, как маг земли внезапно рухнул на колени, схватившись за голову и камнепад тут же прекратился, — похооже, что это Амату добрался до него ментально. Старший отряда среагировал мгновенно: он выкрикнул короткую команду, и он и оба его бойца открыли шквальный огонь из ромовиков по огненной стене, которую выставил Костя. Стена дрожала, тускнела, но держала.
Я почти вышел из сознания кхарана, оставляя лишь слабый контакт, и тут же кинул заморозку на половину запаса эфиров. Твою дивизию! Не добил, слишком далеко!
— Захар! — крикнул я, срывая с плеча ромовик. — Огонь по бойцам! Старшего и мага не трогать!
— Понял! — Захар вскинул ромовик, открывая огонь.
Сразу два заряда вошли в грудь ближайшему бойцу, и он рухнул на землю, даже не вскрикнув. Старший моментально вычислил нашу огневую точку, что-то крикнул оставшемуся в живых бойцу, схватил мага за шкирку и поволок его за толстое дерево.
Второй боец, не смотря на солидную комплекцию, оказался довольно шустрым, и, как только увидел, что его товарищ рухнул на землю, перекатом ушёл за дерево и скрылся из виду. А через мгновение и старший с магом исчезли за толстыми стволами, и мне их стало не видно с балкона.
— Ушли! — выдохнул Захар, прикладывая линзу Виолы к глазу. — Прячутся, гады! Яр, я их не вижу!
— Держи позицию, — бросил я и снова нырнул в сознание кхарана.
Картинка развернулась с высоты и мне стало видно всю оставшуюся тройку визитёров. Маг земли сидел, привалившись спиной к стволу, и тряс головой, пытаясь прийти в себя после ментального удара Амату. Старший стоял над ним, прижавшись плечом к дереву, и что-то говорил бойцу-здоровяку, который стоял за другим деревом метрах в трёх от него, а сразу за ними я увидел быстрое движение.
Виола!
Из-за деревьев в тыл отряду вылетела зональщица на воздухолёте, направляясь прямо на здоровяка.
Боец в последний момент обернулся и было дёрнулся, но уйти от удара не успел. Воздухолёт на полной скорости врезался краем силовой сферы ему в бок с такой силой, что бойца впечатало в дерево. Сфера вспыхнула ярче, одежда в миг обуглилась вместе с кожей, и здоровяк рухнул на землю замертво.
Отлично! Вот это она эффектно появилась. Прямо как и тогда на гребне при битве с вологодским магом.
Виола тут же затормозила, развернулась и что-то громко крикнула оставшимся разведчикам. Видимо, проводила разъяснительную работу, что и их тоже может немного задавить, если слушаться не будут.
И в тот же миг перед лицами старшего и мага материализовались клинки. А вот и Амату! Но почему так долго?
Два прозрачных лезвия с фиолетовым свечением по краям зависли в воздухе, каждое в сантиметре от глаза своей цели. Маг в ужасе отшатнулся, вжимаясь спиной в ствол, а старший замер на месте, хмуря глаза и двигая желваками.
— Командир! — заорал вдруг Захар, не отрываясь от линзы. — Их главный показался из-за дерева! Ого! У него перед глазом клинок Амату в воздухе завис! Виола что-то ему командует! У мага тоже клинок перед мордой, Яр! Маг руки задрал, испугался весь! Всё! Всё, Яр! Они оружие выбросили!
— Отлично, — сказал я, поднимаясь в полный рост. — Пошли принимать капитуляцию.
Я первым полез вниз по узкому проходу в основные залы нашей пещеры. Захар грохотал сапогами следом, всё ещё возбуждённо комментируя, как лихо Виола протаранила бойца. В первом от входа зале нас встретил Костя с каплями пота на лице, который продолжал удерживать огненную стену.
— Всё, Костя, снимай огонь, — сказал я, подходя ближе. — Они сдались.
— Ух, — выдохнул Костя и пламя с тихим шипением опало, открывая площадку перед нашей пещерой на полметра заваленную камнями и залитую косыми лучами вечернего солнца.
Напряжённый Амату стоял чуть поодаль, скрестив руки. С закрытыми глазами стоял!
А говорил, что не может одновременно и через птицу смотреть, и клинками орудовать!
«Амату, друг, — послал я мысль ирийцу, — как ты клинками управляешь? Далеко же! Через кхарана смотришь?»
«После поглощения крупного фиолетового ядра моё ментальное тело усилилось, — пришла его мысль, окрашенная сдержанным удовлетворением. — Теперь я могу держать клинки и видеть через птицу одновременно. Но тяжело, сын Ирии. Долго не выдержу».
«Тогда идём к пленным, чтобы ты видел их глазами. Держись за моё плечо», — я шагнул ближе и положил его ладонь на своё плечо. — «Идти сможешь?»
«Да, смогу, сын Ирии».
' Отлично. Тогда продолжай контролировать клинками старшего и мага. И мага держи ментально, чтобы магию не применил'.
«Человек с силой земли сильно напуган, — пришла спокойная мысль Амату. — Я контролирую его. Он не сможет ничего сделать».
— Захар, за мной, — сказал я, направляясь к выходу. — Костя, прихвати верёвку.
Мы с Амату, Костей и Захаром вышли из пещеры и зашагали к пленным. Виола сняла силовую сферу и держала старшего на прицеле ромовика. За мага она, похоже, не беспокоилась и правильно — на парне лица не было от страха.
Амату снял руку с моего плеча и открыл глаза, принимая визуальный контроль над клинками уже своими собственными глазами. Он чуть отодвинул клинки от лиц пленных и снова приблизил их почти вплотную, и у мага глаза стали ещё больше, и он ещё сильнее вжался в дерево.
Я замедлил шаг, разглядывая визитёров. Старший стоял прямо, несмотря на клинок, зависший перед его лицом. Ему было лет сорок пять, обветренное лицо, глубокие морщины вокруг глаз, короткая стрижка с проседью. На левом рукаве тёмно-серой куртки нашивка с чёрной буквой «К». Взгляд спокойный, цепкий, без тени страха.
Маг земли был полной противоположностью. Худощавый, тёмные волосы со стрижкой под «горшок», лет двадцати двух, бледный, с трясущимися губами и взглядом, прикованным к клинку Амату, который висел в воздухе напротив его переносицы.
Я подошёл ближе и настроился на их ментальные поля. И сразу услышал обоих.
Маг фонил громче старшего: «Убьют, как есть убьют. Завалить вход Дёма дал приказ, а они вон как… нож этот перед лицом… Как сбежать? Никак, наверное. Откупиться? Что им предложить? Может, про жилу рассказать? Про ту, что у южного перевала? Или про тайник Вепря? Нет, Дёма тогда точно прирежет… Но если выбирать между Дёмой и этими…»
У старшего мысли были более спокойные и медленные: «Грамотно нас взяли. Огневик внутри пещеры, эти с ромовиками со скалы сверху, девка с летающей машиной с тыла, ножи летающие. Да ещё земляного устранили сразу, что соображать перестал. Откуда у Макарова столько народу? Ириец у них в команде! Первый раз такое вижу! Он этими ножами, что ли, управляет? Или Макаров? Странно, что не убили сразу. И земелю тоже не тронули. Почему? Ладно, сейчас Макаров сам скажет — вон как уверенно держится».
Я поймал себя на том, что снова поражаюсь этой способности — слышать чужие мысли. Так, маг — трус, и мысли у него соответствующие, не опасен, всё расскажет.
А вот этот старший совсем другое дело. Ни капли страха, только холодный расчёт. Не маг — это я точно чувствовал, — но мужик серьёзный. Воля чувствуется, сильная воля. Такой не выдаст из страха, с ним нужно по-другому. А вот земельщик… Ощущение от него нехорошее. Не только трусость, а что-то ещё, мерзкое и скользкое.
Я вскинул руку и ударил лёгкой заморозкой по магу. Холод ушёл вперёд и накрыл землевика тонкой коркой инея. Маг охнул, попытался дёрнуться и замер, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой и только глаза бегали, полные ужаса.
Амату сразу растворил клинок перед лицом мага, продолжая держать под кинжальной угрозой старшего. Правильно, энергию нужно экономить, маг больше не представляет угрозы.
Старший вскинул брови. Его лицо осталось спокойным, но в мыслях мелькнуло удивление: «Макаров — маг? Вепрь не говорил вообще. А вон взял и заморозил, и нож убрал. И огонь у них был, и ножи летающие, и Егорова с силовой сферой. Что же ты, Вепрь, не договариваешь своим людям⁉ За ними только наблюдать нужно было, пока основные силы не подойдут, а он атаковать заставил.»
— Правильно, командир! — одобрительно воскликнул Захар, держа на мушке ромовика старшего и кивая на замороженного мага. — А чего сурового не заморозил?
— Поговорить надо, — ответил я, останавливаясь в двух шагах от старшего. — Ты кто такой? Как зовут?
— Зовут Дёма, — спокойно ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Десятник Вепря.
И в его мыслях тут же вспыхнуло: «Если сейчас рвануть к нему и нож к горлу, то стрельнуть не успеют. Но лезвие это, — он скосил взгляд на клинок Амату, висящий перед лицом, — быстрее будет? Или я успею?»
— Так, Дёма, — сказал я, поднимая левую ладонь, на которой клубился морозный пар, — дёргаться не советую. Заморожу в лёд.
Дёма чуть опустил подбородок, признавая аргумент. Смелый. Его держат на прицеле трое с ромовиками, плюс клинок у лица, а он ещё варианты побега рассматривает.
— Виола, — позвал я зональщицу, не оборачиваясь, — проверь его на металл. Нож у него точно есть.
Виола шагнула ближе, прищурилась, настраиваясь на свой дар.
— Нож в сапоге, — сказала она спокойно, осматривая Дёму. — Ещё что-то металлическое за поясом, похоже на оружие. В карманах небольшой металл — монеты или артефакт. В рюкзаке ромблоки, скорее всего.
— Выкидывай нож и всё остальное, Дёма, — приказал я, усмехаясь его мыслям «чёрт, как он узнал? ». — Медленно.
Десятник Вепря медленно нагнулся, вытащил из-за голенища длинный узкий нож в кожаном чехле и бросил на землю. Потом извлёк из-за пояса небольшой короткоствольный пистолет и тоже отбросил в сторону. Следом отправилась небольшая пластина малахитового цвета.
— Ложись на живот, — сказал я, показав рукой на землю. — Руки за спину.
Дёма нехотя опустился на колени, потом лёг, заложив руки за спину.
— Захар, Костя, — скомандовал я, — вяжите Дёму и земляного. И обыщите.
Пока Захар стягивал запястья Дёмы верёвкой, десятник повернул голову и бросил на меня короткий взгляд.
— Вепрь этого так не оставит, — хрипло сказал он.
Я присел на корточки рядом с ним.
— Вот об этом и поговорим, Дёма, — сказал я, глядя ему в глаза. — Какой приказ тебе дал Вепрь?
— Ничего я тебе не скажу, — Дёма подняла на меня свои спокойные светлые глаза. — Делай что хочешь, смерти я не боюсь.
Я настроился на его ментальное поле: ни страха, ни паники, ни лихорадочного перебора вариантов лжи, а только одна мысль «Говорить не буду. Не заставит».
Впрочем, я улавливал и обрывки мыслей или, скорее, мыслеобразов. Вот образ Дёмы, стоящего перед мужиком с грубыми чертами лица, похожего на уголовника: «Найти младшего Макарова и Егорову. Макарову отрезать голову, доставить мне. Егорову не трогать, она моя».
— Дёма, — сказал я ровным голосом, — Вепрь знает, что вы нашли нас?
Он молчал, но в его мыслях я уже видел ответ. Образ Виолы на воздухолёте, летящей над долиной. Удивлённый голос Вепря в артефакте связи: «Летающая штука? Точно Егорова? И мужик с ней? Значит, к Макарову полетела. Найти! И летающую машину захватить!»
Знает Вепрь, всё знает. Плохо дело, значит вопрос времени, когда он окажется здесь.
— Как вы нашли нас? — продолжил я, уже догадываясь, кто этому поспособствовал.
И снова молчание, и снова чужие мыслеобразы: Виола на воздухолёте, летящая на восток. Земельный маг, прижимающий ладонь к земле. Доклад трактирщика о разговоре зональщиков в его заведении: «Молодой парень в робе зэка в Ирии обменял гармонизаторы на оружие и одежду».
Ясно, Виола помогла нам убить Григория, но притащила за собой хвост. Впрочем, учитывая возможности Вепря, о нас и так бы узнали рано или поздно. Только вот я надеялся, что у нас больше времени будет на подготовку.
— Что Вепрь знает о нашей силе? — снова спросил я.
В его сознании всплыли обрывки доклада: у всех ромовики, магов нет.
А вот это уже хорошо! Значит Вепрь нас недооценивает и в этом наше преимущество. Так недооценивает, что выставил против нас всего одного мага, и то не очень сильного.
И тут Дёма замер и его мысли собрались в одну точку. Я почувствовал, как его сознание сжалось в тугой комок, выталкивая всё лишнее. И в этом комке пульсировала только одна фраза, чёткая и ритмичная: «Ничего не скажу. Ничего не скажу. Ничего не скажу».
Он догадался! Понял, что я читаю его мысли, и поставил примитивный, но действенный ментальный блок. Всё верно, человек не может думать две мысли одновременно. Примерно так я всегда и боролся с непродуктивным настроением и ненужными мыслями — держал мысль на том, какие предметы меня окружают, чтобы переключить сознание на реальность.
Упёртый десятник. И верный. Уважаю таких.
— Когда следующий сеанс связи? — спросил я, надеясь, что смогу всё-таки уловить его мысли.
«Ничего не скажу. Ничего не скажу».
— Какие силы и когда подойдут? — предпринял я ещё одну попытку.
Бесполезно.
— Ладно, Дёма, — бросил я, поднимаясь на ноги. — Мне всё расскажет земляной.
Маг земли уже оттаял и сидел на земле, с завязанными за спиной руками.
Я подошёл к нему и посмотрел сверху вниз. В моей голове вдруг всплыла картина: камни, сыплющиеся на вход в пещеру, в которой были мои люди.
— Ты. Пытался. Убить. Моих. Людей, — чеканя слова сказал я, чувствуя как во мне закипает гнев.
— Я… я не… это приказ был… — залепетал маг, пытаясь от меня отползти.
— С тем, кто отдал приказ, я разберусь позже, — перебил я его, и на моей ладони возник огненный шар. — Приказ выполнял ты.

----------

Глава 18 Голос

С моей ладони сорвался огненный шар и пронесся прямо над плечом Семёна, врезавшись в ствол дерева за ним. Маг взвизгнул, вжимая голову в плечи, а я уже формировал следующий, чувствуя, как жар в груди нарастает с каждой секундой. Сейчас он мне всё расскажет.
— Не надо! — заверещал маг, пытаясь отползти подальше. — Я всё скажу! Всё! Только не убивай!
И тут пространство над его головой пошло рябью и в воздухе начало сгущаться что-то чёрное, маслянистое, с рваными, дрожащими краями. Оно росло на глазах, пульсировало, издавало низкий гул, от которого у меня завибрировало в груди.
— Твою дивизию… — прошептал я, узнавая эту дрянь.
Такое же облако материализовалось над Захаром, когда мы только вошли в Ирию и он сорвался в истерику.
Чёрное облако росло, вытягивая тонкие, подрагивающие щупальца к голове мага.
— Нет… нет… — Семён в ужасе уставился на чёрную кляксу, которая нависала над ним, заслоняя свет. — Убери! Убери это! — заорал он, срываясь на визг. — Я всё расскажу! Не надо! Пожалуйста!
— Это Ирия материализует твой страх, — сказал я, опуская руку и внимательно глядя на чёрное облако. — Ты же маг, должен знать.
— Я не контролирую! Не могу! — маг уже не говорил, а хрипел, захлёбываясь паникой. — Оно сейчас меня сожрёт! Умоляю! Сделай что-нибудь! Я всё для тебя сделаю! Всё! Буду служить тебе! Только убери от меня эту дрянь!
Клиент готов, сейчас он расскажет всё.
«Ярослав», — в голове прозвучала быстрая, напряжённая мысль Амату. — «Ещё немного, и облако начнёт поглощать его сознание. Будет поздно».
«Убираем вместе», — послал я ответный импульс, одновременно разворачивая своё астральное тело и накрывая им Семёна.
Я влил в него спокойствие, которое как одеяло накрыло его панику и одновременно передал чувство безопасности: «Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности. Тебя не убьют».
— Хорошо, — сказал я вслух, глядя Семёну прямо в глаза. — Мы убираем. Перестань бояться. Ты будешь жить, — повторял я, чтобы до мага дошло как следует мысль, что боятся больше нечего. — Я дарю тебе жизнь. Я не убью тебя. Облако не убьёт тебя.
Маг вздрогнул, его зрачки, расширенные до предела, начали медленно сужаться. Я продолжал давить своим астралом, усиливая эффект, а Амату вливал в него успокоение уже через ментал, я чувствовал это как вторую волну — более тонкую, но не менее мощную. Облако над головой Семёна дрогнуло, щупальца задёргались, начали истончаться и растворяться, как утренний туман под солнцем.
— Получается, — выдохнула Виола и шагнула ближе. — Ярослав, ему нужно дать гармонизаторы. Они защищают от материализации негативных эмоций в Ирии.
Я бросил на неё быстрый взгляд, переваривая услышанное. А ведь она права. Последнее время у Захара не было таких проблем, как раньше, и я не мог понять почему. А дело, оказывается, в том, что он постоянно таскал с собой кучу гармонизаторов, и они просто не давали его страхам обрести плоть. Вот она, практическая магия Ирии в действии.
— Соображаешь, — усмехнулся я, глядя на Виолу. — Молодец.
Виола не ответила, но мой астрал уловил её удовольствие от похвалы и одновременно лёгкое раздражение на саму себя за это удовольствие.
— Захар, — скомандовал я, не оборачиваясь. — Дай ему три гармонизатора.
Захар замер на секунду, и его лицо вытянулось от возмущения.
— Три? — переспросил он, сжимая ромовик. — Командир, ты чего? Это же много! Он нас чуть не похоронил заживо, а ты ему ещё и ценные камни раздавать будешь? Может, ему ещё фруктов на десерт и тёплое одеяло?
— Захар, — повторил я с нажимом. — Камни. Живо.
Он скрипнул зубами, бросил испепеляющий взгляд на съёжившегося мага, но полез в карман. Выудил три чёрных камня, подошёл к магу и буквально швырнул их ему на колени.
— Подавись, — буркнул Захар и отошёл в сторону, всем видом выражая крайнюю степень неодобрения происходящего.
Семён дрожащими связанными руками подобрал камни, прижал к груди, и я почувствовал, как его астральное поле сразу стало выравниваться.
— А теперь, Семён, — сказал я, нависая над ним и сверля его взглядом, — ты мне расскажешь всё. И если я почувствую, что ты врёшь — а я почувствую, поверь — то спалю тебя. Понял?
— Да! Да, конечно! — закивал он так часто, что я испугался, не отвалится ли голова. — Я всё расскажу! Абсолютно всё! Что хотите спрашивайте!
— Как зовут? — спросил я, убеждаясь, что чёрное облако окончательно исчезло.
— Семён, — выпалил он. — Семён Трофимов, маг земли третьего ранга.
— Как вы нашли нас?
— Это я нашёл! — он запнулся, облизнул пересохшие губы. — У меня дар, я чувствую вибрации земли. Когда человек идёт или бежит, он оставляет колебания в почве. Я могу их улавливать и идти по ним, как собака по запаху. Так мы вас и нашли, от самого места боя в ущелье.
— А через летунов как прошли? — я не сводил с него глаз. — Тоже дар?
— Да, — Семён закивал головой. — Я пустоты в скалах чувствую, и я нашёл подземный ход, который имел выход. Прямо там, правее каменного завала, то есть южнее, в скале пещера была. Старая, почти обвалившаяся, я камни раздвинул и по туннелю мы прошли прямо сквозь скалу. Долго шли, километра три, наверное.
Вот как они проникли в долину незамеченными. Есть ещё один вход, о котором мы не знали.
— Где именно вы вышли? — спросил я, переглядываясь с Захаром.
— Метров за триста до реки у южной гряды. Там кустарник прямо перед выходом, еле пролезли. Снаружи этот лаз вообще не видно, с какой стороны не подойди.
— Вепрь знает про проход? — быстро спросил я, подаваясь вперёд.
— Нет, — Семён замотал головой. Не врёт, я это чувствовал. — Мы не докладывали. Некогда было, да и приказа не было про все дыры в скалах докладывать, только про вас.
— Так, — подал голос Захар, внимательно глядя на Семёна, — а что именно вы успели доложить? Я видел, как твой командир говорил что-то в голосовой артефакт.
— Что здесь люди, — дрожащим голосом произнес Семён. — Что видели летунов мёртвых у пещеры, что предположительно здесь Макаров с Егоровой. Что людей около пяти-шести человек.
Я посмотрел на Дёму, который стоял под прицелом на коленях со связанными руками. Его астрал полыхнул злостью, а мысли я услышал отчётливо, как крик: «Тварь продажная! Всё выложил, гад! Как доберусь я до тебя, то сразу кишки выпущу!»
Дёма дёрнулся, пытаясь встать с колен, его рот открылся для какого-то проклятия в адрес Семёна, и я понял, что сейчас десятник может наговорить лишнего или попытаться вырваться. Нельзя, чтобы он мешал допросу. Я вскинул руку и ударил лёгкой заморозкой ему в лицо. Иней покрыл его голову, плечи, руки, и Дёма застыл с открытым ртом, не в силах пошевелиться.
— Продолжай, — сказал я Семёну, который от вида замороженного десятника побледнел ещё больше. — Какие силы у Вепря?
— Около тридцати магов, — затараторил Семён, боясь, что следующая порция льда достанется ему. — От второго до седьмого ранга, не выше. И где-то до двух сотен бойцов с ромовиками. Это те, кто присягнул лично ему, в его банде «Клыки». Но есть ещё наёмники, которые работают с ним время от времени, их Вепрь нанимает под конкретные задачи, и тогда сил у него становится в полтора-два раза больше. Но это дорого, он так делает редко.
Ого, тридцать магов. Пусть и невысоких рангов, но тридцать. Плюс две сотни головорезов с ромовиками. Даже если Вепрь бросит на нас половину своих сил — а то и все, учитывая, что на кону стоит заказ моего отца с братом, — это будет армада, против которой у нас не будет ни единого шанса.
— Сколько он пошлёт на нас? — спросил я, уже предвидя ответ.
— Думаю, с десяток магов, — ответил Семён, и его взгляд заметался, будто он сам прикидывал цифры в уме, — и до полусотни бойцов. Вепрь так просто не отступится, вы ему как кость в горле. Ему доложили, что вы положили отряд Шрама и двоих вологодских магов. Он в бешенстве, сам слышал. И, говорят, что сам граф Макаров хочет смерти своего незаконнорожденного сына.
— А про магов Вепрь знает? — быстро спросила Виола, подаваясь вперёд. — Что мы владеем магией?
— Нет, — Семён замотал головой. — Мы и сами не знали, пока вы нас тут не размотали. Вепрь думает, что у вас только ромовики и, возможно, один слабый маг. Он вас недооценивает.
Я усмехнулся про себя. Что ж, недооценка противника — это первая ступенька к его поражению. Вепрь думает, что мы просто шайка беглых зэков с парой стволов, а у нас тут целый арсенал: огонь, лёд, вода, металл, ментал, ириец-телепат с клинками из воздуха и даже воздухолёт с силовой сферой. Пусть и дальше недооценивает.
— Когда следующий сеанс связи? — спросил я, доставая из рюкзака пластину артефакта, которую подобрал у Дёмы. — И как эта штука работает?
Пластина была размером с ладонь, толщиной в палец, из тёмно-серого металла. По краю шла тонкая кайма из ромия, а в центре пластины тускло мерцал круглый голубой кристалл, похожий на минерал лейсар, из которого сделан терафим Григория.
— Это артефакт связи, мы называем его «Голос», — зачастил Семён, пытаясь показать свою полезность. — Работает так: подносишь к губам и мысленно проговариваешь сообщение. Не вслух, а именно мысленно. Пластина считывает мыслеобразы и передаёт их на парный артефакт. Но голос полностью обезличивается и на выходе получается ровный, механический мыслеобраз, без интонаций и тембра. Нельзя понять, кто говорит. Но есть нюанс — он настроен на ментальный слепок хозяина. Если пластину активирует кто-то другой, Вепрь поймёт это по структуре сигнала.
— Командир! — Захар вдруг расхохотался. — Яр, мы же вообще всё что угодно Вепрю можем сказать через артефакт!
Вот болтун! Всё верно говорит, но нельзя же при пленных. Я резко повернулся к Захару и послал ему короткий ментальный импульс: «Тихо! Не болтай лишнего при пленных. Вообще ничего про нас, наши планы и наши возможности. Понял?»
Захар осёкся на полуслове, его глаза на мгновение расширились, но он быстро взял себя в руки.
— Понял, — сказал Захар уже спокойнее, потирая затылок. — Понял, командир. Не дурак.
— И кто может активировать артефакт? — уточнил я у Семёна.
— Только Дёма, — ответил Семён с явным сожалением в голосе. — Артефакт настроен на его мысленный код. А мне Вепрь не доверяет. Он вообще магов не любит и все десятники и сотники у Вепря без дара. Но без нас, магов, он как без рук. Мы ему нужны, вот он и терпит.
Я снова перевёл взгляд на артефакт. Плохо, конечно, что только десятник его может активировать. Зато вот он, ключ к тому, чтобы выиграть время. Если мы сможем заставить Дёму активировать «Голос» и передать Вепрю дезинформацию — что мы ушли, что мы мертвы, что угодно, лишь бы он не слал сюда всю свою армию — то у нас будет время укрепить форт. Проблема в том, что Дёма не сломается, будет молчать до конца.
— Семён, — сказал я, поворачиваясь к магу, который всё ещё сидел на земле, прижимая к груди три чёрных камня, как величайшую драгоценность. — Когда следующий сеанс связи? И кто принимает сообщение?
Семён вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Его астрал всё ещё вибрировал от пережитого страха, но гармонизаторы делали своё дело, его паника улеглась, мысли стали чётче.
— У выхода из Ирии сидит специальный маг, — заговорил он, подбирая слова. — Он принимает сообщения от всех отрядов и передаёт их посыльному, который выходит из Ирии на Землю, пересекает Зону — это около часа ходу, — потом связывается с Вепрем уже по обычному эфирному устройству на Земле. Это ещё минут двадцать. Докладывает обстановку, получает приказ и бежит обратно к магу, а тот уже передаёт приказ нам через «Голос».
— И сколько времени занимает полный цикл? — уточнил я, чуть обновляя заморозку на Дёме.
— Около трёх-четырёх часов, — ответил Семён ещё более твёрдым голосом. Видимо, поверил, что угроза его жизни миновала. — Дёма должен выходить на связь каждые двенадцать часов, иначе Вепрь решит, что с отрядом что-то случилось, и сразу вышлет подкрепление. Последний раз мы связывались, когда засекли вас у реки. Следующий доклад завтра утром.
Так, время есть до утра. За это время нужно обязательно придумать, как заставить Дёму активировать артефакт связи. Иначе нам конец.

----------

Глава 19 Проходы

И тут меня осенило.
Амату. Его ментальные способности. Если нельзя заставить Дёму говорить добровольно, может, можно заставить его говорить не добровольно? Не пытками, не угрозами, а прямым воздействием на сознание? Ведь удерживает же ириец земляного мага от применения магии.
«Амату, — послал я мысль ирийцу, который стоял чуть поодаль, контролируя обстановку. — Ты можешь заставить его активировать артефакт?»
«Нет, — пришла размеренная мысль Амату. — Я не могу заставить его породить мысль, которую он не хочет порождать».
Я стиснул зубы. Ещё один тупик. Как заставить его думать то, что нам нужно?
Ладно, решу позже, время ещё есть.
— Значит так, — объявил я, оглядев команду. — Костя, Захар, грузите Дёму на воздухолёт и вместе с Виолой везите в дальний зал нашей пещеры. Там свяжите как следует и привяжите к камню покрупнее, чтобы не сбежал.
— Сделаем, — кивнул Костя, подхватывая Дёму под мышки. Захар ухватил десятника за ноги, и они поволокли его к воздухолёту.
Амату остался стоять рядом с Семёном, продолжая удерживать его под контролем. Маг земли уже не трясся, но всё ещё держал три гармонизатора у груди и с круглыми глазами смотрел, как тащат тело начальника его отряда.
— Семён, — сказал я и он вздрогнул, снова переводя взгляд на меня. — Пойдёшь с нами пешком. Покажешь, куда ведут проходы в дальней части пещеры. Надумаешь бежать или чудить, то порешу тебя сразу.
— Да, да, конечно, — закивал он. — Я всё покажу, всё расскажу.
«Амату, не спускай с него глаз», — послал я мысль ирийцу, — «Если дёрнется или попытается колдануть, то сразу глуши».
«Понял, сын Ирии», — пришла спокойная мысль ирийца.
Мы двинулись к пещере. У входа нас встретил свежий ветерок, несущий запах реки и цветов. Солнце только что скрылось за западным гребнем, и долина наливалась густыми синими сумерками. В небе над северной скалой кружил наш кхаран. Хорошо, что он на месте, нужно будет чуть позже проверить подходы к долине.
В первом зале пещеры было тихо, во втором Роман размеренно дышал в своём углу, всё ещё находившийся без сознания, а в третьем, самом дальнем зале пещеры вовсю хозяйничали Захар с Костей: Дёма лежал на животе, а парни деловито связывали ему руки за спиной.
— Командир, — доложил Захар, поднимая голову, — сейчас руки свяжем и к столбу его зафиксируем.
— Где ты тут столбы видишь? К этому сталагмиту привяжем, — пояснил Костя, кивая на толстый известняковый нарост метра полтора высотой рядом с пленным.
— Правильно, — кивнул я, подталкивая Семёна вперёд. — Как закончите, разгребите завал перед входом, который этот маг устроил и готовьтесь к ночлегу. Мы пока дальше пройдём, посмотрим, что там за проходы.
Мы подошли к дальней стене зала, где чернел ещё один узкий проход высотой до полутора метров.
— Ну, что там впереди? — спросил я, направляя часть эфирного тела в дыру.
— Этот проход, — сказал Семён, приседая у входа и касаясь камня ладонью, — уходит вглубь скалы. Я чувствую много пустот, там целая сеть туннелей. Некоторые соединены между собой, некоторые обрываются тупиками. Это не природное, мне кажется. Ну или природное, но кто-то расширял.
Примерно так я и предполагал. Эти скалы напоминали швейцарский сыр с дырками или землю, в которой кроты нарыли кучу проходов. С одной стороны, это даёт нам преимущество для обороны, а с другой — нужно постоянно контролировать, чтобы там никого не появилось. Но ничего, постепенно разведаем и зачистим всё. Моя эфирная разведка ничего не принесла, в проходе было пусто.
— Идём, — решительно сказал я и вызвал на ладони огненный шар. Он ярко вспыхнул, осветив низкий свод и шершавые стены, покрытые серебристыми прожилками. Я отправил шар вперёд, и он поплыл по коридору, разгоняя мрак. — Семён, иди первым. Амату, прикрывай сзади.
Мы протиснулись в лаз, который уходил плавно вверх. Проход был невысоким, приходилось пригибаться. Камни под ногами крошились, стены сужались, но ненадолго, через метров тридцать коридор расширился, и мы смогли выпрямиться в полный рост.
Уклон шёл продолжал идти плавно вверх, огненный шар плыл впереди метрах в трёх, отбрасывая на стены пляшущие тени.
Я чувствовал прохладу, тянущую откуда-то сверху — значит, где-то есть выход наружу. Дышать было легко, камни-гармонизаторы в карманах исправно делали своё дело.
Вскоре мы вышли к развилке, где два коридора расходились под небольшим углом: левый уходил круче вверх, правый забирал правее и был более пологим.
— Куда они ведут? — спросил я Семёна, отправляя на разведку эфирную энергию сразу в оба прохода. Снова пусто.
— Левый ведёт вглубь скалы и там дальше ещё несколько развилок, — после паузы сказал маг. — А правый… — он коснулся стены, прислушиваясь, — длинный, с перекрёстком и держится ближе к долине. И там выход вроде есть, похоже на грот.
— Правый, значит, — принял я решение, и мы двинулись дальше.
Ещё через сотни три шагов, забирая всё выше и выше, мы, как и предсказывал Семён, вышли к новому перекрёстку. Здесь уже три коридора расходились веером. Мы снова свернули направо.
Уклон стал круче. Стены раздались в стороны, потолок ушёл вверх, и я понял, что мы приближаемся к большому открытому пространству. Огненный шар освещал уже не тесный лаз, а широкий проход, который впереди расширялся ещё сильнее.
И тут моя вытянутая вперёд эфирка дёрнулась, посылая сигнал тревоги.
Я схватил Семёна за куртку, останавливая отряд. Прикрыл глаза, вытянул эфирное поле ещё дальше вперёд и почувствовал живых существ. Штук пятнадцать, а может, и больше.
Впереди пробивался тусклый свет и на грани слышимости послышалось хлопанье крыльев, низкое утробное ворчание и скрежет когтей о камень. Летуны.
Я резко погасил огненный шар.
«Амату», — послал я мысль, стараясь, чтобы она была краткой и чёткой, — «ждите здесь с магом. Я разберусь с летунами, а ты контролируй земляного».
«Принято, сын Ирии», — тут же отозвался ириец. — «Маг под моим ментальный контролем, не беспокойся».
Я развернул своё астральное поле внутрь как учил Амату, чтобы оно не выдавало меня. Потом добавил ментальную маскировку и мысль «меня нет» запульсировала короткими, жёсткими импульсами. Следом я представил зеркальную сферу вокруг себя, отражающую всё, что направлено на меня.
«Меня нет. Зеркало. Меня нет. Зеркало». Готово, теперь твари меня не должны почувствовать.
Я осторожно двинулся вперёд. Проход расширился, и я вышел в огромную пещеру, в конце которой была видно фиолетовое небо. Пол был усеян костями, ветками, клочьями шерсти, помётом и гнилым мясом. Воняло так, что у меня защипало в носу.
Летуны сидели полу, на выступах, на сталагмитах, на каких-то корягах, принесённых снаружи. Огромные, серые, с кожаными крыльями, они ворочались, перекликались резкими, скрежещущими криками и хлопали крыльями.
Я насчитал семнадцать штук.
Они не видели меня, ни один не повернул головы в мою сторону. Хорошо, это будет для них сюрпризом.
Я убедился, что в поле атаки попадут сразу все твари, вскинул руки и ударил заморозкой широким веером сразу на половину запаса эфиров. Ледяной холод хлынул из меня широкой волной, накрывая всё пространство пещеры.
Летуны не успели даже взвизгнуть. Семнадцать тварей застыли на своих местах, превратившись в ледяные статуи. Их крылья замерли в полувзмахе, пасти раскрылись в беззвучном крике, глаза остекленели.
Меня сразу накрыл откат: по телу прошла волна слабости, голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна. Я схватился за ближайший сталагмит, пережидая. Камни-гармонизаторы в карманах сразу загудели, восстанавливая энергию. Потянул энергию из эфирного кольца, восстанавливая эфиты и сразу стало легче.
Пещера оказалось почти квадратной, примерно квадратов сто. Слева и справа виднелись боковые проходы, уходящие в темноту. А прямо передо мной, за колоннадой из сталагмитов, виднелся широкий проём, заканчивающийся отвесным обрывом. Вдоль всего проёма тянулась каменная ограда высотой в полтора метра — идеальный бруствер.
Я подошёл ближе и присвистнул. Ещё одна каменная лоджия! Подошёл к краю и посмотрел вниз. Высота была метров тридцать, десятый этаж по земным меркам. Внизу как на ладони расстилалась долина, закатное небо наливалось багрянцем, и на его фоне кружили редкие летуны, ещё не подозревающие, что здесь их гнездо только что превратилось в ледяную братскую могилу.
Справа внизу виднелся вход в нашу пещеру, а впереди был виден почти весь противоположный берег реки и, главное, хорошо обозревался выход из узкого прохода в конце долины, через который мы сюда вошли.
Я улыбнулся. Это идеальный наблюдательный пункт, даже ещё лучше, чем предыдущий грот. С такой высоты мы сможем контролировать вообще всю долину. А если учитывать сеть туннелей, то, скорее всего, это не единственные проёмы в скалах и можно найти ещё подобные гроты.
Да, мы сможем как минимум наблюдать отсюда и незаметно перемещаться, а как максимум иметь огневой контроль над большой частью долины. Или вообще над всей, если решим как-то вопрос с дальнобойностью магии и ромовиков. А если ещё и кхаран будет постоянно в небе, то мы будем знать о любом передвижении в долине. Надо будет ускорить обучение Кости, чтобы кроме меня и Амату у нас появился ещё один наблюдатель.
Я ещё добавил заморозки в дальних тварей, которых мороз недостаточно сильно прихватил. С учётом силы льда, эти летуны уже не жильцы, доступ к кислороду у них перекрыт полностью. На добычу ядер сейчас время не буду тратить, завтра ребята соберут. Как раз твари оттают.
«Амату», — послал я мысль ирийцу. — «Я зачистил гнездо от летунов. Пока побудь с Семёном, я на разведку с кхараном».
«Понял, жду», — пришла короткая мысль ирийца.
Я вышел на край грота, присел за естественный каменный бруствер и поднял голову к небу. Кхаран всё ещё кружил над долиной, я чувствовал его сознание как тёплый, живой огонёк на границе восприятия. Птица была сыта, довольна и, кажется, искренне наслаждалась полётом.
«Кхаран, дай посмотреть», — послал я мысленный импульс и птица мгновенно отозвалась, её сознание раскрылось и я скользнул менталом внутрь.
Мир развернулся внизу живой картой. В первую очередь я хотел понять, где именно находится высотная пещера, в которой я сейчас стоял. Я нашёл глазами нашу базовую пещеру у подножия скалы, где Захар с Костей убирали камни с прохода, расчищая завал, устроенный Семёном, ушёл взглядом вверх метров на тридцать и повёл взор на юг.
Ого! Вон я! Я увидел себя стоящим в чёрном проёме метров на двести южнее нашей базовой пещеры и, соответственно, метров на тридцать выше земли. Необычно-то как себя со стороны видеть. И летаю, и там стою одновременно, никак к этому не привыкнуть.
Кстати, это была даже не самая высокая пещера в скалах. Самые высокие были на высоте в два, а то и три раза выше. Только вот непонятно, как туда попасть. Но ничего, всё разведаем.
А может, вообще сюда перебраться? Заделать проём камнями, оставив небольшие окна, разведать и сделать двери в соседние проёмы? Жаль, что пока воздухолёт на такую высоту не взлетает, чтобы можно было сразу отсюда спускаться в долину.
Я перевёл взгляд южнее. У реки паслось небольшое стадо серебристых оленей, некоторые из которых пили из воду, а чуть дальше, у кустов, бродила стая жигарей. Они копались в корнях, рычали друг на друга и совершенно не интересовались оленями, которых они, несомненно, видели. Почему, интересно, они их не трогают? Всё забываю у Амату это спросить.
Летуны кружили над западными скалами, но они держались своей территории и к нам не лезли.
Людей в долине я не увидел, всё чисто. Я направил кхарана на запад, к каменному завалу. Снизился до бреющего полёта и прошёлся над ущельем, всматриваясь в каждый камень. Тропа, по которой мы пришли, была пуста. Ни одного человека. Подходы к долине тоже были чисты.
По Ирии все перемещаются пешком, только вот Виола с Романом сделали для этого правила исключение со своим воздухолётом. Форсированным маршем по горам идти никак не меньше четырёх часов. А скорее всего — больше. Это значит, что следующий облёт можно смело делать через четыре часа. С учётом того, что ночью в основном спят, то следующую разведку можно сделать утром.
Хорошо, с этим всё. Теперь нужно прикормить кхарана, чтобы он поближе держался к нам.
Я направил птицу вниз, к гроту, где я стоял. Кхаран послушно спикировал и через несколько секунд он уже стоял на каменном полу рядом со мной. Огромная птица размером со среднюю собаку сложила крылья и, повернув голову, уставилась на меня сиреневым глазом.
— Будешь здесь жить, — сказал я вслух, посылая ей образ грота как дома. — Ближе к нам.
Кхаран моргнул и издал низкий гортанный звук. Согласился что-ли? Я достал из кармана голубое ядро воздуха и послал птице его мысленный образ. Она встрепенулась, и в мою голову хлынул знакомый поток жадного, почти детского желания: «Дай! Дай! Дай!»
— Держи, — я положил ядро на плоский камень перед собой и отошёл на шаг.
Птица подскочила короткими прыжками, схватила кристалл клювом и проглотила одним движением. Замерла на секунду, потом издала низкий, вибрирующий клёкот. Её перья на груди вспыхнули серебристым, по крыльям пробежала едва заметная голубоватая искра, и воздух вокруг птицы на мгновение уплотнился, став осязаемым, как ветер перед грозой.
Я почувствовал это даже без ментального контакта: кхаран стал сильнее. Его аура ненамного уплотнилась, а связь между нами сделалась чуть ярче, отчётливей. Птица встряхнулась, расправила крылья и снова посмотрела на меня одним глазом.
— На здоровье, — усмехнулся я.
Кхаран переступил с лапы на лапу, покрутил головой и устроился в углу грота, на куче сухих веток, явно собираясь ночевать здесь. Отлично! Я пожелал ему доброй ночи и пошёл к Амату с Семёном.
Мы все вместе вернулись во второй зал пещеры, где Виола как раз заканчивала возиться с ужином. На расстеленном плаще лежали нарезанные фрукты и остатки сухпайков. В углу тихо гудела походная горелка, нагревая воду для травяного отвара. Не густо, конечно, завтра нужно будет решить с мясом и рыбой, а то на фруктах мы долго не протянем.
Я кликнул Костю, чтобы он увёл Семёна в дальний зал и изолировал пленных огненной стеной. Костя молча кивнул и толчками повёл земляного мага в дальний зал.
Я подошёл к столу. Все уже расселись вокруг плаща с едой, но почему-то никто не притрагивался к запозднившемуся ужину.
— А чего не едите? — спросил я, устраиваясь у края нашего импровизированного стола.
— Так это… — Захар покосился на Виолу, — госпожа воздухолётчица не даёт. Сказала, пока Ярослав, — он довольно похоже скопировал звонкий и мелодичный голос зональщицы, — не вернётся, есть не будем.
— И правильно сделала, — спокойно ответила Виола, снимая с горелки котелок с чаем. — Ужин общий, едим вместе.
— Я час уже на фрукты смотрю! — взорвался Захар, размахивая руками. — Час, Яр! У меня желудок к спине прилип, а она сидит и сверлит меня взглядом, как тот жигарь! «Захар, не трожь! Захар, не трожь!»
— Я не сверлила, — фыркнула Виола, разливая травяной чай по кружкам. — Я контролировала. Это разные вещи.
— Ага, контролировала она… — буркнул Захар, скрещивая руки на груди. — Как надзиратель на руднике.
Я усмехнулся, глядя на эту перепалку.
— Ладно, даю добро на чревоугодие, — сказал я, высматривая что съесть первым. — Приступайте.
— Ну наконец-то! — Захар тут же схватил ближайший фрукт и вгрызся в него, не переставая что-то бурчать про вредных зональщиц.
Вернулся Костя и, присев рядом, коротко доложил:
— Семёна привязал, Дёма оттаял, вроде спит. Их дальний угол оградил огненной стеной, раз в два часа нужно подпитывать.
— Молодец, — кивнул я, уминая сочное ирийское яблоко. — Будем чередоваться.
— Ну што там у тебя, командир? — прошамкал Захар с набитым ртом. — Што в гроте нашёл?
— Сначала прожуй, — поморщилась Виола, отрезая ножом тонкий ломтик фрукта.
Захар демонстративно откусил приличный ирийской груши и ещё больше набил рот.
Я коротко рассказал про гнездо летунов — семнадцать штук, заморозил всех разом, — про отличный наблюдательный пункт с каменным бруствером на высоте десятого этажа и про кхарана, которого я приманил в грот и подкормил голубым ядром.
— Ничего себе, — присвистнул Костя. — Птица теперь с нами жить будет? Это хорошо, я смогу с ней вблизи тренироваться.
— Да, надеюсь, что теперь гнездится прямо в гроте будет, — подтвердил я, откусывая твёрдый как камень сухой паёк и запивая его чаем. — Пока не стемнело окончательно, нужно решить с ночлегом.
— А что решать-то? — зевая спросил Захар, откидываясь на рюкзак. — Спать охота, сил нет.
— Перед сном нужно решить вопрос с безопасностью, — я кивнул в глубину пещеры. — Дальний проход в третьем зале надо завалить камнями, чтобы ночью к нам гости не пришли. В этом зале тоже самое, вон тот проход к ромию надо перекрыть. На выходе в первом зале Виола поставит искровик.
— Дельно, — кивнул Костя, отпивая чай. — Я помогу с камнями.
— А спать на чём будем? — спросила Виола, потягиваясь. — Жестковато на камнях как-то.
— Завтра сделаем лежанки из небольших деревьев, — сказал я, прикидывая как бы тут организовать столярный цех, чтобы можно было полноценную мебель и двери делать. Инструментов у нас кроме ножей вообще никаких не было, разве что ровомиками пережигать деревья.
— Можно кусты с мягкими ветками использовать пока, — подал голос Захар. — Если нарезать, уложить слоем и постелить куртку сверху, то будет не хуже перины. И моха набрать, может на нём ещё лучше будет.
— Вот и отлично, — кивнул я, доедая сухпаёк. — Захар, вот ты этим и займёшься с Виолой, а мы пока проход завалим. Искровик возьмите на всякий случай, когда наружу пойдёте.
— Ладно, — вздохнул Захар, отставляя кружку, — а что с молчуном десятником делать будем? Он же нам всю малину испортит. Если не выйдет на связь завтра утром, то Вепрь сразу поймёт, что дело дрянь.
— Дёма — орешек крепкий, — согласился я. — Смерти не боится, волевой, просто так не сломаешь. Есть одна мысль, — я покосился на ирийца. — Завтра опробуем.
— Тогда что завтра? — спросила Виола, переводя взгляд на меня. — Кроме Дёмы?
Я отпил отвара, собираясь с мыслями.
— Завтра с утра я займусь десятником, а вы зачисткой долины. У нас полно летунов на западной и северной грядах. Будем использовать воздухолёт с силовой сферой, таранить тварей, как ты сегодня. Ну и плюс магия и ромовики. Чем меньше тварей останется, тем безопаснее будет форт.
— Это я люблю, — осклабился Захар.
— Но перед этим, — продолжил я. — Нужно найти и перекрыть тот лаз в южной гряде, через который прошли разведчики. Потом хорошо бы завалить оленя на мясо и наловить рыбы.
— Правильно, — закивал Захар, поглаживая себя по животу. — Сто лет мясо не ел.
— И ромий, — добавила Виола. — Я чувствую жилу, она уходит вглубь скалы. Захар знает, как выплавлять. Если добудем ромий, сможем сделать новые искровики, усилители, заряды для ромовиков.
— И продавать, — подхватил Костя. — Ромий на Земле — стратегический ресурс. За него княжества глотки рвут.
— Верно, — кивнул я. — Как только укрепимся, начнём торговлю. Но сначала безопасность. Нужно укрепить вход в эту пещеру, разведать проходы вокруг, найти запасные выходы и продумать, как мы их быстро и надёжно закрывать и открывать. А сейчас за дело, — я допил отвар и поднялся. — Ещё чуть поработаем и отдыхать.
Когда проходы были завалены крупными камнями и пока Амату и Виола из веток и мха сооружали лежбища в разных углах второго и первого зала, мы с ирийцем провели сеанс медитации над камнем из лейсара, наслаивая на него свои мысли. По моим прикидкам, когда всё получится с трофейным терафимом Григория, то моя ментальная сила должна будет увеличиться чуть ли не в два раза. Правда, до этого ещё нужно дожить.
Я с Амату устроился в первом зале, а Виола с Костей, Захаром и до сих пор пребывающим в коме Романом, расположились во втором, самом большом зале. Как сообщил Амату, состояние инженера не изменилось, но всё же его сознание потихоньку восстанавливается.
Я сходил проверить пленников в третий зал, которые либо спали, либо просто лежали с закрытыми глазами, и подпитал огненный барьер, не позволявший им сбежать. Истратил на него прилично эфиров, чтобы хватило до утра. Когда я вернулся, во втором зале Костя, Захар и Виола уже, судя по ровному сопению, спали. Я тихо прошёл в первый зал и улегся в правом дальнем от прохода углу, где были навалены ветки, накрытые плащ-палаткой Виолы. Ого, даже свой стол для меня не пожалела.
Амату лежал в левом углу на спине и, кажется, не спал.
«Я подежурю, сын Ирии», — пришла его мягкая мысль. — «Ты потратил много сил. Отдыхай».
— Спасибо, друг, — я опустился на свою лежанку и вытянул ноги. А что, довольно мягко. Мышцы гудели, веки наливались тяжестью. — Если что — буди.
«Спи спокойно», — мысленно ответил ириец. — «Я на страже».
Я закрыл глаза, давая себе команду проснуться через четыре часа, чтобы обновить огненную стену у пленников. Последнее, что я слышал — ровное гудение силовой стены, преграждающий вход в наш новый дом, далёкий шум водопада и тихое дыхание спящих товарищей в соседнем зале.
Но проснулся я гораздо раньше своего внутреннего будильника от ощущения, что кто-то на меня смотрит. В упор.

----------

Глава 20 Решение

Я открыл глаза и тут же наткнулся на пристальный взгляд Виолы. Она сидела на камне почти вплотную и смотрела на меня изучающе, как будто пытаясь что-то для себя решить. Синий свет силовой стены падал на её спину и мне не было видно её выражение лица.
Что ей надо?
Полностью одета, куртка застёгнута, оружие на поясе. Если бы хотела близости, то не сидела бы неподвижно, сверля меня взглядом. Что-то случилось? Но Амату на страже, он бы предупредил. Я скосил глаза на ирийца, который лежал в другом углу с закрытыми глазами, но его ментальное поле было активно. Не спит, медитирует. Из соседнего зала доносилось ровное дыхание Захара, Романа и Кости.
Всё тихо.
Я перевёл взгляд на Виолу. Её астрал был приоткрыт, и я почувствовал то, чего почти никогда не ощущал от неё — усталость. Не физическую, а скорее психологическую. А ещё я почувствовал странную смесь решимости и неуверенности, как будто она уже всё для себя решила, но ещё сомневалась, стоит ли говорить.
— Давно сидишь? — спросил я, садясь и протирая глаза.
— Не спится, — ответила она тихо, без обычной колкости. — Я хотела сказать, что я ухожу в Кологрив.
Я нахмурился, но промолчал, ожидая подробностей. Что же ей надо в соседнем графстве?
— Туда можно пройти через Ирию, — продолжила Виола, опуская голову. — Я знаю несколько неучтённых проходов, пару раз туда уже ходила. Они открываются аномально, без мути и без Зоны. Можно работать оттуда, не пересекаясь с Вепрем. А ты… — она замялась, подбирая слова, — позаботься пока о Романе. Он единственный, кто у меня остался. Хороший человек, я ему обязана.
Она замолчала, глядя куда-то в сторону. Я переварил услышанное и сразу ухватился за главное.
— А как же наша договорённость? — спросил я ровным голосом, окончательно проснувшись. — Ты должна была помочь со сбытом в Галиче. Ядра, гармонизаторы, ромий — весь наш план завязан на тебя. Ты это понимаешь?
Виола замерла. Её пальцы сжались в кулаки, а плечи напряглись так, будто она держала на спине невидимый груз.
— Об этом я и хотела сказать, — произнесла она глухо. — С этим будут проблемы.
Я ждал. Она подняла глаза и выпалила, будто в омут с головой прыгнула:
— Вепрь назначил за мою голову награду. Огромную. Когда я пошла к Роману за воздухолётом, то он сообщил, что меня одну не то, что в Ирию, но даже до Зоны не отпустит. Сказал, что в Галиче меня ищут и даже что все входы в Зону под наблюдением. Я проверила и мне ещё два надёжных зональщика эту информацию подтвердили и предупредили, что мне лучше вообще не появляться здесь. Уходи, говорят, в Кострому или другое графство, скройся, пока не поздно. Вепрь рвёт и мечет. После того, как он потерял отряд Шрама, он озверел окончательно.
Она говорила быстро, глотая слова, будто боялась, что я перебью.
— Все мои связи, Макаров, и всё, что я выстраивала годами, всё накрылось. Я не могу спокойно выйти на Землю. Не могу продать ядра, не могу достать припасы. Те, кто раньше со мной работал, теперь смотрят на меня как на добычу. Вепрь перекрыл мне всё.
Она замолчала и опустила голову, будто призналась в чём-то постыдном.
— Ты уже тогда, на гребне, знала, что не сможешь помочь? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Обманула?
Она резко подняла голову, и в её глазах вспыхнула смесь обиды и возмущения.
— Нет, — отрезала она твёрдо. — Я помогу тебе со сбытом, как и обещала.
Я молча ждал объяснений. Её астрал то открывался от меня, то закрывался и я пытался понять её общий настрой. По всему выходило, что говорит искренне. Виола глубоко вздохнула, взяла себя в руки и заговорила — на этот раз медленно, тщательно подбирая слова, будто раскладывала передо мной карты на столе.
— Когда мы с тобой договаривались на гребне, я уже знала от Романа, что мне самой нельзя появляться в Галиче. Но я знала и что у меня остались контакты людей, с которыми я работала годами.
Она полезла в нагрудный карман куртки и вытащила несколько сложенных листов бумаги.
— Здесь имена, адреса, явки и пароли, — продолжила Виола, передавая мне бумаги. — Скупщики ядер в Галиче, контрабандисты на Периметре, адрес человека, с которым можно поговорить про ромий, пару человек, которые могут сделать тебе документы и другие люди, которые мне обязаны. Отдельно контакт человека, который проведёт через Периметр. С ними всеми можно работать. Покажешь рекомендательные письма с моей подписью и этого будет достаточно, чтобы они стали с тобой иметь дело. Не всем, конечно, можно на меня ссылаться, я пометила в ком уверена. Ну а остальным главное товар показать, это их больше всего интересует.
Я взял листки, развернул. Мелкий, убористый почерк, имена, адреса, пометки на полях, несколько рекомендательных писем. Всё аккуратно, по делу. Я перевёл взгляд на Виолу.
— И когда ты собиралась уйти? — спросил я, убирая бумаги в нагрудный карман.
— Сначала я думала, что дождусь, когда Роман придёт в себя, — ответила она ровным голосом и бросила короткий взгляд в сторону зала, где лежал без памяти инженер. — Но если ты пообещаешь позаботиться о нём, то я уйду уже этим утром в Кологрив, обустроюсь там, и уже тогда вернусь и заберу Романа к себе, если он так и не придёт в себя. А там… Там начну всё заново, оттуда тоже можно в Ирию ходить.
Вот, значит, как. План со сбытом через Виолу накрылся. Без неё мы отрезаны от рынков, от припасов, от информации. У нас есть ромий, ядра, гармонизаторы и всё это лежит мёртвым грузом, пока Вепрь держит выходы под контролем. Да, у меня есть контакты, но меня тоже Вепрь ищет. По сути, у меня такое же положение, как и у Виолы.
И как быть? Поручить сбыт Захару? Нет, не годится.
Так, думаем дальше. С Дёмой я поступлю так, как и планировал — заставлю выйти на связь и дезинформировать Вепря. Это даст нам несколько дней, может, пару недель. Но проблему это не решит, Вепрь всё равно будет висеть над нами, как дамоклов меч.
— Значит, так, — сказал я спокойно. — За контакты спасибо, они нам пригодятся. Но не спеши уходить, с Вепрем я разберусь.
— Как? — с недоумением спросила Виола, глядя на меня.
— Я выйду на Землю и убью его, — ответил я, сжимая кулаки.
Зональщица замерла, её глаза расширились, и я почувствовал, как её астрал на раскрылся полностью и там я почувствовал изумление пополам с надеждой. Она долго смотрела на меня, не отводя глаз, потом выдохнула и чуть опустила плечи.
— А я думала, что здесь я буду не нужна, — тихо произнесла Виола. — Что отдам контакты и всё.
— Ты нужна нам, — ответил я, кладя руку на её плечо. — Я своих не бросаю.
Виола быстро отвернулась, но я успел заметить, как дрогнули её губы. Она сжала зубы, пытаясь вернуть привычную броню, но получалось плохо — астрал выдавал её с головой. Там была благодарность, облегчение и что-то ещё, тёплое и глубокое, что она тут же спрятала обратно.
— Спасибо, Макаров, — прошептала Виола, не оборачиваясь. — Я не ожидала.
— Я знаю, — усмехнулся я, откидываясь на лежанку. — А теперь спи, утром у нас много дел.
Виола кивнула, легко поднялась и бесшумно исчезла в соседнем зале. Я ещё какое-то время продумывал, кого мне лучше взять с собой для устранения Вепря, потом сходил и обновил огненную стену у пленников, а затем дал себе команду уснуть до утра.
Через часа три я проснулся и открыл глаза. Силовая стена всё так же мерцала у входа и сквозь пелену её поля пробивались первые лучи солнца. Я полежал несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям. Тело отдохнуло и мышцы уже не ныли, как вчера, эфирное поле восстановилось, дышалось легко. Камни-гармонизаторы в карманах тихо пульсировали, поддерживая ровный фон.
Я перевёл взгляд на Амату. Ириец сидел в своём углу в позе йога — спина прямая, ноги скрещены, ладони на коленях. Его глаза были закрыты, но ментальное поле оставалось активным. Медитирует, похоже. Он вообще спит когда-нибудь?
«Амату», — послал я ирийцу короткий мысленный импульс.
«Я слушаю, сын Ирии», — тут же пришёл его мысленный ответ.
Я сел, оперевшись спиной о прохладную стену, и быстро, без лишних деталей, изложил ему свой план. Заставить Дёму активировать артефакт связи. Вдвоём, ментально. Если объединить усилия, то мы пробьём его защиту и заставим его отправить нужное сообщение.
Лицо Амату осталось спокойным, но я почувствовал, как его ментальное поле чуть сжалось, обдумывая мои слова.
«Не хватит сил», — пришла его мысль, окрашенная сожалением. — «Даже вдвоём. У меня нет таких способностей, чтобы полностью подчинить чужую волю. Я могу удерживать, блокировать, подавлять, но не заставлять действовать. А сын Земли силён духом, и он поставил ментальный блок, его сознание закрыто».
Я ожидал чего-то подобного и подготовил запасной вариант.
«Тогда мы его усыпим», — послал я новую мысль. — «Во сне воля слабеет. Блок тоже должен ослабнуть. Мы войдём в его сознание и активируем артефакт, пока он спит».
Амату медленно покачал головой.
«Во сне тело расслаблено, но сознание не исчезает полностью. Его ментальный блок работает даже без активного внимания, как защитный рефлекс. Мы не сможем его обойти. Это не птица, Ярослав, человека подчинить намного сложнее».
Я стиснул зубы. Нет, я не отступлю.
«Значит, нам нужно усилиться», — послал я мысль Амату, достал из внутреннего кармана мешочек с ядрами и выбрал из них фиолетовые.
Так, крупных фиолетовых больше нет. Жаль. Зато есть пять штук более мелких.
«Слишком рано», — в голосе Амату прозвучала тревога. — «Мы поглощали крупные ядра совсем недавно и наши ментальные тела ещё не восстановились полностью. Я себя знаю, мне нельзя точно».
«А я справлюсь», — отрезал я, мобилизуя силы. — «Только помоги мне».
Амату долго смотрел на меня. Я чувствовал, как его ментальное поле колеблется между желанием помочь и опасением за мою жизнь. А я никакого страха не испытывал, даже сомнений не было. Просто я откуда-то знал, что справлюсь. Не знаю, откуда у меня было это знание, но оно наполняло меня всего изнутри.
«Хорошо. Я поддержу. Но будь осторожен, сын Ирии».
Я сжал ядро в правом кулаке и закрыл глаза.
Энергия хлынула в ладонь быстрее, чем я ожидал. Плотный, холодный поток ударил в запястье, поднялся по руке и ворвался в грудь. Сердце на секунду замерло, потом забилось часто и гулко. Ментальное тело задрожало и начало раздуваться, как воздушный шарик, готовый лопнуть.
Перед глазами поплыли тёмные пятна. Уши заложило, и в этой ватной тишине я вдруг услышал обрывки сновидений Захар и Кости, которые замелькали передо мной разноцветными лоскутами. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Я стиснул зубы и рывком, волевым усилием, стянул ментальное тело обратно и стал сжимать его, уплотнять, забирая над ним контроль.
Меня скрутило, и я едва удержался, чтобы не упасть на бок. Амату тут же оказался рядом, его рука легла мне на плечо. Я почувствовал, как его ментальное поле накрывает меня, стабилизирует, не даёт провалиться. Дыхание постепенно выровнялось, тошнота отступила. Я открыл глаза и встретился с его спокойным, сосредоточенным взглядом.
— Нормально, — прошептал я, вытирая пот со лба. — Жить буду.
Амату протянул мне флягу с речной водой. Я сделал несколько глотков, и прохладная жидкость сразу прояснила мои мысли. Ментальное тело всё ещё вибрировало, но теперь я чувствовал его иначе — плотнее, шире, послушнее. Я мог бы, наверное, сейчас дотянуться мыслью до любого человека в долине. Но проверять было некогда.
— Идём, Амату, — сказал я, поднимаясь. — Пока Дёма спит.
Мы бесшумно двинулись через второй зал. Захар ворочался на своей лежанке из веток, что-то бормотал во сне и причмокивал губами. Костя и Роман спали молча, ровно дыша, а Виола лежала на боку, поджав ноги, и её лицо, лишённое обычной маски холодной зональщицы, казалось совсем юным.
Никого не разбудив, мы вошли в третий зал, и я мысленно выругался.
Дёма не спал.
Десятник сидел за огненной стеной, привалившись спиной к сталагмиту, к которому был привязан, и смотрел на нас цепким и холодным взглядом. Рядом, в углу, скорчившись, сидел Семён, который, услышав наши шаги, вздрогнул и вжал голову в плечи.
Ночью надо было эту операцию провернуть, пока он спал! Но доклад должен быть утром, а я и так довольно рано к нему пришёл.
Ладно, ничего, усыпим. Но сначала предприму ещё одну попытку.
Я шагнул вперёд и снял огненную стену, отделявшую пленников от остальной пещеры. Пламя погасло с тихим шипением, и в зале сразу стало темнее и только мой огненный шар под сводом продолжал гореть, отбрасывая на стены пляшущие тени.
— Дёма, — сказал я спокойно, останавливаясь в двух шагах от десятника. — У меня к тебе предложение. Очень простое предложение. Ты активируешь артефакт связи, а я за это сохраняю тебе жизнь.
Блефовал я, конечно, убивать безоружных не в моих правилах. Но попытаться стоило.
— Дём, соглашайся! — закивал Семён из своего угла, подаваясь вперёд. — Они же нас того, убьют…
— Молчи, — бросил я, не оборачиваясь, и коротким импульсом ударил по магу земли лёгкой заморозкой. Иней покрыл его плечи и грудь, он охнул и затих, не в силах пошевелиться.
Дёма даже не посмотрел в его сторону.
— Я уже сказал, — прохрипел он, сверля меня глазами. — Ничего не скажу. Можешь не тратить время.
Я настроился на его ментальное поле. Блок стоял по-прежнему плотно, но сквозь него пробивались обрывки тревожных мыслей о ком-то другом. Я поймал образ: невысокая женщина с усталым лицом, девочка лет двенадцати с косичками, маленький домик. И холодная мысль Дёмы: «Как они без меня?»
— У тебя есть жена, — сказал я ровно, пытаясь ещё надавить на него и чувствуя себя из-за этого очень погано. Но на кону жизни нашего отряда, придётся немного испачкаться. — И дочь. Они ждут тебя дома. Ты нужен им живым, Дёма.
На мгновение его астрал дрогнул, и я почувствовал вспышку боли. Он сжал зубы так, что желваки заходили под кожей. А потом его сознание снова сжалось в тугой комок, и знакомая мысль запульсировала короткими, жёсткими импульсами: «Ничего не скажу. Ничего не скажу».
— Я не предатель, — выдавил он сквозь зубы.
Мда, мне бы такие кадры. Вот и что мне с ним делать? Убить его мне не позволят совесть и принципы, а отпускать тоже нельзя, иначе он сольёт всю информацию о нас Вепрю. Сотрудничать он не хочет. Пытать? Нееет, я не живодёр. Что, просто держать его в плену? Не эффективно, отвлекает ресурсы. И семейный он, жаль жену и дочь.
Дилемма, не знаю, как и поступить.
Ладно, подумаю об этом позже, сейчас нужно решить вопрос с голосовым артефактом.
«Сначала усыпим», — послал я мысль ирийцу. — «Вдвоём».
Амату понял без лишних слов. Я почувствовал, как его ментальное поле разворачивается, накрывая Дёму. Я добавил своё, и мы одновременно надавили.
Дёма попытался сопротивляться. Его глаза расширились, рот приоткрылся в беззвучном крике, мышцы напряглись так, что верёвки затрещали. Но против нас двоих его воля не выстояла. Через минуту его тело обмякло, голова безвольно упала на грудь и вскоре дыхание стало глубоким и ровным.
— Хорошо, — выдохнул я и повернулся к магу земли.
Маг земли всё ещё сидел в своём углу, покрытый инеем. Я снял с него заморозку и дождался, пока он перестанет трястись.
— Семён, — сказал я, глядя ему в глаза. — Сейчас ты расскажешь мне, как именно Дёма выходит на связь. Позывные, процедура, что он говорит и как принимает ответ. Быстро!
Семён закивал с такой готовностью, что я почти поверил в его искренность.
— Позывной Дёмы — «Бурый», — затараторил он, стуча зубами. — База — «Клык-один». Он всегда говорит коротко, без лишнего: докладывает координаты, обстановку, запрашивает указания. Принимает мысленный ответ, который приходит прямо в голову, через артефакт. И потом обязательно говорит «Принял» в конце. Это обязательно, иначе база решит, что связь прервалась, и вышлет подкрепление.
— Что ещё? — спросил я, запоминая каждое слово. — Пароли, кодовые слова?
— Никаких паролей, — Семён помотал головой. — Артефакт настроен на ментальный слепок Дёмы. Если активирует кто-то другой, база поймёт это по структуре сигнала. Но раз вы его усыпили и как-то можете заставить…
— Достаточно, — оборвал я и снова приморозил мага, чтобы не мешал и не вздумал использовать магию, пока мы с Амату заняты.
Я достал из кармана артефакт связи и пристально посмотрел на неё. Пластина из тёмно-серого металла тускло мерцала в свете огненного шара, а голубой кристалл в центре артефакта пульсировал едва заметно, как сердцебиение.
«Давай», — послал я мысль Амату.
Мы снова объединили ментальные поля и осторожно вошли в сознание спящего десятника почти также, как раньше входили в сознание кхарана. Амату страховал меня, держал канал, не давая спящему сознанию Дёмы выбросить нас наружу. Я слил свою ментальную энергию с ментальной энергией десятника и потянулся общей энергией к переговорной пластине.
В моей голове завибрировала мысль «не надо активировать» и мне резко захотелось всё прекратить. Я уже хотел скомандовать Амату, что всё, выходим из сознания Дёмы, как краем своего сознания понял, что мысль не моя. Это ментальный блок десятника, стоять!
Ириец, видимо, почувствовал тоже самое и мгновенно исчез из сознания Дёмы.
Ну куда же ты, Ирия⁈ Позвать Амату обратно мне уже никак не удавалось, потому что я и сам выскальзывал из чужого сознания. Я напряг все ментальные силы, сконцентрировался насколько мог, но моя ментальная энергия медленно, но верно выходила из сознания Дёмы.
Из последних сил я рванул к артефакту с мыслью «активация, нужно поговорить с базой» и в тот же миг меня выкинуло из сознания десятника.
Вот же ж… Не получилось! Я посмотрел на продолжавшего спать Дёму и бледного Амату, который уселся на пол.
И что теперь? Попробовать ещё раз?
И тут артефакт в моей руке задрожал и голубой кристалл в центре пластины вспыхнул.
Фух. Активировался. А я уже думал… Неважно, что я думал, нужно срочно начать передачу. Как там докладывает Дёма? Коротко, по делу, в конце приём, позывные Бурый и Клык-один?
Так, главное не накосячить, иначе Вепрь пришлёт сюда всю свою армию. Давай, Макаров, собрался, ты можешь!
Я выдохнул, поднёс пластину к своему лбу, сформировал короткую и чёткую мысль, как учил Семён, и отправил её в артефакт связи:
«Клык-один Бурому!»

----------

Глава 21 Доклад

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидал. Пластина в моей руке чуть завибрировала, и в голове раздался обезличенный мыслеобраз:
«Клык-один на связи. Бурый, доложи обстановку».
Я стиснул зубы, стараясь, чтобы каждая следующая мысль была максимально чёткой и краткой. Никаких эмоций, никаких лишних деталей — только то, что доложил бы сам Дёма. Я представил образ группы, выходящий из туннеля в скале, и толкнул мыслеобразы в артефакт:
«Бурый Клыку-один. Группа Макарова и Егоровой прошли через туннель в скале и свернули на север, движутся к вологодской границе. Часть идёт пешком, часть летит на воздушной машине, меняются. Мы ведём преследование, но пока не можем догнать. Семён чует след. Жду указаний».
Пластина поглотила мысль, и на несколько бесконечно долгих секунд повисла тишина. Я уже подумал, что база просто приняла доклад, как вдруг артефакт снова ожил:
«Бурый, уточни. По предыдущему докладу они шли на восток. Почему резко повернули на север? Подтверди смену направления».
У меня внутри всё сжалось. Это самая слабая часть моего плана, мне нужно сбить со следа основную группу, если она уже идёт за нами. Без смены направления, они так же и дальше пойдут на восток и выйдут как раз к нашей долине. А так есть шанс, что они срежут угол и направятся на северо-восток и минуют наше место.
Спокойно, ты Дёма, опытный десятник, ты знаешь, что говоришь.
Я нахмурил брови и отправил новый мыслеобраз:
«Клык-один, смену направления подтверждаю. Идут на север, держат курс последние восемь часов. Не ночевали, торопятся. Семён чётко чует след, это они».
Снова пауза. На том конце явно размышляли. Я весь напрягся, быстро прокручивая, что может ответить база и как на это отреагировать мне. Если сейчас не прокатит, всё пойдёт прахом.
Наконец артефакт завибрировал, и пришёл сухой ответ:
«Бурому. Понял. Вепрю это не понравится. Подкрепление он сформировал, отряд уже в Ирии, рядом с базой, ждёт твоих донесений, куда именно выдвигаться».
Я мысленно выдохнул. Отлично, отряд в Ирии, но пока не на марше. Значит, у нас всё ещё есть фора. Я быстро отправил:
«Понял. Доложу вечером».
Ответ пришёл мгновенно, и в безликих механических мыслеобразах мне почудилось что-то похожее на раздражение:
«Вечером будет поздно, на вологодской территории Ирии слишком опасно, туда Вепрь основной отряд не двинет. Значит так, догнать и ликвидировать. Делай, что хочешь, беги, но догони обязательно, иначе Вепрь… Ну ты знаешь сам, что он сделает. Девчонку взять живой, Макарову отрезать голову и привезти Вепрю. Следующий доклад через шесть часов. Конец связи».
Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается гнев. Отрезать голову, значит. Ну-ну. Попробуй.
«Принял», — отправил я последний мыслеобраз, голубой кристалл погас и артефакт перешёл в спящий режим.
Фух. Я опустил артефакт и выдохнул так, будто только что пробежал пять километров с полной выкладкой.
— Получилось, — прохрипел я, пытаясь снять психическое напряжение.
Амату медленно кивнул и я чувствовал, как его ментальное поле тоже расслабляется. Мы сделали это. Теперь у нас есть время. Вепрь ждёт доклада днём и, скорее всего, преследования пока не будет.
Идеальный исход для нас — чтобы Вепрь считал, что мы либо ушли через Ирию на вологодскую территорию, либо погибли. Смерть, пожалуй, была бы даже предпочтительнее: тогда искать нас перестанут вовсе. Но в том-то и дело, что Вепрю нужна полная уверенность. Он обязательно пришлёт отряд проверить, убедиться, что всё кончено. И если этот отряд явится сюда и обнаружит нашу долину — всё, конец. Значит, главная задача — скрыть местонахождение форта. И это, похоже, пока удалось сделать с помощью смены направления.
Так, ладно, до общего подъёма ещё есть время. Мы тихо вернулись в свой зал, и я устроил интенсивную тренировку: волевая гимнастика Анохина, пятнадцать упражнений, каждое с полным напряжением мышц. Тело, хоть и отдохнувшее, всё ещё не было достаточно сильным, но я чувствовал, как с каждым движением эфирное поле уплотняется, а мышцы наливаются энергией.
Когда с физической подготовкой было покончено, я сел рядом с ирийцем, и мы склонились над шлемом Романа, в котором покоился терафим из лейсара. По моей команде мы стали вместе наслаивать на артефакт нашу мысленную энергию. В этот раз я чувствовал, как энергия лейсара становится чуть более податливой и энергии Григория в нём стало намного меньше.
После сеанса мы с Амату вышли в главный зал, и я разбудил свою команду.
— Ну что, командир? — Захар вскочил первым, кивая на дальний зал с пленниками. — Как всё прошло? Получилось обдурить этих гадов?
— Получилось, — кивнул я, присаживаясь к столу. — Дёма активировал артефакт и я доложил, что мы уходим на север, к вологодской границе. Вепрь сформировал отряд, он уже в Ирии, но ждёт уточнений. Так что пока нас не трогают.
— Красавчик! — Захар аж подпрыгнул на месте. — Я же говорил, наш командир любого вокруг пальца обведёт!
Виола одобрительно кивнула головой, и на её губах мелькнула лёгкая улыбка. Костя тоже был доволен, и я поймал краем ментала его мысль: «Как он вообще смог?»
— Ладно, потом это обсудим ещё, — оборвал я начинающийся галдёж. — Сейчас быстрый завтрак и всем за дело.
Через минут десять, наскоро перекусив остатками фруктов и сухпайков, мы вышли из пещеры. Утро выдалось ясным и тихим, наверху кружила наша птица. Я прикрыл глаза, рванулся менталом вверх и скользнул в сознание кхарана. Всё чисто: ни людей, ни крупных тварей поблизости, на подходе к долине тоже чисто. Можно работать. Но сначала взять летающий агрегат.
— Значит так, — сказал я, вылетев на воздухолёте из пещеры. — Захар — ты у нас водный маг, тебе рыбалка. Наловишь рыбы в реке, вон в той заводи, — я махнул рукой в сторону изгиба реки, где течение замедлялось. — Виола поможет тебе с разделкой и готовкой. Часть рыбы засолим, часть пустим на уху. Следи по сторонам, если что, то сразу зови меня мысленно.
— Понял! — Захар аж потёр руки. — Наконец-то нормальная еда!
Виола ничего не сказала, но я почувствовал, что она не очень-то хотела работать в команде с Захаром. Но общей работы всё равно не избежать, пусть притираются друг к другу.
— Костя, мы с тобой и Амату за стройматериалами, — продолжил я, приглашая жестом ирийца и Костю на борт летающего аппарата. — Помнишь те высокие деревья с фиолетовыми иголками? Амату говорил, что они называются кратари и что спать рядом с ним всё равно что заряжаться энергией. Из него сделаем кровати и ворота с дверьми. Ромовиками пережжём стволы у основания и раскроим на плахи.
— Сделаем, — кивнул Костя, забираясь вместе с Амату на площадку воздухолёта.
Я кивнул Захару, и они с Виолой двинулись к реке, а мы с Костей и Амату направились к ближайшему кратари. Дерево было мощным, с тёмной корой и длинными фиолетовыми иглами, которые едва слышно звенели на ветру. Воздух вокруг него ощущался особенно насыщенным и густым, как после грозы, видимо, конденсация всеначальной энергии шла полным ходом.
— Валим в сторону пещеры, — сказал я, прикидывая угол. — Сделаем надпилы ромовиками вот здесь и здесь.
Костя молча кивнул и вскинул ромовик. Я тоже прицелился, и мы синхронно нажали на спуск. Плазма с шипением врезалась в ствол у основания, прожигая глубокие борозды. Через полминуты огромное дерево дрогнуло, накренилось и с грохотом рухнуло на землю, подняв тучу пыли и сухих иголок.
Я уже хотел было протянуть Амату свой ромовик, чтобы он тоже начал выжигать доски, но ириец меня удивил. Он чуть прикрыл глаза, и прямо в воздухе перед ним материализовался длинный нож с узким лезвием и удобной рукоятью. Амату взял его и быстро вырезал из ближайшего сука длинную, прочную рукоять. Затем он на мгновение прикрыл глаза и теперь в руках ирийца очутилась рабочая часть топора, которую в несколько секунд Амату насадил на топорище. Получился ладный, хорошо сбалансированный топор, которым он тут же начал лихо отрубать ветки.
— Материализация… — сдержанно произнёс Костя, но я услышал его мысли отчётливо, как крик: «Вот бы мне так научиться! Инструмент прямо из воздуха, в любой момент… Это же сила!»
— Отличная работа, Амату, — похвалил я ирийца, тоже чувствуя укол восхищения и исследовательского азарта. — Можешь научить нас так же?
«Для этого нужно сильное эфирное поле и развитое ментальное тело», — пришла спокойная мысль Амату, обращённая сразу ко мне и Косте. — «Материализация требует огромной концентрации и точного мыслеобраза. У тебя есть потенциал, сын Ирии, но учиться придётся долго».
— Потенциал, — усмехнулся я. — Ладно, Костя, распускай пока дерево на доски, а я проверю, как у Захара дела, и заодно почищу округу от тварей.
Я запрыгнул на воздухолёт, оставив их за работой, и рванул к реке. По пути активировал искровик и силовая сфера заискрилась вокруг меня голубым коконом. Зависнув метрах в четырёх над землёй, я начал описывать широкие круги вокруг своих дровосеков, сканируя пространство. Вон там, за кустами, мелькнула серая шкура.
Жигарь. Я направил воздухолёт прямо на него, и тварь, попытавшаяся было прыгнуть, врезалась в силовое поле и отлетела обугленной тушей. Ещё двое попытались удрать, но я догнал их за пару секунд. Попутно я тренировал ментальное восприятие, на мгновение касаясь гаснущих сознаний тварей, считывая их примитивные импульсы: «жрать», «убить», «разорвать». После третьей твари я уже мог делать это, почти не отвлекаясь от управления.
Запомнив, где остались лежать трупы тварей, чтобы собрать ядра позднее я направил воздухолёт в сторону реки и вскоре оказался на месте реки, где Захар выступал в роли рыбного траулера.
Зрелище было впечатляющим: он стоял по колено в воде, широко расставив руки, и вокруг него кипела настоящая магия.
Повинуясь его воле, речная вода закручивалась в широкую воронку, затягивая в себя серебристую рыбу. Затем Захар резким движением рук поднимал всю эту массу в воздух — огромный пузырь воды, в котором бились десятки рыб, — и мощным броском отправлял его на берег. Волна с шумом обрушивалась на траву, откатывалась обратно в реку, а на земле оставалась трепыхаться рыба. Яркая, крупная, с серебристой чешуёй, она сверкала на солнце, и Виола тут же потрошила улов, ловко орудуя ножом, и раскладывала филе на большие листья, похожие на лопухи.
Завидев меня, Захар радостно замахал рукой:
— Командир! Глянь, сколько мы уже натаскали! На три дня вперёд хватит!
— Молодцы, — крикнул я в ответ, снижаясь.
Но когда я приземлился, Захар подошёл ко мне с обескураженным видом.
— Командир, — начал он, почёсывая затылок, — тут такое дело… Я оленей видел. Громадные, с серебристой шерстью. Прямо у кромки леса стояли, метрах в пятидесяти. Я хотел подстрелить — мясо же! — и руку поднял с магией, а рука сама опустилась. Как будто кто-то чужую волю вложил. И с ромовиком то же самое.
— Может, оно и к лучшему, — негромко заметила со своего места Виола, не отрываясь от разделки рыбы. — Ты бы всё равно промазал с перепугу.
Захар аж задохнулся от возмущения:
— Чего⁈ Да я этих тварей пачками валю, а тут какие-то олени! Я, между прочим, ледяной стрелой с пятидесяти метров в глаз попадаю!
— В глаз летуну, который сам на тебя летит, — парировала Виола, криво усмехнувшись. — А тут благородное животное. Рука дрогнула, бывает.
— Ах ты ж!.. — Захар сжал кулаки, и я почувствовал, как его астрал полыхнул гневом.
Но под этим гневом я уловил кое-что ещё: в мыслях Виолы сквозь язвительность пробивалась досада на саму себя. Она была зла на свою беспомощность, на то, что Вепрь загнал её в угол, а Захар просто попал под горячую руку. Захар же, в свою очередь, не столько обиделся на насмешку, сколько испугался, что его опять считают слабаком.
Я накрыл обоих своим астралом и одновременно послал короткий ментальный импульс: «Хватит. Учитесь контролировать свои инстинкты, иначе Ирия вас сожрёт».
Захар осёкся на полуслове, выдохнул и опустил плечи. Виола бросила на меня короткий взгляд и чуть заметно кивнула. Я подошёл ближе, поднял с травы одну из рыбин и одобрительно хмыкнул:
— Серьёзный улов. На три дня вперёд хватит. Виола, засолишь часть?
— Уже, — коротко ответила она, кивая на аккуратно разложенные куски. — Соли достаточно в трофеях было. Часть завялю на солнце, остальное на уху.
— Вот и отлично, — я улыбнулся, на мгновение поймав её мысли: «Если бы не Ярослав, я бы уже сорвалась. Он как скала, держит всех». В мыслях Захара проскочило: «Она меня специально заводит, знает ведь, куда бить. Но командир прав, нечего распускаться. Надо учиться держать себя в руках, как он».
Я усмехнулся про себя. Растут.
— А по поводу оленей ещё подумаем, как быть, — спокойно сказал я, глядя как ловко орудует ножом Виола. — Они, похоже, подавляют агрессию, поэтому твари их не трогают. Может, приманим или изучим их защиту. Или получится оседлать их, кто знает. Но это позже, сейчас надо решить, как заделать дыры в нашей пещере.
Как я заделать, я и сам давно придумал, сейчас важно переключить Захара на более продуктивные мысли.
— Сколотить двери, ну или типа люков, — предложил мой помощник, отвлекаясь от Виолы. — У нас есть пара топоров из трофеев, из кратари сделаем. Косяки в камнях зафиксируем, петли из верёвок можно сделать.
— Дельно, — одобрил я. — Скажу ребятам, займёмся этим сразу после обеда. Ты будешь командовать стройкой, обдумай конструкцию.
— Понял, командир, подумаю.
Я посмотрел на гору рыбы, которую Виола уже успела частично разделать, и засомневался нужен ли нам такой большой запас с учётом того, что нам пока негде его хранить.
— Захар, рыбалку заканчиваем, — скомандовал я. — Наловить всегда успеем, река рядом. Грузите улов на воздухолёт, и я отвезу его в нашу квартиру. Мне всё равно там нужно обновить огненную стену у пленников.
— Сделаем! — Захар бодро начал укладывать улов мешки и складывать их на площадку воздухолёта.
Мы с Виолой помогли ему, нагрузили воздухолёт почти под завязку, и я осторожностью отвёз рыбу во второй зал пещеры. Там сгрузил всё, сходил в третий зал к пленникам и обновил огненную стену.
Не дожидаясь, когда Виола с Захаром вернуться пешком в нашу пещеру на дальнейшую разделку рыбы, я вылетел из пещеры и повёл воздухолёт вдоль восточной гряды. Пока моя дружина занята, проведу зачистку долины от тварей и заодно магическую тренировку.
Первая стая обнаружилась быстро. Чуть меньше десятка летунов сидели на уступах метрах в пятистах от пещеры. Так, пока без искровика. Я набрал жар в груди, сформировал два огненных шара и запустил их один за другим. Первый ударил в центр стаи, второй — чуть левее. Вспышка, визг, трое рухнули вниз обугленными тушами, остальные сорвались с места и ринулись на меня.
Я встретил их ледяными стрелами — одну, вторую, третью. Двое свалились, пробитые насквозь, третий сумел уклониться. Ещё двое заходили слева, и я выставил водяную стену, а потом резко заморозил её, превратив в ледяной щит. Летуны врезались в него с разгона, оглушённые, и тут же получили по огненному шару в упор. Остальную партию заморозил. Так, здесь чисто.
Я двинулся дальше, к северной гряде, где в скалах темнели провалы пещер. Приблизившись, я запустил огненный шар прямо в один из проёмов. Внутри кто-то взвыл, и через пару секунд оттуда вылетела целая туча тварей. Я тут же врубил искровик, и они начали жечься о силовую сферу, вспыхивая как спички.
Когда желающих умирать от силовой сферы не стало, я снял её и стал добивать тварей попеременно: ледяная стрела — огненный шар — снова лёд. Пытался даже комбинировать: заморозил одного, а следующим импульсом ударил по нему огнём. Контраст температур разорвал тварь изнутри с глухим хлопком. Эффективно, но расход эфиров пока слишком высокий.
Потом я заметил ещё одну стаю, которая пыталась уйти вверх, к вершине скалы. Я рванул за ними, чувствуя, как воздухолёт натужно гудит на пределе высоты. Догнал, снёс сферой троих, остальных расстрелял ледяными стрелами. Попутно пробовал ментальную магию — пытался уловить сознание летуна и заставить его замереть или свернуть. Но каждый раз, едва я входил в чужое сознание, меня накрывало тошнотой и головокружением. Слишком грязные, слишком чуждые эти примитивные умы. Я выныривал обратно, сплёвывая желчь, и возвращался к огню и льду.
За пару часов я облетел всю долину. Набил, наверное, около полусотни летунов таким нехитрым способом: выманивал огнём, обездвиживал заморозкой, расстреливал льдом, добивал или защищался сферой. Многие, впрочем, поняв, что силовое поле им не пробить, улетали обратно в пещеры, но поголовье я всё равно сократил серьёзно.
С кхараном выследил ещё три стаи жигарей. С воздухолётом они были легкие цели, я расстрелял их магией с пятиметровой высоты зависая прямо над ними и, сколько они не пытались до меня допрыгнуть, у них это никак не получалось. Я чередовал огненные шары, ледяные стрелы, разные степени заморозки. Эфиры восстанавливал из кольца, переводил астральную энергию в эфирную.
После поисков, нашёл в кустах на южной стороне долины проход, через который прошёл отряд Дёмы. Да, спрятано очень хорошо, если не знать, что здесь есть пещера, то никогда её и не найдёшь. Я пока не придумал, что именно с ней сделать. Заваливать не хотелось, мало ли придётся отсюда незаметно выйти, и оставлять чёрный ход в долину тоже не хотелось. Решил обойтись разведкой кхараном и контролировать вход в туннель с той стороны.
К полудню я облетел по овалу всю долину и направил воздухолёт к своим дровосекам. Костя с Амату уже закончили раскраивать кратари, толстая часть ствола была распущены на плахи, ветки обрублены, и теперь они собирались тащить всё это на себе.
— Стой! — крикнул я, приземляясь рядом. — У нас же техника есть. Грузим плахи на воздухолёт, за несколько рейсов перевезём.
Костя вытер пот со лба и кивнул:
— Точно. А я уж думал спину надорву.
Мы сделали с десяток рейсов: Костя с Амату грузили, я отвозил и сваливал с Захаром у пещеры. Когда перевезли последнюю партию, со стороны пещеры донёсся звонкий голос Виолы:
— Обед! Всё стынет!
Уха получилась наваристой, с желтоватым жирком и крупными кусками рыбы. Мы ели молча, с наслаждением, все уже устали от фруктов и сухих пайков. Вообще, надо решить вопрос с продовольствием глобально, начать выращивать овощи и злаковые самим, но я пока решил не спешить. Всё-таки посадки сильно демаскируют нашу долину, и мы будем лишены возможности скрыться в пещерах или уйти из долины, пережидая возможные сильные вооружённые отряды.
— Пора делать следующий доклад, — сказал я, отставляя пустую миску. Команда сразу подобралась. — Надо как-то развить легенду.
Я достал из рюкзака три карты: выменянную у зональщиков, карту Дёмы и карту Григория и разложил их на камне. Кстати, стол тоже надо бы сделать с табуретками или чурбаками.
— Ого, вологодская, — оживилась Виола, склоняясь над картой Григория. — Смотри-ка, очень подробная. Я тут бывала далеко не везде. — Она быстро заскользила пальцем по бумаге. — Вот мы здесь, вот тут мы вошли в Ирию, вот здесь была встреча с Григорием. А вот здесь странно, — она ткнула в квадрат северо-восточнее нашего местонахождения, — скалы, прохода нет, я там была давно. Но карта показывает тропу или какой-то ход. Похоже, что Григорий с командой по этом пути сюда и пришёл.
— Я сказал базе Вепря, что мы сразу за нашей долиной повернули на север. Ночью без остановки на ночлег, — сказал я, внимательно изучая карту. — Докуда мы могли бы дойти за это время?
— Вологодская территория начинается раньше Тотьмы, — задумчиво произнесла зональщица, сравнивая карты и прикидывая расстояние, — в селе Гремячий. Судя по всему, до территории Вологды отсюда около восемнадцати часов ходу пешком. Прошло уже часов тринадцать-четырнадцать… Это значит, сейчас они, то есть мы, уже должны быть вот здесь, — её палец упёрся в точку на карте Дёмы совсем рядом с вологодской границей.
— Хорошо, — сказал я, принимая решение. — Значит, я доложу, что мы находимся в квадрате пятнадцать двадцать три, а они в квадрате шестнадцать двадцать три, и что мы продолжаем преследование и вот-вот их догоним, — я показал на карте Дёмы два соседних квадрата. — Пусть Вепрь думает, что мы успеем их достигнуть на территории Костромского княжества.
— Ты что, командир? — воскликнул Захар, округляя глаза. — Зачем? Почему просто не сказать, что мы оторвались и ушли в Вологду?

----------

Глава 22 Ликвидация

Я обвёл взглядом команду. Захар подался вперёд, его глаза горели нетерпением, кулаки сжаты. Костя сидел, скрестив руки, и хмурил брови, просчитывая варианты. Виола замерла с кружкой в руке, и в её глазах читалась смесь тревоги и любопытства. Только Амату оставался невозмутимым, но его ментальное поле чуть дрожало, выдавая напряжённое внимание.
— Потому что если мы скажем, что ушли в Вологодскую часть Ирии, то Вепрь не успокоится, — ответил я, обводя взглядом свою дружину. — Он будет искать нас: прочёсывать Ирию, допрашивать зональщиков, слать отряд за отрядом и рано или поздно он выйдет на долину. А теперь представь, Захар, что будет, если он будет считать нас мёртвыми.
Захар замер с открытым ртом, его брови поползли вверх, а в глазах вспыхнуло недоверие пополам с восторгом.
— Мертвыми? — переспросил он, хлопая глазами и переводя взгляд с меня на Костю, будто ища подтверждения. — Командир, ты хочешь сказать, что мы…
— Именно, — кивнул я, подаваясь вперёд и опираясь локтями на колени. — Я активирую «Голос» и от лица Дёмы доложу, что наша группа попала в засаду. Что Макаров и Егорова с сопровождающим их мужиком дали бой, что мы понесли потери. А потом… — я сделал паузу, чувствуя, как воздух в пещере стал плотнее от напряжения, — я скажу, что мы их уничтожили, но и сами полегли. Все, кроме меня, Дёмы. Я якобы тяжело ранен и выхожу на связь в последний раз.
Костя прищурил глаза, его пальцы нервно забарабанили по колену, а в его мыслях пронеслось: «Рискованно. Очень рискованно. Но если прокатит…»
— И поверят? — спросил Костя вслух, склоняя голову набок и сверля меня своим фирменным оценивающим взглядом.
— Должны, — ответил я спокойно, разжигая в себе железную уверенность. — А чтобы отбить у них охоту проверять, где лежат наши трупы, я добавлю кое-что ещё.
Виола задумчиво покачала головой, и её длинные чёрные волосы качнулись в такт движению. Она отставила кружку с недопитым отваром и поджала губы.
— Вепрь всё равно не успокоится, пока не получит подтверждение, — качая головой, произнесла зональщица, отставляя кружку с отваром. — Он всё равно может послать разведчиков проверить место боя, не взирая на вологодский отряд. Если не найдут тела…
— Да, возможно, — перебил я, поднимаясь на ноги. Тело отозвалось приятной бодростью после сытного обеда, и я чувствовал, как энергия переполняет меня, требуя выхода. — Будем рисковать. Другого варианта отвести внимание от долины я не вижу.
Захар вскочил следом, его лицо пылало боевым азартом.
— Правильно, командир! — выпалил он, сжимая кулаки. — Всё получится! Нормальный вариант.
Я хлопнул Захара по плечу, чувствуя, как его астрал полыхает энтузиазмом, и послал мысленный импульс ирийцу: «Амату, за мной».
«Я готов, сын Ирии», — тут же пришёл спокойный ответ.
Мы прошли в третий зал, где я подвесил огненный шар к потолку в качестве светильника и снял огненную стену, отгораживавшую пленников. Семён, скорчившийся в углу, вздрогнул и вжал голову в плечи, его астрал зафонил животным страхом.
Я ударил по нему лёгкой заморозкой, чтобы не мешал, и иней покрыл его плечи и грудь. Маг охнул и затих, не в силах пошевелиться. Я усмехнулся про себя — вхожу в привычку морозить мага, однако.
Дёма сидел, привалившись спиной к сталагмиту, и смотрел на меня цепким, холодным взглядом.
— Опять в голову лезь будешь? — прохрипел десятник, сверля меня глазами. — Не надоело?
— Надоело, — согласился я, останавливаясь в двух шагах от Дёмы. — Поэтому сегодня закончим.
Его астрал на мгновение дрогнул, и я уловил обрывок мысли: «Что он задумал?» Но он тут же сжал сознание в тугой комок и запустил привычный блок.
Я кивнул Амату и мы одновременно надавили ментальными полями. Дёма попытался сопротивляться, и на этот раз отчаяннее, чем в прошлый раз. Его тело напряглось так, что верёвки затрещали, на шее вздулись жилы, а из горла вырвался сдавленный рык. Его воля была крепка, и я физически ощущал, как наши ментальные поля бьются о его защиту, словно волны о скалу. Но нас было двое, и моё ментальное тело, усиленное ещё одним фиолетовым ядром, сработало как таран. Через минуту Дёма обмяк, и его голова безвольно упала на грудь, дыхание постепенно стало глубоким и ровным.
— Спит, — произнёс я, стараясь закрепиться как можно лучше в сознании Дёмы.
Я достал из кармана артефакт связи и поднёс к своему лбу. Голубой кристалл в центре пластины тускло мерцал в свете огненного шара, и я чувствовал его едва заметную вибрацию.
В прошлый раз удержаться в сознании Дёмы было похоже на попытку удержать голыми руками скользкую рыбину, а сейчас это было похоже на борьбу двух равных противников — у меня уже был опыт, получалось легче.
Амату страховал меня, держал канал, не давая спящему сознанию Дёмы выбросить нас наружу. Я слил свою ментальную энергию с ментальной энергией десятника и потянулся к артефакту. Сопротивление было бешеным — даже во сне Дёма сражался. Но я упрямо продавливал его защиту, вливая в артефакт мысль за мыслью.
Артефакт, наконец, задрожал и голубой кристалл в центре него вспыхнул. Я выдохнул и сформировал первый мыслеобраз:
«Клык-один Бурому!»
Пластина чуть завибрировала, и в голове раздался обезличенный, механический мыслеобраз:
«Клык-один на связи. Бурый, доложи обстановку».
Я стиснул зубы, стараясь, чтобы каждая следующая мысль была максимально чёткой и краткой. В прошлый раз я говорил, что мы преследуем группу Макарова на север. Теперь надо развить легенду.
«Бурый Клыку-один. Группа Макарова встала на отдых в квадрате шестнадцать двадцать три. Мы в квадрате пятнадцать двадцать три, до них около часу ходу».
Пауза. Я чувствовал, как на том конце переваривают информацию. А потом артефакт снова ожил:
«Бурый, уточни. Почему они встали? Раньше шли без остановок».
Я усмехнулся про себя, но тут же подавил эмоцию. В прошлый раз база тоже задавала уточняющие вопросы.
«Твари их потрепали, видели место боя с жигарями и кровь как минимум двоих человек», — отправил я новый мыслеобраз, стараясь вложить в него долю презрительной уверенности, с которой говорил бы сам Дёма. — «Мы их вот-вот накроем».
А потом я добавил главное, ради чего и затевалась вся эта игра:
«Клык-один, важное! С севера, со стороны Вологды, видели большой отряд. Больше полутора сотни человек, много магов. Похожи на вологодских. Движутся прямо на Макарова, будут у него через часа полтора или чуть больше. Какие наши действия?»
Тишина. Я уже начал думать, что связь прервалась, но тут артефакт завибрировал, и в моей голове раздался жёсткий мыслеобраз:
«Бурому! Не дать вологодским добраться до Макарова с Виолой! Уничтожить Макарова немедленно! По возможности, летающую машину забрать, девчонку тоже! Но главное — ликвидировать Макарова! Как понял?»
«Принял, — отправил я последний мыслеобраз, стараясь вложить в него всю жёсткую, рубленую интонацию десятника. — Сделаем».
«Конец связи», — пришёл сухой ответ, и голубой кристалл погас.
Я выдохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Клюнули. Но расслабляться рано, впереди финальный акт.
Я вынырнул из сознания десятника и перевёл дух, справляясь с сердцебиением и пятнами перед глазами от ментального напряжения.
— Амату, — повернулся я к ирийцу, убирая артефакт связи в карман. — Ждём час. Пусть думают, что мы выполняем приказ. Держи Дёму во сне, я сейчас вернусь.
«Понял, сын Ирии», — пришла спокойная мысль Амату. — «Держу».
Я вышел в главный зал, где моя команда всё ещё сидела вокруг импровизированного стола. Захар подскочил первым, его глаза горели нетерпением:
— Ну что, командир⁈ Как всё прошло⁈
— Пока хорошо, — ответил я, окидывая взглядом свою дружину. — Через час будет финальный доклад. А пока всем за дело. Нужно заделать вход в пещеру.
— Заделать? — переспросила Виола, поднимая бровь и делая круглые глаза. — В смысле замуровать?
— В смысле замаскировать, — я усмехнулся, глядя на её озадаченное лицо. — Сделать ворота из дерева кратари, а снаружи пересадить кусты или даже пару деревьев расстоянии пары метров перед входом в качестве забора. Чтобы никто, даже стоя в десяти шагах, не догадался, что здесь пещера. А заходить будем с боков, между скалой и живым забором.
— А это мысль! — оживился Захар, потирая руки. — Про забор понял, сделаем как надо, командир! Будет у нас тайный ход, как в сказках!
— Вот и займитесь, — кивнул я. — Костя, ты за старшего. А я пока к Дёме, надо завершить всё с ним.
Я развернулся и быстрым шагом направился обратно в третий зал. По пути захватил шлем Романа с лежащим в нём терафимом, окружённым камнями-гармонизаторами и бросил взгляд на инженера, который всё также тихо сопел, не приходя в сознание. Ну и сколько же ты будешь лежать в коме? Пора уже приходить в себя. Давай Рома, хватит спать.
Я прошёл к пленникам в третий зал. Семён, уже оттаявший после предыдущей слабой заморозки, вздрогнул и вжался в стену. Я поймал его бегающий взгляд и усмехнулся про себя.
— Семён, — сказал я, присаживаясь на корточки перед ним. — Мне нужны имена двоих бойцов, которые были с вами. Как их звал Дёма?
— А зачем вам? — залепетал маг, стуча зубами то ли от холода, то ли от страха.
— Надо, — отрезал я, и на моей ладони вспыхнул огненный шар.
— Рябой! — выпалил Семён, и его глаза расширились до размеров блюдец. — Его Рябым Дёма звал, потому что лицо оспой побито! И Гусь, Гусь! Он длинный такой, шея худая!
— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Молодец.
— А можно меня не морозить больше? — жалобно пискнул Семён, вжимая голову в плечи. — Холодно же…
— Потерпи, — бросил я, ударяя по нему лёгкой заморозкой. Иней покрыл его плечи, и он затих, не в силах пошевелиться. — Скоро всё закончится.
Я повернулся к Амату, который сидел в углу, скрестив ноги, и удерживал Дёму в состоянии глубокого сна. Ириец чуть приоткрыл глаза, и я почувствовал, как его ментальное поле касается моего.
«У нас есть час», — послал я ему мысль. — «Давай проведём его с пользой».
Мы сели напротив друг друга, и я положил шлем Романа с терафимом внутри между нами. Голубой кристалл пульсировал в окружении чёрных гармонизаторов, и я чувствовал, как его тёмная энергия постепенно уступает место нашей, более чистой и светлой.
Амату и я сосредоточились и начали наслаивать общую мысль: «Камень усиливает наши мысли. Камень служит нам». Посылали короткие, жёсткие импульсы, один за другим с каждым таким ударом я чувствовал, как артефакт Григория становится всё более податливым, как чужая злоба растворяется, уступая место нашей воле.
Когда медитация закончилась, я перешёл к магическим упражнениям. Водяная стена — заморозка — ледяной щит. Огненный шар — ледяная стрела — снова водяная стена. Я чередовал стихии, заставляя эфирное тело работать на пределе, а потом восстанавливал энергию из кольца и гармонизаторов, чувствуя, как с каждым циклом мои поля становятся плотнее и послушнее.
Амату наблюдал за мной с лёгкой улыбкой, и я услышал его одобрительную мысль: «Ты растёшь быстрее, чем любой из моего народа».
Я закончил магическую тренировку и перешёл к физической. Волевая гимнастика Анохина, пятнадцать упражнений, каждое с полным напряжением мышц и интенсивным полным дыханием одновременно животом и грудью. Тело, хоть и окрепшее за последние дни, всё ещё сопротивлялось, но я давил, заставлял, вколачивал в каждую клетку энергию и силу.
Час пролетел незаметно. Я вытер пот со лба, подошёл к спящему Дёме и посмотрел на Амату.
«Готов?» — послал я мысль.
«Готов, сын Ирии», — пришёл спокойный ответ.
Ну тогда поехали. Я справлюсь.
Я достал артефакт связи и активировал его. Голубой кристалл вспыхнул, и я начал финальный доклад. Дёма не стал бы срываться на крик или панику даже перед лицом смерти. Нужно говорить сдержанно, чётко, по делу — так, как доложил бы сам десятник, да и я бы сам, будь я на его месте. Да, в этом мы с ним похожи, поэтому даже играть не потребуется.
«Клык-один Бурому. Докладываю», — отправил я первый мыслеобраз, вкладывая в него холодную, рубленую интонацию.
«Клык-один на связи. Докладывай», — пришёл ответ.
«Группа ликвидирована: Макаров мёртв», — передал я, делая короткую паузу. — «Его напарник тоже убит. Егорова ранена, без сознания. Есть потери с нашей стороны».
«Принято. Доложи про потери» — голос в моей голове звучал сухо, без эмоций.
«Рябой убит. Гусь убит. Семён убит. Я ранен», — я перечислил имена спокойно, как зачитывают список.
«Бурый, уточни характер ранения. Сможешь забрать девчонку, летающую машину и выйти к точке эвакуации?»
Я на мгновение замер, подбирая слова. Дёма не стал бы врать о своём состоянии.
«Ранение тяжёлое, потерял много крови, больше получаса не вытяну», — отправил я и тут же, без паузы, добавил: — «Важнее другое: передовой отряд вологодских уже здесь. Около трёх десятков человек, половина магов. Я скрылся за камнем, но они идут прямо на меня. Сейчас добью девчонку, а то будет поздно».
«Бурый! Держись! Мы высылаем подкрепление!» — в мыслеобразе базы впервые прорезалось что-то похожее на тревогу.
«Не успеете», — отправил я после паузы новую мысль, вкладывая в неё холодную констатацию факта, — «они уже рядом. Девчонку я только что добил, так что передай Вепрю, что Макаров и Егорова ликвидированы».
Я сделал паузу и жёстко добавил, как подобает десятнику, который до конца выполнил свой долг:
«Живым я не дамся. Конец связи».
И резко разорвал контакт, одновременно выходя из сознания Дёмы. Пластина в моей руке погасла. В пещере повисла звенящая тишина, которую нарушало только моё тяжёлое дыхание.
— Готово, — прошептал я, ощущая головокружение. — Всё, что от меня зависело, я сделал.
Амату медленно вышел из сознания Дёмы и открыл глаза. Его ментальное поле было напряжённым, но спокойным, и я почувствовал, как он касается моего сознания с лёгким, почти невесомым одобрением.
«Да, ты сделал это, сын Ирии», — пришла его мысль, окрашенная теплом и чем-то похожим на гордость. — «Я почувствовал, что на той стороне поверили, что вы все мертвы».
— Надеюсь, — выдохнул я, поднимаясь на ноги.
Я обновил огненную стену, подпитав её эфирами, и мы с Амату вернулись в главный зал. Там кипела работа: Захар с Костей прилаживали тяжёлые плахи кратари к каменному проёму, а Виола делала вид, что руководит процессом, тыча пальцем то в один угол, то в другой. Увидев меня с Амату, все замерли.
— Ну что⁈ — выпалил Захар, бросая плаху и вытирая пот со лба. — Командир, как всё прошло⁈
Я обвёл взглядом свою команду и широко улыбнулся.
— Готово, — сказал я, присаживаясь на бревно и борясь с головокружением. — Отряд Дёмы уничтожен вместе с группой Макарова. Вепрь будет думать, что мы все мертвы.
— Да! — заорал Захар, махая руками. — Да! Да! Да! Молодец, командир!
Виола выдохнула, и её плечи опустились. Она ничего не сказала, но её астрал на мгновение раскрылся, и я почувствовал там огромное, почти невыносимое облегчение. Костя молча кивнул, и его мысль прозвучала в моей голове отчётливо, как выстрел: «Теперь у нас есть время подготовить нашу базу. И мы используем его на полную».
Ладно, отдохнул немного и будет. Пора из нашего второго пленника выжать полезное.
— Значит так, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Заканчивайте с воротами. Амату остаётся с вами в подмогу. А Виолу я забираю учиться земляной магии.
Захар замер с плахой в руках и ухмыльнулся, бросив быстрый взгляд на зональщицу. Костя молча кивнул, продолжая подгонять доски одну к другой.
Виола медленно повернулась ко мне, скрестив руки на груди. Её бровь поползла вверх, а на губах заиграла та самая язвительная усмешка, которая всегда появлялась, когда она собиралась сказать что-то колкое.
— Макаров, — протянула она, прищурив свои зелёные глазища, — если хочешь просто со мной наедине побыть, то так и скажи. А то «забираю», «учиться магии»… Знаю я вас, Макаровых.
Я почувствовал, как её астрал полыхнул вызовом и кокетством, но под этим вызовом пряталось что-то ещё — то ли любопытство, то ли желание посмотреть, как я отреагирую.
— Раскусила, — подыграл я Виоле, расплываясь в широкой улыбке и делая шаг к ней. — Ты будешь моей наложницей. Будешь исполнять все мои желания и беспрекословно слушаться.
Виола замерла. Её глаза расширились, щёки вспыхнули румянцем, а астрал полыхнул такой гремучей смесью возмущения и растерянности, что я едва сдержал смех.
— Ты… ты это серьёзно сейчас сказал⁈ — выпалила она, и её голос дрогнул то ли от гнева, то ли от неожиданности. Она гордо вскинула подбородок и сверкнула глазами. — Никогда! Слышишь, Макаров? Никогда не буду ничьей наложницей! И тем более слушаться! И тем более тебя!
— Не переживай, — усмехнулся я, разворачиваясь и направляясь к третьему залу. — Я уже говорил, что ты не в моём вкусе.
Я шёл, не оглядываясь, но краем сознания улавливал её бушующий астрал. Да уж, не повезёт её мужу, если таковой сыщется. Необъезженная кобылка, дикая.
Я услышал, как Захар прыснул со смеху за моей спиной и громким шёпотом выдал:
— Иди, тебя командир позвал! Чего стоишь?
Виола что-то буркнула в ответ — слов я не разобрал, но её астрал полыхнул так, что я даже на расстоянии почувствовал. Обиделась. Или разозлилась. Или и то, и другое сразу.
Я вошёл в третий зал, снял огненную стену и шагнул внутрь. Дёма всё ещё спал, привалившись к сталагмиту, его дыхание было глубоким и ровным. Амату хорошо поработал — десятник даже не шевелился. Семён, оттаявший после моей последней заморозки, вжался в угол и задрожал всем телом, едва завидев меня.
— Только не морозь! — взмолился он, выставляя перед собой связанные руки, будто это могло его защитить. — Я ничего никуда! Не переживайте! Я тихо! Я смирно! Я вообще мышь!
Я усмехнулся, глядя на его перекошенное от страха лицо.
— Пошли наружу, Семён, — сказал я, развязывая верёвку, которой он был примотан к камню. — Покажешь, как землёй управлять.
— Как скажете! — выпалил он, вскакивая на ноги с такой готовностью, что я чуть не рассмеялся. — Всему научу! Что хотите покажу! Только не морозьте!
Я вывел его из угла и снова поставил огненную стену, отгораживая спящего Дёму. Пламя вспыхнуло и загудело, перекрывая проход, и в его оранжевом свете лицо Семёна казалось совсем бледным.
В этот момент в зал вошла Виола. Она остановилась у входа, скрестила руки на груди и посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я уже хорошо знал — смесь вызова и желания сохранить лицо.
— Ты не думай, Макаров, — произнесла она, чуть задрав подбородок. — Я пришла магии земляной учиться, а не к тебе.
— Я и не думаю, — усмехнулся я, подталкивая Семёна к выходу. — Идём.
Мы вышли наружу через главный зал. У входа кипела работа: Захар с Костей уже полностью установили массивные столбы из кратари по бокам проёма и теперь прилаживали поперечные балки.
Захар, заметив меня, выскочил вперёд и замахал руками, его лицо сияло от восторга:
— Командир! Ты глянь! Амату гвозди вечные делает! Представляешь⁈
Я перевёл взгляд на Амату. Ириец стоял чуть поодаль и с лёгкой улыбкой наблюдал за происходящим. В воздухе перед ним материализовывались длинные серебристые гвозди и один за другим падали в подставленную Захаром ладонь с тихим металлическим звоном.
Костя, который как раз забивал один из таких гвоздей в косяк, обернулся и показал мне идеально прямую, с острым концом и аккуратной шляпкой «сотку».
— Смотри, Ярослав, — сказал Костя с довольной улыбкой, и его глаза блеснули. — Ни в одном княжестве таких не купишь.
— Ну и отлично, — оценил я, беря гвоздь из рук Кости и разглядывая его. Металл был холодным, гладким, без единого изъяна. — Решён вопрос с крепежом. А я уж думал, что по старинке в пазы придётся делать или дырки ромовиками прожигать и деревянные гвозди вставлять.
— Не-е-ет! — протянул Захар, расплываясь в улыбке до ушей и хлопая Амату по плечу. — У нас же Ирия есть! Он нам и гвоздей, и скоб, и чего хочешь наматериализует!
Амату чуть склонил голову, и я почувствовал, как его ментальное поле касается моего с тёплой ноткой: «Рад быть полезным, сын Ирии».
Я кивнул ирийцу и вышел на площадку перед пещерой. Солнце уже перевалило за полдень, заливая долину мягким золотистым светом. Водопад шумел вдалеке, река блестела серебристой лентой, а в небе, высоко над восточной грядой, кружил кхаран.
Семён стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и нервно озираясь по сторонам. Виола вышла следом и остановилась чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но я чувствовал, как она внимательно следит за каждым моим движением.
Я повернулся к магу земли и широким жестом обвёл площадку перед пещерой.
— Ну что, Семён, — сказал я, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как внутри разгорается исследовательский азарт. — Показывай нам, как магию земли использовать.

----------

Глава 23 Геолог

— Да, да, конечно! — затараторил Семён, выходя на открытое место перед пещерой. — Я всё покажу! Только… только можно мне руки развязать? Мне так магию земли не направить. Ну, чтобы ладони свободны были для эфирных потоков.
Я прищурился, сканируя его астрал с менталом. Боится, мысли как бы суметь рассказать и показать, чтобы мы поняли. Я кивнул Виоле:
— Развяжи, — кивнул я Виоле, посылая ей мысли провести небольшую демонстрацию. — Но если дёрнется, то ты знаешь, что делать.
Виола усмехнулась и из костяшек её правого кулака вырвался длинный стальной клинок. Она подошла к Семёну и одним движением перерезала верёвки на его запястьях. Маг вздрогнул, увидев лезвие, и побледнел ещё больше.
— Не буду дёргаться, — прошептал Семён, потирая освобождённые запястья. — Честное слово.
— Ладно, начинай с простого, — усмехнулся я, сканируя пространство на наличие тварей поблизости. — Что ты умеешь?
— Погодите, — Семён вдруг замялся, переступая с ноги на ногу и нервно потирая ладони. — Тут такое дело… Я показать-то могу, а вот вы научиться… — он запнулся, подбирая слова, и его взгляд заметался между мной и Виолой. — Для магии земли нужен врождённый дар земли, без него ничего не выйдет. У вас же он есть?
— Он прав, без дара научиться магии нельзя, — сказала зональщица, хмуря брови. — Только одарённые могут колдовать, это же в крови.
— Нет у нас дара земли, — спокойно ответил я, ещё сильнее входя в резонанс с эфиром Семёна. — Но мы всё равно научимся.
Семён открыл рот и закрыл его, явно не зная, как реагировать. Его астрал полыхнул смесью удивления и недоверия.
— Но это… это невозможно! — выпалил он, разводя руками. — Без дара земли вы её просто не почувствуете! Это как пытаться услышать цвет или увидеть запах! У вас другой резонанс, другие каналы, вы…
— Семён, — перебил я его спокойным тоном, — вся магия заключается управление тремя тонкими телами человека: эфирным, астральным, ментальным. Маги научились ими управлять, а не маги — нет, вот и всё. Но это такой же навык, как ходьба. Ты родился и ходить не умел, а потом научился. И здесь то же самое, только вместо ног — твои чувства и мысли, и эфир, который нужно научиться контролировать и направлять. Виола, я тебе потом подробнее объясню, сейчас тебе главное мне поверить. И в свои возможности тоже.
Виола посмотрела на меня, склонив голову на бок и задумалась.
Говорить о том, что я чувствую их поля, в мои планы пока не входило. Виоле ещё можно рассказать, но Семёну это точно знать не нужно. Когда я учил ребят тому, что можно бить не физическим, а эфирным, то многие тоже не верили, пока не убеждались воочию. Эфирным техникам я уже в моём мире мог учить, а здесь тот же принцип, только мои способности ещё больше усилились.
Я настроюсь на Семёна, увижу, как он работает с эфиром, астралом и менталом, когда вызывает заклинание и просто скопирую то, что он делает со своими телами, и повторю это сам. А потом соединюсь с Виолой и проведу её по тому же пути.
— Ладно, Макаров, — произнесла Виола на этот раз без колкости или вызова. — Я почему-то тебе верю.
— Наверное, потому что у меня получилось помочь тебе раскрыть дар металла? — усмехнулся я, глядя ей прямо в глаза.
— Может быть, — кивнула Виола и улыбнулась на этот раз совсем другой улыбкой — мягкой и как будто беззащитной.
— Показывай, — приказал я Семёну, переключаясь на мага и накрывая его своими тонкими телами.
Семён сглотнул слюну, опустился на корточки и коснулся ладонью земли. Его лицо стало сосредоточенным, и я почувствовал, как его эфирное поле дрогнуло, входя в резонанс с землёй.
— Магия земли, — заговорил он, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на уверенность, — это не просто камни швырять. Это глубинный контакт, нужно почувствовать землю, как продолжение своего тела.
Он закрыл глаза и маленький камешек, лежавший рядом, подпрыгнул и перевернулся.
— Первое, что я вам покажу, — продолжил Семён, поднимая голову и глядя на меня с Виолой, — называется «Каменная зыбь». Простая техника, но очень полезная. Вы заставляете землю расступиться под ногами противника, и он проваливается по колено. Не убивает, но обездвиживает намертво. Можно и глубже, но я пока только на такую глубину могу.
Виола шагнула вперёд, и её глаза загорелись тем самым азартом, который я видел у неё на плато, когда она впервые стабилизировала свой клинок.
— Интересно, — протянула она, склоняя голову набок и разглядывая землю под ногами Семёна. — А на скалах работает?
— Нет, — Семён с сожалением покачал головой. — Нужна почва или груда камней, которые можно раздвинуть. На сплошной скале не сработает, лучше всего в поле, в лесу или на тропе.
Семён замер, его эфирное поле напряглось сильнее, и я физически ощутил, как эфирная энергия уходит вглубь и растекается, раздвигая почву. Через пару секунд земля метрах в трёх перед ним дрогнула, пошла рябью, словно вода, и расступилась, образуя воронку глубиной по колено.
— Вот так, — выдохнул Семён, и на его лбу выступила испарина. — Принцип простой: вы посылаете эфир в землю, находите там пустоты или создаёте их, и расширяете их. Человек проваливается, и вы резко убираете эфир, и почва или камни снова заполняют пустоты, фиксируя ноги противника.
Я сумел запомнить каждое движение энергии: как он посылал эфир в землю, как формировал пустоты, раздвигая почву изнутри, как подключал астральную и ментальную энергии. Всё это очень напоминало мои эфирные техники, но с активным подключением ментальной энергии и как будто цементированием чувством невесомости.
— Полезно, — оценил я, кладя руку на землю. — Теперь я попробую.
Моё эфирное тело двинулось в землю, подражая движениям Семёна. Я чувствовал сопротивление в виде плотной, спрессованной почвы, которая не хотела уступать. Но я уже знал, как это работает и нашёл пустоты между комьями земли и расширил их.
Земля передо мной дрогнула, пошла трещинами и вдруг расступилась, образуя яму ровный маленький колодец глубиной на штык лопаты. Я убрал эфир и стены ямы сразу частично обвалились, засыпая дно.
Семён уставился на меня с открытым ртом.
— Как⁈ — выдохнул он, и в его голосе прозвучал почти суеверный ужас. — У вас же нет дара земли! Я чувствую, что нет! Как вы это сделали⁈
— Секрет, — усмехнулся я, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. — Теперь Виола.
Я шагнул к зональщице и встал рядом с ней. Её астрал вибрировал от напряжения, она очень хотела, чтобы у неё получилось, но боялась, что не выйдет.
— Дай руку, — сказал я.
Виола молча протянула мне ладонь. Я взял её руку, соединяя наши поля.
— Закрой глаза и повторяй за мной, — прошептал я, направляя её эфир в землю. — Медленно. Вот пустоты. Расширяем их.
Я вёл её по тому же пути, который только что прошёл сам. Её эфир двигался неуверенно, рывками, но я корректировал её движения и через полминуты земля перед нами дрогнула, пошла рябью и расступилась, образуя небольшую ямку сантиметров в двадцать.
Виола открыла глаза, и её лицо осветилось изумлением пополам с восторгом.
— Я чувствовала! — выпалила она, и её голос дрожал от волнения. — Я чувствовала землю! Как она раздвигается, как уходит в стороны! Ярослав, это невероятно!
— Поздравляю, — сказал я, отпуская её руку и чувствуя, как внутри разливается тёплое удовлетворение. — Ещё пара тренировок, и будешь делать это сама.
Семён всё ещё стоял с открытым ртом и переводил взгляд с меня на Виолу и обратно.
— Вы что, маг-наставник? — пробормотал он, почесывая затылок. — Такие только в Академии есть, но даже они не могут научить бездарного!
Я усмехнулся. Пусть думает что хочет, моя сила не в рангах, а в умении чувствовать энергии тонких тел, управлять ими и учить этой способности других.
— Семён, теперь покажи, как ты нас нашёл, — сказал я, оглядывая заросли вокруг на предмет тварей. Пока всё чисто, можно продолжить обучение. — Как ты чуешь следы людей.
— Следы? — переспросил он, моргая и пытаясь собраться с мыслями. — А, вы про это… Это сложнее, чем «Каменная зыбь». Тут нужно не просто эфир в землю посылать, а считывать вибрации. Каждый шаг, каждое движение оставляет колебания в почве. Они очень слабые, но если настроиться…
— Настраивайся, — перебил я, обволакивая Семёна своим полем.
Семён опустился на колени и прижал обе ладони к земле. Его лицо стало сосредоточенным, дыхание замедлилось, и я почувствовал, как его эфирное поле растекается вширь, проникая в почву тонкими, дрожащими нитями. Астрал при этом пульсировал в особом ритме — не так, как при «Каменной зыби», а мягче, тише, будто он прислушивался к чему-то далёкому.
— Я чувствую вибрации, — заговорил он, не открывая глаз, и его голос стал глуше, будто он говорил откуда-то издалека. — Каждый, кто идёт или бежит, оставляет след в земле. Не просто отпечаток ноги, а колебания, которые расходятся волнами. Они затухают со временем, но я могу их уловить, если прошло не больше суток. Иногда больше, если почва мягкая, а тот, кто шёл, был тяжёлым или шёл быстро.
— И ты так нас нашёл? — спросила Виола, делая шаг вперёд и прищуриваясь, глядя на ладони Семёна, прижатые к земле.
— Да, — с гордостью кивнул он.
Я накрыл Семёна своими тонкими телами, сканируя каждое его движение. Вот его эфир расходится по земле, цепляясь за мельчайшие неровности. Вот астрал улавливает отголоски чужой энергии, а вот ментал обрабатывает картинку, превращая разрозненные вибрации в чёткий след.
— Теперь я, — сказал я, опускаясь на корточки и кладя ладони на землю.
Я повторил всё в точности: эфир тонкими нитями в почву, астрал в режим прислушивания, ментал в режим обработки. Земля под ладонями была прохладной и влажной, пахла прелыми листьями и чем-то минеральным. Я закрыл глаза и позволил своему сознанию уйти вглубь.
Сначала я ничего не почувствовал. Только глухая, плотная тишина. Потом слабый, едва уловимый отголосок. Вибрация. Я потянулся к ней и вдруг увидел — нет, почувствовал — цепочку следов, уходящую на запад и обратно. Захар, Костя, Виола, Амату, я… мы шли здесь сегодня утром. А вот глубже, под этими следами были другие, более старые. Жигари, много жигарей, они бродили здесь ночью.
— Вижу, — прошептал я, не открывая глаз. — Наши следы. И жигарей, старые.
— Что⁈ — воскликнул Семён, и его голос сорвался на фальцет. — Вы видите следы⁈ Но это же… это высшая техника!
Я открыл глаза и усмехнулся.
— Виола, теперь ты, — бросил я, поднимаясь на ноги.
Виола опустилась на колени с грацией хищницы, положила ладони на землю и закрыла глаза. Я накрыл её своими полями, помогая ей почувствовать вибрации.
Прошло полминуты. Её лицо оставалось спокойным, но я чувствовал, как её астрал напряжённо пульсирует, пытаясь нащупать нужный ритм.
— Я чувствую! — неожиданно выпалила она, распахивая глаза. — Там, — она ткнула пальцем в сторону пещеры, — Захар топчется у входа. И Костя рядом с ним, он тяжелее. А дальше, — она повернулась к югу, — там что-то нечеловеческое, много лап, быстрое. Жигари?
— Жигари, — подтвердил я, сканируя то же направление. — Стая из восьми штук, метрах в трёхстах. Молодец.
— Но как⁈ — Семён схватился за голову. — У неё же дар металла! Как она может слышать землю⁈ И с первого раза⁈
Виола медленно поднялась, отряхивая ладони, и посмотрела на меня с благодарностью и удивлением.
— Это гениально, Макаров, — произнесла она. — У меня нет слов.
Ну да, я тоже поражён, видимо, я усилился сильнее, чем думал. Или эта магия не такая уж сложная, или у Виолы хорошо получается. Или… Ладно, работаем дальше.
— Теперь пустоты в скалах, — сказал я, переводя взгляд на Семёна. — Покажи, как ты чувствуешь ходы в скалах и как ты нашёл тот туннель, через который вы проникли в долину.
— Это уже сложнее, — пробормотал Семён, всё ещё пытавшийся понять природу наших с Виолой успехов. — Но ладно, смотрите.
Он подошёл к скале и прижал к ней ладонь. Я снова накрыл его полями, сканируя каждое движение.
— Камень плотнее земли, — заговорил он, и его голос стал глуше, как будто он сам частично ушёл в скалу. — Но в нём тоже есть пустоты. Трещины, пещеры, туннели. Они заполнены воздухом, и эфир в них движется иначе. Я посылаю высокочастотный импульс эфира и слушаю, как он отражается и через какое время. Если есть пустота, то приходит отражение и оно бьёт по эфирному телу, его нельзя не почувствовать. Если скальная порода продолжается, то отражение минимально и эхо глухое, размытое. И эфиру мысленно давайте команду, что нужно делать.
Интересно. Я уже делал подобное, но эфиром проверял только открытые пространства, хотя и знал, что преград для эфира нет. В землю у меня получилось засунуть эфирную энергию, должно получиться и в камень. Только вот он как бы утончает эфир, я раньше такого не делал.
Я повторил за ним, кладя руку в направлении нашей пещеры, мысленно посылая его на разведку с приказом вернуться, если будет пустота. Эфирный импульс ушёл вглубь и почти сразу вернулся. Пустота. Я послал импульс левее — отражение пришло глухое, смазанное. Сплошная порода.
— Там туннель, — сказал я, показывая на скалу правее входа в пещеру. — Метров пять вглубь, потом развилка. Один ход уходит вверх, другой — на юг.
Семён прижал ладонь к тому же месту, его лицо напряглось, а потом он выдохнул и покачал головой.
— Да, — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговейный ужас. — Всё верно. Туннель, развилка, один вверх, другой на юг. Но как вы… как вы это видите⁈ У меня уходит минута, чтобы просто понять, есть там пустота или нет! А вы сразу направление определили!
— Угадал, наверное, — усмехнулся я, хотя сам был удивлён не меньше него. Похоже, моё эфирное тело, усиленное ядрами, оказалось более чувствительным, чем Семёна.
Виола попробовала следующей. Она прижала ладонь к скале, закрыла глаза и замерла. Её лицо оставалось спокойным, но я чувствовал, как её астрал напряжённо пульсирует, пытаясь поймать отражённый импульс.
— Темно, — прошептала она через минуту, открывая глаза. — Я чувствую пустоты, но смутно. Как будто смотришь сквозь мутное стекло. Но металл… — она вдруг оживилась и снова прижала ладонь к скале. — Там, глубже, есть что-то металлическое. Жила, наверное. Ромий! А можно так искать редкие камни? — вдруг спросила Виола, поворачиваясь к Семёну, и в её глазах загорелся тот самый деловой азарт, который я видел у неё, когда она говорила о торговле. — Гармонизаторы, например? Или сапфиры, изумруды?
— Можно, — кивнул Семён, и его голос стал увереннее. — Только нужно тренироваться и хорошо бы иметь образец, чтобы настроиться на его резонанс. А вот гармонизаторы… я так целую пещеру с ними нашёл в прошлом году. Правда, нас тогда чуть камнеед не сожрал, но это уже детали.
— А воду? — спросила Виола, убирая выбившуюся прядку волос за ухо. — Можно найти подземную воду?
— Воду проще всего! — оживился Семён и его лицо просветлело. — Она резонирует с эфиром совсем иначе, чем камень. Чистый, звонкий отклик. Даже начинающие маги воды могут её найти, если немного потренируются. Да что там маги — некоторые обычные зональщики с этим справляются, если у них чутьё хорошее.
— Значит, так, — улыбнулся я, глядя на Виолу. — Ты теперь наш главный геолог. Металлы, руды, гармонизаторы, драгоценные камни — всё твоё. Захар пусть ищет воду, у него это и так хорошо получается. А я займусь картографированием туннелей.
— Геолог? — переспросила Виола, поднимая бровь. — Это ты сейчас меня так обозвал?
— Это я тебя повысил. Будешь главным специалистом по недрам Ирии. Звучит лучше, чем просто «зональщица», согласись.
Виола фыркнула и отвела взгляд, поправляя одежду.
— Семён, — я повернулся к магу земли, который всё ещё стоял с ошарашенным видом, переводя взгляд с меня на Виолу. — Продолжим позже, сейчас возвращаемся в пещеру.
— Да, да, конечно, — закивал он, явно радуясь, что он сумел быть полезным. — Как скажете.
Когда мы подошли к пещере, Захар с Костей и Амату уже почти закончили ворота: массивные плахи кратари были подогнаны одна к другой, скреплены поперечными балками и держались на петлях, которые Амату материализовал прямо в камне. В воротах для удобства мои бойцы сделали дверь на петлях. Хорошую такую дверь, надёжную.
Увидев нас, Захар бросил молоток и подскочил ко мне.
— Командир! — Захар сиял как начищенный самовар и размахивал руками. — Глянь, какая дверь получилась! Ни один жигарь не пробьёт! Костя, покажи, как она открывается!
Костя шагнул было к двери, но дверь открылась сама.
В проёме, покачиваясь и щурясь от яркого солнца, стоял Роман.
— Очнулся… — выдохнул Захар, и его челюсть медленно поехала вниз. — Очнулся наш инженер…

----------

Глава 24 Чертежи

Коренастый, с щетиной на лице, глубокими морщинами вокруг глаз и русыми волосами, тронутыми сединой на висках, Роман вцепился одной рукой в дверной косяк, а вторую держал у висков. Его тёмный комбинезон был измят, а взгляд казался мутным и расфокусированным.
Виола сорвалась с места быстрее, чем я успел моргнуть, врезалась в Романа, обхватила его за плечи и на мгновение замерла.
— Роман! Живой! — выдохнула она, уткнувшись лицо в его грудь. — Я думала, ты не очнёшься! Думала, всё… как папа…
Она отстранилась, быстро смахнула слёзы рукавом и тут же снова схватила его за плечи, будто боялась, что он исчезнет, если она отпустит. Её астрал полыхал такой ослепительной, чистой радостью, что я чувствовал её всем своим полем.
Роман покачнулся, тоже обнимая Виолу.
— Тихо, тихо, — прохрипел он, чуть морщась и потирая висок. — Не кричи так, голова трещит. — Он обвёл взглядом нас всех, на мгновение задержался на Амату, потом на мне. — Что с теми магами? Вологодскими? Они…
— Мертвы, — быстро ответила Виола, всё ещё не отпуская его плеч и заглядывая ему в глаза. — Макаров помог убить. Мы тебя в долину перевезли, здесь безопасно. Вон Амату, он ириец кстати, — она махнула рукой в сторону Амату, — тебя лечил. Без него ты бы не выкарабкался.
Роман медленно перевёл взгляд на ирийца. Его глаза, всё ещё мутные после комы, расширились, и в них мелькнула смесь узнавания и профессионального любопытства.
— Ириец, — прохрипел он, разглядывая Амату с тем самым прищуром, с каким инженер смотрит на незнакомый механизм. — Первый раз вижу местного… — Он обвёл взглядом нашу команду, и его глаза на мгновение задержались на мне. — А ты Макаров, значит. Живой. Мне Виола все уши о тебе прожужжала. А вологодские мертвы. Неплохо. — Он снова перевёл взгляд на Амату и чуть склонил голову. — А ты, значит, ириец. Спасибо, что вытащил меня с того света.
«Твоё сознание было повреждено», — пришла спокойная мысль Амату, обращённая ко всем, и Роман вздрогнул, потирая висок. — «Я лишь помог тебе восстановиться, а ты сам сделал всё остальное».
— Мысли в голову посылает, — пробормотал Роман с удивлением и снова покачнулся, но Виола тут же подхватила его под локоть.
— Хватит разговоров, — строго сказала зональщица своим прежним командирским тоном. — Тебе поесть надо и отдохнуть.
— Поесть — это да, — согласился Роман, и его лицо на мгновение просветлело. — А то в горле пересохло так, будто я неделю в пустыне провёл. У вас вода есть?
— И вода, и уха, и фрукты, — ответил я, делая шаг вперёд и протягивая ему руку. — Добро пожаловать, Роман. Ты нам очень нужен.
Инженер пожал мою руку — неожиданно крепко для человека, который только что очнулся от комы, — и чуть усмехнулся.
— Это я уже понял, — сказал он, переводя взгляд на ворота из кратари. — Раз ворота ставите, значит, обосновались надолго. — Он прищурился, разглядывая серебристые петли, которые Амату материализовал прямо в камне. — Интересная работа. Кто делал?
— Амату! Он и гвозди делает! — встрял Захар, вытаскивая из кармана длинный серебристый гвоздь и протягивая его инженеру. — Вот, гляди! Материализует прямо из воздуха!
— Материализация, — пробормотал он, поднося гвоздь ближе к глазам и разглядывая его с таким видом, будто держал в руках не гвоздь, а драгоценность. — Чистый металл, без примесей и без швов. Да это же технология, за которую любой маг-артефактор душу продаст! — Он поднял взгляд на Амату, и в его глазах читалось почти детское восхищение. — Как ты это делаешь?
«Это дар металла», — пришла мысль Амату с ноткой гордости. — «Виола тоже так теперь может делать, только потренироваться нужно».
— Виола? Наша Виола? — вскинул брови Роман и снова схватился за голову. — Расспрошу её обязательно. Но сначала пить и есть. И отдохнуть, а то голова до сих пор кругом идёт.
— Идём, — Виола потянула его за локоть в сторону пещеры. — Там уха ещё тёплая. И лежанка есть, отдохнёшь.
— Воздухолёт цел? — вдруг спросил Роман, останавливаясь на пороге и оборачиваясь ко мне. — Я его в последний раз видел, когда мы на магов выскочили. Не разбился?
— Цел, — усмехнулся я. — Мы на нём с твоей силовой сферой тварей тараним.
Роман перевёл взгляд на Виолу, и его брови поползли вверх.
— Тараните? — переспросил он, округляя глаза. — Вы моим воздухолётом тараните тварей?
— Ну да, — Виола чуть пожала плечами, но её губы дрогнули в сдержанной улыбке. — Включаем искровик и тараним. Они этого очень не любят.
— Ладно, — вздохнул Роман, опираясь на плечо зональщицы и заходя в пещеру. — Потом расскажете. И про магов, и про тараны, и про всё остальное. — Он скрылся в полумраке пещеры, поддерживаемый Виолой, и я услышал, как он на ходу бормочет: — Материализация металла, ментальная связь… Да тут научно-исследовательский институт какой-то…
Я переглянулся с Костей. Тот усмехнулся и покачал головой.
— Кажется, нашему инженеру у нас интересно, — негромко произнёс Костя с лёгкой улыбкой.
— Да, и это хорошо, — ответил я, планируя следующие действия. — Пойду, задам ему ещё пару вопросов, а вы заканчивайте пока с воротами и маскировкой.
Пока Роман обедал, я сходил в верхний грот, в котором кхаран обустраивал в углу что-то вроде гнезда из веток, и уговорил его слетать на разведку. В долине и за её пределами людей не было, зато летунов и жигарей я увидел достаточно. Да, всё-таки ещё нам зачищать и зачищать от них долину.
Вернувшись вниз, я подошёл к Роману, который уже закончил есть и медленно пил горячий травяной чай и что-то обсуждал с Виолой.
— Роман, — я присел на камень рядом с зональщицей, — силы есть на разговор?
— Да, мне легче после еды и питья, — кивнул он, отрываясь от кружки с отваром и вытирая губы рукавом. — Вроде как уже более живой и относительно вменяемый.
— Ты мне скажи, воздухолёт твой выше трёх-пяти метров может подниматься? — я кивнул в сторону первого зала, где стояла машина.
Роман оживился, и его глаза загорелись тем самым фанатичным огнём, который я уже видел, когда он разглядывал гвозди Амату.
— Выше сможет, да, — кивнул Роман, и его глаза блеснули. — Я изначально проектировал его с запасом по мощности. Если достать ядра воздуха диаметром хотя бы в полсантиметра — а лучше в сантиметр, — воздухолёт поднимется на все двадцать метров или даже на тридцать. Или можно по несколько маленьких вставлять в гнездо, но с этим проблема: ядра воздуха дороги и их не достать.
— Ядер воздуха у нас достаточно, — усмехнулся я, переглядываясь с Виолой. — Дадим, сколько надо будет.
Роман уставился на меня, и его астрал полыхнул острой радостью, которую испытывает человек, привыкший к разочарованиям и вдруг получивший то, о чём мечтал годами.
— Правда? — переспросил он, и его голос прозвучал на полтона тише обычного, будто он боялся спугнуть удачу. — Ты серьёзно?
— Серьёзней некуда, — кивнул я, настраиваясь на его ментальные и астральные поля. — Сегодня ещё больше будет.
Роман отставил кружку и потёр переносицу, пытаясь скрыть волнение, но я слышал его мысли отчётливо: «Полгода! Полгода копил на эти проклятые ядра, каждую монету откладывал, а потом они вообще пропали с рынка — Вепрь всё скупил, гад! Если бы не Виола, я бы до сих пор так и не сделал аппарат. А тут… достаточно, говорит, дам тебе, сколько надо, бери и летай».
Он прочистил горло и посмотрел на меня, пряча прятался азарт изобретателя, дорвавшегося до ресурсов.
— Сколько у тебя воздушных ядер?
— Достаточно, чтобы поднять воздухолёт хоть на тридцать метров, — ответил я, наливая себе травяного чая. — А второй воздухолёт сможешь сделать?
Инженер нахмурился, и его лицо сразу стало серьёзным.
— Сделать-то смогу, — медленно произнёс он, потирая заросший щетиной подбородок. — Но есть нюансы. Воздухолёт — это не просто платформа с ядрами. Там сложная система управления, балансировочные узлы, ромиевый накопитель… Половину комплектующих я заказывал через третьи руки, чтобы не светиться, а другую половину делал сам, по ночам, в мастерской, когда никто не видит.
Он помолчал и добавил, понизив голос:
— Кроме вас, о воздухолёте вообще никто не знает. Я его даже не испытывал толком — только на малой высоте, за городом, по ночам. А Виола… — он покосился на зональщицу и чуть нахмурился, — Виола уговорила меня взять машину сюда, в Ирию. Сказала, что это вопрос жизни и смерти и что тебя надо спасать. Честно говоря, я так и не понял, зачем ты ей понадобился.
Виола, которая всё это время сидела рядом и молча слушала, вдруг напряглась.
— Роман, давай не будем про это, — сказала она быстро, и в её голосе прозвучала смесь просьбы и смущения. — Я потом тебе всё объясню.
— «Потом», — проворчал Роман, качая головой и отводя взгляд. — Ты и раньше так говорила, но что-то «потом» никак не наступает, — он вздохнул и махнул рукой. — Ну да ладно, твоё дело, — Роман снова посмотрел на меня, и его взгляд стал оценивающим. — А ты что, всерьёз хочешь здесь обосноваться?
— Всерьёз, — кивнул я. — Мы строим форт, защищённую базу в Ирии, где можно жить, тренироваться, добывать ресурсы и не зависеть ни от княжеств, ни от банд. Со временем здесь планирую сделать полноценное поселение. А потом город, а, может, и княжество. Со своей армией, своей магической школой и своими справедливыми законами. Обязательно справедливыми, без оглядки на звания и чины. И без аристократов, угнетения и бедности, чтобы каждый был сыт, защищён и занимался тем, к чему у него лежит душа.
Роман замолчал. Его лицо осталось бесстрастным, но я чувствовал, как его ментальное поле напряглось, переваривая услышанное. А потом я поймал его тихие мысли: «Неужели может получиться? Княжество без знати… И что, по справедливости у него будет? Без бедности и рабства? Так не бывает. Или бывает?»
Инженер ничего не ответил, только отвёл взгляд и снова взялся за кружку. Задумался, и задумался он крепко. Он мне нужен, конечно, будет полезен — с его талантами мы сможем создать то, чего ни у кого нет. Но решение он принять должен сам. В любом случае, надо по поводу его уже существующих разработок договориться, они мне очень пригодятся.
— Искровик у тебя мощный получился, — перевёл разговор я на силовую сферу. — Сможешь сделать каждому моему бойцу по такой штуке?
Роман встрепенулся, выныривая из своих мыслей, и кивнул:
— Смогу, технология отработана. Только нужен ромий на порошок и на накопитель. Только вот тот ромий, что в ромовиках используется, к сожалению, не годится — слишком мелкая фракция и он обеднённый. Ещё нужна электрика, магниты, ртуть для активатора… В общем, проблема не в сложности, а в компонентах. И ромий — самое трудное, его не купишь, всё на княжеском учёте и уходит в Кострому. Остальное можно достать в Галиче, у меня есть связи.
Я переглянулся с Виолой и широко улыбнулся.
— Роман, — произнесла Виола, тоже расплываясь в улыбке, — так мы тут нашли ромий.
Инженер замер и его кружка зависла в воздухе на полпути ко рту. Он медленно перевёл взгляд с Виолы на меня, потом снова на зональщицу.
— Что? — прошептал Роман. — Где здесь?
— Прямо в этой пещере, — ответил я, ещё больше улыбаясь, глядя на его ошарашенный вид. — Виола нашла жилу вон в том проходе. Мы с Костей знаем огненную магию и нужную температуру можем устроить, ну а Захар знает, как выплавлять. Так что с ромием проблем не будет.
Роман поставил кружку на камень, и его рука чуть дрогнула.
— Вы… — начал он и осёкся. Потом прочистил горло и заговорил снова, и в его голосе прозвучала глубокая радость, которую я уже уловил в его мыслях: — То есть Виола нашла ромиевую жилу в пещере, которую вы выбрали под базу?
— Ну да, — пожал я плечами. — Повезло, что он здесь есть.
— Повезло, — повторил Роман и вдруг хрипло рассмеялся, качая головой. — Я пятнадцать лет работаю с ромием. Я знаю, сколько стоит грамм этого проклятого порошка. Я копил на него месяцами, отказывая себе во всём, а вы просто зашли в пещеру и нашли жилу. В Ирии! То есть в месте, где можно добывать ромий в обход княжеской монополии!
— Не просто зашли и нашли, — усмехнулась Виола. — Роман, я почувствовала жилу, понимаешь? Дар металла же у меня.
— Да, ты показывала клинок из кулака, — кивнул Роман. — Только он у тебя не сразу вызывается и исчезает быстро.
— Я тебе ещё не говорила, — улыбнулась Виола и, вытянув руку, материализовала из костяшек длинный стальной клинок. — Теперь вызывается сразу и не исчезает. Макаров помог стабилизировать.
Роман посмотрел на клинок, потом на меня, и его астрал полыхнул уважением.
— Ты не просто маг, — произнёс он задумчиво. — Ты маг-наставник. Такие, как ты, на вес золота в любом княжестве. А ты засел в этой долине.
— Потому что не хочу ни от кого зависеть, — ответил я, делая большой глоток вкусного чая. — Хочу, чтобы люди работали со мной ради будущего, в котором они сами решают, как им жить.
Роман откинулся на лежанку и прикрыл глаза, его губы расплылись в довольной улыбке.
— Это меняет дело, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Собственная жила ромия… Да вы тут не просто форт, вы тут маленькое княжество построить можете.
— Вот об этом я и хотел поговорить, — я наклонился ближе, понижая голос. — Ромий, ядра, гармонизаторы — всё это нужно сбывать. Вепрь перекрыл все выходы, Виола не может появиться в Галиче. Но у тебя же есть мастерская? И связи?
Роман открыл глаза и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.
— Связи есть, — медленно произнёс он, и его лицо стало серьёзным. — Мастерская оформлена на подставное лицо, никто не знает про её существование. Там оборудование, небольшие запасы ромия, запасные части. Но после того, как Вепрь объявил награду за Виолу, мастерская под угрозой. Если меня выследят…
— Не выследят, — перебил я. — Мы будем действовать аккуратно, а с Вепрем я решу вопрос. Мне нужны надёжные каналы сбыта. У Виолы есть контакты в Галиче, но ей самой там появляться нельзя. Она передала мне контакты, но ведь и ты ведь знаешь, кому и как продавать такие вещи?
— Знаю, — кивнул Роман, и его взгляд стал жёстким, деловым. — Есть пара скупщиков, которые не работают с Вепрем. Есть контрабандисты на Периметре. Есть даже один человечек в Институте магии, который покупает редкие артефакты через подставных лиц. Но всё это большой риск.
— Риск — наше второе имя, — усмехнулся я. — Ты подумай пока. А когда встанешь на ноги, мы с тобой разработаем план. Мне нужно, чтобы форт не просто выживал, а рос и укреплялся. А для этого нужны деньги и связи на Земле.
Роман допил отвар, поставил пустую кружку на камень и снова откинулся на лежанку.
— Ты интересный человек, Ярослав Макаров, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между уважением и удивлением. — За тобой охотится половина княжества, а ты думаешь о сбыте и развитии. Знаешь, ты напоминаешь мне одного старого знакомого, тот тоже никогда не останавливался.
— И кто это был? — спросил я, переводя взгляд на зональщицу.
— Отец Виолы, — тихо ответил Роман, и в пещере на мгновение повисла тишина. — Он тоже строил планы, которые всем казались безумными. И половина из них сбылась.
— Стабилизация проходов, — произнёс я, глядя на Романа в упор. — Виола говорила, что её отец работал над этим. И ты тоже. Это правда?
— Правда, — глухо ответил Роман, устраиваясь удобнее на лежанке. — Мы с Семёнычем, отцом Виолы, бились над этой задачей годами. Он был уверен, что если стабилизировать проходы, то можно будет входить в Ирию и обратно в любой точке Земли, а не только там, где Зона прорвалась. Это изменило бы всё: торговлю, войну, саму жизнь княжеств.
— И что пошло не так? — спросил я, вспоминая рассказ Виолы. — Макаровы помешали?
— Да, Макаровы, — процедила Виола сквозь зубы, и её астрал полыхнул такой лютой ненавистью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Твой отец и твой брат убили моего отца и забрали чертежи.
— Не все, — Роман покачал головой. — Кое-что Семёныч успел передать мне и кое-что я восстановил по памяти. С этими знаниями мы с Виолой можем примерно определять, где и когда открываются проходы. А вот ключевая технология, с помощью которой можно самостоятельно открывать и закрывать порталы, осталась у Макаровых. Без неё мы можем только гадать, как именно он хотел это сделать.
— Значит, мы найдём чертежи и заберём себе, — сказал я ровным голосом, но внутри всё пело от предвкушения. — Всё, Виола, пойдём, пусть Роман восстанавливается.
Мы вышли из пещеры, и я собрал всю команду у входа.
— Значит так, — объявил я, оглядывая своих бойцов. — Захар, Костя и Амату, заканчивайте с маскировкой входа в нашу пещеру, а затем вам нужно сделать надёжные люки во все проходы, которые ведут из пещеры в туннели. Деревянные, на петлях, с засовами, чтобы обезопасить себя с той стороны.
— Сделаем, — кивнул Костя, поправляя ремень с ромовиком. — Амату нам с металлом поможет, да?
«Помогу», — пришла спокойная мысль ирийца.
— Отлично, — продолжал я, мысленно перебирая список первоочередных дел. — Потом сделайте кровати. Нормальные, из кратари, а не эти ветки, на которых мы спим. И обеденный стол со стульями. Надоело есть на плаще, как кочевники.
— А то! — радостно поддержал Захар, потирая руки. — Я уже себе все бока об камни отлежал!
— И ещё, — я обвёл взглядом главный зал, прикидывая планировку. — Нужно продумать место для очага, чтобы дым уходил незаметно и не выедал нам глаза.
— Дымоход в скале? — предложил Костя, хмуря брови и прикидывая что-то в уме. — Если пробить канал вверх, под углом, дым будет рассеиваться через несколько выходов.
— Можно, но долго и сложно. Лучше возьмите земляного мага, пусть он двинет камни в нужном месте. Займётесь после кроватей. Виола, а ты, — я повернулся к зональщице, — возьмёшь воздухолёт и с Костей облетишь долину вдоль скал. Соберёте ядра с тварей, которых я набил до обеда — там около полусотни летунов и три стаи жигарей. Искровик возьмите для защиты.
— Полсотни? — Костя присвистнул, и его глаза расширились. — Ты что, один всю долину зачистил?
— Не всю, — покачал я головой. — Самых упорных оставил вам.
— Сделаем, — кивнула Виола, и её глаза загорелись деловым азартом. — А ты куда?
— А я иду исследовать проходы, — я махнул рукой в сторону нашей пещеры. — Наш новый дом соединён с целой сетью туннелей. Нужно понять, куда они ведут и как их можно использовать.
Я взял из рюкзака тетрадь с карандашом и, оставив команду заниматься делами, двинулся в третий зал. Огненная стена всё так же мерцала, отгораживая пленников. Семён сидел в углу и что-то бормотал себе под нос, а Дёма спал, привалившись к сталагмиту.
В дальнем проходе было темно и тихо, только капли воды где-то в глубине мерно отбивали ритм. Я вызвал на ладонь огненный шар, отправил его вперёд метра на три, и, прижав ладонь к шершавой стене, послал эфирный импульс вглубь скалы. Эхо вернулось быстро и было довольно запутанное: туннели, пустоты, гроты, трещины — вся скала была изъедена ими.
Я двинулся вперёд, на каждой развилке сверяясь с эфирным эхом и рисуя карту туннелей в тетради. Первый коридор уходил круто вверх и выводил в грот, который я уже знали — тот самый, где я заморозил семнадцать летунов. Я прошёл дальше, и следующий проход вывел меня в ещё один грот, поменьше, но с таким же широким проёмом и каменным бруствером. Он смотрел на южную часть долины, и я сразу оценил его стратегическую ценность: отсюда простреливался весь южный сектор, включая реку и подходы к южной гряде.
В гроте сидело восемь летунов, сбившись в кучу на полу. Я не стал тратить время и ударил заморозкой, вложив в неё побольше эфиров. Твари покрылись инеем, застыли ледяными статуями и я сбросил их вниз, чтобы Виола с Костей собрали с них ядра.
Я двинулся дальше. Развилка, ещё одна, снова развилка. Я продолжал рисовать в тетради маршрут, постепенно выстраивая карту туннелей. Через час блужданий я вышел в третий грот, который смотрел прямо на нашу пещеру с высоты метров сорока. Отличная позиция для стрелка — отсюда можно было прикрывать подходы к воротам, оставаясь незамеченным.
Четвёртый грот вывел меня на южную сторону скалы, откуда открывался вид на водопад и озеро. Пятый грот оказался рядом с рекой, совсем рядом с местом, где Семён с Дёмой проникли в долину. Их лаз должен быть где-то здесь. Я прижал ладонь к стене, послал эфирный импульс и сразу почувствовал знакомый отклик. Пустота. Длинная, извилистая, уходящая на юг, за всю южную гряду.
Отлично! Теперь я знаю, как можно выйти с нашей базы и посередине долины, и даже уйти через скалы за её пределы.
Я двинулся обратно по туннелям, продолжая зачищать гроты от летунов. В каждом было по пять, семь, десяток тварей, и я замораживал их намертво и сбрасывал в долину, где Виола с Костей должны были собрать ядра. К тому моменту, когда я добрался до последнего разведанного грота, счёт перевалил за три десятка.
Я остановился у каменного бруствера, глядя на долину, залитую закатным светом. Водопад шумел вдалеке, река блестела серебристой лентой, и где-то там, внизу, кружил воздухолёт с Виолой и Костей. Я видел, как силовая сфера вспыхивала голубым, когда они натыкались на очередного летуна, и слышал далёкие хлопки — это Костя добивал тварей огненными шарами.
Я сел на камень, привалившись спиной к стене, и позволил себе несколько минут отдыха.
Пора выходить на Землю.
Эта мысль зрела во мне со вчерашнего дня, но сейчас, когда вопрос с зачисткой долины почти решён, а Вепрь поверил или, скорее, сейчас проверял моё донесение через голосовой артефакт, она оформилась окончательно. Нужно сбыть ядра, сделать документы, легализоваться, закупить необходимое для форта.
И закрыть вопрос с Вепрем — раз и навсегда. Пока он жив, мы не сможем спокойно работать. Вепря нужно ликвидировать, другого выхода нет.
Судя по всему, что я слышал, Вепрь не маг, но у него тридцать магов в подчинении и две сотни бойцов. Он контролирует половину чёрного рынка Периметра и выполняет поручения самого графа Макарова. Убить его будет непросто, но это отроет дорогу для сбыта через Виолу и Романа.
А потом — отец. Граф Виктор Макаров, который организовал мне статью за измену княжеству, упёк на рудник, а потом подослал убийц, не просто главарь банды, как Вепрь, он правитель одного из шести графств Костромского княжества. У него в подчинении даже не знаю сколько магов и бойцов и административный ресурс.
Да, убрав Вепря, я всё равно не смогу спокойно появляться в графстве. Убить графа тоже? Да, если это можно будет сделать относительно безопасно. Но это вряд ли получится, охрана у него должна быть не маленькая. К тому же, у меня есть свои планы на титулы и земли моего отца, а для этого он пока нужен живой. Нет, здесь нужен другой подход — более тонкий, сложный и многоходовый.
Ладно, это я решу. Не всё сразу.
Я поднялся, размял затёкшие плечи и двинулся обратно в пещеру. Нужно объявить о своём решении разделить команду, а это некоторым сильно не понравится.

----------

Глава 25 Раздел

Возвращался я, сверяясь с картой в тетради на четырёх страницах, которая уже напоминала паутину из десятков развилок, гротов и переходов, и каждый был аккуратно зарисован карандашом. Теперь мы знали большую часть южной скалы изнутри, и это знание стоило многого.
Спустившись в третий зал нашей пещеры, я застал Захара и Амату за работой — они как раз прилаживали массивный люк из кратари к лазу, из которого я появился. Люк сидел плотно, без щелей, и я с удовлетворением отметил, что мои ребята не халтурят.
— Нормально сделано, — оценил я, проводя ладонью по косяку. — Ни один жигарь или летун не пробьёт.
Захар кивнул, сверкая белозубой улыбкой на перепачканном лице, и хотел было что-то ответить, но из-за огненной стены донесся хриплый голос Дёмы:
— Чтобы мы не сбежали, делаете? — десятник смотрел на нас сквозь колеблющееся пламя, и в его глазах читалась мрачная усмешка. Он сидел, привалившись к сталагмиту, и его лицо, осунувшееся и заросшее щетиной, выражало угрюмое спокойствие.
Захар мгновенно вскинулся, его астрал полыхнул раздражением, и он выпалил, тыча молотком в сторону пленника:
— А ты как думал⁈ Сиди и не вякай!
Дёма даже бровью не повел, только перевел взгляд на меня.
— Вам тут ещё придется побыть, — сказал я спокойно, подходя ближе к огненной стене и глядя десятнику прямо в глаза. — А потом посмотрим, что с вами делать.
— Так убейте и всё, что возитесь? — процедил Дёма, и его челюсть сжалась так, что желваки заходили под кожей. — И что вы сказали базе? Я ведь знаю, что вы залезли мне в голову.
Его астрал оставался плотно сжатым, но сквозь привычный ментальный блок пробивались отголоски тревоги, и я уловил их краем сознания. Он не боялся смерти, но неизвестность грызла его изнутри.
— Сказали, что вы настигли нашу группу и уничтожили ее, но сами полегли, — ответил я, и Дёма замер, его лицо окаменело. — Все, кроме тебя. Ты якобы доложил обстановку и умер от ран. Вепрь считает нас и вас мертвыми.
Дёма медленно опустил голову, и его плечи чуть дрогнули. Я услышал его мысли так ясно, будто он кричал их в голос: «Марина… дочка… они же узнают, что я погиб, траур будет, слёзы… Как они там без меня? Кто поможет?»
Внутри у меня всё сжалось.
— Я передам твоей семье послание, что ты жив, — сказал я вслух, и Дёма резко вскинул голову, сверля меня недоверчивым взглядом. — И с деньгами им помогу, если нуждаются.
В его астрале полыхнула яркая вспышка надежды и благодарности, но она тут же погасла, сменившись холодным подозрением и мрачными мыслями: «Обманет. Точно обманет. Хочет шантажировать семьей, выведать что-то, использовать…»
— Подумай пока, — я пожал плечами, давая понять, что разговор окончен. — Я свои обещания держу.
Я убрал огненную стену и жестом приказал Семёну подниматься. Маг земли вскочил с готовностью дрессированного пса, мы вышли из третьего зала и двинулись к выходу. Проходя мимо второго зала, я бросил взгляд на Романа, который спал на своей лежанке, размеренно посапывая. Это хорошо, пусть восстанавливается.
Снаружи, у входа в пещеру, работу Захар с Амату уже закончили. Я отошёл чуть подальше и осмотрел результат. Мда… Массивные ворота из кратари были установлены, но маскировка оставляла желать лучшего — кусты, пересаженные перед входом, едва доходили до середины створок.
Слишком низко и слишком жидковаты кусты. Любой дозорный с парой извилин заметит, что здесь установлено что-то деревянное и рукотворное.
Нужно что-то другое. Или пересаживать сюда высокие деревья, или сделать так, чтобы дерево стало камнем. Я мысленно усмехнулся своим мыслям — дерево из камня, надо же. Кстати, а почему бы и нет? Здесь и не такое возможно.
Я перевел взгляд на Семёна, который переминался с ноги на ногу.
— Семён, — я кивнул на ворота, и маг вздрогнул, как от удара током. — Можешь сделать так, чтобы дерево выглядело как камень? Воткнуть в него острые камни, чтобы никто не догадался, что здесь проход?
Семён замер, переваривая задачу, и его глаза вдруг загорелись профессиональным азартом. Он подошел к воротам, прикоснулся ладонью к плахе кратари и на мгновение прикрыл глаза.
— Можно, — кивнул он с неожиданной уверенностью в голосе. — Острые мелкие камни можно поднять и на большой скорости вонзить в дерево. Если расположить их хаотично и добавить мха сверху, то будет выглядеть как природный выступ скалы. Я попробую.
Он вытянул руку в сторону скалы и мелкие острые камни, которых вокруг было достаточно, начали подниматься в воздух, медленно подплывая к нему на уровне груди. Семён закусил губу от напряжения, и я почувствовал, как его эфирное поле сжалось в тугой комок, готовясь к броску.
А потом камни сорвались с места и с сухим треском вонзились в дерево, будто выпущенные из дробовика. Ворота покрылись россыпью острых серых камней, и магия земли превратила часть поверхности ворот в нечто, напоминающее природный скальный выступ.
Из-за ворот высунулся Захар, его глаза полезли на лоб, а рот приоткрылся в изумлении.
— Вы что тут делаете⁈ — воскликнул он, переводя взгляд с меня на Семёна и обратно. — Я думал, тут война началась!
— Маскировку улучшаем, — ответил я, усмехаясь и чувствуя, как внутри разливается удовлетворение от удачного эксперимента. — Кусты слишком низкие, любой патруль заметит. А каменная крошка на дереве выглядит как природная скала. Потом деревья пересадите сюда, а пока так.
— Ого! — выдохнул Захар, и его лицо расплылось в восторженной улыбке. Он хлопнул себя по ляжкам и снова скрылся за воротами, видимо, побежав делиться новостью с Костей.
Да, получалось не очень, но если и правда накидать на камни мха, то на расстоянии ворота выделялись не так сильно. Ладно, потом всё равно деревьями тут всё засадим, чтобы точно не было видно, а пока буду считать это тренировкой. Всё-таки кидаться камнями неплохой такой навык, может пригодиться.
Я не стал терять время и приказал Семёну продолжать. Пока он работал над оставшейся поверхностью ворот, я повторил то, что считал с мага. Я выставил ладонь вперёд и настроился эфиром на острые камни на земле. Начал я с одного камня, сосредоточился и представил, как он отрывается от земли и вонзается в дерево.
Первый камень взлетел неуверенно, рывком, ударил в плаху плашмя и камень упал у ворот. Второй пошел лучше, но вонзиться тоже не сумел, не хватило скорости. А вот третий я сумел вонзить в ворота и довольно выдохнул. Принцип понял, остальное добьем потом. Главное сейчас — это скопировать все заклинания у Семёна на примитивном уровне, потом разовью их постепенно.
— Показывай, что ещё умеешь, — скомандовал я, и маг вздрогнул.
Он зачастил, захлебываясь словами и размахивая руками, явно желая угодить. Сначала показал «Каменный шип» и из земли вырвался острый, как копье, сталагмит высотой по пояс, способный пронзить ногу или живот. Потом «Пылевую завесу» из земли, следом пошла «Дрожь земли» — мелкая, противная вибрация, от которой зубы начинали ныть и которая вполне могла сбить прицел или заставить споткнуться. И, наконец, он показал «Земляной щит» — плотную стену из спрессованной почвы, для которой я вообще не увидел применения, разве что маскировать огневые точки.
Я повторял за ним, накрывая его поля своими и копируя движения эфира. Каменный шип вышел только с двадцатой, наверное, попытки и был совсем невысоким, но вполне способным пробить ногу. Пылевая завеса поднялась с третьей попытки, а дрожь земли отозвалась сразу, будто я всю жизнь только этим и занимался. Земляной щит получился совсем небольшим, однако держал форму. Эфиры утекали быстро, и я восполнял их из кольца, чувствуя приятную усталость и растущую уверенность в том, что магия земли мне поддается.
В этот момент со стороны долины донесся знакомый гул, и через минуту перед нами опустился воздухолёт. Виола сияла, её щеки раскраснелись от ветра и азарта, а волосы выбились из хвоста и разметались по плечам, придавая ей какой-то диковатый, воинственный вид. Костя стоял рядом, и его лицо, обычно сдержанное, сейчас лучилось довольной улыбкой. Оба были перепачканы в саже и крови тварей, а на площадке воздухолёта лежало два чем-то набитых мешка.
— Мы прибили ещё больше двадцати летунов! — выпалила Виола, спрыгивая с воздухолёта и сверкая своими зелеными глазищами. — И целую стаю жигарей, штук пятнадцать! Замучились ядра собирать, честное слово! — Она отряхнула куртку и бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалась гордость. — Видели, как замороженные летуны вылетали из пещер наверху и падали вниз замертво. Это ты там, наверное, развлекался?
— Ага, — кивнул я, пытаясь догадаться, что у них в мешках. — Карту туннелей нарисовал на части восточной и почти всей южной гряды, потом перерисуете и дополните. Там проходы есть до реки и выход за пределы долины прямо из нашей пещеры. Можно уйти незамеченными в любой момент.
— Здорово! — воскликнул Захар, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Это же получается, мы можем контролировать всю долину, не выходя наружу? А выход за пределы — это вообще бесценно. В случае осады можно уйти или ударить с тыла.
Он помолчал и вдруг заулыбался, как мальчишка, вспоминая что-то.
— А мы пока летали, знаешь, кого встретили? — он кивнул на Виолу, и та подхватила, жестикулируя и перебивая его от избытка эмоций.
— Зайцев! — выпалила она, и в её голосе прозвучал почти детский восторг. — Ну, похожие на зайцев, только покрупнее и шерсть зеленоватая, защитного цвета. Мы попытались их подстрелить, и представляешь — получилось! Хотя рука не поднималась, так же, как на оленей. Но этих мы смогли перебороть, наверное, потому что они мельче и их ментальная защита слабее. А олени… — она развела руками и нахмурилась, но в её глазах всё ещё плясали веселые искорки. — Оленей мы даже на прицел взять не смогли. Рука сама опускается, и всё тут. Какой-то ментальный блок стоит.
Интересно. Олени подавляют агрессию сильнее, зайцы слабее. Люди могут преодолеть их защиту волевым усилием, а твари нет. Полезное знание для будущей охоты и, возможно, для магических исследований защиты.
Костя тем временем уже вытащил из мешка четыре тушки и разложил их рядком на траве. Зайцы были крупные, размером со средних размеров собаку, с густым мехом защитного зеленовато-серого цвета, который в траве делал их практически невидимыми. Задние лапы мощные, с длинными ступнями, а уши не торчали вверх, как у наших зайцев, а прижимались к спине и были покрыты мелкой серебристой чешуёй.
Костя стоял над ними, уперев руки в бока, и на его обычно сдержанном лице расплылась такая довольная улыбка, что я невольно усмехнулся — ну прямо мальчишка, который притащил домой первого пойманного кролика.
— Сняли с ромовика вот этих троих, — прокомментировала Виола, указывая на три тушки с аккуратными входными отверстиями от плазмы. — А этого, — она ткнула носком ботинка в четвёртого зайца, почти полностью обугленного, с запахом палёного мяса, — Костя в пережаренный шашлык превратил огненным шаром, пока я его не остановила.
— Ничего не пережарен! — возразил Костя, и его улыбка стала ещё шире. — Я мощность рассчитал. Почти.
Я хмыкнул, разглядывая подпаленного зайца. Ну да, почти. Шкура в любом случае уже никуда не годилась и неизвестно осталось ли там внутри что-то кроме углей.
В этот момент из новых дверей в воротах пещеры вышли Захар с Амату и, увидев туши зайцев, Захар разразился радостными воплями. Он подскочил к добыче, потирая руки, и затараторил с такой скоростью, что я едва успевал разбирать слова:
— Ого! Мясо! Настоящее мясо! Надо сразу же их сварить, пока свежие! С картошечкой бы… Ну ничего, с рыбой сварим, тоже наваристо будет!
— Мясо с рыбой? — подняла брови Виола, засовывая зайцев обратно в мешки. — Ну ты и гурман!
Я смотрел на тушки животных и думал о другом. Если заячья ментальная защита слабее оленьей, значит, теоретически их можно не только убивать, но и ловить живьем.
— А может, — произнес я задумчиво, глядя на туши, — нам не просто охотиться на них, а ферму устроить и разводить их? Будет своё мясо, и риска не будет, что всё поголовье перебьём, так будем контролировать приплод. Вон, за рекой отличное место для вольера. Но это на будущее, пока можно охотиться, но понемногу.
Захар замер на полуслове, его глаза расширились, и я буквально увидел, как в его голове закрутились шестеренки.
— Точно! — заорал он, хлопая себя по лбу и чуть не подпрыгивая на месте. — Командир, ты гений! И правда, как кроликов можно разводить! И с оленями что-нибудь придумаем! У нас будет своя ферма, своя рыба, свои фрукты! Вообще автономно заживем!
Пока он фонтанировал идеями, Виола подошла ко мне и протянула два увесистых мешочка с ядрами.
— Больше девяносто штук, — довольным тоном сказала Виола, протягивая мне два увесистых мешочка с ядрами. — Сбилась со счёта, пересчитывать не стала. Крупные есть, складывала отдельно.
Я заглянул внутрь и присвистнул. И правда много, есть крупные по сантиметру в диаметре и все разного цвета, есть пять голубых воздушных — как раз то, что нужно Роману для модернизации воздухолёта. Ещё я насчитал пять крупных фиолетовых и семь синих — вода и ментал, мои стихии. Мелких так вообще много, штук семьдесят и тоже все разноцветные. Отлично просто!
— Молодцы! Крупные воздушные отдадим Роману, — улыбнулся я, убирая добычу в карман. — Мелкие голубые и фиолетовые мне на прокачку. Водные Захару, и вам с Амату серебристые. Всем хватит.
— Идемте, что покажу! — Захар уже не мог стоять на месте и буквально пританцовывал от нетерпения. — Яр, идём в пещеру!
Мы зашли внутрь, и я сразу понял, куда он так торопился. В главном зале, прямо посреди пещеры, стоял массивный стол из кратари, окруженный двумя длинными и широкими лавками.
— Ну как⁈ — Захар аж светился от гордости и размахивал руками, как заправский экскурсовод на ярмарке. — Мы с Костей доски подогнали, Амату скрепил и даже лезвия для рубанка сделал, чтобы поверхность выровнять! Скажи, красота же?
— Красота, — согласился я, проводя ладонью по гладкой поверхности и усаживаясь за стол. — И даже со спинками! Теперь не как кочевники, а как цивилизованные люди сидеть будем.
Все тоже расселись, довольные. Сидеть на нормальной лавке, за нормальным столом, после стольких дней на камнях — это было почти блаженство. Я видел, как Костя расслабленно откинулся на спинку лавки, как Виола с наслаждением вытянула ноги, и даже Амату, обычно невозмутимый, чуть заметно улыбался, проводя пальцами по текстуре дерева.
В это время из второго зала послышались шаркающие шаги, и в проёме показался Роман. Он щурился спросонья, его волосы торчали в разные стороны, а тёмный комбинезон был измят так, будто в нём спали не меньше года. Инженер потянулся, хрустнув суставами, и замер, уставившись на стол с таким видом, словно увидел восьмое чудо света.
— Ого! — выдохнул он, протирая глаза и подходя ближе. — Это когда вы успели? Ещё недавно был плащ на полу, а просыпаюсь и тут целый обеденный зал!
Виола тут же подскочила с лавки, и на её лице отразилась смесь радости и беспокойства. Она метнулась к Роману, подхватила его под локоть и заглянула в глаза, как заботливая дочь, встречающая отца после долгой болезни.
— Как ты? Садись! — забеспокоилась она, подводя его к столу и буквально заставляя опуститься на лавку. — Выспался? Голова не кружится?
— Да нормально всё, нормально, — проворчал Роман, отмахиваясь от её опеки. Он опустился на лавку и снова с удивлением оглядел стол. — Чувствую себя лучше, намного лучше. Только вот интересно, кто меня досками какими-то обложил, пока я спал? Просыпаюсь, а вокруг меня целый частокол из деревяшек!
Захар выпятил грудь колесом и заулыбался во весь рот.
— Это мы с Амату! — гордо объявил он, хлопая ирийца по плечу. — Амату мне мысли послал, что дерево кратари силы восстанавливает и спать меньше можно, если на таких кроватях спать. Мы кровати пока не успели сделать, на стол налегли, а к вечеру уже закончим, обещаю! Ну а к тебе пока просто плахи положили, чтобы энергия шла.
Роман перевёл взгляд на Амату, и его лицо осветилось профессиональным любопытством.
— Не знаю, как там ваше кратари, — произнёс он задумчиво, потирая заросший щетиной подбородок, — но сил у меня и правда прибавилось. Я после комы еле на ногах стоял, а сейчас уже вполне сносно себя чувствую. И аппетит проснулся зверский.
— Пока фрукты есть, — быстро сказала Виола, бросая взгляд на стол, где лежали нарезанные жёлтые и зелёные плоды. — Подожди немного, на вечер у нас зайчатина будет.
— Ого! Тогда можно твоего травяного чаю пока, — попросил Роман, устраиваясь на лавке удобнее. — А то в горле пересохло, будто я неделю в пустыне провёл.
— Сейчас всё будет, — кивнула Виола, разворачиваясь и направляясь к очагу, где стоял котелок с водой на походной горелке. Она зажгла огонь и принялась колдовать над травами, время от времени бросая быстрые взгляды на Романа, будто боялась, что он снова потеряет сознание.
Захар, который не мог усидеть на месте и двух секунд, тут же вскочил и ткнул пальцем в дальний угол зала:
— Командир, маг твой земляной сказал, что вон туда лучше перенести очаг, — его голос звенел от энтузиазма, и он говорил, захлебываясь словами. — Там потолок выше, и дым будет сразу уходить в трещины наверху, надо только там камни расширить немного. Мы прямо сейчас и начнем, пока вы тут отдыхаете.
Я обвел взглядом оставшихся за столом, чувствуя, что пора озвучить решение, которое я принял, исследуя туннели.
— Подожди, Захар. У меня к вам всем важное сообщение, — произнес я, и все сразу подобрались. Виола замерла с кружкой в руке, Костя нахмурился, а Амату чуть склонил голову, готовясь слушать. — Я разделяю наш отряд.
Тишина повисла такая, что стало слышно, как потрескивает огненный шар под сводом. Захар, услышав мои слова, замер на полпути и резко развернулся.
— Я выхожу на Землю с Виолой и Романом, — продолжил я, глядя по очереди на каждого. — Нужно решить вопрос с Вепрем, сделать документы, наладить сбыт и закупить всё необходимое для форта. Захар, Амату и Костя остаются здесь и продолжают обустройство.
Я ожидал реакции и был к ней готов, но то, что произошло дальше, превзошло мои ожидания.
Первым взорвался Амату. Его лицо, обычно спокойное, как маска, дрогнуло, а ментальное поле полыхнуло такой болью и обидой, что у меня перехватило дыхание. В моей голове прозвучала его чёткая и горькая мысль: «Ты обещал, сын Ирии, что я когда я помогу с долиной, то вернусь к своему народу. Долина почти зачищена, а ты уходишь. Я нужен своему роду. Если ты уходишь, то я тоже ухожу».
Я стиснул зубы. Он был прав: я дал ему слово, а он свой долг выполнил сполна. И теперь, когда я уходил, он не видел смысла оставаться здесь.
Следом Захар рванул к столу с такой скоростью, будто за ним гналась стая жигарей, и его астрал полыхнул яростью и обидой.
— Что⁈ — заорал он, и его голос эхом разнесся по пещере. — Командир, ты что, серьезно⁈ Ты уходишь с ней, а меня здесь оставляешь⁈ — он ткнул пальцем в Виолу, и его лицо исказилось от гнева. — Это всё из-за неё, да⁈ Ты предпочитаешь бабу друзьям! Я же говорил, что баба в отряде до добра не доведет! Сначала она нас к вологодским привела, а теперь ты с ней уходишь!
Виола вскочила на ноги, и её глаза сверкнули так, что я на мгновение испугался за Захара. Её астрал полыхнул ледяной яростью, смешанной с обидой, а из костяшек правого кулака сам собой вырвался стальной клинок.
— Захар! — процедила она сквозь зубы, и её голос дрожал от сдерживаемой злости.
— А кто нас к Григорию привел⁈ — взревел Захар, не отступая ни на шаг и сверкая глазами. — Кто сделку с ним заключил⁈
— Ты это, не налетай на Виолу, — встал из-за стола Роман, хмуря брови и подходя вплотную к Захару. — А то со мной будешь дело иметь.
Костя сидел молча, откинувшись на спинку лавки, и его лицо было непроницаемым, но одновременно с перепалкой до меня донесли его мысли, как если бы он говорил вслух: «Уходит. Надолго ли? Вернется ли вообще? А если нет, то что мы будем делать втроем? Захар без Ярослава долго не продержится, у него эмоции через край хлещут. И ириец ему не поможет, уйдет к своим, как только командира не станет. А я опять останусь один, как после гибели нашего отряда. Надо валить, пока не поздно».
Не успел я отреагировать, как, перекрывая гвалт, в моей голове раздалась мысль Амату, которую он послал всем одновременно:
«Мой народ воюет с Ракша. Я нужен там. Мой долг перед Ярославом исполнен. Я ухожу на запад, к Серебряным пикам».
Захар замер с открытым ртом, его лицо побледнело, и я увидел, как в его глазах мелькнула паника. Он переводил взгляд с меня на Амату, с Амату на Виолу, и его астрал метался, как раненый зверь.
— Нет! — выкрикнул Захар, и его голос сорвался на хрип. — Амату, ты не можешь уйти! Командир, не уходи! Мы же только начали! У нас же форт, планы, всё! Мы же команда!
Продолжение здесь                 https://author.today/reader/580761

----------

Nota bene

Книга предоставлена         Цокольным этажом        , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через         Amnezia VPN        : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по           ссылке           и 3) сделать его админом с правом на                       «Анонимность»                    .
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Император двух миров 2

----------