Быстрее… Он не должен меня поймать…

Приподняв многослойный пышный подол платья, я бросилась бежать, зная, что он уже идет за мной. Использовать магию при нем было глупо… слишком опасно. Стучали каблуки по каменному полу, отполированному за многие века тысячами ног. Сердце пойманной птицей билось в груди, мешая нормально дышать. Пальцы судорожно комкали ткань, сжимая ни в чем не повинные юбки.

Мелькали какие-то коридоры, повороты, картины и гобелены сливались в одно цветное пятно, а я все бежала вперед, надеясь скрыться. Казалось, сам замок вел меня в нужном направлении. Вот только кому нужном, мне или все-таки… ему?

Я задумалась об этом слишком поздно, когда впереди внезапно показались такие знакомые высокие двери. Времени что-то менять попросту не было, и я решилась. Толкнув тяжелые створки, очутилась внутри ритуального зала… того самого, который нашла в первый вечер своего пребывания в Академии. И где встретила Даркела, появившегося из ниоткуда в центре алой пентаграммы.

– Прости, – прозвучал в голове отдаляющийся голос Альбена.

– Альбен? – обеспокоенно спросила я, зябко обнимая себя за плечи и растерянно оглядываясь по сторонам. – Альбен? – повторила едва слышно, отходя подальше от дверей, в центр зала.

Ответом мне была тишина, лишь пламя в факелах вдруг с силой взметнулось вверх и опало, рассыпая по стенам зловещие багровые блики. Воздух стал вязким, как мед.

Судорожно вздохнув, я медленно обернулась. В дверях стоял Габриэль Даркел. Полумрак помещения надежно скрывал выражение его лица, но глаза… их горящую тьму я видела даже отсюда. Тень, отбрасываемая его высокой фигурой на каменный пол, вдруг начала расти, потянувшись ко мне, а звук захлопнувшихся металлических створок дверей прозвучал подобно оглушительному набату колокола, и я, наконец, отмерла, невольно качнувшись назад.

– Изабель… – мое имя, раздавшееся в пустом помещении, отразилось от высоких сводов потолка, расходясь по ним многоголосым эхом. Казалось, что меня зовет не человек, а сонм неведомых мне существ.

– Сэ-эр, – внезапно севшим голосом протянула я, одновременно с этим лихорадочно ища пути к отступлению. Кажется, мужчина тоже понял это, потому что на губах его обозначилась едва заметная улыбка, увидев которую, я невольно сглотнула…

Год назад…

В какой-то момент я просто стала их видеть. Этих женщин, которые, в большинстве своем, ничем не отличались от сотен и тысяч других таких же, ежедневно встречаемых мной на улице, в транспорте, магазинах и городском парке. И все же они… отличались. Их глаза… Впервые увидев подобное, я подумала, что медленно схожу с ума. Разве у обычного человека могут быть такие яркие глаза? И почему, кроме меня, никто этого не замечает?

Я очень хорошо запомнила тот день: ехала в метро после окончания учебы, и от нечего делать рассматривала пассажиров вагона. А потом… Помню, даже оглянулась по сторонам, пытаясь увидеть реакцию соседей. Но реакции не было – кто-то, как и я, смотрел прямо перед собой, очевидно не замечая ничего необычного, кто-то сидел, уткнувшись в телефон, или вовсе дремал.

Неужели никто не видит? Я вновь перевела взгляд на незнакомую женщину, что сидела напротив – средних лет, совершенно ничем не примечательная, кроме мерцающих янтарных глаз, которые смотрели прямо на меня и, казалось, усмехались.

Но даже не это было для меня самым шокирующим… Эти женщины тоже, каким-то непостижимым образом, стали безошибочно выделять меня в толпе, хотя мои глаза были совершенно обычными – серыми, с примесью какой-то невнятной зелени, довольно невзрачными, или, как говорила моя бывшая «заклятая» подруга – скучного болотного цвета. Иногда они просто кивали мне, выискивая в толпе взглядом, иногда подходили, чтобы о чем-то спросить, и в такие моменты я чувствовала странную дрожь, охватывающее тело. А в один из теплых осенних дней я встретила ее…

В тот день, выйдя из родной академии, я привычно пошла через парк. На дворе стояла ранняя осень, и деревья только-только начали обряжаться в свой золотой наряд, изредка разбавленный ярким багрянцем. Еще высокое, почти летнее небо, поражало чистой голубизной и отсутствием облаков, а лучи солнца, застывшего в зените, проникали сквозь кроны деревьев, и мелькали солнечными зайчиками на траве, как будто приглашая погоняться за ними.

Я улыбалась. Настроение было отличным: учебный год только начался, и мы, первокурсники, еще не обремененные грузом знаний, вещаемых нам на лекциях, с радостью предвкушали окончание учебной недели и поход в кафе, где планировали отметить начало нового учебного года.

Дойдя до деревянной лавочки, стоящей недалеко от дорожки, я решила присесть и, закрыв глаза, с наслаждением подставила лицо уже по-осеннему прохладному солнцу, нежась под его последними ласковыми лучами. Как вдруг его загородила тень. Открыв глаза, прищурилась, пытаясь рассмотреть темный силуэт человека, так некстати прервавшего мой отдых. Передо мной стояла пожилая женщина – полная, неопрятно одетая, с недовольным угрюмым лицом.

– Уступи мне место, – незнакомка даже не просила, а требовала. И тон ее мне совершенно не понравился. Я с недоумением огляделась – вокруг было полно лавок, и большинство из них были не заняты. Но я постаралась не обращать на это внимания и молча, ничего не говоря, подвинулась влево, чтобы она могла сесть – тем более что места с лихвой хватило бы даже не на двоих, а на четверых.

Женщина, внимательно следя за моими движениями, недовольно поджала губы, а я только сейчас обратила внимание на ее глаза – злые, ярко зеленые и… мерцающие. Они сразу не понравились мне, вызвав внутри странное чувство тревоги и чего-то еще, похожего на страх.

Пожилая женщина, приблизившись, села рядом, гораздо ближе, чем мне бы того хотелось – так, будто справа от нее не было свободного пространства, и теперь я явственно чувствовала исходящий от нее запах – душный, неприятный, какой-то неправильный.

Где-то над ухом противно зажужжала муха, и я отмахнулась от нее, понимая, что оставаться рядом с незнакомкой больше не хочу. Встав, и подхватив сумку с конспектами, уже было сделала шаг вперед, когда она вновь заговорила, заставив меня недоуменно оглянуться:

– Тебе уже недолго осталось, – ее губы изогнулись в неприятной улыбке, обнажая редкие пожелтевшие зубы, глаза с ненавистью смотрели на меня. Над головой странной дамы, жужжа, летали мухи. И откуда только взялись?

Едва заметно поморщившись и ничего не говоря, я пошла прочь, чувствуя, что настроение безнадежно испорчено.

К концу недели погода изменилась. Теплые солнечные дни сменили затяжные дожди, сопровождающиеся ледяным пронизывающим ветром. Небо было затянуто низкими свинцовыми тучами, отчего темнело теперь гораздо раньше.

Последний раз взглянув на себя в зеркало, стягивая темные густые волосы в низкий хвост, я вздохнула и, оставшись более-менее довольна увиденным, выбежала из квартиры под хлесткие порывы ветра, швыряющие прямо в лицо тяжелые капли дождя.

Зонт, прихваченный с собой, норовил вырваться из рук, растрепавшиеся длинные волосы лезли в глаза, пока я, перепрыгивая через лужи, бежала к автобусной остановке, мечтая, как можно быстрее оказаться в теплом уютном кафе. Не добежала совсем чуть-чуть.

Внезапный визг тормозов на мокром асфальте болезненно отдался в ушах, а в следующий момент я увидела машину, несущуюся прямо на меня. Свет фар слепил глаза, заставляя инстинктивно сощуриться и сжаться, понимая, что это конец, и я не успеваю сделать ничего, чтобы избежать столкновения. Шок, неверие, ужас… Все это промелькнуло в сознании за считанные доли секунд.

«Нет! Не хочу! Не хочу!» – билась где-то на его краю последняя мысль перед неизбежным. Последнее, что промелькнуло перед моими глазами, прежде чем они закрылись, была стремительно разрастающаяся белая пелена.

Когда я открыла глаза, то сначала испугалась. Вокруг стояла ночь, такая темная, что очертания деревьев вокруг угадывались лишь по вершинам крон на фоне чернильно-черного звездного неба высоко над моей головой. Дождь прекратился, но земля и воздух были по-прежнему напоены влагой. Где я оказалась? В лесу? Но как?

Я лежала прямо на земле, чувствуя, что ужасно продрогла в своем тоненьком плаще. Прислушавшись к себе, с удивлением поняла, что у меня ничего не болит и, кажется, я даже не пострадала при столкновении с машиной. Тогда что же произошло? Почему я здесь, а не в городе? Мысль, внезапно пришедшая мне на ум, была столь ужасна, что я судорожно опустила руки вниз, и лишь убедившись, что и белье, и остальная одежда в полном порядке, вздохнула с облегчением.

Кое-как поднявшись и поминутно оглядываясь, я медленно побрела в ту сторону, где, как мне казалось, между деревьями был небольшой просвет, и спустя примерно час блужданий и мучительных переживаний о том, что же все-таки произошло, вышла, наконец, на просеку, с трудом переводя дыхание.

Кожаные туфельки безнадежно промокли и теперь противно хлюпали при каждом шаге, колготки порвались, цепляясь за ветки, незамеченные мной в темноте, зубы выбивали дрожь от холода, и я чувствовала, что еще не много, и силы окончательно покинут меня. Лишь упрямство и желание как можно быстрее добраться до дома заставляло идти дальше.

Вот только в какую сторону? Я беспомощно поворачивала голову то в одну, то в другу сторону, но ответа не было – просека, на которой я стояла, выглядела одинаково мрачной и угрюмой. Где-то рядом послышался звук рассекаемого крыльями воздуха, и в следующее мгновение что-то темное пронеслось над моей головой, с шумом опустившись на огромную ветку стоящего неподалеку дерева, заставляя меня инстинктивно присесть с бешено колотящимся сердцем. Я видела лишь силуэт, довольно крупный, размером больше полуметра. Кто это был, птица?

В следующую секунду я едва не закричала от ужаса, когда на меня внезапно уставились два круглых, ярко-оранжевых глаза, пламенеющих в ночи. И хотя я понимала, что это, скорее всего, сова или филин, спокойствия мне это не прибавило. А… кто еще тут водится? Какое-то время птица смотрела на меня, а я на нее, а дальше она сорвалась с ветки и, ухнув, перелетела на соседнее дерево. Я осталась стоять на месте.

«Вот и славно, птичка, лети, лети», – подумалось мне.

Птица снова ухнула, и снова перелетела на дерево чуть дальше. У меня закралось сомнение – она что, пытается что-то сказать мне? Я сделала неуверенный шаг в ее сторону, заметив, как пернатая снова перелетает вперед и садится на дерево, явно дожидаясь меня. Решив отбросить в сторону мысли о том, что именно я делаю, я просто медленно следовала за ней, не зная, куда меня это приведет. «В конце концов, – подумалось мне, – главное не сходить с просеки. Повернуть обратно я всегда успею. А если что, просто дождусь утра, когда будет хоть что-нибудь видно».

Сколько мы шли так – не знаю. Иногда пернатая замирала, как будто к чему-то прислушиваясь, и в такие мгновения я думала о том, насколько абсурдным было решить, что филин, а это был именно он, судя по характерным «ушкам» на голове, показывает мне дорогу. Иногда птица, напротив, летела быстро, и мне приходилось срываться на бег, чтобы не потерять ее в темноте. С удивлением я вдруг заметила, что деревья стали реже, а дорога чуть светлее. Неужели вышли?

Далеко впереди раскинулся небольшой городок или поселок. Скорее, все же, второе, потому что я не видела ни одного очертания высокого здания. В окошке одного из домов на окраине приветливо мигал теплый желтый свет, вот туда-то я и направилась, предварительно убедившись, что мой провожатый пропал. Но размышлять об этом было некогда – настолько я устала и продрогла.

Идти до него оказалось дольше, чем я предполагала. А все потому, что сколько бы я не вглядывалась вперед, нормальной дороги так и не нашла. Вокруг была лишь земля, пропитанная влагой, на которой я то и дело поскальзывалась.

Наконец, когда силы уже практически полностью оставили меня, я подошла к странного вида коттеджу, будто вросшему глубоко в землю, на окне которого стояла старомодная стеклянная лампа с пляшущим внутри огоньком. Не найдя звонка, постучала в массивную деревянную дверь, стараясь не думать о том, что наверняка разбужу его жителей. Вскоре внутри послышались шаркающие шаги и скрежет тяжелого отодвигаемого засова.

– Здравствуйте, я… – слова застряли у меня в горле, когда я увидела того, кто стоял по ту сторону двери. Пожилой мужчина, державший в руке старинный фонарь со свечой, был одет в длинную, до пят, ночную сорочку, а на голове его громоздился забавный колпак, оканчивающийся на конце кисточкой.

Мужчина, в свою очередь, подслеповато рассматривал меня, поднеся фонарь поближе к моему лицу.

– У Вас что-то случилось, юная мисси* (*мисси – обращение к молодой незамужней девушке)? – в голосе его не было ни намека на недовольство или изумление, лишь участие, и это меня приободрило.

– Да! Понимаете, я совершенно не знаю, как оказалась здесь, в лесу. Я очень устала и замерзла…

– Бедное дитя, – мужчина сокрушенно покачал головой, отчего кисточка колпака, лежащая на его плече, забавно запрыгала. – Проходите внутрь, нечего стоять на пороге.

Можно сказать, мне очень повезло – этим самым единственным огоньком, горящим на окраине маленького провинциального городка, оказался огонек в лавке аптекаря. Пожилая семейная пара, владеющая ей, Олдос и Хани, в ту ночь приютили меня, отогрев и напоив целебным травяным отваром, а позже, несмотря на все мои возражения, отправили спать в крошечную гостевую спальню, расположенную под самой крышей.

Сняв промокшую, противно липшую к телу одежду, и быстро приведя себя в порядок с помощью горячей воды в тазике и мягкого пушистого полотенца, принесенных мне заботливой хозяйкой, я легла на узкую кровать, застеленную грубым льняным бельем, пахнущем травами, и мгновенно уснула. Чтобы, проснувшись поздно утром и выглянув в окно, понять, что я нахожусь где угодно, но только не в своем городе и… не в своем мире.

Принять это было нелегко, а еще сложнее – привыкнуть. Все здесь было непохоже на мой прежний мир с его высокими зданиями, бесконечными лентами магистралей, толпами людей, бешеным темпом жизни и техническим прогрессом. Я же оказалась в мире, чем-то похожем на наше средневековье: вместо шумных городов здесь были густые, бескрайние леса, вместо машин – лошади, вместо суеты и беготни – умиротворяющее спокойствие и тишина.

Но самое главное, чем этот мир отличался от моего – это наличием магии у некоторых его жителей. Обо всем этом я узнавала постепенно. Добродушные старички, приютившие меня, решили, что я по каким-то причинам потеряла память, а я… я не нашла в себе сил сказать им правду, не будучи уверенная в том, как она будет воспринята.

Той ночью, появившись на их пороге, испуганная и дезориентированная, я думала лишь о том, что со мной могло случиться, и объяснение этому находила лишь одно: та женщина в парке, которая меня испугала… она явно что-то знала, а, возможно и что-то сделала со мной. Вот только кто она такая?

Узнала я об этом многим позже. А пока обживалась в новом для меня мире. Хани и Олдос были одиноки и им явно требовалась помощь в их скромной семейной лавочке, расположенной на первом этаже жилого дома. И я им ее предложила, добровольно став ученицей и помощницей аптекаря, ведь идти мне все равно было попросту некуда.

Вместе с Хани мы практически ежедневно ходили в лес, где она учила меня различать и правильно собирать лечебные травы, под руководством Олдоса я готовила из них целебные настойки и мази, читала книги, которые нашлись здесь же, в его маленькой мастерской, расположенной в подвале. Аптекарь даже хвалил меня, говоря, что у меня настоящий талант. И, наверное, в это время я была почти счастлива – ведь я снова занималась любимым делом и снова была близка к природе, как и в моей академии.

Скучала ли я о доме? И да, и нет. Единственным родным человеком, оставшимся там, была моя мама, с которой я вот уже много лет, после того, как она начала активно устраивать свою личную жизнь, не общалась. Отца своего я никогда и не знала, последние годы воспитывала меня бабушка, а после ее смерти я и вовсе осталась одна. Ни близких друзей, ни любимого человека. В моей прежней жизни не было ничего, кроме учебы. И в моей нынешней жизни все было примерно так же.

И все же… Все чаще в голову стали закрадывалась мысли о том, хочу ли я прожить всю свою жизнь вот так, как сейчас? Сердце сжималось от неясной тоски, зовя меня куда-то, ночами я слышала шелест деревьев, похожий на шепот… Но я всячески душила эти порывы, понимая, что не могу подло поступить с теми, кто был так добр ко мне.

Пока они не решили заговорить со мной сами одним из вечеров уже уходящего лета.

– Белла, присядь-ка, – Хани, снимая белоснежный фартук, что всегда одевала, стоя за прилавком в аптеке, кивнула мне на стул. – Мы с Олдосом хотим с тобой серьезно поговорить.

Сердце на мгновение тревожно сжалось.

– Белла, – рука Хани, шершавая и теплая, легла поверх моей, добрые глаза с лучиками морщин, разбегающимися к вискам, смотрели с нежностью. – Ты нам как внучка, правда же, Олдос?

Олдос, молчаливо сидящий напротив, утвердительно кивнул.

– Вот уже почти год ты живешь у нас, скрашивая нашу одинокую жизнь, помогая нам в лавке и по хозяйству. Мы никогда не спрашивали тебя, откуда ты, что было в твоей жизни раньше. Нам это и не важно. И я, и Олдос, мы сильно привязались к тебе, но все же думаем, что это не та жизнь, к которой должна стремиться красивая молодая девушка.

– Кххм, – Олдос прокашлялся, виновато глядя на меня. – Да, Изабель, Хани права. Ну что за жизнь тут у нас, в нашем маленьком городке? Тут и молодежи нет почти, одни старики, да дети, молодые все в столице работают.

– Вы… вы меня выгоняете? – На глаза навернулись непрошенные слезы.

– Да что ты такое говоришь, девочка! Как можно! – Хани изумленно смотрела на меня. – Не выгоняем, а наоборот, помочь тебе хотим. Олдос, чего ты молчишь то, старый!

– Да-да, помочь! Мы тут с Хани решили, что учиться тебе надо. Талант у тебя есть, природу ты чувствуешь.

– Учиться? – я непонимающе переводила взгляд Хани на Олдоса. – Где?

– Так известно где, в Академии магии, в столице! Там и факультет соответственный есть, и преподаватели нечета мне. Всему чему мог, я тебя уже научил, да и книги мои ты все перечитала, а новых взять неоткуда.

Мне казалось, я ослышалась. Учеба в Академии магии была моей тайной мечтой с тех пор, когда я впервые о ней услышала. Расположенная в столице, что находилась в дне пути о нас, она была alma mater всех одаренных людей, именуемых здесь магами. Вот только причем здесь я? Разве обычным людям вход в академию не закрыт? Этот вопрос я и задала своим собеседникам, сидящим передо мной.

– Так-то оно так, – задумчиво произнес Олдос, оглаживая свои волосы, которые у него вечно торчали в разные стороны, – но мы тут с Хани поразмыслили, и пришли к выводу, что не совсем ты обычная, не человек то есть. То есть человек, конечно, но…

– Да что ты двух слов то связать не можешь, – перебила мужа Хани с нарочитой строгостью, так что я невольно улыбнулась, прекрасно зная, какие теплые отношения связывали этих двоих. – Есть у тебя дар, Белла, определенно есть. Ты ведь природу чувствуешь, растения, зверей. И тот филин твой, помнишь? Не просто же так он постоянно крутится рядом, как будто наблюдает за тобой.

Я кивнула. Хани была права. Филина, что помог мне выбраться из леса, я видела часто, когда ходила в лес. Даже пробовала приручить, но дикая птица неизменно перелетала повыше, не желая идти на контакт, и просто сидела, внимательно наблюдая за мной.

А лес я действительно любила. Входя в него, прислушивалась к его звукам, различая его настроение. Легко находила нужные мне растения, которые Хани, бывало, искала неделями. Лекарства, что я из них готовила, обладали сильными целебными свойствами, так что отбоя от покупателей в аптеке Олдоса теперь никогда не было, за ними приезжали даже из столицы, что позволило немного поправить то бедственное положение, в котором жили мои старички.

Меня не боялись птицы и звери, порой подходя совсем близко. А уж о любви ко мне всех дворовых собак и кошек среди соседей и вовсе ходили легенды, заставляющие меня, порой, улыбаться. Впрочем, доля правды в них, определенно, была. Но дар? Свои сомнения я озвучила вслух, но Хани лишь улыбнулась.

– Мы думаем, что ты ведьма. Просто молодая еще, и дар твой спит.

– Ведьма? – я ошарашенно смотрела на нее, а в голове постепенно начинала складываться картина.

– Ну да. Вот мы и подумали, – продолжала Хани, – развивать тебе надо свой дар, в Академию ехать. Сейчас как раз новый год учебный должен начаться, а что не примут тебя, ты не бойся – с даром там всех берут, даже бедняков.

– Но как же я уеду? А вы? Кто вам помогать будет? – я понимала, что уже согласилась с ними, но все еще пыталась цепляться за ставшую такой привычной жизнь.

– О нас не беспокойся, внучка, не пропадем. Благодаря твои лекарствам, скопили мы тут небольшую сумму. Хватит и тебе на дорогу, и нам, чтобы зиму прожить. А совсем тяжело станет, возьмем мальчонку соседского в подмастерья, он сообразительный, авось и толк какой выйдет. Я кивнула, соглашаясь с последним – мальчика этого я тоже знала. Худенький, исполнительный, он иногда увязывался с нами в лес, и всегда очень внимательно слушал, что рассказывает мне Хани. Возможно, это не самая плохая идея.

Сборы в Академию заняли больше времени, чем мы рассчитывали. Я не согласилась уехать, пока не приготовила для продажи самые востребованные у покупателей лекарства с запасом, которого должно было хватить как минимум на месяц. Еще несколько дней ушло на то, чтобы заготовить в преддверии зимы нужные травы и передать соседскому мальчику часть моих обязанностей.

После чего мы с Хани отправились в город, где приобрели мне два новых платья, сорочки, чулки, письменные принадлежности и прочие вещи, что могли пригодиться для учебы и жизни в учебном заведении.

И вот, наконец, я сидела в почтовом дилижансе, на прощание приветливо махая рукой Хани и Олдосу – людям, к которым я искренне привязалась за этот год, и от которых уезжала в полную неизвестность.

Дорога до Академии, несмотря на то, что выехали мы на рассвете, должна была занять целый день. Периодически дилижанс останавливался, беря новых попутчиков, и к концу пути я сидела плотно зажатая со всех сторон пассажирами, голодная, измотанная, мечтая лишь об одном – скорее оказаться на месте.

Нет, добрая Хани, конечно, положила мне с собой поесть, вот только большую часть своей провизии я отдала на одном из постоялых дворов, куда мы заезжали, бездомной собаке с маленькими щенками. Слишком уж голодными были ее глаза, а люди вокруг лишь смеялись, грубо отгоняя бедняжку прочь. Я невольно вздохнула, прикрывая глаза, и пытаясь хоть чуть-чуть подремать. Не получилось.

В столицу мы прибыли уже в сумерках. Копыта лошадей с грохотом застучали по мощеной булыжником мостовой, заставляя редких прохожих оглядываться, теснясь к домам. Я же, забыв об усталости и прилипнув к окну, с жадностью рассматривала пролетающие мимо дома в два-три этажа, выполненные из темно-бежевого или серого камня и покрытые настоящей черепицей, таверны, над входом в которые на цепях висели соблазнительные вывески, вновь напомнившие мне о чувстве голода.

Чем ближе мы двигались к центру, тем все чаще за окном мелькали богатые усадьбы, окруженные садами, тем наряднее были прохожие, попадавшиеся нам по пути, по сравнению с которыми моя одежда выглядела более чем скромно.

Дилижанс, тем временем, свернул в сторону, вновь направившись к окраине города, проехал по какому-то парку и, наконец, остановился.

– Приехали, мисси, конечная! – крикнул мне возница, и я, на задеревеневших от долгого сидения ногах, выбралась наружу, и тут же застыла, не сдержав восхищенного вздоха. Вау!

Передо мной, окруженный высокой кованой оградой, в отдалении высился огромный замок в готическом стиле.

– Дальше Вам придется идти пешком, мисси, проезд только по специальным пропускам! – вновь напомнил о себе возница, разворачивая лошадей. Я, поблагодарив его, вновь устремила свой взгляд на замок вдали, сейчас, в сумерках, сверкавший сотнями огней и манивший меня, как мотылька.

Выполненный из темно-серого камня, с острыми шпилями, врезающимися в закатное, оранжево-синее небо, с узкими башнями, расположенными по периметру и высокими сводчатыми окнами, он казался мне настолько нереальным, что еще какое-то время я просто стояла на месте, жадно рассматривая каждую его деталь, пока меня не окликнули.

– Мисси? Вы что-то хотели? – Из сторожки, притулившейся у ворот, вышел привратник.

– Да, сэр* (* сэр – обращение к незнакомому мужчине, начальнику, старшему по должности), я приехала учиться в Академии магии, – вежливо откликнулась я.

– Учиться? – мужчина смотрел на меня как на недоразумение, отчего у меня вдруг закрались нехорошие предчувствия. – Так занятия начались две недели назад. Опоздали Вы. На следующий год приезжайте. – на этих словах привратник повернулся, явно намереваясь уйти.

– Подождите! – отчаяние придало мне сил. – Я ехала издалека, не знала, что учебный год уже начался. Могу ли я увидеть того, кто отвечает за поступление будущих адептов? Уверена, я смогу убедить его принять меня.

Привратник глядел на меня с сомнением. Я буквально чувствовала, что он хочет отказать мне. Взгляд его прошелся по моим стареньким стоптанным туфлям, простому дорожному платью невзрачного коричневого цвета и небольшому потертому саквояжу, что я по-прежнему сжимала в руках.

– Прошу Вас! Это мой последний шанс учиться здесь! – я посмотрела на него умоляюще.

– Ладно, мисси, – недовольно крякнул мужчина, – так уж и быть, пропущу Вас. Но предупреждаю сразу, если Вам откажут, сразу идите на выход, после отбоя нахождение посторонних в стенах Академии запрещено!

Я кивнула, улыбнувшись. Мне бы только пройти, а дальше разберусь!

– А…

– К секретарю Вам надо, в центральное крыло. Видите, самая высокая часть замка? Вот туда и идите. Правда… вряд ли Вы застанете ее на месте, рабочий день то уже давно закончился. Эхх. – с этими словами привратник, махнув на меня рукой, скрылся в своей сторожке.

Я же, не теряя время, проскользнула в приоткрытые ворота и быстрым шагом направилась к замку.

Как оказалось, Академия имела огромную территорию. И пусть я многого уже рассмотреть не могла, но все же видела, что тут и там были раскиданы какие-то невысокие строения, вдалеке было нечто, похожее на огромный стадион, был здесь и парк с многочисленными дорожками, посыпанными галькой, лавочками, беседками, подсвеченными магическими фонарями. Но все это можно будет рассмотреть позже, главное, чтобы меня приняли!

Увы, но здесь меня ждала очередная неудача. Когда я, наконец, нашла приемную секретаря, женщина уже выходила со своего рабочего места, и явно спешила. Ни мои просьбы, ни мольбы уделить мне хотя бы пять минут или подсказать, к кому еще я могла бы обратиться со своим вопросом, не возымели на нее ровным счетом никакого действия.

– Ничего не знаю, – процедила сквозь зубы дама средних лет, облаченная в закрытое темное платье с накрахмаленными шуршащими юбками. – В этом году Академия больше не принимает новых адептов, приходите в следующем году.

– Но может быть меня хотя бы выслушают? У меня есть дар! Вы не могли бы подсказать мне того, к кому я могла бы обратиться? – Я буквально бежала за ней по коридору.

– Выслушают? C чего бы? – Ее взгляд прошелся по мне, подмечая каждую деталь, и дама недовольно скривилась. – Не задерживайте меня больше, я Вам уже все сказала. Вы опоздали! – Ее каблуки громко процокали по каменному полу, а я так и осталась стоять, в отчаянии сжимая и разжимая кулаки.

Неужели все зря? Как же глупо получилось! И я, и Хани были уверены, что учебный год начинается позже. Что же делать? Как назло, в этот час Академия как будто вымерла. То ли на этом этаже располагались лишь кабинеты администрации, то ли… Мысль, посетившая мою голову в следующий момент, мне самой показалась дерзкой и безумной. Но с другой стороны, что я теряю? Раз уж все изначально пошло не по плану?

Я вновь подошла к двери, у которой столкнулась с секретарем и распахнула ее, оказавшись в просторной приемной, обшитой дубовыми панелями. Так я и думала – многие учебные заведения устроены по одному принципу. Отсюда вела еще одна дверь, на которой висела золотая табличка: «Профессор А. Гриффин. Ректор».

Подойдя к ней и глубоко вздохнув, я решительно постучала и, получив разрешение войти, шагнула внутрь.

В просторном кабинете, освещаемом лишь приглушенными магическими светильниками на стенах, находились двое мужчин. Один из них, седовласый пожилой маг, с накинутой поверх плеч черной мантией, сидел за широким столом, сцепив руки в замок. «Ректор!» – догадалась я, краем глаза отмечая интерьер помещения.

На стене за его головой я заметила множество картин в тяжелых рамах, на которых были изображены какие-то люди, судя по всему, его предшественники. Вдоль стен высились стеллажи с потемневшими от времени корешками толстых талмудов. Высокие окна были задернуты темно-зелеными бархатными портьерами, едва заметно колышущимися от сквозняка. Второй мужчина расположился в кресле напротив. Он даже не обернулся, когда я вошла, так и оставшись сидеть спиной ко мне.

– Да? – ректор удивленно смотрел на меня. – Кто Вы такая, мисси? Как попали сюда?

– Я… я приехала поступать в Академию, но узнала, что учебный год уже начался. – Я переступала с ноги на ногу, чувствуя неловкость и странное волнение. – Но, быть может, Вы все же примите меня? Мне сказали, что у меня есть дар.

– Вот как? – по выражению лица ректора сложно было что-либо понять. – И кто же Вам это сказал?

– Мои… родственники, которым я помогала в аптеке готовить лекарства. – Я вскинула глаза на мужчину, смотрящего на меня, и добавила: – Пожалуйста, дайте мне шанс! Обещаю, что догоню уже пройденную программу! Я способная и старательная, честно!

Некоторое время ректор буравил меня нечитаемым взглядом, а потом обратился к своему собеседнику, по-прежнему сидевшему ко мне спиной:

– Что скажешь, Габриэль?

Мужчина, чью спину я созерцала вот уже пару минут, медленно обернулся, и встретившись с ним глазами, я невольно сглотнула.

– Ведьма. Светлая. Неинициированная, – лениво бросил мужчина, нарушив тем самым повисшую тишину.

– Что? – я уставилась на него в изумлении. Он что, вот так сходу смог определить мой дар, просто коротко взглянув на меня?

Мужчина, кажется, понял мой вопрос по-своему.

– Ты девственница, поэтому твоя сила до конца не раскрыта. Впрочем, – добавил мужчина, – это поправимо. Не в природе таких, как ты, долго блюсти невинность. Так понятнее?

Я почувствовала, что мое лицо мигом вспыхнуло от негодования и стыда, а следом за ними поднялась волна злости. Как он смеет такое говорить? Что он вообще обо мне знает?

Мужчина, тем временем, продолжал разглядывать меня с издевательским выражением на лице, как будто точно знал, о чем я сейчас думала и глумился над этим. Сволочь. Гад. Я в ответ тоже хмуро рассматривала его.

Его внешность была… странной. Он не был блондином в привычном смысле этого слова – чуть вьющиеся волосы, едва достигающие плеч, имели светлый пепельный оттенок, явственно отливающий серебром. И я, возможно, подумала бы, что он седой, если бы не видела, что это совершенно точно не так.

На контрасте со светлыми волосами его глаза под хищным разлетом темных бровей были черными, как сама ночь. Радужка глаз полностью сливалась по цвету со зрачком, отчего казалось, что на меня сейчас смотрит сама бездна, и от этого пронзительного взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться. Худощавое лицо с волевым подбородком, точеным носом с легкой горбинкой и высокими скулами, высокомерно изогнутые губы, что сейчас кривились в презрительной усмешке.

Незнакомец, судя по тому, что я видела, был высок и хорошо сложен: длинные мускулистые ноги, одетые в темные брюки, узкие бедра, рельефная грудь, затянутая в шелк черной сорочки, расстегнутой на груди. Его движения были скупы и настолько плавны, что невольно напомнили мне движения уверенного в себе хищника. Смертельно-опасного хищника.

– К сожалению, мисси, вы прибыли слишком поздно, боюсь, свободных мест в общежитии у нас уже не осталось, – вновь напомнил о себе ректор. – Или у Вас есть где жить? Адептам разрешается жить в городе, вне стен академии.

Я отрицательно покачала головой. Жить мне было негде, а снимать жилье в городе я себе позволить просто не могла – банально, у меня не было на это денег.

– Печально, печально, – ректор задумчиво барабанил пальцами на столе.

– Есть у меня одна идея, Алан, – лениво произнес тот, кого назвали Габриэлем, продолжая бесцеремонно меня разглядывать и явно наслаждаясь моим замешательством. – Что, если мы подселим ее к Аурелии?

– Ты уверен? – в голосе ректора звучало явное сомнение, и это насторожило меня. Что не так с этой девушкой?

– А почему бы и нет? Тем более, я слышал, она давно просила соседку.

– Что ж, раз так, то я не возражаю, – ректор вновь перевел взгляд на меня. – Вам повезло, адептка…

– Изабель Фарли, – с воодушевлением подсказала я ему, втайне ликуя от того, что у меня получилось. Получилось! Остальное не имело значения!

– …адептка Фарли. Вашей соседкой будет достойная девушка, правда она не с Вашего факультета и чуть постарше Вас.

Я уверила его, что мне это полностью подходит. Сейчас я готова была согласиться на любые условия, даже если бы мне предложили жить в каморке под лестницей, но мужчинам об этом, по понятным причинам, говорить не стала. Главное, что меня приняли! Я теперь адептка!

На мгновение захотелось зажмуриться от радости и широко улыбнуться, но я подавила в себе этот неуместный порыв – этот Габриэль, кем бы он не был, и так слишком пристально, хищно прищурившись, рассматривал мое лицо и, подозреваю, его довольное выражение не стало для него секретом. Но мужчина никак не прокомментировал это, лишь хмыкнул.

– Сейчас я напишу записку, с ней подойдете к коменданту и кастелянше женского общежития, – ректор уже вовсю что-то писал на белоснежном листе бумаги. – Они выдадут Вам все необходимое и покажут комнату. Учебники получите завтра утром в библиотеке. Что же касается факультета, на который мы Вас определим, то тут, думаю, самым логичным будет факультет Темных искусств – именно там у нас учатся девушки с похожим даром. Габриэль, что скажешь? Возьмешь к себе еще одну адептку? Да? Вот и отлично!

Улыбка, еще мгновение назад никак не желавшая сходить с моих губ, бесследно растаяла.

– Тогда добро пожаловать в нашу Академию Магии, адептка Изабель Фарли. И да, познакомьтесь, это Ваш декан, профессор Габриэль Даркел. Прошу, как говорится, любить и жаловать.

Мне показалось, или на этих словах глаза декана вспыхнули недобрым огнем?

Искренне поблагодарив ректора, я попрощалась со спиной вновь потерявшего ко мне интерес профессора Даркела и направилась разыскивать коменданта и кастеляншу женского общежития. Встреченные по пути адепты удивленно косились на меня, но все же подсказали дорогу, иначе сама бы я точно заблудилась.

Замок был поистине огромен. Мраморные лестницы, многочисленные портреты на стенах, ниши, в которых стояли доспехи и каменные статуи, огромные арочные окна в широких галереях со сводчатыми потолками, мимо которых я пробегала, даже не оглядываясь, и коридоры, уходящие куда-то в недра замка. На стенах висели магические светильники в виде горящих факелов, отчего замок казался еще мрачнее и угрюмее.

Наконец, я остановилась около неприметной дверцы на первом этаже и, постучавшись, заглянула внутрь. Комендант с кастеляншей пили чай, расположившись за накрытым столом, и явно не были в восторге от того, что их оторвали от этого приятного времяпровождения.

Протянув им письмо с подписью и печатью ректора, я с интересом оглянулась вокруг, переводя дух. Помещение, в которое я вошла, состояло из нескольких комнат, и больше всего напоминало склад всевозможных вещей.

– Так-так-так, значит новая адептка, факультет Темных искусств. Комната…хмм… Все ясно. Ожидайте, адептка Фарли. И мужчина, что-то бурча себе под нос, ушел в соседнюю комнату. Кастелянша молча последовала за ним, окинув меня оценивающим взглядом, а я лишь пожала плечами. Спустя десять минут я, нагруженная массой вещей, завернутых в несколько объемных свертков, уже следовала за комендантом в свою комнату.

– Правила общежития знаете? – мужчина оглянулся на меня. Я, с трудом удерживая в руках свертки, которые подпирала подбородком, смогла лишь отрицательно покачать головой.

– После отбоя Вы должны находиться в своей комнате. Адепты мужского пола в женское крыло не допускаются. Порча казенного имущества будет вычитаться из Вашей стипендии, если, конечно, Вы ее получите.

– А что для этого нужно? – заинтересовалась я, перехватывая свою ношу поудобнее и сдувая с лица темную прядь волос. Деньги мне действительно не помешали бы. Иначе придется искать какую-то подработку в городе.

– Хорошо сдать экзамены в первом семестре. Если сдаете на отлично, то сможете претендовать на повышенную стипендию. Так, что еще я должен Вам сказать… – комендант задумался. – Ах да, расписание вывешено на первом этаже центрального крыла замка, там же, где и столовая. Тем студентам, что проживают в общежитии, выход в город разрешен только по выходным. Вопросы есть?

Вопросов у меня не было, по крайней мере, пока. Следуя за комендантом, я старалась запомнить путь, по которому мы шли, но вскоре поняла, насколько бессмысленна эта затея. Из центрального крыла замка мы, судя по всему, перешли в левое крыло, прошли крытую галерею с огромными витражными окнами, далее поднялись по лестнице, миновали несколько довольно уютных залов, бывших, видимо, гостиными, судя по отдыхавшим в них адептам и, поплутав еще немного, наконец-то подошли к самой дальней в коридоре двери, на табличке которой значилась цифра 313.

– На этом этаже проживают адептки, учащиеся на втором курсе, первокурсницы живут этажом ниже, – комендант, предварительно постучав, и не дождавшись ответа, уже открывал дверь своим ключом, – прошу Вас. Отдав мне ключ и еще раз предупредив о недопустимости нарушения правил, мужчина ушел, оставив меня стоять в дверях.

Я с любопытством изучала комнату, где мне предстояло жить. Все здесь было рассчитано на двух человек: две кровати с тумбочками, стоявшие у противоположных стен, два высоких окна, рядом с которыми стояли рабочие столы с зелеными светильниками на них. В нише между окнами разместился огромный стеллаж для книг – видимо, общий. Были тут и два небольших шкафа для одежды, а также еще одна дверь, заглянув в которую, я обнаружила уборную, совмещенную с крошечной душевой.

Правая часть комнаты была уже занята, судя по личным вещам, лежащим на письменном столе – книгам, тетрадям, коробке с какими-то деталями. Невольно отметила, что соседка явно любит порядок, и, хмыкнув, сгрузила вещи на свободную кровать, начав тут же разбирать их.

В животе предательски заурчало, напоминая, что я давно ничего не ела. Ладно, с этим разберусь чуть позже. В свертках оказалось постельное белье, банные принадлежности, новенькая мантия красивого темно-фиолетового цвета, а также нечто, похожее на плотное трико черного цвета с фиолетовой эмблемой на груди. Пока я недоуменно крутила его в руках, пытаясь понять, для чего мне это, дверь за моей спиной отворилась, и в комнату вошла миловидная светловолосая девушка.

– Привет, – я улыбнулась, первой отвечая на невысказанный вопрос, застывший в голубых глазах незнакомки. – Я Белла, твоя новая соседка.

– Хмм, надо же, какая неожиданность, – незнакомка прошествовала на свою половину комнаты и села на постель, продолжая меня разглядывать. Своего имени она так и не назвала. – Ты что, откуда-то перевелась к нам?

– Нет, я только поступила. Свободных мест в общежитии не было, но Габриэль Дар…

– А, теперь ясно. – Девушка, перебив, окинула меня новым взглядом, в котором теперь явно читалось презрение. – Мое имя Аурелия. Надеюсь, ты не доставишь мне проблем.

Больше ни слова не говоря, она отправилась в душевую, оставив меня удивленно таращиться ей вслед. И чем я ей не угодила? М-да, не так я представлял себе наше знакомство. И эта девушка еще просила себе соседку? Серьезно?

Покачав головой, я вернулась к разбору вещей. Непонятное трико засунула на одну из полок шкафа, туда же отправились белье, чулки и сорочки. Два моих новых платья теперь одиноко висели в пустом шкафу, соседствуя с мантией. Ну вот и все. Других вещей у меня не было, ну разве что сапожки, которые я планировала носить на улицу.

Сложив в небольшую холщовую сумку, прихваченную из дома, несколько тетрадей и перо с чернильницей-непроливайкой, я застелила кровать и поняла, что стоит все же сходить вниз – найти столовую и, заодно, посмотреть расписание на завтра. На мгновение мелькнула мысль попросить проводить меня соседку, но я тут же отвергла ее – она ясно дала понять, что не в восторге от нашего знакомства. Ну и ладно, сама разберусь.

Прихватив с собой ключ, я вышла за дверь и направилась в сторону лестницы, с любопытством оглядываясь по сторонам. В этом коридоре находилось всего тринадцать комнат, и наша была последней. Как там говорил комендант, первокурсницы живут этажом ниже? Надеюсь, они мне помогут и не будут столь высокомерны, как эта Аурелия. Спустившись по лестнице, завернула в коридор, один в один похожий на наш – такой же мрачный, угрюмый и абсолютно безлюдный. Да что за невезение! Замок как будто вымер!

Вздохнув, я вновь повернула к лестнице и стала спускаться по ней, невольно размышляя о том, откуда вообще во мне мог взяться этот самый ведьминский дар. А что я вообще знаю о ведьмах? Вроде дар их должен передаваться по наследству, по женской линии. Старая ведьма умирает, передавая дар своей преемнице, так кажется? Нет, это явно не мой случай, к тому же… ведьм я начала видеть в своем мире внезапно, а в том, что это были именно ведьмы, я теперь уже не сомневалась.

Получается, в нашем мире тоже есть магия, и сказки не врут? – думала я, заворачивая в широкий коридор со сводчатым потолком. А может это вселенная надо мной сжалилась, откликнувшись на мои стенания о никчемности, которые у меня иногда случались в момент, когда что-то не получалось? Да нет, бред.

Я обвела взглядом развилку, на которой оказалась, и по наитию двинулась налево. Ну а если предположить, что я стала ведьмой незадолго до того, как начала замечать эти жуткие светящиеся глаза? Что такого особенного случилось в тот момент моей жизни? Болезнь? Да, помнится тогда я на неделю слегла с высокой температурой. Но нет, это вряд ли. Думай, Белла, думай.

Я рассеянно перебирала возможные варианты, и не заметила, как коридор неожиданно закончился огромными двухстворчатыми дверями, выполненными из темного металла. Неужели дошла? Потянув одну из створок на себя, не без труда, но все же открыла ее, и проскользнула внутрь. Вот только это была явно не столовая…

Большой круглый зал с высоким куполообразным потолком, поддерживаемым массивными колоннами, был абсолютно пуст – по крайней мере, так мне показалось вначале. На стенах горели факелы, отбрасывая по сторонам жутковатые трепещущие блики, огромные серые камни, из которых были сложены стены, были испещрены письменами на незнакомом мне языке, даже по виду, очень древнем. Подойдя поближе, я тронула кончиками пальцев один из них, ощущая замогильный холод камня, и тут же отдернула руку. Проклятие! Как же холодно!

– Адептка Фарли, что Вы тут делаете? – Голос, раздавшийся позади, заставил меня вздрогнуть, и стремительно обернуться. В центре зала, сложив руки на груди, стоял Габриэль Даркел, мрачно взирая на меня. Откуда он тут взялся? Я была готова поклясться, что, когда вошла, в зале никого не было.

Не в силах выдержать пугающий взгляд, в котором плескалась тьма, опустила глаза и застыла – мужчина стоял в центре огромной пентаграммы, нанесенной прямо на каменный пол. И сейчас ее пламенеющие линии медленно угасали. Боги! Видимо она активировалась только сейчас, а это значит…

– Адептка, Вы что, язык проглотили?

Мужчина сдвинулся с места, медленно приближаясь ко мне. Я буквально чувствовала, что он в бешенстве. Но почему? Может я увидела то, что не должна была видеть? Или этот зал закрыт для адептов?

– Я… я, кажется, заблудилась. Искала столовую и решила, что это она и есть.

Даркел, услышав это, застыл на мгновение, а потом вдруг неожиданно оказался рядом со мной, отчего я дернулась, вжавшись в ледяную поверхность камня, и тут же отскакивая в сторону.

– Столовую? Это шутка такая? – Теперь он нависал прямо надо мной, заложив руки за спину, и буравя меня черными глазами.

Я помотала головой, расширившимися от ужаса глазами смотря на мужчину.

– Простите, можно я пойду? – собственный голос показался жалким и испуганным.

– Идите, адептка, и обязательно попросите в библиотеке карту замка, пока не освоитесь здесь. Мужчина вдруг резко потерял ко мне интерес и теперь стоял, вперившись взглядом в стену позади меня.

Выдавив из себя слова признательности, я бросилась прочь, не оглядываясь.

Столовую я все-таки нашла, но увы, она оказалась уже закрыта. Встреченные по дороге девушки, судя по всему, мои ровесницы, любезно подсказали мне, как найти дорогу к главному холлу, в котором было вывешено расписание, и спустя десять минут я уже стояла перед огромным магическим табло и, задрав голову вверх, с интересом читала информацию, что на нем отображалась.

Всего, если верить расписанию, в Академии было семь факультетов: Факультет стихийной магии, где учились те, кто мог управлять одной из четырех стихий – огнем, воздухом, водой и землей; Факультет боевой магии; Факультет магии смерти, обучающий некромантов; Факультет бытовой магии; Факультет целительской магии; Факультет вещественной магии, очень престижный, так как на нем учились те, у кого был дар к артефакторике, и Факультет темных искусств, куда определили меня.

Каждому факультету соответствовал свой цвет: так, например, некроманты носили черные мантии, стихийники – серые, целители – зеленые, боевики – синие, бытовые маги – коричневые, артефактники – бордовые, а те, кто обучался на моем факультете – фиолетовые.

«Получается, ректор – некромант? – подумалось мне. – Интересно, а профессор Даркел тоже?» Найдя свой курс и расписание, вздохнула с облегчением – практических занятий пока не было, только лекции, а значит есть шанс быстро нагнать пропущенное.

Когда я, наконец, добралась до своей комнаты, соседка уже лежала в кровати, и читала книгу, всем своим видом демонстрируя полное нежелание общаться. Вот же… Я молча сходила в душевую, переоделась в ночную сорочку, и уже забиралась на кровать, когда услышала громкий звук колокола.

– Что это? – вопрос невольно прозвучал вслух.

– Десять часов вечера, время отбоя, – ответила соседка, не отвлекаясь от книги.

– Аурелия, извини пожалуйста, – я решила воспользоваться тем, что она все-таки соизволила мне ответить, – ты не подскажешь, где расположена библиотека и во-сколько она открывается? Мне нужно успеть забрать учебники до начала занятий.

Тяжело вздохнув, девушка посмотрела на меня: – Ты что, вообще ничего не знаешь? Тебе все должны были объяснить в секретариате, при поступлении.

– Понимаешь, я не поступала вместе со всеми, и в секретариате тоже не была, – я вздохнула. – И, если бы не профессор Даркел, который подтвердил мой дар, думаю, меня вообще бы не приняли.

– Ясно, – голосом, которым это было сказано, можно было резать вместо ножа. Да что ей опять не так? – Библиотека находится в правом крыле замка. Сомневаюсь, что ты успеешь попасть туда до занятий, ну или тогда тебе придется пропустить завтрак, – на этих словах Аурелия снова уткнулась в книгу, давая понять, что разговор окончен.

– Спасибо, – ответила я, укрываясь одеялом и отворачиваясь к стенке, думая про себя, что такими темпами, постоянно не успевая поесть, я вскоре сама рискую стать умертвием, на котором будут тренироваться некроманты.

Следующим утром я проснулась еще на рассвете: сказывалась привычка, ведь мы с Хани открывали аптечную лавку ранним утром, а некоторые снадобья, что в ней продавались, должны были быть свежими. Стараясь не разбудить соседку, умылась, разглядывая в зеркале свое осунувшееся бледное лицо, заплела волосы в косу, переоделась в заранее приготовленное темно-синее платье и мантию и, повесив на плечо сумку, пошла на поиски библиотеки.

Первую часть пути, до холла в центральном крыле, проделала спокойно – кажется, я потихоньку начинала здесь ориентироваться. А вот очутившись в правом крыле замка, где я еще ни разу не бывала, застыла в недоумении.

Все здесь дышало опасной, мрачной стариной. Как будто эта часть замка была построена раньше других. С высоких сводчатых потолков свисали большие кованые люстры с оплывшими свечами, стены украшали потемневшие гобелены с изображенными на них гербами давно забытых знатных родов, в глубоких полукруглых нишах на пьедесталах стояли серебристо-черные доспехи, проходя мимо которых, мне казалось, что темные рыцари внимательно наблюдают за мной в узкую щель забрала и вот-вот шагнут вниз.

Залы, мимо которых я проходила, очевидно, были гостиными, но как же разительно они отличались от виденных мною ранее! Неудивительно, что адепты предпочитают коротать свободное время в нашем левом крыле!

Вместо мягких велюровых диванов и кресел здесь стояли широкие каменные скамьи и массивные кресла из темной кожи, вместо пышущих жаром каминов, дарящих помещению тепло и уют, ощущался лишь холод камня, вместо огромных картин в тяжелых рамах стены украшали небольшие балкончики, на некоторых из которых застыли каменные горгульи – уродливые создания, одним своим видом внушающие отвращение и ужас.

Я постаралась побыстрее миновать это странное пугающее место и лишь выйдя в очередной коридор, вздохнула с облегчением. За окнами замка медленно вставало солнце – по-осеннему яркое, оранжево-красное, оно заглядывало в высокие витражные окна, раскрашивая каменные стены в теплые цвета, рассыпаясь разноцветными лучами по потолку и стенам. Залюбовавшись этим зрелищем, я и сама не заметила, как дошла до библиотеки.

Библиотека поражала воображение. Узкий вытянутый зал заканчивался далеко впереди огромным, во всю стену, панорамным стрельчатым окном с каменными переплетами в виде бушующих языков пламени. Справа и слева в широких каменных нишах, перемежающихся висящими на стенах магическими светильниками, разместились высокие стеллажи из темного дерева.

Несколько деревянных лестниц взбегали на второй ярус библиотеки, опоясанный узким балконом с балюстрадой, в нишах которого также высились стеллажи. Высокий стрельчатый потолок терялся где-то во тьме, но не он привлек мое внимание, а скелет гигантского крылатого существа, что свисал с него на толстых цепях, щеря раскрытую пасть с острыми, как иглы, зубами.

В центре зала, на каменном полу, устланном толстым ковром винного цвета, скрадывающем шаги, разместились рядами многочисленные рабочие столы, похожие на парты.

– Библиотека еще закрыта, адептка, – дребезжащий скрипучий голос, раздавшийся за моей спиной, отвлек меня от созерцания этой сокровищницы знаний. Рядом со мной стоял невысокий, убеленный сединами, мужчина с длинной бородой, перевязанной серебряной нитью. «Маг», – вдруг отчетливо поняла я, глядя на него.

– Простите пожалуйста, я только вчера вечером поступила в академию, и ректор попросил меня забрать учебники до начала занятий.

Библиотекарь вздохнул: – Вот вечно у вас, адептов, все в последний момент. На какой факультет вы поступили?

– Темных искусств, первый курс, – радостно отрапортовала я.

– Темных, говорите? Занятно, весьма занятно, – проговорил библиотекарь, все еще недоверчиво меня рассматривая. – Тук уж и быть, выдам вам все учебники сейчас. Ожидайте, пожалуйста.

И он куда-то ушел, оставив меня нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

Спустя десять минут передо мной высилась увесистая стопка учебников, увидев которую, я приуныла. Как я все это донесу?

– Что-то еще, адептка?

– Да, – вдруг вспомнила я, – декан Даркел сказал, чтобы я обязательно попросила у Вас карту замка, чтобы знать, что где находится.

– Габриэль сам Вам об этом сказал? – мне показалось, старичок выглядел несколько удивленным, но я решила не заострять на этом внимание.

– Совершенно верно.

Что-то тихо бубня себе под нос, библиотекарь снова ушел, оставив меня одну. На этот раз ждать пришлось гораздо дольше. Я слышала, что колокол, означавший подъем, уже прозвенел, а потому нервничала. Успею ли я отнести книги в свою комнату и не опоздать на занятия? Или лучше пока оставить их здесь и прийти за ними позже?

– Еле нашел, – библиотекарь, наконец, вышел из подсобного помещения, скрывающегося в тени одной из ближайших арок. – К сожалению, все карты уже разобрали первокурсники, и пока так и не удосужились вернуть. Осталась лишь эта, – он протягивал мне плотный лист пожелтевшей бумаги, сложенный в несколько раз. – Это старая версия карты замка Вельфант и, боюсь, она может быть не совсем точна. Возьмите за неимением лучшего, но все же советую Вам попросить карту у кого-нибудь из своих однокурсников.

Поблагодарив библиотекаря, я доверху загрузила сумку учебниками, а остальные сложила высокой стопкой, которую несла перед собой, придерживая обеими руками.

– Ой!

– Смотри, куда идешь!

Учебники выпали из моих рук и посыпались на пол, когда я врезалась в чью-то спину, минуя очередной мрачный зал.

– Прости пожалуйста, я не хотела, – я собирала учебники, досадуя на собственную неуклюжесть.

– Кто ты вообще такая? Что-то я не видел тебя на посвящении. – Передо мной стоял высокий красивый парень с темно-каштановыми волнистыми волосами. Его лицо, фигура, манера держаться безошибочно выдавали в нем аристократа. А черная мантия, небрежно накинутая поверх дорогой белоснежной рубашки, говорила о том, что передо мной некромант.

– А должен был? Меня там и не было, я только вчера вечером поступила.

– Да неужели? А я думал, набор в Академию уже закрыт. – Он окинул меня подозрительным взглядом холодных ярко-зеленых глаз.

Я лишь пожала плечами, продолжая складывать учебники в стопку. Где же эта карта? А, вот и она.

– Что это у тебя? – Старшекурсник, а это, судя по всему, был именно он, внимательно смотрел на пожелтевший от времени документ.

– Карта замка, как видишь, просто старая, мне дали ее, так как других уже не было.

– Хочешь, поменяемся? Я отдам тебе свою, мне она все равно не нужна, – его предложение было настолько неожиданным, что я даже забыла, что делала, с недоумением вскинув на него взгляд и успев уловить странный интерес, на мгновение вспыхнувший в зеленых глазах. «Не соглашайся!» – вдруг промелькнуло в моей голове.

– Посмотрим. Пока меня и эта устраивает. – Мне показалось, что на его лице отразилось разочарование, которое уже в следующий момент вновь сменилось высокомерным равнодушием. В любом случае, настаивать он не стал, а стоило мне подняться, как неожиданно отобрал у меня книги и бросил через плечо, шагая вперед:

– Идем, помогу тебе донести книги до комнаты.

По пути мы познакомились. Парня звали Каллен, и он учился на последнем, пятом курсе факультета магии смерти. Узнав о том, каким образом меня приняли в академию, он странно хмыкнул, но комментировать не сказал, а сгрузив книги перед дверями моей комнаты, быстро ушел, сказав, что не имеет права здесь находиться. Вот только мне почему-то казалось, что причина была в другом…

Не став забивать себе этим голову, я занесла книги в комнату, отобрала те, что должны были пригодиться на сегодняшних занятиях, и, закинув сумку на плечо, вышла в коридор. Как же мне не хватает часов! Вот бы узнать, сколько времени осталось до первой лекции!

– Бом! – прокатился под каменными сводами тяжелый протяжный звук колокола, заставивший меня торопиться. Лекция началась! Я опоздала!

Судя по расписанию, выписанному мной на листок, первой парой у нас сегодня значились Заклинания, и проводиться они должны были в аудитории, расположенной на первом этаже центрального крыла.

Развернув карту, которая оказалась в несколько раз больше, чем я себе представляла, я вытаращила глаза, пытаясь хоть что-то разобрать в скоплении крошечных черточек, пунктиров, цифр и букв, и поняв, что это гиблое дело, сложила ее обратно, небрежно кинув в сумку и бросившись бежать по лестнице вниз, молясь всем богам, чтобы преподаватель тоже опоздал, и я успела войти в аудиторию раньше него.

«Еще бы понять, где находится эта самая аудитория», – промелькнуло в голове, пока я неслась, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Платье и мантия путались в ногах, волосы растрепались, сумка, висевшая на плече, больно билась о бедро, но я не обращала на это внимание. Лишь бы успеть!

Отчасти мои молитвы были услышаны. Но лишь отчасти. Когда я неслась по коридору первого этажа, вертя головой в поисках нужной мне двери, на повороте практически врезалась в двух мужчин, идущих мне навстречу и о чем-то тихо беседующих.

– Адептка Фарли? – ректор взирал на меня изумленно. – У Вас все в порядке?

– Да, господин ректор… Простите… Я просто ищу нужную мне аудиторию, – я все еще не могла отдышаться.

– Кхм-м, Вы ее, очевидно, пропустили. Аудитория находится за этим поворотом. Габриэль, ты ничего не менял в расписании?

– Нет, – декан пристально смотрел на меня, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего. – Идите, адептка, я подойду чуть несколько минут.

Втянув голову в плечи, я развернулась и поплелась к двери, расположенной за углом, буквально затылком чувствуя, что мужчины продолжают смотреть мне вслед. Что за невезение, почему эту лекцию ведет именно Даркел?

Стоило мне войти в аудиторию, как не менее трех десятков пар глаз тут же скрестились на мне. В подавляющем большинстве здесь были девушки, но я заметила и несколько парней, державшихся особняком. Пролезая на галерку, оказавшуюся почти пустой, я слышала тихие шепотки: – Кто это такая? Неужели к нам? Может чья-то протеже? Не похожа на ведьму. Смотри, как ужасно она одета…

Мило. Пользуясь тем, что отсюда мне было прекрасно видно собравшихся, я, выложив на парту учебник, тетрадь и перо с чернильницей, принялась рассматривать своих однокурсников. О да, вот их я бы я точно ни с кем не перепутала: подавляющее большинство девушек обладали яркой, вызывающей внешностью. Волосы самых разнообразных оттенков, сверкающие миндалевидные глаза, идеальная фарфоровая кожа, чувственные, ярко накрашенные губы. Каждая из красоток умело подчеркивала свою внешность и знала, как себя подать.

Не удивительно, что парни, сидящие на галерке напротив меня, таращились на них во все глаза. По сравнению со своими однокурсницами, я выглядела белой вороной в простом закрытом платье и без грамма косметики на лице.

Среди всех девушек особенно выделялась роскошная блондинка, восседающая в центре, напротив кафедры. В ее волосах была заметна рыжинка, но настолько деликатная, что волосы девушки отливали скорее золотом. Толстые косы, уложенные поверх головы, огромные зеленые глаза и пухлые розовые губы красавицы как магнит, притягивали к себе мужские взгляды, да и не только мужские, судя по тому, с какой завистью смотрели на нее другие девушки.

Сидя в окружении своих подружек, она над чем-то смеялась, и смех этот напоминал нежный перезвон колокольчиков. Невольно я сравнила ее внешность со своей и вздохнула, но тут же одернула себя.

– Добрый день, адепты!

Дверь резко распахнулась, впуская в себя Габриэля Даркела, и вся аудитория, как один, поднялась, приветствуя преподавателя. А я снова обратила внимания, что он не одел мантию своего факультета, предпочтя ей черный, наглухо застегнутый камзол. Любопытно.

– Итак, тема нашего сегодняшнего занятия – Защита от проклятий первого уровня. Записываем.

Оказалось, что профессор Даркел был превосходным лектором, умеющим рассказывать настолько увлекательно, что в аудитории стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев. Я не заметила, как пролетело время, отведенное на занятие.

– Напоминаю, что через неделю у вас состоится первое практическое занятие. Надеюсь, все будут к нему готовы и смогут продемонстрировать то, что мы с вами изучили за это время. – Ни на кого не глядя, профессор стремительно вышел из аудитории, оставив адепток с обожанием смотреть ему в след. И если я правильно увидела, именно блондинка возглавляла его группу фанаток.

Хмыкнув, я неспешно собрала вещи в сумку, справедливо рассудив, что мои однокурсники лучше меня знают, где пройдет следующее занятие, а значит нужно всего лишь держаться рядом.

– Ну и кто ты такая? – вопрос догнал меня, когда я уже выходила из аудитории. За моей спиной стояла та самая блондинка. Вблизи она оказалась еще эффектнее – высокая, идеально сложенная. Богатое изумрудное платье с накинутой поверх фиолетовой мантией подчеркивало высокую девичью грудь и тонкую талию, обвитую золотой цепочкой со множеством подвесок.

– Меня зовут Изабель Фарли, – спокойно ответила я, глядя на нее, и не обращая внимание на то, как скривились лица девиц, стоящих рядом. Отсутствие слова «леди» ясно говорило о моем происхождении. Но в этой стране каждый одаренный имел возможность учиться, вне зависимости от того, к какому сословию он принадлежал.

– И откуда же ты взялась такая, Изабель Фарли? – Тон, которым был произнесен этот вопрос, не оставлял сомнений в том, что надо мной собирались поглумиться. Но внешне я оставалась абсолютно спокойной. Не стоит в первый же день портить отношения с теми, с кем мне предстоит учиться.

– Из небольшого городка Фарли, что расположен…

Девицы, не дав мне договорить, язвительно рассмеялись. Ну да, фамилии, совпадающие с именем населенного пункта, были лишь у бедняков. Я стиснула зубы, стараясь не выдать эмоций, что грозились выплеснуться через край.

– Значит ты даже хуже, чем я думала. Удивительно, как такую, как ты, вообще приняли в Академию. Или тебе пришлось сильно постараться для этого?

Ее подружки мерзко захихикали, а я с силой сжала пальцами сумку, висевшую на плече. Она что, намекает сейчас на то, что я с кем-то спала, чтобы поступить сюда?

– Не стоить судить по себе, – развернувшись, я направилась прочь, понимая, что только что нажила себе первого врага. Или не первого. В любом случае, мне придется научиться защищать себя. Это там, в своем мире, я ничем не отличалась о других студентов. Здесь же, насколько я успела заметить, в основном учились дети аристократов. «Во что ты ввязалась, Белла?» – на миг c тоской подумалось мне. Но я отогнала эту мысль. Я решила учиться, и никто мне в этом не помешает.

Другие лекции в этот день были не такими увлекательными – возможно потому, что, не все преподаватели вели свой предмет столь же интересно, как наш декан. И все же, я сидела и слушала как завороженная. История магии, Теория стихий, Мифология – все это было для меня откровением.

– Девушки, приглашаю вас на свой факультатив, – молодая преподавательница, читающая нам Мифологию, обращалась к женской части нашего курса. – Я буду вести у вас «Уроки обольщения», которые помогут вам раскрыть суть своей женственности. Буду рада всех видеть!

Девицы, возбужденно обсуждая услышанное, направились в столовую, а вместе с ними и я, мечтая уже, наконец-то, нормально поесть.

Столовая представляла из себя огромное шумное помещение, залитое светом, лившимся из огромных окон, расположенных вдоль одной из стен. С другой стороны, у конвейера с раздачей еды, стояла длинная очередь, в конец которой я и встала, с тоской замечая, что большинство адептов не соблюдали очередность, а вклинивались в нее как можно ближе к раздаче, присоединяясь к своим знакомым. Вот и мой курс рассредоточился далеко впереди меня.

Напротив конвейера стояли многочисленные столы для адептов, а в самом конце зала, насколько я могла видеть, расположились отдельные столы для преподавателей. Вздохнув, приготовилась терпеливо ждать.

К моменту, когда подошла моя очередь, столовая практически опустела, впрочем, как и конвейер с едой. Мне достался лишь какой-то салатик, тарелка бульона и нечто, напоминающее запеканку неприглядного вида.

Присев за стол, я постаралась побыстрее проглотить свой обед, понимая, что совсем скоро перерыв закончится, и вновь начнутся лекции.

– Бом! – колокол прозвенел неожиданно, когда я съела лишь половину. С тоской покосившись на недоеденный обед, бросилась бежать на следующую лекцию.

К моменту, когда наступил вечер, у меня просто физически не осталось сил. Уставшая, голодная, злая, я вернулась в свою комнату, зашвырнув сумку с учебниками в угол. Соседки еще не было. «Нужно что-то придумать, – подумалось мне, – иначе я так долго не выдержу. И в первую очередь, решить вопрос с питанием, потому что стоять каждый раз по часу, чтобы просто поесть, совершенно не дело. Может сварить себе укрепляющее зелье?»

Я взяла с собой в Академию запас трав, но вот беда, Зелья мы должны были начать изучать только во втором семестре. Разве только попробовать попросить разрешения сварить его на кухне? Но разрешат ли?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Аурелия, мазнув по мне равнодушным взглядом.

– Привет! – я решила быть вежливой несмотря ни на что.

– Привет! – донеслось в ответ ровное, без намека на интерес и дружелюбность.

Я вытащила учебники и, больше не обращая на соседку внимания, принялась читать материал, что пропустила за две недели. Несколько часов пролетели незаметно.

– Бом! – колокол, возвестивший об отбое, застал меня за сбором ингредиентов для зелий, что я перекладывала из саквояжа в холщовую сумку.

Увидев, что я куда-то собралась, соседка лишь недовольно поморщилась, но ничего не казала.

Я же, не мешкая, направилась на кухню.

Кухня, примыкавшая к столовой, встретила меня темнотой и безмолвием. Впрочем, и то и другое было только на руку. Надеюсь, мне не слишком влетит, если меня здесь застанут, тем более, после отбоя.

Вздохнув, я огляделась в поисках подходящей посуды, и отыскав все необходимое, принялась за дело: мелко нарезала, а потом измельчила в ступе растения, отмерив нужное мне количество и, дождавшись, пока вода в ковшике закипит, стала аккуратно, по очереди, ссыпать в нее травы, непрерывно помешивая получившуюся смесь. В воздухе поплыл будоражащий аромат.

Ну вот, теперь осталось дождаться, когда травы отдадут свой сок полностью, поварить еще немного, не доводя до кипения, а затем остудить и процедить. Судя по цвету и запаху, бодрящее зелье вышло что надо.

– Что это ты тут делаешь? – раздался возмущенный голос, и я вскочила со стула, поняв, что успела задремать, ожидая, когда мое зелье остынет. В дверях кухни, подперев бока руками, стояла немолодая коренастая женщина в форменном сером платье. И судя по ее виду, у меня намечались проблемы.

– Я… я тут… извините пожалуйста, мне больше негде было, я всего лишь воспользовалась плитой и посудой, чтобы сварить зелье.

Кажется, мое признание сделало только хуже. Женщина взглянула на меня так, что мне захотелось мгновенно испариться отсюда, вот только зелье так и осталось непроцеженным и не перелитым в пузырек, а терять его было жалко.

– Сколько раз я вам, ведьмам, говорила не соваться на мою кухню, а? Говорила? Ну все, с меня довольно! Забирай-ка свои вещи и пошли к ректору, пусть он теперь с тобой разбирается! – женщина угрожающе наступала на меня.

– Простите пожалуйста, я не знала, что это запрещено…

– Думаешь я тебе поверю? Да декан ваш еще неделю назад по моей просьбе запретил вам соваться сюда. Или скажешь, что не знала этого?

Я замотала головой, понимая, в какую глупую ситуацию угодила. Черт! Мне срочно нужно с кем-то подружиться на моем курсе, иначе я так и буду постоянно попадать впросак! «Если ректор не выгонит тебя сегодня же», – протянул кто-то ехидно в моей голове.

– Но я, правда, не знала! Я только вчера вечером приехала в Академию!

– Ох ты какая шустрая! Только явилась, и уже варишь приворотное зелье? Ай да девка, ай да молодец!

– Приворотное? – мне захотелось рассмеяться от облегчения. Так вот о чем она подумала! – Но я варила бодрящее зелье, приворотные я не делаю.

По глазам женщины я видела, что она ни капельки мне не верит.

– Хотите я Вам докажу? Зелье уже готово, попробуйте сами, и Вы…

– Ну уж нет, еще чего удумала! Отравить меня? – женщина вновь разъярилась.

– Тогда позвольте, я выпью сама, я ведь для себя его готовила.

– Ну-ну, – хмыкнула она, но все же внимательно наблюдала, как я схватила ковшик, и процедив зелье, аккуратно налила его в загодя приготовленную бутылочку из темного стекла, а после, взяв мерную ложку, налила ровно половину и залпом проглотила.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Она – с подозрением, а я – с возрастающей радостью, чувствуя, как зелье начинает действовать, как пропадает сонливость и ко мне возвращаются силы. Может, даже, смогу сегодня еще что-нибудь почитать перед сном.

– Что, правда, что ли бодрящее? – недоверчиво проговорила женщина.

– Попробуйте, – я, улыбаясь, протягивала ей пузырек и ложку. – Только не больше половины, а то не уснете.

– Ну ка, дай сюда, – ворчливо пробурчала она, отбирая у меня бутылку и следуя моим указаниям. – А ведь и правда работает! Не соврала!

– Ну вот, я же говорила. Может быть… не надо к ректору, а? – я умоляюще смотрела на нее. – Обещаю, я больше не буду.

– Ладно уж, чего там, – пройдя вперед, женщина села на стул, разглядывая меня. – Что-то ты не очень на ведьму похожа. Ты точно она?

Я пожал плечами: – Ну… так мне сказал профессор Даркел.

– А, ну ему, конечно виднее, – кивнула женщина, и тут же поинтересовалась: – А зачем тебе зелье то это понадобилась?

Вздохнув, я начала рассказывать. Про то, как опоздала к началу учебного года, что однокурсники восприняли меня в штыки из-за моего социального статуса, что я пока еще совсем не ориентируюсь в замке и вечно опаздываю, не успев ни поесть толком, ни позаниматься.

– В аптеке, говоришь, работала, – женщина задумчиво смотрела на меня. – Вот что, Белла. Конечно, с учебой и с ведьмами твоими я тебе не помогу, таких оторв поискать еще нужно. Уж поверь мне, деточка, многих адепток я перевидала, пока работаю здесь, и на твоем факультете учатся самые нахальные девицы. Видя, как я тяжело вздохнула, она продолжала: – Ну а с питанием помочь могу, не зря же я кухней местной заведую, – и Роза, а именно так звали женщину, заговорщицки мне подмигнула.

– Если очередь большая будет, ты в кухню сразу иди и говори, что Роза разрешила, а уж работниц своих я предупрежу.

– Даже не знаю, – смущенно пробормотала я, – удобно ли это…

– А что неудобного то? Тем более не просто так я тебе помогаю, если что, обращусь к тебе за зельем. Готовить здесь можешь, только вечером, когда никого не будет, чтобы вопросов лишних не возникало. У наших, замковых целителей, они конечно, тоже есть, но не такие сильные как у тебя.

Я удивленно посмотрела на нее, а Роза заключила, задумчиво разглядывая меня: – И все же, странная ты какая-то ведьма.

Замок давно спал, когда я возвращалась в свою комнату. Лишь легкий сквозняк шевелил гобелены, висящие на стенах. Стараясь не шуметь, на цыпочках вошла в комнату, и с удивлением увидела, что соседка еще не спит, а, сидя за столом, что-то мастерит из деталей, что лежали в большой коробке. У нее явно не получалось, потому что девушка недовольно хмурилась, поджав губы.

– А, вернулась, – обернувшись, бросила она мне, тут же вновь возвращаясь к своему занятию. Я подошла поближе, с любопытством рассматривая затейливый металлический предмет в ее руках.

– Что это такое?

– Слушай, Фарли, вот что с тобой не так? – Аурелия резко развернулась на стуле. – Ты не знаешь элементарных вещей, у тебя почему-то не работают внутренние часы, да ты вообще, как будто, не от мира сего!

– О каких часах ты говоришь? – я вздрогнула, ведь Аурелия невольно угадала мою тайну.

– Вот и я о чем, ты даже не знаешь, что это такое! – видя, что я продолжаю недоуменно смотреть на нее, она закатила глаза: – Внутренние часы есть у каждого одаренного. Что бы ты не делала, где бы не находилась, ты всегда точно знаешь, сколько сейчас время. Вот который теперь час, скажи мне?

– Около двенадцати? – предположила я, прислушиваясь к своим «внутренним часам», которые явно были сломаны.

– Один час тридцать семь минут, – Аурелия смотрела на меня подозрительно. – Что и требовалось доказать, – припечатала она, вновь возвращаясь к механизму, над которым работала.

– Послушай, – я устало потерла ладонями лицо, – я и вправду не знаю, почему у меня нет этих часов, да я вообще не подозревала, что у меня есть дар. Тем более светлый.

– Ты белая ведьма? – соседка воззарилась на меня с удивлением.

– Эм… ну да… наверное, по крайней мере так мне сказали при поступлении.

– Это многое объясняет, – Аурелия, судя по всему, меня уже не слушала.

– О чем ты? – с любопытством спросила я.

– Так, не бери в голову. Ложись спать, я еще поработаю.

Сходив в душевую и приготовив на завтра сумку, я улеглась в постель, но сон не шел. Вспомнив о карте, которую неплохо было бы изучить, я достала ее из сумки, и вновь развернула. Чертовщина какая-то!

Плотный лист размером около метра в ширину представлял собой, судя по тому, что я видела, схематичное изображение замка. Но понять, где здесь правое крыло, где центральное, где левое, было решительно невозможно. Как будто художник наложил поверх друг друга несколько карт, отчего они превратились в сплошную мешанину.

Я решила найти на ней хотя бы нашу комнату, но таковой на карте вообще не значилось. Может с библиотекой повезет больше? Помещений, похожих по размеру и форме на библиотеку, тут было несколько, но ни у одного не было соответствующей надписи или символа.

Но зато я нашла кое-что другое… В разных местах замка стояли символы пентаграмм, означающие не то портальные залы, не то защиту от темных сил. Приглядевшись внимательнее, я разглядела еще одну интересную деталь – многие пентаграммы были вписаны в круг, что означало непреодолимую преграду для злых духов. Странно.

Вздохнув, я сложила карту, запихнув ее обратно в сумку. К сожалению, для меня она абсолютно бесполезна. Надо попробовать найти Каллена и, если его предложение все еще в силе, обменять ее на новую. С этими мыслями я и провалилась в глубокий сон.

Проснулась я только тогда, когда зазвенел колокол, осоловевшими глазами глядя вокруг. Кажется, мне нужна новая порция зелья – мало того, что легла поздно, так еще и полночи снился какой-то голос, похожий на далекое эхо, непрестанно нашептывающий «найди меня… найди… найди.»

Второй учебный день пролетел, мало отличаясь от предыдущего, с той лишь разницей, что я впервые смогла, наконец-то, нормально поесть, воспользовавшись предложением Розы. На меня, выходившую из кухни с подносом, косились удивленно, но ничего не говорили. Каллена я так и не встретила, а однокурсники по-прежнему сторонились меня, делая вид, что я для них пустое место. Впрочем, так оно, скорее всего, и было.

А вот вечером меня поджидал сюрприз. Когда я возвращалась из библиотеки, где пыталась подготовиться к первому практическому занятию у декана, меня вдруг неожиданно окликнули.

– Эй ты, как там тебя, Белла? Постой! – ко мне, не торопясь, приближались четверо парней, в которых я с удивлением узнала своих однокурсников, и тон, которым были произнесены эти слова, мне совершенно не понравился.

– Что? – прозвучало чуть резче, чем хотела.

– Куда же ты так торопишься, Бел-ла, – намеренно растягивая мое имя, протянул худощавый рыжеволосый парень, кажется, его звали Айк.

– В свою комнату, – я вынуждена была остановиться, заметив, что парни, случайно или намеренно, встали вокруг, отрезая мне пути к отступлению. Внутри зашевелилось чувство, похожее на страх, но я постаралась не поддаться ему, помня о том, что в иных случаях он может только спровоцировать нападающих.

– Зачем же так далеко идти, наши комнаты гораздо ближе, – нехорошо рассмеялся крепкий темноволосый парень, стоявший справа, чьего имени я не знала. Остальные многозначительно переглянулись.

А вот теперь дело принимало серьезный оборот. Как назло, они подловили меня в одной из тех самых мрачных гостиных, что вечно стояли пустыми. Я медленно обводила взглядом помещение, судорожно соображая, какие варианты у меня есть. По всему выходило, что никаких. Я лишь слабая девушка, а их четверо.

Может попробовать вытащить меч вон у того железного рыцаря в доспехах? Нет, не вариант, я даже добежать до него не успею. А если закричать? Тоже не вариант, скорее всего мне сразу же зажмут ладонью рот. Вот теперь я начала паниковать, лишь усилием воли делая вид, что не понимаю их грязных намеков.

– Ну так что, ты согласна? – темноволосый все еще ждал моего ответа.

– Да конечно она согласна, Вард, просто девушка стесняется первой проявить инициативу! Надо ей немного помочь. Пошли, красавица, – ко мне подошел третий из их четверки, невысокий щупленький парень. Рука его, что по-хозяйски легла на мое плечо, оказалась, однако, весьма крепкой.

– Никуда я с вами не пойду, – ответила я, вырываясь из его хватки, и глядя поочередно на каждого. Интересно, кто из них инициатор? Вард или Айк? Или четвертый – блондин, что пока стоял молча?

– А что так? Может ты привыкла, чтобы тебе платили? Так мы заплатим, не переживай, да, парни? – меня снова подхватили под локоть, таща за собой куда-то в сторону лестницы. Остальные последовали за нами.

– А ну отпустил, быстро, – зло прошипела я, вырываясь и жалея о том, что мой дар такой бесполезный. Вот если бы ему на голову упала одна из каменных горгулий или, скажем, со стены сорвался тот огромный пыльный гобелен…

– Что здесь происходит? – ледяной голос, разорвавший тишину, заставил нас всех замереть на месте, прекратив возню. – С лестницы, навстречу нам, неторопливо спускался Габриэль Даркел. Мрачное выражение красивого лица, пристальный взгляд черных глаз, в которых плескалась опасная тьма и голос, пробирающий до мурашек, подействовали безотказно.

– Сэр… Мы… Профессор…, – парни, побледнев, вмиг растеряли все свое красноречие, при этом один из них по-прежнему продолжал судорожно цепляться за мой локоть, и я внезапно вспомнила, как его зовут – Эван, точно.

– Господин декан, – я выступила вперед, наконец, отцепив от себя намертво приклеившуюся руку Эвана, – мы с парнями готовились к практическому занятию, и они как раз собирались взять кое-какую литературу у себя в комнатах. – Я со значением посмотрела на ребят, недоуменно вытаращивших на меня глаза, и они неуверенно закивали, подтверждая мои слова.

– Вот как… – Даркел явно нам не поверил, но возразить ему было нечего. – Что ж, адептка Фарли, думаю, Вам стоит вернуться в свое крыло, так как отбой будет ровно через десять минут. А вы, – он обвел парней нечитаемым взглядом, – возвращайтесь в свои комнаты и продолжайте готовиться. С каждого спрошу лично!

На следующее утро я сидела в теплице, ловко пересаживая рассаду гардении* (*cладкий цветок, часто используется в любовных заклинаниях), выданную мне профессором Джойс, преподававшей у нас Ботанику. Мы сразу нашли с ней общий язык, а когда она узнала, что я прекрасно разбираюсь в травах, доверила мне их посадку, пока остальные с унылым видом вскапывали грядки, добавляя в них нужные удобрения.

– Слушай, Белла, мы хотим извиниться за вчерашнее, – ко мне, виновато сопя, приблизился Вард и остальная троица. Значит я не ошиблась, что он у них за главного.

Я промолчала, продолжая аккуратно, чтобы не повредить тонкие белые корешки, разделять растения в ящичке.

– Да, дурацкая вышла шутка, – машинально проведя рукой по длинным светлым волосам, откликнулся Игнатиус, последний из их компании, который вчера молчал. Поняв, что на руке была грязная перчатка, Игнатиус недовольно скривился.

– Шутка? – рассерженно прошипела я, оглядываясь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. – Вы так это называете?

– Да не собирались мы тебя… Ну, ты поняла, – Айк выглядел самую малость смущенным. – Проверить просто хотели, что за птица прилетела к нам на курс.

– И как, проверили? – Я все еще злилась, и сейчас хотела только одного – взять лопату, и отходить их как следует с их дурацкими шутками.

– Ну да, типа того… Слушай, ну прости, просто Элеонора всем говорила, что ты не прочь, вот мы и решили немного… – Айк осекся, увидев предостерегающий огонек в моих глазах.

– Элеонора, значит… – протянула я, яростно вонзая посадочную вилку в землю. Та самая златовласка, которая цеплялась ко мне. Так и думала, что она отомстит.

– Да не обращай ты на нее внимание, – зашептал Эван, косясь на профессора Джойс, что ходила по рядам, проверяя, как выполняются ее указания, – он та еще злобная стерва, и вообще, она тут только ради декана.

– Как это? – я невольно заинтересовалась услышанным.

– Да это все знают, – протянул Игнатиус, притворно закатив глаза от моей неосведомленности, – она отложила свадьбу с женихом под предлогом пройти базовый первый курс, а на самом деле хочет завоевать сердце профессора Даркела.

– И не только сердце, – многозначительно подвигал бровями Вард, и мы дружно рассмеялись, тут же умолкнув под строгим взглядом профессора, с подозрением смотрящей на нашу компанию. Парни взялись за лопаты, делая вид, что копают грядки.

– В общем, Белла, мы очень тебе благодарны, что прикрыла нас перед деканом. Говорят, он чистый зверь, когда лютует, – подытожил Эван, и парни согласно закивали.

После этого случая мое положение в Академии немного изменилось. И пусть однокурсницы по-прежнему делали вид, что меня не существует, а соседка не горела желанием общаться, зато теперь я на каждой лекции сидела с Айком, Вардом, Игнатиусом и Эваном, оказавшимися довольно забавными ребятами.

И в столовую мы тоже ходили вместе, сидя за одним столом, так что Роза, встретив меня, произнесла, широко улыбаясь: «Так и знала, что любовное зелье тебе без надобности».

Тем временем стремительно приближались выходные, которые я твердо намеревалась посвятить учебе, чтобы догнать материал, где еще оставались пробелы. Но парни, услышав это, уставились на меня в изумлении:

– Белла, ты что, выходные это святое!

– Точно! – Вард громко хлопнул ладонью по столу, невольно привлекая к нам внимание.

Я шикнула на него, продолжая поглощать свой ужин, состоявший из аппетитного рагу, политого ароматным соусом, и салата из свежих овощей.

– Успеешь еще почитать учебники, идем завтра с нами в город.

– И что мы там будем делать? – я скептически на него посмотрела.

– Известно что, развлекаться конечно! Да нет, это не то что ты подумала, – Вард подмигнул мне, зная, что я не разделяю их интересов в данной сфере. – Мы хотели зайти в одну из таверн, популярных у адептов. Посидим, поболтаем, поужинаем. Наверняка там будет весело, соглашайся.

– Ну не знаю, – я не была уверена, что это хорошая идея, точнее, скорее была уверена, что плохая. Парни наверняка будут пить и вообще… У нас с ними явно разные понятия о развлечениях.

– Белла, крошка, ты слишком много думаешь, а это вредно для девушки, – Игнатиус, бывший в этой компании кем-то вроде серого кардинала, лениво откинулся на стуле. – Поверь, если мы приглашаем тебя с нами, значим никакими непотребствами заниматься не собираемся. К тому же, – этот змей искуситель сверкнул синими глазами, – ты ведь хотела побольше узнать об академии, правда? А мы с парнями, – он шутливо поклонился, – готовы тебе раскрыть все ее грязные тайны.

– Ладно, уговорили, – рассмеялась я, но тут же забеспокоилась. – А она дорогая?

– Белла, ты нас обижаешь, – встрял в разговор Айк, до этого молча таращившийся на одну из девушек, сидящих напротив, точнее, на ее откровенное декольте. – Мы же тебя сами пригласили, нам и платить.

На том и порешили.

Утро субботы я все же посвятила учебе, а после обеда встретилась с парнями у входа в Академию. Около ворот царило оживление: многие адепты, как и мы, решили провести эти выходные в городе, и теперь, смеясь и предвкушая веселье, рассаживались по экипажам. С сожалением я констатировала, что все они были одеты в нарядную одежду, в отличие от меня, снова одевшей свое скромное коричневое платье.

Пока ехали, я с интересом рассматривала столицу при свете дня. А здесь действительно было на что посмотреть. Богато одетые горожане, кто парами, а кто и целыми семьями, неспешно прогуливались, раскланиваясь со знакомыми, заглядывали в торговые ряды, заманивающие яркими, магически-подсвеченными вывесками, катались на лодках в огромном пруду, примыкающему к королевскому дворцу, мимо которого мы сейчас проезжали.

Погода пока благоволила прогулкам – на дворе стояла солнечная, сухая осень, а в высоком, пронзительно-синем небе застыло дневное светило, невольно напомнив мне о точно таком же дне, случившемся ровно год назад. Мои попутчики, в отличие от меня, смотрели на все это равнодушно – все они, как я успела узнать, были жителями столицы.

Таверна, возле которой мы остановились, оказалась весьма колоритной. Выполненная из светлого камня и темной древесины в отделке, она сразу же мне понравилась. С огромных темных балок, поддерживающих потолок, свисали кованые люстры в форме колеса, возле стен стояли столы и широкие добротные лавки для посетителей, а центр зала был отдан под импровизированную сцену, на которой сейчас один из магов-иллюзионистов показывал свое искусство, вызвавшее мой полный безоговорочный восторг и снисходительные улыбки моих спутников.

– Где сядем, на первом этаже или втором? – Эван уже тянул нас вглубь зала, оглядываясь по сторонам.

– Давайте на первом, – Игнатиус небрежным взмахом руки подозвал подавальщицу, и нас провели к столику, стоявшему в нише возле камина.

Кормили здесь что надо: когда наш стол заставили тарелками ароматного дымящегося жаркого с жареной картошкой и грибами, острыми соленьями, мясной нарезкой, печеными овощами, кувшинами с пивом и морсом, хрустящими ломтиками хлеба, поджаренными в масле со специями, я смогла сказать только «Вау!», чем вызвала невольные улыбки парней.

– Да, Белла, это тебе не наши крошечные порции в столовой, привыкай! – Вард, любивший поесть, пододвинул ко мне огромную тарелку, которую я могла бы осилить максимум на треть.

Не заставляя себя упрашивать, взяла в руки вилку, и отдала должное еде, одновременно слушая то, что ребята рассказывали мне о самой Академии, ее правилах, как официальных, так и неофициальных, преподавателях и однокурсницах.

– А профессор Даркел? – я вдруг вспомнила о том, что давно не давало мне покоя. – Я заметила, что он никогда не одевает мантию нашего цвета. Какой у него дар?

– Никто не знает, Белла, – непривычно серьезно ответил Айк, и остальные поддержали его. – Он вообще уникальный в своем роде.

– В смысле уникальный? Универсальный маг? – предположила я.

– Возможно. А может и нет. А уникальный он в том, что преподает в академии очень давно, еще мой отец у него учился.

– И мой, кстати, тоже, – встрял Эван.

– Это… как же… погодите, тогда сколько же ему лет? – я изумленно посмотрела на парней.

– Кто его знает. Но одно я точно знаю, он вряд ли человек, если ты понимаешь, о чем я.

Какое-то время я сидела молча, пытаясь осознать услышанное. Не человек? Тогда кто? Мне казалось, что ответ лежал на поверхности, но я никак не могла ухватиться за нужную нить.

– Откуда вы все это знаете? – c удивлением спросила, откидываясь на резную спинку и отодвигая тарелку, понимая, что больше в меня не влезет. – Вы же приехали сюда всего три недели назад!

Парни заулыбались.

– В этой Академии учились не только наши родители, но и старшие братья и сестры, поэтому мы вроде как старожилы, – Айк развел руками.

– Получается, вы все аристократы, – я озвучила то, что изначально подозревала.

– Ну да.

– А почему общаетесь со мной? – не могла не спросить я. Все же они, кажется, единственные, кто не считал зазорным дружить с простолюдинкой.

– Видишь ли, Белла, – Игнатиус, сидящий рядом со мной, закинул руку на спинку лавки за моей спиной, а второй убирая длинные светлые волосы со своего лица. Он вообще был для меня самым загадочным из этой четверки, и явно не так прост, как хотел казаться. Манеры, поведение, этот взгляд с нарочитой ленцой, за которой только дурак не увидел бы острый, отточенный ум, бесконечно меняющий внешние маски. – Ты забавная, – протянул он, смотря на меня чуть вытянутыми ярко-синими глазами.

– Да неужели? – я скептически изогнула бровь, раздумывая, что мне сейчас хочется больше – стукнуть Игнатиуса, чтобы перестал так себя вести, или поддержать его манеру общения? Нет, все же, лучше стукнуть.

– Ты настоящая, Белла. – Игнатиус перестал шутить, вмиг став серьезным. – Не знаю почему, но я чувствую, что есть в тебе что-то особенное, не как у всех нас, хотя наш дар должен быть схожим.

– Вот как, – пробормотала я, смущенная его откровенностью. Может он чувствует, что я светлая? Не то, чтобы я скрывала эту информацию, отнюдь. Я все равно ведьма, светлая, темная – не важно, это как две стороны одной медали. И все же… Оговорки, удивление, взгляды… Может я чего-то не знаю о своем даре? Может стоить спросить у декана, кому как не ему знать о нас больше всех?

Но вспомнив хищное лицо с высокомерной усмешкой и черные, как сама бездна, глаза, а еще слова о том, что такие как я, быстро расстаются со своей невинностью, я поняла, что ни за что не подойду к нему. Лучше поищу информацию в библиотеке. Да, так я и сделаю, завтра как раз выходной день.

– И потом, – лениво продолжил Игнатиус, прикрывая веки, – должны же мы на правах старших товарищей охранять такую невинную крошку, как ты, от похотливых самцов, кружащих вокруг.

Кажется, я покраснела. Нет, я точно его стукну!

– О, смотрите, сейчас что-то будет! – Эван кивнул на сцену, привлекая наше внимание.

Иллюзионист уже закончил свое выступление, и теперь перед сценой толпились адепты, судя по всему, старшекурсники. Среди них я с удивлением увидела Каллена, выделяющегося среди других высоким ростом, широким разворотом плеч и какой-то особенной статью. Как будто почувствовав мой пристальный взгляд, он обернулся, и приветливо кивнул мне.

– Ты что, знакома с Калленом? – удивленно спросил Вард.

– Ну так, поверхностно. Он как-то помог мне донести учебники из библиотеки. А что?

Вард поперхнулся: – Да так, ничего.

– Нет уж, говори, раз начал!

– Ты знаешь, кто такой Каллен? – Эван наклонился ко мне через стол.

– Кто??

– Сын лорда канцлера, – со значением проговорил парень и, увидев, что эта новость не так чтобы сильно меня впечатлила, припечатал: – и жених ее высочества, принцессы.

– О-оо! – вот теперь я была впечатлена.

– Так что, – Эван посмотрел на меня взглядом заботливого старшего братишки, – лучше забудь о нем, Белла.

Я уже хотела было ответить ему, но не успела – на сцену вырвался один из парней, стоявших рядом с Калленом, и я нахмурилась – он явно был пьян.

Парень шутливо раскланялся на все стороны, чуть было не рухнув вниз, что вызвало громкий смех посетителей, а в следующий момент из рук его во все стороны полилась огненная магия, заставляя тех, кто стоял рядом, отшатнуться, мгновенно выставив защитные щиты.

Рядом тихо выругался Игнатиус.

– Маг огня, – мрачно констатировал Вард, – хреново дело.

Парень на сцене, судя по всему, пытался с помощью своей магии создать причудливые фигуры, но учитывая его состояние, контроль над потоками огня давался ему с трудом. Я видела, как те посетители, что сидели ближе всего к двери, начали выскакивать на улицу, подавальщицы и хозяин таверны спрятались за прилавком, остальные жались к стенам, в ужасе смотря на то, что происходило в центре зала.

Впрочем, не все. Каллен и еще несколько рослых парней окружили безумца, плевавшегося огнем, продолжая удерживать магические щиты. К ним спешили еще несколько адептов. В следующий момент столп огня взвился до самого потолка, жадно облизав сухую, промасленную балку, и тут же, закрутившись вихрем, превратился в огромную огненную змею с разинутой пастью.

Создавший ее, кажется, и сам успел испугаться того, что натворил, и попытался убрать свое творение, но сделал только хуже. Взмах руки, и длинное огненное тело вырвалось наружу, прорвав один из щитов, откинув держащего его адепта, и начав наносить удары тупой мордой направо и налево. Там, куда она била, тут же вспыхивал огонь.

Началась паника. Часть посетителей пытались прорваться к выходу, другие, владеющие магией воды, пытались погасить пламя, третьи пытались остановить безумца, но тщетно. Парень на сцене хаотично размахивал руками, пытаясь убрать змею, но вместо этого лишь еще больше подпитывал ее, и теперь огненная гадина в толщину была в два человеческих торса, а в длину не менее пяти метров.

– Белла, под стол, живо, – закричал Вард, видя, как прямо на нас несется огненный сгусток. Он с ребятами создали перед нами что-то наподобие магического щита. И возможно, щит бы нас защитил, если бы не разожженный камин рядом. Попав в него, пламя взревело с новой силой, выплескиваясь на пол и стены вокруг. Мое лицо обдало нестерпимым жаром, заставившим отшатнуться и вжаться в ножку стола.

– Нужно выбираться, – закричал кто-то над моей головой, и я узнала голос Айка.

– Не успеем, мы в ловушке, смотри!

Я тоже высунулась, чтобы оценить обстановку. В таверне творился настоящий ад. Все было объято пламенем, жадно пожирающим древесину. Большинство посетителей смогли выбраться, но некоторые, как и мы, оказались в огненных ловушках.

Каллен и еще несколько старшекурсников, тем временем, скрутили отчаянно сопротивляющегося огненного мага-недоучку. Лицо его было искажено, и кажется, он что-то кричал им. Огненный змей бил в тяжелую, обитую железом дверь, пытаясь вырваться на улицу, но, судя по всему, с той стороны ее кто-то удерживал.

– Здесь есть запасной выход? – кашляя от дыма, я старалась перекричать рев пламени и крики.

– Нет, – Вард мотнул головой, из последних сил удерживая перед нами щит, хоть немного защищающий от жара и пламени.

Что же делать? Я в отчаянии обводила взглядом помещение, грозившее стать для нас братской могилой. Мой взгляд вновь невольно остановился на виновнике всего произошедшего, чьи глаза были абсолютно безумны. Да что с ним такое вообще? Ему нужно успокоиться, возможно это поможет убрать разбушевавшуюся магию.

На миг мне показалось, что мы встретились с парнем взглядом, и в его глазах мелькнуло облегчение, а в следующий момент Каллен ударом кулака вырубил его, и в то же мгновение тяжелая дверь таверны с грохотом отлетела в сторону, являя нам Габриэля Даркела, похожего на ангела мщения, таким устрашающим был его вид.

Мгновенно оценив обстановку, мужчина шагнул внутрь, вскинув руки и шепча слова заклинания. Огненная змея, завидев нового противника, быстро свивалась кольцами, то и дело показывая раздвоенный язык, глаза с вытянутым вертикальным зрачком с ненавистью смотрели на Даркела.

В следующий момент она бросилась прямо на него, и я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, все было практически кончено. Исчезли языки пламени, исчез нестерпимый жар, лишь копоть и дым, заполнивший помещение, говорили о том, что происходило здесь несколько мгновений назад. Да разъяренный декан, к которому тут же подбежал трактирщик, заламывая руки и что-то быстро говоря.

Но декан смотрел не на него. Взгляд его был направлен прямо на нас, и я буквально чувствовала, что он обещал нам проблемы. Очень большие проблемы.

– Белла, ты как, в порядке? – к нашей компании подошел Каллен. Я видела, что ему прилично досталось – рукава нарядного камзола были обожжены, как и кисти руки, лицо побледнело, но он все равно держался.

– В порядке, спасибо Каллен. Я закусила губу, чтобы не выдать ту боль, что почувствовала сейчас. Ему срочно нужно к целителям. Как он вообще терпит такое?

Путь до Академии запомнила смутно. На улице стояла толпа зевак, активно обсуждавших произошедшее, здесь же появились экипажи городской стражи и целителей, но мы лишь отмахнулись от них, пытаясь поймать свободный экипаж. Грязные, с ног до головы покрытые сажей, с трудом уговорили возницу доставить нас обратно, заплатив тому двойную цену.

Парни всю дорогу увлеченно обсуждали произошедшее, а также то, как наш декан даже не шелохнулся, когда навстречу ему ринулась огромная огненная змея.

– Он развоплотил ее одним взмахом руки, даже глазом не моргнул! Вот это мощь! – восхищенно говорил Эван, и остальные согласно кивали.

– А вы видели, что пламя как будто впиталось в него, даже не причинив вреда? – парни вновь заспорили о том, какое заклинание он мог использовать, а я думала только об одном – какая же сила должна быть у декана, что он вот так, в одиночку, с легкостью уничтожил чудовище, справиться с которым не смогли несколько десятков пусть еще и адептов, но все же магов.

Утро воскресенья застало меня за задумчивой инспекцией своего скудного гардероба. Увы, вчерашнее платье пришло в полную негодность и починке не подлежало, а значит, у меня остались лишь два новых – синее и черное. Да и туфли теперь выглядели не самым лучшим образом: кожа на них местами слезла и скукожилась от огня.

«Нужно срочно что-то придумать с работой», – подумала я, надевая скромное черное платье, сделавшее меня похожей на монашку. Вытряхнув сумку, положила в нее перо с чернильницей, тетрадь для конспектов, бесполезную карту замка, и направилась в библиотеку.

Замок в этот час был абсолютно безлюден – многие адепты, как, например, моя соседка, предпочли провести выходные в своих столичных домах, другие отсыпались после бурно проведенной субботы. Но старичок библиотекарь был уже на месте и, выслушав мой запрос, исчез в недрах хранилища, чтобы вернуться оттуда с несколькими увесистыми, старыми даже на вид, книгами. Поблагодарив мэтра, я протянула ему карту замка.

– Она Вам точно больше не пригодится? Учтите, других карт у меня по-прежнему нет.

– Точно, – заверила я его, подхватывая стопку книг. – К тому же, эта карта слишком запутанна, и пользоваться ей весьма проблематично. Направившись к рабочему столу, я оставила библиотекаря растерянно взирать на старую карту.

О своем светлом даре я узнала много интересного. Все-таки отличия от темного были, и не мало. Так, например, белые ведьмы черпали свою силу не вовне, а изнутри, и многие из них жили обособленно, посвящая свою жизнь исследованию своей внутренней силы и мудрости. Если темные стремились стать сильнее и могущественнее, то светлые стремились стать лучше, и забота о других для них была не менее важна, чем забота о себе, а часто и перевешивала ее.

На этом моменте я остановилась, задумчиво покусывая кончик пера. Может быть моя тяга к растениям, любовь к животным, изготовлению целительских зелий и есть отражение этой сути? Я продолжила читать толстый фолиант, лежавший передо мной.

«Белая ведьма имеет силу созидания, – прочитала я, – будь то любовные отношения, карьера, финансовое благополучие, удачное путешествие. Она способна воплощать в жизнь свои мечты и мечты других людей». Хмыкнув и покачав головой, я отложила первую книгу, и взялась за другую. Кажется, в этой слишком много фантастики.

Вторая книга тоже поставила меня в тупик. Так, в ней писалось, что светлая сила имеет связь с божественной силой внутренней магией. Что светлой ведьме не страшны невзгоды и преследования, что они лишь укрепляют ее дух, а познав всю силу своих способностей, белая ведьма, как никто другой, может притягивать настоящую любовь. Кроме этого, здесь упоминалось, что дар свой она получает исключительно в наследство.

Нахмурившись, я отложила и эту книгу, принявшись за изучение оставшихся. В них говорилось о целительной силе светлой ведьмы, которой обладали не только зелья, сваренные ей, но даже ее слова или взгляд. А еще о том, что у нее гораздо сильнее, чем у темных, связь с природой и стихиями.

«Белая ведьма часто может быть не похожа на своих темных сестер внешне, – читала я, – она может выглядеть милой и невинной, отчего окружающие порой не верят, что перед ними ведьма. Обостренные чувства восприятия, возможность видеть невидимое и ощущать не осязаемое – самый верный и точный призрак белой ведьмы».

Я открыла последнюю книгу, но тут шло лишь повторение того, что я прочла ранее, и лишь одна фраза привлекла мое внимание: «Белая ведьма способна создать новый мир, если этого захочет человек».

Бред какой-то! Я поморщилась и потерла глаза, вновь, как и вчера вечером, после таверны, ощущая, что в них будто песка насыпали, и закрыла книги, намереваясь вернуть их библиотекарю.

– Вот ты где! Так и знали, что найдем тебя здесь! – парни расселись вокруг меня, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

– Что? – не поняла я.

– У тебя все в порядке, Белла?

– Ну, не считая сгоревшего платья, да, – со смешком откликнулась я, и тут же спохватилась. – А что, что-то случилось?

– Да нет, ничего. – парни прятали глаза, и я напряглась.

– Уверены?

– Нас только что вызывал Даркел, – покаялся Эван. – Спрашивал, как все было и что мы вообще забыли в той таверне.

– А вы?

– Рассказали, как есть, мы же ничего не нарушили.

– Ну и?

– Ну и он запретил нам две недели покидать территорию Академии.

– За что? – искренне возмутилась я.

– Судя по всему, он считает, что мы поступили безрассудно, потащив тебя с собой, – произнес Игнатиус, внимательно разглядывая мое лицо, как будто ища на нем что-то. – Какая-то ты не такая сегодня, Белла. Сменила прическу? – предположил он.

Я лишь фыркнула в ответ, и вспомнив о своих проблемах, наклонилась ниже, чтобы нас никто не услышал.

– Кстати, вы не знаете, в Академии можно устроиться на какую-нибудь работу после учебы или в выходные?

– Зачем тебе? – Эван, как всегда, был сама непосредственность.

– Нужно, – отрезала я, не желая посвящать их в подробности.

– Не слышал о таком, – покачал головой Вард, и остальные тоже сказали, что им о подобном неизвестно. Вард же, оглянувшись по сторонам, произнес: – Помнишь, ты рассказывала, что работала в аптеке и умеешь варить зелья?

– Ну да, – я все еще не понимала, к чему он ведет.

– Тут такое дело… Оказывается, не только нам запретили покидать Академию, многим другим адептам тоже. Вот мы и решили того, – Вард многозначительно подвигал бровями, но видя, что я смотрю на него с непониманием, продолжил: – вечеринку сегодня организовать, чтобы, так сказать, достойно отметить окончание выходных.

– И…?

– Еду раздобыть не проблема, а вот спиртное… Сможешь помочь? Ребята готовы скинуться и заплатить.

Я откинулась на стуле, сложив на груди руки. Еще одна авантюра, и едва ли нас погладят за это по голове.

– Это законно? – я смотрела на Игнатиуса, а не на Варда.

– Скажем так, не совсем, – уклончиво ответил тот.

– И что нам будет грозить, если нас поймают?

– Да в общем-то ничего особенного. Ну, может заставят убираться в аудитории после лекций или отправят на внеочередной наряд в теплицу.

– Уверен? Точно не исключат?

– Помилуй, Белла, за что? – Вард не утерпел, решив вмешаться. – Даже того придурка, который устроил вчера огненное шоу, всего лишь отстранили от занятий на две недели и обязали его родителей возместить все убытки владельцу заведения.

Но я все еще колебалась. Во-первых, подобное веселящее зелье я готовила лишь несколько раз, на день рождение Хани и Олдоса, а еще на Праздник Зимы. А во-вторых… я буквально чувствовала, что ничем хорошим эта затея не кончится.

– Соглашайся, Белла, – горячо зашептал Айк. – Они хорошо заплатят. И кстати, если нужно, мы можем одолжить тебе деньги, да, парни? Отдашь, когда сможешь, это вообще не проблема.

Но это предложение я тут же отвергла, а вот с первым, пойдя на сделку с собственной совестью, все же согласилась, пообещав себе, что это первый и последний раз – пока не найду постоянную работу.

Парни тут же развернули бурную деятельность. Вооружившись списком нужных для зелья ингредиентов, которые я написала на листке, они отправили за ними кого-то из адептов, которым выход в город был разрешен, после чего мы стали думать, где его варить.

Конечно, можно было воспользоваться замковой кухней, но я не хотела подводить Розу. Все же целебные зелья – это одно, а веселящие, совсем другое. К тому же, кухня опустеет только поздно вечером, а вечеринка явно начнется раньше.

– Мы что-нибудь придумаем, Белла, верь нам, – пообещал Айк, в очередной раз куда-то убегая.

Пожав плечами, я подхватила пару учебников, и направилась в парк, который за эту неделю толком даже не рассмотрела.

А посмотреть здесь было на что – огромный, ухоженный, он раскинулся вокруг Академии, опоясывая ее узкими лентами гравийных дорожек, вьющихся в разные стороны и подсвеченных изящными магическими фонарями. Чуть поодаль от них стояли беседки, где можно было собраться небольшой компанией.

Тут и там я встречала адептов, беззаботно проводящих оставшийся выходной, возможно, последний солнечный и теплый в этом году: кто-то читал, как и я, кто-то разговаривал, сидя на каменных скамьях или под сенью огромных дубов, что росли неподалеку, а кто-то и вовсе предпочел активный отдых, выйдя на лужайки с мячом и ракетками.

Усевшись под одним из дубов, я раскрыла учебник и углубилась было в чтение, когда прямо над головой услышала какой-то шум, похожий на хлопанье крыльев. Подняв глаза, обомлела – на широкой, кряжистой ветке, сидел знакомый мне филин.

То, что это был именно он, я не сомневалась – у птицы было очень узнаваемое оперение: не желто-коричневое, как у большинства его собратьев, виденных мною в лесу, а с пепельным оттенком, как будто ему было очень много лет. Оранжево-желтые круглые глаза смотрели прямо на меня.

– Ну привет, дружок, и ты здесь? – я улыбнулась старому знакомому, даже не слишком сильно удивляясь его присутствию в стенах академии – уже привыкла видеть его рядом с собой. Филин ухнул, смешно встопорщив перья, и перелетел на ветку повыше, всем своим видом по-прежнему демонстрируя нежелание общаться.

– Ну ладно, как знаешь, – я пожала плечами, снова уткнувшись в книгу.

– С кем ты говорила, Белла? – ко мне подошел Эван, подозрительно озираясь.

– Да так, ни с кем.

– Смотри, не слишком увлекайся учебой. А то от этого всякое бывает, – и Эван смешно покрутил рукой около головы, заставив меня рассмеяться.

– Я чего пришел то… Мы нашли, где ты сможешь сварить зелье.

– Да? И где же?

– В подземелье, где проходят занятия по Зельям. Старшекурсники обо всем договорились, проблем не будет.

– Точно? – с сомнением уточнила я.

Эван быстро закивал.

Веселящее зелье получилось, что надо. На всякий случай, я сделала несколько вариантов, не зная, какой вкус предпочитают адепты: в одно добавила, помимо основных ингредиентов, коренья калгана и имбиря, в другое – ароматные специи и листья, а в третье, поразмыслив, побольше сушеных терпких ягод, что росли в самой глубине леса.

Про эти ягоды я узнала случайно, увидев однажды, как птицы, отведавшие их, теряют ориентацию и ведут себя странно. Помнится, даже испугалась, подумав, что они отравились. Но, как оказалось, пернатые были просто пьяны.

– Ты уверена насчет крепости? – Айк с беспокойством заглядывал мне в глаза, пока мы с ним тащили зелье, перелитое в большие бутыли, в одну из дальних, вечно пустующих гостиных в правом крыле.

– Ну… примерно. – Увидев, что Айк занервничал, пояснила: – Оно крепкое, не переживай, просто я добавила в него несколько дополнительных ингредиентов, чтобы не случилось ничего похожего на вчерашний случай.

– Это как? – Айк даже остановился.

– Будет весело, но человек все же сможет себя контролировать, – объяснила я.

Айк лишь кивнул.

Когда мы добрались до нужной гостиной, я моргнула от изумления – сейчас она были битком забита адептами, знакомыми из которых оказалось лишь четверо моих друзей, Каллен, да еще пара девушек, с которыми я периодически пересекалась в столовой или библиотеке. Похоже, не только наш первый курс решил сегодня отпраздновать окончание выходных.

Мрачное помещение с высокими сводчатыми потолками преобразилось – в углу полыхал разожженный камин, лавки и кресла сдвинули в стороны, освободив пространство, а темных рыцарей, стоящих по углам, окутали магическими гирляндами, отчего они стали похожи на большие светящиеся столбы. Огромный каменный стол, что так напоминал мне алтарь, закрыли яркой скатертью, расставив на ней тарелки с закусками.

Даже на балкончиках, расположенных на втором этаже, поставили толстые свечи, и теперь каменные горгульи с кожистыми крыльями, сидевшие по обеим сторонам от них, скалили ощерившиеся длинными клыками пасти, подсвеченные дрожащими язычками пламени, отчего казалось, что они жутко хохочут. Я невольно передернула плечами, отворачиваясь от них.

Наше с Айком появление встретили радостными возгласами, и уже спустя пару минут зелье начали разливать по стаканам, разбавляя водой в нужной пропорции.

– Держи, Белла, – Игнатиус, одетый в элегантный бархатный камзол синего цвета, протягивал мне стакан, но я лишь покачала головой.

– Я не пью.

– Что, совсем? – на лице парня расплылась улыбка. – Боишься стать буйной, крошка?

Я шутливо толкнула его локтем, и терпеливо объяснила: – Просто не люблю навязанных эмоций, мне становится от них дурно.

Игнатиус ничего на это не сказал, и настаивать не стал, а вместо этого принес мне морс.

– Почему здесь нет никого из наших однокурсниц? – спросила я его, когда веселье было в самом разгаре, и мы все уселись кругом, собираясь играть в игру, представляющую из себя нечто среднее между фантами и бутылочкой.

– Наверное считают, что это ниже их достоинства, – Игнатиус наклонился к моему уху, и я почувствовала, что его теплое дыхание коснулось моей кожи.

Напротив нас сидел Каллен, а рядом с ним, судя по всему, две девушки с его курса – обе высокие, мрачные, с пугающим взглядом ядовито-зеленых глаз.

– Некромантки, – вновь наклонился ко мне Игнатиус, как будто прочитав мои мысли.

Я лишь кивнула в ответ.

Играть оказалось весело. Один из игроков брал пустую бутылку и проговаривал желание, а затем раскручивал ее. Тот, на которого указывало горлышко бутылки, это желание выполнял. Сами задания были вполне невинными и очень смешными. Например, изобразить какое-то животное или предмет, рассмешить соседа, правдиво ответить на один личный вопрос, произнести фразу задом наперед и все в таком же духе. Я смеялась так, что мне казалось, мои щеки скоро лопнут от натуги.

Но вот, наконец, очередь крутить бутылку досталась Каллену. Глядя на его длинные красивые пальцы, что удерживали зеленое стекло, я с облегчением заметила, что ожогов уже не видно. На безымянном пальце правой руки парня красовался старинный родовой перстень со звездчатым темно-синим сапфиром. «Защитный артефакт», – отчего-то сразу поняла я.

– Давай желание, Каллен! – закричали вокруг.

На мгновение задумавшись и вдруг посмотрев прямо на меня, Каллен произнес: – «Пять минут в раю», и с силой крутанул бутылку.

– О-оо! – вокруг засмеялись и зааплодировали, а я шепотом спросила у Игнатиуса, краем глаза наблюдая за бешено вращающимся стеклянным цилиндром: – Что это за желание?

– Ну как тебе сказать, крошка… Тот, кому оно выпадет, должен будет провести пять минут вместе с тем, кто его загадал.

– И всего то?

– В темноте, крошка. В полной те… – Игнатиус вдруг ощутимо напрягся и замолчал, уставившись на бутылку, и я, проследив за его взглядом, застыла. Бутылка указывала прямо на меня.

Провожали нас с Калленом свистом и улюлюканьем. «Кажется, зелье получилось отменным», – подумала я некстати, стараясь скрыть смущение. Каллен же, мягко сжав мои пальцы, невозмутимо двигался вперед в одном ему известном направлении.

Как оказалось, направлялись мы к одной из ниш, сокрытой тяжелыми бархатными портьерами винного цвета. Отодвинув их в сторону и пропустив меня вперед, Каллен вошел следом, и нас обоих окутала темнота. Стоя напротив него, я мучительно кусала губы и сильно нервничала. Дурацкая ситуация! Зачем я вообще пошла на эту вечеринку?

– Белла, ты боишься меня? – раздался тихий голос Каллена над моим ухом, и я невольно вздрогнула.

Я покачала головой, но вспомнив, что мы в темноте, тут же добавила: – Нет.

– Это хорошо, – парень, казалось, вздохнул с облегчением. – Мне бы не хотелось, чтобы ты боялась меня.

– Почему ты мне об этом говоришь? – я вскинула на него удивленный взгляд, пытаясь рассмотреть выражение лица, но увидела лишь черный силуэт напротив.

– Мой дар, Белла. Он… довольно опасен, особенно для мага, не умеющего себя контролировать. Мой двоюродный брат, не справившись с ним, убил человека.

– Боги!

– Не бойся, я полностью себя контролирую, даже несмотря на твое чудесное веселящее зелье, – мне показалось, Каллен улыбнулся. – Знаешь, у тебя талант, удивительно…

– Что? – выдохнула я, когда он внезапно замолчал.

– Ты удивительная, Белла. Я никогда не думал, что…

Не знаю, что еще собирался сказать Каллен, но вдруг снаружи донеслись испуганные крики: –Ректор идет! И с ним Даркел! Сваливаем! Быстро!

Мы с Калленом выскочили из ниши, и он, схватив меня за руку, быстрым шагом направился в противоположную от гостиной, где была вечеринка, сторону. Мимо мелькали какие-то залы, но мне не было дело до интерьеров, я все оглядывалась назад, боясь увидеть догоняющего нас декана. Но нет, кажется за нами никто не шел. Наконец, мы выбежали к лестнице.

– Пережди у меня, пока все не утихнет, а после я провожу тебя в левое крыло, – предложил Каллен. Я видела, что парень искренне беспокоится за меня и его предложение не носит никакого иного смысла, но все же отрицательно покачала головой.

– Не стоит, Каллен, мне ведь нельзя в мужское общежитие. Иди, я спрячусь где-нибудь здесь и пережду немного, а потом просто вернусь к себе.

– Белла, ты уверена? Конечно, в студенческой вечеринке нет ничего необычного, и все же Даркел может наказать тебя, если поймает.

– Уверена, Каллен. Иди, не мешкай.

– Тогда я минут через десять спущусь снова, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Договорились?

Я ободряюще кивнула Каллену, все еще колебавшемуся и явно нежелающему оставлять меня одну и, убедившись, что он все же ушел, стараясь не создавать шума, побежала назад и заглянула в одну из боковых гостиных, такую же темную и мрачную, как и остальные в правом крыле замка.

Неправильной формы, с несколькими ступенями к полукруглому эркеру* (*выходящая из плоскости фасада часть помещения, частично или полностью остеклённая), она, судя по всему, являлась самой последней в череде других. Огромное стрельчатое окно с каменными переплетами венчала витражная круглая розетка, сквозь которую на каменный пол лился серебристый свет ночного светила.

Я судорожно огляделась, ища укрытие. Слева стояли книжные стеллажи, справа расположился огромный старинный камин, чернеющий своим пустым зевом, лезть в который мне совершенно не хотелось. Я заметалась, не зная, как быть. В любую минуту сюда мог кто-нибудь войти – из соседнего зала или с лестницы.

Возле окна стояли два старинных кожаных кресла с высокими спинками, повернутыми ко входу, и я решилась. Забралась в одно из них, поджав под себя ноги и сложив фалды длинного платья на коленях, свернулась клубочком и затаилась, прислушиваясь к тишине.

Какое-то время ничего не происходило. Тишина была настолько осязаемой, что мне казалось, я слышу, как на каменный пол перед окном падает серебряная пыль, медленно кружащаяся в воздухе. Не было слышно шагов по лестнице, хотя адепты после вечеринки должны были возвращаться в свои покои. Не было слышно шума с той стороны, откуда мы прибежали. Неужели ректор Гриффин и наш декан всех переловили?

Я закусила губу, переживая за друзей, да и за других адептов тоже. Мало им было сегодняшней выволочки, так еще и это…

Наверное, я слишком задумалась, поэтому не сразу поняла, что меня накрыла чья-то темная тень.

– Так я и думал, – раздался над головой ледяной голос и, испуганно подняв глаза, я увидела Даркела, незаметно подошедшего сзади, и теперь смотрящего на меня сверху вниз. Глаза под темными бровями вразлет метали опасные молнии, губы мужчины были плотно сжаты, а его волосы в свете ночного светила показались мне вдруг сотканными из серебра.

– Идите за мной, адептка, – мрачно произнес декан, разворачиваясь, полностью уверенный в том, что я последую за ним.

Я хмыкнула про себя. Какой же он все-таки… властный.

– Ну и как это понимать, Фарли? – Даркел, опершись руками о свой рабочий стол, смотрел прямо на меня, понуро стоящую напротив. Сейчас мы находились в его рабочем кабинете, куда он привел меня пару минут назад. Лишь одно обстоятельство радовало – кроме меня, кажется, так никого и не поймали.

– Не успели Вы приехать в Академию, как умудрились попасть в неприятности и неоднократно нарушить правила, – продолжал отчитывать меня декан.

– Сэр, я…

– Не нужно выкручиваться, я Вам напомню, если Вы забыли. Сначала Вы проникаете в закрытый для адептов ритуальный зал, потом умудряетесь настроить против себя практически весь курс.

Далее, с какой-то стати решаете, что находитесь на привилегированном положении и ходите на кухню, как к себе домой, а следом я застаю Вас в весьма позднее время и при весьма подозрительных обстоятельствах в компании четверых… четверых! молодых людей, с которыми Вы позже идете на гулянку, где случается спонтанный выброс магии у одного из адептов, перебравших с алкоголем.

Но и это происшествие Вас ничему не научило, и поэтому Вы, в нарушение всех правил, варите веселящее зелье для адептов. Объясните мне, Фарли, почему все другие девушки с Вашего курса сидят тихо и общаются между собой в общих гостиных, а Вы постоянно влезаете в неприятности?

Почему Вы единственная из всех на курсе дружите исключительно с молодыми мужчинами и участвуете в их развлечениях? Почему я постоянно вылавливаю Вас около мужского общежития? Или Вы решили последовать моему совету и как можно быстрее пройти инициацию, лишившись девственности? М-мм? Я прав?

Я почувствовала, что вспыхнула вплоть до кончиков ушей. Даже не думала, что все это может так выглядеть со стороны. Подняла глаза на Габриэля Даркела, и застыла, как кролик перед удавом, попавший в плен дьявольских черных глаз с пульсирующим зрачком. Мужчина напротив тоже замолчал, пристально глядя на меня в ожидании ответа.

– Простите, сэр, – сипло протянула я, вдруг с ужасом понимая, что начинаю терять волю рядом с его подавляющей магией, а сознание начинает медленно уплывать. Я буквально чувствовала, что магия Даркела окружила меня, давя своей яростной мощью, клубясь вокруг черными широкими плетьми, готовыми ударить в любой момент, заставить подчиниться, падая на колени.

– Что с Вами, адептка? Вам плохо?

– Я… кажется… Нет, – кровь отхлынула от моего лица, заставив пошатнуться от внезапно накатившей слабости. Сердце билось как сумасшедшее, ноги дрожали. С трудом, но я удержала равновесие, расширившимися глазами смотря на мужчину напротив. Выпрямившись и сложив руки на груди, он мрачно смотрел на меня.

– Кто еще был с Вами на вечеринке?

Я отвела глаза, и промолчала, не желая лгать.

– Ясно, – мужчина еще больше помрачнел и отвернулся, подходя к окну. Заложив руки в карманы брюк, он стоял, задумчиво глядя на синее бархатное небо с вытканными на нем блестками звезд. Высокий, красивый, идеально сложенный, этот мужчина был настоящей загадкой. Неудивительно, что многие адептки спали и видели, чтобы ее разгадать. Я же вновь невольно отметила то, какой странной силой был наделен этот человек или… не человек.

– Я могу идти? – спросила я спустя какое-то время, переминаясь с ноги на ногу.

– Идите, Фарли. О Вашем наказании я сообщу позже. – Габриэль Даркел так и не повернулся, продолжая смотреть на что-то, ведомое лишь ему одному.

Когда я, наконец, вернулась в свою комнату, Аурелия уже собиралась ложиться спать.

– Привет! – поздоровавшись, я подхватила свои вещи, и направилась в душ, где долго стояла под упругими струями воды, смывая с себя все волнения сегодняшнего вечера. «Интересно, что же все-таки хотел сказать Каллен, когда нас прервали?» – подумалось мне вдруг.

Когда я вышла, Аурелия уже спала, или делала вид, что спит. На цыпочках, чтобы не разбудить ее, я прошествовала к своей кровати и выудила из сумки один из учебников, чтобы освежить в памяти последнюю лекцию. И тут же застыла в недоумении – вместе с ним на пол упала так хорошо знакомая мне старая карта замка. Что за..? Как она здесь оказалась?

Я потянулась за пожелтевшим листом, развернула ее и чуть не вскрикнула – да, это несомненно была та самая карта, вон и знакомое пятнышко чернил в левом углу. Вот только теперь она выглядела иначе, и вместо хаотичного наложения непонятных черточек, букв и цифр я видела перед собой трехмерную карту замка. Глаза снова зачесались, но я не обратила на это внимания, рассматривая ее со все увеличивающимся изумлением.

Боги! Кажется, мне попалась не обычная карта, а магическая. Это же огромная редкость! Неужели Каллен знал об этом с самого начала? Я еще долго рассматривала карту, находя на ней все новые и новые сюрпризы, но потом все же заставила себя лечь спать. Долго ворочалась с боку на бок, вспоминая все то, что говорил мне декан.

«А ведь он прав, почему-то мне гораздо легче общаться с парнями, чем с девушками, – подумала я, уже засыпая. – И это очень странно, потому что в моем прежнем мире я, напротив, предпочитала обходить их стороной, а уж о том, чтобы дружить, и речи не было».

А ночью мне снова снился голос, похожий на далекое эхо, непрестанно нашептывающий «найди меня… найди… найди». Но кого или что я должна была найти, я так и не поняла.

Началась новая неделя учебы. И, даже несмотря на то, что я, в отличие от многих своих однокурсников, относилась к ней серьезно и много занималась, мне все равно было тяжело – ведь я не знала о магии ровным счетом ничего, и напоминала себе младенца, которого вдруг отвели в школу и бросили там на выживание.

А в середине недели меня ждало новое испытание – у нас начались занятия по Физподготовке, которые я всю жизнь терпеть не могла, не отличаясь ни силой, ни ловкостью, ни выносливостью. Но мастер Ройс, декан боевиков, высокий, крепкий мужчина с коротко стриженными волосами и зычным голосом, безошибочно выдающем в нем бывшего военного, поблажек никому давать не собирался.

И если женская часть нашего курса, идущая сейчас на тренировочный полигон, выглядела кисло, даже несмотря на прически, макияж и нацепленные украшения, то парни, наоборот, воодушевились.

– Наконец-то можно будет как-следует размяться, – Вард с неприятным хрустом наклонял голову то вправо, то влево, пока мы ждали преподавателя, выйдя из раздевалок на улицу. – Я уж думал, мы будем весь год протирать штаны за партой.

– Говори о себе, – уныло произнесла я, кутаясь в полы мантии, и думая о том, что скоро ее придется снять, оставшись в том самом черном трико с фиолетовой эмблемой на груди, и сапогах, которые я надела за неимением другой удобной для занятия обуви. Весьма обтягивающем трико, между прочим! Парням повезло больше – их форма состояла из широких штанов и футболки.

– Не дрейфь, Белла, – Вард по-приятельски похлопал меня по спине, отчего я слегка пошатнулась, – мы сделаем из тебя настоящего бойца!

– Спасибо хоть, что не настоящего мужика, – пробурчала я, отмечая появление преподавателя, рядом с которым шествовал наш декан.

Вот только его тут не хватало! Признаться, я каждый день ждала, что Даркел вызовет меня к себе, чтобы огласить мое наказание. Но прошло уже несколько дней, а этого так и не случилось, и мужчина, похоже, вообще забыл о моем существовании.

Парни, котором я все же призналась, что меня поймали, предположили, что он просто решил меня таким образом припугнуть. Тем более Каллен, как я слышала, всю вину за организацию вечеринки взял на себя, и его в виде наказания на несколько дней отправили на один из крупнейших учебных погостов, упокаивать разбушевавшуюся там нежить.

– Ну что, адепты, готовы к бою? – раздался звучный голос Ройса.

– Да, мастер! – ответил ему нестройный хор голосов.

– Мантии снять и пять кругов по полигону после разминки. Начали!

Я чуть не застонала. Пять? Да он издевается! Полигон был огромным и мог вместить в себя пару футбольных полей.

Сняв мантию и аккуратно сложив ее на лавку, я подошла к парням, уже делающим разминку. Завидев меня, они удивленно присвистнули.

– Что?

– Определенно, Белла, тебе нужно пересмотреть подход к выбору гардероба, – произнес Игнатиус, окидывая меня весьма красноречивым взглядом.

Я лишь махнула на него рукой, пытаясь скрыть смущение, и потуже переплетая косу. Справедливости ради нужно было сказать, что практически все девушки с нашего курса выглядели в трико весьма… соблазнительно. Просто, в отличие от них, я никогда не стремилась выставлять фигуру напоказ, ходя в наглухо закрытых скромных платьях практичных немарких цветов.

– Не ждите меня, бегите сами, я все равно не выдержу ваш темп, – предупредила парней, и поплелась к женской части нашего курса, которая вяло делала разминку, соблазнительно изгибаясь лишь тогда, когда Даркел мельком смотрел на нас. И все-таки, что он здесь забыл?

– Фарли, – рыкнул над моей головой мастер Ройс, заставив подпрыгнуть от испуга, – Вам особое приглашение нужно? – Начать разминку, а то скоро глаза совсем от безделья выцветут!

– Да, сэр, – бодро отрапортовала я, стараясь не обращать внимание на смешки девиц вокруг, и особенно на Элеонору, которая стояла первой, уперев руки в бока, и делая плавные соблазнительные вращения округлыми бедрами.

Уже после второго круга мне захотелось рухнуть на землю, и больше не подниматься. Будь что будет. Даже мастер Ройс меня уже не пугал. Парни, пробегая уже третий или четвертый круг, подбадривали нас, но девушки лишь огрызались – судя по всему, не у одной меня были проблемы с физической формой. Дыхание сбилось окончательно, вырываясь из груди сиплыми хрипами, волосы взмокли и растрепались, неприятно прилипнув к лицу, мышцы нещадно ныли, но я продолжала бежать вместе с остальными.

– Давай, Белла, ты справишься, – к моему удивлению парни, уже пробежавшие пять кругов, вместо того, чтобы остановиться и отдохнуть, примкнули ко мне, и теперь бежали рядом.

– Осталось всего два круга, давай, – Айк подмигнул мне и вырвался чуть вперед, заставляя стиснуть зубы и ускориться, чтобы не отстать.

На чистом упрямстве, я все же закончила пробежку, и рухнула на газон вместе с остальными, ожидая, пока оставшиеся девушки закончат пятый круг.

– Слабаки, – с подозрительно довольным видом истинного садиста говорил мастер Ройс, расхаживая перед нашими обессиленными тушками, валяющимися вперемешку. – Но ничего, адепты, не переживайте. Запомните, на моем предмете нет ничего невозможного! К концу учебного года пять кругов покажутся вам детским лепетом!

Ответом ему был общий мученический стон и ухмылки парней.

После занятий, приведя себя в порядок, я отправилась на факультатив под названием «Уроки обольщения», на который нас зазывала молодая преподавательница, ведущая Мифологию. Сверившись с картой, которую все-таки решила пока не возвращать в библиотеку и носить с собой, с удивлением обнаружила, что занятия будут проходить в одной из гостиных левого крыла.

– Выбирайте места, девушки, прошу ваc, – преподавательница Иннес, миловидная молодая женщина с копной кудрявых рыжих волос, приветливо нам улыбалась, пока мы рассаживались на диванчиках, креслах и стульях в уютной теплой гостиной, выполненной в изумрудно-коричневых тонах. – Я рада, что почти все из вас решили прийти на мой факультатив.

– А парни? Они тоже должны сюда ходить? – задал кто-то вопрос.

– Нет конечно, – преподавательница улыбнулась, отчего на ее щеках появились две милые ямочки, – они будут ходить на факультатив к профессору Даркелу.

– А мы? – раздался еще один голос, в обладательнице которого я узнала Элеонору. Блондинка облачилась в переливающееся бледно-золотое платье, что удивительным образом шло к ее волосам. – Мы сможем ходить к профессору Даркелу на факультатив?

Я мысленно закатила глаза. Неужели она действительно приехала сюда из-за него? Хотя… судя по реакции девушек, не только Элеонору волновал этот вопрос. Вот же… ведьмы!

– Об этом вам лучше спросить у него самого. Итак, девушки, начнем! Сейчас я немного расскажу вам о том, чем именно мы будем с вами заниматься. – Убедившись, что несколько десятков пар глаз с интересом смотря на нее, преподавательница удовлетворенно кивнула.

– Раскрытие женской сущности для ведьм крайне важно – так же, как для боевого мага почувствовать свою силу, концентрирующуюся в ладонях, или как для некроманта установить связь с потусторонним миром, а для артефактора – почувствовать, какое плетение будет идеальным для того или иного артефакта. И чтобы вы смогли раскрыть ее наиболее полно, вы должны запомнить шесть основных правил.

Первое – улыбайтесь. Легкая, загадочная улыбка, или даже намек на улыбку невольно привлекает к вам внимание. А вот хмурый и угрюмый внешний вид, напротив, отталкивает. Постарайтесь контролировать свою мимику везде, чем бы вы не занимались, и помните, что девушка с легкой загадочной улыбкой на губах создает ощущение таинственности и привлекательности для мужчин. А теперь попробуйте улыбнуться так, как я только что говорила. Ну же, давайте, смелее! Улыбнитесь своим соседкам!

Девушки начали улыбаться. У кого-то выходило идеально, а у кого-то, как у меня, например, не очень. Впрочем, не у меня одной. Когда мы с Элеонорой, сидящей напротив, встретились взглядами, на наших лицах растянулись улыбки, больше похожие на оскал.

– Над первым пунктом мы еще поработаем, – озадаченно проговорила преподавательница, глядя на нас двоих, – а теперь переходим ко второму. Любые свои эмоции, даже негативные, вы должны уметь превращать в силу. Даже гнев несет в себе заряд огромной мощности, которую вы должны уметь использовать. Кто знает, в чем важность такого умения? Да, Марша?

Со своего места поднялась крупная высокая девушка, одна из подружек Элеоноры.

– Для усиления магии?

– Верно. Мы же помним, что наш дар черпает силы вовне, и использование эмоций – как раз один из таких источников. Не пренебрегайте им. Третье – начинайте свой день с… любви. – Видя, как девушки заулыбались, многозначительно переглядываясь, преподавательница тоже улыбнулась.

– Да-да, и той, о которой вы подумали, тоже. Но я сейчас вкладываю в понятие «любовь» гораздо более широкий смысл. И для каждого из нас он свой. Кто-то испытывает любовь, обнимая утром своего малыша и целуя любимого мужа, – глаза преподавательницы мечтательно затуманились, –кто-то больше всего на свете любит родителей, братьев, сестер.

Дружба и благодарность тоже сродни любви, не пренебрегайте ими. Любовь окружает нас, главное найти ее и открыться ей, впустить в свое сердце. Представьте, что она наполняет вас изнутри, пробуждая чувства. Представили? А теперь ответьте мне, для чего нам может это понадобиться? Есть версии?

В гостиной повисла тишина. Девушки переглядывались, как будто пытаясь отыскать ту, что знает ответ.

– Нет? Жаль. Да, адептка Фарли, Вы хотите ответить?

– Я попробую, – я поднялась со стула, на котором сидела. – Возможно, речь идет об обмене энергией? Наполняясь любыми эмоциями, в данном случае любовью, мы невольно транслируем их миру. Скажем, если у меня на душе радостно, я буду улыбаться окружающим. Но и они, вероятнее всего, улыбнутся мне в ответ. Может быть смысл в этом? В том, что, даря свою любовь, мы получим ее в ответ?

– Умница, Фарли, присаживайтесь! Верно, девушки, после этой практики вселенная будет дарить вам ответную любовь, ведь мы получаем именно то, что излучаем в этот мир. Ну а мы переходим к следующему пункту…

Я невольно встретилась взглядом с Элеонорой. Скривив губы, она смотрела на меня с ненавистью. Интересно, чем я так не угодила ей, что она продолжает настраивать против меня весь курс? А в том, что именно с ее подачи никто из девушек со мной не общается, я уже не сомневалась.

– … Найдите в своей душе самую главную драгоценность, взращивайте, хольте и лелейте ее. Это может быть прекрасный цветок, или, скажем, редчайший драгоценный камень. Прислушайтесь к себе, не спешите, увидьте ее воочию, так, как будто она лежит у вас на ладони. Представьте ее размер, форму, цвет, даже запах, если это цветок…

Преподавательница продолжала говорить, и голос ее погружал меня в подобие транса. Какая драгоценность в моей душе? А может быть, лучше представить цветок? Я вновь и вновь пыталась обратиться внутрь себя, но видела лишь размытое пятно, и в итоге с досадой распахнула глаза.

– У кого-нибудь получилось?

Девушки наперебой стали рассказывать, что увидели, но я заметила, что некоторые, как и я, промолчали.

– Молодцы! То, что вы увидели – это и есть ваша суть, ваша магия и сила. Запомните ее, это очень важно.

Вот как? Так что же получается, моя магия и сила не имеет четкого очертания? Или она слишком слаба, чтобы принять его?

– Ну а мы переходим к предпоследнему, пятому пункту. И это не что иное как пробуждение внутренней сексуальности. Да-да, – от преподавательницы не укрылись ошарашенные взгляды, которыми обменивались девушки, – это тоже очень важно для любой ведьмы. И на этом пункте мы с вами остановимся подробно уже на одном из ближайших занятий, для которого нам понадобятся ваши спортивные трико.

– А теперь последний, шестой пункт, и самый спорный. – Преподавательница замолчала, как будто подбирая правильные слова. – Скажите, девушки, о чем вы думаете чаще всего в течение дня? Ну же, не стесняйтесь!

– Об учебе? О парнях? О нарядах? О том, чтобы хорошо сдать сессию? О предстоящем бале? О своей внешности? – понеслось со всех сторон.

Преподавательница лишь улыбалась, кивая головой на каждый новый ответ.

– Все верно. Мы транслируем во вселенную то, что заботит нас больше всего. Но помните, мысль бывает материальна. И если вы, к примеру, думаете, что недостаточно красивы для того, чтобы привлечь внимание понравившегося вам молодого человека, вселенная может это услышать.

Или, например, вы с ужасом думаете о том, что не сдадите зачет по физподготовке у мастера Ройса, – ответом ей были смешки, но она остановила их жестом руки, призывая к порядку, – то вы, скорее всего, этот зачет и не сдадите.

Что это значит? Вселенная дает нам то, о чем мы чаще всего думаем в течение дня, поэтому так важно мысленно представлять и проговаривать аффирмации* (* положительные суждения) со словами «достаточно» и «достойна». Повторяйте себе изо дня в день, что вам достаточно любви, достаточно красоты, дара и так далее.

Девушки загомонили. Кажется, шестой пункт для них действительно был весьма спорным. Да и я, признать по правде, не совсем поняла его смысл. Нашу общую мысль озвучила Элеонора, поднявшаяся со своего места:

– Простите, но разве это не странно? Какой смысл говорить самой себе, что меня устраивает, скажем, мой жених, если это вовсе не так?

Я бросила на Элеонору быстрый взгляд, но ее лицо было непроницаемым. Говорила ли она гипотетически, или все же нет?

– Или, например, – продолжала Элеонора, видя, что другие девушки ее поддерживают, – что меня все устраивает в моей внешности, если мне что-то в ней не нравится?

Девушки вновь зашумели, обсуждая услышанное, и преподавательница была вынуждена призвать их к тишине.

– Садитесь, Элеонора. Вы все говорите верно, но упускаете одну важную деталь, – она обвела притихших адепток взглядом. – Говоря, что вам «достаточно» того, что у вас есть, вы не ропщите на вселенную, не укоряете ее в том, что имеете. Нет! Вместе с этим, вы транслируете в нее вторую, не менее важную часть со словом «достойна».

Ежедневно не забывайте напоминать себе и вселенной о том, чего вы достойны: любви, денег, удовольствия, красоты, богатства, – все, чего пожелаете. Поверьте в это сами и убедите в этом вселенную. И повторяйте до тех пор, пока не поверите в это всей душой. Уверяю вас, вы сами не заметите, как начнут происходить чудеса!

Что тут началось! Девушки повскакивали с мест, окружив преподавательницу плотным кольцом. Каждая пыталась узнать у нее о чем-то своем, спросить о деталях сделки со вселенной, желая получить обещанное чудо.

Поняв, что факультатив подошел к концу, я направилась к выходу из гостиной, все еще размышляя об услышанном.

Идя по коридору, я держала в руках развернутую карту замка. В комнату идти пока не хотелось, поэтому я решила немного осмотреться в замке. Судя по карте, сейчас я находилась в самом центре левого крыла, постепенно двигаясь к центральному. За моей спиной осталась лестница, по которой можно было попасть в женское общежитие и несколько общих гостиных. Сейчас я как раз миновала крытую галерею с огромными витражными окнами, расположенную на первом этаже.

Так, что там дальше? Отсюда можно было добраться до кабинета ректора, где я уже бывала однажды. На верхних этажах располагались покои, в которых жили преподаватели. Нет, туда мне точно не нужно.

А это что? Одно из помещений было обозначено знакомым мне крошечным символом септограммы – семиконечной звезды, называемой еще звездой магов. Септаграмма имела множество значений, так или иначе связанных с магией.

Я хмыкнула, чувствуя, что все это не просто так. Подобных знаков на карте было нарисовано много, но не все из них были мне знакомы. Зачем они здесь? Пожалуй, стоит проверить, чтобы не мучиться догадками, тем более идти тут всего ничего.

Постоянно сверяясь с картой, я, наконец, нашла нужную комнату. Хотя, это была даже не комната – скорее уж небольшой темный тамбур, из которого выходили сразу несколько дверей, ведущих в какие-то залы, пустой и унылый, если не считать высоких темных стеллажей, тянувшихся по левой его стороне, да старинных гобеленов, что висели напротив.

Я недоуменно оглянулась, пытаясь понять, что в нем такого особенного, что он выделен на карте. Может септаграмма где-то нарисована, например, на стене или полу? Но учитывая скудное освещение, что давал единственный факел, висевший на стене, найти ее изображение оказалось весьма проблематично.

Я как раз склонилась над картой, пытаясь понять, в какой именно части помещения нарисована септаграмма, когда слух мой уловил едва различимый шорох за спиной, а в следующий момент сознание взорвалось резкой вспышкой боли в затылке, перед глазами заплясали разноцветные круги, ноги подкосились и я провалилась в темноту.

Габриэль

Габриэль, заложив руки за спину, задумчиво стоял посреди одной из мрачных, необитаемых гостиных правого крыла. Тех, что адепты миновали быстрым шагом, стараясь не задерживаться тут дольше необходимого. В которых никогда не собирались по вечерам шумными, веселыми компаниями, как будто чувствовали то, что скрывали эти древние каменные стены с потемневшими за много веков интерьерами…

Пески времени перед его глазами взметнулись ввысь, закружившись в колючем вихре, приоткрывая то, что многие века было надежно скрыто и похоронено под их толщей. Когда-то он любил бывать здесь. Когда-то очень давно, когда эти кованые люстры под высокими сводчатыми потолками горели тысячами свечей, а выцветшие от времени гобелены были настолько яркими, что можно было различить даже самую мелкую деталь, вытканную на полотне умелыми руками ткачих.

Молодые представители великих родов, чьи гербы были на них изображены, часто бывали здесь. Лучшие из лучших. Сильнейшие из сильнейших. Он помнил их всех. Полных жизни, с надеждой и смелостью смотрящих в будущее.

Габриэль медленно перевел взгляд на огромный камин, по обеим сторонам которого застыли каменные драконы, зло скалящие пасти. Давно не используемый, почерневший, мертвый… В его воспоминаниях он виделся совсем другим.

Как давно они сидели около него, смеясь и подолгу беседуя, наблюдая за диковинным танцем огненных всполохов? Он любовался тонким совершенным профилем той, что всегда присутствовала рядом на этих встречах, но предпочитала держаться в стороне, сидя на кресле с высокой спинкой, совершенно не по-аристократически поджав под себя ноги, отчего жемчужно-белое платье, оттеняющее молочную кожу, что была так похожа на шелк, стекало на пол, подобно мерцающему водопаду.

И вся она была похожа на лунную фею – утонченная, изысканная, со светлыми локонами волос и бездонными голубыми глазами, в которых плескалась безграничная любовь. Может быть она тогда уже обо всем знала? Или догадывалась? Ведь все чаще на нежном красивом лице, обращенном к ночному светилу, что лило свой серебряный свет в витражное окно, он ловил отголоски печали.

Мужчина помрачнел, стиснув зубы. Все это в прошлом, возврата к которому нет. Древний замок Вельфант, бывший когда-то резиденцией королей, надежно хранил свои тайны.

Сколько лет он уже торчал в этой Академии? Много. Очень много. Бессменный декан факультета темных искусств. Темный, об истинной сути которого догадывался разве что ректор. Но именно здесь, в Академии магии, было спрятано то, что он так долго и безуспешно искал, привязав его к этому месту крепче самых надежных пут.

Его надежда и… его проклятие. Он был уверен в том, что на правильном пути, ведь пророчество ясно указывало на замок. Здесь все началось, здесь все и должно было закончиться. Но вторая часть пророчества была слишком туманна, и как Габриэль не бился над ней, разгадать так и не смог…

Мысли его невольно переместились к еще одной загадке – его новой адептке, появившейся в Академии нежданно-негаданно. Как ей удалось попасть в тайный ритуальный зал? Никто из ныне живущих в замке не смог бы войти в него. Никто, кроме него и… этой странной девчонки. Совершенно обычной, если уж на то пошло. Нет, девушка была вполне симпатичной, даже хорошенькой. Но он знавал женщин и гораздо красивее ее.

И все же… было в ней что-то такое, что выделяло ее среди остальных. Ее светлый дар? Возможно. Он видел его, но дар пока спал. Древние письмена на камне, что она случайно тронула, засветились, активируясь. Почему? И почему средь множества других, она выбрала именно эту гостиную и именно это кресло, увидев ее на котором, он на мгновение окаменел. Ответов пока не было, но Габриэль знал, чувствовал, что обязательно должен найти их.

На сегодняшней утренней тренировке, где они с Ройсом наблюдали за зелеными первокурсниками, оценивая их выносливость и шансы пройти предстоящее испытание, Фарли снова удивила его. В который раз. Физически слабая, она явно проигрывала большинству своих однокурсниц, уже раскрывших свой дар.

Стройная девичья фигурка, затянутая в черное трико, едва не валилась от усталости, но продолжала упрямо бежать вперед. И вновь в окружении четырех парней со своего курса, эмоции которых он чувствовал даже отсюда. Нежность, обеспокоенность, сопереживание, дружелюбие, любопытство, восхищение, легкая влюбленность…

Из всех сопляков, что увивались вокруг нее, больше всех его беспокоил Каллен – сын лорда канцлера, помолвленный с принцессой, и Игнатиус – такой же хитрый и изворотливый, как и его отец, глава королевской службы безопасности.

– Забавная девочка, и явно с характером, – голос Ройса вывел его из размышлений об адептке и своих неуместных эмоций по поводу ее взаимоотношений с противоположным полом. Оказывается, не он один сейчас наблюдал за ней. – В этом году, Габриэль, девицы у тебя как на подбор, любо-дорого посмотреть. – Ройс недвусмысленно ухмыльнулся, но Габриэль знал, что у того весьма своеобразное чувство юмора, и не обратил на это внимание.

– Ты смотри, как они ее опекают, прям как курицы-наседки, – Ройс хмыкнул, кивнув на парней, которые в этот момент помогали Фарли не снижать темпа, подбадривая ее. – Видать, чувствуют, что перед ними сильная ведьма.

– Потенциально сильная, – машинально поправил его Габриэль. – Сила ее раскроется только после инициации.

– Даже так? – Ройс хохотнул, и уже совсем иначе взглянул на странную компанию, заканчивающую, тем временем, пятый круг.

Габриэль промолчал. Насколько он знал, Изабель, или Белла, как называли ее однокурсники, несмотря на распускаемые о ней слухи, избегала близких контактов с парнями, хотя те и заглядывались на нее. Впрочем, девчонка все делала правильно, по крайней мере пока: ведь чем сильнее маг, проводящий инициацию ведьмы, тем полнее и ярче раскроется ее дар. А самым сильным магом в академии был… он.

Габриэль усмехнулся, отметая это, как полную нелепость. Подобных услуг он адепткам никогда не оказывал, да и вообще, предпочитал женщин постарше и поопытнее, точно знающих как свои тайные желания, так и желания мужчины.

– Ай! – я поморщилась, садясь в кровати и ощупывая большую шишку под волосами. Как меня угораздило? Я с трудом помнила, как добралась вчера обратно до комнаты. Когда очнулась, лежа на каменном полу, было уже совсем поздно и, судя по тому, что в замке было непривычно тихо, колокол к отбою давно прозвенел. Пошатываясь, придерживаясь руками за стены, я брела, борясь с подступающей тошнотой, перед глазами все двоилось и расплывалось. Кажется, меня не слабо приложили. Но кто и за что?

«Карта! – мелькнуло вдруг на краю сознания. – Карта замка пропала!» Но кто мог знать о ней? Я ведь никому о ней не говорила и не показывала. «Кроме библиотекаря, Аурелии и… Каллена», – услужливо подсказал внутренний голос. Неужели кто-то из них? Но зачем?

Наверное, мне стоило пойти к целителям, вот только я не знала, где они находятся. Найти их в моем состоянии, не ориентируясь в замке, было попросту нереальной задачей, поэтому, кое-как добредя до своей комнаты и бросив у входа сумку, я рухнула в постель, даже не раздеваясь. Кажется, соседка о чем-то спросила меня, но я ее уже не слышала, тут же забывшись беспокойным сном.

Мне снилось что-то странное – туман, что окутывал меня, касаясь лица липкими холодными щупальцами, сменялся разноцветными искрами перед глазами, а они, в свою очередь, рассыпались и медленно гасли в светлеющем небе.

Теперь я находилась в каком-то пространстве, похожем на невесомость, зависнув между землей и воздухом, между огнем и водой. Четыре слепящих луча, вырвавшихся от них и окруживших меня, заставили широко распахнуть глаза, зайдясь в беззвучном крике, и в тот же миг совсем рядом полыхнули новые лучи, соединяющие тело, чувства и разум с уже имеющимися в единую и такую знакомую мне семиконечную звезду, в центре которой стояла я…

Приснится же! Прав был Эван, нужно больше отдыхать от учебы.

Покачав головой, я сползла с кровати, с удивлением констатировав, что кроме шишки на голове меня ничего больше не беспокоит. Тошнота и головокружение ушли, как и слабость в ногах. Сколько же сейчас времени, раз соседка уже ушла?

Я невольно заторопилась, буквально чувствуя, что опаздываю. Впопыхах сложила сумку с учебниками и конспектами, сбросила с себя мятую несвежую одежду и поспешила в душевую, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

Вытирая лицо полотенцем, мельком посмотрела на себя в зеркало, отмечая чересчур бледное лицо, на фоне которого слишком ярко выделялись сочные губы, и вскрикнула, не веря тому, что оно показывало – мои невнятные глаза серо-бурого цвета вдруг стали насыщенно-фиалковыми, с темно-изумрудной каймой по краю радужки, и я явственно видела, что они мерцают. Боги!

– Бом! – колокол, возвестивший о начале занятий, застал меня врасплох, несобранную и с растрепанными волосами, и я заметалась по комнате, судорожно натягивая на себя синее платье и мантию. На остальное времени уже ее оставалось. «Практикум! Первый практикум у Даркела!» – с отчаянием подумала я, понимая, что однозначно опоздаю, и несясь по лестницам, прижимая к бедру сумку с учебниками.

– Простите за опоздание, профессор. Разрешите войти? – я заглядывала в аудиторию, где Даркел, стоящий за кафедрой, что-то рассказывал нашему курсу.

– Вы опоздали на десять минут, адептка. Заходите, – произнес он холодно, не глядя на меня.

Бочком, не обращая внимания на удивленные взгляды, я протиснулась на галерку и села, не смея поднять голову, выравнивая дыхание и трясущимися пальцами доставая из сумки тетрадь и перо.

– У тебя все в порядке? – раздался рядом обеспокоенный шепот Айка, и я кивнула, не поворачиваясь, беззвучно прошептав: – Да.

– Итак, специально для опоздавших или не услышавших напоминаю, что сегодняшнее наше практическое занятие будет посвящено отработке защиты от проклятий первого уровня, – тем временем, продолжал говорить Даркел. – Кто скажет мне, какие две защиты мы можем использовать в этом случае?

Я быстро начала листать свою тетрадь с записями. Я ведь точно знаю это. Моя рука взметнулась вверх вместе с остальными адептами.

– Прошу Вас, Элеонора, – Даркел кивнул златовласой блондинке, и она изящно поднялась со своего места в первом ряду.

– Световую защиту и зеркальную защиту.

– Отлично, Элеонора, садитесь. Кто нам расскажет, в чем состоит световая защита?

Вверх вновь взметнулся лес рук, правда, не такой густой, как ранее. Я тоже хотела ответить.

– Да, Кейтлин? – со своего места поднялась хрупкая миловидная девушка с платиновыми волосами и огромными голубыми глазами.

– Свет – это один из способов защититься от темного проклятия первого уровня, – уверенно начала рассказывать она. – Ведь он есть ни что иное как энергия и сила, а значит, их можно преобразовать в защиту. Использовать свет можно двояко, в зависимости от того, какое именно проклятие на вас насылают.

Самое простое – это выставить световой щит, который, при должном мастерстве его создавшего, способен выдержать не только ментальное, но и физическое нападение. Но наиболее эффективным все же является создание вокруг себя светового барьера, окружение себя светом.

– Отлично, Кейтлин, садитесь. Какую еще защиту мы можем использовать от данных проклятий? – Даркел обвел взглядом аудиторию.

Моя рука вновь взметнулась вверх, как и руки еще нескольких адепток. Парни пока молчали.

– Беатриса, прошу Вас! – Даркел обращался к еще одной мое однокурснице, серьезной девушке с волосами темно-медного цвета, которая выделялась средь других тем, что всегда держалась одна, ни с кем особо не общаясь.

– Зеркальную защиту. Она подразделяется на три вида: рассеивающая, возвращающая и преумножающая. Рассеивающая из них – самая безобидная. Если кто-либо попытается наслать на вас проклятие, его магия сразу же будет нейтрализована, а весь негатив рассеется в энергетическом поле планеты. Благодаря чему ни обидчик, ни его жертва не пострадают. Возвращающая…

– Достаточно, Беатриса, спасибо. О возвращающей и преумножающей защите нам расскажут…

Даркел все спрашивал и спрашивал, но мою поднятую руку как будто не замечал, отчего я приуныла. Мне обязательно нужно получать хорошие баллы за каждое практическое занятие, ведь от этого, в том числе, зависит, получу я стипендию или нет.

– Белла, – донесся до меня тихий голос Айка, сидящего рядом, – у тебя платье на спине не застегнуто.

– Что?

Кажется, я так спешила на занятия, что действительно, забыла застегнуть его, и медленно съезжающая на плечо ткань обнажила мой позор. Черт!

– Давай помогу, – одними губами прошептал Айк, – только сделай вид, что что-то уронила под парту, а то Даркел увидит.

Я кивнула, уже не слушая вещающего что-то Даркела, и наклонилась вниз, делая вид, что ищу упавший предмет, а Айк стал быстро застегивать крохотные пуговички на ткани, стараясь не привлекать к нам внимания.

– Фарли! – резкий звук моего имени, прозвучавшего под сводами зала, показался мне настолько громким, что я невольно выпрямилась, ударяясь о парту многострадальным затылком, отчего из глаз брызнули слезы. – К доске, живо!

На деревянных ногах я спустилась вниз, стараясь не смотреть на Даркела, и все же краем глаза отмечая желваки, ходящие на его скулах.

– Сейчас адептка Фарли продемонстрирует нам свою убедительную защиту. Кто хочет выйти с ней в пару, чтобы наслать темное проклятие?

В зале снова взметнулся целый лес рук, и на этот раз все четверо парней тоже тянули их, желая помочь мне справиться с испытанием. «Все равно не поможет, – с признательностью, смешанной с мрачным предчувствием, думала я. – Теория, это хорошо, но как мне сделать защиту материальной?» Даже если на мгновение предположить, что мой дар каким-то фантастическим образом активировался сегодня ночью, я все равно понятия не имела, как им пользоваться.

– Элеонора? Чудесно, выходите к нам.

С галерки раздался недовольный ропот парней, который Даркел остановил, лишь коротко предупреждающе взглянув на них. Не спеша, ко мне направлялась блондинка, и улыбка ее не предвещала мне ничего хорошего. «Вот эта уж точно хорошо знает, как использовать свой дар», – подумала я, глядя в светящиеся изумрудные глаза, которые вдруг показались мне глазами ядовитой змеи.

– Итак, девушки, краткий инструктаж, – Даркел развернулся к нам, стоящим в нескольких метрах друг напротив друга. – Вы, Элеонора, сейчас используете против Фарли одно из темных проклятий первого уровня. Любое из тех, что мы проходили в начале года, из оперативного ряда. – Дождавшись утвердительного кивка, Даркел обратился ко мне. – А Вы… Изабель, должны будете защититься от него. Призвать свет, чтобы сотворить защиту, или рассеять проклятие. Вы меня услышали, адептка?

Мне все же пришлось поднять на него взгляд, чтобы ответить утвердительно.

– Да, профессор, – мой голос, подозреваю, был похож на голос старого заржавленного механизма, но Габриэль Даркел, кажется не обратил на это внимания. Он смотрел на мои глаза с выражением на лице, которое я не смогла бы охарактеризовать, даже если бы очень старалась.

– Начинайте! – Декан отступил, готовый в любой момент прийти нам на помощь.

Элеонора медлить не стала. Впившись в меня злым немигающим взглядом, она стала произносить заклинание. Губы ее беззвучно шевелились, а я… я так и стояла, не в силах что-либо предпринять. Да и как бы я могла?

Кажется, кто-то из парней предупреждающе крикнул, вынуждая меня начать действовать. Но я не успела. Просто стояла и смотрела, как с чужих губ срываются неведомые мне слова, как они изгибаются в предвкушении моего унижения, как…

Она замолчала, выдыхая последнее слово. Я просто увидела, как черное облачко, сорвавшееся с ее губ, несется ко мне, желая вгрызться в мое тело, проникнуть под кожу, впрыскивая свой болезненный яд, и не думая, машинально выставила руки вперед в попытке защититься.

А в следующий миг произошло нечто странное. Нестерпимо яркий свет, рванувший от меня во все стороны, затопил все пространство вокруг, заставляя адептов отшатнуться, прикрывая глаза руками. Расширившимися глазами я смотрела на Элеонору, оказавшуюся к эпицентру моего маленького персонального взрыва ближе всего – плавно оседающую на пол без сознания, и лишь в последний момент декан успел подхватить ее, смягчая падение.

Я моргнула, и все исчезло. В аудитории стояла оглушительная тишина. Мои однокурсницы боязливо выглядывали из-под парт, смотря на меня с ужасом, на лицах парней читалось изумление, а Даркел… Даркел, поддерживающий обмякшую в его руках Элеонору, впился в меня пугающим взглядом черных глаз, из которых, я готова была поклясться в этом, сочилась тьма.

– Ну ты даешь, подруга! – Эван шутливо погладил меня по голове, и тут же отдернул руку, услышав мое болезненное «Айй!»

– Отойдем? – Игнатиус подхватил меня под локоть, увлекая в первую же открытую аудиторию, сейчас пустовавшую.

Практическое занятие только что закончилось, и нас распустили, а Даркел отправился с Элеонорой, все еще изображающей из себя немощность, в целительское крыло. Хотя… может, я и впрямь ее неслабо приложила?

– КТО? – Таким я Игнатиуса видела впервые. Нарочитая ленца ушла из синих глаз, и теперь они напоминали колючий лед.

– Что «кто»? – Я непонимающе посмотрела на него и обвела парней, молча стоящих вокруг, удивленным взглядом. Они что же, решили… О, нет!

– Кто он, Белла? Просто скажи! – на Игнатиуса было страшно смотреть, да и остальные выражали мрачную решимость, которая мне совершенно не понравилась. – Тебя не было вчера весь вечер, мы с ног сбились, разыскивая тебя, даже к этой твоей соседке заходили, – продолжал Игнатиус. – А сегодня ты являешься сама не своя, в расстегнутом платье, и с мерцающими фиолетовыми глазами.

– У нее еще и на голове огромная шишка, – сдал меня Эван, до этого насупленно стоящий рядом.

– Он бил тебя? Заставил? – тут же взъярился Вард. – Вот урод, ну мы ему устроим!

Айк кивнул, подтверждая его слова.

Я переводила взгляд с одного на другого, и не знала, чего мне хотелось сейчас больше, смеяться или плакать.

– Да вы с ума сошли? – я, наконец, отмерла. – С чего вы вообще это взяли?

– Ты прошла инициацию, Белла, – подал голос Айк. – Сама знаешь, как она проходит.

– Да ничего я не знаю! – возмутилась я, уязвленная, что они мне не верят. – Все было совсем нет так!

– А как было? Ты же ничего не рассказываешь.

– Ладно, – сдалась я, – расскажу, но после пар. Сейчас у нас начнется следующая лекция.

И я действительно рассказала. С того самого момента, как мне в руки попала в странная карта. Не став скрывать ничего из того, что произошло со мной в замке. Ну, или почти ничего.

Ребята задумчиво смотрели на меня, обдумывая услышанное.

– Кажется я что-то подобное однажды слышал, – наконец, подал голос Игнатиус, – от отца. Редкий случай. Это называется спонтанная инициация. Вызвать ее может только что-то очень серьезное, например, экстремальная ситуация, в которую попадает маг, или сильная травма. Белла, ты уверена, что больше ничего странного не происходило в последние дни? Подумай.

Я задумалась. Да ну, это ерунда какая-то. Но все же рассказала о том, что последнее время у меня нестерпимо чесались глаза и окружающие говорили, что они «выцвели».

– Скорее всего, инициация началась после пожара в таверне, – задумчиво произнес Игнатиус. – А удар по голове просто ускорил ее. Я же замечал, что ты выглядишь как-то иначе, только не мог понять, что именно изменилось. Вы, девушки, вечно используете косметику, чтобы изменить внешность.

– Я не использую, – возмутилась я.

– Не о том думаем, – встрял Вард. – Надо найти ублюдка, который напал на тебя. Есть идеи?

Идей не было, но я все же поделилась с друзьями тем, о чем уже размышляла сама. О карте знали лишь трое.

– Каллена можно исключить, его нет в замке, – заметил Вард.

– Ставлю на твою соседку, она довольно мутная, – с убеждением в голосе произнес Эван, – к тому же, какой смысл библиотекарю было на тебя нападать, он и так мог в любой момент заполучить эту карту, и никто бы об этом даже не узнал.

Тут я была с ним согласна. И все же… меня не покидало ощущение, что эта история гораздо более запутанная, чем нам кажется.

Алан Гриффин, ректор Магической академии, в этот поздний час сидел у себя в кабинете и что-то быстро писал. Как же он не любил отправлять родителям своих учеников подобные письма, кто бы знал! Но Элеонора была дочерью одного из лордов, входящих в королевский совет, а тот вполне мог усложнить ему жизнь, если бы захотел.

Пробежавшись по письму еще раз, мужчина удовлетворенно кивнул сам себе и, запечатав письмо сургучом с оттиском личной печати, отправил его магической почтой.

«В конце концов, – подумалось ему, – девчонка сама виновата. Не стоило насылать на однокурсницу запрещенное заклинание».

– Ты хотел меня видеть, Алан? – в дверях стоял Габриэль.

– Да, заходи.

От ректора не укрылось, что маг, вошедший в кабинет, едва уловимым жестом наложил мощный полог безмолвия, исключающий вероятность того, что их разговор кто-нибудь услышит, и усмехнулся.

– Письмо ее родителям я отправил, думаю, беспокоиться не о чем, к тому же с девушкой уже все в порядке. Но я хотел бы услышать, как вообще адептка Фарли смогла сотворить подобное. Разве не ты говорил, что она неинициированная ведьма?

– Уже инициированная, – Габриэль смотрел на друга немигающим взглядом.

– Вот как… Что ж, это меняет дело. – Алан забарабанил пальцами по столу, что всегда означало у него крайнюю степень сосредоточенности. – Жаль, конечно, что ее инициацию провел не сильный маг, а какой-нибудь обычный мальчишка адепт, но результат все равно впечатляющ, согласись.

Мужчина поднял взгляд и успел увидеть, как на лице его собеседника мелькнула темная тень.

– Вот что, Габриэль. Возьми-ка ты девушку под свое крыло: с ее уровнем силы она как можно скорее должна научиться управлять своим даром. – Увидев, что декан явно не в восторге от этого предложения, он добавил: – Знаю-знаю, ты сильно занят. Но у тебя же есть факультатив у первого курса? Вот пусть на него и ходит, вместе с остальными.

– Ладно, – сказал Габриэль, одним плавным движением поднимаясь с кресла, в котором до этого сидел. – Это все?

– Cтупай, друг мой. До конца осени я хочу видеть от тебя список адептов, которые примут участие в испытании. И очень рассчитываю, что Фарли сможет войти в их число.

Отпустив Габриэля, Алан еще долго сидел, сцепив пальцы в замок, глубоко погрузившись в собственные мысли, большую часть из которых занимал тот, кто только что вышел из его кабинета.

– Готово! – мы с Розой пили чай на замковой кухне, а заодно я делала для нее целебную мазь от боли в коленях. Аккуратно надев пергамент на баночку из темного стекла, заполненную вязкой консистенцией цвета топленого молока, завязала его бечевкой, и передала Розе. – Втирайте на ночь, минимум неделю.

– Ты настоящая волшебница, Белла! Твою прежнюю настойку моя невестка очень хвалила, и передавала тебе искреннюю благодарность – теперь ее не мутит по утрам и беременность протекает гораздо легче.

– Скажете тоже, – я смущенно потеребила кончик толстой косы, перекинутой через плечо. Как это ни странно, но изменился не только цвет моих глаз. Волосы тоже стали тяжелее и гуще, и теперь переливались цветом воронова крыла. А еще они стали длиннее, и если раньше достигали лопаток, то теперь спадали черным водопадом до самой поясницы, и к этому мне оказалось привыкнуть сложнее всего.

Вкупе с глазами, белоснежной кожей лица и яркими, сочными малиновыми губами это смотрелось… эффектно, в чем я и призналась себе этим вечером, с удивлением разглядывая в огромном зеркале, что висело в холле, свою новую внешность. Теперь, пожалуй, только слепой не увидел бы во мне ведьму.

– Ну-ка, дай я посмотрю на тебя еще раз! – Роза окинула меня одобрительным взглядом, и произнесла, улыбаясь: – Ну теперь держись, девочка! Проходу тебе парни точно не дадут. Или ты уже приметила кого? Может того светленького, что с тобой в столовую ходит?

– Что? Игнатиус? Мы просто друзья!

– Тогда может того высокого, как его… старшекурсник, с зелеными глазами. Красивый парень, видный.

– Каллен? У него уже есть невеста. – я невольно вспыхнула, вспоминая нашу утреннюю встречу, первую после произошедшего на вечеринке. Каллен вернулся только сегодня, и сразу же подошел к нам поздороваться. Увидев меня, он, кажется, на мгновение потерял дар речи, но потом продолжил общение как ни в чем не бывало.

– Ну, невеста еще не жена, но тебе виднее. И раз ни тот, ни другой не затронул твое сердечко, значит твое счастье еще впереди, помяни мое слово, – со значением изрекла Роза, пододвигая ко мне тарелку с вишневым пирогом. – Ешь, пока теплый.

– А Вы давно работаете в замке? – полюбопытствовала я, жмурясь от наслаждения. Начинка из терпкой вишни, вымоченной в коньяке, придавала тесту особый вкус и аромат.

– Да почитай, что с молодости, а до этого матушка моя тут работала, а до нее и ее мать. Тут у многих должности вроде как по наследству передаются. Хоть и замок этот давно уже не королевская резиденция, а традиции все равно остались.

Я заинтересовалась услышанным. Нам, конечно, рассказывали об истории Академии, но очень кратко.

– А почему он перестал быть королевской резиденцией? Слишком старый? – предположила я.

– Вот чего не знаю, того не знаю. Но бабка моя говорила мне в детстве, что в этом замке проживала еще прежняя королевская династия. А когда ей на смену пришла новая, они себе отстроили новый дворец, а этот вроде как решили отдать под Академию. Да и вообще… Поговаривали, что не приносит этот замок счастья своим владельцам. Вот только подробностей не знаю. Да и никто не знает, думаю – слишком уж давно это было.

Я кивнула, принимая ее слова и делая себе мысленную пометку о том, что неплохо было бы побольше прочить о месте, где мне предстояло учиться целых пять лет.

Начались новые выходные, а вместе с ними в столицу пришла настоящая осень – холодная, промозглая, серая. Небо заволокли низкие свинцовые тучи, из которых с раннего утра накрапывал мелкий, противный дождь.

Сидя на подоконнике в своей комнате, я смотрела в окно с каплями дождя на стекле, наблюдая, как они медленно собираются в струйки, стекающие вниз, и уныло размышляла о том, что в следующие выходные, когда нам можно будет выезжать в город, мне обязательно нужно будет поискать там работу, хотя бы помощницей аптекаря. Скоро зима, и без теплой одежды не обойтись.

Нет, Хани предлагала мне купить ее перед отъездом, но я сама отказалась, зная цены. Оставить стариков вообще без денег я не могла. Ничего, справлюсь. Вот только когда я буду успевать учиться? Увы, но нагрузка становилась все ощутимее. К лекциям прибавились семинары и практические занятия, к которым нужно было серьезно готовиться, а еще нам стали задавать большие письменные работы, которые отнимали практически все свободное время.

Мои однокурсники, жившие по двое в одной комнате, имели возможность помогать друг другу, что существенно облегчало им жизнь, я же, имея соседку с другого курса и факультета, похвастаться этим не могла. Аурелия по-прежнему сторонилась меня. Впрочем, я заметила, что и с другими адептами она общалась редко, из чего сделала вывод, что дело не во мне, а в ней самой.

«Странно только, откуда профессор Даркел так хорошо ее знает, и зачем ей в принципе нужна была соседка», – подумалось мне, вспомнив о том, каким образом и с чьей подачи нас поселили в одной комнате. Отбросив ненужные мысли, я соскочила с подоконника и начала одеваться – сегодня мне предстояла отработка наказания в питомнике, о чем и сообщил накануне вечером наш декан.

Кутаясь в фиолетовую мантию, мало защищающую от дождя и пронизывающего ледяного ветра, я почти бежала в сторону питомника, расположенного за замком, на самой границе с парком. Одноэтажное здание под большой черепичной крышей, к которому примыкали многочисленные загоны, сейчас пустующие, встретило меня тишиной. Большинство его обитателей спали, укрывшись в деревянных домиках или зарывшись в теплые подстилки из пушистого сена.

– Профессор Лайман? – позвала я, оглядываясь по сторонам. – Это адептка Фарли, я пришла на отработку по просьбе декана Даркела!

Ответом мне была тишина. Вздохнув, я решила осмотреться, пока жду профессора. Питомник был поистине огромным, и я заподозрила, что все дело в магии, расширяющей пространство. Разделенный на несколько рядов, он представлял собой что-то типа крытого зоопарка с просторными вольерами, в которых содержались самые различные животные.

Я увидела воронов, смотрящих на меня загадочными бусинами блестящих глаз, были здесь и несколько кошек, подойдя к которым, я с досадой закусила губу – разве им здесь место? Неподалеку от них расположились домики ласк и других юрких длинных животных, чем-то напоминающих хорьков.

Чуть поодаль содержались более крупные животные: лисицы с роскошными огненными шубками и волки с глазами, похожими на яркую полную луну. Летучие мыши, жабы, змеи, пауки – кого здесь только не было!

А вот дальше… Дальше я шла, затаив дыхание, крутя головой вправо и влево. Теперь я поняла, почему предмет, который нам только предстояло изучать, был назван «Магические существа». Из тех, что я узнала, были разве что огненные саламандры – маленькие, юркие и потрясающе красивые ящерицы, состоящие, казалось, из перетекающего живого пламени.

«Виверны», – прочла я на табличке, рассматривая содержащихся в вольере животных, напоминающих помесь дракона, змеи и птицы, о чем свидетельствовали два кожистых перепончатых крыла с загнутыми когтями на концах. Звери смотрели на меня настороженно, царапая пол когтистыми лапами, и я предпочла побыстрее отойти.

«Призрачные гончие», – значилось на следующем загоне, в котором лежало несколько… собак? Или не собак? Вытянутые поджарые тела с длинными лапами, короткая, переливающаяся черная шерсть и глаза, горящие адским пламенем, заставившие меня невольно ускорить шаг.

Чем дольше я ходила, тем больше понимала, что мир, в который я попала, совсем не так безобиден, как мне казалось раньше. Сделав круг, я повернула к выходу и подошла к последнему вольеру, темному и тесному. Сидевшая в нем птица забилась в самый дальний угол, нахохлившись и отвернувшись к стене. Сердце предательски дрогнуло.

– Это ты? – тихо спросила я, подходя к решетке, и берясь за нее пальцами. – Как же тебя угораздило?

Знакомый мне пепельный филин, а это был именно он, повернул свою голову, при том что тело осталось в прежнем положении. Охх, я и забыла, что они так могут! В его огромных, оранжево-желтых глазах, мне почудились горечь и немой упрек.

Не знаю, почему я так поступила. Но мне казалось, что я несу ответственность за птицу. Она ведь помогла мне тогда выбраться из леса. Неизменно сопровождала на прогулках в лес, куда я отправлялась собирать травы. Прилетела за мной в Академию. Получается, это из-за меня она попала в неволю.

Конечно, самым разумным было бы дождаться профессора Лаймана и все ему объяснить. Но в тот момент я даже не подумала об этом. Пальцы сами собой легли на тяжелый засов и потянули его в сторону, распахивая дверь вольера.

– Быстрее, лети отсюда!

Филин не заставил себя ждать. Несколько раз взмахнув крыльями, отвыкшими от полета, он вылетел из вольера.

– Пожалуйста, будь осторожен, – прокричала я ему вслед. – Не показывайся здесь днем!

Едва ли птица, стремительно уносящаяся прочь, услышала меня. Зато услышал профессор Лайман, как раз в этот момент входящий в здание, и смотрящий на меня с возмущением, быстро перерастающим в гнев. Полное лицо его покраснело, щеки тряслись, глаза были вытаращены. Мужчина, ловя ртом воздух, переводил взгляд с распахнутого настежь вольера на меня, вновь возвращался к пустому вольеру, и кажется все еще не мог прийти в себя от шока.

– Что Вы натворили, адептка, – завопил он, наконец-то обретя способность говорить. – Зачем Вы выпустили эту птицу? Кто Вам разрешил?

– Я знаю эту птицу, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Она живет в лесу, недалеко от того места, где я жила раньше. Это какая-то ошибка, что она оказалась в клетке.

– Ошибка? – взвизгнул мужчина, все больше распаляясь. – Ошибка, говорите? Да знаете ли Вы, что этот филин ценнейшее магическое существо нашей Академии, можно сказать, ее символ? Он живет здесь столько же, сколько я здесь работаю! – мужчина сокрушенно покачал головой, вытирая пот со лба, но тут же вспомнил о своей потере и вновь заголосил:

– Он сбежал из вольера год назад. Мы целый год безуспешно его искали! Расклеивали объявления, предлагали награду, но все тщетно. Я глазам поверить не мог, когда увидел его на территории Академии пару недель назад! Вы, адептка, даже не представляете, каких трудов мне с моими помощниками стоило изловить его и поместить в этот вольер. А Вы, – он угрожающе ткнул в меня толстым мясистым пальцем, – взяли и выпустили его. Я этого так не оставлю, слышите! Я сейчас же пойду к ректору! Я… Я…. Что такое??

Профессор резко замолчал, только сейчас замечая, что в питомнике воцарился невообразимый шум, который ранее он, занятый своей гневной тирадой, не замечал. Животные и птицы, что раньше вели себя тихо, теперь бесновались в своих вольерах, издавая самые невообразимые звуки – вой, лай, крики и клекот птиц, шипение, противный скрежет когтей по дереву и камню смешались в единую какофонию.

– Это все Вы! Вы виноваты! – по новой взвизгнул профессор, с ненавистью глядя на меня. – Что Вы еще натворили, признавайтесь!

– ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ. – Мрачная фигура в черном плаще, наброшенном на плечи, закрыла собой свет, лившийся из открытой двери.

– А, лорд Даркел, Вы как раз вовремя! – профессор Лайман залебезил и тут же начал жаловаться на меня, обвиняя в безответственном поведении, причинившем невосполнимый урон Академии и пагубном влиянии на своих питомцев, которые, к тому времени, как он, наконец, закончил, казалось, удвоили свое рвение, и теперь заглушали даже наши голоса.

– Это правда, Фарли? Вы выпустили филина? – от его пронзительного взгляда хотелось забиться куда-нибудь подальше.

– Да, профессор, – не стала отнекиваться я.

– Зачем Вы это сделали?

– Это… сложно объяснить. Я уже говорила…

– Да что Вы ее слушаете, господин декан! – вновь сорвался на фальцет профессор Лайман, брызжа слюной, от чего Даркел едва заметно поморщился. Не замечая, с каким холодом в глазах он смотрит на него, Лайман продолжал разоряться, обвиняя меня во всех своих бедах.

С каждым несправедливым обвинением я все крепче сжимала кулаки, чувствуя, что ногти ощутимо впиваются в кожу. Да, я выпустила старого филина, и готова была признать свою вину. Даже если учесть, что я не знала, что он являлся собственностью Академии, я все равно была виновата.

Но вот что касается остального… Если так подумать, пока он не появился, все звери и птицы вели себя тихо. Ощущение, что именно он своим криком спровоцировал их поведение. Но сказать об этом – навлечь на себя еще большие проблемы. «Куда уж больше-то», – с тоской подумалось мне в тот самый момент, когда Лайман, окончательно выдохнувшись, наконец замолчал.

– Ясно, – сказал Дакел, и не дав собеседнику опомниться, продолжил. – Успокойте своих питомцев, Лайман, а со своей адепткой я сам разберусь. Фарли, вы идете со мной.

– Вот-вот, разберитесь, – поддакнул напоследок несчастный профессор, сокрушенно качая головой. Кажется, он действительно был расстроен из-за нового побега филина.

Даркел шел впереди, даже не оглядываясь, и мне приходилось быстро перебирать ногами, чтобы подстроиться под его размашистый шаг. Дождь усилился, и теперь лил как из ведра. Длинный черный плащ хлестал своего обладателя по ногам, обутым в высокие кожаные сапоги, и хлопал по его спине подобно крыльям какой-то диковинной птицы.

Так, в полной тишине, мы миновали территорию парка, зашли в пустынный центральный холл и, поднявшись по лестнице на третий этаж, оказались в кабинете профессора.

– Садитесь, Фарли, – отрывисто бросил Даркел, небрежно сбрасывая на пол тяжелый мокрый плащ.

Я покосилась на кресло, затянутое темно-зеленым велюром, и вздохнув, стала расстегивать пуговицу на мантии, не желая намочить сиденье. Замерзшие пальцы дрожали и не слушались, то и дело соскальзывая с петельки.

– Что Вы делаете, Фарли? – Даркел, опасно прищурившись, внимательно наблюдал за моими действиями.

– Я думала, так будет удобнее, – пробормотала я, занятая застежкой и наконец-то зацепив петельку. Да чтоб тебя! Снова сорвалась.

– Какое похвальное рвение, – вкрадчиво произнес мужчина, обходя стол и медленно направляясь ко мне. Пуговица наконец-то расстегнулась, и мантия упала к моим ногам.

Что-то в движениях профессора заставило меня насторожиться. Было в них нечто очень опасное, хищное. Крылья точеного носа на идеально вылепленном мужском лице с высокими скулами трепетали, а на плотно-сжатых губах играла едва уловимая усмешка. Что это с ним?

Невольно я отступила на шаг, уперевшись бедрами в широкий рабочий стол. Левая бровь профессора плавно поползла вверх.

– Вы уверены, Фарли? – Мужчина был уже совсем близко. Слишком близко, заставляя меня нервничать. Невольно отметила, насколько он выше меня – мои глаза упирались в мускулистую грудь, видневшуюся в расстегнутом вороте черной шелковой сорочки. Сглотнув, заставила себя поднять взгляд, чтобы окунуться в завораживающую черную бездну, затянувшую меня подобно водовороту, мгновенно утягивающему на самое дно. И я тонула в ней, не имея возможности даже вздохнуть.

– Боги, да Вы насквозь промокли, – обжигающее касание чужих пальцев, которое я на короткий миг почувствовала даже сквозь ткань платья, тут же исчезло, заставив меня изумленно моргнуть, и Даркел быстро отошел от меня, направляясь к камину. Встав на одно колено, мужчина складывал в него сухие поленья, лежащие тут же, в изящной кованой дровнице, а потом одним щелчком пальцев разжег пламя, тут же начавшее жадно поглощать свою пищу.

– Садитесь в кресло, ничего ему не будет, – велел декан, направляясь куда-то вглубь кабинета, к шкафу, и возвращаясь оттуда с шерстяным клетчатым пледом.

– Вот, накиньте, а то Вы вся дрожите.

Я с признательностью кивнула декану, удивленная его странными действиями.

– Итак Фарли, – дождавшись, когда я закутаюсь в плед, начал Даркел, – я хотел бы услышать от Вас правду. Зачем на самом деле Вы выпустили птицу?

– Я уже рассказывала профессору Лайману, – я невольно сжала пальцами края так и норовившего сползти с моих плеч пледа, – что знаю эту птицу около года. Она жила в лесу около нашего городка, и я часто видела ее там, когда ходила собирать травы.

– Вы уверены, что это та самая птица? – мне показалось, я сумела удивить декана.

– Да, у нее весьма необычное оперение, – кивнула я.

– Ну предположим, что так. И что же заставило Вас выпустить ее? В лесу живут и другие животные, и каждое из них, теоретически, может оказаться в питомнике Академии. Вы выпустите их всех?

– Я… – я открыла было рот, и тут же закрыла его. Стоит ли говорить о филине больше? Почему-то я была уверена, что нет.

– Адептка? – поторопил меня Даркел.

– Он выглядел очень несчастным в этом тесном вольере. Я просто почувствовала, что ему плохо и действовала интуитивно, – сказала я, опустив голову, и ругая себя за эту вынужденную ложь. – Извините, – добавила, не глядя на мужчину напротив.

– Интуитивно, значит, – Даркел хмыкнул. – Ну и что мне с Вами делать, адептка?

На ум вдруг пришла совершенно неуместная фраза из моего прежнего мира: «Понять? Простить? И отпустить!», но я тут же постаралась затолкать ее поглубже, и подняв голову, нашла в себе силы взглянуть на декана: – Я приму любое наказание. Но если есть хоть какая-то возможность, прошу, дайте мне шанс, сэр, не исключайте из Академии!

Мужчина тем временем закатал рукава сорочки, обнажив крепкие слегка загорелые предплечья, и стал сосредоточенно перебирать какие-то бумаги, лежавшие на его столе. Молча, ничего не говоря. По его сосредоточенному лицу было совершенно непонятно, о чем он сейчас думает.

Я же невольно наблюдала за ним, отмечая влажные волосы странного оттенка, одна из слегка вьющихся прядей которых упала на высокий лоб. Красивые смуглые кисти рук с длинными прямыми пальцами, что легко скользили по белоснежным листам, и я моргнула, прогоняя странное наваждение.

– Я подумаю о Вашем новом наказании, адептка, – произнес, наконец, декан, отрываясь от бумаг. – А пока… Со следующей недели Вы начнете посещать мой факультатив. Для Вас он обязателен.

– Да, профессор, – не веря, что так легко отделалась, произнесла я.

– Можете идти, – мужчина вновь вернулся к своим бумагам.

Встав с кресла, я аккуратно сложила плед, положив его на сиденье, и подхватила с пола мокрую насквозь мантию.

– Вы хотели о чем-то спросить? – Даркел, почувствовав мою заминку, поднял взгляд.

– Правда ли, что этот филин является магическим существом, принадлежащим Академии?

Даркел вздохнул, откидываясь на спинку кресла: – Да. Его предки жили на территории Академии с незапамятных времен, гнездясь где-то в замке. Их всех отличал особый цвет оперения, как Вы верно заметили. К сожалению, это последний представитель семейства, несмотря на то, что Лайман… профессор Лайман, – поправил он самого себя, – очень надеялся найти ему подходящую пару. Но увы…

– Зачем же филин сбежал от него? – невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык. Были у меня на этот счет определенные догадки.

– Этого я не знаю, – ответил Даркел, сцепляя пальцы в замок и всем своим видом давая понять, что наш разговор его утомил.

– А у него есть имя?

– Есть. Его традиционно зовут Альбен, адептка. Это все?

– Благодарю, сэр. Я могу идти?

– Идите, – кивнул мужчина.

Развернувшись спиной, я пошла к выходу, все еще чувствуя между лопаток пронзительный взгляд.

– Кто Ваши родители, Изабель? – неожиданный вопрос догнал меня уже у самой двери, и моя рука замерла на кованой ручке в форме оскалившейся морды льва. Вот оно! Мы с Хани предполагали, что такой вопрос может возникнуть, и заранее договорились о том, что будет лучше, если я скажу правду. Ну или почти правду. Рассказывать о том, кто я такая на самом деле, и при каких обстоятельствах познакомилась с Хани и Олдосом, я точно не была готова.

– Я сирота, сэр, – я развернулась, продолжая держаться за ручку и молясь всем богам, чтобы Даркел не почувствовал небольшую заминку с ответом. – Меня воспитывали приемные родители, пожилая пара аптекарей.

– Вот как, – Даркел буравил меня подозрительным взглядом. Почему у меня такое ощущение, что он не верит мне? – Но вы же помните то, что было до этого?

– Боюсь, что нет, – я покачала головой. – О том, что было прежде, у меня не сохранилось никаких воспоминаний.

– Весьма досадно, – мужчина продолжал пристально меня рассматривать. Вот что ему надо? – Светлый дар, как у Вас, да еще такой сильный, передается исключительно по наследству, а значит либо Ваша настоящая мать, либо Ваш отец были сильными магами.

Я промолчала. О том, как именно я получила свой дар, я могла лишь догадываться. Ответ мне могла дать разве что мама, но учитывая, что она осталась в другом мире, боюсь, эту тайну мне никогда не разгадать.

– Не стесняйтесь девушки, располагайтесь! – сияющая рыжеволосая преподавательница порхала между нами, раздавая коврики для занятий. На сегодняшний факультатив, посвященный раскрытию внутренней сексуальности, мы, как и было велено, пришли в черных обтягивающих трико.

– Расстилайте коврики прямо на полу и садитесь на них, – преподавательница подала нам личный пример, и теперь сидела на полу вместе с нами. – Чудесно! Итак, сегодня у нас очень важное занятие. О женственности мы с вами уже говорили, а сейчас пришло время поговорить о сексуальности, – и она весело нам подмигнула, что вызвало хихиканье девушек. Впрочем, смущения в нем не было, скорее мои однокурсницы, за небольшим исключением в виде меня, да, пожалуй, еще Беатрисы, были в предвкушении.

– Дайте возможность внутренней сексуальности вырваться наружу! – томным голосом вещала нам преподавательница, приняв на коврике соблазнительную позу. Я вытаращенными глазами смотрела на нее, чувствуя, как мое лицо медленно заливает краска стыда. Мамочки, на что я подписалась! – Избавьтесь от навязанных стереотипов! Не живите с оглядкой на других!

Я огляделась по сторонам, и мне захотелось зажмуриться. Куда я вообще попала?

– Даже если вам с детства внушали, что «девушка не должна это делать» или «это непозволительно для девочки», постарайтесь прислушаться к своим ощущениям и делать то, что будет лучше именно для вас, а не потому, что кто-то другой навязал вам свое мнение, – продолжала Иннес с придыханием, меняя одну выигрышную позу на другую, наглядно демонстрируя полное игнорирование чужого мнения, если бы таковое здесь вообще существовало. Девицы увлеченно повторяли, соблазнительно изгибаясь на ковриках.

– Перестаньте испытывать чувство стыда всякий раз, когда подумаете, что «это слишком откровенно, меня не так поймут», – кажется, она читала мои мысли. А может, так оно и было? – Изучите свое тело, поймите, что доставляет вам удовольствие, в какие моменты вы испытываете радость и блаженство.

Я закрыла лицо ладонями, беззвучно трясясь от смеха. Настолько безумным казалось мне все происходящее.

– Отлично, Изабель, не стесняйтесь любых, даже самых неожиданных реакций своего тела, – донесся до меня голос преподавательницы, заставивший сдавленно хрюкнуть. – Дааа! Вот так, мои хорошие! Молодцы! Поделитесь с партнером своими эмоциями, расскажите, что бы вам хотелось попробовать в ваших отношениях, чтобы почувствовать себя счастливее. И не бойтесь, никто вас не осудит, наоборот, заинтересованный вами партнер с радостью поддержит вашу идею и поможет осуществить задуманное.

Я повалилась на коврик, прикрывшись волосами и сотрясаясь уже всем телом. Только бы никто не заметил, что я едва живая от смеха.

– Пп-рофессор? Чч-то-то случилось? – Преподавательница даже заикаться начала, внезапно увидев застывшего в дверях декана, смотревшего на происходящее в зале с непередаваемым выражением лица. О боги! Он что, все это видел и слышал? Cудя по черным молниям в глазах – да.

Теперь на Даркела смотрела не только Иннес, но и все адептки, причем не все из них выглядели сконфуженными. Элеонора, например, обольстительно улыбалась. Кажется, этот урок не прошел для нее даром, и она сполна раскрыла свою женскую суть.

Даркел, наконец, отмер: – Я пришел за Фарли, – отчеканил он, безошибочно находя меня взглядом. – У Вас сейчас другой факультатив, адептка. И наденьте уже, наконец, свою мантию, – процедил мужчина сквозь зубы, стоило нам выйти в коридор и остаться наедине.

– Проходите, Фарли, – Даркел, всю дорогу шедший молча, рывком распахнул дверь одной из аудиторий. Войдя, я с удивлением увидела сидящих в ней четырех парней, которые, в свою очередь, тоже уставились на меня, явно не понимая, что я здесь делаю. Я лишь покачала головой на немой вопрос в их глазах.

– Итак, адепты, – Даркел стремительно проследовал за кафедру, резко разворачиваясь к нам. – На моем факультативе вы будете заниматься боевой составляющей вашего дара. Для магов мужчин это умение особенно необходимо… впрочем…, – взгляд его переместился на меня, – не только для мужчин.

– Мы с вами будем учиться создавать различные щиты, сотканные из вашей магии, будем пробовать создавать из нее оружие и атаковать противника. И да, профессор Ройс любезно согласился быть одним из кураторов нашего факультатива, и также будет принимать участие в вашем обучении. Парни одобрительно загудели, а мне захотелось побиться головой о парту. Ну вот за что мне все это, а?

– Фарли!

– Да, сэр! – Я подскочила с места.

– У Вас будет особая программа, помимо того, что я только что перечислил. Так как Ваша инициация случилась совсем недавно, Вам прежде всего нужно уметь контролировать свой дар и… – Даркел взял небольшую паузу, – свои эмоции и желания. Вы меня понимаете?

– Да, сэр! – снова сказала я, хотя мало что понимала. О чем он говорит? О том, что я, не подумав, выпустила филина?

Этот факультатив разительно отличался от того, что проводила у нас рыжеволосая Иннес. Декан, кажется, не собирался откладывать свои обещания в долгий ящик, а потому сразу же загрузил нас теорией и многочисленными формулами, от которых к концу занятия у меня двоилось в глазах.

– Следующий факультатив проведем уже на полигоне, – предупредил он, поочередно оглядывая каждого из нас. – К этому моменту вы должны выучить все то, о чем мы сегодня говорили, иначе…

Я переглянулась с парнями. И без слов было понятно, что ждало тех, кто не сможет создать щит, защищающий от молниеносной магической атаки.

– Задержитесь, Фарли, с Вами я еще не закончил. – Резкий голос хлестнул по моим нервам раскаленной плетью, и я, собравшаяся было уходить, вновь опустилась на стул.

Парни сочувственно посмотрели на меня, но под строгим немигающим взглядом Даркела были вынуждены уйти, шепнув напоследок, что подождут меня в столовой. А я осталась. Наедине со злым, как тысяча чертей, деканом. Интересно, вот что ему опять не так?

– Итак, адептка, – Даркел вышел из-за кафедры и подойдя, встал напротив меня, – сейчас Вы попробуете призвать свою силу, а после, по моему сигналу, сразу же уберете ее. Я должен убедиться, что Вы в состоянии хоть немного ей управлять.

– Сэр, – я растерялась, – но я понятия не имею, как пользоваться даром. У меня получилось сделать это лишь однажды, когда я увидела проклятие, летящее прямо в меня.

– Что? – декан, кажется, не поверил услышанному. – Хотите сказать, что увидели то, как выглядит проклятие? – медленно и раздельно произнес он.

– Да, сэр, – я утвердительно кивнула, – оно выглядело как черное облачко, сорвавшееся с губ Элеоноры, и рванувшее ко мне. Я вдруг почувствовала, будто в меня летят острые ледяные иглы и… Профессор, с Вами все в порядке? – я осеклась, глядя на внезапно изменившегося в лице Даркела. Он смотрел прямо на меня, но, казалось, не видел. В аудитории повисло тягостное молчание. Наконец, Даркел произнес, отмерев:

– Все же попробуйте призвать свою силу. Она должна откликаться не только в момент, когда Вам угрожает опасность, а по Вашему желанию. Найдите ее источник – вот здесь, – подняв руку, он поднес ее к моей груди, вернее, чуть ниже – там, где находилось солнечное плетение, и замер, – почувствуйте ее. Это может быть тепло, или свет, или даже обжигающий огонек. Пробуйте, адептка. – Мужчина полностью взял себя в руки и передо мной снова стоял требовательный преподаватель. – Вам будет проще сосредоточиться, если Вы закроете глаза, – посоветовал он.

Легко сказать! Я закрыла глаза, но почувствовала себя еще более неуютно, чувствуя, что Даркел по-прежнему стоит рядом и смотрит на меня. Разозлившись на саму себя, вздохнула, и все же постаралась отрешиться от мыслей о декане и его странном поведении. Нырнув глубже, искала внутри себя что-то похожее на силу, источник, что был спрятан и пока не пробудился окончательно.

Не сразу, но мне все же удалось почувствовать его. Сначала это была лишь тоненькая полупрозрачная нить, мерцающая перед моим мысленным взором. Идя за ней, молясь, чтобы не потерять, я вдруг явственно ощутила его – этот удивительный и пульсирующий серебристо-белый сгусток энергии. Получилось!

Мои глаза изумленно расширились, когда я увидела, что эта сила теперь была не только во мне, она вырвалась наружу, заливая аудиторию нестерпимо-ярким светом. Даркел все так же стоял напротив – высокий и… нереально красивый. Весь облик его, залитый светом, претерпел изменения, сделавшись будто бы светлее: казалось, даже его глаза изменили свой цвет, став из черных серебристыми, пронзительными.

Но не это потрясло меня. Вокруг него расходился странный пугающий ореол, и с каждым мигом он все больше темнел, как будто сама тьма, что жила в нем, неумолимо сжигала мой свет, и он пеплом оседал к его ногам, пока не стал абсолютно черным. Как и глаза мужчины.

– Довольно, адептка, Вы можете убрать свою силу, – мне показалось, что декан плохо себя чувствует, таким напряженным он выглядел.

Я моргнула, и все исчезло. Мы снова были в скудно освещенной аудитории, глядя друг на друга: я – растерянно, Даркел в ответ – мрачно.

Задания преподавателей все больше напоминали стремительно увеличивающийся снежный ком, и теперь каждый вечер я, до самого отбоя, просиживала в библиотеке, а после, до поздней ночи, занималась в своей комнате, пытаясь хоть что-то успеть.

В один из таких вечеров я привычно сидела за своим столом, читая учебник по Заклинаниям, и изо всех сил стараясь не уснуть. Рука, которая подпирала голову, то и дело соскальзывала со столешницы, глаза слипались, и больше всего на свете я мечтала сейчас лечь спать.

Лившаяся в душе вода еще больше усиливала сонливость и в какой-то момент я, видимо, все же задремала, но тут же встрепенулась, когда в окно нашей комнаты что-то стукнуло. Стук повторился, но уже тише, а следом за ним раздался противный скрежет, как будто кто-то настойчиво царапал острым когтем по стеклу.

Сонно таращась в темноту за окном, я медленно поднялась со стула и взявшись за штору, решительно отдернула ее. На широком каменном подоконнике сидел знакомый мне филин, держа что-то в клюве, и немигающими глазами смотрел на меня.

«Письмо?» – удивленно подумала я, и тут же поняла, что ошиблась. То, что я сначала приняла за пухлый конверт, оказалось хорошо знакомой мне картой.

– Где ты ее взял? – я аккуратно вытащила карту из клюва птицы, недоуменно крутя ее в руках. Филин ничего не ответил, и встопорщив крылья, тут же бесшумно унесся прочь, так и не дав себя погладить. Как раз вовремя – шум воды за дверью прекратился, и из душевой вышла Аурелия, вытирая длинные влажные волосы.

Я едва успела спрятать карту среди вещей, и закрыть окно. Соседка подозрительно покосилась на меня, но ничего не сказала. Я же, сделав вид, что уже закончила с чтением, торопливо собрала в сумку учебники и, прихватив ночную сорочку, отправилась в душ.

Карту оставлять в комнате не решилась, и теперь разворачивала ее, стоя спиной к двери. Если у меня и были сомнения в том, моя ли эта карта, то теперь они полностью отпали – вот и знакомое пятно от чернил в углу. Ну и что это значит? Карта уже второй раз возвращается ко мне.

Я глубоко задумалась, уставившись на свое отражение в зеркале. Откуда филин узнал, что у меня украли карту? Как и где он смог добыть ее? Зачем принес мне? Кажется, мне нужно побольше узнать про магических животных, вот только у кого? Профессор Лайман точно отпадает. Значит остается только библиотека. Я чуть не застонала с досады. На завтрашний выходной у меня были совсем другие планы.

С другой стороны… Если карту украл библиотекарь, он может как-то выдать себя, обнаружив, что и его, в свою очередь, тоже ограбили. Да, решено, завтра же наведаюсь в библиотеку!

Быстро приняв душ и переодевшись ко сну, я дошла до кровати, и спрятав карту под подушку, по-видимому тут же отключилась. И снова, как и прежде, голос, похожий на далекое эхо, непрестанно нашептывал мне во сне: «найди меня… найди… найди.»

Увы, поход в библиотеку пришлось отложить. Парни, едва дав мне возможность закончить завтрак, подхватили меня под руки, увлекая в коридор.

– Какие планы на выходные, крошка? – поинтересовался Игнатиус, небрежно откидывая со лба прядь длинных светлых волос.

– Хотела сходить в библиотеку, а после съездить в город, поискать там работу.

– Ясно. Печаль и тоска. – Авторитетно подытожил Вард, на что я лишь закатила глаза. Ему то что, а у меня в кармане шаром покати.

– У нас есть идея получше, – подмигнул мне Айк, протягивая мне пару небольших бархатных мешочков, судя по звуку, набитых монетами. – Держи, это твоя оплата за зелье. Думаю, тебе хватит, чтобы пока отложить вопрос с поиском работы.

Я не спешила принимать деньги. Не слишком ли их много?

– Но ведь нас застукали на вечеринке, и как минимум, половина зелья пропала, – покачала головой. – Я не могу принять их. Это будет не честно.

– Обижаешь, Белла, – оскалился Игнатиус. – Не думаешь же ты, что пока вы с Калленом где-то секретничали, мы сидели сложа руки? Зелье спасали прежде всего, так что ректору и Даркелу оно не досталось.

Я все еще колебалась. Будет ли это уместным? В конце концов, сварить его было не сложно.

– Бери, Белла, – Айк настойчиво вложил мешочки мне в руки, – ребята сами так решили. Нам твоего зелья хватило на все выходные, так что плата заслуженная. К тому же, весьма щедрая, ведь все надеются снова его попробовать. Можно сказать, здесь еще и аванс.

Я тяжело вздохнула, принимая его слова. В конце концов, это действительно, хотя бы отчасти, решало одну из навалившихся на меня проблем.

– Предлагаю всем вместе поехать в город, – внес предложение Игнатиус. – Там сегодня будет осенняя ярмарка, тебе понравится, Белла. – Парень напряженно смотрел на меня, как будто боясь, что я откажусь. Но я кивнула, соглашаясь. Почему бы и нет?

Выехали спустя пару часов. Ребята с удивлением посмотрели на меня, подошедшую к воротам Академии в одном лишь тонком платье, несмотря на то, что на улице ощутимо похолодало, но тактично промолчали. И лишь когда мы уже въезжали в город, Игнатиус, сидевший напротив меня, сказал:

– Давайте сначала закончим с покупками Беллы, а уже потом будем развлекаться.

Возражений не было, а я с благодарностью взглянула на парня.

Спустя еще час я, переодетая в новое изумрудное платье из тонкой шерсти, теплые ботинки и добротный темно-фиолетовый плащ с глубоким капюшоном, подбитый коротким шоколадным мехом, вышла из торговой лавки – одной из самых дешевых, что я нашла. Помимо этих вещей, так необходимых в преддверии приближающейся зимы, я приобрела себе два новых повседневных платья, туфельки взамен тех, что пострадали от огня, и еще кое-какие необходимые каждой девушке мелочи.

Остальные деньги, которых оставалось не так много, решила на всякий случай приберечь. Парни оценивающе на меня посмотрели и улыбнулись.

– Ну что, пошли веселиться? – предвкушающе ухмыльнулся Вард, отнимая у меня сумки с покупками.

На какое-то время я, действительно, забыла обо всех заботах и проблемах, присоединившись к шуму и веселью, царившему на осенней ярмарке. А посмотреть здесь было на что! Слева проходила выставка огромных пузатых тыкв ярко-оранжевого цвета. Их размеры были таковы, что я со смешком подумала, что карету из подобной соорудить вовсе не трудно. Справа расположились торговцы, привезшие в город дары природы – орехи, осенние ягоды, фрукты, овощи и травы, которые меня заинтересовали.

Чуть дальше шли ряды, где продавались всевозможные сувениры, а напротив них всем желающим предлагали отведать горячие пирожки, пончики, посыпанные сверху сахарной пудрой или украшенные разноцветной глазурью, засахаренные фрукты, сладкие орешки, тягучий шоколад, пряные напитки, смешанные с горячим вином и множество других, не менее соблазнительных лакомств.

Дети то и дело шумными стайками носились вокруг, держа в руках леденцовые фигурки на длинных палочках. Подкрепившись, что было как нельзя кстати, так как я уже успела проголодаться, мы двинулись дальше, увлекаемые толпой в самое сердце ярмарки – туда, где играла музыка, приветливо мигали огнями карусели, развлекали посетителей жонглеры, акробаты, шуты и канатоходцы.

С замиранием сердца я смотрела на две тонкие фигурки парня и девушки, что шли, улыбаясь, навстречу друг к другу, по тонкому, натянутому высоко над нашими головами канату. Иногда они останавливались, подолгу балансируя на одном месте, иногда почти бежали по нему.

А канат раскачивался все сильнее от резких порывов взявшегося откуда ни возьмись ветра. Я затаила дыхание, когда девушка вдруг закачалась, теряя равновесие и неловко взмахивая руками. На ее лице промелькнул испуг, но она скрыла его за улыбкой, пытаясь снова найти баланс. Ее партнер бросился к ней, пытаясь помочь. Но что он мог, ведь он и сам едва держался на тонком канате!

Нога девушки вдруг соскользнула вниз, теряя опору, и она стала падать, лишь в последний момент успев зацепиться руками за канат. Толпа испуганно ахнула. Я с силой закусила губу, неотрывно глядя на разыгрывающуюся наверху трагедию и судорожно пытаясь сообразить, можно ли им как-то помочь. Сама не заметила, как испуганно вжалась в Игнатиуса, стоящего прямо за моей спиной.

– Может мы сможем развернуть какое-то полотно, чтобы успеть поймать их? – я обернулась, наткнувшись на напряженный взгляд парня, и неловко отстранилась.

– Стоит попробовать, – он кивнул, и мы стали быстро пробираться к одному из шатров. Остальные ребята двинулись за нами.

Тем временем ситуация наверху с каждой секундой становилась все драматичнее. Девушка все также висела на канате. Парень шел к ней, но делать это становилось все труднее, казалось, ветер намеренно испытывал его на прочность, с силой толкая в грудь. Канат раскачивался все сильнее.

– У вас есть какая-то прочная ткань или одеяло? – крикнула я, когда мы, наконец, добрались до шатра, торговец которого торговал всякой всячиной, а теперь, раскрыв рот, как и все, следил за канатоходцами.

– Быстрее! – прорычал Игнатиус, видя, что тот непонимающе уставился на нас.

– Да-да, сейчас найду что-нибудь, – мужчина все же сообразил, что от него требуется, и спустя мгновение уже протягивал нам большой цветастый плед.

– Вот, господа адепты. Только он дорогой, чистая шерсть, с вас…

– После! – мы бросились назад, не обращая внимания на крики торговца.

Глянув наверх, я похолодела от ужаса: парень все же добрался до своей партнерши и теперь протягивал ей руку, пытаясь затащить ее наверх. Боги, неужели это возможно? Не мешкая, парни натянули плед, взявшись за его углы. Толпа расступилась, понимая, что мы задумали. Еще несколько мужчин подхватили плед с разных сторон, желая помочь.

Раздался чей-то испуганный крик, подхваченный множеством других, и я увидела, как канатоходцы падают. Как в замедленной съемке я следила за тем, как две тонкие фигурки, так и не расцепив рук, несутся к земле, над которой был натянут плед, напоминающий неумелый детский рисунок. Слишком неуместный, яркий. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Напряжение достигло пика. Пять метров.

Боги, пожалуйста, спасите их! Мне показалось, что движение вниз неуловимо замедлилось. Они все еще продолжали падать, но так, будто попали в некую вязкую субстанцию. Я замерла, напряженно вглядываясь вперед. Два метра.

Есть! Плед пружинисто принял их, закрывая от меня столпившимися вокруг людьми, и лишь когда они расступились, я вздохнула с облегчением – с канатоходцами все было в порядке, чего нельзя было сказать о пледе, испачканном и местами порванном. Я улыбнулась, чувствуя на глазах слезы облегчения.

– А кто мне заплатит за испорченный плед, а? – рядом со мной возник торговец, возмущенно потрясая кулаками. Вздохнув, я отсчитала ему необходимую сумму. Вот не зря все-таки оставила деньги, как знала, что они пригодятся.

В библиотеку я все же попала, но уже поздним вечером. После случившегося, мы продолжили нашу прогулку по ярмарке, вдоволь накатавшись на всевозможных каруселях, а после зашли в ближайшее отделение магической почты, где я, расставшись с еще несколькими монетами, отправила Хани и Олдосу небольшую посылку с гостинцами, к которой прилагалось письмо, что я загодя захватила из замка.

После почты мы пообедали в одной из таверен, и парни, узнав о том, что я расплатилась за плед, долго возмущались алчностью торговца. Потом они собрались продолжить веселье в городе, но я отказалась, сославшись на усталость, и Игнатиус вызвался проводить меня обратно в Академию, чтобы присоединиться к ним позже.

Сидя в наемном экипаже, внутри которого царил полумрак хмурого осеннего вечера, мы оба молчали. Я обдумывала то, что произошло с канатоходцами. Игнатиус тоже был странно задумчив.

– Белла, – прозвучал вдруг в тишине его голос, – скажи… между вами с Калленом что-то есть?

Я удивленно посмотрела на него: – Нет, ничего такого.

– А Даркел? Наш декан тебя точно не обижает?

– Нет, – я все меньше понимала, с чего он вдруг начал этот разговор. – А что?

– Да так… не бери в голову, крошка, – Игнатиус вновь нацепил на себя очередную маску и расслабленно откинулся на спинку сиденья, неожиданно предложив: – Пойдешь со мной на бал?

– Бал? Какой еще бал?

– Ты что, не слышала? Это вообще-то ежегодная традиция нашей Академии. – Заметив, что я пожала плечами, Игнатиус хмыкнул. – Ну так что, пойдешь?

– Это обязательно? – я с тоской думала о том, что мне придется потратить оставшиеся деньги, которых оставалось совсем мало, на одноразовое платье. А ведь нужны еще аксессуары, украшения, обувь на каблуке, косметика…

– Не обязательно, но желательно. Я слышал от брата, что вообще-то его не принято пропускать, – Игнатиус со значением посмотрел на меня.

– Слушай, Игнатиус, лучше будет, если ты найдешь себе кого-нибудь другого, – вздохнула я, и увидев, что приятель нахмурился, решила пояснить, – у меня не так чтобы хорошо с финансами, и тратить их на наряд для бала мне бы не хотелось.

– И это единственная причина?

– Ну да.

Мне показалось, или парень вздохнул с облегчением? Кажется… мне и впрямь, лучше не идти с ним на бал.

– Если ты позволишь, я мог бы…

– Исключено, – отрезала я, – даже не уговаривай.

– Ладно, Белла, – парень примирительно поднял руки, – не горячись. Но скажи, если бы платье у тебя было, ты бы хотела пойти на бал?

Нехотя мне пришлось признать, что да. И все же, лучше, чтобы Игнатиус не питал в отношении меня каких-то иллюзий. Он нравился мне как друг, но не больше.

Занятая этими мыслями по пути в библиотеку, я собиралась было завернуть в очередной коридор, когда услышала невдалеке знакомые голоса, и раньше, чем сообразила, что творю, шмыгнула в нишу, закрытую плотной портьерой – точно такую же, в какой мы стояли тогда с Калленом. Голоса приближались, и теперь я могла разобрать отдельные слова.

– Исключено… слишком опасно… не сможешь…., – говорил ректор Гриффин.

– …уверен… уже не важно… ты же понимаешь…., – отвечал ему не кто иной, как Габриэль Даркел.

– Габриэль, ты совершаешь большую ошибку! – говорившие остановились прямо напротив ниши, заставив меня затаить дыхание.

– Алан, я знаю на что иду.

– И все же я считаю…

– Довольно, друг мой, – перебил его Габриэль. – Я и так ждал слишком долго. Тем более, король уже дал мне добро. В крайнем случае, найдешь себе нового декана.

О чем они говорят? Я невольно навострила уши, пытаясь понять, о чем идет речь.

– Это безрассудство, и если ты ошибешься, то погибнешь.

– Я давно уже мертв, Алан, и ты прекрасно знаешь это.

Я невольно вздрогнула, услышав это. Мертв? Как это – мертв?

Ректор вновь стал что-то говорить, но мужчины уже удалялись, и больше я не расслышала ни слова, оглушенная услышанным.

В библиотеке в этот час никого не было, что, впрочем, не удивительно – адепты предпочитали проводить субботний вечер в гораздо более интересных местах. Лишь старичок библиотекарь, сидя за своей стойкой, увлеченно читал какую-то книгу.

– Фарли? – казалось, он был удивлен, увидев меня. – Вы что-то хотели?

– Да, мэтр Филборн. Мне бы хотелось больше узнать о магических животных, обитающих в Академии и ее окрестностях.

– Вот как… Позвольте полюбопытствовать, с чем связан такой интерес? Мне казалось, что магических существ вы еще не проходили.

Я нарочито небрежно пожала плечами: – Мне просто стало интересно, после того, как я побывала в питомнике у профессора Лаймана.

– Ах вот оно что, – Филборн улыбнулся, отчего вокруг его глаз появились морщинки. – Есть у меня одна книга, которая может Вас заинтересовать. Но предупреждаю, она весьма старая, к тому же единственный экземпляр, поэтому обращайтесь с ней крайне осторожно.

Библиотекарь вынес мне из хранилища огромный талмуд, даже на вид, выглядевший древним. Поблагодарив его, я уселась за один из дальних столиков и, включив зеленую рабочую лампу, с интересом и благоговением открыла книгу.

Он нисколько не преувеличивал – передо мной действительно лежал раритет. Толстые, пожелтевшие страницы украшали мастерски выполненные рисунки, явно сделанные от руки. Узорные буквицы* (*буквица – большая заглавная буква в начале главы, украшенная орнаментом) в виде фигурок мифических животных были расписаны яркими красками.

Здесь было много интересного, но сейчас меня интересовал лишь филин, поэтому я переворачивала страницу за страницей, до тех пор, пока не нашла нужное изображение, с которого на меня смотрела до боли знакомая птица в пепельно-сером оперении.

«…Альбены – пепельные филины, одни из старейших магических существ, живущих на территории Академии Магии, – прочла я. – По преданиям, эти филины служили еще прежней королевской династии, с незапамятных времен гнездясь в замке, и ведали тайнами, сокрытыми от простых смертных.

Мистическое существо, обретающее свою полную силу лишь в сумерках и ночи. Тому, кого филин признает своим хозяином, он будет всячески помогать. Наделен способностями видеть то, что обычно скрыто от посторонних глаз, разгадывать секреты, хранить тайны.

Умеет распознавать мысли и намерения людей, заглядывать в тайники их души. Является проводником между жизнью и смертью, между светом и тьмой. Хранитель памяти. Усиливает магию хозяина. Способ общения с хозяином: телепатия».

В приписке ниже, явно добавленной гораздо позже, значилось: «Вымирающий вид. Большая часть способностей безвозвратно утеряна. Наличие хозяина не установлено».

Я пораженно откинулась на спинку стула, продолжая рассматривать картинку, нарисованную художником с поразительной точностью, вплоть до малейших деталей. Конечно, животные и птицы одного вида часто похожи друг на друга, но почему у меня такое ощущение, что передо мной не далекий предок знакомой мне птицы, а она сама? Вот и эти перышки на груди, образующие своеобразный орнамент, и «ушки», одно из которых смешно топорщится…

Да нет, это точно он! И зовут его так же, Альбен. Или их всех называли этим именем? А что, если и не было никогда семейства филинов, что если все время это была одна и та же птица? Но… как такое возможно? Этой книге как минимум пять-шесть веков. Я вновь перечитала строки, стараясь запомнить их слово в слово. Да уж… Еще одна загадка, точнее две… Почему этот филин помогает именно мне? Не могу же я быть его хозяйкой… или могу?

Я еще некоторое время листала книгу, краем глаза наблюдая за библиотекарем. Но старичок ничем не выдавал, что он преступник, укравший у меня карту. Кажется, он вообще давно дремал над своей книгой, уронив голову на грудь. Невольно зевнув, я решила, что мне тоже пора возвращаться в свою комнату.

Габриэль

Едва ли Габриэль мог объяснить даже самому себе, что с ним происходит в последнее время. Рядом с этой девчонкой он постоянно терял контроль. С того самого дня, как, сидя в кабинете ректора, впервые почувствовал ее появление у себя за спиной.

Все эмоции, казавшиеся ему давно истлевшими, выпитыми досуха, забытыми и похороненными, рядом с ней начинали стремительно оживать, бурля как кипящий котел и делая из него безумца. Пробуждая опасную тьму. Заставляя то и дело следить за девчонкой с помощью своей магии.

Габриэль не слишком то любил ведьм, хотя, по злой иронии судьбы, был у них наставником. Они, особенно в юности, были неуправляемы, распущены, лицемерны и эгоистичны. Нет, взрослые ведьмы, которых он знавал в своей жизни, и немало, были прекрасными любовницами, этого у них было не отнять – темпераментные, чувственные. Но что касается остального…

И, казалось бы, Изабель была одной из них, особенно теперь – после своей инициации. Инициация… Габриэль стиснул зубы, на мгновение прикрывая глаза. Он до сих пор не мог спокойно думать об этом. Какой-то сопляк целовал ее, спеша избавить от одежды. Нетерпеливо, неумело ласкал ее юное, невинное тело, мечтая как можно быстрее овладеть ею…

Мужчина беззвучно выругался – перед глазами теперь плескалась черная мгла. После инициации она стала еще более яркой и соблазнительной, как и ее сестры. И в то же время, она от них разительно отличалась, тем самым, постоянно ставя его в тупик. Она выгородила четверых сосунков, пытавшихся затащить ее в мужское общежитие, и ясное дело, вовсе не для того, чтобы читать там учебники. И не просто выгородила, но и умудрилась заслужить их уважение и дружбу.

И не только их, к слову. Готова была рискнуть своим будущим в Академии, спасая птицу. Испытывая жалость. Жалость ведьмам в принципе была чужда, как и забота о других. Габриэль объяснял это лишь тем, что она белая ведьма…

Но только ли в этом было дело? Белые ведьмы были довольно редки, однако, не настолько, чтобы считать их дар уникальным. К тому же, чем больше он наблюдал за ней, тем больше приходил к выводу, что ее дар был весьма необычен: как будто он таил в себе что-то еще. То, что ему мучительно хотелось разгадать.

Он буквально чувствовал, что девчонка что-то скрывает – начиная от весьма сомнительной версии о ее происхождении, и заканчивая способностью видеть проклятия. Способность, которую он встречал лишь однажды, очень и очень давно. Вот только человек, владеющий ею, не был ведьмой. Напротив, он был тем, кто им всегда противостоял…

«Кто же ты такая, Изабель Фарли?» – подумал Габриэль, уверенно шагая по темной парковой дорожке, ведущей к замку. На периферии взгляда мелькнуло что-то светлое, и мужчина замер, напряженно вглядываясь в темноту.

«Ну конечно, и почему я не удивлен?» – усмехнулся он, наблюдая, как Альбен скрывается на одной из веток старого раскидистого дерева, росшего напротив замка. И, если он правильно понимал, расположенной ровно напротив той самой комнаты, где жила его адептка.

Выглянув утром в окно, я невольно залюбовалась увиденным: низкие серые тучи, уже много дней висевшие над замком непроницаемой пеленой, теперь пронзали золотистые лучи солнца, расцвечивая землю с пожухлой травой теплым, мягким светом, преображая все вокруг.

Спустя какое-то время я уже гуляла по парку, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Под ногами шуршал мягкий ковер из опавших листьев, деревья застыли в преддверии зимы, но кое-где на их кронах еще оставались последние, самые упорные листочки, то и дело медленно срывавшиеся вниз и присоединяющиеся к своим собратьям на земле.

Птицы, уже прилетевшие из леса в поисках сладких осенних ягод, перелетали с ветки на ветку, весело перекликаясь. Ноги сами собой принесли меня на тренировочный полигон, на котором в этот час никого не было. Хотя… Нет, все же кто-то здесь уже был.

Сначала я услышала звон оружия и короткие окрики, а потом уже увидела тех, кто в это погожее утро решил провести тренировку: Каллен и мастер Ройс, стоя друг напротив друг друга в боевых стойках, дрались на мечах.

Ройс явно был гораздо опытнее адепта – он без труда удерживал в руке огромный меч, светившийся синим пламенем, с легкостью умудряясь выписывать им в воздухе круги и восьмерки. Каллен, державший в руках такое же оружие, но светившееся черным, выглядел более напряженным, и тем не менее, я невольно залюбовалась им.

Высокий, хорошо сложенный, он кружил вокруг своего соперника, стараясь найти малейшую брешь в его безупречной обороне. Ройс выглядел нарочито расслабленным и скалился, но я видела, что глаза его цепко следят за противником.

Остановившись в отдалении, чтобы не мешать, некоторое время с улыбкой наблюдала за происходящим. Вот Ройс вдруг глупо открылся, давая Каллену возможность достать себя мечом, чем тот не преминул воспользоваться, молниеносно бросаясь вперед. А в следующий момент мастер хитрым приемом выбил из его руки меч и, подкинув тот вверх, с легкостью поймал.

– Ты проиграл, Каллен, – беззлобно констатировал он, белозубо улыбаясь. – Всегда анализируй действия противника, и, если они вдруг выглядят нелогичными, помни, что это может быть обманный маневр.

– Спасибо за урок, мастер Ройс, – коротко поклонился Каллен. – Я учту свои ошибки. – Выпрямившись, он поднял взгляд и увидев меня, приветливо улыбнулся. Ройс обернулся посмотреть, но никак не прокомментировал мое появление.

– Свободен, адепт, – он махнул рукой, удаляясь в оружейный павильон.

– Белла, привет, подождешь, пока я переоденусь? Я быстро. – Каллен подошел ко мне.

– Хорошо, – немного смущенная тем, что он мог решить, что я пришла сюда ради него, ответила я.

Вскоре мы уже медленно шли по направлению к замку. Каллен молчал, да и я не спешила начинать разговор, чувствуя странную неловкость. Интересно, почему рядом с ним я всегда такая нерешительная?

– Белла, – вдруг заговорил Каллен, внезапно останавливаясь и разворачиваясь ко мне, – я хотел бы пригласить тебя пойти со мной на осенний бал.

– Каллен, я…

– Ее уже пригласили! – раздался рядом резкий голос, и я увидела стремительно направляющегося к нам Игнатиуса. Несмотря на расслабленный внешний вид, я чувствовала, что друг напряжен.

– Как я понимаю, ты пригласил? – Каллен перевел взгляд на парня, ничем не выдавая, что он удивлен и раздосадован.

– Верно, приятель. – Игнатиус встал прямо перед ним, засунув руки в карманы брюк, а я вдруг отчетливо поняла, что дело идет к ссоре, которую Игнатиус явно провоцировал.

– И Белла ответила тебе согласием? – Каллен тоже понял это, и теперь смотрел на соперника с едва заметной усмешкой.

– Можно и так сказать. – Игнатиус не хотел врать, но и позиций сдавать явно не собирался.

Я закатила глаза. Этого еще не хватало! Делить меня, как какой-то кусок мяса!

– Это не важно, никогда не поздно передумать, – Каллен смерил Игнатиуса многозначительным взглядом.

– А есть причина передумывать? – Игнатиус не остался в долгу.

Я кусала губы, переводя напряженный взгляд с одного на другого. Кажется, пора вмешиваться.

– Так может решим этот вопрос между собой?

– С радостью! Предлагаю прямо сейчас!

– Каллен, Игнатиус, не нужно! – Я поняла, что еще немного, и эти двое вернутся на полигон.

– Что у вас происходит, адепты? – Рядом с нами, заложив руки за спину, стоял Даркел. Откуда он вообще взялся, что никто не заметил его прихода? Смотрел он при этом не на парней, а почему-то на меня. И взгляд его – хмурый, пронзительный, заставил меня невольно сглотнуть.

– Адепты? – повторил декан, обращаясь уже к парням, которые продолжали молчать. А я вдруг вспомнила, что магические дуэли без разрешения деканов на территории Академии строго запрещены, это было написано в своде правил, что я читала при поступлении. И наказание за них было очень серьезное, вплоть до исключения. Черт! Нужно спасать ситуацию.

– Профессор, это не то, что Вы подумали, – вмешалась я, вновь перетягивая его внимание на себя.

– А что я подумал, Фарли? – вкрадчиво произнес мужчина.

– Я… мы… Мы просто разговаривали, сэр. И как раз спорили, куда идти дальше, когда Вы подошли. – Боги, что я несу! – Разрешите нам продолжить прогулку? – Я взглянула на декана, и тут же потупила взгляд, боясь, что он прочтет в моих глазах стыд за откровенную ложь.

– Втроем?

– Что?

– Вы собираетесь гулять втроем, Фарли? – отчего-то мне показалось, что Даркел зол.

– Да, конечно. Мы так и планировали с самого начала. – Я мило ему улыбнулась, надеясь, что моя улыбка не получилась излишне фальшивой.

– Не смею задерживать. – Даркел отступил в сторону, и я, недолго думая, схватила парней под руки, пытаясь поскорее убраться от него.

– Фарли, – догнал меня голос декана, когда мы уже отошли в сторону на несколько шагов. Я обернулась.

– Да, профессор?

– Будьте аккуратнее… на прогулке. – Мне показалось, или он хотел сказать что-то другое? – Не слишком усердствуйте.

– Конечно, профессор, – я серьезно кивнула ему, – не беспокойтесь, я знаю свои возможности.

Мне показалось, или Даркел издал какой-то странный звук, похожий на скрежет зубов? Да нет, показалось.

Затащив парней в первую же попавшуюся по пути беседку, я наконец-то перевела дух.

– Вы что, не знаете, что дуэли запрещены? Хотите вылететь из Академии? – накинулась я на них.

– Не переживай, крошка, все не так драматично, – Игнатиус подмигнул мне, и добавил, явно рассчитывая на реакцию соперника, – но мне приятно твое беспокойство.

Мне захотелось его чем-нибудь стукнуть.

– Не называй ее так, – процедил Каллен.

– А то что? – Игнатиус с вызовом посмотрел на него.

Вот же… петухи!

– Так, все, хватит! – Я примирительно подняла руки. – Хватит, пожалуйста. Давайте проясним раз и навсегда. Я вообще не уверена, что пойду на этот бал. Поэтому ни тебе, Игнатиус, – я посмотрела на приятеля, – ни тебе, Каллен – посмотрела на старшекурсника, – не могу давать никаких обещаний, банально, чтобы не подвести вас. И лучше, если вы оба пригласите тех девушек, что точно там будут, чтобы не остаться без пары. Хорошо?

Парни нехотя кивнули.

– Вот и отлично, – улыбнулась я, – а теперь я возвращаюсь в замок. И нет, – я жестом остановила дернувшегося было Игнатиуса, – я иду одна. Надеюсь, вы тут не поубиваете друг друга.

Как оказалась, беспокоилась я вовсе не о том. А все потому, что, войдя в холл, столкнулась ни с кем иным, как с Элеонорой, окруженной верной толпой своих почитательниц. Последнее время она избегала явных конфронтаций, лишь иногда кидая на меня колючие злые взгляды. Но сегодня, как видно, что-то изменилось.

– Ну надо же, какая встреча! – Элеонора заступила мне дорогу, неприятно улыбаясь. Сегодня златовласая ведьма была одета в красивое сиреневое платье из переливающейся парчи и, судя по теплому жакету, украшенному белоснежным меховым воротником, тоже собиралась выйти на прогулку.

– Дай пройти, – я не хотела становиться участницей нового конфликта.

– Не так быстро, Фарли, – Элеонора оценивающе прошлось по мне взглядом, отмечая новую одежду, что я купила в городе. – Смотрю, ты приоделась? – протянула она издевательски, и ее подружки мерзко захихикали, предчувствуя интересное зрелище. – В какой дыре ты купила эти кошмарные тряпки?

Я сжала кулаки, едва сдерживаясь. Эта девица была просто невыносима. Вместо того, чтобы извиниться за то, что хотела наслать на меня запрещенное проклятие, за которое сама же и получила сильный откат, она продолжала во всем обвинять меня. Впрочем, о чем это я? Ей ведь даже замечания не сделали, как будто ничего и не было.

– Неужели твои услуги так низко оцениваются? – тем временем, продолжала она, распахнув глаза в притворном сочувствии. За ее спиной грянул хохот. Что? Какие еще услу… До меня наконец-то дошло.

– А твои услуги, судя по всему, и вовсе никому не нужны? – усмехаясь, проговорила я.

– Да как ты смеешь? – взвизгнула Элеонора, мигом растеряв половину своей обаятельности. Изумрудные глаза угрожающе сузились. – Ты, жалкая, никчемная подстилка для магов! Да все знают, что ты спишь со всеми подряд. Мало тебе было наших однокурсников, так ты еще и с Калленом крутишь?! Неужели он так низко ценит твои способности, что даже не может тебя нормально одеть? Хотя да, зачем ему это… – И она гадко рассмеялась.

Я почувствовала, что едва сдерживаюсь. Моя сила внутри внезапно угрожающе заворочалась, пытаясь выплеснутся наружу, чтобы… Что? Заставить ее замолчать? Наказать? Убить? Я не знала. Но на миг мне стало страшно от той мощи, что я внезапно ощутила в себе. Как если бы кто-то огромный и опасный наконец пробудился после долгого сна, и теперь отчаянно искал выход. Мне казалось, что я могу лишь щелчком пальцев, лишь взглядом испепелить ту, что стояла напротив, ожидая реакции на свои слова.

«Нет, я не могу! Не хочу! Это не я!» – крикнула я мысленно, с силой втягивая воздух сквозь стиснутые зубы и пытаясь усмирить магию, которая никак не хотела успокаиваться. Напротив, я чувствовала, что вот-вот окончательно потеряю над ней контроль. Мир покачнулся, глаза заволокло белой пеленой.

– Бегите, – прохрипела я из последних сил, понимая, что стремительно проигрываю. – Я себя не контролирую.

Девицы вокруг снова рассмеялись, кажется, решив, что я их разыгрываю или пытаюсь таким образом перевести разговор на другую тему.

– Дайте пройти! – я узнала странно напряженный голос Даркела. – Фарли, Вы меня слышите? Не теряйте сознания, держитесь!

– Да что ей будет, профессор, – как сквозь вату, донесся до меня голосок Элеоноры, в котором звучали нотки кокетства.

– С дороги! – Я почувствовала, как меня подхватывают на руки, и куда-то стремительно несут.

– Держись, Белла, слышишь?

– Да, – едва слышно ответила я, чувствуя, что сознание уплывает.

– Не закрывай глаза, иначе отключишься!

Я с трудом разлепила тяжелые веки, вяло отмечая, что профессор несет меня по каким-то бесконечным коридорам. Они сливались в одну мельтешащую ленту, отчего мне вновь захотелось прикрыть глаза.

Мужчина еле слышно произнес что-то, что я не разобрала, и внес меня в знакомый круглый зал с колоннами, бережно опуская… на пол? Прикосновение ледяного камня к лопаткам на мгновение привело меня в чувство, и я вдруг почувствовала, что его пальцы едва ощутимо скользят по моей шее, а следом груди, и вжалась в пол, не понимая, что он задумал.

– Тише, Фарли, не дергайся ты, я лишь хочу помочь, – проговорил Даркел, продолжая ловко расстегивать многочисленные застежки моего плаща, склонившись надо мной. На миг наши взгляды встретились.

– Сейчас ты будешь во всем меня слушаться, – Даркел, наконец-то, снял с меня плащ, оставив в одном лишь платье и чулках.

А где мои ботинки? Их он тоже…? – В другое время я бы, наверное, смутилась, но сейчас мне было слишком плохо: казалось, вот-вот, и я вообще перестану существовать.

– Раскинь руки в стороны, вот так. – Я чувствовала, что он берет мои запястья, разворачивая их кверху. «Какой-то ритуал?» – мелькнула в сознании здравая мысль, тут же снесенная потоком невиданной мощи, заставившем меня выгнуться дугой и глухо застонать.

– Держись, Белла, ты справишься! Сейчас станет легче, только слушайся меня. Теперь ноги, давай же, шире! – Признаться, при этих словах я напротив, замерла. На мгновение даже сознание прояснилось. Что он собрался делать? Я вроде прошла инициацию… Или нет?

– Фарли! – рыкнул мужчина, – хватит изображать невинность, раскинь ноги в стороны. Шире! Еще шире! Вот так. Все, теперь лежи, не двигайся.

Даркел поднялся, и отошел в сторону. Теперь я не видела его, но от этого было еще тревожнее. Что он задумал? Я слышала какие-то звуки, но не могла их разобрать, а лишний раз пошевелиться не решалась. Все, что я видела, это высокий каменный потолок, на котором, ровно надо мной, была изображена огромная пентаграмма.

«Ну конечно, – подумалось мне, – мы ведь в ритуальном зале, том самом, что я в первый же день приняла за столовую. Значит я сейчас лежу в точно такой же пентаграмме, и судя по позе, моя голова у ее вершины, а руки и ноги расположены по остальным четырем лучам».

– Сейчас я начну читать заклинание, и твоя сила вырвется наружу. Не мешай ей, ты меня поняла? – донесся до меня голос декана.

– Да, – просипела я из последних сил.

Мужчина, тем временем, начал читать какое-то заклинание. Его звучный голос, с каждым словом звучавший все увереннее и громче, отражался от стен, резонируя с ними, сливаясь в монотонный звон, и чем дальше он его читал, тем хуже мне становилось.

Если первые мгновения я еще пыталась вслушиваться в смысл и пытаться разобрать отдельные слова, то после мне стало не до этого. Теперь сила не просто ворочалась во мне, мешая дышать, давя и болезненно толкаясь внутри. Она буквально рвалась наружу, разрывая меня острыми когтями, стремясь как можно скорее найти себе выход.

В ушах звенело, голова раскалывалась, а тело против воли начало дрожать, и вскоре меня уже колотила крупная дрожь, и я перестала понимать, что происходит вокруг. Я вообще перестала контролировать происходящее и, наверное, просто сползла бы с пентаграммы, если бы не неведомая сила, продолжающая удерживать меня на ней в форме распятой пятилучевой звезды. Звезды, которая разгоралась подо мной все сильнее.

Я не видела этого, но чувствовала, как белый свет озаряет мрачный ритуальный зал, разгоняя темные тени у его стен. В какой-то момент этой силы стало так много, что она волнами стала выплескиваться наружу, омывая зал от пола до самого потолка.

Широко распахнув глаза, я смотрела, как медленно она впитывается в темно-серые камни, испещренные древними надписями на неизвестном мне языке, отчего они тоже начинают мерцать и светиться. Не знаю сколько все это длилось, но в какой-то момент поняла, что все уже кончилось. Я просто лежала, не в силах пошевелиться, и из глаз моих медленно текли слезы.

– Все хорошо, Изабель, ты справилась, – Даркел подошел ко мне, бережно приподнимая за плечи и усаживая на пол, удерживая под спину крепкой рукой.

Я благодарно кивнула ему, понимая, что, если бы не это, то вновь бы бессильно завалилась назад.

– Что это было, сэр?

– Твоя сила, точнее, ее излишек. Она слишком долго спала в тебе, потихоньку накапливаясь, и вот итог.

– Так бывает у всех, да? – Я кое-как вытерла мокрое от слез лицо, только сейчас отмечая, что декан перешел в общении на «ты».

– Не совсем, – нехотя, как мне показалось, ответил он, поднимаясь с пола и поднимая меня, ставя на ноги. – Все зависит от уровня дара, ну и от того, когда и как происходит инициация. У тебя она произошла несколько позже, чем это обычно бывает, и проводивший ее был, очевидно, не самым сильным магом.

Последнюю фразу мужчина произнес глухо, но мне было не до того, чтобы заострять на этом внимание, поэтому я лишь кивнула, принимая его слова, но тут же решила уточнить.

– Такое ведь больше не повторится? Имею ввиду этот переизбыток?

Даркел как-то странно посмотрел на меня, но все же ответил. – Нет, если Вы, адептка, будете регулярно… выплескивать свою силу, не давая ей скапливаться. На несколько секунд он замолчал, а потом добавил: – И судя по тому, что я сегодня наблюдал, регулярно для Вас, это как минимум раз в день. По крайней мере до тех пор, пока Вы полностью не овладеете своей магией и не подчините ее.

– Да, но…

– А вы постарайтесь, адептка. И лучше, чтобы это был сильный маг, Вы меня понимаете?

Нет, я решительно ничего не понимала. Он же не имеет ввиду, что я должна… Да нет, бред какой– то… Или не бред?

– А Вы…

– Исключено, – Даркел, наконец, отпустил меня, и отвернулся, глядя куда-то в сторону. Идите, Фарли, – прозвучал его голос, – сегодня Вам лучше пораньше лечь спать.

Я автоматически кивнула, пытаясь осознать услышанное, и оглянулась, разыскивая свои ботинки. Они нашлись неподалеку, и я быстро их одела, а после, подумав, накинула на плечи еще и плащ. Меня по-прежнему знобило.

Декан так и стоял, отвернувшись, разглядывая каменную стену, на которой все еще слабо мерцали письмена.

– Сэр…, – я нервно прочистила горло, – а другого способа избавиться от излишков силы нет? – Голос все же подвел меня, предательски дрогнув. Плечи мужчины напряглись, и он медленно повернулся ко мне.

– Есть, адептка. И немало. Вы уверены, что хотите услышать их? – Его глаза предостерегающе сверкнули.

У меня было абсолютное убеждение, что мы говорим о разных вещах. И, наверное, только поэтому, не иначе, я кивнула утвердительно:

– Да, сэр, очень хочу. Но если можно, то в другой раз. Сегодня я не очень хорошо себя чувствую.

– Ну еще бы, – Даркел смотрел на меня как-то странно, заставляя нервничать. – На сегодня Вам, пожалуй, уже хватит. Идите, Фарли. Вернемся к этому разговору позже.

– Что, прям так и сказал? – Эван, с которым мы ужинали в столовой, изумленно вытаращил на меня глаза.

– Да, – мрачно подтвердила я, на всякий случай оглядываясь по сторонам, не желая, чтобы кто-нибудь стал свидетелем нашего разговора. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Ну, кх-мм, – мне показалось, что Эван смутился, – кажется, да.

– О чем речь? – к нам подошли Вард с Айком, неся в руках подносы с едой.

– А где Игнатиус? – удивленно спросила я, зная, что обычно они приходят вместе.

– Наш декан отправил его к Ройсу, драить зал для тренировок, – пояснил Вард, нагло пододвигая к себе мою тарелку с хлебом, – кажется, он в чем-то провинился.

– Вот же… – у меня даже аппетит пропал от услышанного.

– А что, ты знаешь в чем дело?

– Догадываюсь, – нехотя процедила я. – Они с Калленом утром едва не сцепились, и декан это понял.

– Ого, – присвистнул Айк. – И что они не поделили?

– Боюсь, что меня, – с нервным смешком ответила я, и увидев ошарашенные взгляды парней, пояснила. – Они оба решили пригласить меня на осенний бал, и, хотя я не собиралась на него идти, это их не остановило.

– Дела… – пораженно выдохнул Эван, – бьюсь об заклад, Каллен тоже наказан.

Айк и Вардом только переглянулись. Неужели для них не секрет симпатия Игнатиуса?

–– Кстати, куда ты пропала, Белла? – Вард понятливо поспешил перевести разговор на более безопасную тему. – Мы тебя полдня искали, но нам такого наговорили, не поверишь.

– Ага, – Айк мне подмигнул, – что ты крепко поругалась с Элеонорой, а потом наш декан на руках унес тебя в свои покои. Бред, правда? Элеонора с подружками совсем заврались. – Айк замолчал, всматриваясь в мое побледневшее лицо. – Белла? Ты ничего не хочешь нам рассказать?

– Он действительно нес меня на руках, – призналась я, и увидев вытянувшиеся в изумлении лица парней, поспешно добавила, – но не в свои покои, а в ритуальный зал. Моя магия взбунтовалась, и, если бы не декан, страшно представить, чем бы все это могло закончиться.

– И что вызвало этот всплеск? – Вард не обманулся тем, что я намеренно опустила момент, с чего все началось.

– Ссорой с Элеонорой, – я вздохнула, – она говорила обо мне мерзкие вещи… Я думала, что смогу удержать силу, но, кажется, переоценила свои возможности. Декан сказал, это произошло из-за того, что у меня сильный дар и поздняя инициация, и… – я все же замялась, – сказал, что она была проведена неправильно.

– Это еще не все, – встрял Эван, – он ей прямо сказал, что неплохо было бы сбрасывать излишки силы с сильным магом… Притом ежедневно, – Эван многозначительно подвигал бровями.

Над нашим столом повисла оглушающая тишина. По ощущениям, у меня покраснело не только лицо, я чувствовала, что пылают даже уши.

– Кхмм, Белла, ты уверена, что поняла его правильно? – Первым отмер Айк. – Можешь вспомнить, что точно он говорил?

Конечно я помнила. Каждое слово Габриэля Даркела буквально отпечаталось в моей голове.

– Если хочешь, – неуверенно протянул Вард, когда я слово в слово повторила парням услышанное от декана, – мы могли бы подыскать тебе кого-нибудь посильнее, со старших курсов.

– Нет! – поспешно воскликнула я, находясь в ужасе от такой перспективы.

– Правильно, Белла, – вновь вклинился Эван, держа в руках вилку с наколотой на нее котлетой, – какие из них маги? Нужен кто-нибудь более сильный. Кстати, в нашей Академии самым сильным считается именно Даркел…. – Увидев наши одинаково свирепые лица, Эван осекся. – Так мне отец говорил, – пробормотал он.

– Надо искать другие варианты, уверен, что они есть, – сказал Айк, и мы все поспешили с ним согласиться.

– Наконец-то ты одна! – раздался в моей голове чужой голос, заставивший испуганно замереть на месте.

Было двенадцати часов ночи, когда я возвращалась к себе в комнату. Теперь я понимала, о чем говорила моя соседка – после инициации я безошибочно могла определять время по своим внутренним часам. В этот вечер, несмотря на то, что завтра нужно было рано вставать на учебу, мы с друзьями расположились в одной из гостиных, решив дождаться Игнатиуса, которому предусмотрительно захватили из столовой ужин.

– Кто здесь? – Я оглянулась вокруг, но так никого и не увидела.

Раздался тихий смех, сопровождающийся шелестом крыльев.

– Альбен? – Неуверенно спросила я.

– Да, это я. Не ищи меня, я снаружи замка.

– Но как? – выдохнула я, хотя в голове роились десятки не менее важных вопросов.

– Магия, Изабель. Я могу проходить сквозь эти стены, но лишь сознанием. И теперь, когда твой дар немного раскрыт, ты, наконец, можешь меня слышать.

– Хочешь сказать, что мой дар еще не полностью раскрыт? – наверное, увидь меня сейчас кто-нибудь со стороны, он подумал бы, что я точно сошла с ума, раз разговариваю сама с собой, активно жестикулируя.

– Конечно, ты лишь в самом начале пути, – загадочно произнес филин, и добавил, – не обязательно произносить слова вслух, я и так услышу тебя.

– Значит Габриэль Даркел был прав, говоря, что для полной инициации и сбрасывания излишков силы мне нужен сильный маг?

Ответом мне была тишина. Я вновь невольно оглянулась. Может мне все это почудилось? Или он все-таки не услышал меня?

– Альбен?

– Никогда не произноси при мне этого имени, – раздалось, наконец, тихое, и я готова была поклясться, что филин сейчас зло встопорщил крылья. – Никогда!

– Хорошо, хорошо! – примирительно сказала я, изумленная такой реакцией. Почему он так не любит нашего декана?

– Тебе не нужен маг, Изабель, запомни это. Я сам научу тебя управлять твоей силой. Больше никто, кроме меня, не сможет помочь тебе ее раскрыть.

– Да, но Дарк…, – прости, – стушевалась я, обдумывая услышанное. Кажется, филин знает гораздо больше меня. – Получается, ты признал меня своей хозяйкой? – высказала я новую и вполне логичную, как мне казалось, мысль.

Ответом мне был тихий смех, клянусь!

– Нет, Изабель, ты мне не хозяйка и вряд ли станешь ею. У меня нет и не может быть хозяина.

Я рассеянно моргнула, поняв, что окончательно запуталась в происходящем.

– Я не могу сказать тебе всего, не имею права. Да и ты пока не готова узнать это.

Опять сплошные загадки! Как будто угадав мои мысли, Альбен продолжил: – Ты обо всем узнаешь, обещаю тебе. Я сам заинтересован в том, чтобы это случилось как можно быстрее. Но не раньше, чем твой дар раскроется полностью.

Я кивнула, принимая его слова: – Сколько времени это может занять?

– Месяц… Может быть, два. У меня остается мало времени, – в голосе филина мне послышалась печаль. – Моя магия слабеет.

– Но почему? Я могу как-то помочь тебе?

– Сможешь, но лишь тогда, когда обретешь свой дар полностью.

– Хорошо, что я должна делать? – я горела желанием побыстрее докопаться до истины.

– Мое время начинается лишь с приходом ночи, днем я слишком слаб. Будь готова завтра в это же время.

– А соседка? – всполошилась вдруг я. – Что мне ей сказать?

– Ничего, – прозвучало в ответ. – Она ни о чем не спросит, потому что считает, что ночи ты проводишь у любовника.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут же закрыла его. Прекрасно! Просто прекрасно! Кажется, к моменту окончания Академии, моя репутация не будет стоить даже ломаного гроша. Впрочем, о чем это я? Не об этом сейчас нужно думать.

– Альбен, – тихо позвала я филина, – я могу кому-нибудь рассказать о тебе?

– Ты говоришь о мальчиках, что окружают тебя? Нет, Изабель, пока никому. В одном из них я чувствую зло…

Эти слова преследовали меня все утро, пока я шла до столовой, пока завтракала с парнями, пытливо вглядываясь в их открытые дружелюбные лица. Зло… Кого из них имел ввиду филин? Надо обязательно спросить у него, иначе я сойду с ума, подозревая своих друзей. От невеселых мыслей меня отвлек спор, который затеяли парни.

– Говорю вам, это точно Беатриса! – убежденно доказывал остальным Вард.

– А вот и нет, всем известно, что она светловолосая! – спорил с ним Эван.

– Иллюзии никто не отменял, а в королевской семье подобных артефактов, думаю, немало, – усмехнулся Игнатиус, и поймав мой рассеянный взгляд, спросил: – А тебе как кажется, Белла?

– Вы, вообще, о чем?

– О принцессе, конечно! Кто-то проболтался, что в Академии инкогнито учится ее высочество.

– Ого! – изумленно выдохнула я. – Погодите, эта та, которая невеста Каллена?

– Именно, – недобро оскалился Игнатиус. – Но кажется, для него самого это будет сюрприз.

– Да уж, – согласилась я, думая о другом. Что же за отношения у Каллена с невестой, раз они даже не общаются?

– И все-таки я уверен, что это Беатриса. Или даже Кейтлин, – протянул Вард задумчиво, и мы дружно прыснули со смеху. В том то и проблема, что никто не знал, ни сколько точно лет принцессе, ни как она выглядит, ни какой магией обладает. А значит, теоретически, ей могла быть абсолютно любая девушка в академии… ну, кроме меня, естественно.

– У нас проблема, Габриэль, – не стесняясь нашего присутствия на тренировочном полигоне, говорил Ройс нашему декану. – Для эффективной отработки адепты должны разбиться на пары, а их пятеро, – он красноречиво посмотрел в мою сторону, и поймав надежду, промелькнувшую на моем лице, отрицательно покачал головой. – Я мог бы сам стать с ней в пару, но я должен контролировать остальных.

– Это не проблема, Ройс, – Даркел был абсолютно невозмутим, – я сам стану с ней в пару.

– Вот как? – Ройс хмыкнул. – Не возражаю, тогда начинаем!

И мы начали. Сначала отрабатывали атаки, причем если у парней сила, выплескивающаяся в тренировочную мишень, была переливающегося иссиня-черного, а местами и фиолетового цветов, то моя магия била исключительно белым, и вместо целенаправленного воздействия, неизменно принимала форму круговой волны.

Следом Даркел и Ройс учили нас выставлять щиты, и здесь я снова отличилась от парней. Во-первых, они уже умели это делать, как показал тот случай в таверне. В отличие от меня.

А во-вторых, если у них получался именно щит, который они постепенно напитывали своей магией, делая его то больше, то меньше, укрепляя, или, наоборот, истончая по собственному желанию, то у меня снова, как и на практическом занятии, ничего не выходило: свет просто выплескивался во все стороны, подобно взрыву, и заключая меня в подобие кокона.

Чертыхаясь в который раз, Ройс подошел ко мне, устало махнув рукой.

– Ну и что мне с тобой делать, Фарли? Силы в тебе много, а толку? Ты мне так все адептов покалечишь, и даже не заметишь этого. Может тебя на боевой перевести? – задумчиво произнес он, окидывая меня новым оценивающим взглядом.

Я замотала головой, находясь в ужасе от такой перспективы. На боевом факультете учились в основном парни – рослые, здоровые, помешанные на бесконечных спаррингах и изнуряющих тренировках. Нет, девушки там тоже были, но какие! Да у них руки были толщиной, как у меня бедро, а уж про рост я вообще молчу – самая невысокая из них была минимум на целую голову выше меня.

– Отрабатывайте с ребятами атаку и защиту, Ройс, а я помогу Фарли, – Даркел, последние полчаса занимавшийся с ребятами, подошел к нам и встал рядом со мной.

Крякнув, Ройс отошел, и я слышала, как он велел Эвану и Игнатиусу приготовиться атаковать, а Варду и Айку защищаться.

– Фарли, сейчас я выпущу в Вас атакующие заклинание, – декан явно увидел страх, написанный на моем лице, поэтому добавил, – совсем слабое. Ваша задача отразить его, но не просто выплеснув из себя силу во все стороны, а сосредоточившись на том, что Вы почувствуете. Ну или увидите, если Вы способны на это. Соразмерно, Фарли! Вы помните, чему я Вас учил? – дождавшись моего утвердительного кивка, мужчина отошел подальше, и остановился напротив, стремительно разворачиваясь.

«Как на дуэли», – вдруг подумалось мне, и я невольно сглотнула, нервничая все больше. А если у меня не получится? Все же декан, это не Элеонора с ее черным зубастым облачком, летящим в мою сторону!

– Фарли, сконцентрируйтесь! – донесся до меня резкий окрик, и в следующий момент в меня полетел острый клинок, сотканный, казалось, из самой тьмы.

Широко распахнутыми глазами я видела, как скользит, разрывая пространство, черное мерцающее лезвие. Казалось, время замедлилось, а воздух стал вязким – настолько, что я могла рассмотреть оружие в мельчайших подробностях – от остро заточенного острия, до каждой из трех граней, от гарды с высеченными на ней странными символами, до рукояти с узорным навершием.

Я прищурилась, пытаясь получше рассмотреть символы, показавшиеся мне отдаленно знакомыми, как будто когда-то я уже видела подобные. Когда-то очень и очень давно.

– Фарли! – резкий окрик Даркела привел меня в чувство, пошатнув концентрацию, и движение клинка многократно ускорилось. – Щит!

Но я так и не выставила щит. Вместо этого, неожиданно для самой себя, мои руки вдруг взметнулись вверх, и обхватили клинок, нацеленный прямо в сердце, и не долетевший до цели всего пару сантиметров, за рукоять. Ладони обожгло замогильным холодом, и я невольно разжала их, с недоумением смотря на тьму, которой истаивало оружие, сочащуюся сквозь мои пальцы. Значит именно тьма – его магия, раз из нее был сделан клинок? Но… как? Я не могла поверить в увиденное.

– Что Вы творите, адептка? – Даркел молниеносно оказался рядом. – Что за фокусы? – Он смотрел на меня так, как будто видел впервые. Остальные, кажется, ничего не заметили.

– Простите, сэр, мы можем попробовать еще раз? – Я и сама не понимала, что сейчас произошло: как у меня получилось схватить его?

Окинув меня тяжелым взглядом и так ничего и не ответив, Даркел вновь вернулся на начальную позицию. – Готовы?

Теперь в меня неслось копье, и каким-то наитием я поняла, что оно гораздо опаснее клинка, что был прежде. Глубоко вздохнув, обратилась к своей магии, действуя так, как нас учил декан – собирая ее перед собой в подобие стены, напитывая силой, уплотняя, воочию представляя, как копье ударится от нее, и отскочит, не причинив вреда.

Щит материализовался и полыхнул белым светом, принимая на себя удар, но не успела я порадоваться, что у меня, наконец, получилось, как дальше произошло нечто странное: ударившись о него, копье отскочило и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, молниеносно понеслось прямо к своему создателю.

– Копье! – предостерегающе крикнула я, заставив всех на площадке оглянуться на нас. Даркел даже не пытался сотворить щит, вместо этого он смотрел прямо на меня немигающим взглядом. Настолько страшным, что мне захотелось развернуться и позорно сбежать. Копье было уже совсем близко, но он, казалось, даже не собирался его останавливать. Как в замедленной съемке я смотрела на то, как оно подлетает к нему и, не останавливаясь, пронзает насквозь, растворяясь в его теле тьмой.

Боги!

– Сэр, – я отмерла, и бросилась вперед, в ужасе от того, что натворила моя магия. – Сэр, Вы в порядке?

– Более чем, адептка. – Казалось, Даркел даже не заметил проклятия. Может оно и впрямь слишком слабое? – Кажется, нам нужно начать с самого начала. Идите за мной.

Он отвел меня к мишеням, где следующие полчаса я, под его руководством, училась то атаковать, то создавать отражающие щиты. И если со вторым еще более-менее получалось, то вот с первым… Моя магия никак не хотела воплощаться в подобие оружия.

– Сконцентрируйтесь, Фарли, – прорычал Даркел, вставая у меня прямо за спиной, так, что я теперь буквально ощущала его каждой клеточкой своего тела. – Начинайте читать заклинание.

Вскинув руки, я сделала так, как мне велели, и магия привычно выплеснулась круговой волной. От напряжения я закусила губу, стараясь собрать ее в подобие… да хоть в подобие вообще чего-либо, но все было тщетно. Наоборот, казалось, что волна становится все выше и вот-вот накроет нас с головой.

Неожиданно на мои руки сверху легли ладони декана. Длинные мужские пальцы, повторяя действия моих, вместе со мной творили магию, одну на двоих. Мужчина был гораздо выше меня, и я чувствовала, как его дыхание касается волос на макушке, отчего по телу прошла невольная волна дрожи.

– Давай же, Белла, – хриплый голос, раздавшийся над ухом, заставил меня с трудом произнести заключительные слова и с изумлением выдохнуть. У меня получилось! Получилось! В руках – моих… наших, сиял огромный светящийся меч, выкованный, казалось, из белоснежного мерцающего серебра… по которому бежали струйки черной дымящейся тьмы.

– Как интересно, никогда не видел ничего подобного! – к нам приблизился мастер Ройс, с интересом рассматривая оружие, и я тут же качнулась вперед, разрывая контакт с деканом. Меч, еще недавно сияющий нестерпимым светом, стал стремительно бледнеть в моих руках, пока полностью не растворился в воздухе.

– Весьма неожиданно, Фарли, – декан боевиков белозубо мне улыбнулся. – Все же задумайтесь о том, чтобы сменить факультет. Уверен, на нашем Вы обязательно проявите себя.

Весь оставшийся день я была как на иголках, вспоминая то, что случилось на полигоне. И не только оружие, воплотившееся в моей руке, но и мужчину, стоявшего так близко от меня, вызывающего совершенно новые, ни на что прежде не похожие эмоции. Страх, трепет, предвкушение…

Я вспоминала, как завороженно следила за его длинными красивыми пальцами, которые двигались в унисон с моими. И это было так странно, так… чувственно. Умывшись холодной водой, я посмотрела в небольшое зеркало, висевшее над раковиной, и прошептала: «Кажется, я схожу с ума».

Переодевшись в наглухо закрытое черное платье и переплетя косу, я, не обращая внимание на недоуменный взгляд Аурелии, уже готовившейся ко сну, приготовилась ждать полуночи. Не важно, что она обо мне думает, главное, чтобы не сдала коменданту. Впрочем, кажется, девушка была не из тех, кто строит пакости – она жила в каком-то своем, особенном мире, понять который я уже даже не пробовала.

Чтобы скоротать время, решила почитать учебник по Анатомии – этот предмет вел у нас сухонький старый профессор Флетчер, несмотря на свою безобидную обманчивую внешность, весьма строгий и требовательный. И завтра как раз должно было состояться первое практическое занятие.

Наконец, внутренние часы подсказали мне, что пора. Аурелия давно спала, отвернувшись к стене, и все же я старалась двигаться бесшумно, чтобы не разбудить ее. Подумав, сунула в просторный карман, спрятанный в широких складках платья, карту замка, и тихо выскользнула за дверь, настороженно осматриваясь по сторонам.

– Альбен, ты здесь? – мысленно обратилась я к филину.

– Да, Изабель, не бойся, я буду рядом.

Я с признательностью кивнула. – Куда мы идем?

– В один из тайных залов, – последовал загадочный ответ. – Следуй за огоньком.

Впереди вспыхнул крошечный серебристый огонек, устремившийся вперед, и я тут же поспешила за ним.

– Альбен, скажи, у кого ты взял карту замка? Ты знаешь, кто ее украл? – продолжая идти по вымершему ночному замку, спросила я то, что давно волновало меня.

– Нет, Изабель, не знаю. Ты ведь уже поняла, что это не простая карта? Это артефакт, и создавший его в свое время был мне очень близок, поэтому я всегда чувствую, где она находится… по родственной магии.

– Что? Хочешь сказать, что ты тоже артефакт? – неверяще выдохнула я.

– Не совсем, – уклончиво ответил филин. – Так вот, я знал, что эта карта у тебя, а потом вдруг почувствовал, что она находится совсем в другом крыле замка и спрятана в одном из тайников. Но я не знаю, кто положил ее туда.

Я напряженно обдумывала его слова. В правом крыле замка располагалось, помимо всего прочего, мужское общежитие. Значит ли это, что Аурелию можно исключить из числа подозреваемых? С другой стороны, если бы я сама хотела что-то спрятать, лучшего места, чем все эти заброшенные мрачные залы, не найти.

– Чем так важна эта карта? Я пыталась понять, что означают символы, обозначающие определенные помещения, но так и не поняла.

– Ты ведь знаешь историю замка Вельфант, Изабель? – Альбен начал издалека. – Когда-то он принадлежал древнейшему королевскому роду. Мой… король обладал невиданной силой и могуществом, равным ему по силе не было в целом мире. Но его сила имела ряд… скажем так… особенностей. И замок строился из этого расчета.

– Я ничего не поняла, – призналась честно. – Я не сильна в символах, но те, что узнала… Пентакль – это защитный символ, в первую очередь от демонов. Звезда магов – символ равновесия, но у нее есть и другие трактовки, и не мало. Солнечный крест – это тоже защита, а еще бесконечность.

Септаграмма вообще имеет массу толкований, но в основном ее связывают с числом 777, которое еще называют числом ангелов, а также с космическими циклами, равновесием, гармонией, – с невольным раздражением перечислила я. – Как тут разобраться?

– Ты права, Изабель, непосвященный человек не разберется. Но карта и не была рассчитана на непосвященного… – он замолчал, представляя мне возможность самой додуматься до остального.

– Хочешь сказать, что карта попала ко мне не случайно, и именно я – та, кто сможет ее правильно истолковать? – недоверчиво спросила я.

– Верно, – Альбен был лаконичен. – И не только растолковать, но и пользоваться ей. Поверь, она бесценный подарок для своего хозяина. Береги ее и всегда держи при себе. Чем больше будет раскрываться твой дар, тем больше секретов будет раскрывать тебе эта карта.

– И в конце концов я найду тайную сокровищницу короля, – шутливо подхватила я, но филин шутку не поддержал.

– Мы пришли, – прозвучало в моей голове. И я только сейчас заметила, что мы остановились перед огромным темным гобеленом, висевшем в одном из замковых коридоров. – Достань карту, я покажу тебе, как ей пользоваться.

Я развернула карту, всматриваясь в нее при скудном свете факела, горевшего на стене чуть поодаль.

– Вот здесь, видишь? – серебристый огонек завис над одним из помещений, отмеченным символом спирали, идущей по часовой стрелке. Судя по всему, мы находились в правом крыле замка. – Это символ движения к просветлению и мудрости. Отодвинь гобелен и найди его на стене.

Я последовала приказу филина, и с трудом сдвинув в сторону толстую пыльную ткань, принялась вглядываться в темную кладку стен, на первый взгляд, выглядящую идеально ровной.

– Закрой глаза и попробуй почувствовать его, – прозвучало в моей голове, и я послушно прикрыла глаза, невольно подумав о том, что, если бы меня, зачем-то влезшую под гобелен, кто-нибудь сейчас увидел, вопросов было бы не избежать. Откинув в сторону неуместные мысли, я сосредоточилась на своих ощущениях.

Сначала вокруг был лишь мертвый серый камень. Но вот на одном из них едва заметно замерцал знакомый крошечный символ, и я дотронулась до него кончиками пальцев. В тот же миг огромная каменная плита сдвинулась назад, открывая узкий проход…

Куда? Мне предстояло это выяснить.

Я очутилась в каком-то зале, беспомощно озираясь в темноте. Лишь глухой скрежет за моей спиной ясно свидетельствовал о том, что камень снова встал на месте.

– Альбен? – позвала я, и вздохнула с облегчением, когда филин откликнулся. Стоило мне сделать шаг вперед, как помещение озарилось приглушенным мягким светом, и я наконец-то поняла, где очутилась.

Библиотека. Но не та, которой заведовал Филборн. Почему-то я, с интересом оглядываясь вокруг, была уверена, что сюда не заглядывали очень, очень давно. Все небольшое, вытянутое в длину помещение, занимали массивные стеллажи с книгами, стоящие справа и слева. Над ними виднелись узкие ниши, сделанные прямо в каменной кладке, откуда лился приглушенный свет. Пол устилал когда-то роскошный ковер винного цвета, но сейчас он потемнел от старости и пыли.

Внимание мое привлек необычный потолок – сводчатый, с многочисленными перемычками, украшенными замысловатым каменным орнаментом. На постаменте справа стоял оплетенный паутиной бюст какого-то мифического существа, державшего в руке раскрытую книгу.

Я подошла поближе, чтобы разглядеть его. Кажется, оно было женского пола – узкое вытянутое лицо, раскосые миндалевидные глаза, уши странной формы, длинные тонкие пальцы, заканчивающиеся заостренными ногтями, так похожими на когти. Вздрогнув, я отошла подальше – к овальному столу из темно-вишневого дерева, на котором сиротливо застыл глобус на треноге.

– Что это за место, Альбен? – я и сама догадывалась, поэтому не удивилась, когда филин произнес: – Тайная королевская библиотека. За каждую из этих древних книг многие отдали бы целое состояние, Изабель. Но нам сейчас нужна лишь одна из них. Подойди к стеллажам, стоящим в конце зала.

Я послушно прошла вперед – туда, где на небольшом возвышении стояли три стеллажа из темного дерева. Над ними, на стене, был изображен огромный символ в виде треугольника, означающий триединство природы вселенной – небо, земля, человек.

– На этих стеллажах собраны самые ценные книги, – продолжал Альбен, – возьми ту из них, что оплетена в переплет с корнями. Огонек подлетел к стеллажу, стоящему в центре, и завис над большой книгой в странном переплете темно-зеленого цвета. Аккуратно вытащив ее, я поняла, что имел ввиду Альбен – кожа на переплете была не гладкой, а местами выпуклой, как будто внутри, под обложкой, прорастали корни какого-то невидимого растения. Я невольно провела по ней рукой, и вздрогнула, когда мне показалось, что под моей ладонью что-то пошевелилось.

– Что это?

– Твой урок на сегодня, Изабель. В этой книге собраны знания, которые помогут тебе раскрыть твой дар единения с природой.

Кивнув, я, прижимая книгу к груди, села за овальный стол и, не мешкая углубилась в чтение. До подъема оставалось еще минимум пять часов. Что ж, надеюсь, ночь будет не скучной.

…В свою комнату возвращалась уже под утро. Уставшая, в пыльном платье и с растрепавшейся косой. Странные чувства обуревали меня: c одной стороны, я была благодарна Альбену за то, что он помогал мне с моим даром, хотя и не могла взять в толк, почему. Что такого особенного во мне? Сплошные загадки.

С другой… Вся моя интуиция буквально вопила о том, что есть еще что-то или кто-то, кто, как и Альбен, знает ответы на многие вопросы. Например, о карте. Чем больше я думала над этим, тем больше убеждалась, что взять ее мог лишь тот, кто точно знал, что она такое, и не просто знал, а, скорее всего, мог ее прочесть. Но о чем это говорит? О том, что он, как и я, посвященный?

Я потрясла головой, пытаясь прогнать тревожные мысли, но они не желали уходить. И Каллен… Как же так. Я ведь спросила у филина, в ком именно он видит зло. И ответ для меня был, как удар под дых.

Конечно, я помнила, что Каллен заинтересовался картой, и не просто заинтересовался, а явно узнал ее, судя по тому, каким интересом вспыхнули его глаза. Неужели это он ударил меня по голове? Или у него есть сообщник? Ведь самого его в тот день в замке не было. А может, весь его интерес ко мне – не что иное, как способ втереться в доверие? Но какой в этом смысл, если карта, как он думает, уже у него?

Я была так погружена в собственные мысли, что не заметила, как на одном из поворотов налетела на кого-то, ударившись о каменную грудь, затянутую в черное. Сердце ушло в пятки и даже биться перестало, пока я медленно поднимала глаза, уже зная, кого именно сейчас увижу перед собой.

Даркел!

– Фарли? – Декан так же медленно обвел меня взглядом, особенно задержав его на пыльном платье и растрепанных волосах. Глаза его угрожающе сузились. – Если я правильно понимаю, в своей комнате этой ночью Вы не ночевали, – констатировал он ледяным тоном.

– Да. То есть нет. То есть… – Я растерялась, не зная, что ответить. Черт! Он же застал меня в правом крыле, и решил, что я…

– Похвально, Фарли, что Вы прислушались к моим рекомендациям, – процедил мужчина. – Но Вы нарушили правило Академии, гласящее, что посещение мужского общежития адепткам строго запрещено.

– Да, сэр, – я понуро склонила голову, лихорадочно соображая. Лучше пусть решит, что я ходила на свидание, чем задастся вопросом, что еще я могла тут делать. Неожиданно сердце кольнуло сожаление, но я отмахнулась от него. Фух, все не так плохо!

– Вас это веселит? – мужчина уловил едва заметную улыбку, промелькнувшую на моих губах.

– Простите, сэр.

– Ступайте, Фарли. На первый раз делаю Вам выговор. Но если подобное повторится, знайте, так просто Вы не отделаетесь!

– Спасибо, господин декан! – кивнув, я поспешила прочь от Даркела, чувствуя, что он все еще смотрит мне вслед. На будущее нужно быть более осмотрительной.

«Интересно, а что сам Даркел делает ночью в коридорах замка?» – запоздало подумалось мне.

– Занимайте места, адепты, – проскрипел пожилой сухонький профессор Флетчер, по совместительству декан факультета магии смерти, распахивая перед нами дверь аудитории для практических занятий по Анатомии. Но мои однокурсники, идущие впереди, почему-то не спешили этого делать, и лишь войдя внутрь, я поняла, в чем причина возникшей заминки.

Аудитория, представляющая из себя круглый зал, больше всего напоминала амфитеатр, сужающийся книзу. Четыре уровня сплошных деревянных лавок, отделенных друг от друга невысокой балюстрадой, опоясывали ее, заканчиваясь круглой площадкой в самом низу.

Под потолком расположились стрельчатые окна с каменными переплетами, напоминавшими по форме то ли замочную скважину, то ли фигуру человека в длинном плаще. Выстроенные в три ряда друг над другом и залитые белым светом холодного разгорающегося дня, они отчего-то напомнили мне привидений.

Прямо напротив входа в глубокой нише, освещенной магическими светильниками, расположился огромный книжный шкаф, а по обе стороны от него немыми стражниками застыли два скелета, взирающие на всех входящих черными провалами пустых глазниц. К нему, как и к окнам, можно было подойти по узкому балкончику, опоясывающему аудиторию над амфитеатром ученических лавок.

Но не это ввергло в ступор моих однокурсников. Там, внизу, на широком столе, лежало нечто, накрытое белой простыней. И в очертаниях фигуры безошибочно угадывался человек. Судя по всему, мертвый.

– Адепты, живее, – Флетчер недовольно прошел вперед и с неожиданной прытью стал спускаться вниз.

Девушки начали торопливо занимать места, и я усмехнулась, поняв, что нам с парнями достались самые почетные места – в первом ряду.

– Итак, адепты, – Флетчер обвел аудиторию цепким взглядом из-под кустистых бровей, – сейчас мы с вами наглядно увидим то, что изучали на лекциях. Думаю, мне не стоит объяснять, зачем факультету темных искусств нужна анатомия? Или стоит? Кто готов ответить?

Вверх взметнулись несколько рук.

– Прошу Вас, Беатриса, – Флетчер изобразил на лице нечто, заменяющее у него, видимо, улыбку.

– Думаю, анатомия нужна нам для того, чтобы знать, как именно воздействовать магией на организм в целом или на отдельные его органы и системы.

– Все верно, адептка, присаживайтесь. – Флетчер повернулся к столу, на котором лежало неподвижное тело, и театрально взмахнул рукой. – Факультет магии смерти любезно предоставил в ваше полное распоряжение свежее умертвие, принадлежащее, – он резко сдернул простыню, – молодому мужчине весьма крепкого телосложения.

Я невольно зажмурилась, видя перед собой полностью обнаженного мертвеца с восковой кожей.

– Фарли, откройте глаза, – возмущенно проговорил профессор, – на моих уроках неженкам не место! Так, сейчас, где же она… – В руках Флетчера появилась указка, светящаяся черным светом. «Артефакт некромантов», – подумалось мне, и я не ошиблась.

– Встань! – последовала команда, и я с ужасом увидела, как мертвый резко садится, а потом встает, невидящими глазами смотря на профессора. В его движениях было что-то противоестественное, как будто передо мной была огромная марионетка, которую ненормальный кукольник сделал пугающе похожей на человека. Меня замутило, но я заставила себя смотреть, с силой сжимая и разжимая кулаки, пытаясь сосредоточиться на боли от ногтей, впивающихся в кожу.

– Перед вами, адепты, человек, состоящий ранее на службе у короля. Дезертир, приговоренный к смертной казни через повешение. К нашему счастью, сегодня ночью он умер сам, не дождавшись ее.

– От чего? – невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык.

– Кхмм, если верить отчету тюремного целителя, от сердечного приступа. Он узнал, что его жена и ребенок умерли при родах, – Флетчер встрепенулся, и недовольно посмотрел на меня. – Это не имеет значения, Фарли. Итак, сейчас мы с вами…

Флетчер продолжал что-то вещать, тыкая указкой в мертвое тело, послушное его воле. Я же, хоть и пыталась слушать, но не слышала ни слова, думая о том, что совсем недавно этот человек дышал, улыбался, радовался жизни. Что случилось потом? Почему он сбежал, нарушив присягу, уж не потому ли, что чувствовал, что нужен жене и еще нерожденному ребенку?

Боги! Три жизни оборвались так трагично, как же так? Глазами, в которых застыли слезы, я смотрела, как адепты один за другим спускаются вниз и, повинуясь команде Флетчера, насылают на умершего заклинания, целясь то в голову, то в сердце, то в руки…

– Точнее, Элеонора, Вы попали не в сердце, а в легкое!

– Вот так, Гленна, хорошо!

– Марша, цельтесь правее!

– Это левая рука, а не правая, Элена!

– Отлично, Айк!

– Изабель Фарли! Фарли? – я не сразу поняла, что теперь очередь дошла до меня. – Хватит сидеть, спускайтесь вниз. Ваша задача – попасть ему в солнечное сплетение. Начинайте!

На негнущихся ногах я спустилась по деревянным ступенькам и застыла напротив мертвеца, равнодушно смотревшего куда-то поверх моей головы. От многочисленных заклинаний его тело претерпело изменения, местами почернев и обуглившись, и от этого меня снова замутило.

«Прости!» – прошептала мысленно, сама не зная, что собираюсь сделать. Губы зашептали беззвучные слова, а мой взгляд сам собой устремился туда, куда мне надлежало ударить. Магия подчинилась легко, вырвавшись из меня белым мерцающим потоком и вошла точно в цель.

Как завороженная, я наблюдала, как она окутывает мертвое тело, на долю секунды незримо меняя его. Как над головой с сейчас сожженными, но прежде густыми, тесно-русыми кудрями, растерянно зависает искрящийся золотистый огонек.

Мои глаза изумленно распахнулись, когда я вдруг увидела их… Еще два огонька появились рядом, возникнув из ниоткуда. Один из них, совсем крошечный, доверчиво прильнул к тому, что беспомощно метался над мертвецом, сливаясь с ним в единое целое, как будто успокаивая. Третий огонек последовал к ним. И вот уже они втроем, на мгновение вспыхнув, растворяются в воздухе, оставляя после себя чувство светлой печали.

– Садитесь, Фарли, – Флетчер махнул рукой, задумчиво окидывая меня прищуренным взглядом из-под кустистых бровей, – Вы явно поторопились с факультетом, милочка…

– Белла, можно с тобой поговорить? – Каллен догнал меня у выхода из столовой.

– Конечно, – я пытливо посмотрела на парня, отмечая, что он явно взволнован.

– Отойдем? – Каллен проигнорировал многообещающий взгляд Игнатиуса и повел меня в сторону одной из пустующих аудиторий. Идя за ним, я раздумывала, о чем сейчас пойдет разговор. Что если это хорошая возможность узнать, какие цели преследует Каллен? Несмотря на то, что я безоговорочно верила Альбену, мне хотелось понять, что именно замыслил парень и зачем ему могла понадобиться карта.

– Белла, – Каллен запер дверь аудитории, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет, – во-первых, я хотел бы извиниться перед тобой.

– За что?

– Я вел себя как дурак после вечеринки. Решил, что у тебя есть парень, раз ты прошла инициацию, и ревновал. – Каллен мрачно смотрел на меня, сейчас, более чем когда-либо, напоминая мне, что передо мной некромант: темные пряди слегка вьющихся волос, бледная кожа и ядовито-зеленые глаза.

– Это не так. – видя, что Каллен недоуменно нахмурился, я объяснила, не считая нужным скрывать. – Я действительно прошла инициацию, но она была спонтанной.

Судя по его взгляду, он мне не поверил. Впрочем, меня это не обидело. Не он первый, если вспомнить.

– На меня напали сзади, и сильно ударили по голове. И вот итог, – я невесело усмехнулась, внимательно наблюдая за реакцией парня.

– Напали? Кто? Когда? – Изумление Каллена была настолько естественным, что я засомневалась в том, что это был он. Что ж… Попробую проверить его иначе.

– Это долгая история. Ты помнишь, когда мы столкнулись около библиотеки?

– Да, Белла.

– Ты тогда еще спросил меня о карте замка, и предложил поменяться… Скажи, ты ведь точно знал, что это не простая карта, не так ли?

– Догадывался. – Каллен смотрел прямо, не пытаясь отвести взгляд. – И не буду скрывать, увидев ее у тебя, очень хотел заполучить ее.

– Но зачем она тебе? – удивленно воскликнула я.

Каллен неколько секунд молчал, как будто о чем-то раздумывая, и в итоге ответил вопросом на вопрос: – Ты же знаешь, что замок Вельфант не всегда был Академией?

Я кивнула.

– Видишь ли, он таит в себе немало загадок и тайн, – Каллен улыбнулся, и поспешил объяснить, видя немой вопрос в моих глазах: – когда я был мальчишкой, очень любил читать истории и легенды про этот замок, мечтая когда-нибудь очутиться здесь и разгадать все его тайны. Найти, например, тайный ход, ведущий в королевскую сокровищницу, или узнать какую-нибудь страшную тайну.

Я невольно улыбнулась, легко представляя себе подобное: – А они здесь действительно есть, эти тайные ходы и сокровища?

– Уверен, – кивнул Каллен, – но, как ты понимаешь, я так ничего и не нашел, хотя, помнится, весь первый курс простукивал стены и заглядывал под старые гобелены. – Он усмехнулся, проводя рукой по волнистым темным прядям.

– Так вот, возвращаясь к карте, – Каллен снова стал серьезным. – В одной из старинных легенд, что я прочел в королевской библиотеке, говорилось о том, что в замке спрятан какой-то особый артефакт, и отыскать его может помочь одна из старых карт замка.

– Артефакт? – заинтересовалась я. – А какой именно?

– Этого никто не знает, Белла. Ни то, как он выглядит, ни где его искать. Но суть не в этом, а в том, на что этот артефакт способен.

– И на что же? – я затаила дыхание в ожидании ответа.

– По легенде, он способен исполнить абсолютно любое желание.

– Вот как, – пробормотала я, обдумывая услышанное.

– Я надеялся, что карта каким-то образом сможет помочь его найти.

– Да, но почему ты не пошел в библиотеку и не взял ее там раньше? – я все еще не понимала.

Каллен посмотрел на меня и улыбнулся, опираясь руками о кафедру, стоящую рядом. – Я и ходил. Несколько раз, пока мэтр Филборн не запретил мне отвлекать его по пустякам, постоянно прося все новые карты. Видишь ли, Белла, – Каллен наклонился к моему лицу, – это магическая карта, и не всем она открывается. Она может выглядеть совершенно по-разному – новенькой, потрепанной, или вот как твоя, устаревшей, но факт остается фактом – никто не знает, кому она попадется в итоге.

– Видимо, не один ты искал эту карту, – задумчиво проговорил я, и добавила, – именно из-за нее на меня и напали.

Я не стала говорить Каллену о том, что карта снова у меня, решив сначала узнать у Альбена, что ему известно про этот загадочный артефакт. Интересно, зачем он понадобился Каллену и какое именно зло в нем увидел Альбен? Неужели всего лишь его желание заполучить мою карту и этот загадочный артефакт? Не знаю почему, но мне казалось это важным.

А еще… еще я почему-то была точно уверена, что напал на меня не Каллен. Но тогда кто?

Дни протекали один за другим, и уже совсем скоро должен был состояться осенний бал, традиционно приуроченный к смене времен года, и, если верить рассказу однокурсников, знаменовавший собой слияние миров – верхнего и нижнего, материального и духовного, обычного и магического.

И хотя до бала было еще больше недели, повсюду чувствовалось оживление – по вечерам адептки, рассевшись в уютных гостиных, где жарко пылали камины, обсуждали наряды и драгоценности, которые наденут. Старшекурсники, в основном с факультета вещественной магии, были частично освобождены от занятий и занимались праздничным оформлением залов.

Я же во всем этом участия не принимала, а усердно училась, и далеко не все мне давалось легко. Особенно сложно приходилось на факультативе нашего декана: казалось, моя магия просто бунтует, не желая обретать форму оружия. После того первого раза, когда у меня, с помощью Даркела, получился меч, декан больше не пытался мне помогать.

Напротив, мне казалось, что мужчина и вовсе махнул на меня рукой, все свое внимание перенеся на парней. Со мной же занимался мастер Ройс, но и он, порой, что-то недовольно ворчал, а один раз и вовсе высказался в сердцах, видимо, устав от бессмысленных попыток чему-то меня научить.

– Какая-то однобокая у тебя магия, Фарли. Защищать защищает, но атаковать при этом не хочет.

Эти слова заставили меня призадуматься, и свои догадки я высказала Альбену, с которым мы практически каждую ночь ходили в тайные залы, где я училась осваивать свой дар и сбрасывала излишки магической силы.

– Ты права, Изабель, – откликнулся Альбен, внимательно меня выслушав, – твой дар иной, ему претит всякого рода насилие. И именно поэтому ты не можешь создавать магическое оружие.

– Получается, в случае опасности, я окажусь беспомощна?

– Отнюдь, просто ты будешь действовать иначе, – туманно изрек Альбен, заставив меня закатить глаза. Опять загадки!

Я вновь попыталась вернуться к книге, которую читала этой ночью в тайной библиотеке, придвинув к себе старый глобус, оказавшийся ничем иным, как светильником, но тщетно – мысли были заняты другим.

– Альбен, скажи, что тебе известно об артефакте, спрятанном в замке?

– Откуда ты знаешь о нем? – в голосе филина мне послышалось напряжение.

– Каллен рассказал.

– Каллен… Значит ты продолжаешь дружить с этим мальчиком?

– Да, – я пожала плечами, невольно улыбнувшись. На «мальчика» Каллен был не похож, а вот на молодого привлекательного мужчину – очень даже.

– Изабель, добрая ты душа, – я поняла, что там, за замковыми стенами, филин покачал головой, – ты во всех стремишься видеть свет, а не тьму.

– Не во всех, – запротестовала я, невольно вспомнив нашего декана.

– Каллен не сможет найти артефакт, – вдруг серьезно произнес Альбен.

– Почему?

– Он ему не откроется, хотя он и думает иначе.

– А я? Смогла бы?

– Ты – да. Если захочешь этого.

Если захочу? – Я недоуменно моргнула, не совсем понимая, что имел ввиду Альбен. Значит ли это, что артефакт может найти лишь тот, кто действительно в нем нуждается? Я уже собиралась было спросить это у филина, когда он вдруг прервал меня.

– Твой декан вышел из своих покоев. Тебе пора уходить.

Я кивнула и, поставив книгу на место, тихо выскользнула из библиотеки. С деканом мне встречаться не хотелось. По крайней мере вот так, ночью. С того случая, как он поймал меня, мы с Альбеном стали более осторожны. И все же, я не понимала, что сам Даркел делает в коридорах замка ночью? Быть может, ходит к кому-то на свидания?

Отбросив от себя эту неуместную мысль, я поспешила к себе.

Габриэль

Габриэль вновь шел по безлюдным коридорам замка. Времени для подготовки к ритуалу оставалось все меньше, и он не мог позволить себе потратить его бездарно. Но, как и предыдущие годы, он ничего не нашел, а значит, шанс, что у него все получится в этот раз, сводился практически к нулю. Алан был прав, говоря, что он сильно рискует, да он и сам прекрасно об этом знал.

И все же… Не мог не попытаться. Снова. В который раз за все эти долгие столетия, слившиеся для него в тяжкое бремя вдали от своего мира. Мира, который навеки был закрыт для него, обрекая влачить лишь жалкое существование без права на прощение.

Вдалеке послышался легкий шорох, как будто кто-то беззвучно крался по замку, и Габриэлю не было нужды видеть этого нарушителя, он и так знал, что это Изабель. Он мог бы догнать девчонку и уличить ее в нарушении правил. Снова. Но смысл? Он ведь сам велел ей сбрасывать излишки магии и, судя по тому, что больше всплесков не возникало, она следовала его советам со всей ответственностью.

Кулак врезался в стену прежде, чем Габриэль успел осознать, что творит. Глядя на трещину, появившуюся на камне, мужчина беззвучно выругался, обреченно прикрывая глаза. Нельзя… Он не должен позволять тьме брать верх… До ночи слияния миров или, как называли ее непосвященные, осеннего бала, оставались считанные дни. Возможно, он все же успеет отыскать артефакт. И тогда…

– Это правда, что ты встречаешься с Калленом? – прозвучало у меня за спиной, заставляя развернуться и удивленно посмотреть на соседку. Аурелия в кои то веки решила заговорить со мной? Серьезно?

– С чего ты так решила? – я продолжила укладывать в сумку учебники, торопясь не опоздать на занятие.

– Так говорят, – неопределенно пожала плечами девушка, всем своим видом демонстрируя равнодушие. Но я видела, что ответ ей отчего-то важен.

– Меньше слушай сплетни, – посоветовала я, – мы с Калленом просто друзья.

Аурелия кивнула, хотя мне показалось, что она не поверила. Ну и ладно, пусть думает, что хочет. Подхватив сумку, я поспешила вниз, где меня уже ждали друзья, чтобы вместе пойти в питомник.

– Ну что, готовы рискнуть лишними конечностями? – сделав страшное лицо, хохотнул Вард.

– Да не такие уж они и страшные, – я улыбнулась в ответ, – мне вообще показалось, что если кого и стоит опасаться, то это профессора Лаймана.

Ребята заинтересовались, откуда я его знаю. Пришлось признаться, что я уже имела весьма неприятный опыт общения с ним. Услышав мой рассказ, парни заулыбались.

– Ну ты даешь, Белла, – Айк шутливо взлохматил мои волосы, – Лайман славится тем, что у него все зверье на пересчет.

Я скривилась, услышав это. – Лучше бы он больше думал о том, каково им приходится в этих тесных клетушках.

– Ладно, Белла, не бойся, мы тебя в обиду не дадим, – улыбнулся мне Игнатиус, и остальные согласно закивали.

Признаться, их поддержка была сейчас как раз кстати, потому что я заранее предчувствовала, что на уроках Лаймана у меня возникнут проблемы. Так оно и получилось. Увидев меня в ряду других первокурсников, лицо профессора заметно перекосило – видимо, он так и не смог смириться с потерей филина. Говорить ему о том, что филин жив и здоров я, по понятным причинам, не стала.

– Прошу вас, адепты, следуйте за мной. Для начала я проведу для вас краткую экскурсию по питомнику магических животных, а далее мы с вами попробуем определить, кого из них выберет ваша магия. У нас с вами сегодня сдвоенный урок, так что торопиться не будем.

Лайман пошел впереди, останавливаясь перед каждым вольером и что-то рассказывая, но я почти не прислушивалась к его словам. По мне, он периодически нес полную чушь, и не знал и половины возможностей существ, сидящих за решетками. Мы с Альбеном уже успели прочесть книги, посвященные этой теме, и сейчас я откровенно скучала, ожидая, когда занятие подойдет к концу, а потому плелась сзади, отстав от остальных.

– А что же Вы, Фарли, уже все знаете, раз позволяете себе игнорировать мои объяснения?

Ох! Я дала себе мысленный подзатыльник и поспешила догнать однокурсников.

– Простите профессор, я отвлеклась на виверн, – покаянно ответила я. Не сработало. По злобно сощурившимся глазам Лаймана я поняла, что он этого просто так не оставит.

– Ну раз так, Вы нам сейчас и расскажите, что это за существа и какой магией они обладают, – Лайман самодовольно смотрел на меня, уверенный, что я не смогу дать ответ. – На оценку, Фарли. – Рядом с ним стояли Элеонора с подружками, на лицах которых заиграли предвкушающие улыбки. Я кивнула, и начала вспоминать то, что прочла.

– Виверны – это магические существа, которых часто путают с драконами, хотя они таковыми не являются. Их тело гораздо стройнее и гибче, шея длиннее, из-за чего их часто называют помесью драконов и птиц. Кроме этого, у виверн лишь две задние лапы, снабженные мощными когтями, тогда как у дракона их четыре. В отличие от дракона, они не изрыгают огонь, зато их яд смертельно опасен. Их крылья чем-то похожи на крылья нетопырей, и имеют на концах когти, а жало на хвосте…

– Достаточно, адептка, про внешность виверн мы услышали, – Лайман недовольно поморщился. – Что Вы можете рассказать об их магии?

– У виверн нет магии как таковой. – Я осеклась, увидев торжествующую улыбку на лице профессора, и поспешила продолжить. – Да, они не наделены силой телепатии в прямом смысле этого слова, однако могут быть приручены человеком, точнее магом, и иметь с ним своеобразную двухстороннюю связь. Ранее считалось, что приручить можно только молодое животное, находясь с ним рядом с момента его рождения, однако это не так.

– Да неужели? – Лайман воззарился на меня так, как будто я попрала все основы науки по изучению магических существ.

– Да, профессор, – я с унынием подумала, что оценки за это занятие мне не видать, по крайней мере хорошей, и тем не менее заставила себя продолжить. – Некоторые… источники прямо утверждают это, однако, правы и те, кто говорит, что виверны крайне опасны своей непредсказуемостью и злобным нравом, и могут представлять опасность даже для того, кто их приручил.

– Вот как? – Профессор уже не скрывал своего сарказма к моим словам, – и кто же тогда, по– Вашему, может приручить такое существо без риска для собственной жизни?

– Только сильный маг, профессор. Тот, в котором они почувствуют сильнейшего и согласятся подчиняться. Либо тот, в котором…

– Я таких, увы, не знаю, – профессор перебил меня на полуслове и нарочито сокрушенно покачал головой, с пафосом обращаясь к собравшимся. – А вы, адепты?

Ответ был предсказуем, и тем не менее, мне стало обидно.

– Что ж, Фарли, боюсь оценку Вы пока не заслужили, – весело произнес Лайман, продолжая свою экскурсию по питомнику. Мне оставалось лишь последовать за ним, ощущая молчаливую поддержку друзей.

– Ну же, Элеонора, не бойтесь, возьмите его! – Вторая часть занятия проходила гораздо веселее. Профессор Лайман пытался найти связь между магией адептов и животными. Варду достался волк, Игнатиусу ворон, Беатрисе хамелеон, а Марше вообще жаба, что вызвало хихиканье ее подружек.

Сейчас же мы стояли рядом с большим террариумом, в котором что-то беспрерывно шевелилось и быстро-быстро перебегало по стенкам.

– Это ошибка, профессор, моя магия не могла выбрать это… этого… – Элеонора высокомерно поджала губы, всем видом показывая, как оскорбила ее сама возможность иметь в качестве помощника паука.

– Магия никогда не ошибается, адептка, – недовольно произнес Лайман, и я впервые была склонна с ним согласиться. – Вы, конечно, можете отказаться от помощника, но, боюсь, в таком случае, во втором семестре, когда у нас начнутся практические занятия с ними, Вам придется трудно.

Скривившись от отвращения, Элеонора протянула руку, и на ее ладонь тут же забрался огромный мохнатый паук черного цвета. К чести девушки, на лице ее не было страха.

– Чудесно, – просиял Лайман, – теперь он начнет узнавать Вас. Можете опустить его обратно.

Элеонора поспешила стряхнуть паука с руки и брезгливо вытерла ее о мантию.

– Что ж… – после того, как все пары были найдены, взор профессора вновь обратился ко мне. – У нас осталась одна адептка, связь которой с животным так и не удалось установить. Что же мне с Вами делать, Фарли? – Заложив руки за спину, профессор нарочито задумчиво покачивался с носка на пятку. – Магию ведь не обманешь, Фарли, быть может, она лучше нас с Вами знает, что Вам тут не место?

Что? И я недавно склонна была согласиться с его словами? Зря… Я видела, как захихикали подружки Элеоноры, а сама она, уже забыв о пауке, смотрела на меня с высокомерным торжеством в глазах.

– Конечно, у нас остались еще вольеры с самыми опасными животными, но в любом случае, первокурсники не устанавливают с ними связь, к тому же, я не думаю, что нам стоит ждать здесь каких-либо откровений.

– Разрешите мне попробовать, сэр?

Что? Это я сказала? – я мысленно застонала, ругая себя за дурость. Да какая разница, что обо мне думают все эти люди!

– Ну раз Вы настаиваете… Прошу! – Ламан сделал приглашающий жест рукой к ближайшему вольеру, уверенный, что я передумаю. Скосив на него глаза, я заметила, что он и сам не горит желанием входить в вольер с призрачными гончими.

Те, к слову, увидев нас, подняли головы с горящими адским пламенем глазами, настороженно прислушиваясь. Под короткой переливающейся черной шерстью дрожали и перекатывались тугие мышцы. Я знала, что эти создания смертельно опасны, и не обманывалась – если они получат приказ, то убьют за долю секунды – раньше, чем ты поймешь, что произошло.

– Что, адептка, передумали? – Лайман, кажется, решил преподать мне урок послушания.

Невольно сглотнув, я покачала головой.

– Белла, не нужно, – наклоняясь к моему уху, тихо сказал Игнатиус. – Не обращай на него внимания, он просто мстит.

– Я смогу, – я с признательностью посмотрела на парня, и больше не мешкая, открыла дверь и вошла в вольер, боясь передумать, и одновременно судорожно вспоминая все то, что знала об этих существах. Главное не показывать страх и держаться уверенно.

Движением, незаметным глазу, гончие поднялись. Вот они лежали в дальнем углу, а уже в следующий момент окружили меня, беря в кольцо.

– Фарли, не делайте резкий движений! Не смотрите им в глаза, медленно пятьтесь назад, к выходу, – донесся до меня испуганный голос Лаймана.

В нарушение всех его рекомендаций я осталась на месте, с интересом рассматривая существ, что застыли рядом. Огромные, ростом мне по грудь, они действительно вызывали панический ужас, но вместе с ним и любопытство, и желание прикоснуться к переливающейся антрацитовой шерсти. Даже глаза, полыхающие багрянцем, по-своему были красивы.

Не думая, что творю, я протянула руку вперед, положив ладонь на узкую голову одного из существ, плавно ведя ее вниз, по холке с явственно видимыми позвонками. Где-то на периферии слуха раздался полузадушенный не то хрип, не то вскрик профессора, но я не обратила не него внимания.

Гладила гончих, подошедших ко мне ближе, стараясь никого не обидеть вниманием. Чувствовала их интерес, настороженность, и снова интерес, смешанный с удовольствием. Не знаю, сколько это длилось, но я вдруг поняла, что вокруг стало слишком тихо. Вскинув голову, увидела, что напротив вольера молча, вытаращив на меня глаза, стоят мои однокурсники во главе с Лайманом. Попрощавшись с гончими, я вышла из их вольера и, претворив дверь, с сожалением констатировала:

– Простите, профессор, моя магия не отозвалась на кого-то конкретного из них. Разрешите перейти к вивернам?

– Нет! – в голосе Лаймана послышались истеричные нотки. – На сегодня занятие окончено, Вы выберете себе животное на следующей неделе.

– Как скажите, профессор, – я склонила голову, пряча невольную улыбку.

Но оказалось, что следующего занятия ждать не обязательно. Когда мы вышли из питомника и остановились, прощаясь с Лайманом, сбоку мелькнула светлая тень.

– Это.. Что… Он.. – бедный профессор, кажется, окончательно потерял дар речи, видя, как филин плавно спикировал к моим ногам. – Что это такое? – Пролепетал он, бледнея, и переводя растерянный взгляд с меня на филина и обратно.

– Это Альбен, – я погладила филина по перьям и внутренне возликовала, поняв, что он впервые дал к себе прикоснуться. Согласно ухнув, филин расправил крылья и унесся прочь, заставив беднягу Лаймана ошарашенно смотреть ему вслед.

– Кажется, профессор, Белла уже выбрала себе магическое животное, – довольно констатировал Айк.

Дождавшись полуночи, я незаметно выскользнула из своей комнаты и направилась к лестнице – туда, где впереди маячил крошечный серебристый огонек, торопя меня следовать за ним. Долетев до одной из мрачных гостиных правого крыла замка, он завис рядом с огромным камином высотой в человеческий рост.

– Дальше попробуй сама, – раздался в моей голове голос Альбена, и я, пользуясь подсказкой карты, прикоснулась к едва заметному символу, что был вырезан на камне слева от нее, и скрывавшем потайную дверь, ведущую в самую суть замка – его глубокие подвалы с длинными извилистыми коридорами.

Спускаясь вниз по узкой винтовой лестнице, я слышала, как где-то приземляется на пол капля воды, словно точит его своим холодным прозрачным плеском. То и дело осматриваясь по сторонам, ощущала под ладонями неровность и шероховатость огромных камней, заложенных в основе замка.

Судя по всему, сейчас мы с филином находились глубоко под землей. Тьма, разгоняемая лишь крошечным серебристым огоньком, указывающим мне путь, да редкими факелами, возносящими неровные блики на стены, заставляла держать все чувства в напряжении. Мне казалось, что вот-вот на меня кинется неупокоенный дух или монстр, что живет здесь испокон веков, охраняя секреты старинного замка.

Впрочем, все это отошло на второй план, когда мы, наконец-то, пришли на место, которое оказалось ничем иным, как залом для магических тренировок. Совсем небольшой, он был обшит специальным камнем черного цвета с серебристыми прожилками. Из этого же камня был выложен пол с огромной пентаграммой в центре. На стенах, на одинаковом расстоянии друг от друга, светились символы, многие из которых, благодаря прочитанным книгам, были мне теперь знакомы.

«Мишени!», – подумала я, и угадала. Сегодня Альбен учил меня, как правильно распределять и дозировать магические потоки – так, чтобы они не вырывались подобно сокрушающей все на своем пути волне, а слушались беспрекословно, воздействуя на цель с ювелирной точностью. Излишки магии впитывались в камень, отчего вскоре прожилки на нем замерцали, разгораясь все ярче, и напоминая мне замысловатый ажурный купол, в центре которого я оказалась.

Обратно, спустя несколько часов, я возвращалась вымотанной, но счастливой. Наконец-то у меня стало получаться лучше понимать свой дар и даже немного управлять им, так что Альбен пообещал, что совсем скоро мы перейдем к практическим тренировкам, приближенным к реальности.

Но стоило мне выйти из потайного хода у камина, бесшумно закрывшегося за моей спиной, как невдалеке послышались голоса, в одном из которых я с удивлением знала голос Элеоноры.

– Назад, Изабель! – предупредил меня филин, но я, внезапно запаниковав, сделала то единственное, что пришло мне сейчас в голову – вместо того, чтобы вновь скрыться за потайной дверью, взбежала по узкой винтовой лестнице, что пряталась за тяжелой портьерой, и притаилась на крошечном балкончике, устроившись за каменной горгульей, чьи перепончатые крылья надежно скрывали меня от тех, кто входил сейчас в мрачную пустынную гостиную.

«Что Элеонора делает глубокой ночью в этом крыле?» – подумала я, и тут же получила ответ на свой невысказанный вопрос.

– Прошу, постойте, Габриэль! – в голосе девушки слышалось отчаяние.

Габриэль? – я чуть не вскрикнула, и лишь в последний момент успела зажать рот рукой. – Это же не может быть наш декан?

– Я здесь только ради Вас!

– И очень зря, Элеонора, – послышался до боли знакомый голос Даркела. – Обычно в эту Академию поступают для того, чтобы учиться, а не устраивать личную жизнь.

– Но у меня не было другого выхода! Вы уехали так внезапно, не появлялись во дворце, я была в отчаянии!

– Элеонора, – в голосе мужчины послышался ощутимый холод. – Мне казалось, мы с Вами все уже выяснили.

«Что? Он что, с ней…?» – я вытаращила глаза, изо всех сил пытаясь удержать себя от желания хотя бы краем глаза посмотреть, что происходит внизу.

– Мы явно поспешили. Жаль, что нам тогда помешали, – мурлыкнула ведьма. Послышался какой-то шорох, а следом наступила тишина. Я все же осторожно выглянула из-за горгульи, пытаясь увидеть говорящих. Даркел, заложив руки за спину, стоял ко мне спиной, а Элеонора, одетая в весьма соблазнительное бархатное платье алого цвета, напротив него, призывно глядя на мужчину колдовскими зелеными глазами, мерцающими в полутьме.

– Все это в прошлом, – отчеканил Даркел, и я вздохнула с облегчением, отцепившись от огромного когтя горгульи, который, оказывается, невольно сжала рукой. – Тогда Вы не были моей адепткой и невестой одного из лордов.

– Я порвала с Домиником, нас больше ничего не связывает! – в глазах ведьмы мелькнула досада.

– Я слышал иное. Вы всего лишь отложили свадьбу, Элеонора, что не делает Вас свободной от обязательств перед своим женихом. В любом случае, – Даркел сделал многозначительную паузу, – я не намерен что-то менять. И советую Вам, наконец-то, услышать меня. Если учеба Вас не интересует, и Вы все же решите вернуться домой, дайте мне знать. – Мужчина кивнул, намереваясь уйти.

– Габриэль, почему Вы отвергаете меня? Мой отец будет рад, если Вы станете моим мужем! И его величество, мой крестный, уверена, тоже.

Я снова высунулась из-за горгульи, недоуменно уставившись на Элеонору. Как можно так унижатьcя, открыто предлагая себя мужчине, который ясно дал понять, что не заинтересован в тебе?

– Вот как? Но, кажется, помимо них, Вы должны были узнать и мое мнение тоже. А оно однозначно, и я повторю еще раз: меня это не интересует… леди, – в голосе Даркела мне послышалась скрытая угроза.

– Уверена, я смогу Вас переубедить, Габриэль, – Элеонора, плавно качнув бедрами, приблизилась к застывшему каменным изваянием мужчине, положив руки ему на грудь, и ведя пальчиками с острыми ноготками алого цвета по черной шелковой сорочке. – Сейчас глубокая ночь, нас никто не увидит, – томно прошептала она, откидывая голову назад и глядя на него из-под полуопущенных ресниц. – Позвольте мне доставить Вам удовольствие… Обещаю, Вам понравится!

Я задохнулась от возмущения, снова неосознанно сжав какую-то выпуклую часть несчастного каменного монстра. Вот ведь… ведьма!

– Адептка! – Угрожающий рык мужчины привел меня в чувство. Даркел оторвал от себя намертво приклеившуюся к нему Элеонору и теперь смотрел на нее совсем иначе. Сейчас передо мной был тот самый человек, которого я впервые встретила у ректора – с высокомерно изогнутыми в презрительной усмешке губами и ледяными глазами, в которых плескалась опасная тьма. Не декан, нет, а кто-то гораздо, гораздо страшнее. Хищник, которому надоело играть роль агнца.

Его аура тоже претерпела значительные изменения, и я вдруг снова почувствовала дурноту, как тогда, когда он отчитывал меня после вечеринки в своем кабинете. Ушла холодная вежливость, сменившись огненным шквалом ярости. Магия Даркела медленно заполняла собой гостиную, клубясь вокруг него черными широкими плетьми, готовыми ударить в любой момент, заставить подчиниться, падая на колени.

Мое сознание плыло, но я расширившимися от ужаса глазами наблюдала, как эти плети, подобно змеям ада, медленно подбираются к Элеоноре, опоясывая ее ноги… талию… норовя добраться до горла. Но девушка, которую он все еще удерживал за запястья, не давая приблизиться к себе, этого, кажется, вовсе не замечала.

– У Вас есть другая, да? Кто она? – Глаза Элеоноры метали молнии, грудь в весьма откровенном вырезе высоко вздымалась. Она вырвалась из его хватки, и теперь, больше, чем когда-либо, напоминала ведьму.

– Думаю, Вас это не касается, Элеонора, – бросил мужчина, окидывая ее ледяным взглядом, под которым она мгновенно сникла, и молча покинул гостиную, молниеносно беря под контроль свою магию, послушно зазмеившуюся за ним по каменным плитам. Элеонора осталась стоять на месте, в бессильной ярости сжимая и разжимая кулаки.

– Я тебя не отдам, Габриэль, слышишь? Кем бы она не была – не отдам! – прошипела она, наконец, отмерев и, развернувшись на каблуках, направилась в противоположную сторону.

Я же устало прижалась разгоряченным лбом к затылку каменного монстра, обняв его руками за туловище. Ну и дела! Подумать только, какие страсти тут кипят! Пожалуй, посижу еще немного, пока не приду в себя, да и Элеонора, думаю, к тому времени уже доберется до своей комнаты.

Тук… Я невольно напряглась, не понимая, откуда исходит этот звук. Тук… Неужели я, как и Элеонора, слишком близко к сердцу восприняла этот разговор, что даже сердце стучит? Тук… Это не мое сердце! Что происходит??? Тук…

Медленно я отняла руки от горгульи и отстранилась от нее, на четвереньках пятясь назад. Это же не может быть правдой, да? Скажите, что нет! Сердце стучало как сумасшедшее, в унисон с тем… другим. Послышался жуткий звук скрежетания камня, и каменный монстр начал медленно разворачиваться ко мне.

Больше не мешкая, я, взвизгнув от ужаса, вскочила на ноги и понеслась вниз, едва ли не кубарем скатившись по узкой винтовой лестнице и бросившись бежать дальше, сквозь анфиладу пустых залов. В голове проносились мысли, одна фантастичнее другой.

«Я оживила горгулью!» – билась в голове единственная здравая мысль. «А вдруг монстр летит за мной?» – пришла мне в голову следующая мысль и, подхватив длинный подол платья повыше, я понеслась вперед, не разбирая дороги.

– Алан, я понятия не имею, что произошло, – пожилая магесса Кларк, декан факультета вещественной магии, растерянно смотрела на ректора, собравшего деканов ни свет, ни заря на экстренное совещание.

– Вот это то меня и пугает, – Алан Гриффин нервно барабанил пальцами по рабочему столу. – Если твои ребята не имеют к этому никакого отношения, тогда кто? – Ректор обвел взглядом деканов всех семи факультетов, сидящих в его кабинете.

– Может это стихийники? – неуверенно предположила профессор Кларк, поправляя очки в форме полумесяца, что едва держались на кончике ее острого носа.

– Позвольте, профессор, – с нотками возмущения заговорил декан факультета стихийной магии, профессор Беркли. Высокий, худощавый, он явно нервничал, и не знал, куда деть длинные руки. В итоге, так ничего и не придумав, просто спрятал их под полы серой форменной мантии.

– В этом что-то есть, Беркли, – ректор неожиданно согласился с магессой, – горгулью вполне мог оживить тот, кому подвластна стихия земли.

Деканы вновь заспорили между собой, не желая брать ответственность за столь таинственное происшествие. Этой ночью несколько адептов, явно нарушающих правила Академии, видели в замке каменную горгулью. И не просто горгулью, которых здесь было не мало, а ожившую горгулью, которая, впрочем, не спешила ни на кого нападать, а просто… гуляла?

К сожалению, к тому моменту, как об этом происшествии было доложено ректору, ее и след простыл. Проверка показала, что все каменные монстры по-прежнему неподвижно сидели на балконах, скаля свои клыкастые пасти, как будто издеваясь над уважаемыми профессорами. Если горгулья и просыпалась, то сейчас она вновь уснула, и, главное, было совершенно не понятно, какая именно из них испугала адептов.

– Подумать только… – сокрушенно качая головой, пробормотал сухонький профессор Флетчер, декан факультета магии смерти, выходя в коридор, и рассеянно кивая декану Даркелу, любезно пропустившему его вперед. – Сначала воссоединение душ, теперь горгульи…

Спеша к себе на кафедру, Флетчер не увидел, как декан факультета темных искусств неподвижно застыл на месте, как будто услышал нечто невероятное, иначе очень удивился бы, зная Габриэля как весьма сдержанного на эмоции человека.

– Почему ты не собираешься на бал? – Аурелия, уже одетая в атласное вечернее платье нежно-персикового цвета, что выигрышно подчеркивало ее голубые глаза и светлые волосы, убранные в высокую прическу, с недоумением посмотрела на меня, лежащую на кровати с учебником мифологии.

– Я туда не пойду, – равнодушно пожала плечами.

– Отчего же? – В глазах девушки чуть ли не впервые с нашего знакомства мелькнуло искреннее любопытство.

– Да так… Что я там не видела? – неопределенно протянула я, не желая вдаваться в подробности. Хватит мне и того, что парни все последние дни наперебой уговаривали меня идти на осенний бал, да пусть хоть в повседневном платье и студенческой фиолетовой мантии! Но стоило мне представить, как все будут коситься на меня и тыкать пальцами, обсуждая мой неуместный скромный наряд, как всякое желание экспериментировать сразу пропадало.

– Ясно, у тебя нет подходящего платья. – Аурелия сделала правильные выводы и молча, ни слова не говоря, направилась к своей кровати, из-под которой извлекла внушительного вида сундук.

Я с недоумением следила за ее действиями.

– Вот! – Она вытащила оттуда какой-то воздушный ворох ткани сиреневого цвета. – Мне это платье не подходит по цвету, да и фасон явно не мой. – Видя в моих глазах скепсис, Аурелия добавила: – Оно абсолютно новое и совершенно мне не нужно, можешь оставить его после бала себе.

– Ну… Даже не знаю… – Замялась я, подходя ближе, и рассматривая платье. Судя по качеству ткани, стоило оно весьма дорого.

– Не сомневайся, – Аурелия решительно впихнула платье мне в руки. – Тебе помочь одеться и причесаться?

Я покачала головой, все еще немало изумленная ее порывом. Что это на нее нашло?

– Спасибо, – искренне поблагодарила я девушку, но она лишь отмахнулась, направляясь к двери.

– Не опаздывай, бал скоро начнется.

Через полчаса я стояла перед небольшим зеркалом в душевой, мрачно разглядывая себя в нем. Теперь я понимала, что Аурелия имела ввиду, говоря про фасон. Платье было весьма… неоднозначным.

Пышная юбка в пол, подчеркивающая тонкую талию, была сделана из множества слоев полупрозрачной ткани, напоминающей не то шифон, не то органзу. Причем каждый слой имел едва различимый оттенок, отчего создавался эффект глубины цвета – нижние юбки были более насыщенные, почти аметистовые, а верхние, наоборот, совсем светлые, нежно-сиреневые. А вот верх…

Верх являлся открытым корсетом, полностью обнажающим руки и плечи, и слишком явно подчеркивающим грудь благодаря вшитым в него чашечкам-балконет. Или у меня просто грудь немного больше, чем у Аурелии?

Дизайнер, не то, чтобы скрыть это, не то, чтобы, наоборот, подчеркнуть, нашил на гладкую сиреневую основу корсета кружевные цветы в тон, отчего верх платья до боли напоминал мне нижнее белье из моего мира. Впрочем… может быть здесь таких ассоциаций не будет? Конечно, я попыталась прикрыть все это распущенными волосами, но помогло не сильно.

Вздохнув, и еще раз мазнув по себе взглядом, отмечая чересчур бледное лицо с выделяющимися на нем мерцающими фиолетовыми глазами, решила спускаться вниз. «Одна радость, с моей новой внешностью косметика мне больше не нужна», – попробовала подбодрить себя я, но вышло скверно.

Идя по широкой мраморной лестнице, я с удивлением констатировала, что замок опустел. Видимо все уже успели спуститься вниз и, судя по звукам музыки, доносившимся даже сюда, бал уже начался.

Выйдя в огромный холл первого этажа, я изумленно замерла, с трудом узнавая помещение. Огромное магическое табло с факультетами, списками адептов и расписанием занятий исчезло, вместо него стены и высокий сводчатый потолок были красиво подсвечены магическими светильниками, льющими мягкий теплый свет, подчеркивающий старинную каменную кладку.

Прямо в воздухе над головами собравшихся парили тысячи зажженных свечей и падали, растворяясь бесследно, крошечные золотистые звездочки. Огромные картины в тяжелых золоченых рамах были украшены растяжками из ярких осенних листьев и ягод, погруженных в стазис, сохраняющий их свежими.

Венки и букеты из ярких бессмертников, пузатые стеклянные подсвечники в форме тыкв, в которых загадочно мерцали толстые свечи, фонарики в виде домиков из леденцового витражного стекла, разноцветные магические гирлянды, вьющиеся по массивным колоннам – все это придавало помещению по-настоящему праздничный, сказочный вид.

По периметру, возле стен, стояли столы с закусками и напитками, около которых уже толпились смеющиеся адепты, одетые в свои лучшие наряды. В соседнем огромном зале, с распахнутыми двухстворчатыми дверями высотой в два человеческих роста, уже танцевали пары, среди которых я заметила и несколько знакомых лиц. Глубоко вздохнув, решила двигаться вперед, чтобы найти своих друзей, но прежде…

– Альбен, ты здесь?

– Да Изабель, – тут же откликнулся филин. – Я рад, что ты все же передумала и пошла на бал. У нас будет прекрасная возможность потренироваться.

– Что, прямо здесь? – Я растерялась.

– Конечно, в толпе профессорам будет сложно уловить магическое воздействие, а нам это только на руку.

– Хорошо, что мне делать?

– Видишь, вон там справа, за колонной?

– Ты говоришь о девушке в синем платье? – Я посмотрела в сторону, куда указывал мне филин.

– Да. Она явно расстроена. Попробуй исправить это.

– Ладно, – я невольно произнесла это вслух, но тут же замолчала, увидев, как какой-то парень удивленно посмотрел на меня. Я лишь пожала плечами – подумаешь, мало ли сколько на балу чудаков. Впрочем, пока я пробиралась к нужной колонне, то и дело ловила на себе взгляды – заинтересованные от парней, оценивающие и изумленные, а иногда и откровенно завистливые – от девушек.

Девушка в синем платье, спрятавшись за колонной, беззвучно плакала. Я не знала ее, но, судя по всему, она была ненамного старше меня. Встав неподалеку, я нервно оглянулась по сторонам, и заметив, что на нас никто не смотрит, осторожно выпустила магию. Тонкой, мерцающей серебристой струйкой она потянулась к девушке, мягко воздействуя на нее, омывая целительной силой белой ведьмы, собирая воедино осколки разбитого сердца.

Получается! Наконец-то у меня получается! Моя магия, благодаря занятиям с Альбеном, действительно стала лучше повиноваться мне, а еще я начала различать ее тончайшие оттенки, как будто она была соткана из множества разноцветных нитей, каждая из которых отвечала за свое.

С легкой улыбкой я наблюдала, как девушка сначала перестала плакать, а потом, на мгновение задумавшись о чем-то, вдруг просияла и решительно направилась в сторону группы парней с факультета вещественной магии. Высунувшись из-за колонны, я с любопытством ждала, что же будет дальше, но как раз в этот момент меня окликнули.

– Белла, это правда ты? – рядом со мной возникла четверка друзей, ошарашенно разглядывающих меня.

– Да, – со смешком ответила я, пытаясь скрыть невольное смущение. Очень уж красноречивые взгляды были у парней, особенно, у Игнатиуса.

– Ты выглядишь просто… нервно сглотнув, начал было парень, но Эван его перебил, широко улыбаясь:

– Невероятно, Белла! Да ты даже Элеонору за пояс заткнешь!

Упоминание о златовласой ведьме на мгновение испортило мне настроение, и я оглянулась по сторонам, пытаясь увидеть ее.

– Ищешь Элеонору? – догадался Айк. – Она вон там, видишь? Неподалеку от ректора и нашего декана.

Оглянувшись, я увидела их. Не Элеонору с подружками, нет. Даркел, неизменно одетый во все черное, стоял напротив ректора Гриффина, что-то тихо рассказывающего ему. Будучи на голову его выше, он вдруг резко вскинул голову и безошибочно нашем меня взглядом, как будто почувствовав, что я на него смотрю.

Черные глаза полыхнули мрачным огнем, притягивая меня к себе ближе… еще ближе… И на мгновение мне показалось, что в зале не осталось никого, кроме нас двоих. Что это за магия такая? Моргнув, я сбросила с себя странное наваждение, и развернулась к Игнатиусу, как раз в этот момент пригласившему меня на танец.

– Да, – машинально ответила я, давая увлечь себя в центр зала, все еще ощущая на себе прожигающий лопатки взгляд и борясь с желанием обернуться.

– Ты очень красивая, Белла, – Игнатиус, одетый сегодня в парадный бархатный камзол королевского синего цвета, отделанный серебряной тесьмой, тоже выглядел весьма эффектно. В сочетании со светлыми волосами и яркими синими глазами это производило сокрушительное воздействие, и я видела, как украдкой вздыхают адептки, провожая нашу пару ревнивыми взглядами.

– Кажется, твои поклонницы еще припомнят мне этот танец, – пошутила я, желая разрядить обстановку.

– Ерунда, – Игнатиус улыбнулся в ответ, ведя меня за собой в медленном танце. – Почему ты все же решила прийти на бал? – полюбопытствовал он.

– Платье, – я не видела причин скрывать. – Не поверишь, но соседка с чего-то вдруг решила мне его подарить, что было как нельзя кстати.

– Будь осторожна, Белла, – Игнатиус крутанул меня вокруг своей оси, и снова поймал в кольцо своих рук. – Она ведь артефактор, – наклонившись к моему уху, тихо добавил он. – От них лучше ничего не принимать, если ты точно не уверена, что вещь безопасна.

– Хочешь сказать, что она могла что-то сделать с платьем? – Неверяще выдохнула я, тоже невольно переходя на шепот. Еще не хватало, чтобы оно в самый ответственный момент исчезло или что-нибудь в этом роде!

– Я этого не утверждаю. Просто вспомни о том, что она была одной из трех, кто мог на тебя напасть, – Игнатиус многозначительно посмотрел на меня, и я кивнула в ответ.

Дальше мы танцевали молча, думая каждый о своем.

Не успели звуки музыки стихнуть, как Игнасиус снова заговорил.

– Ты не против, если мы…

– Белла, позволь пригласить тебя на следующий танец! – Около нас стоял Каллен, сокрушительно красивый в белоснежной рубашке и безупречно сидящем черном камзоле, отделанном темно-изумрудными позументами.

– Конечно, Каллен, – я многозначительно посмотрела на Игнатиуса, с силой сжавшего мою талию, и едва заметно покачала головой. Эти двое должны, наконец, понять, что я никого из них не выделяю.

– Прошу! – Каллен вывел меня в самый центр зала, как будто хотел, чтобы все вокруг видели нашу пару. Если так, его задумка вполне удалась – на нас оборачивались, провожая взглядами и удивленными шепотками.

– О чем ты задумалась? – от Каллена не укрылось мое легкое замешательство.

– О твоей невесте, – призналась я. – Надеюсь, у тебя не будет проблем из-за этого танца?

– Невеста… – выражение лица Каллена на миг изменилось.

– Я сказала что-то не то?

– Нет, ты здесь ни при чем Белла, – Каллен посмотрел на меня с грустной улыбкой. – Просто у нас с моей… невестой нет ничего общего. Это политический брак, и мы оба не можем от него отказаться.

– Прости, – пораженно выдохнула я, – я не знала.

Каллен пожал плечами, разворачивая меня в танце. Краем глаза я заметила среди танцующих Элеонору с одним из старшекурсников, Беатрису с каким-то незнакомым мне парнем и, к немалому своему удивлению, Аурелию, что танцевала с высоким мощным боевиком, пожиравшим ее плотоядным взглядом.

– Это не является тайной, – продолжал он. – Однако наши родители просят нас соблюдать рамки приличий.

– Да, но почему ты сейчас не с ней? – не могла не задать я интересующий меня вопрос. – Это из-за того, что она учится инкогнито, да?

– Я с самого начала знал, кто она, Белла, просто мы решили, что так будет лучше, – улыбаясь, проговорил Каллен, и я невольно залюбовалась им. Все же, он был очень хорош собой: эти его ямочки на щеках, обворожительная улыбка, безупречный вкус и какая-то особая аура благородства и мужественности…

Я незаметно вздохнула. Жаль, что он не может выбрать себе девушку по сердцу.

Как будто в ответ на мои мысли, Каллен, наклоняясь ко мне, тихо проговорил:

– Я знаю, что не могу ничего обещать тебе, Белла, – на его лицо набежала тень. – И все же хочу, чтобы ты знала. Ты нравишься мне. Очень нравишься. – Он внимательно вглядывался в мое лицо, как будто силясь отыскать на нем ответное признание.

А я… я невольно смутилась. Не ожидала, что наш разговор зайдет в такое русло. Нравился ли мне Каллен? Наверное, да. Я вполне отдавала себе отчет в том, что он красивый и обаятельный молодой мужчина, и мое сердечко билось чуть быстрее рядом с ним. Вот только, несмотря на это, я точно знала, что не влюблена в него. Возможно, была, самую малость – в самом начале учебы, но эта симпатия, не успев толком оформиться во что-то большее, быстро сошла на нет.

Когда? Я затруднялась ответить. Наверное, после того, как на меня напали. Или еще раньше? Я подняла взгляд на Каллена, и какое-то время мы молча смотрели друг на друга. В его глазах я видела и чисто мужской интерес, и затаенную нежность, и горькое осознание того, что его чувства не взаимны.

– Ничего не говори, Белла, – произнес он тихо, прижимая меня к себе на заключительных аккордах танца. – Просто позволь мне быть рядом, хотя бы в качестве твоего друга.

Я улыбнулась и кивнула, услышав это.

– Изабель, у нас проблемы, – вдруг тихо произнес Альбен.

Изначально я планировала побыть балу от силы час, а после тихо уйти, но увы. После танца с Калленом, парни увлекли меня к фуршетным столам, чтобы выпить сладкого пунша за осенний бал, после чего веселье продолжилось, и вскоре парням пришлось отбиваться от моих неизвестно откуда взявшихся поклонников, несмотря на то, что я больше ни с кем не танцевала в этот вечер.

«Это все платье», – с мученическим стоном подумала я, прячась за одной из колонн, в то время как Вард с Айком объясняли очередному не в меру ретивому старшекурснику, что девушка больше не танцует.

– Какие проблемы? – насторожилась я.

– Сюда направляется твой декан. Кажется, он что-то заподозрил.

– Что-оо? – Я осторожно выглянула из-за колонны, и убедилась, что филин прав. Габриэль Даркел уверенно шел в нашу сторону, не обращая внимания на тех, кто толпился вокруг. Напротив, адепты, как будто предчувствуя вот-вот грозящую разразиться бурю, пытались убраться с его пути как можно быстрее и дальше.

– Что мне делать, Альбен? – занервничала я. И мне еще недавно казалось, что моя самая большая проблема – отбиться от подвыпивших пунша адептов? Да это сущие пустяки по сравнению с тем, кто неумолимо приближался сейчас ко мне!

– Бежать, – мрачно отозвался Альбен. – Я не смогу прикрыть тебя своей магией, иначе он заметит. Попробуй добраться до бокового выхода, он слева от тебя через три колонны.

Я кивнула и, не мешкая, стала пробираться в нужном мне направлении, как назло, под завязку забитым проголодавшимися адептами, толпившимися у столов с закусками.

– Белла! – меня окликнул Айк. – У тебя все в порядке?

– Да, точнее нет, – нервно оглядываясь, я облизала пересохшие губы. – Кажется, меня ищет Даркел. Вы с ребятами не могли бы немного задержать его, если получится?

Если Айк и удивился моей просьбе, то ничего не сказал, лишь кивнул, многозначительно на меня посмотрев. Что ж, кажется, я задолжала ему объяснение. Но все это будет позже, сейчас же главное уйти из зала, и не попасться декану.

– Неужели он почувствовал, что я применяла магию? – я, уже не церемонясь и не заботясь о том, как выгляжу со стороны, активно помогая себе локтями, проталкивалась к вожделенному выходу, до которого оставалось еще половина пути. Магию я сегодня действительно применяла, и не раз, пытаясь следовать заданиям, что давал мне Альбен.

– Скорее всего, – задумчиво откликнулся Альбен, – хотя я не понимаю, как это возможно. В этом зале намешано столько, благодаря магическим плетениям артефакторов… Не думал, что он все еще чувствует ее… – едва слышно пробормотал филин, но я услышала.

– О чем ты говоришь?

– Не бери в голову, поспеши. Твоим друзьям не удалось его надолго задержать, он снова идет за тобой.

Втянув голову в плечи, как будто это могло сделать меня незаметнее, я рванула к выходу в узкий безлюдный коридор, и лишь оказавшись в нем, с облегчением перевела дыхание.

– Быстрее Изабель, он скоро будет здесь, – вновь поторопил меня филин.

«Быстрее… Он не должен меня поймать…» – эхом пронеслось в моей голове.

Приподняв многослойный пышный подол платья, я бросилась бежать, зная, что он уже идет за мной. Использовать магию при нем было глупо… слишком опасно. Стучали каблуки по каменному полу, отполированному за многие века тысячами ног. Сердце пойманной птицей билось в груди, мешая нормально дышать. Пальцы судорожно комкали ткань, сжимая ни в чем не повинные юбки.

Мелькали какие-то коридоры, повороты, картины и гобелены сливались в одно цветное пятно, а я все бежала вперед, надеясь скрыться. Казалось, сам замок вел меня в нужном направлении. Вот только кому нужном, мне или все-таки… ему?

Я задумалась об этом слишком поздно, когда впереди внезапно показались такие знакомые высокие двери. Времени что-то менять попросту не было, и я решилась. Толкнув тяжелые створки, очутилась внутри ритуального зала… того самого, который нашла в первый вечер своего пребывания в Академии. И где встретила Даркела, появившегося из ниоткуда в центре алой пентаграммы.

– Прости, – прозвучал в голове отдаляющийся голос Альбена.

– Альбен? – обеспокоенно спросила я, зябко обнимая себя за плечи и растерянно оглядываясь по сторонам. – Альбен? – повторила едва слышно, отходя подальше от дверей, в центр зала.

Ответом мне была тишина, лишь пламя в факелах вдруг с силой взметнулось вверх и опало, рассыпая по стенам зловещие багровые блики. Воздух стал вязким, как мед.

Судорожно вздохнув, я медленно обернулась. В дверях стоял Габриэль Даркел. Полумрак помещения надежно скрывал выражение его лица, но глаза… их горящую тьму я видела даже отсюда. Тень, отбрасываемая его высокой фигурой на каменный пол, вдруг начала расти, потянувшись ко мне, а звук захлопнувшихся металлических створок дверей прозвучал подобно оглушительному набату колокола, и я, наконец, отмерла, невольно качнувшись назад.

– Изабель… – мое имя, раздавшееся в пустом помещении, отразилось от высоких сводов потолка, расходясь по ним многоголосым эхом. Казалось, что меня зовет не человек, а сонм неведомых мне существ.

– Сэ-эр, – внезапно севшим голосом протянула я, одновременно с этим лихорадочно ища пути к отступлению. Кажется, мужчина тоже понял это, потому что на губах его обозначилась едва заметная улыбка, увидев которую, я невольно сглотнула. Как в ней могло сочетаться одновременно высокомерие, насмешка и порочность?

Боги, о чем я только думаю? О губах Даркела? Почему я напоминаю себе загнанного хищником трусливого дрожащего зайца? Я дала себе мысленную затрещину, и это немного отрезвило. Выпрямившись, я решила, что буду все отрицать. Да, так будет лучше всего. В конце концов, не выгонят же меня за применение магии на балу? Я ведь не сделала ничего плохого!

«Ты сделала то, что запрещено, – зловещим шепотом произнес кто-то в моей голове. – И за это тебя ждет наказание.» Подсознание тут же услужливо подкинуло мне варианты этих самых наказаний, приводимых в исполнение Даркелом в пустынном полутемном зале, и сердце вдруг забилось чаще. Боги! Кажется, последний бокал пунша был явно лишним.

Тем временем декан, так больше ничего и не сказав, неспешно приближался ко мне, по мере того, как я отступала все дальше. Его плавные движения, напоминающие движения смертельно-опасного хищника, черные глаза, в которых радужка полностью сливалась со зрачком, весь его облик говорили о том, что он полностью уверен в своем праве.

«Праве на что, Белла?» – испуганно прошептал внутренний голос, но я отмахнулась от него, упрямо смотря на мужчину, остановившегося рядом, и теперь в упор рассматривающего меня.

Я буквально физически чувствовала на себе его взгляд, мучительно медленно поднимавшийся от кончиков моих туфелек все выше, на мгновение задержавшийся на провокационном лифе моего платья и двинувшийся дальше – к шее… губам… глазам. Даркел по-прежнему молчал, и это нервировало меня больше всего. Что ему от меня нужно?!

– Альбен, ты здесь? – мысленно позвала я филина, но ответом мне по-прежнему была тишина.

– Как интересно, – растягивая слова, наконец, произнес мужчина. – Значит, фамильяр.

Я промолчала, но, кажется, ему и не нужно было мое признание. Он что, умеет читать мысли?

– И из всех возможных магических существ им стал именно Альбен. Вы не находите это странным, адептка?

– Н-нет. – Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал ровно, но, кажется, вышло из рук вон плохо.

– Нет, – эхом откликнулся Даркел, заставляя нервничать еще больше. – Ну конечно, другого ответа я и не ждал…– Он вновь замолчал, заставив меня в волнении кусать губы.

– Что еще Вы скрываете от меня, Изабель? – низкий мужской голос внезапно раздался у меня над ухом, защекотав пряди волос у виска. Когда он успел так близко подойти? – Расскажите мне о Вашей магии, которую Вы сегодня использовали. – Его вкрадчивый голос постепенно обволакивал сознание, заставляя трепетать. Он соблазнял, темным шепотом раздаваясь в самых потаенных уголках моей души. – Расскажите мне все!

Мужские ладони властно легли мне на плечи, притягивая к себе, заставляя смотреть снизу вверх, но так и не отпустили. В этом прикосновении не было чего-то постыдного, и все же я каждой клеточкой своего тела ощущала, что что-то не так. Со мной или с ним? Этого я не знала.

– Белла! – хриплый мужской голос раздался совсем близко и, запрокинув голову, я увидела, что Даркел чуть склонился надо мной. Черные глаза теперь напоминали две воронки, спиралью закручивающиеся вовнутрь, одновременно с этим ритмично пульсируя, как будто хотели утянуть меня за собой, гипнотизируя и подчиняя своей воле.

– Бел-ла! – выдохнул мужчина, склоняясь еще ниже. Расширившимися глазами я смотрела на то, как его лицо медленно приближается к моему. Как едва заметно трепещут ноздри точеного носа с легкой горбинкой, как с каждой секундой все крепче сжимаются мужские пальцы на моих плечах, а губы складываются в едва заметную порочную улыбку, от которой невозможно оторваться.

Напротив, больше всего на свете мне хотелось сейчас… Факелы вновь затрещали, и пламя в них с новой силой взметнулось к потолку, заставляя растерянно моргнуть, приходя в себя. Но не это поразило меня, а тень, выросшая на стене, стоило Габриэлю приблизиться ко мне вплотную и дать осветить себя трепещущему свету огня. Тень, за спиной которой раскинулись огромные черные крылья.

В невольном ужасе я отшатнулась, вырываясь из его объятий и, отскочив назад, бросилась прочь из зала, молясь всем богам, чтобы он не последовал за мной. Тяжелые металлические двери, которых я едва коснулась, вдруг распахнулись передо мной, с огромной силой ударившись о каменные стены, и, не видя больше преград, я выбежала в пустынный коридор, а из него в замковый холл и далее на улицу.

Не обращая внимание на пронизывающий холод, впившийся в мою разгоряченную кожу, я бежала все дальше от замка и от него… того, кто почти подчинил меня своим завораживающим голосом и магнетическим взглядом. Того, рядом с которым, с самого первого дня нашей встречи, мое бедное сердце начинало странно трепетать. И того, кто точно не был человеком. Вот только кем он был?

Впереди показалась небольшая каменная часовня, освещенная скудным светом четырех фонарей, что одиноко расположились по ее периметру. В высоких стрельчатых окнах, украшенных каменными переплетами, загадочно отражался свет свечей. Древние камни кладки, поросшие у подножия бурым мхом, потемнели от времени, как и высокая сводчатая крыша, выложенная черепицей.

На фасаде парадного нефа высоко над входом расположился витражный круг, разделённый внутри на «лепестки», в которых безошибочно угадывалась роза. Днем через него в часовню проникал поток солнечного света, преломляясь разноцветными лучами. Но сейчас вокруг царила черная бархатная ночь, и лишь ночное светило лило сквозь лепестки розы свой потусторонний мерцающий холодный свет.

Замешкавшись у подножия часовни, чтобы немного отдышаться, я с опаской оглянулась по сторонам, но, так никого и не обнаружив, толкнула узкую дверь и вошла внутрь, бессильно опустившись на одну из каменных скамеек, стоявших тут же, неподалеку. Здесь было значительно теплее, чем на улице, по периметру, в высоких кованых подсвечниках, горели толстые свечи, и все равно, меня била крупная дрожь. То ли от того, что чуть было не произошло в ритуальном зале, то ли от того, что я увидела.

Неужели Даркел хотел поцеловать меня? Я не была настолько наивной, чтобы не понимать его действий. И все же, я ничего не понимала. Почему? Ведь он всегда относился ко мне с высокомерием, граничащим с презрением. Да, помогал мне на своих занятиях, как помогал бы, наверное, любому другому адепту.

«Уверена, Белла? – вновь дал знать о себе внутренний голос. – А тебя не удивляло, что Габриэль Даркел, всегда такой сдержанный и невозмутимый, рядом с тобой проявляет слишком много эмоций?» Пришлось нехотя признать, что внутренний голос прав. И все равно, представить подобное было настолько невероятно, что я попыталась затолкать эти мысли поглубже. Но выходило из рук вон плохо – перед глазами, как наяву, стоял мужчина, удерживающий меня за плечи и медленно склоняющийся к моим губам. Что было бы, если бы я позволила этому поцелую случиться?

– Ты не о том думаешь, Изабель! – укоризненно прозвучал голос Альбена, и он вдруг опустился на спинку каменной скамьи, на которой я сидела, обдав меня прохладным воздухом.

– Альбен! – обрадовалась я, осторожно прикоснувшись к его перьям, ставшим еще более светлыми в лунном свете, заливавшем часовенку сверху. Или это лишь игра света? – С тобой все в порядке?

– Да. – Филин нахохлился, распушив перья и подошел поближе, уткнувшись головой в мое плечо. – Прости, что оставил тебя. Но мне закрыт вход в тот зал.

– Но почему? – пораженно спросила я.

– Магия, Изабель. Слишком темная и чуждая мне. Этот зал Габриэль, – казалось, имя декана далось филину с огромным трудом, – сильно изменил в угоду своим планам.

– Каким планам? – Я почувствовала, что по телу прошла невольная дрожь.

Вместо ответа, филин посмотрел на меня своими огромными золотисто-оранжевыми глазами, и произнес:

– Ты знаешь, кто он на самом деле?

Я задумалась над ответом на этот вопрос. Темная магия, которой обладал Даркел, была совсем не похожа на магию ведьм и колдунов. Тьма, которой он управлял, играючи, придавая ей любую форму, и которая жила в его глазах, была совсем иной. В ней чувствовалась безграничная мощь и я была уверена, что не знаю и тысячной доли его истинных возможностей.

А если прибавить к этому то, что я слышала о его возрасте, явно превышающем возраст любого из магов… И огромные черные крылья, распахнувшиеся за его спиной. По всему выходило, что он…

И все же, что-то не вязалось в этой картине. Ведь в том самом зале на полу была начертана пентаграмма, заключенная в круг, а это символ защиты от зла. Значит он не может быть злом, верно? Или может? А еще расположение ее лучей – оно не было типичным, я только сейчас это поняла. Так кто же он тогда?

– Он ведь не демон, да? – тихо спросила я Альбена.

– Нет, Изабель, он не демон. Полагаю, ты сегодня увидела его крылья?

– Да, – кивнула я, обнимая себя руками в тщетной попытке согреться.

– Какими они были?

– Черными. Они были огромными и черными.

– Черными… – Альбен надолго задумался, как будто что-то обдумывая. – Что ж, наверное, пришло время раскрыть тебе правду. Я собирался сделать это позже, когда ты полностью освоишь свою магию, но, боюсь, у нас осталось мало времени.

– О чем ты говоришь, Альбен?

– О том, что он узнал тебя, Изабель. И теперь не оставит в покое.

Альбен заговорил, прикрыв глаза, как будто погружаясь в далекое, далекое прошлое. И с каждым новым его словом мне казалось, что земля все больше уходит у меня из-под ног – таким невероятным и фантастичным выглядел его рассказ…

Габриэль

Алые языки пламени на лучах пентаграммы медленно угасали, тая во тьме, в которую был сейчас погружен ритуальный зал, а вместе с ними угасала и надежда, что в этот раз ритуал пройдет успешно. Увы. Сколько бы Габриэль не бился, сколько бы не пытался сломать печать, наложенную на врата, она стояла крепко. Еще бы. Ведь когда-то он сам был одним из тех, кто устанавливал ее. И теперь именно это сыграло с ним злую шутку. Его магия изменилась настолько, что печать просто не признавала в нем своего создателя. И все же…

Габриэль чувствовал, что сегодняшний ритуал чем-то неуловимо отличался от тех, что он проводил раньше. Но чем? Что изменилось? Прикрыв глаза, он вновь мысленно вернулся к событиям этой длинной ночи.

Вот он спускается по широкой мраморной лестнице в праздничный холл, будучи обязанным, как декан своего факультета, присутствовать на осеннем балу. Замок красиво украшен, но ему нет до этого дела, он видел множество подобных балов за прошедшие столетия.

Вот беседует с Гриффином, который в очередной раз пытается отговорить его от проведения ритуала, зная, что печать может запросто уничтожить того, кто посягнет на нее, используя чужеродную магию. Вот он чувствует на себе чей-то пытливый взгляд, и безошибочно находит его обладателя. Это она…

Мерцающие фиолетовые глаза с бегущей по краю радужки изумрудной лавой, волны гладких, как шелк, иссиня-черных волос, и это платье, подчеркивающее каждый плавный изгиб соблазнительного тела, алебастровой кожи, будто покрытой серебряным светом. Ведьма явно явилась на бал, чтобы искушать. Соблазнять. Завлекать.

И он видел, как зеленые адепты, один за другим, попадают под действие ее чар, не в силах противиться этой древней магии. А Изабель, казалось, вовсе не замечала того, что творится вокруг нее. Растерянный взгляд, нервно закушенная губа. Или это такая игра?

Хотелось подойти к ней, чтобы обнять и утешить, спрятать от чужих жадных глаз, увести отсюда как можно дальше, в одну из маленьких уютных гостиных, где напротив жарко натопленного камина стоит мягкий велюровый диванчик, так и манящий присесть, а рядом, на низком столике, бутылка терпко-сладкого рубинового вина и два хрустальных бокала…

Габриэль не хотел следить за ней, но его глаза как будто начали жить своей собственной жизнью, неотступно следуя за ней по пятам. Видя эти ее чертовы танцы с мальчишками, пожирающими ее пылкими взглядами. Который из них? Или сразу оба? Замечая слишком многое, и даже то, что девчонка явно пыталась скрыть.

Он вдруг почувствовал ее магию – она напоминала ему глоток прохладной животворящей воды в переполненном душном зале. Она была светом, разгоняющим тьму. Ее светом. Но зачем она использует ее? Здесь?

Хищно прищурившись, он продолжал наблюдать, и вскоре убедился в своих подозрениях – его адептка не просто присутствовала на балу, она, казалось, одновременно занималась… тренировкой? Услышанное и увиденное им ранее закружилось в вихре мыслей и чувств, сплавляясь с фактами и догадками, выстраиваясь в цельное полотно.

Теперь он был почти уверен в том, что Изабель далеко не так проста, как хочет казаться. И ее связь с филином в этом свете выглядела совсем уж фантастической, ведь Альбен мог подчиняться лишь одному человеку…

А если вспомнить то, что она ему рассказала, и сопоставить это с внезапной пропажей филина из замка год назад… Габриэлю вдруг показалось, что он начинает медленно сходить с ума. Ему хотелось тотчас же схватить девчонку и увести ее с бала, чтобы вытрясти всю правду, но внешне он оставался совершенно спокоен, и продолжал наблюдать, как напротив него, в противоположном конце зала, ее верные друзья продолжают держать оборону от чересчур назойливых адептов, рвущихся к ведьме.

«Кажется, мне пора вмешаться», – мрачно подумал Габриэль, видя, как один из рослых боевиков пытается скинуть с себя повисших на нем Варда и Игнатиуса, желая добраться до Беллы. Но, стоило ему сделать несколько решительных шагов в ее направлении, как ведьма испуганно заозиралась по сторонам и рванула к выходу. У Габриэля возникли нехорошие подозрения, но проверить их прямо сейчас он не мог.

К тому моменту, когда он пересек зал, девушка уже скрылась в одном из длинных замковых коридоров. Впрочем, это не было такой уж проблемой. По крайней мере, для него. Уверенно идя за ней следом, он все больше недоумевал – она неумолимо приближалась к тайному ритуальному залу. Почему именно он? Если в тот первый раз он, с натяжкой, все же мог списать это на совпадение, то теперь точно был уверен в обратном.

В зал Габриэль практически ворвался и… застыл. Стройная фигурка в сиреневом платье стояла ровно в центре пентаграммы. ЕГО личной пентаграммы. И та, откликаясь на ее магию, мягко светилась серебристым светом.

Что было дальше, Габриэль помнил смутно. Кажется, он перестал удерживать свою тьму и напугал адептку. Увидев ее, растерянную, дрожащую, но отчаянно храбрящуюся, готовую себя защищать, он, сам того не понимая, шагнул к ней ближе. А потом еще ближе. А после… Просто не смог заставить себя отойти.

Он смотрел на Изабель, а видел перед собой… божество с мерцающей кожей, с завораживающими колдовскими глазами, с манящими сладкими губами. Все отошло на второй план, его сомнения, догадки, планы. Остались только он и она, и та магия, что сейчас искрила между ними. Пентаграмма под их ногами разгоралась все ярче, бушующее пламя шипело, подчиняясь прохладной белой магии, и Габриэль склонялся все ниже, не в силах оторвать от нее взгляд. А после…

Мужчина с усилием вынырнул из своих мыслей и открыл глаза, из которых на мир смотрела сама бездна. Вот оно. Этот ритуал действительно отличался от предыдущих. А все потому, что Изабель Фарли напитала пентаграмму своей магией. И только поэтому он не пострадал, когда попытался сломать печать.

«Этого не может быть, – стиснув зубы, подумал Габриэль. – Этого просто не может быть. Или… может?»

Теперь происшествие с ожившей горгульей и слова старого профессора Флетчера о воссоединении душ виделись ему совсем под другим углом.

– Ну все, Белла, довольно! – Вард отобрал у меня толстенный талмуд по защите и наложению проклятий, и небрежно отправил его в общую стопку ему подобных, по которым я готовилась к предстоящему семинару у нашего декана. Мне лишь оставалось проводить его действие тоскливым взглядом.

Расположившись в самом дальнем углу библиотеки, подальше от вездесущего Филборна, который то и дело призывал адептов соблюдать тишину, мы сидели за сдвинутыми рабочими столами.

Я устало потерла глаза, понимая, что Вард прав. Больше из этих книг ничего не выжать, а между тем, мне очень не хотелось идти на первое после бала занятие к Даркелу неподготовленной. Впрочем, нет, мне вообще не хотелось туда идти – не зная, как показаться ему на глаза после того, что произошло между нами в ритуальном зале.

Остаток выходных прошел на удивление спокойно – большинство адептов, проспав после бала до полудня субботы, разъехались по домам. Другие же, по виду больше напоминающие свежие умертвия, тихо шаркали по замку, медленно стекаясь к столовой, как единственному источнику жизни в это позднее утро, где обсуждали сам бал, делясь новостями и сплетнями.

Мне хватило всего лишь пары минут стояния в очереди, чтобы понять, что я этого слышать не хочу. И кто сказал, что сплетничают в основном девушки? Парни, хвастающиеся своими многочисленными победами на любовном фронте, ничуть не лучше!

Остаток дня я провела в библиотеке, прячась от возможной встречи с Даркелом. Почему-то мне упрямо казалось, что он непременно захочет закончить наш… разговор. Воскресенье я встретила здесь же, выбираясь лишь для того, чтобы быстро перекусить, да поболтать с Розой за чашечкой ароматного чая у нее на кухне, и планировала вернуться в свою комнату незамеченной, но увы… Парни обнаружили меня и, кажется, не намерены были так просто сдаваться.

– Ладно, – я поджала губы, убирая в сумку тетрадь и перо. – Спрашивайте. – Все равно ведь не отстанут!

– Что у тебя происходит с Даркелом?

Мое мнимое спокойствие, которое я по крупицам возводила эти два дня, тут же пошло трещинами, едва Айк озвучил свой вопрос.

– Ничего, – я опустила глаза, гипнотизируя взглядом темно-вишневую столешницу рабочего стола.

– Да ну? Только не говори, что он ушел за тобой с бала, чтобы прочесть персональную лекцию, – Айк ухмыльнулся.

– Ну хорошо, – я подняла ладони вверх, признавая его правоту. – Даркел действительно хотел меня поймать на балу… но, это не то, о чем вы подумали! Просто… просто я использовала там свою магию, и он ее почувствовал, – я подняла взгляд, смотря на растерянные лица парней, внутренне негодуя на себя за то, что я постоянно им что-то не договариваю.

– Зачем, Белла? Ты же знаешь, что использование магии вне учебного процесса запрещено, – тихо проговорил Игнатиус, не сводя с меня напряженного взгляда.

– Знаю. Но у меня не было другого выхода. Вы помните, что посоветовал мне Даркел после неконтролируемого выброса магии?

Парни переглянулись и кивнули.

– Я нашла другой выход.

– Какой? – в голосе Игнатиуса зазвенело напряжение.

– Фамильяр. Он помогает мне осваивать магию, и частично забирает мою силу, тем самым подпитывая себя.

– Хочешь сказать, что ты уже взаимодействуешь с филином? – вытаращив на меня глаза, почти с благоговением произнес Эван. – Серьезно?

– Да. Мы с Альбеном установили ментальную связь, и на балу я просто решила потренироваться. Думала, избыток магических плетений в зале не позволит меня вычислить, но увы, Даркел все-таки это засек.

Парни потрясенно молчали, глядя на меня.

– Дела-аа, – пораженно выдохнул Эван.

– Ну а что Даркел? – вновь напомнил мне Айк. – Он в итоге догнал тебя?

– Да, – нехотя призналась я. – Догнал. И хотел, чтобы я рассказала ему о своей магии и связи с филином.

– А ты?

– А я испугалась и сбежала. И теперь боюсь идти к нему на семинар, – тяжело вздыхая, призналась я. Скрывать что-то от друзей мне не хотелось, но это была не моя тайна. Мне самой бы разобраться во всем происходящем. А главное, в том, что будет происходить между Габриэлем Даркелом и мной теперь, когда он, как утверждал Альбен, узнал меня по моей магии.

Магии, которая с каждым днем все менее напоминала обычную силу белых ведьм.

Оказалось, боялась я напрасно. Наш декан даже не взглянул на меня, когда я следующим утром просочилась в аудиторию, прячась за спинами парней. Не проявлял он интереса к моей маленькой скромной персоне и в последующие дни, ведя себя, как обычно, так что я постепенно расслабилась, и жизнь снова вошла в привычную колею.

Хотя… Кое-что в ней все-таки изменилось.

– Привет, Белла!

– Отлично выглядишь, Изабель!

– Изабель, как дела?

– Что им всем от меня нужно? – тихо прошептала я, склоняясь над столом, когда мы обедали в столовой. – Кто это, вообще?

– Твои поклонники! – хохотнул Вард, подмигивая парню с синяком на скуле, в этот момент как раз направлявшемуся к нашему столику. Тот, вздрогнув, благоразумно решил сменить направление, одарив меня напоследок тоскливым взглядом.

– Ужас! – охарактеризовала я то, что творилось в последние дни. Совершенно незнакомые мне парни то и дело обращались ко мне – здоровались, делали комплименты, пытались что-то спросить, приглашали на свидания. – Кажется, то платье и впрямь было с сюрпризом! – пожаловалась я Игнатиусу, но он мою шутку неожиданно не поддержал, покачав головой.

– Не думаю, что дело в нем, Белла. Хотя, бесспорно, твое платье было весьма… весьма…. – наткнувшись на мой свирепый взгляд, Игнатиус улыбнулся, но сразу же посерьезнел. – Думаю, дело в том, что ты танцевала с Калленом на балу.

– И? – непонимающе протянула я.

– А то, что кроме тебя, Каллен больше ни с кем танцевать не стал, – многозначительно добавил Игнатиус.

До меня стало, наконец-то, доходить. Какое-то время я молча сидела, осмысливая услышанное, а потом откинулась на спинку стула, рассмеявшись.

– Хочешь сказать, они решили, что я и есть его невеста – принцесса, учащаяся в академии инкогнито?

– Именно, Белла.

– Бред какой-то, – отозвалась я, оглядываясь вокруг, и тут же натыкаясь на многочисленные заинтересованные взгляды парней. – Полный бред, – добавила мрачно.

– Это Академия, детка! – шутливо отсалютовал мне стаканом с соком Вард. – Здесь еще и не такое возможно!

Вот с этим последним утверждением я точно была согласна. Тем более, как показали следующие дни, Вард оказался прав.

– Упали! Отжались! Еще три круга по залу! – Мастер Ройс, уперев руки в бока, стоял в центре зимнего тренировочного зала, расположенного в одной из замковых пристроек, и был явно недоволен тем, что видел.

Занятия с полигона временно перенесли сюда, так как на улице стояла отвратительная погода: затяжные дожди то и дело сменялись ледяным ветром, срывающим с деревьев последние листья, а он, в свою очередь, часто стихал, уступая место легкому ночному морозцу, отчего с раннего утра все дорожки оказывались покрыты тончайшим слоем льда.

Заниматься на улице в таких условиях было решительно невозможно, впрочем, Ройс и в зале не оставлял нас в покое, и после каждого его занятия я, как и другие девушки, буквально валилась с ног от усталости.

– Фарли, – рыкнул он как раз в тот момент, когда я, наконец, закончила третий круг и рухнула было на скамейку, чтобы отдышаться. – Хватит прохлаждаться, начинай разминку перед полосой препятствий!

Кряхтя и ругаясь про себя, я потащилась в сторону лабиринта, состоящего из деревянных балок, щитов, колец, канатов и турников.

– Уже слышала об испытании? – Вард бодро отжимался от пола. – Даркел сказал, что сегодня они с Ройсом назовут имена тех, кто удостоится чести принять в нем участие.

– Что за испытание? – я упала рядом с ним, краем глаза замечая появление в зале нашего декана. – Это как-то повлияет на начисление стипендии?

– Думаю да, но помимо этого, есть еще и престиж. До испытания допускаются лишь лучшие адепты с курса.

– Ну тогда это точно не про меня, – сдув с лица прилипшую прядь волос, отозвалась я, продолжая отжиматься на трясущихся руках.

– Я так не думаю, не просто же так именно мы пятеро попали к Даркелу на факультатив.

Я скептически посмотрела на Варда, но ничего не сказала, думая только о том, как позорно не свалиться на мат на глазах преподавателей.

Вард оказался прав. Ближе к концу тренировки, нас, измотанных и еле держащихся на ногах, выстроили в шеренгу. Ройс, заложив руки за спину, возвышался напротив, окидывая адептов хмурым взглядом, в котором явственно читалось неодобрение. Кажется, была бы его воля, из нашего курса он не выбрал бы ни одного человека.

Рядом с ним стоял Габриэль Даркел, неизменно одетый во все черное. Чуть вьющиеся пепельные волосы мужчины, едва достигающие плеч, отливали серебром, составляя резкий контраст с абсолютно черными глазами, невольно заставляющими мое сердце вновь биться чаще.

– Я рад сообщить вам, адепты, что сейчас мы назовем имена тех семерых из вас, кто удостоится чести принять участие в ежегодном магическом испытании, проводимом между факультетами. Команда, принесшая своему факультету победу, получит кубок победителей, а также повышенную стипендию, сохраняющуюся за адептом на целый год.

Но не только это должно двигать вами, – Ройс обвел всех нас строгим взглядом, – принять участие в подобном испытании – это честь для любого мага! Выиграть его – слава! И не думайте, что победа достанется вам легко. Против вас будут выступать лучшие из лучших, которые жаждут победить не меньше, чем вы. – Сделав долгую паузу и дав нам сполна проникнуться его словами, Ройс продолжал. – Мы с профессором Даркелом долго думали, кого из вас можно отправить на это испытание, и, признаться, наши мнения в этом вопросе разошлись. И знаете почему?

Ответом ему была тишина.

– Потому что участники должны стать единой командой. Забыть о своих обидах и разногласиях. Помогать и усиливать друг друга. Верно я говорю, профессор?

– Мастер Ройс безусловно прав, адепты, – донесся до меня глубокий голос. – Несмотря на то, что в испытании очень важна физическая подготовка, на одной лишь силе выиграть их у вас не получится. – В отличие от Ройса, Даркел говорил абсолютно спокойно, и, тем не менее, каждое его слово било точно в цель.

– Не менее важно владение магией, но… к сожалению, подобных универсалов у нас на факультете пока нет. Поэтому в итоге было принято решение сформировать команду так, чтобы каждый в ней мог чем-то дополнять и усиливать своих товарищей. Но об этом я расскажу чуть позже. А пока – процедура выбора команды.

– Тех, кого я назову, шаг вперед, – вновь взял слово Ройс. – Вард!

Друг вышел из шеренги, нарочито медленно разминая шею. Кажется, он даже не сомневался, что попадет в команду.

– Игнатиус!

– Айк!

Я была уверена, что следующим именем в списке прозвучит Эван, но вместо него Ройс вдруг выкрикнул:

– Элеонора! – златовласая ведьма грациозно выступила вперед, плавно качнув бедрами.

– Марша! – рядом с ней встала ее высокая, крупная подружка.

– Беатриса! – медноволосая ведьмочка встрепенулась, когда соседки толкнули ее локтями. Кажется, она совершенно не ожидала, что ее имя прозвучит в этом списке.

Мы с Эваном переглянулись. По лицу парня я поняла, что он не ожидал того, что не попадет в команду, и сейчас всем сердцем желала, чтобы последним, кого назвали, был именно он.

– Изабель! – мое имя прозвучало, как гром среди ясного неба, и я шагнула вперед, еще не до конца осознавая, во что ввязалась. Может быть, я могу отказаться? Да, повышенная стипендия была для меня весьма заманчивым призом, но я ни секунды не сомневалась в том, что мы с Элеонорой не сможем сработаться в одной команде. С кем угодно, только не с ней.

Судя по тому, как посмотрела на меня ведьма, она думала сейчас о том же самом. Неужели Даркел не знал этого?

– Тех, кого назвали, сегодня после ужина я жду в своем кабинете, – Даркел, ни слова больше не сказав, резко развернулся и, кивнув на прощание Ройсу, покинул зал. Однокурсники, наконец, отмерли, возбужденно обсуждая услышанное.

– Хочешь, я скажу, что не буду участвовать в испытании и попрошу заменить меня тобой? – я пристально посмотрела на Эвана, когда мы позже шли в столовую. Парень пытался держаться как обычно, но я видела, что его самолюбие сильно уязвлено.

– Не стоит, Белла, – Эван тепло мне улыбнулся, – думаю, Даркел знал, что делал. Жаль, конечно, – парень вздохнул, – мои старшие братья ежегодно участвовали в нем, когда учились в Академии. Но, чего уж теперь, – Эван отвернулся, пытаясь взять эмоции под контроль, а я сжала кулаки. Это нечестно! Нужно что-то придумать!

С трудом дождавшись окончания занятий, я распрощалась с друзьями, повернув в левое крыло замка, но в свою комнату заглянула лишь для того, чтобы бросить в ней сумку с учебниками, а потом решительно направилась обратно.

– Ты уверена, Изабель? – раздался в моей голове обеспокоенный голос Альбена. – Ты точно готова к этой встрече?

– Да, – не сбавляя ходу, ответила я филину. – Не прощу себе, если ничего не сделаю. В конце концов, Эван мой друг, я должна хотя бы попытаться. Не беспокойся, – добавила, грустно улыбнувшись, – я не выдам себя, показав, что мне все о нем известно.

Я думала, Альбен что-то ответит мне, но филин промолчал, поэтому дальше до кабинета декана я добиралась в полной тишине.

Подойдя к тяжелой двери, вскинула руку, на мгновение заколебавшись, но тут же решительно постучала и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь.

Габриэль Даркел был здесь. Мужчина сидел за столом и что-то писал, но стоило ему увидеть вошедшего, как он отложил перо и прожег меня немигающим взглядом.

– Адептка Фарли? Вы что-то хотели?

– Да, господин декан. Я хотела бы просить заменить меня в команде на Эвана, – выпалила я, чувствуя, что моя решимость находиться с ним наедине стремительно тает.

Несколько долгих томительных секунд мужчина молчал, задумчиво откинувшись на спинку кресла. Кажется, он не ожидал услышать подобного.

– Присаживайтесь Фарли, не стойте у дверей, – прозвучало, наконец, в тишине, разбавляемой лишь уютным треском дров в камине.

На негнущихся ногах я проследовала в центр кабинета и опустилась на краешек кресла.

– Значит, пришли просить за друга, – резюмировал Даркел, и я кивнула в ответ.

– Что ж, похвально, адептка. Пожалуй, я мог бы рассмотреть Ваше предложение…

– Правда? – я вскинула на мужчину радостный взгляд и тут же осеклась, наткнувшись на встречный.

– Все в Ваших силах, Фарли. – Даркел говорил абсолютно спокойно, но его пронзительный взгляд заставлял меня нервно ерзать на кресле, буквально чувствуя, что все не может быть так просто. Как будто подтверждая мои догадки, он неспешно добавил, растягивая каждое слово:

– Если Вы КАК СЛЕДУЕТ постараетесь, и сможете УБЕДИТЬ меня, что он достоин быть в команде больше, чем те, кого я выбрал, я обещаю выполнить Вашу просьбу. Вы понимаете меня, Изабель?

Кажется, мои щеки вспыхнули. Понимала ли я? Думаю, да. Двусмысленности в его словах не понял бы только глупец. «Или это я такая испорченная?» – подумалось вдруг мне. Я открыла было рот, но тут же закрыла его обратно. Спросить, что конкретно он имел ввиду, я не решусь, это просто выше моих сил. Молчание, тем временем, затягивалось.

Даркел все еще ждал моего ответа, задумчиво крутя в руках писчее перо, неосознанно водя длинными красивыми пальцами по его белоснежному оперению. Глаза под хищным разлетом темных бровей смотрели внимательно, без эмоций, и все же, я чувствовала, что это спокойствие крайне обманчиво. Кажется, он прекрасно знал, какие мысли сейчас бродят в моей голове.

– Думаю да, профессор. – Осторожно ответила я, медленно поднимаясь с кресла. – Спасибо, что уделили мне время.

Кивнув на прощание, я направилась к двери, и уже взялась за кованую ручку с хищно распахнутой пастью, когда Даркел снова неожиданно заговорил.

– Подумайте на досуге о том, что я говорил о важности командной работы на испытании. Каждый из вас должен быть уверен в том, что товарищ не подставит его в трудную минуту. На время испытания вы должны забыть обо всех разногласиях и работать как единый сплоченный механизм, и если кто-то из команды думает или поступает иначе, ему там не место…

Его слова еще долго звучали в моей голове, пока я направлялась в свою комнату. Кажется, я все же была несправедлива к Габриэлю Даркелу. Он дал мне подсказку. И, если я хочу, чтобы Эван попал в команду, надо лишь грамотно ей распорядиться.

– Мне все же кажется, это плохая идея, – Айк, обычно готовый к любым приключениям, в том числе и тем, что подразумевали злостное нарушение правил Академии, на этот раз заметно колебался.

– У тебя есть другая? – Я остановилась у зеркала, висевшего в одной из гостиных, чтобы убедиться, что выгляжу как надо. Впрочем… «как надо» в данной ситуации было весьма специфичным: черные стрелки, делающие глаза еще более яркими и по-кошачьи чуть вытянутыми, фиолетово-черная тушь на длинных загнутых ресницах и яркая темно-вишневая помада, окончательно завершали мой провокационный облик.

Под стать макияжу была и прическа, состоявшая из взбитых волос, завитых в крупные локоны, и броские серьги с длинными аметистовыми подвесками, таинственно мерцающими в иссиня-черных прядях, и платье. Понятия не имею, где Айк достал все это, да еще в столь сжатые сроки, но теперь я была похожа не то на роковую соблазнительницу, не то на… Впрочем, о последнем лучше вообще не думать.

– Ты подумала, как на это отреагируют парни?

– Да, – откликнулась я мрачно, глядя на себя в зеркало и поворачиваясь боком, чтобы оценить разрез на платье, который пришлось сделать почти до бедра. Ничего, потом снова зашью. – Но другого выхода у нас нет. Она должна поверить в увиденное, иначе мы ее не спровоцируем.

– Боги, Белла, да они убьют меня, если узнают, как ты рисковала.

– Не узнают, я все возьму на себя. Твоя задача – просто подстраховать меня, понятно?

Кажется, Айк пробормотал что-то типа ругательства, но я шикнула на него, т.к. мы уже приближались к кабинету Даркела.

– Все, я пошла, не дай себя обнаружить заранее и пожелай мне удачи!

– Удачи!

В безлюдный коридор, в котором располагался кабинет нашего декана, я выплыла уже одна. Высокие каблуки изменили мою походку, придав ей соблазнительности, гладкий шелк черного платья мягко стекал по бедрам, подчеркивая плавные изгибы и округлости в нужных местах, иссиня-черные волосы густым водопадом ниспадали до поясницы.

Неудивительно, что Элеонора и Марша, стоявшие у окна напротив кабинета декана в ожидании остальных, увидев меня, потеряли дар речи. Впрочем, помимо них, здесь была и Беатриса, сидевшая чуть поодаль. Я скрипнула зубами – вот она то мне как раз и не нужна: планировалась, что разговор со вздорными девицами пройдет без ненужных свидетелей. Не зря же Айк попросил их подойти пораньше.

– Фарли? – первой, как и ожидалось, отмерла Элеонора. – Куда это ты так вырядилась? Впрочем, дай угадаю, – Элеонора сделала вид, что о чем-то задумалась. – В кабак? Решила поправить свое финансовое положение? – невинно предположила она.

Марша неприятно улыбнулась, шагнув вперед, как будто почувствовала интересное представление, а Беатриса, наоборот, побледнела, сжав губы в тонкую линию.

– Не угадала, дорогая, – я невозмутимо приблизилась к ней, и встала напротив, давая рассмотреть себя со всех сторон.

– Да неужели? Так у тебя уже есть постоянный клиент?

– Клиент? – Я хмыкнула, нарочито выставив согнутую в колене ногу и поправляя паж у пояса для чулок. – Я бы назвала его иначе. – Я многозначительно посмотрела на Элеонору и с удовлетворением отметила, что она занервничала.

– И кто же он? – Вопрос прозвучал равнодушно. Почти.

– Думаю, ты и сама догадываешься, м-ммм? – Подтянув чулок, я плавно провела руками по бедрам, обтянутым шелком черного платья и бросила короткий взгляд себе за спину, якобы в сторону кабинета Даркела.

– Ты не посмеешь, – Элеонора, шагнув ко мне, зашипела не хуже гадюки. – Не посмеешь!

Марша недоуменно переводила взгляд с подружки на меня, силясь понять, о чем мы говорим.

– А что, если я УЖЕ ПОСМЕЛА? – Я издевательски улыбнулась.

– Ты очень рискуешь, Изабель, – раздался вдруг в моей голове тихий голос Альбена.

– Я знаю, Альбен, – откликнулась я, вновь переключаясь на златовласую ведьму, подмечая малейшие детали ее облика. Надо сказать, что сегодня вечером она была чудо как хороша. Атласное изумрудное платье с золотой искрой великолепно сочеталось с цветом ее глаз и волос, тончайшая золотая цепочка с подвесками обвивала тонкую талию, в ушах и на пальцах сверкали крупные изумруды.

Передо мной была прекрасная молодая аристократка – избалованная, богатая, и полностью уверенная в своем праве получить желаемое. И это желаемое сейчас грозило уйти в руки соперницы. По крайней мере, я очень надеялась, что именно так она и подумает.

– Тварь, – взвизгнул Элеонора, не менее пристально разглядывая меня в ответ и, видимо, сделав собственные выводы. – Я тебя уничтожу!

– Вот как? – Я сняла с лица чуждую мне маску развязности, и теперь спокойно стояла перед ней, уронив руки вдоль туловища. – Позволь напомнить, что у тебя вроде как есть жених. И не тебе указывать, с кем мне встречаться, а с кем нет. – Я нарочито медленно развернулась, чтобы уйти, и делая вид, что не замечаю, как Элеонора машинально покачнулась вслед за мной.

– И да, Элеонора, – я на мгновение повернулась к ней, – мы теперь в одной команде. Так что нам придется не просто терпеть друг друга, а работать на испытании НА РАВНЫХ, забыв обо всех разногласиях. Подумай об этом на досуге.

Ни слова больше не говоря, я медленно направилась прочь, плавно покачивая бедрами. Сработало или нет? Удалось ли мне разозлить ее настолько, чтобы она напала со спины? Именно этого я добивалась, дразня и выводя ее из себя. Вот теперь дело за Айком – он должен меня подстраховать.

Было ли мне страшно поворачиваться к ней спиной? Немного. Я была уверена, что Элеонора не станет церемониться, особенно если заподозрит во мне соперницу – все молодые ведьмы импульсивны. К тому же, я сейчас здорово проехалась по ее самолюбию, посоветовав признать во мне равную себе, а уж этого она точно никогда не сделает. Но я знала, что Айк меня прикроет. Тем более я видела, что он уже стоит в коридоре, пока еще никем, кроме меня, не замеченный.

Сзади раздался какой-то шум, похожий на шум борьбы, короткий сдавленный вскрик, в котором я узнала голос Марши, а после по коридору пронеслась ударная волна запрещенного заклинания, заставившая меня молниеносно развернуться, выставляя перед собой магический щит.

Мерцающая серебристая стена надежно отгородила меня от магии Элеоноры, грязными чернильными пятнами стекающей на пол. Все же не зря декан и мастер Ройс тренировали нас! Но вместе со мной защитные щиты поставили еще двое – Айк и Беатриса. И теперь я была окружена тройной стеной магической защиты.

На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Застыла Элеонора с перекошенным от ненависти лицом. Застыла Марша, с недоумением разглядывающая мою защиту. Застыла Беатриса со вскинутыми руками. В коридоре застыли Айк, Вард и Игнатиус, таращившиеся на меня во все глаза.

Тем временем моя магия все продолжала выплескиваться наружу. Серебристо-белый мерцающий поток устремился к Элеоноре, беря ее в кольцо, блокируя руки. Сейчас я могла отдать ей любой приказ – связать, усыпить или… все же исцелить? Перестроив зрение, я увидела, насколько грязна аура девушки. Она напоминала мне черный клубок копошащихся, извивающихся змей. Как она живет с ней?

Оглушительный грохот заставил всех нас отмереть, вздрогнув от ярости и металла, прозвучавших в рычащем голосе Даркела:

– В мой кабинет! Все! Живо!

Втянув голову в плечи, я послушно двинулась к Даркелу, стараясь даже не дышать, проходя мимо него.

– А я тебя предупреждал, – раздался укоризненный голос Альбена. – Он, между прочем, видел все от начала до конца.

Боги! Кажется, я побледнела, осознав, что у моего представления был еще один невольный свидетель. Что за невезение? И что он теперь обо мне подумает?

– Что за представление вы тут устроили? – Взбешенный взгляд Даркела ввинчивался попеременно в каждого из нас, понуро стоящих у стены.

– Эта мерзавка, – Элеонора не собиралась молчать, – меня спровоцировала. Специально вырядилась как… как…, – Элеонора все же нашла в себе силы не произносить очевидного, – и посмела намекать на то…

– Довольно, адептка, – прервал ее Даркел, кажется, поняв, что данный разговор принимает опасный поворот. – Даже если так, Вы напали на нее первой. И не просто напали, а со спины, что является неприемлемым для любого адепта этой Академии!

– Но господин декан, я не хотела! Я пришла на встречу с Вами и не ожидала…

– Не ожидали? А жизнь вообще очень непредсказуемая, Элеонора! И сегодня Вы получили от нее суровый урок – не вестись на провокации и уметь держать себя в руках! Разве не этому я учил Вас с первых дней в Академии?

– Да, профессор, – Элеонора, насупившись, бросила на меня убийственный взгляд.

– В любом случае, я буду вынужден пересмотреть вопрос о Вашем участии в испытании. Мне не нужны проблемы в команде.

– Что? Нет! Это несправедливо! Только не это! Отец будет сильно разочарован мной! – Элеонора выглядела потрясенной. – Выгоните лучше ее! – взвизгнула она, указывая на меня. – Или ее! – она повернулась к Беатрисе, – она ведь тоже применила магию!

– Никто из них не применял атакующую магию и не использовал запрещенные заклинания… кроме Вас. – Даркел, сложив на груди руки, мрачно смотрел на Элеонору. – И Вы делаете это уже не впервые, хотя при мне обещали своему отцу, что подобного больше не повторится. Надеюсь, я не должен Вам напоминать, что Вы находитесь в шаге от исключения из Академии, и отстранение от испытаний – меньшее, что Вас должно сейчас волновать?

На Элеонору было страшно смотреть, и на мгновение мне стало жалко ее. Впрочем, в ее бешеном взгляде сейчас было все, что угодно, кроме раскаяния. Казалось, единственное, о чем она жалеет – это о том, что ей так и не удалось меня достать.

– И не думайте, что я оставлю это просто так. Не в этот раз, адептка. Я вынужден буду сообщить о произошедшем Вашему отцу и назначить Вам наказание.

– Господин декан, если Элеонора не будет участвовать в испытании, я тоже хочу отозвать свою кандидатуру, – неожиданно произнесла Марша, смотря в пол. Мы все недоуменно посмотрели на нее.

– Похвальная солидарность, Марша, – хмыкнул Даркел, кажется, совсем не удивленный таким поворотом. – Вы точно уверены в своем решении?

– Да, – не поднимая головы, кивнула девушка.

– Что ж, в таком случае, не смею вас двоих больше задерживать, – Даркел указал девушкам на дверь, и дождавшись, когда они выйдут, перевел тяжелый взгляд на нас.

– Ну и кому из вас в голову пришла эта «замечательная» идея?

– Мне! – Мы с Айком, Вардом и Игнатиусом одновременно шагнули вперед, оставив у стены ничего не понимающую Беатрису. Мне показалось, или Даркел обреченно закатил глаза?

– Ясно. Вот что, адепты. Сейчас все вы разойдетесь по своим комнатам и как следует подумаете над своим поведением, а также о том, кого из однокурсников вы хотели бы видеть в команде взамен Элеоноры и Марши. Это ясно?

Мы с Айком красноречиво переглянулись, расплываясь в улыбках, что не осталось незамеченным Даркелом.

– Фарли, мне кажется, или произошедшее Вас изрядно веселит? – Вкрадчиво произнес он. – Может быть, Вы считаете, что я не понял, кто был инициатором подобной провокации? Задержитесь в моем кабинете, а остальных не смею больше задерживать.

– Мы подождем тебя в фиолетовой гостиной и позовем Эвана, – ободряюще шепнул мне Игнатиус, нехотя выходя из кабинета. Я смогла лишь согласно кивнуть. Боюсь, так легко, как остальные, я не отделаюсь…

Габриэль

Они снова были наедине, отрезанные от всех пологом тишины, который он установил, стоило остальным адептам выйти из кабинета. С мальчишек станется дожидаться ее под дверями его кабинета, а он… он не хотел, чтобы ему сейчас кто-то мешал.

Юная ведьма стояла у стены, напряженно следя за каждым его движением. Совершенно невозможная, взбалмошная, безрассудная и неимоверно соблазнительная в этом своем откровенном наряде, приоткрывающем высокую полную грудь и стройную ножку, затянутую в шелк черного чулка с ажурной резинкой.

Она была совсем другой… Иссиня-черные шелковые волосы вместо белокурых, похожих на белоснежный пушистый снег. Дерзкий взгляд фиалковых глаз, в которых можно было пропасть без остатка, вместо холодной прохлады прозрачных голубых ледников. Решительность и бунтарство вместо спокойствия и смирения. Она вызывала совсем другие эмоции… Те, которых он боялся сам. Что было бы, встреть он ее тогда? Смог бы он сдержаться?

Изнутри рвались демоны, не в силах совладать с соблазном. Его личным соблазном. И все же, внешне Габриэль оставался абсолютно спокоен, лишь отошел от девчонки подальше, хотя больше всего на свете ему хотелось сейчас схватить ее, и разложить прямо на своем рабочем столе.

Медленно провести рукой от тонкой щиколотки до стройного девичьего бедра, пользуясь бесстыдным разрезом на платье, плавно очертить кончиками пальцев кромку черных чулок, выше которых начиналась белоснежная бархатная кожа. Жадно целовать эти манящие пухлые губы, срывая с них стоны наслаждения, опускаясь все ниже, и утягивая за собой скользящий черный шелк платья.

С силой втянув воздух через сомкнутые зубы, Габриэль отвернулся, делая вид, что подбрасывает дрова в камин. Реакция тела была столь очевидна, что могла напугать адептку. А он хотел чего угодно, но только не ее страха. Слишком долго он ждал. И сейчас не намерен был отступать.

– Сэр? Я могу Вам как-то помочь? – раздался позади робкий голос девчонки, и Габриэль вновь стиснул зубы, беззвучно выругавшись. Огонь в камине жадно поглощал сухие дрова, облизывая их алыми языками, касаясь его пальцев. Наслаждение и боль. Боль и наслаждение.

Мужчина медленно закрыл и снова открыл глаза, прогоняя неуместные картинки в своей голове. Тьма, что жила в нем, бесследно исцеляла ожоги, но она не могла исцелить его душу. И сейчас эта тьма требовала Беллу. Вновь, как и тогда, на балу.

– Присаживайтесь, Изабель. Я сейчас подойду. – Отряхнув брюки, он отошел к бару, замаскированному за одной из полок с древними талмудами, которые никто никогда не читал, и плеснул в бокал успокаивающий отвар, настоянный на особых травах. Конечно, он вряд ли ему поможет, но это лучше, чем ничего.

– Вы на удивление спокойны, – констатировал он, опускаясь в кресло, стоящее за рабочим столом. – Как я понимаю, экспромтом это не было, и Вы все заранее тщательно обдумали?

Изабель пожала плечами и отвела взгляд в сторону. Ясно, врать она не хочет, но и выдавать своих приятелей тоже.

– Что ж, за находчивость, пожалуй, я мог бы Вас похвалить, а вот за методы – отнюдь. Вы ведь понимаете, Изабель, что действительно спровоцировали ее?

– Да, – тихо ответила девчонка, и не думая отпираться.

– Уверен, Вы точно знали, на что бить, чтобы получить желаемое.

– Да, – прозвучало еще тише.

– И даже не постеснялись, пусть и косвенно, но впутать в это меня, хотя вообще удивительно, откуда Вам столь многое известно.

– Простите, – Изабель нервно закусила губу, и Габриэль невольно сглотнул, не в силах оторвать от нее взгляд. Зато, кажется, теперь он знал, из какого именно зала была ожившая горгулья.

– И намекнуть, что между нами есть… какие-то отношения, – со значением произнес он, ловя каждую эмоцию на ее лице.

Краски вмиг схлынули с лица девушки, потом вдруг вернулись, заставив щеки пылать, и вновь схлынули, делая Изабель похожей на мраморную белоснежную статую.

– Я… я…. не хотела…

– Не хотели чего? – Голос его все же подвел, став слишком вкрадчивым.

– Чтобы подумали, что я… что мы с Вами…, – девчонка окончательно стушевалась, еще ниже опустив голову, и пряча от него смущенный взгляд, и Габриэль по-новому взглянул на нее, задумавшись. Для той, что уже прошла инициацию, познав мужчину, она ведет себя слишком зажато. Мысль об этом вновь всколыхнуло в его груди чувства, похожие на глухую ярость и боль.

– Именно об этом я и говорил, Изабель. Думать нужно всегда, предугадывая последствия своих поступков. Вы сегодня повели себя крайне неосмотрительно, решив, что цель оправдывает средства. А это не всегда так, даже если она кажется вам благородной. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Иной раз лучше отступить, чем потом всю жизнь сожалеть о содеянном.

Поймав на себе изумленный взгляд девушки, Габриэль понял, что сказал лишнего. Но… в последнее время ему все сложнее было контролировать себя рядом с ней. Как будто не было всех этих холодных угрюмых веков в одиночестве. Как будто он не знал, что ее давно уже нет в этом мире, и они вновь сидели в уютной гостиной, наслаждаясь обществом друг друга.

Внешне она совсем другая, да. И в то же время, такая знакомая и такая желанная. Он ведь узнал ее там, в бальном зале. Узнал по магии, которая день ото дня все больше раскрывалась, затмевая собой силу белой ведьмы. Да и была ли она ведьмой? В этом он тоже не был теперь столь уверен.

– Можете идти, адептка, – глухо проговорил Габриэль. – Вам, как и Элеоноре, будет назначено наказание. Пусть Вы и достигли желаемой цели, но Ваши методы меня сильно разочаровали.

Он сделал вид, что занимается бумажной работой, которой действительно загрузил его Гриффин в последние дни. И лишь убедившись, что расстроенная девчонка, втянув голову в плечи, тихо ушла, с яростью смел со стола все бумаги, с ненавистью уставившись на опрокинутую чернильницу, из узкого горлышка которой выливались густые чернила, безжалостно окрашивая белоснежные писчие перья в цвет ночи.

В теплицах в это холоднее субботнее утро было на удивление тепло, ведь, как объяснила мне профессор Джойс, Академия круглогодично выращивала растения, необходимые для создания зелий и проведения магических ритуалов, поэтому их отапливали с помощью специальных артефактов.

– Не забудь перед уходом полить руту* (рута (ruta graveolens) – используется в магии для защиты, изгнания нечистой силы, очищения, снятие порчи и сглаза) и артемизию* (*артемизия (полынь) – приносит помощь в защите от злых сил, дает ясновидение), – напутствовала меня профессор, с удовлетворением отмечая результаты моей работы с растениями.

Сегодня я пришла на отработку, назначенную деканом Даркелом, ни свет, ни заря – во-первых, не хотела встречаться с Элеонорой, которая тоже должна была отрабатывать свое наказание в одной из теплиц, а во-вторых, в эту ночь мне практически не удалось сомкнуть глаз.

Сначала мне снились какие-то обрывочные сны – я видела хрупкую фигурку девушки в ореоле яркого света, постоянно удаляющуюся от меня. И сколько бы не пыталась ее догнать, у меня это так и не вышло. Серебристо-белый силуэт мелькал то на лестнице, то в мрачных залах правого крыла, но приблизиться к себе незнакомка не давала.

И единственное, что я с трудом разглядела сквозь свет, заливавший ее, это длинные белокурые волосы и прозрачно-голубые глаза на прекрасном, безмятежном лице.

В конце концов мне все же удалось забыться беспокойным сном, но и тут меня не оставлял в покое уже знакомый голос, слышанный ранее. Вот только в этот раз он был как будто ближе, непрестанно повторяя одно и то же: «найди меня… найди… я здесь…рядом… мне очень плохо… прошу…»

Распахнув глаза на исходе темной безлунной ночи, я поняла, что беззвучно плачу. Что за сны преследуют меня в этом замке, уж не связаны ли они с моей магией? Надо обязательно выяснить это у Альбена, возможно он мне подскажет.

Оказалось, Альбен вовсе не был удивлен, услышав мой рассказ.

– Этого следовало ожидать, Изабель, – вздохнув, произнес он. – Боюсь, здесь я тебе не помощник, ведь эти сны показывает твоя магия, – многозначительно добавил филин.

– То есть мне просто не обращать на них внимания?

– Да. Думаю, когда ты полностью сольешься со своей силой, сны уйдут. А вот что касается голоса, который ты слышишь… – филин надолго замолчал, так что я, стоя у огромного кряжистого дуба, в ветвях которого он и сидел, надежно скрытый от посторонних глаз, даже успела немного продрогнуть – в теплицу я оделась довольно легко, и теперь жалела об этом.

– Есть у меня некоторые предположения на этот счет. Но я даже не знаю, стоит ли их озвучивать.

– Стоит, – отозвалась я, согревая дыханием заледеневшие ладони. – Думаю, вряд ли меня что-то может шокировать больше, чем то, что я уже от тебя услышала.

– Как сказать, – загадочно отозвался филин. – Видишь ли, у тебя и Габриэля, вероятнее всего, начала образовываться связь.

– Что-оо? К-какая еще связь? – пораженно выдохнула я, на мгновение забыв о конспирации.

– Духовная. Магическая. Он был очень близок с Анаэль.

– Анаэль? Так вот как ее звали? Ты ведь поэтому зовешь меня только полным именем – потому что оно чем-то похоже на ее? – догадалась я.

– Да, – Альбен посмотрел на меня своими круглыми немигающими глазами. – Ее магия теперь у тебя, и меня, как и Габриэля, тянет к тебе.

Какое-то время я молчала. Час от часу не легче!

– Предположим, – я, наконец, отмерла. – Но при чем тут этот голос?

– Вероятно, ты слышишь свет его души. – Видя мое потрясенное лицо, Альбен печально добавил: – Да, Изабель. Он все еще здесь, в замке. И именно его Габриэль безуспешно ищет почти уже тысячу лет.

Не успела я толком осознать услышанное, как невдалеке послышался хруст ветки и, оглянувшись, я увидела Каллена, спешащего ко мне. После бала мы практически не общались – я старалась ограничиваться лишь общими фразами, понимая, что так будет лучше для всех, и в первую очередь для него самого. Но, кажется, сейчас мне не удастся сбежать от разговора.

– Белла, как хорошо, что я встретил тебя! – Каллен улыбался. – Я слышал, как на ужине ты говорила, что у тебя заканчиваются канцелярские принадлежности. А я как раз собираюсь выехать в город, мне нужно заглянуть в книжную лавку, забрать свой заказ. Не хочешь поехать со мной?

Я заколебалась. В город мне действительно стоило съездить, причем уже давно, но постоянно что-то мешало. И предложение Каллена было как нельзя кстати, иначе скоро мне банально нечем будет писать, вот только я не была уверена, что стоит его принимать. Кажется, некромант догадался, о чем я думаю, потому что он усмехнулся, и добавил:

– Я приглашаю тебя по-дружески, а не на романтическое свидание.

– Куда это вы собрались? – окрикнули нас сзади, и я увидела четверку своих друзей, идущих к нам. – Неужто в город? – Вард окинул Каллена подозрительным взглядом, и перевел его на меня. – Мы хотели предложить тебе то же самое, Белла. И раз уж Даркел велел нам обсудить материалы предыдущих магических испытаний, которые он нам дал, мы подумали, почему бы не совместить полезное с приятным?

Спустя час, приведя себя в порядок и переодевшись в шерстяное платье и подбитый мехом плащ, я торопливо шла к воротам Академии. Ребята уже были здесь, и Игнатиус что-то тихо говорил Каллену, отойдя с ним в сторону.

– Ну что, поехали? – нарочито весело сказала я, косясь на них и стараясь не обращать внимания на напряжение, буквально витавшее в воздухе.

– Сейчас, только подождем Беатрису, – терпеливо объяснил мне Вард. – А, вот и она, кстати!

К нам быстрым шагом направлялась девушка с волосами темно-медного цвета, которые выигрышно оттеняли добротное теплое платье цвета морской волны, под цвет глаз, и надетый поверх него приталенный меховой жакет.

– Простите, я, кажется, опоздала, – смущенно проговорила она, и я заметила, что во взгляде ее мелькнуло изумление при виде Каллена, которое тут же сменилось привычным спокойствием.

– Не страшно, – пробасил Вард, улыбаясь. Кажется, девушка ему нравилась, и я незаметно улыбнулась, радуясь за друга.

При посадке в экипаж вышла небольшая заминка, ведь в один мы не смогли бы уместиться при всем желании. В итоге в первый экипаж сели мы с Беатрисой, Игнатиус и Каллен, а во второй – Вард, Айк и Эван.

Копыта лошадей звонко стучали о брусчатку мостовой, подернутой белым инеем, и я откинулась на мягкую спинку сиденья, незаметно изучая парней, сидевших напротив нас с Беатрисой. Какие же они все-таки разные внешне! Оба – настоящие образчики мужской красоты, которая еще даже не достигла пика своего расцвета. На мгновение сердце сжалось от щемящего чувства: я уже объяснилась с Калленом, будет правильным, если и Игнатиус поймет, что я могу предложить ему лишь дружбу. И я была бы счастлива, если бы он принял ее и не надеялся на большее.

– Какие есть предложения на сегодняшний день? – лениво бросил Игнатиус, смотря при этом исключительно на меня.

– Я думал сначала немного прогуляться по городу, потом зайти в книжные лавки, и завершить день в какой-нибудь уютной таверне или трактире, – невозмутимо откликнулся Каллен, тоже не сводя с меня внимательного взгляда.

– Чудесно, – процедил Игнатиус, прикрывая глаза. Я лишь мысленно хмыкнула, отворачиваясь к окну и рассматривая улицы, по которым мы сейчас проезжали: кажется, Игнатиус хотел предложить то же самое.

Город, за то время, что я в нем не была, волшебным образом преобразился. Дома, торговые лавки, трактиры и таверны, украсили разноцветные магические гирлянды, свисающие со скатов крыш. За стеклами широких окон в узорных переплетах стояли пузатые фонарики, заманчиво мигающие прохожим.

С озера в городском парке исчезли лодки, а само оно у самого берега подернулось тончайшей корочкой льда. Я видела, что рядом уже устанавливают остроконечные палатки, в которых позже, как я узнала от друзей, будут продавать горячий шоколад, вафли, засахаренные орешки, пончики с сахарной пудрой, расписные ажурные пряники и другие вкусности. А под Праздник Зимы здесь откроется и самый настоящий каток.

Наши экипажи остановились на центральной площади города от которой, словно лучи главной зимней звезды, в разные стороны разбегались узкие улочки, каждая из которых предлагала прохожим определенные товары, о чем сообщалась на растяжках, висевших между домами. Две самые длинные улицы вели к парку и королевскому дворцу, куда мы и отправились на прогулку.

Ребята оказались превосходными экскурсоводами. Дополняя друг друга, подшучивая и смеясь, они могли рассказать практически о каждом старинном здании, мимо которого мы проходили. Я только успевала крутить головой, впитывая в себя информацию. Беатриса тоже выглядела заинтересованной, хотя мне казалось, что я угадала в ней аристократку. Неужели ошиблась и все это ей в новинку так же, как и мне? Или она живет не в столице?

Впрочем, интересовала ее явно не только прогулка, но и Каллен. Я несколько раз ловила ее короткие взгляды, брошенные на него украдкой, когда никто не видел. Он же, судя по всему, этого не замечал, да и остальные парни тоже. А вот мне, как девушке, было нетрудно заметить ее интерес.

Наконец, сделав приличный крюк, мы повернули на улочку, в которой располагались многочисленные книжные лавки.

– Нам сюда! – поманил нас Каллен к одному из старинных каменных зданий, затертых между своими, не менее древними, собратьями.

– Прошу! – Вард широко распахнул перед нами тяжелую дубовую дверь, отчего колокольчик, висевший над ней, жалобно звякнул. Внутри оказалось настоящее царство книг, стоящих на темных высокий стеллажах, и занимающих практически все помещение, освещенное свечами в потемневших от времени бронзовых люстрах.

Пока я с интересом рассматривала книжную лавку, Каллен, извинившись, подошел к ее хозяину, стоявшему за прилавком, и что-то тихо ему сказал – видимо, напомнил о своем заказе. Беатриса, поколебавшись, отправилась в том же направлении, остальные со скучающим видом остались топтаться у входа.

– Белла, тебе помочь? – рядом оказался Игнатиус. – Что ты хотела приобрести?

– Мне нужны несколько пачек писчей бумаги, перья, чернила и промокашка, – перечислила я, все еще украдкой наблюдая за странным поведением девушки.

– Идем, – Игнатиус потянул меня в сторону стеллажей, расположенных в центре зала, – это находится там.

Ища необходимые предметы на одном из стеллажей, я вдруг заметила, как Беатриса, стоя прямо за спиной Каллена, что-то шепчет одними губами, при этом взгляд ее как будто остекленел. Ребята, стоявшие у входа, не могли этого видеть – она стояла к ним спиной.

Я нахмурилась. Не похоже, что она что-то говорит ему, судя по тому, что Каллен, в этот момент рассматривающий книгу, которую принес ему хозяин лавки, даже не отвлекся. Скорее это похоже на заклинание. Но какое? Что она пытается сделать?

– Пс-с! Игнатиус, скорее иди сюда! – стараясь не привлекать к себе внимания, прошептала я.

– Что случилось, Белла? – Парень вмиг оказался рядом.

– Смотри, что она делает? – я подвинулась, чтобы Игнатиусу удобнее было смотреть в просвет между учебниками по ботанике.

– О чем ты говоришь? – В его голосе послышалось искреннее недоумение.

Вновь нетерпеливо приникнув к просвету, я с досадой убедилась, что Беатриса уже отошла в сторону, и теперь стоит, заинтересованно рассматривая открытки с зимними видами столицы. Когда она успела?

– Да так, не бери в голову, – задумчиво протянула я, еще не решив, стоит ли кому-то рассказывать об увиденном. Может, мне просто показалось?

– Я знаю прекрасное уютное место, тут, неподалеку, – сказал Каллен, когда мы, расплатившись, вышли из книжной лавки и, не сговариваясь, решили отправиться в таверну, чтобы отдохнуть, согреться и поужинать. – О ней мало кто знает, но….– парень подмигнул мне, – уверен, вам там обязательно понравится.

Игнатиус, несший мой пакет с покупками, усмехнулся, но ничего не сказал.

Таверна действительно оказалась очень уютным, семейным заведением. Расположившаяся на углу одной из старинных горбатых улочек, мощеных булыжником, она удачно выходила сразу и на улицу, и на примыкающий к ней переулок. В небольшом зале, залитом мягким медовым светом, жарко полыхал камин, наполняя помещение запахом дерева и горячих угольков.

Арочные окна были уже украшены к предстоящим зимним праздникам вечнозелеными живыми гирляндами с рубиново-красными засахаренными ягодами и покрытыми инеем шишками. На широких подоконниках стояли витражные фонарики, разбрасывая вокруг себя разноцветные брызги света.

Когда мы вошли, на улице уже смеркалось, и хозяйка таверны – румяная улыбчивая женщина, как раз зажигала особым артефактом длинную гирлянду с леденцовыми подвесками, что украшала ее заведение снаружи.

Посетителей в этот час было еще не много, поэтому нас отвели к столу у окна, вокруг которого расположился мягкий диванчик и кресла, и практически сразу же принесли заказ, при виде которого я поняла, как сильно успела проголодаться.

На стол выставили ароматное жаркое в пузатых глиняных горшочках, еще пышущих жаром, наваристый суп, к которому подали золотистые гренки, корзинку с мягчайшим свежеиспеченным хлебом, огромную тарелку со всевозможной мясной нарезкой, украшенной свежей зеленью, разноцветные запеченные овощи, золотисто-бронзовую рыбу, жареную на углях, круглый большой закрытый пирог с хрустящей сахарной корочкой и начинкой из свежей вишни, крошечные мясные пирожки, жареные в масле, графин с клюквенным морсом и большие стеклянные чайники, в которых, плавно оседая, кружились сушеные ягоды и синие лепестки цветов.

Помимо этого, чтобы быстрее согреться, ребята заказали нам напиток, состоящий из горячего красного вина, смешанного с медом и пряностями.

Откинувшись на мягкую спинку диванчика и держа в руках стеклянную чашку, приятно согревающую своим теплом озябшие пальцы, я смотрела на друзей, сидящих рядом и широко улыбалась: наверное, впервые после попадания в этот мир, я действительно чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Сидеть вот так, забыв о тревогах и заботах, рассматривать в окне сиренево-синие сумерки, опускающиеся на старинный город, обсуждать общее интересное дело, наслаждаясь волшебной атмосферой вокруг, было очень волнительно. Так, что в сердце дрогнула и зазвенела какая-то новая струна.

Да, пожалуй, именно в этот момент я поняла, что здесь мое место – в этом мире, с этой странной магией внутри меня. Магией, которая с каждым днем становилась мне все ближе и роднее. Рядом с Альбеном, к которому я искренне привязалась за эти месяцы, со своими друзьями, каждый из которых стал мне по-своему дорог.

И… рядом с ним… Тем, кто одним лишь видом заставлял мое сердце биться чаще. Чей взгляд заставлял меня трепетать от неизведанных ранее желаний и чувств. И с кем я оказалась невольно связана тайной далекого прошлого… Нашего общего прошлого, как оказалось. С которым мне только предстояло разобраться.

Разговор вокруг, тем временем, плавно перетек в обсуждение предстоящего испытания и, судя по всему, грозил перерасти в очередное недопонимание между Игнатиусом и Калленом.

– С чего бы тебе помогать нам? Твой факультет будет выступать против нас, – донесся до меня голос Игнатиуса, заставив отвлечься от собственных мыслей.

– На первых курсах я тоже был в команде, поэтому знаю, как проходят испытания, – Каллен смотрел спокойно, ничем не выдавая, что ему неприятны подобные слова. –Тем более, я больше не участвую в них – последний курс из-за частых практик не принимает участие в испытании.

– Хочешь сказать, ты готов действовать в ущерб своему факультету? – Игнатиус недоверчиво хмыкнул, и я незаметно, но ощутимо толкнула его локтем.

– Я не собираюсь выдавать вам секреты, но готов рассказать о сути испытания и ответить на ваши вопросы, – Каллен чуть нахмурился, но в отличие от Игнатиуса, он полностью контролировал свои эмоции.

– Звучит заманчиво, – вмешалась я, многозначительно посмотрев на Игнатиуса, надеясь, что он правильно истолкует мой взгляд. Остальные меня горячо поддержали, и какое-то время мы увлеченно обсуждали испытание, забрасывая Каллена вопросами и прося рассказать его о самых сложных моментах, которые ему удалось пережить.

К слову, Эвана все же взяли в команду, вместо выбывшей Элеоноры, а вот последнее вакантное место, от которого отказалась Марша, мы с ребятами, посовещавшись, решили оставить не занятым. И что удивительно, Даркел с нами согласился. И теперь, в отличие от других факультетов, наша команда состояла не из семи человек, а из шести.

Причина была проста – мы решили, что лучше нас будет меньше, но зато мы будем хорошо знать и беспрекословно доверять друг другу. Конечно, помимо нас пятерых, уверенных друг в друге, в нашей команде была и Беатриса, и до сегодняшнего дня я была уверена, что могу доверять ей так же, как и другим ребятам.

Она с первых дней в Академии нравилась мне своей независимой позицией и равнодушием к склокам и интригам, царящим на факультете, своим спокойствием и выдержкой в любых ситуациях, а еще тем, что не побоялась вступиться за меня тогда, перед кабинетом декана Даркела, выступив против Элеоноры, негласной королевы первого курса.

Но после того, что я увидела сегодня в книжной лавке, меня стали одолевать сомнения – не стоит ли мне рассказать ребятам об увиденном? Мы должны знать, кому доверяем свои спины. А Беатриса, судя по тому, что я видела, была способна воспользоваться тем, что ее «жертва» отвернулась.

Сама девушка, к слову, сейчас держалась, как обычно – общалась спокойно и рассудительно, чуть смущалась на явные попытки Варда расположить ее к себе, и абсолютно ничем не показывала своего интереса к Каллену. И это тоже казалось мне странным. Прищурившись, я украдкой поглядывала на нее, но ни разу не заметила ничего подозрительного, так что к концу вечера готова была себя убедить, что все это мне просто почудилось.

Обратно в Академию возвращались уже поздно вечером – веселые и довольные. Вард уговорил Беатрису сесть в его экипаж, так что сейчас я ехала с Игнатиусом, Калленом и Эваном.

– Белла, – Эван смущенно улыбнулся мне, – я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты для меня сделала. Поверь, для меня это очень многое значит.

– Пустяки, Эван, – я улыбнулась в ответ, – уверена, ты сделал бы для меня то же самое.

– О чем вы говорите? – Каллен с интересом перевел взгляд с меня на Эвана, и тот в красках принялся рассказывать ему о том, как он получил место в команде.

– Белла, что именно ты хотела показать мне в книжной лавке? Это важно? – тихо спросил Игнатиус, наклоняясь к моему уху.

– Пока не знаю, – задумчиво произнесла я, глядя на беззаботно смеющегося Каллена, которому Эван в этот момент как раз рассказывал о взбесившейся Элеоноре. – Пока не знаю…

Около ворот Академии случилась небольшая заминка, невольно привлекшая мое внимание: наш возница с кем-то самозабвенно ругался, говоря, что не может развернуть экипаж, чтобы высадить пассажиров, то есть нас.

С любопытством выглянув в окошко, я увидела богатую карету, стоявшую у ворот, преграждая нам путь. На ее дверях не было привычного герба одного из аристократических родов, а на окнах висели плотные шторы из темно-синего бархата, и кучер, сидевший на козлах, наотрез отказывался отъехать, уверяя, что будет ждать свою госпожу именно здесь.

Мы с ребятами, не желая ждать, пока они разберутся, покинули экипаж, расплатившись со все еще ворчащим возницей, и поспешили к домику привратника, что стоял на пороге, недвусмысленно поглядывая то на часы, то на нас.

– Опаздываете, господа адепты, ворота вот-вот закроются на ночь! – укоризненно покачал головой мужчина. Впрочем, пара серебряных монет, незаметно сунутых ему Айком, исправила его настроение, и мужчина отвернулся, потеряв к нам всякий интерес.

– Идемте скорее, пока здесь не появился ректор или наш декан! – Айк подмигнул мне, утягивая внутрь. Я, не заставляя себя ждать, поспешила за ним, и практически тут же столкнулась с девушкой в темном дорожном платье, в которой с удивлением узнала свою соседку по комнате. Обычно она покидала Академию в пятницу вечером, возвращаясь лишь в воскресенье, но сегодня, судя по всему, что-то изменилось. Возможно, девушка забыла в замке какую-то вещь, иначе зачем бы ей было возвращаться, да еще так поздно?

– Белла! – Она кивнула мне, обведя равнодушным взглядом парней, и чуть задержав его сначала на Беатрисе, а потом на Каллене, стоящих рядом. На мгновение на ее лице мелькнула какая-то эмоция, но прежде чем я смогла ее охарактеризовать, лицо Аурелии вновь не выражало ничего, кроме равнодушия.

– Добрый вечер, Аурелия! – раздался за моей спиной сдержанный голос Каллена.

– Каллен! – ее губы искривились в слабом подобии улыбки, и Аурелия поспешила сесть в поджидавшую ее карету, кучер которой услужливо распахнул перед ней дверь.

Расставшись с парнями в холле первого этажа, прощаясь до завтра, мы с Беатрисой молча отправились в свои комнаты.

Уже готовясь ко сну, я перебирала в уме события сегодняшнего вечера. Почему-то мне упорно казалось, что я видела или слышала что-то очень важное. Что-то, чему не придала значения. Я долго крутилась в постели, не в силах уснуть, и лишь когда узкий серп ночного светила показался на небе, я поняла то, что давно уже подозревала. Мне казалось, теперь я точно знаю, под чьей личиной скрывается младшая дочь короля и кто именно является невестой Каллена.

А еще… кажется, эта самая невеста заинтересована вовсе не в своем женихе, а совсем в другом человеке…

– У меня не получается, – вынуждена была в конце концов признать я, чувствуя себя донельзя глупо. Этим вечером наша шестерка вновь занималась в тренировочном зале, готовясь к испытанию. День, когда оно должно было пройти, стремительно приближался, поэтому декан выбил для нас у Ройса ежедневный час дополнительных тренировок, которые не отменялись даже в выходные дни. Увы, помимо нас, были и другие желающие потренироваться в теплом зале, поэтому тренировки у нашей команды проходили поздно вечером, практически перед самым отбоем.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы делать домашнюю работу к завтрашним занятиям, или просто отдыхать после насыщенного дня, я снова и снова пыталась преобразовать свою магию в нужное мне плетение, чтобы создать подобие каната или веревки. К сожалению, безрезультатно. Нет, веревка у меня получалась, но она была похожа скорее на тонкую серебристую нить, которая могла бы сгодиться разве что для шитья.

– И в чем же причина этого, адептка Фарли? – бесстрастно произнес Даркел, стоящий напротив, и невозмутимо смотрящий прямо на меня своими черными глазами. – Вы плохо выучили теорию, что я Вам давал?

Я устало покачала головой: – Нет, теорию я знаю наизусть.

– Значит, дело в Вашей мотивации или отсутствии таковой, – Даркел не собирался щадить мои чувства и стремительно развернулся к остальным, у которых, в отличие от меня, легко получалось требуемое. – Вы можете быть свободны, адепты, а Вы, Фарли, останьтесь. С Вами я позанимаюсь дополнительно.

Ребята, глядя на меня сочувственно, поплелись к выходу. Лишь Айк многозначительно мне подмигнул, проходя мимо.

Звук захлопнувшейся за спиной двери заставил меня испуганно вздрогнуть. В зале повисла оглушающая тишина. Молчание декана, его непроницаемый взгляд, нервировали меня куда больше, чем все остальное. «Почему я так нервничаю, оставаясь с ним наедине?» – подумалось мне.

– Тебя просто тянет к нему, – философски констатировал Альбен в моей голове. В последнее время филин взял привычку нагло подслушивать мои мысли, а на мое праведное возмущение неизменно отвечал, что это показатель того, что наша магическая связь с ним все сильнее крепнет. И иногда, в таких ситуациях как сейчас, меня это напрягало, а закрываться от него я пока не научилась.

– Не меня, а мою магию, – возразила я филину, но Альбен лишь несогласно ухнул в ответ.

– Адептка, Вы снова витаете в облаках. – Оказывается, пока я пререкалась с Альбеном, Даркел успел подойти ближе, и теперь стоял рядом со мной. – Дайте мне свои руки.

– Что? – я в недоумении воззарилась на него.

– Ваши руки, Фарли. Не бойтесь, я Вас не съем. – На губах мужчины мелькнула едва уловимая усмешка, вот только увидев ее, я занервничала еще больше.

Поколебавшись, протянула вперед руки, и мои ладони тут же обхватили сильные мужские пальцы. Их прикосновение вызвало крошечный разряд тока, разбежавшийся по телу, а следом я почувствовала, как мою кожу начало покалывать от тепла, что окутывало меня наподобие мягкого кокона.

– Закройте глаза, – послышался новый короткий приказ, ослушаться которого я не посмела.

– Сейчас что-то будет, – вновь буркнул в моей голове Альбен, – держись, Изабель.

– Фарли, выкиньте из головы своего фамильяра, – прозвучало требовательное, – пообщаетесь с ним позже. Сейчас мне нужны только Вы. Сконцентрируйтесь, наконец.

Я почувствовала, как Альбен, нахохлившись, отворачивается, на время делая нашу связь односторонней: – Я буду рядом Изабель, не бойся.

– Готовы?

Я кивнула в ответ.

– А теперь представьте, что испытание уже началось. Вы и Ваша команда вошли в подземелье Академии, чтобы выполнить задание и первыми добраться до кубка. – Глубокий, с бархатистыми нотками, голос Даркела погружал меня в подобие гипноза. – Каждый из вас знает свои сильные и слабые стороны, каждый из вас готов подставить плечо идущему рядом. Помните, вы можете пройти испытание только вместе, сообща. В чем ваши сильные стороны, Изабель, скажите мне? Чем Вы можете помочь своим товарищам?

– В отличие от них, я белая ведьма, – как в трансе, медленно произнесла я, с трудом ощущая себя в пространстве. Казалось, я действительно вдруг очутилась в темном, мрачном подземелье замка.

– Что это Вам дает, подумайте? Какое преимущество?

– Моя сила… иная. Она легко воплощается в защиту, но не любит атаковать.

– Еще!

– Я… я умею немного помогать людям, исцеляя их сердца и души.

– Мало! Еще?

– Я хорошо взаимодействую с природой.

– Верно, что это значит?

– Изабель! – предостерегающий шепот филина немного привел меня в чувство.

– Не разочаровывайте меня, Фарли! – эти слова прозвучали, как удар хлыста, не давая мне возможности увильнуть в сторону.

– Стихии, – с отчаянием выдохнула я. – Я могу управлять стихиями.

– Так управляйте! Ну же! Сделайте из них требуемую форму. Представьте, в чем Вы нуждаетесь сейчас больше всего?

Я замолчала, обращаясь к силе, что жила во мне. Что я чувствую? Сейчас, здесь? Я зажмурилась, концентрируясь на собственных эмоциях, не желая обманывать себе. Я в ужасе от того, что нахожусь рядом с ним, наедине. Мне неуютно оттого, что мы так близко, и он по-прежнему держит меня за руки, а еще, наверняка, смотрит на мое лицо. Он слишком волнует меня, мне слишком жарко, душно. Мне плохо. Нужно сделать эту чертову веревку, которую он просит, чтобы не подвести команду. Нужно сде…

Лица вдруг коснулось что-то прохладное, но я не сразу поняла, что происходит. Вода? Здесь, в помещении? Крошечные капельки, больше похожие на морось, падали откуда-то сверху, постепенно становясь все ощутимее, превращаясь в настоящий дождь.

– Довольно, адептка, можете открыть глаза.

Габриэль по-прежнему стоял, держа меня за руки. Больше того, мне показалось, что он оказался еще ближе, стоя теперь практически вплотную. Крупные капли дождя, уже успевшего перейти в ливень, стекали по его волосам, прокладывая хрустальные прозрачные дорожки по красивому лицу, отчего казалось, что из глаз его текут слезы.

Запрокинув голову, я не могла оторвать взгляда от этого зрелища, пытаясь понять, увидеть… Ощутить за этой непроглядной тьмой что-то еще. Внезапно возникло желание сказать ему, что я все знаю. Знаю, что произошло тогда. Но имела ли я на это право? Да и что бы это изменило?

В любом случае, момент был упущен. Еще мгновение назад мне почудилось, что мужчина пристально смотрит на мои губы, а сейчас передо мной вновь стоял невозмутимый декан, по выражению лица которого я ничего не могла понять. Хотя… мне показалось, что он зол.

Легким щелчком пальцев Габриэль прекратил дождь, идущий над нами, и высушил все, что он успел намочить.

– Что ж, Фарли, очевидно, что именно Вы сейчас – слабое звено в своей команде, – наконец, проговорил он, отходя от меня. – Видимо, моего факультатива Вам недостаточно, поэтому с завтрашнего дня Вы будете заниматься со мной дополнительно, после общих тренировок с командой. Пока я не буду уверен, что Вы не подведете свою команду в самый ответственный момент, я Вас к испытанию не допущу. Это понятно?

– Да, сэр, – заторможено кивнула я, с ужасом думая о том, как все это выдержу. – Спасибо.

– Можете не благодарить, адептка – это мой долг, научить Вас пользоваться собственной магией. И постарайтесь хорошенько выспаться ночью. Магия должна быть стабильна, если Вы хотите научиться ей управлять. А ее стабильность зависит от Вашего психоэмоционального состояния.

Я кивнула и, попрощавшись с Даркелом, направилась прочь, замечая, что он так и остался стоять в центре тренировочного зала, задумчиво глядя мне вслед.

– Ну не злись, Альбен, он же просто хотел мне помочь! – увещевала я нахохлившегося филина, выйдя перед сном в парк, чтобы хоть немного развеяться. Болела и ныла каждая мышца, но еще большую боль причиняли мне собственные мысли. Альбен сидел рядом со мной на скамье в укромной беседке, что стояла подальше от дорожек, по которым могли пройти припозднившиеся адепты, а я гладила его по пепельным крыльям.

– Не будь такой наивной, Изабель! Он явно хотел что-то выведать у тебя! – филин все еще не мог простить Габриэлю того, что тот попросил меня временно перестать с ним общаться.

– Кстати, а как он вообще узнает, что я общаюсь с тобой? – я попробовала перевести разговор на более безопасную тему.

– Магия. Он чувствует малейшие ее колебания, – нехотя ответила птица и, вздохнув, принялась объяснять: – Он, ты, я – мы все, по сути, изначально имели одинаковую магию. И больше в этом мире нет никого, кто обладал бы ею… – Филин ненадолго замолчал, но я не спешила его прерывать. – Когда ты появилась в этом мире, твоя магия узнала его и потянулась к себе подобной. А наша – к твоей. Да, Изабель, – заключил филин, в ответ на немой вопрос в моих глазах, – я не буду тебя обманывать. Ты, я и он – мы неразрывно связаны между собой.

В беседке надолго повисло молчание. Я обдумывала слова филина и все то, что узнала от него ранее. Вот уже много веков Габриэль привязан к этому замку. Я чувствовала, что это тяготит его. Я знала его тайну. И, наверное, могла бы просто принять это как данность, и продолжить жить дальше – учиться, дружить, мечтать о собственном будущем в этом мире, не оглядываясь назад.

Но хотела ли я этого? Нет. С тех пор, как филин открыл мне всю правду, я только и думала о том, чтобы помочь Габриэлю. Не ради себя. И уж точно не ради нас, потому что «нас» не было, нет, и не будет. А ради него самого. И если именно я слышу свет его души в своих снах, эту боль и отчаяние, значит у меня есть шанс его отыскать.

А еще… найти тот самый артефакт, за которым ведется незримая охота. Не просто же так мне попала в руки эта карта! И как знать, возможно, найдя что-то одно из них, я смогу помочь Габриэлю – падшему ангелу, который потерял свет своей души и возможность вернуться назад, в свой мир…

Габриэль

Уже поздно ночью Габриэль возвращался в Академию из королевского дворца. Он не любил покидать замок Вельфант, как по привычке называл Академию, однако в этот раз ему пришлось. Во дворце он имел весьма неприятный разговор с королевским советником, лордом Эдвардом Сноу – отцом Элеоноры. Неприятным, впрочем, он был именно для лорда Сноу, который под напором фактов нехотя, но вынужден был признать, что его дочь ведет себя несколько… несдержанно.

Но главной причиной, почему он оказался во дворце в столь позднее время, была встреча с его величеством, королем Виктором, которому он не мог отказать. И речь на ней шла, естественно, о принцессе Амелии, что инкогнито, под чужим именем и личиной, училась в Академии наперекор воле отца.

Являясь младшим, и оттого, самым любимым и избалованным отпрыском Виктора, Амелия умело манипулировала своим венценосным родителем. И это был далеко не единственный ее талант… Габриэль уже заранее сочувствовал ее будущему мужу, понимая, что едва ли девчонка изменится после свадьбы.

Идя по пустынным мрачным коридорам замка Вельфант, мужчина вновь почувствовал глухое раздражение. Почему именно он, а не Гриффин стал нянькой для взбалмошной принцессы? Впрочем, он и сам знал ответ на этот вопрос. Он еще помнил Виктора не высоким тучным мужчиной, которым тот сейчас являлся, а угловатым вихрастым мальчишкой, скучающем на бесконечных приемах и бегающего за ним, Габриэлем, как хвостик.

Он помнил рождение всех его детей, и особенно – Амелии. Малышка родилась с очень редким даром. Она была мерцающей: не имея собственной оформившейся магии, она, тем не менее, на очень короткое время могла перенимать и проецировать магию тех, кто находился с ней рядом. По сути, она была белым холстом, на котором то здесь, то там вспыхивали, и тут же гасли отголоски чужой магии. Своеобразным магическим паразитом.

Такая особенность, как ни крути, была врожденным дефектом, но настолько уникальным, что никому и в голову не пришло бы назвать его так. И вместе с тем, она же делала своего обладателя непредсказуемым и опасным – ведь иной раз и доли секунды может хватить на то, чтобы сотворить непоправимое, особенно, если речь идет об опасных разновидностях магии.

Для учебы в Академии Виктор, скрепя сердце, снабдил свое чадо массой всевозможных артефактов, одни из которых призваны были глушить ее дар, а другие, напротив, усиливать те направления магии, которые были ей интересны, вот только Габриэль не был уверен, что своевольная девчонка использует их по назначению.

Впрочем… Проблем она не доставляла, и вела себя тихо и незаметно, ничем не выделяясь среди других адептов-середнячков. И все же, Габриэль, как и Виктор, прекрасно понимали, что магия напрямую влияет на характер своего обладателя, и тишина, которая была вокруг Амелии, которую в Академии звали вовсе не Амелия, напоминала, скорее, затишье перед бурей. Принцесса была взбалмошна и непредсказуема, и одни боги ведали, что за мысли роились в ее белокурой головке.

Резко остановившись у подножия лестницы, ведущей к преподавательским покоям, Габриэль вдруг развернулся и, не до конца понимая самого себя, зашагал совсем в другую сторону – туда, где в левом крыле жили адептки c с разных факультетов и курсов. Он шел абсолютно бесшумно, привычно накинув на себя полог невидимости.

Коридоры, повороты, снова коридоры, на древних каменных стенах которых горели мрачные факелы. И на контрасте с ними – уютные гостиные левого крыла, оформленные в вишневых и зеленых тонах, освещаемые сейчас лишь пламенем догорающих дров в огромных каминах. П

о пути ему встретилась парочка адептов-старшекурсников, злостно нарушавших режим, уединившись на мягком диванчике, и явно настроенных весьма решительно, но он не обратил на них никакого внимания. Не сейчас, когда у него была совсем иная цель.

Поднявшись на третий этаж, он прошел до самого конца коридора – туда, где в торце располагалась дверь с номером 13. Ему не было нужды входить внутрь, чтобы почувствовать находящихся внутри. Выпустив свою силу, что черным дымкой легко проникла внутрь комнаты, Габриэль понял, что лишь одна девушка сейчас мирно спит в своей постели. Вторая кровать пустовала и, судя по всему, ее хозяйка отсутствовала уже давно.

Проклятие! Значит она не послушала его совета и снова ночевала не у себя…

– Изабель! – если бы кто-то сейчас увидел лицо декана факультета темных искусств, он, наверное, сильно испугался бы, настолько страшным было его выражение. Из глаз сочилась тьма, черные плети силы, выплеснувшиеся во все стороны, подобно жуткой паутине оплетали собой каждую пядь свободного пространства, протягивая свои извивающиеся щупальца все дальше и дальше.

– Найди мне ее! – прозвучал короткий приказ, и его магия, повинуясь своему хозяину, собралась в подобие гигантского змея с мерцающего черной чешуей, что устремился вперед, безошибочно чуя свою жертву…

Габриэль двинулся следом, понимая, что больше не может жить в неизвестности. Он должен точно знать, где сейчас эта непослушная девчонка, а главное… с кем.

– Я должна попробовать, Альбен, как ты не понимаешь! – мой голос все-таки дрогнул. Вот уже битый час мы с Альбеном препирались, пока я, держа в руках карту, методично обследовала замок. Начать решила именно с правого крыла – самого, на мой взгляд, перспективного.

– Должна? Кому должна? Ему? Очнись, Изабель, не стоит играть с высшими силами, – Альбен внезапно материализовался рядом. Да, первое, что я сделала, научившись более-менее управлять своей силой – вернула Альбену возможность исчезать и появляться по собственному желанию, чтобы больше никакой профессор Лайман не был ему страшен.

– Я чувствую его боль, когда он зовет меня во сне, понимаешь? Я просто не могу иначе, – в моих глазах застыли невыплаканные слезы. – Почему ты противишься? Ведь в том, что произошло, была вина не только Габриэля! – Я остановилась перед очередным гобеленом, пытаясь найти вход в какое-то подобие тайного хода, что был обозначен на карте замысловатым символом согнутой линии, образующей окружность и две выходящие из нее прямые.

Есть! Огромный каменный блок нехотя отъехал в сторону, и я нырнула внутрь, тут же подкидывая вверх небольшую сияющую сферу, помогающую освещать мой путь.

– Он виноват в том, что произошло, – упрямо произнес филин. – Именно он.

– Даже если так, тебе не кажется, что Габриэль уже давно искупил свою вину? – возразила я устало, с любопытством осматриваясь по сторонам. Здесь я еще не была. Как оказалось, замок был буквально напичкан секретами, и теперь я понимала, хозяйкой какого сокровища оказалась. Без карты найти их было практически нереально, а если бы кто-то и нашел случайно, то все равно не смог бы открыть, не обладая особой магией. И все равно, на исследование всех его потайных уголков могли уйти месяцы, если не годы.

– Куда ведет этот коридор, как думаешь?

– Не знаю, но судя по его состоянию, здесь очень давно не ступала нога человека. Будь, пожалуйста, осторожна.

Альбен был прав. Узкий коридор с высоким потолком, теряющимся где-то во мраке, был весь оплетен паутиной. Видимо, пауки были единственными его обитателями многие сотни лет. Пол под ногами хрустел от каменной крошки. «Может это технический коридор, проложенный строителями замка?» – подумала я, немного сомневаясь, стоит ли идти дальше.

– Подожди! Я что-то чувствую! – взволнованный голос Альбена заставил меня застыть на месте, затаив дыхание.

На какое-то время повисла оглушающая тишина. Наконец, я не выдержала: – Альбен, что там?

– Тебе лучше увидеть самой, – ответил он глухо, – мы уже почти пришли.

Осторожно ступая, я двинулась вперед, напряженно вглядываясь в темноту, нехотя отступающую перед созданным мной огоньком. «Неужели нашла?» – подумалось мне. Но я тут же отвергла эту мысль – это было бы слишком просто.

Впереди что-то замаячило, и спустя мгновение я поняла, что коридор оканчивается тупиком, в который вписана высокая дверь. Когда-то, наверное, она была белоснежной. Под толстым слоем пыли и паутины еще угадывался изысканный резной орнамент, что украшал ее поверхность. Кажется, он изображал сад? Трудно было теперь разобрать.

Отыскав глазами изящную длинную ручку из витого металла, потемневшего от времени, я глубоко вздохнула и решительно потянула дверь на себя. На удивление, она открылась легко и абсолютно бесшумно.

Подпитав сферу магией, чтобы она давала как можно больше света, я отправила ее вперед, и шагнула следом, чтобы тотчас застыть, с удивлением оглядываясь по сторонам.

Это была просторная шестигранная комната, и я сейчас стояла у двери, располагавшейся в одной из шести ее сторон. Спрятанная в каменных недрах замка, как ядро в центре ореха, она не имела окон, и вместе с тем, здесь было на удивление светло. Каменная кладка образовывала высокие своды, вписанные в каждую из пяти оставшихся граней, отчего казалось, что комната имеет множество окон.

Невидимые магические светильники, что зажглись при моем появлении, осветили их мягким светом, проецируя сменяющие друг друга картины. Вот в окнах появился рассвет над горами, отчего стало казаться, что я очутилась на балконе замка, стоящего на одной из горных вершин. Вот картинка сменилась, и меня окружил летний сад с заглядывающими в окна душистыми плетистыми розами. Те, в свою очередь, сменились сумрачным лесом, укрытым под белоснежным саваном из пушистого снега…

– Что это за магия такая? – пораженно прошептала я, наблюдая, как за окнами, тем временем, раскинулось безбрежное лазурное небо. Казалось, магия сошла с ума при нашем появлении, настолько быстро одни картинки в окнах сменяли другие, как будто торопились показаться нам все, что они знали и умели.

– Иллюзии, Изабель, – тут же откликнулся филин, и я почувствовала в его голосе печаль.

Заставив себя отвлечься от них, я медленно обвела комнату взглядом. Мягкие диванчики, когда-то белоснежные, а сейчас побуревшие от времени и грозящие вот-вот рассыпаться, изысканные столики, часть которых уже упала, рассыпавшись в труху, как и вазы, стоявшие на них, стеллажи с книгами и какими-то безделушками, покрытыми толстым слоем пыли, гобелены на стенах, почерневшие и местами покосившиеся.

Все говорило о том, что хозяйкой этой комнаты была женщина. Но почему магия не сохранила ее интерьер, в отличие от других? Ведь я была и в тайной библиотеке, и в ритуальных залах, и там не было тлена и разрушения. Почему эта комната в таком плачевном состоянии?

Оказывается, последний вопрос я задала вслух. Впрочем, мне не нужен был ответ, я уже и сама, кажется, догадалась, поэтому не удивилась, когда Альбен тихо ответил мне: – Все предметы в комнате, за исключением магических артефактов с иллюзией окон, создавала сама хозяйка. Когда она ушла, забрав магию с собой, они постепенно начали разрушаться. К тому же, боюсь, я тоже способствовал этому, – Альбен виновато втянул голову и отвернулся.

– Ты?

– К твоему появлению в этом мире, я давно уже умирал, Изабель, лишившись почти всех своих магических сил. Лишь жалкие крохи оставшейся магии поддерживали во мне жизнь или подобие таковой. И чтобы их добыть, я должен был находиться рядом с замком. Лишь здесь я еще мог почувствовать и поймать их, когда они стремились вернуться туда, откуда когда-то пришли, – печально закончил он. – Так что да, я тоже тянул из замка оставшиеся крохи ее магии, чтобы выжить самому.

Я только кивнула, понимая, что слова сейчас излишни, и успокаивающе погладила его кончиками пальцев. Хвала богам, Альбену больше ничего не угрожает, и с каждым днем он становится все сильнее – настолько, что теперь я общаюсь с ним даже днем.

– Ну что, пойдем? Кажется, здесь мы все уже увидели, – наконец, произнесла я. Находиться в комнате, больше похожей на склеп, было тяжко.

– Пойдем, – согласно ухнул филин.

Первая часть пути обратно прошла без происшествий: я незаметно вышла из тайного хода, убрала карту в потайной карман платья, и даже смогла кое-как вернуть себе приличный вид, хотя, подозреваю, все равно выглядела несколько странно после блуждания по пыльным коридорам. Оставалось лишь пройти анфиладу мрачных гостиных правого крыла и перейти в центральное, чтобы уже из него подняться к себе в комнату. Но стоило мне дойти до главного холла, как в моей голове раздался предупреждающий окрик:

– Назад! Скорее беги назад!

Я сорвалась с места быстрее, чем поняла, что вообще происходит. Чего так испугался Альбен?

– Он ищет тебя, Изабель! – раздался зловещий голос филина в моей голове, и я поняла, что Альбен сильно нервничает. – Это то, о чем я тебя предупреждал. Он теряет контроль над собой и сейчас идет за тобой. И он очень зол.

Признаться, услышав эти слова, мне стало не по себе. Что значит теряет контроль? Зачем он идет за мной? И почему зол? Не из-за того же, что я сотворила на нашем первом индивидуальном занятии, вызвав дождь?

– Он убежден, что ты прошла инициацию с одним из магов, – меж тем, продолжал Альбен. – Но это временно. Стоит ему присмотреться повнимательнее, и он поймет, что инициация была спонтанной, а значит излишки силы ты сбрасываешь как-то иначе. И что ты по-прежнему невинна. Остальное ему будет сложить не сложно. И поверь мне, если он поймет, что твое сердце никому не принадлежит… – филин многозначительно замолчал.

– И что мне делать? – Я неслась сквозь гостиные, едва ли понимая, куда вообще бегу.

– Есть только один вариант – обмануть его. Габриэль отступится, если поверит, что ты влюблена в другого.

– Что? – предложение филина показалось мне абсурдным. – Зачем все так усложнять?

– Затем, что иначе он сделает все, чтобы ты принадлежала ему. Твоя магия влечет его, как огонь влечет мотылька. Ты хочешь этого?

Боги! Почему я должна решать это именно сейчас, на ходу! Я не готова!

Это я и озвучила Альбену. В конце концов, я верю, что даже несмотря на свою тьму, Габриэль не сделает ничего против моей воли.

– Конечно не сделает, – поддакнул филин, вновь появляясь в моей голове, – ты сама на все согласишься… у тебя просто не останется воли… – припечатал он, и замолчал, давая мне возможность обдумать его слова.

Меж тем я вбежала в последнюю гостиную – ту самую, в которой когда-то, после вечеринки, нашел меня Даркел. Повторения не хотелось, и я невольно поежилась.

– Куда мне бежать? – выпалила я, с отчаянием закружившись на месте в поисках путей спасения.

– К лестнице. В мужское общежитие. Это твой единственный шанс, – ухнул Альбен. – Тебе нужно притвориться, что ты встречаешься с Калленом или Игнатиусом.

– Но я с ними не встречаюсь! – в отчаянии воскликнула я. – Ты подумал о моей репутации?

– Тебя правда волнует сейчас какая-то репутация, Изабель? Тогда, когда его сила уже совсем рядом? Решайся скорее! Каллен или Игнатиус?

Черт! Страх предал мне сил, и я буквально влетела в мужское общежитие, затравленно озираясь по сторонам. Неужели нет другого выхода?

– Игнатиус или Каллен?

– Каллен! – в отчаянии воскликнула я, чувствуя, что совершаю большую ошибку.

– Четвертый этаж, вторая дверь справа, – быстро произнес филин.

К нужной двери я подбежала, тяжело дыша, и обессиленно привалилась к ней, уткнувшись лбом в прохладную древесину. За что мне все это? Я не хочу впутывать Каллена в свои проблемы. И не хочу обманывать Даркела. Я вообще не готова сейчас что-то решать. И быть чьей-то желанной добычей из-за своей особенной магии тоже не хочу. Мне бы с самой собой для начала разобраться.

Я уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, но так и застыла, не донеся ее нескольких миллиметров. Это было выше моих сил. Так нельзя. Неправильно.

– Он не поверит, если не увидит тебя в его комнате, – тихо и, как мне показалось, с сочувствием, произнес Альбен.

– Я не могу, – едва слышно выдохнула я. – Альбен, понимаешь, не могу никого обманывать и использовать вот так, ради своего спасения. Каллен этого не заслужил. И никто не заслужил.

– Бедная девочка, – пробормотал Альбен. – Тогда… постарайся, хотя бы, отвлечь его. Он уже близко.

Я все-таки заставила себя развернуться и отойти от двери Каллена. Каждое движение давалось с огромным трудом, как будто я с каждым шагом отдалялась от своего спасения. Опустив взгляд вниз, поняла, что не так уж не права – мои ноги оплели черные плети тьмы, удерживая на месте в ожидании появления своего хозяина.

С огромным усилием, сжав зубы, я все же сдвинулась еще на несколько шагов вперед – так, чтобы не было очевидно, из какого именно коридора я вышла. И теперь просто стояла на лестнице, обездвиженная и оцепеневшая, отсчитывая секунды до его появления…

Сначала я увидела ее – тьму, похожую на черный туман, что стелилась по ступеням, стенам и сводчатому потолку, поднимаясь все выше, заполняя собой все пространство, гася огонь в факелах, висевших на стенах. Язычки пламени, исступленно метавшиеся в кованых чашах, испуганно замирали и с тихим шипением гасли, не в силах выдержать ее напор.

Расширившимися глазами я смотрела, как сквозь этот туман по лестнице, извиваясь, ползет огромное мерцающее чудовище, раздвоенный язык которого беспрестанно изучает пространство вокруг, а горящие адским пламенем глаза с узкими, вертикально вытянутыми зрачками, смотрят прямо на меня.

Миг, короткий взмах ресниц, и все это пропало, как будто ничего и не было. Пламя вновь разгорелось в факелах, а передо мной… стоял Габриэль Даркел, чей мрачный пугающий вид не оставлял сомнений – Альбен был прав.

На какое-то время между нами повисло молчание. Наверное, в этот самым момент я должна была судорожно искать пути отступления, придумывать причины, оправдания. Но я не думала ни о чем. Просто смотрела на него и ждала. Чего? Едва ли я могла ответить на этот вопрос даже самой себе.

– Изабель, – глубокий голос, раздавшийся в полной тишине, хлестнул по моим оголенным нервам. – Вы снова нарушили правила.

– Да, профессор, – эхом откликнулась я, не в силах отвести от него взгляд.

– Вы ходили в мужское общежитие.

– Да, – выдохнула я, и не думая отрицать очевидное.

– Вы не послушались меня.

– Да, – еще тише ответила я, завороженная этим странным диалогом.

– И Вы понимаете, что это значит.

– Да, – на автомате кивнула я. То есть нет, я ничего не понимаю! О чем он говорит?

– Это значит, что мне придется принять определенные меры. Идите за мной. – Резко развернувшись, Габриэль направился вниз по лестнице, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Куда? Одни боги ведали это.

– Куда мы идем? – почему-то шепотом отозвался Альбен в моей голове.

– Думаю, скоро узнаем, – так же шепотом ответила я ему, раздумывая о том, что однажды уже была в похожей ситуации. Молча мы миновали правое крыло замка. Даркел стремительно шел впереди, я семенила следом, подозрительно глядя на его напряженную спину. Неужели он ведет меня в свой кабинет, как тогда? Или мы идем к ректору? Кажется, это был бы не самый худший вариант развития событий. Но нет, мы прошли мимо лестницы, углубившись в коридор, что вел из центрального холла Академии в… ритуальный зал. Серьезно? Зачем мы туда идем?

– У меня плохие предчувствия, – мрачно прошептал Альбен, что только усилило мою нервозность. Я вообще чувствовала себя странно последние минуты. Тьма отступила, но я все равно ощущала огромную тяжесть, что лежала на моих плечах. Голова кружилась, картинка перед глазами периодически дергалась, раскалывая сознание надвое.

– Располагайтесь, Изабель, – Даркел пропустил меня вперед, и вошел следом, закрыв тяжелые двери. Вот и все, мы остались с ним вдвоем – Альбену сюда вход закрыт.

– Мне… снова нужно лечь на пол? – почти проблеяла я, тут же ужасаясь тому, как жалко прозвучал мой голос.

– Если Вам так будет угодно, – в голосе декана мне послышалась насмешка, но внешне он оставался абсолютно серьезным и мрачным. – Разве не Вы говорили, что хотели бы узнать и о других способах сброса излишек магии?

– Я, – едва слышно выдохнула я, невольно пятясь назад. Боги, что он собирается делать?

– Именно этим мы с Вами сейчас и займемся, – Габриэль явно не хотел мне помогать. Напротив, он двинулся прямо ко мне, изрядно нервируя, и остановился совсем рядом, смотря сверху вниз своими завораживающими глазами под хищным разлетом темных бровей.

«Какой же он все-таки высокий!» – совершенно не к месту подумалось мне, и я невольно сглотнула, чувствуя необъяснимое волнение.

– Я чувствую, что Вас переполняет магия и, судя по всему, именно я виноват в этом. – Видя мое изумленное лицо, он пояснил: – Я задержал Вас допоздна на тренировке, а после еще и на индивидуальном занятии, и вновь поймал в мужском общежитии, и понимаю, что сегодня Вы просто не успели… – сделав над собой видимое усилие, он закончил, что явно далось ему с трудом: – сбросить излишки привычным способом.

Я отвела глаза в сторону. Так вот оно что! Теперь понятно, о чем он говорил. Он решил, что я шла в мужское общежитие, чтобы…

Боги! Прислушавшись к себе, поняла, что Габриэль прав. Мое странное самочувствие было вызвано ничем иным, как магией, что бурлила во мне, как в закрытом котле, не находя выхода наружу. Кажется, в последние дни мой магический резерв еще больше увеличился, и даже то, что я прилично выложилась не тренировке, не особо его изменило, а сбросить излишки силы я не успела. Альбен был сыт, а в тренировочный зал с мишенями, что прятался за камином, мы с ним сегодня не попали.

И только теперь я поняла, насколько опрометчиво поступила, отправившись вместо этого исследовать Академию. Перед глазами все плыло, а на кончиках пальцев уже проскальзывали серебристые искры. Я была на пределе, а забег по ночному замку, преследование Даркела, его тьма, воплотившаяся в черные плети тьмы, еще больше расшатали мои и без того далеко не спокойные нервы. «Только не это!» – с отчаянием подумала я.

– Сейчас мы с Вами попробуем альтернативный способ сброса излишков силы, – голосом, в котором мне послышалось затаенное предвкушение, произнес Даркел, заставив меня внутренне подобраться и задрожать. – Не сдерживайте свою силу, выпускайте ее, но с одним условием – Вы должны направить ее прямо в меня.

– Но сэр, – запротестовала я, – как же…

– Я буду проводником, Изабель, и сам распределю ее по этому залу. Видите, его стены выложены из особого камня, испещренного письменами? – дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжил: – этот камень призван не просто впитывать излишки магии, как в других ритуальных залах, где тренируются адепты. Он особый, – Габриэль задумчивым взглядом обвел зал.

– Я хочу попробовать стабилизировать Вашу магию, связав ее с этим залом напрямую. На Вас это никак не повлияет – ни на магический резерв, ни на уровень силы. Но Вы будете лучше контролировать себя, понимаете? Связь, протянувшаяся между вами, будет гасить всплески, подобные тому, что уже был. Не важно, где и с кем Вы будете находиться.

– А…

– Когда Вы освоите свой дар полностью, мы разорвем эту связь. В любом случае, я не хочу, чтобы Вы считали, что я надеваю на Вас поводок. Я просто хочу помочь.

Я неуверенно кивнула. По правде сказать, я мало что понимала. Жаль, рядом сейчас не было Альбена, уверена, он бы точно мне что-то подсказал. И все же, я верила, что Габриэль действительно хочет помочь. Как я вообще могла подумать, что он может предложить мне что-то неприличное? На мгновение стало стыдно за собственные мысли.

– Вы готовы Изабель? – Даркел внимательно смотрел на меня. Уверена, от него не укрылось, в каком состоянии я находилась. Была ли я готова? Отнюдь. Да, моя сила не убивает, но что если ее огромная концентрация причинит ему вред? Видя мои колебания, мужчина добавил:

– Не бойтесь, я полностью контролирую процесс.

Я кивнула и, обратившись внутрь себя, сконцентрировалась на магии, собирая ее в подобие огромного светового шара, который с каждым мгновением становился все больше, опасно искря. Я чувствовала, что это еще не предел, что я могу сделать его еще больше, мощнее…

– Давайте, Изабель, выпускайте ее!

Голос Даркела стал спусковым механизмом, и шар мгновенно устремился к нему. Я перестала что-либо видеть от ослепительно белого света, затопившего все пространство вокруг и полностью скрывшего от меня Габриэля. Но постепенно облик его стал проступать, и я увидела, что мужчина стоит в нескольких метрах от меня, широко раскинув руки в стороны и запрокинув голову вверх.

На мгновение я залюбовалась его прекрасным лицом, на котором застыли спокойствие и умиротворение. Его глаза были закрыты, а сам он, казалось, был соткан из мерцающей тьмы, которую обволакивал мой свет, искрясь и переливаясь вокруг нее.

Внезапно Габриэль открыл глаза, посмотрев прямо на меня, я невольно отшатнулась – они больше не были черными, а светились потусторонним серебряным светом. Из его тела вдруг во все стороны вырвались сияющие лучи, вонзившиеся в стены ритуального зала и, отразившись от них под разными углами, устремились уже ко мне. Последнее, что я увидела, прежде чем медленно осесть на пол – это зал, пронизанный сверкающей сетью лучей, соединявший его, меня и Габриэля в единое целое.

В себя я приходила мучительно медленно. Казалось, я больше не чувствую тяжести своего тела, как будто его и вовсе у меня не было. Мне было сейчас так хорошо, так легко, и я купалась в свете, что окружал меня со всех сторон, как в колыбели. Но вдруг что-то теплое невесомо коснулось моей щеки, заставляя отвлечься, зовя вернуться назад.

– Белла, ты меня слышишь?

Мои ресницы дрогнули. Я слышала, но сейчас это воспринималась как досадная помеха.

– Белла, пора возвращаться. – Голос звал меня все настойчивее.

Наконец, я медленно открыла глаза. Первое, что увидела – обеспокоенное лицо Габриэля, склонившегося надо мной, а над ним – огромную пентаграмму на потолке, мерцающую серебристым светом.

Моргнув, я почувствовала, что мое тело лежит, и не где-нибудь, а, кажется, в объятиях декана. Охх…

– Я упала в обморок? – слабым голосом произнесла я, облизав пересохшие губы. Жутко хотелось пить, а еще немного кружилась голова.

– Да. Ты отдала слишком много силы и у тебя наступило магическое истощение.

Я заметила, что он снова перешел на «ты», но сейчас мне было слишком плохо, чтобы заострять на этом внимание.

– Зачем ты это сделала? Разве я просил выкладываться тебя полностью? – Габриэль пытливо смотрел на меня.

– Я… – я открыла было рот, чтобы объяснить, но тут же закрыла его. Зачем я это сделала? Знала бы я сама! Просто в какой-то момент почувствовала, что так нужно… нужно именно ему, а не мне. Как будто моя сила служила для него не только проводником, а чем-то большим. Тем, что могло помочь ему хоть на краткий миг ослабить тьму, что веками тисками сжимала его сердце. Я видела это в его глазах. Видела боль, плескавшуюся в них, скрытую за высокомерным равнодушным взглядом. Теперь видела.

Габриэль, кажется, все еще ждал моего ответа.

– Простите, я снова Вас не послушала, – виновато выдохнула я, испытывая все большую неловкость, и завозившись в его руках, пытаясь подняться. Но мне не позволили этого сделать.

Легко, словно я была пушинкой, Габриэль поднялся со мной на ноги.

– Я отнесу тебя в целительское крыло, – безапелляционно произнес он. – Лучше будет, если остаток этой ночи ты проведешь там, под надзором целителей.

– Но…

– Не спорь со мной, Фарли, – мужчина вновь перешел на официальный тон.

Это было так странно. Габриэль нес меня на руках по безлюдным коридорам спящего замка. Видя, что я вся сжалась и напряглась, он бросил мне на ходу, не сбавляя шаг и не глядя на меня: – Расслабьтесь, адептка, Вам ничего не угрожает.

Не знаю, что именно он имел ввиду под этой фразой, но я действительно попыталась расслабиться, бессильно опустив голову на его плечо. Это было волнительно. Слышать рваное сильное биение его сердца под черной шелковой сорочкой, привычно расстегнутой на груди, подчеркивая литые пластины мышц. Ощущать близость и тепло сильного мужского тела. Так близко видеть его лицо с резковатыми чертами.

На мгновение, мне захотелось очертить его профиль, осторожно пройдясь по нему кончиками пальцев, но я тут же отбросила эту странную мысль, вновь ощущая, как начинаю напрягаться, но теперь уже совсем по другой причине.

Наконец, впереди показались двери, ведущие в обитель целителей. Навстречу нам вышла женщина в длинном темно-зеленом платье и белоснежном фартуке с эмблемой целителей.

– Декан Даркел? Что с этой адепткой? – она окинула меня профессиональным внимательным взглядом.

– Ничего серьезного, магесса Вебстор, просто магическое истощение. Но я буду признателен Вам, если понаблюдаете за ней до утра и дадите укрепляющее зелье для восстановления резерва.

Кивнув, целительница ушла за зельем, а Даркел внес меня в соседнее помещение, где стояли множество коек, сейчас пустующих. Направившись к ближайшей из них, он осторожно опустил меня на покрывало, и вдруг застыл, склонившись надо мной.

Я так и не поняла, почему все случилось именно в этот момент. Возможно потому, что я заглянула прямо в его глаза, когда он опускал меня на кровать? Близко-близко, как в зеркале, увидев в них отражение своих?

Какое-то время декан пытливо смотрел на меня, как будто пытаясь что-то понять для себя, но вот его взгляд стал постепенно меняться, становясь все более пристальным и, наконец, в нем вспыхнуло понимание, а следом губы Габриэля тронула едва заметная хищная улыбка, от которой во мне вновь натянулась ослабнувшая было струна. Он понял… Я отчетливо поняла в этот самый момент… Понял, что у меня нет и не было никакого любовника в мужском крыле замка.

Не знаю, чем бы это все закончилось, но в комнату стремительным шагом вошла целительница, держа в руках поднос с целебным отваром.

– Его нужно выпить прямо сейчас, дорогая, – обратилась она ко мне.

– Отдыхайте, адептка. – Габриэль поднялся с кровати, на которую до этого облокачивался руками, нависая надо мной. Что бы ни происходило между нами мгновенье назад, он вновь вернул себе полное самообладание.

Кивнув целительнице, он вышел, оставив меня в растрепанных чувствах. И что теперь будет?

Габриэль

Их было трое: Кассиэль, Анаэль и он, Габриэль. Спустившиеся в этот мир, чтобы лучше узнать его обитателей, они и сами со временем стали чем-то похожи на людей. За тысячелетие, что прошло в исследовании и познании, переняли их облик, привычки и… эмоции.

Закончив странствовать, ангелы решили остаться здесь – в месте, где магические потоки, неразрывно связывающие этот мир с многочисленными вселенными, были особенно сильны. Построили замок, основав первую королевскую династию и стали покровительствовать людям, что быстро начали селиться в его окрестностях, отстраивая поселки и целые города.

Для них не было ничего невозможного, и со временем люди забыли, кто были их первыми королями. Когда приходило время покидать этот мир старому королю, на его место заступал новый, плоть от плоти его, похожий на своего предшественника, как две капли воды. И это никого не удивляло.

Габриэль, всегда тяготевший к познанию самой сути вещей, и мало интересующийся мирскими благами, к которым так жадны были люди, добровольно уступил власть Кассиэлю, своему соратнику и другу. И это было большой ошибкой. Не для подданных короля, нет. А для него, Габриэля.

Один из сильнейших ангелов, златовласый Кассиэль, был скорее воином, чем правителем. Он был чужд мирским радостям и общению с подобными себе, почти не ведал эмоций, предпочитая всему этому аскетизм, одиночество и требовательность. И к себе, и к другим. Но король не может позволить себе уединение – он принадлежит своим подданным так же, как и они принадлежат ему.

И Габриэль видел, что Кассиэль все чаще спускается в их особый ритуальный зал и подолгу рассматривает свое оружие – лук и стрелы, что, сверкая и переливаясь, вот уже много веков неподвижно парили в воздухе. Габриэль позже часто о думал о том, что было бы, если бы они тогда признались самим себе, что жизнь в этом мире их больше не прельщает? Что им пора уходить? Смогли бы они спасти себя? Увы, этого он не знал. Лишь прекрасная Анаэль, ставшая невестой Кассиэля, могла, пусть и ненадолго, осветить улыбкой бесстрастное лицо короля.

Анаэль… Вечная невеста. Прекрасная, как небесный свет. Кроткая, как агнец. Невинная в своей чистоте и добродетели. Могли ли они оба не полюбить ее? Не братской любовью, нет, а чем-то большим? Тем, что доселе им было неведомо и недоступно? И что так часто испытывали люди?

И Габриэль отступил бы, незаметно отходя в сторону, если бы точно не видел, что Анаэль не любит Кассиэля так, как невеста должна любить своего жениха. И в эти мгновенья он жалел, что они бессмертны. Что может быть хуже, чем вечность, отравленная ядом равнодушия? Но он не понимал, что и сам уже отравлен, и яду, что проник в его душу и сердце, было имя – сомнение.

Они по давней привычке все еще собирались вместе – сидели в гостиной долгими вечерами, разговаривали, обсуждали дела у огромного, пышущего жаром камина. Но что-то неуловимо менялось, и Габриэль чувствовал это, как может чувствовать лишь подобный ему.

Анаэль отдалялась от них. И все чаще на ее нежном прекрасном лице, обращенном к равнодушному ночному светилу, что лило свой холодный серебряный свет в витражное окно, он ловил отголоски печали. Все больше она молчала, погруженная в собственные мысли. Догадывалась ли она о том, что произойдет? Как знать. А тем временем, Кассиэль, наконец, назначил дату свадьбы.

И тогда он совершил свою главную и роковую ошибку. Решил, что имеет право вмешаться. Ради нее. Ради всех них. Да, он любил ее, но в отличие от Кассиэля, готов был дать ей выбор. А выбор был возможен лишь там, откуда они пришли.

И Габриэль отправился в ритуальный зал, чтобы сорвать печать и вернуться назад. Пусть не им с Кассиэлем, но ей. То, что произошло дальше, он до сих пор помнил по секундам, как будто это случилось лишь вчера.

Вот он касается руками огромной каменной печати, активируя древние символы, вспыхивающие по кругу. Анаэль широко раскрытыми глазами следит за его действиями. Она молчит. Но Габриэль знает, что она хочет вернуться назад. И он вернет ее. Любой ценой. Спасет из этого безвременья, ставшего для всех них невольной тюрьмой, изменившего саму их божественную суть.

Вот Кассиэль внезапно материализуется в ритуальном зале позади них. Откуда он взялся, разве он не должен был уехать из замка Вельфант? Неужели что-то почувствовал, понял? Уже, кажется, бывшие соратники и друзья, не мигая, смотрят друг на друга. Слова не нужны. За них говорят их измученные души. Кассиэль не хочет ее отпускать. И не хочет возвращаться назад. Он не слушает доводов Габриэля. Ему по-прежнему не ведомы жалость и сострадание.

В руке короля появляется призванный им лук со стрелами – его любимое оружие. Габриэль, грустно улыбнувшись, призывает в ответ свой меч. Он готов защищать любимую, но какой ценой?

Они все еще медлят. Перед мысленным взором мелькают сотни, нет, тысячи лет, проведенных бок о бок, как соратники и друзья. Они не помнят иного и не желают его. Но и уступать не хотят. Только не здесь. Не сейчас.

– Анаэль, вернись ко мне! – звучный голос Кассиэля легко способен согнуть волю любого, будь то человек или маг. В нем нет эмоций, лишь бесстрастное равнодушие. Он уверен, что невеста не посмеет поступить иначе. Но Анаэль медлит, переводя взгляд с него на Габриэля, и обратно.

– Анаэль… – Габриэль не узнает свой голос – кажется, он утратил возможность увещевать. – Ты не обязана становиться его женой. Это не наша суть, мы другие. Возвращайся обратно и живи так, как хочешь ты, а не он.

– Это будет ошибкой, Анаэль. Твоя миссия в ином. – Кассиэль смотрит на невесту, и его глаза начинают светиться нестерпимо-ярким голубым светом. Весь его облик меняется, становясь больше, выше, принимая свою боевую ипостась. За спиной появляются огромные крылья, отливающие золотом.

– Она должна решить сама. – Габриэль делает шаг вперед, чувствуя, что печать за его спиной вот-вот падет, и древние врата, наконец, откроются. Он тоже изменился, и его глаза затопило расплавленное серебро, а за спиной сложены серебристо-белые крылья.

Анаэль оглядывается на него, и на мгновение ему кажется, что в ее пронзительных голубых глазах он видит благодарность и что-то еще… то, что он никогда прежде не видел во взгляде, обращенном на Кассиэля. Но не успевает он впустить эту мысль глубже, как Кассиэль одним неуловимым движением накладывает стрелу и спускает тетеву. Звенящая золотая смерть несется к нему, и лишь в последний момент он уходит с ее траектории, и стрела по касательной задевает его. Из неглубокой раны хлещет белый свет, но Габриэль не обращает на это внимание, покрепче перехватывая меч, напитанный его силой.

– ТЫ. ПОСМЕЛ. НАПАСТЬ. НА МЕНЯ. – От голоса его истинной сущности дрожат каменные своды зала и плавятся тяжелые кованные подсвечники на стенах, такой чудовищной силой она обладает. Прекрасные сияющие крылья разворачиваются за спиной, закрывая собой врата.

– ТЫ. ПРЕДАЛ. МЕНЯ. ГАБРИЭЛЬ. – Голос Кассиэля, одного из самых могущественных ангелов, заставляет Габриэля на мгновение споткнуться, но уже в следующий момент он решительно вскидывает голову и, увидев, что в руке противника вновь материализуется золотая стрела, со всей силы бросает меч вперед, как копье. Навстречу ему несутся искрящиеся смертоносные стрелы. Множество стрел.

И в этот момент случается то, что никто из них предугадать никак не мог. Хрупкая фигурка возникает между ними, и в следующий миг остро заточенное острие пронзает ее насквозь. Острие его меча. Стрелы Кассиэля падают, не достигнув цели, и Габриэль бросается вперед, одновременно приказывая мечу исчезнуть.

Но раньше, чем он успевает, около Анаэль оказывается Кассиэль, подхватывая на руки ее обмякшее тело, и бережно опуская на пол. Они оба знают, что она умирает, ведь это оружие было создано против таких, как они. Ее человеческая оболочка начинает светиться белоснежно-серебристым светом, образовывая вокруг подобие сияющего нимба, нежные черты лица расплываются. Или в том виноваты слезы отчаяния, застывшие в его глазах?

Габриэль в ужасе. Он еще не до конца осознал то, что только что убил ту, которую любил больше жизни. Убил, вместо того, чтобы спасти. Сам, своими собственными руками, когда до спасения оставался всего один шаг.

– Прости меня, – доносится до него едва слышимый не то вздох, не то шепот, а в следующий миг хрустальные голубые глаза закрываются навечно. Он так и не понял, ни тогда, ни после, к кому были обращены ее последние слова – к Кассиэлю?

Король медленно поднимается с колен, прижимая к себе хрупкую мерцающую фигурку, баюкая ее в коконе своих крыльев. Теперь это не божественно прекрасный златовласый мужчина с голубыми глазами, теперь это устрашающий ангел мщения, и едва ли кто-то смог бы назвать его красивым.

– ТЫ. УБИЛ. ПОДОБНОГО. СЕБЕ. – Каждое слово ввинчивается в Габриэля раскаленным добела железом и ранит его не хуже, чем меч. – ТЫ. НАРУШИЛ. ЗАКОН. – Кассиэль на мгновение замолкает, но лишь затем, чтобы произнести следующие страшные слова, каждое из которых подобно каменной лавине, способной погрести под собой все живое: – ВЛАСТЬЮ. ДАННУЮ. МНЕ. Я. НИЗВЕРГАЮ. ТЕБЯ. НАВЕЧНО.

НАВЕЧНО… Эти страшные слова набатом звучали в ушах Габриэля, когда он рухнул на колени, от нестерпимой боли, внезапно пронзившей все тело. Боль рвала его душу, отрывая от нее, еще живой, саму его суть, его свет, заполняя вместо этого жуткой омерзительной тьмой. НАВЕЧНО…

Глазами, в которых застыли отчаяние и мука, он мог лишь бессильно наблюдать за тем, как Кассиэль с Анаэль на руках входит во врата, из которых навстречу ему льется нестерпимо-белый свет. Как их силуэты медленно исчезают в нем, растворяясь. Как больно вдруг становится его глазам смотреть на то, что раньше было частью его самого.

Но эту боль заглушила другая, заставив его зайтись в беззвучном крике. Казалось, тьма, что поселилась в нем, сейчас выжигала каждую клеточку его тела и сознания, ломая, меняя их под себя…

Когда он, наконец, поднялся с колен, он был уже иным. И внутри, и снаружи. С тех пор Габриэль никому никогда не показывал свои крылья. Даже наедине с собой он не мог вынести их чернильного мрака.

Он покинул замок, но перед этим запечатал своей новой магией ритуальный зал – тот самый, где располагались врата, теперь навечно закрытые от него печатью. Вскоре люди выбрали себе нового короля, который не пожелал жить в месте, навивающем на него подсознательный ужас. И много веков прошло до того момента, когда он все же решил вернуться сюда, случайно услышав пророчество, подарившее ему надежду…

Поднимаясь из целительского корпуса, где он оставил Изабель на попечение старшей магессы Вебстор, которой полностью доверял, Габриэль вновь вспоминал слова, что услышал когда-то от одной из последних великих пророчиц.

…Древний замок – ключ ко всему… Там, где свет и тьма навеки переплелись в замысловатый узор, надежно сокрыто то, что ты так жаждешь… Но настанет день и луч истины появится во мраке… Сосуд дарует прощенье и проклятие спадет… Узришь ты спасенье души… И откроется новый мир навсегда…

Непонятные, странные слова… Впрочем, как и все пророчества. Габриэлю всегда было очевидно, что речь в них идет о замке Вельфант и о том, что спрятано в нем. Скорее всего, какой-то древний артефакт, что Кассиэль оставил в этом мире. Но что это могло быть?

Судя по словам пророчества, некий сосуд. Иного толкования Габриэль не находил, как ни бился над разгадкой. В прежнее время он легко отыскал бы его. Он знал замок, как свои пять пальцев, и чувствовал родственную магию. Но не сейчас…

Замок и его магия отторгали его так же, как и его собратья, и более не подпускали к своим секретам. Ему приходилось прилагать титанические усилия, чтобы обойти это препятствие, и все равно, за много веков, он не смог преодолеть даже половины. Где мог быть сокрыт этот артефакт? Опять же, очевидно, что в правом крыле – первом, что они возвели на этом месте, и самом любимом у Кассиэля.

Так он думал раньше. Но что, если все это время он заблуждался? Могло ли быть так, что он трактовал пророчество неправильно и искал не там? Одна мысль об этом была слишком абсурдна, но Габриэль теперь не был уверен ни в чем. Не после того, как вновь почувствовал ее… магию Анаэль.

Мыслями он вновь перенесся к сегодняшней ночи. Он едва сдержал себя, когда встретил Изабель на пороге мужского общежития. И лишь ее испуганное лицо, и расширившиеся в ужасе глаза, заставили его отозвать тьму. «А ведь она, скорее всего, видела проклятого стража, которого ты призвал на ее поиски», – сказал себе Габриэль, и беззвучно выругался. Она ведь убеждала его, что видит проклятия! Как он мог не верить? Глупец!

Он повел ее в ритуальный зал, чувствуя, что девушка на грани и что сила переполняет ее. Невольно радуясь тому, что успел перехватить до того, как она отправилась к любовнику…

Хотя уже тогда понимал, что что-то не сходится. Давно понимал, просто отказывался в это верить. Если она не была у любовника, где тогда блуждала полночи? И, главное, зачем? Ее странный внешний вид говорил о многом…

А потом она выплеснула свою магию, направив ту четко в него. Нет, Изабель сделала ровно то, о чем он ее просил. Но он не ожидал, что ее сила будет столь мощной. На миг ему показалось, что он воспарил – так легко и свободно вдруг стало дышать, как будто проклятая тьма отступила, перестав сдавливать тисками его сердце, как будто поруганные крылья вновь обрели свои первозданные чистоту и свет. Но то была лишь иллюзия. Девчонка не рассчитала силы и упала бы, не подхвати он ее в последний момент.

Что он чувствовал, держа ее в своих объятиях – такую нежную и хрупкую? Чего он хотел, когда невесомо провел кончиками пальцев по атласной белоснежной коже? Он не мог больше обманывать себя – он хотел ее всю, без остатка. Хотел, чтобы она принадлежала только ему, всегда ему. Вот только что он может дать такой, как она? Имеет ли право запятнать ее своей тьмой? Анаэль… Конечно, она не была ей. Ни внешне, ни по сути. И все же в ней жила магия Анаэль, та ее часть, что влекла его, как магнит. В ней жил свет души Анаэль, ее божественный отблеск, и Габриэль понимал, что не может устоять перед этим искушением. Слишком велико оно было.

Но было и кое-что еще… Его жажда в этой девушке ощущалась во сто крат сильнее, и она чувствовалась совсем иначе: кажется, за прошедшие столетия он стал гораздо больше человеком, чем раньше. Ее глаза, губы, волосы, фигура…. Весь ее облик, такой манящий, такой желанный… Он не испытывал к Анаэль и сотой доли того, что чувствовал к Изабель.

Если те чувства можно было сравнить с ровной, широкой рекой, спокойно несущей свои воды вперед, то эти эмоции напоминали, скорее, горную реку со множеством порогов, или водопад, бушующим потоком обрушивающийся со скалы вниз, на острые камни. Или то диктовала ему тьма, что жила в нем? Этого Габриэль не знал, и от того ему было еще тяжелее.

Совсем недавно он почти убедил себя отступиться. Вновь. Видя, как девчонка счастлива со своими кавалерами и не собирается ничего менять, каждую ночь бегая к ним на свидания. Но сегодня он, наконец-то, прозрел: стоило ее испуганным фиалковым глазам заглянуть в его глаза, заполненные тягучей тьмой, он почувствовал, что она до сих пор чиста и невинна – и телом, и душой. И это откровение что-то изменило в нем. Он вновь поверил в то, что имеет право мечтать. Хотя бы мечтать – до тех пор, пока не найдет этот чертов артефакт и не вернет себе потерянное.

И тогда… Тогда он ее уже не отпустит. А еще… больше всего на свете Габриэль хотел знать, что именно она ищет в замке под покровом ночи. И что-то подсказывало ему, что цель у них одна и та же. Оставалось только проверить это на деле. И, заодно, узнать, зачем Изабель понадобился древний артефакт.

– А у меня был другой выбор? – скептически возразила я, рассеянно кидая в сумку учебники и конспекты. Я только что вернулась от целителей, где провела всю ночь до утра, и уже успела выслушать от Альбена кучу предположений о том, зачем Даркелу понадобилось связывать меня с ритуальным залом, причем каждое последующее предположение в его интерпретации звучало все мрачнее и трагичнее.

Соседка с возмущением косилась на меня, но молчала, делая вид, что собирается на завтрак. «Ну еще бы! – подумалось мне со смешком. – Аурелия наверняка решила, что я совсем потеряла совесть, раз всю ночь провела у любовника.»

– Между прочим, именно так она и думает, – подтвердил Альбен, вновь нагло подслушивая мои мысли.

– Альбен! – я возмущенно кинула в сумку очередной учебник.

– Что? – невинно откликнулся тот, но тут же примирительно добавил: – Ну прости, не удержался. Твои мысли для меня, как раскрытая книга. И кстати… – в его голосе послышались ехидные нотки, – не отрицай, тебя тянет к нему все больше.

Я решила промолчать, не желая обсуждать эту щекотливую тему. Но не тут-то было! Альбен, чувствовавший вину от того, что его не было со мной в ритуальном зале, кажется, решил с лихвой наверстать упущенное. Пока я, влившись в толпу адептов на лестнице, спешила на завтрак, где меня уже наверняка ждали парни, он продолжал размышлять в моей голове:

– Итак, давай подытожим, что мы имеем? Он понял, что твоя магия досталась тебе от Анаэль. Как? Перерождение, Изабель. Ты – новорожденная душа Анаэль.

– Я думала у ангелов нет душ, – неуверенно возразила я.

– А что ты вообще знаешь об ангелах? Поверь, я и сам знаю не так много. Но явившись в этот мир, они обрели не только души, но и телесные оболочки, свойственные людям.

– Ну хорошо, предположим, ты прав. Но я ведь не Анаэль, откуда тогда эта тяга?

– Конечно, ты не Анаэль, и ты получила лишь часть ее силы, – увидев, что я вздохнула с облегчением, Альбен продолжил, – именно ту часть, которая так влекла к ней Габриэля.

– Что? – Я остановилась как вкопанная на ступеньке лестницы, так что две идущие сзади адептки старшекурсницы едва не налетели на меня, и смерили возмущенными взглядами, проходя мимо. Извинившись перед девушками, я заставила себя вновь продолжить путь. – О чем ты вообще говоришь?

– А тебе не показалось странным, что Габриэль, знавший Анаэль очень… очень давно, в какой-то момент вдруг понял, что испытывает к ней чувства, подобные тем, что испытывают друг к другу люди разных полов?

– Да нет, – задумчиво откликнулась я. – Я, конечно, не особый знаток людских отношений, но думаю, так бывает, особенно с теми, кто много времени проводит.

– Возможно, – мне показалась, Альбен немного уязвлен, что я ему не поверила, – но я думаю, дело в ином.

– И в чем же?

– Его влек свет ее души, то, что она обрела, придя в этот мир, – поучительно заявил Альбен, и я невольно улыбнулась, представив, как он в этот самый момент важно расхаживает по ветке своего любимого дуба. – Но не это нас сейчас должно волновать Изабель, ситуация в принципе складывается очень странно.

– Согласна, – я мрачно кивнула, чем вызвала косой взгляд одного из адептов, идущих рядом, и поспешившего ускорить шаг. – Я знаю, кто он. Он знает, кто я. Но знает ли он, что я знаю, кто он? Боги, да это даже звучит как бред! – я оглянулась, чтобы убедиться, что мое невольное восклицание вновь никого не напугало, и тут же снова перешла на телепатическую связь.

– И мы оба делаем вид, что ничего не знаем. Может нам просто поговорить и все выяснить? – предложила я, наконец то дойдя до столовой и оглядываясь по сторонам в поисках своих друзей. Судя по всему, в очереди их не было.

– Можете и поговорить, если ты хочешь как можно скорее оказаться в его постели. А о последствиях ты подумала?

– То есть постель – это еще не последствия, по-твоему? – прошептала я возмущенно. – Чего еще я не учла?

– Например того, что в нем живет тьма. А в тебе свет. И ты явно слабее его, понимаешь? Хочешь, чтобы она поглотила тебя?

– Об этом я вообще не думала, – пробормотала, невольно передернув плечами. Признаться, я вообще не представляла того, что однажды я и Габриэль… Что мы… Не представляла, я сказала!

– Ну-ну, – хмыкнул Альбен, явно мне не поверивший.

– Кстати, а что он знает о тебе, Альбен? – я быстро перевела разговор на другую тему, потому что мне вдруг пришла в голову мысль о том, что Даркел не проявлял особого интереса к Альбену, хотя и знал, что тот стал моим фамильяром. Не странно ли это?

– Практически ничего, – мне показалось, Альбен не хотел отвечать на этот вопрос.

– Альбен? – я выжидательно выгнула бровь, показывая, что не отстану.

– Я был связан с Анаэль, точнее, с ее магией. Но после того как… после случившегося, по идее, я должен был погибнуть, ведь у меня больше не было подпитки. И так бы оно и случилось, если бы я не нашел несколько источников в замке, в которых еще теплилась ее магия, и не начал питаться ими. Но Габриэль об этом не знал, его слишком долго не было в замке.

А когда он вернулся, то решил, что я лишь потомок того, прежнего Альбена, жившего много веков назад. Да, магическое существо, но не наделенное и толикой той силы, которой обладал прежде. И, как ты понимаешь, разуверять его в этом я не стал. Иной раз проще прикинуться обычным филином, – проворчал Альбен.

– Здесь ты прав, – кивнула я, – пусть думает так и дальше, по крайней мере, пока. Все, чего я хочу, это отыскать свет его души, который зовет меня по ночам. Или артефакт, исполняющий самое заветное желание, и уже с его помощью отыскать этот свет. Или и то и другое вместе. Чтобы помочь ему. А дальше – не знаю… – В этот момент я как раз заметила парней, уже сидящих за одним из столиков, и машущих мне руками, и тут же поспешила к ним, на время прервав наш разговор.

– Белла, мы уже взяли тебе завтрак! – Игнатиус приветливо улыбнулся, отодвигая мне стул.

С признательность кивнув, я села, и поспешила приступить к трапезе, пока колокол не возвестил о начале занятий. По моим подсчетам, у меня в запасе оставалось не более десяти минут. Парни мне не мешали, возбужденно обсуждая происшествие, случившееся этой ночью. Оказывается, кто-то пытался проникнуть в кабинет ректора, но безуспешно – сработала магическая защита.

– А я вам говорю, что это точно кто-то из первогодок, – горячо спорил Эван.

– Вряд ли, первогодкам такое не под силу, – усомнился Айк.

– Это вообще никому не под силу, отец говорил мне, что защиту на кабинет накладывали не менее дюжины магов, – вступил в разговор Игнатиус.

– Вот именно, – Эван кивнул, – все об этом знают, и никто в своем уме туда не полез бы. Наверняка это был кто-то не особо умный, лишь недавно приехавший в Академию.

– Ну, то что не особо умный, было сразу понятно, – ухмыльнулся Айк. – Надеюсь, Даркел вчера не слишком над тобой издевался, когда мы ушли?

А? Что? Я была так поглощена этим обсуждением, что не сразу поняла, о чем спрашивает меня парень.

– Нет, – помотала головой, – правда мои успехи его не впечатлили, скорее напротив… Поэтому, – вздохнув, заключила я, – теперь я буду ходить к нему еще и на дополнительные занятия, чтобы успеть подготовиться к испытанию и никого не подвести.

– Не повезло!

– Повезло! – одновременно хором произнесли Эван и Айк. И если в глазах первого я видела искреннее сочувствие, то глубоко в глазах Айка затаилась ехидная улыбка. Кажется, кто-то все никак не оставит мысль о том, что меня и Даркела связывает нечто большее, чем учеба.

– И он, между прочим, прав! – вновь вмешался Альбен, заставив меня скрипнуть зубами с досады.

– Ну что, пошли? Не хочется опаздывать к Дагли.

Профессор Дагли вел у нас Теорию и практику стихий и, признаться, как и Лайман, не вызывал у меня особой симпатии. Это был высокий, очень худой мужчина, неизменно завернутый в серую преподавательскую мантию, выдававшую в нем стихийного мага. И сам он был какой-то серый – невнятного цвета волосы, уложенные волосок к волоску, воскового цвета кожа, бескровные губы и, на контрасте с этим, удивительно цепкие, колючие глаза, похожие на две льдинки.

Профессор славился тем, что не признавал любимчиков и мнения других преподавателей, поэтому практически ни с кем не общался, считая свой предмет основным для любого мало-мальски уважающего себя мага. Поговаривали, что даже с профессором Беркли, деканом собственного факультета стихийной магии, он и то, умудрился рассориться.

Свои занятия Дагли вел до уныния скучно, считая, что весь остальной материал мы просто обязаны самостоятельно найти в библиотеке, зато требовал так, что адепты ходили к нему не пересдачу по два, а то и по три раза. Я слышала, как однокурсницы сетовали, что Дагли остается неизменно холоден и равнодушен к их ведьмовским чарам, называя его «черствым сухарем, неспособным оценить настоящую женскую красоту и обаяние».

И именно Дагли стоял на моем пути к получению заветной стипендии, потому что я у него числилась в рядах явных аутсайдеров.

Сегодня у нас было практическое занятие, проходящее в одном из просторных учебных залов. Войдя внутрь, я мысленно хмыкнула, отметив про себя его отделку таким знакомым камнем черного цвета с серебристыми прожилками, имеющим свойство поглощать излишки магии.

– Быстрее, адепты, занятие уже начинается, – недовольно поджав губы, поторопил нас Дагли, и мы с ребятами вошли внутрь, присоединившись к уже толпившимся возле одной из стен однокурсникам.

– Сегодня мы с вами будем призывать поочередно все четыре стихии, – профессор, убедившись, что все в сборе, остановился напротив нас. – Вы, с вашим даром, должны уметь это делать как никто другой, потому что как минимум одна из них изначально должна подчиняться вам. Но… – Дагли нехорошо усмехнулся, – как показала практика, это совсем не так.

Мы с Игнатиусом, стоявшим рядом, переглянулись. Дагли был прав. У Игнатиуса с трудом получалось управлять стихией воды, Вард пытался подчинить себе землю, Эван и Айк – воздух, а я… у меня вообще выходила полная катастрофа, примерно, как тот самый дождь, что я вызвала вчера.

– Ну-с, с кого начнем? Может быть Вы, Беатриса, порадуете нас сегодня?

Медноволосая ведьмочка, ничем не выдавая своих эмоций, выступила вперед, в центр зала, а мы напротив, отошли подальше, рассредоточившись вдоль стен.

– Все четыре, Беатриса! – напомнил ей Дагли. – Советую начать с той, взаимодействие с которой дается Вам проще всего!

Кивнув, Беатриса вскинула руки, и начала читать заклинание. Я с невольным восхищением отметила, что делает она это, даже не произнося слова вслух, что было редкостью для адептов первогодок. Повинуясь ее приказу, вокруг Беатрис вспыхнул огненный круг.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул стоявший рядом Игнатиус.

– Отлично, Беатриса, меняйте стихию! – сквозь треск пламени, донесся до нас голос преподавателя.

Вторая стихия, которой оказалась вода, далась Беатрисе не так легко, и к тому моменту, когда пламя, шипя и заволакивая облаками пара зал, наконец, потухло под действием водяных струй, на ее лбу выступили бисеринки пота.

– Не мешкайте, вызывайте третью!

Третьей стихией Беатриса выбрала воздух. На ее месте я поступила бы точно так же – пар легче всего преобразовать именно в него. И все же, Беатрисе пришлось нелегко, и лишь минут через пять она смогла продемонстрировать нечто, что слегка пошевелило пряди моих волос у лица.

– Ну а теперь попробуйте землю, – раздался голос Дагли.

Взглянув на девушку, я поняла, что она уже не пределе. Мокрые волосы, казавшиеся сейчас темнее, чем были, облепили ее уставшее лицо, и тем не менее Беатриса не собиралась сдаваться. «Возможно, Габриэль и Ройс были правы, выбрав в команду именно ее», – задумчиво подумала я, внимательно наблюдая за ее действиями.

Не знаю, что изначально собиралась делать Беатриса, но у нее это явно не получилось. Дагли терял терпение, недовольно поджимая губы. Наконец, обреченно вздохнув, Беатриса устало прикрыла глаза, и я уж было решила, что она сдалась, когда увидела, что рядом с ее правой рукой закручивается небольшое облачко.

Присмотревшись внимательнее, удивленно моргнула: судя по всему, Беатриса просто… собрала с пола пыль, смешанную с каменной крошкой, и теперь, стянув ее в подобие шара, формировала из нее… оружие? Наверное, это должен был быть нож? Или кинжал? Беатрисе не хватило совсем чуть-чуть. Силы ее все-таки оставили, и она пошатнулась, теряя концентрацию и, как следствие, связь со стихией. На ее ладони осталась лежать лишь горстка серого песка.

– Что ж, адептка, – Дагли, наконец, соизволил что-то сказать. – Вам определенно нужно больше тренироваться, а еще, мой Вам совет, поработать над уровнем своего магического резерва. Он, знаете ли, имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Мы с Игнатиусом с возмущением уставились на профессора. Да Беатриса была лучшей на курсе! И едва ли кто-то из нас сумел бы, как и она, вызвать все четыре стихии поочередно. Но Дагли, по-видимому, так не считал. Что же касается самой девушки, то она, нисколько не обидевшись, лишь спокойно кивнула: – Благодарю за совет, профессор!

После нее свои силы пробовали другие адепты, но никому так и не удалось повторить успех Беатрисы, отчего Дагли становился все более раздраженным, и к тому моменту, когда в центр зала вышла я, в воздухе буквально чувствовалась разлитая желчь.

– Ну, Фарли, надеюсь, сегодня мы увидим от Вас что-то более существенное, нежели на предыдущем занятии? – В голосе преподавателя мне явно почудилась скука, смешанная с давно навешанным на меня ярлыком бездаря.

– Я постараюсь, профессор, – тем не менее, спокойно ответила я.

– Начинайте с любой, – Дагли отвернулся, всем своим видом давая понять, что не ждет от меня ничего, кроме полного фиаско.

Что ж… Попробую его удивить. Хоть чем-нибудь… Надеюсь.

Я сконцентрировалась на силе, призывая ее воплотиться в воду. Мне казалось, эта стихия откликается лучше всего, по крайней мере, на тренировке с Даркелом это сработало и, между прочим, сработало впервые! Остается только понять, как… Вскинув руки, я начала читать необходимое заклинание, но увы, вокруг ничего не изменилось. Не то что полноценного дождя, я не смогла вызвать даже каких-нибудь нескольких жалких капель. А ведь изначально вообще хотела создать ливень и сделать из него подобие волны, ну или, на крайней случай, прозрачной водяной стены.

– Снова ничего? Печально, Фарли, – Дагли окинул меня пренебрежительным взглядом. – Ну призовите что-нибудь другое… если сможете, – издевательски закончил он. В углу, где стояла Элеонора со своими подружками, послышалось злорадные смешки.

Ладно, попробую воздух. Закрыв глаза, чтобы ничто меня не отвлекало, я представила, как на моих ладонях закручиваются крошечные смерчи. Как они напитываются моей силой, становясь все больше, больше… Как срываются с рук, расходясь по залу высокими столбами… Увы. Открыв глаза, я поняла, что так и стою в центре пустого зала, и никаких смерчей в нем не наблюдается.

– Ну что Фарли, может быть уже довольно испытывать наше терпение? – профессор явно не собирался больше тратить на меня свое драгоценное время.

Я в отчаянии закусила губу, не желая сдаваться. Как же так! До испытания осталось меньше двух недель, а у меня вообще ничего не выходит. Даркел отстранит меня, и будет абсолютно прав!

– Тебе помочь? – прошептал Альбен.

– Не надо, я должна сама понять, как их вызвать, – с горечью откликнулась я. Лучше пусть считает меня бездарем, чем я обману его и других, используя Альбена.

– Дайте мне еще минуту, сэр, – обратилась я к преподавателю, и увидев, что он лишь безразлично пожал плечами, решила, что это означает согласие. Что ж, ладно, раз ни вода, ни воздух мне не подчинились, попробую огонь. Земля еще сложнее, даже Беатрисе она плохо удается.

Глубоко вздохнув, я обратилась внутрь себя – туда, где жил источник моей магии. Сама ее суть, так и не принявшая какую-то определенную форму, и до сих пор не ставшая ни прекрасным цветком, ни сверкающим драгоценным камнем, как вещала нам преподавательница. Я ощущала ее, но не видела, она по-прежнему была скрыта от меня подобием бесформенной дымки.

«Огонь, – шепнула я себе, – я призываю огонь.» Я попыталась представить его форму, но перед глазами была лишь пустота. В отчаянии я зажмурила глаза, ныряя еще глубже в себя. «Земля, – крикнула я мысленно, – откликнись! Я знаю, ты слышишь меня!» Не знаю, сколько я так стояла, мне показалось – лишь несколько секунд, но раздраженный голос преподавателя, раздавшийся где-то рядом, сказал мне, что это не так.

– Вы можете простоять здесь хоть весь день, адептка, эффект будет то же. А знаете почему? Потому что Ваша сила слишком ничтожна. Неужели именно Вас профессор Даркел выбрал в команду? – неприязненно скривив губы, Дагли окинул меня уничтожающим взглядом. – Боюсь, Вы подведете и ее, и свой факультет. Вы ничтожно слабы, Фарли. Пора уже это признать и уйти, пока не поздно.

Ни слова больше не говоря, Дагли развернулся на каблуках и направился к выходу, а я так и осталась стоять в центре зала, потерянная и раздавленная его жестокими словами. Вокруг мелькали чьи-то лица, которых было не разобрать, голоса слились в едва различимый гул, а я все стояла, не видя ничего вокруг. Лишь стук каблуков профессора, все дальше отдалявшегося от меня, отсчитывал секунды в моем воспаленном сознании.

Десять… Девять… Восемь… Картинка смазалась до его высокой тощей фигуры, маячившей впереди… Семь… Шесть… Пять… Мой взгляд неотрывно следовал за его серой мантией, волочившейся по полу. Четыре… Три… Два… Я докажу ему. Я должна. Один…

Что случилось в следующий момент, я даже не сразу осознала. Просто увидела, как мантия профессора вдруг меняет свой цвет, становясь из серой сначала синей, потом вновь приобретая серый цвет, потом вдруг окрашивается в алый и, наконец, темнеет до темно-коричневого. Пока я с изумлением наблюдала за метаморфозами преподавательской одежды, где-то рядом послышались испуганные вскрики, а следом рядом со мной вдруг очутились парни.

– Белла, очнись! – Вард, кажется, это был именно он, с силой встряхнул меня за плечи, заставив, наконец, прийти в себя, чтобы тут же замереть вновь, в ужасе от увиденной картины: около входа в тренировочный зал образовался огромный воздушный смерч, высота которого достигала нескольких метров, теряясь где-то под потолком. Он не двигался, но и не давал адептам выйти из зала.

Глазами я отыскала профессора Дагли, но ему, кажется, было не до нас – подол его мантии по-прежнему сходил с ума, меняя цвета. Вот мужчина нечаянно прикоснулся к нему в тот момент, когда он стал алым, и тут же отдернул руку, тряся ею в воздухе и дуя на обожженные пальцы. Мамочки! До меня, наконец, стало доходить, что происходит. Кажется, моя магия все же откликнулась. И вновь в тот момент, когда я испытала сильные эмоции, как тогда, с Элеонорой, оскорблявшей меня. И если я права, то сейчас….

– Я попробую все исправить, но не уверена. Выбирайтесь отсюда и зовите на помощь Даркела, – крикнула я Айку и Эвану, изо всех сил пытающимся сдержать мой смерч. Остальные адепты в ужасе жались по стенкам, лишь Беатриса с другой стороны зала, насколько я могла видеть, выставила перед собой магический щит.

– Мы не пройдем мимо него, – крикнул мне через плечо Айк.

Я вскинула руки, призывая магию, а заодно и себя, успокоиться. Но ничего не вышло, напротив, смерч вдруг стал стремительно темнеть, в воздухе явственно запахло озоном, и задрав голову вверх я с ужасом поняла, что теперь он превратился в водоворот.

– Белла, давай вместе, – Игнатиус без слов понял, что происходит, и мы сообща попытались утихомирить мою разбушевавшуюся стихию. Увы, сделали только хуже – в водовороте вдруг стали проскальзывать алые всполохи, и через мгновение перед нами уже крутился огненный вихрь.

– Это все ты, – визг, раздавшийся рядом, заставил меня на мгновение отвлечься, что чуть не стоило мне потери концентрации. Невдалеке, прижавшись к стене, стояла Элеонора, и кажется была близка к истерике, что, впрочем, не мешало ей обвинять меня. – Это твоих рук дело, Фарли. Ты опасна, тебя нужно изолировать и запечатать магию! Только дай мне выбраться отсюда, и я…

Дальше я уже не слушала ее угроз. Просто оглянулась вокруг, оценивая ситуацию. Большинство однокурсников, разбившись на испуганные кучки, беспомощно жались к стенам, кто-то, как и мы, выставили перед собой магические щиты в попытке сдержать мой вихрь на месте, профессор Дагли бегал по залу, раздавая какие-то команды, но кажется его никто не слушал. Краем глаза я отметила, что его мантия существенно укоротилась, обуглившись по краям, и теперь едва ли доставала до колен.

– Вырубай меня, – я решительно обернулась к Варду, удерживающему вокруг нас щит.

– Белла, – в нерешительности замялся парень.

– Вырубай, это единственный способ! Я не контролирую ее!

Я видела, что парень колеблется, борясь с собой, а огненный вихрь, тем временем, стал темнеть и сгущаться, превращаясь в земляной смерч, в котором с ужасающей скоростью вращались неизвестно откуда взявшиеся камни.

– Вард, давай! – стараясь перекричать грохот камней, крикнула я, одновременно все еще пытаясь утихомирить свою магию. Я слышала, как пытался пробиться ко мне Альбен, чтобы помочь, но, кажется, я каким-то образом умудрилась заблокировать нашу связь.

Но Вард не слышал меня. Вместо этого он, открыв в изумлении рот, уставился на что-то позади меня. Молниеносно обернувшись, я на долю секунд оцепенела: земляной смерч все еще был на месте, отсекая адептов от выхода, но вместе с ним по залу, хаотично перемещаясь, двигались еще три – воздушный, водяной и огненный.

Не знаю, что двигало мной в следующий момент – отчаяние, безрассудство или желание понести заслуженное наказание за то, что я сотворила. Но я, почти не осознавая, что делаю, бросилась внутрь, в самый эпицентр, где бушевала моя магия, застыв в центре зала.

Смерчи кружились по четырем его сторонам, двигаясь то вправо, то влево, отчего однокурсники с визгами и криками были вынуждены постоянно перебегать с места на место. Это было похоже на какое-то гротескное подобие игры «вышибалы» из моего прежнего мира, вот только здесь финал мог быть намного трагичнее.

Я обреченно прикрыла глаза, раскинув руки в стороны, приказывая стихиям вернуться ко мне. Не подчиниться, нет. Я все так же не управляла ими. Я приказывала им избрать меня в качестве своей цели, чтобы дать возможность ребятам спастись.

Где-то на периферии слуха раздался полный отчаяния крик Игнатиуса и, кажется, Варда, но я уже ничего не слышала. По моим рукам скользила белая магия, собираясь и искрясь на кончиках пальцах. Казалось, я подтягиваю к себе не смерчи, а многотонные, неподъемные глыбы, настолько тяжело они откликались на мой зов, медленно, но неумолимо, сокращая расстояние между нами. И все же, это позволило адептам улучить момент, и выскочить, наконец, из зала.

Улыбнувшись и уже ни на что больше не отвлекаясь, я вновь начала подтягивать смерчи к себе. И было уже не важно, успеет ли Габриэль Даркел или нет. Главное, что никто больше не пострадает. Мои волосы обдало сильным порывом ветра, разметав их в разные стороны, по щеке что-то ударило, рассекая кожу, и я поняла, что близка к цели – смерчи были уже совсем рядом. Надеюсь, они самоликвидируются, когда не станет того, кто их создал.

«Прости, Альбен, кажется из меня вышла плохая ученица», – прошептала я, титаническим усилием, наконец, сводя ладони вместе, в подобии молитвенного жеста, закольцовывая магию на себе. Раздался оглушающий грохот, глаза резануло белым светом, и дальше все перестало существовать.

Сначала я подумала, что умерла – вокруг не было абсолютно ничего. Я просто осознавала, что мои глаза открыты, но не видела ими. Странное ощущение. Потом мне подумалось, что я, возможно, вновь потеряла сознание, израсходовав слишком много сил. Но то же самое ощущение, что и с глазами, заставляло меня осознавать, что я все еще стою на ногах.

Зрение, пусть медленно, но возвращалось, и я поразилась увиденному: зал был окутан паутиной светящихся лучей: какие-то из них терялись под потолком, другие вонзались в стены и пол, третьи замирали перед людскими фигурами, стоящими у стен. Но все они, так или иначе, сходились в одной точке – во мне.

Проморгавшись, наконец, вернула себе обычное зрение. Зал был пуст, смерчи бесследно исчезли, даже не нанеся ему значительного урона, а перед выходом застыли фигуры: четверо из них были моими друзьями, оказывается, так и не покинувшими зал, и теперь взирающими на меня со священным ужасом на лицах.

Пятым же оказался не кто иной как профессор Дагли, который, надо отдать ему должное, подобно капитану корабля, решил остаться с ним до конца. Впрочем, возможно, Дагли всего лишь хотел убедиться в том, что со злом, то есть со мной, покончено навсегда.

– Фарли! – раздался его ставший вдруг фальцетным голос, заставивший меня вздрогнуть, – Вы сейчас же пойдете со мной к ректору. Немедленно!

Отмерев, я решила, что в данной ситуации мне лучше с ним не спорить.

– Мы приведем Даркела, – Игнатиус ободряюще сжал мою мою руку, когда я проходила мимо. – Не бойся, мы постараемся тебя защитить.

– Фарли! – кажется, профессор был близок к истерике.

– Я следую за Вами, профессор! – откликнулась я, торопливо шагая за ним, не в силах отвести взгляд от его тонких, как жерди, ног, которые сиротливо торчали из-под обугленной мантии.

Габриэль

Когда Габриэль стремительным шагом вошел в кабинет Алана Гриффина, он не поверил своим глазам.

Алан сидел за своим столом, задумчиво барабаня пальцами по столешнице, обтянутой темно-зеленым сукном. Брови его были нахмурены, что означало, что мужчине совсем не нравится то, что он слышит. Напротив него в картинной высокомерной позе замер Дагли, кажется, уже сказавший все, что хотел.

Габриэль с удивлением отметил странный вид профессора, и едва заметно усмехнулся – Дагли всегда с особой тщательностью следил за своей внешностью и слыл большим любителем длинных одеяний и, признаться, Габриэль давно мечтал, чтобы кто-нибудь из адептов подпалил ему полы мантии. Но чтобы так радикально…

Он перевел взгляд на свою адептку, стоявшую тут же. Изабель была бледна, на щеке виднелась запекшаяся кровь от уже заживающего пореза, но решимость, сверкавшая в ее фиалковых глазах, не оставляла сомнения: она будет защищаться до последнего. Что ж, он с удовольствием посмотрит на это и, если возникнет такая необходимость, вмешается.

– А, господин декан, – Дагли заметил его появление, и тут же снова, уже по какому кругу, начал рассказывать о случившемся. По его словам, выходило, что адептка Фарли чудовищным образом наплевав на безопасность других адептов, и не слушая его указаний, призвала все четыре стихии одновременно, а не поочередно. Более того, приказала им напасть на него, после чего, заставила стихии принять угрожающие формы, чем подвергла жизнь и здоровье всех, находившихся в зале, смертельной опасности.

– Я знаю, – коротко сказал Габриэль, дождавшись, когда Дагли, наконец, замолчит.

– Знаете? – профессор выглядел растерянным, а Алан, судя по тому, что он откинулся на спинку кресла, решил просто молча понаблюдать за происходящим.

– Да, мои адепты очень точно описали мне все, что происходило на Вашем практическом занятии.

– Что ж.., – Дагли, явно не ожидавший того, что декан узнает все не от него, на мгновение растерялся, но уже в следующий момент взял себя в руки. – Надеюсь, теперь Вы понимаете, лорд Даркел, что я буду настаивать на исключении этой адептки из Академии? Она опасна и не контролирует свой дар!

Я уверен, родители Ваших учеников полностью со мной согласятся. На кону стоит репутация и престиж нашей Академии, – Дагли горделиво выпрямился, став еще больше напоминать длинную жердь, но, видимо, вспомнив, какое жалкое зрелище он сейчас представляет, тут же чуть сник.

Краем глаза Габриэль отметил, что Изабель еще больше побледнела. Он помнил, что для нее учеба в академии была крайне важна. «В отличие от многих других бездарей», – с досадой подумал он.

– Позвольте мне самому разобраться со своими адептами и их родителями, – чуть резче, чем планировал изначально, произнес он. – К тому же, некоторые адепты уверяли меня, что именно Вы своими словами могли спровоцировать подобный всплеск.

– Я? Что за чушь! – Дагли оскорбленно посмотрел на ректора в поисках поддержки, но поняв, что тот пока решил придерживаться нейтралитета, вновь перевел взгляд на декана факультета темных искусств. – Уверен, остальные адепты, присутствующие на занятии, коих будет большинство, не поддержат эту версию.

– У остальных адептов в принципе нет никаких версий, профессор, кроме того, что, по их словам, они остались один на один со стихийной магией, и спасались собственными силами.

– Это… это неправда! Господин ректор, поверьте, я делал все, чтобы защитить адептов и утихомирить магию.

– И что же именно Вы делали, профессор? – ректор встретился взглядом с непроницаемым холодом в глазах декана факультета темных искусств, который сказал ему о многом, если не о всем.

– Пытался остановить смерчи конечно же!

– Успешно?

– Нет, – нехотя, сквозь зубы, процедил Дагли.

– То есть Вы хотите сказать, что Вы, профессор нашей Академии, не смогли справиться с магией какой-то первокурсницы? – только глупец не понял бы, что ректор уже выбрал сторону, на которую встанет.

Габриэль заметил, что при этих словах Изабель вскинула голову, сверкнув глазами.

– Я просто не успел! – Дагли, кажется, не собирался признавать свое профессиональное поражение. – Я был занят стихиями, которые она натравила на меня и пытался одновременно с этим организовать адептов, поэтому…

– Поэтому адептка Фарли все сделала сама, не так ли? – скучающим тоном произнес Габриэль, которому все это порядком надоело. – Закольцевала их на себя, взяв под контроль, и успешно развоплотила созданные ею же смерчи. А это, между прочем, уровень далеко не первого курса, Вам ли не знать, профессор.

На Дагли было жалко смотреть. Впрочем, нет, не жалко. Он оказался мстительным жалким червем – тем типом людей, которых Габриэль на дух не выносил. Теперь он понимал, что под маской нетерпимости к коллегам и адептам не было ничего, кроме ничем не подтвержденного пафоса и чрезмерно раздутого самомнения.

– Если Вы хотите услышать мое мнение, господин ректор, – Габриэль повернулся к Алану, с интересом наблюдавшему за происходящим, – то я считаю, что Фарли сегодня прошла первое боевое магическое крещение. Да, немного нестандартное и не запланированное. Но абсолютно контролируемое.

– Контролируемое? – Дагли вновь перешел на фальцет.

– Именно так, профессор. Видите ли… Недавно я провел один магический ритуал, призванный стабилизировать магию адептки Фарли. И нет, не потому, что она плохо ей управляет. Просто ее магия слишком сильна. Поэтому сегодня мы могли наблюдать вполне управляемый выброс силы, и даже если бы она не справилась сама, ее магия все равно никому не причинила бы вреда, как бы угрожающе не выглядела. Но к чести Фарли, она все же справилась. Поздравляю, адептка.

Габриэль перевел взгляд на потрясенную Изабель и внутренне усмехнулся. Ну еще бы. Она даже не знает, что та связь, что он создал, таит в себе немало возможностей. Изабель сейчас напоминала ему новорожденного ребенка: она не понимала своих истинных возможностей, а потому, просто не могла обойтись без посторонней помощи.

Ее сила больше всего проявляется именно тогда, когда она испытывает сильные эмоции – страх, отчаяние, злость, боль. Но она научится контролировать и себя и свою магию. Обязательно научится… со временем. А он будет тем, кто ей в этом поможет.

– Кх-мм, ну что ж, – Алан посмотрел на Габриэля, после чего, обратился уже к Дагли. – Думаю, профессор, инцидент на этом можно считать исчерпанным. Считайте, что у Вас было не совсем обычное практическое занятие.

– А…

– А насчет мантии не беспокойтесь. Академия обязательно выдаст Вам новую, за свой счет.

…В прозрачных голубых глазах, ясных, как небесная лазурь, не было боли и страха. Было лишь осознанное понимание произошедшего, а еще… толика сожаления. Не за себя, нет. Когда Анаэль кинулась между ними, она заранее знала итог, как знала и то, что у нее просто нет другого выхода. Она действительно хотела уйти, чтобы не быть причиной раздора между собратьями, каждый из которых был ей по-своему дорог.

Меч Габриэля пронзил ее насквозь, не оставляя никаких шансов, и теперь она чувствовала, как жизнь стремительно покидает ее. «Прости», – прошептала она тому, кто в ужасе смотрел на содеянное, и кого она защитила от града смертоносных стрел. Когда-нибудь он поймет. Обязательно поймет ее. И встретит ту, с которой будет по-настоящему счастлив. Это она тоже знала…

… Ее слабая земная оболочка умерла первой, но ее сила, ее магия, все еще теплились внутри, сияя все слабее и слабее. И последним неимоверным усилием она сплела их воедино с тем, что люди здесь называют душой, зная, что когда-нибудь, эта душа вновь найдет себе человеческое воплощение. Крошечный огонек поднимался теперь все выше и выше, как будто, наконец, избавившись от пут. Но этого Анаэль уже не увидела. Ее больше не было…

Я проснулась на рассвете, понимая, что моя подушка насквозь промокла от слез. Свернувшись под одеялом, подтянув колени к груди, долго лежала, пытаясь осмыслить увиденное. Почему именно сейчас я увидела, как умерла Анаэль? Почему я вообще увидела это, уж не потому ли, что я оказалась связана с залом, где все это и произошло? И могло ли быть так, что вместе со своей душой, и силой, заключенной в ней, Анаэль передала мне свои чувства к тому, кого любила?..

Встала довольно поздно, пользуясь тем, что сегодня не нужно было идти на занятия. Долго стояла под струями воды, что, смешиваясь с солеными слезами, стекала вниз, на каменный пол, потом бездумно сидела на широком подоконнике, невидяще глядя в окно.

Стоял ясный день, какие бывают лишь в последние дни осени: деревья уже сбросили свои пестрые одеяния, и теперь их голые, черные ветви, похожие на затейливые узоры на фото пронзительно-яркого неба, замерли в ожидании пушистого снега, что совсем скоро покроет их сверкающей белизной и пышными теплыми шапками. Земля с опавшими, уже побуревшими листьями, замерзла, скованная крошечными иглами льда.

Внутри поселилась странная апатия. Предположим, мне удастся вернуть Габриэлю свет его души. А что будет потом? Он уйдет из Академии? Вернется туда, откуда пришел? Скорее всего. А я останусь… с магией, доставшейся мне… Хотела ли я обладать такой силой? Ответ был очевиден. Кажется, у меня и выхода то особого нет, кроме как освоить ее, иначе…

Я вновь вспомнила о произошедшем вчера. Декан защитил меня, но что, если это не последний раз, когда моя сила выходит из-под контроля? Что, если я, несмотря на его слова, все же причиню кому-то вред? На ум вдруг пришли слова Каллена, сказанные им тогда, на вечеринке, когда мы остались наедине. О том, что, несмотря на то, что его сила легко может убить, он держит ее под контролем.

«Разве можно держать собственные эмоции под контролем?» – усомнился кто-то в моей голове. «Значит можно», – упрямо ответила я себе я, решив пока отбросить эти мысли.

Внизу, на улице, вдруг послышались резкие голоса на повышенных тонах, и я с удивлением увидела Аурелию, что как раз шла к воротам, намереваясь покинуть Академию, а рядом с ней… Каллена. Кажется, между ними только что состоялся какой-то разговор, судя по тому, какими напряженными они оба выглядели.

«Неужели он поссорился с невестой?» – пробормотала я тихо, но все равно была услышана.

– Невестой? – Альбен с любопытство материализовался на ветке за окном, провожая их взглядом. – Почему ты решила, что это именно она?

– Мне так кажется. Смотри, она единственная из всех адептов жила одна, и ее семья явно имеет влияние на ректора. К тому же, Аурелия ни с кем не общается и держит дистанцию.

– Да здесь половина таких, – ухнул Альбен, продолжая, тем не менее, внимательно меня слушать.

– Согласна. Но я вспомнила реакцию Каллена, когда он увидел, в какой именно комнате я живу. И ту их встречу у ворот, когда мы возвращались из города, помнишь? Да и с чего бы ее экипажу быть без опознавательных знаков? И, кстати, – вспомнилось вдруг, – она интересовалась у меня, что меня связывает с Калленом. Я не верю в такие совпадения. В любом случае, даже если это и не она, между ними явно что-то происходит, или происходило ранее, – заключила я.

– Тебя это беспокоит? – филин с любопытством уставился на меня.

– Нет, я просто волнуюсь за него.

– Хмм, – Альбен пристально смотрел на девушку, в этот момент как раз садящуюся в экипаж. Каллена нигде видно не было, видимо, он вернулся обратно в замок. – Пожалуй, я с тобой соглашусь. Я чувствую, что на ней множество артефактов, но вот каких именно, не подскажу. Один из артефактов как раз и мешает сделать это.

– Она и сама артефактор, хотя и не особо талантливый, как я успела узнать, – мы с Альбеном понимающе переглянулись.

– Ну а теперь, Изабель, расскажи мне, зачем ты заблокировала меня вчера?

Я лишь вздохнула, виновато глядя на филина. Знать бы самой, почему это произошло.

Часом позже я все же спустилась вниз. Завтрак уже давно закончился, но Роза накормила меня на кухне, а заодно рассказала о том, что подготовка к предстоящему испытанию уже началась.

– По крайней мере, магесса Вебстор, что работает в целительском крыле, уже начала готовить необходимые зелья.

– Зелья? Зачем? – я оторвалась от чашки ароматного чая, чувствуя, что ничего хорошего сейчас не услышу.

– Ну как же. Обычно после испытания у нее все койки в целительском крыле заняты. Так что, если тебе нужно что-то самой сварить, ты не стесняйся, приходи, – Роза по-отечески потрепала меня по голове, не замечая, что ее рассказ не на шутку меня встревожил. Нет, я, конечно, понимала, что просто на испытании не будет, но вот что касается травм… К такому я точно готова не была.

Эту мысль я и озвучила ребятам, когда мы всей командой направлялись на очередную вечернюю тренировку.

– Мои братья говорили то же самое, – Эван согласно кивнул, выслушав меня. – Некоторых адептов даже отвозят во дворец, под наблюдение лучших целителей.

Я чуть не застонала, услышав это: – Ну и зачем нужны такие испытания? Неужели нельзя было организовать все более безопасно? – возмутилась искренне.

– Ты не поняла, Белла, – Вард присоединился к нашему разговору. – На самом деле, само испытание, хоть оно и не простое, не особо опасно, как и говорил нам Даркел. А вот то, что команды используют любые средства, чтобы не дать противнику вырваться вперед… – Он многозначительно замолчал, давая мне самой закончить мысль.

– Значит нам нужно изучить не только сами задания, но и наших противников, – внезапно вмешалась Беатриса, молчавшая до этого, и мы все с ней согласились.

Тренировочный зал, куда мы дружно ввалились, был еще занят – здесь готовилась к испытанию команда факультета магии смерти. Юные некроманты-первокурсники, чем-то неуловимо напоминающие Каллена – все как один темноволосые, под руководством мастера Ройса и своего бессменного (или бессмертного?) декана, профессора Флетчера, отрабатывали удары и броски, глядя на которые, я невольно прикусила губу. Ну и что я смогу против них? Что я, что Беатриса физически слабее любого из этих парней, не говоря уже о боевиках.

– Пять минут, ребята, – крикнул нам Ройс, а я вдруг увидела Каллена, что стоял у противоположной стены, убрав руки в карманы, и безучастно наблюдал за тренировкой своего факультета. Что-то во всем его облике заставило меня посмотреть на него уже более внимательно. Он чем-то расстроен? Уж не утренним ли разговором с Аурелией?

Решив про себя, что попробую аккуратно расспросить его позже, я повернулась к своим, и вовремя, чтобы заметить, как Беатриса молниеносно отводит взгляд, делая вид, что с интересом смотрит на то, как некроманты валяют друг друга на матах. Но для меня не было секретом, на кого именно она сейчас смотрела. Хм-мм, интересно.

– Что именно тебя заинтересовало? – встрепенулся Альбен, как всегда слишком остро чувствующий мои эмоции.

– Беатриса и Каллен. Я уверена, что была права, когда подозревала ее. Каллен явно ее интересует, вот только никак не могу взять в толк, почему. Здесь точно не в чувствах дело, – я устало потерла виски, понимая, как далеко меня могут завести эти предположения.

– А ведь ты права, Изабель, – наконец, задумчиво откликнулся Альбен, некоторое время внимательно изучавший их обоих. – С Беатрисой что-то не так, вот только я не могу понять, что. Что-то скрывает от меня ее настоящие мысли и чувства.

– Снова артефакты, как и с Аурелией? – тоскливо произнесла я.

– Возможно. А возможно и нет. На ней стоит мощнейшая защита, и знаешь… она выглядит очень знакомой.

– Знакомой? – я заинтересовалась.

– Да, – медленно произнес Альбен, как будто сам не верил в то, что говорит. – И у меня полное ощущение, что в ней использована магия Кассиэля.

– Не может быть! – ребята удивленно воззарились на меня, и я тут же прикусила язык.

– Я сам бы не поверил… И, тем не менее, это так…

– Еще одна загадка. – Я тряхнула головой и направилась в центр зала, повинуясь команде Ройса.

– Белла, что происходит? Что тебя так удивило в зале у Ройса? – Игнатиус ждал меня возле раздевалки, откуда я вышла, стоило тренировке, а после и моему дополнительному занятию с деканом, закончиться.

– Расскажи ему, он хороший мальчик, – посоветовал мне Альбен. – И весьма наблюдательный, к тому же.

– Не знаю точно, – ответила я Игнатиусу, оглядываясь, нет ли кого поблизости. – Но мне бы очень хотелось ошибаться в своих предположениях.

– О чем ты? – спросил парень, нахмурившись.

Зайдя в первую же попавшуюся на пути аудиторию, где мы могли спокойно поговорить, и еще раз убедившись, что нас не подслушивают, я обернулась к Игнатиусу.

– Ты помнишь нашу последнюю поездку в город, когда мы зашли в книжную лавку и я хотела тебе кое-что показать?

Игнатиус кивнул, присев на край парты.

– Так вот, я выбирала бумагу для письма, когда увидела, что Беатриса ведет себя весьма подозрительно.

– Подозрительно? – парень выглядел удивленным.

– Да. Ты заметил, что она всю дорогу, пока мы гуляли по городу, незаметно поглядывала на Каллена? Нет? Так я и думала.

– Белла, – Игнатиус улыбнулся мне, как несмышленому ребенку. – Ну поглядывала она на него, ну и что? Да на него половина девиц нашего курса пялятся, между прочим, если ты не знала. И не только нашего.

– Не в этом дело, Игнатиус. Когда Каллен вошел в книжную лавку, он сразу же направился не к стеллажам, как мы, а к хозяину лавки, помнишь? – дождавшись утвердительного кивка, я продолжила. – Так вот, Беатриса отправилась за ним. Меня это немного удивило, поэтому я краем глаза наблюдала за ней. И знаешь, что увидела?

Игнатиус покачал головой, но на его губах все еще угадывались остатки улыбки.

– Она, пользуясь тем, что ее никто не видит, встала у него за спиной и стала что-то шептать. И я абсолютно уверена, это было какое-то заклинание.

– Например?

– Понятия не имею. Это может быть все, что угодно, – я покачала головой, понимая, что все сказанное мной является лишь догадками. – Но вот что меня еще удивило. Стоило нам выйти из лавки, как Беатриса перестала обращать на Каллена внимание. Как будто… – я на мгновение задумалась, подбирая нужное слово, – да, больше всего это походило на то, что она сделала то, что планировала, выждав подходящий момент, и, наконец, успокоилась.

Игнатиус привычным жестом откинул светлые пряди с лица, задумчиво глядя на меня. Его лицо было расслаблено, но, хорошо зная друга, я буквально чувствовала, как в его голове сейчас идет напряженная мыслительная работа.

– Ты уверена, Белла? Если все так, это может иметь плохие последствия и для Каллена, и для Беатрисы.

– Уверена. И вот еще что. Увидев сегодня Каллена, я вдруг подумала, что его поведение с того дня, как мы вернулись, действительно немного изменилось. Какой-то он… – я замялась, – …отстраненный.

– Тебя это задевает? – глаза парня сузились, выдавая его напряжение.

– Да, – я не собиралась юлить. – Мы с Калленом друзья, я беспокоюсь за него.

– А я? Я тоже для тебя просто друг, Белла?

«Как же не вовремя, – с тоской подумалось мне. – С другой стороны, мне давно пора было объясниться с ним».

– Конечно, Игнатиус, – сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче, и молясь всем богам, чтобы он понял меня правильно и не обиделся. – Ты очень дорог мне… – увидев, что глаза парня вспыхнули надеждой, я закончила: – как друг. Знаешь, у меня ведь никогда не было настоящих друзей, тем более среди парней. И поверь, я очень ценю нашу дружбу и… не хочу ее потерять, понимаешь?

Какое-то время Игнатиус молчал, внимательно разглядывая мое лицо. Не знаю, о чем думал он, я же рассуждала о том, что, кажется, могу потерять сейчас друга, если он пойдет на поводу у эмоций. С другой стороны, что я могла изменить?

– Откуда ты, Белла? Откуда ты такая взялась?

Я невольно вздрогнула. Друзья ведь не знали, что я не из этого мира. Никто не знал, кроме Альбена.

– Издалека, Игнатиус, – я заставила себя улыбнуться ему, понимая, что кризис уже миновал. – Я прибыла сюда очень-очень издалека.

В итоге мы, посовещавшись, решили, что пока не будем делиться своими подозрениями с другими ребятами, а просто понаблюдаем за Беатрисой и Калленом пару дней. А уже после этого, будем делать какие-то выводы.

– Смотрите, не заиграйтесь, – пробурчал Альбус, внимательно нас слушающий. – Кто знает, что на уме у этой девушки…

Вот только, как оказалось, опасаться следовало не Беатрису, а Элеонору. В последнее время златовласка вела себя тихо, делая вид, что меня попросту не существует. Казалось, даже ее вылет из команды был уже в прошлом, и ничуть ее не расстраивал. Но я забыла, точнее, просто не знала, насколько мстительны бывают ведьмы, и, признаться, расслабилась. И вскоре мне пришлось сильно пожалеть об этом…

Был уже поздний вечер, когда я, спустя пару дней после разговора с Игнатиусом, возвращалась с индивидуальной тренировки у Габриэля. Спеша по безлюдным мрачным коридорам, я мечтала о теплом душе и мягкой постели – ни на что другое сил уже просто не оставалось.

Сегодня наш декан был особенно требователен, вновь и вновь давая задания, выполнить которые можно было лишь с помощью вызова стихий. Я сжигала пламенем гигантскую магическую паутину, перекрывавшую коридор; c помощью воздуха поднималась над землей, чтобы добраться до ниши, которая располагалась под самым потолком тренировочного зала; превращала воду в ледяной щит…

А вот земля мне по-прежнему подчинялась плохо, и сейчас я как раз раздумывала над тем, как же это исправить. Еще вчера Даркел объявил о том, что наше выступление на финальной тренировке будет оцениваться жюри, и его результаты учтут при жеребьевке, согласно которой команды войдут в подземелье замка, где и состоится испытание.

«Я не могу подвести команду» – думала я, быстро идя вперед и торопясь оказаться в своей комнате.

Огонь в факелах, освещавших мой путь, отбрасывал на стены причудливые темные тени. И я лишь краем глаза заметила, как одна из них появилась из бокового коридора и метнулась ко мне. Отреагировать уже не успела. А в следующий момент спину обожгло нестерпимым холодом, потолок стремительно закружился, растворяясь где-то во тьме, и поменялся местами с каменным полом.

Я медленно открыла глаза, силясь понять, что произошло, и тут же застонала от боли, что пронзала, кажется, каждую клеточку тела. «На меня напали со спины!» – пришло понимание, но легче от этого не стало. Я силилась подняться, но не могла – тело больше не подчинялось, и все, что мне оставалось – это просто лежать, видя перед собой лишь часть темного коридора, убегавшего куда-то вперед.

Сознание туманилось, и я чувствовала жуткую слабость, усиливающуюся с каждой секундой – как будто проклятие, что на меня наслали, стремительно вытягивало из меня жизненные силы.

«Альбен!» – позвала я, уверенная, что филин обязательно поможет, но ответом мне была тишина. Альбен или не слышал меня, или…

«Что же это за дрянь такая?» – я вновь попыталась перевернуться на спину, и опять безуспешно. Единственное, что мне удалось – чуть пошевелить рукой, подтягивая ее немного выше – так, что теперь могла ее видеть. Руку оплетала мерцающая сетка, и с каждой минутой нити ее становились все толще и темнее, забирая последние силы.

«Проклятие черной сети!» – вдруг вспомнилось мне его название, прочитанное в одном из учебников. Запрещенное, страшное – оно могло иссушить мага менее чем за час, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. И коварство его заключалось в том, что оно перекидывалось на любого, кто осмеливался прикасаться к сети, чтобы помочь ее жертве. Хотелось рыдать от отчаяния – как же так?

Я прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Я еще жива. Еще есть время. Нужно просто подумать, как его остановить или, хотя бы, ослабить на время. Я обратилась к стихии огня, призывая ее воплотиться и сжечь его, но увы. Источник, чье тепло я чувствовала обычно, сейчас был холодным и почти не ощущался, угасая с каждой минутой.

«Только не это!» – я поняла, что во мне почти не осталось магии, а значит, это конец. Вновь и вновь я обращалась к источнику, но все было напрасно. Даже целительская магия не отзывалась. В теле стремительно разливался холод, приближая неминуемый финал.

«Это конец» – твердил мне разум, но сердце… сердце с ним не соглашалось, бешено стуча в слабом, обездвиженном теле. Не может все так закончиться! Только не так! Две одинокие слезинки скатились по моему лицу, капая на пол.

Я отстраненно смотрела вдаль сквозь мокрую пелену ресниц, поэтому, наверное, и не сразу поняла, что что-то вдруг изменилось. Глухой звук, похожий на грохот тяжелого камня, донесся издалека. Расширившимися глазами я смотрела во тьму – туда, где за поворотом было скрыто нечто, что направлялось сейчас в мою сторону. Пол мелко дрожал, отзываясь на тяжелую поступь чудовища. Оно приближалось. Наконец… я увидела его, и тут же поняла, что теперь уже точно конец…

Сначала из тьмы показалась жуткая вытянутая морда – уродливая помесь льва и дьявола с острыми ушами, заостренными рогами на лбу и раскосыми злыми глазами. Широкая грудная клетка, огромные длинные лапы, чем-то напоминающие мускулистые руки, увенчанные острыми когтями, и крылья… кожистые крылья за спиной, похожие на крылья гигантской летучей мыши. Это была горгулья – вот только не одна из тех, что сидели на балкончиках в гостиных правого крыла. Те были сущими красавицами по сравнению с этим… этой…

Эта особь была размером с быка и, как и другие, подобные ей, восседала на каменном пьедестале, что были расставлены в коридорах замка и около окон. Чудовище было уже совсем близко, и я малодушно зажмурилась, понимая, что оно вот-вот раздавит меня, как муху, так некстати оказавшуюся на пути.

Однако грохот вдруг стих, и я все же решила приоткрыть глаза, но в следующий миг зажмурила их вновь – ко мне тянулась огромная каменная лапа с когтями, каждый из которых был размером с мою ладонь. Наверное, я бы закричала от ужаса, если бы могла. Но все, что мне оставалось, это отсчитывать секунды до собственной смерти. Почему она медлит?

Я вновь приоткрыла глаза и не поверила увиденному – горгулья пыталась срезать сетку, что опутывала мое тело, подцепляя ее острыми когтями. Это выглядело настолько жутко, что я смотрела, не моргая. Каменная морда, осклабившаяся в вечной жуткой ухмылке, и смертоносные когти, что пытались меня не задеть, разрывая магическую сеть. С каждым новым разрывом я чувствовала, что силы ко мне возвращаются, а в голове проясняется.

Наконец, сеть была разорвана настолько, что я смогла сесть, сбрасывая с себя ее остатки, тут же вспыхнувшие зеленым огнем и бесследно истлевшие.

Горгулья так и стояла напротив, вперившись в меня немигающим взглядом раскосых каменных глаз.

– С–спасибо, – прохрипела я, протягивая руку к ее огромной лапе и осторожно касаясь холодного камня. – Ты спасла мне жизнь.

В ответ каменный монстр развернулся, и медленно двинулся прочь – туда, где он спал долгие века… пока я не разбудила его.

А мне… кажется, мне предстояло многое переосмыслить этой ночью. И в первую очередь, нападение Элеоноры. А в том, что это была именно она, я не сомневалась. Я почувствовала ее духи, чей запах еще долго витал в воздухе, пока я медленно умирала, спеленатая смертельным проклятием.

К себе в комнату вернулась не сразу. Сначала долго сидела в гостиной, приходя в себя и решая, что делать дальше. Конечно, стоило обо всем рассказать ректору или нашему декану. Но… где доказательства? Кроме моих слов, что я узнала ее духи? Она будет все отрицать, а подружки, наверняка, составят ей алиби. Духи могут и не найти. Но даже если я расскажу и мне вдруг поверят, возникнет вопрос о том, как я смогла спастись. И мне придется рассказать о горгульях, а значит…

– А значит они поймут, что ты не просто белая ведьма, – Альбен вдруг появился рядом.

– Альбен! – я очень обрадовалась, услышав его. Признаться, боялась самого худшего – ведь лишая сил меня, проклятие, пусть и опосредованно, влияло и на него. – Как ты себя чувствуешь?

– Я уже в порядке, Изабель. Прости, что не смог пробиться к тебе. Это проклятие блокирует связь ведьмы с фамильяром, и сколько я ни бился, так и не сумел найти тебя, чтобы помочь.

– Мне помогла горгулья, – я улыбнулась, рассказывая ему о том, какого страху натерпелась, увидев приближающегося ко мне каменного монстра, и одновременно успокаивая пристыженного филина, поглаживая его по мягким пепельным перьям.

– Знаешь, Альбен, я не понимаю, что происходит, – призналась ему со вздохом, когда с рассказом было покончено. – Такое ощущение, что моя сила не подчиняется мне до конца. Зато загадки все множатся. Может я и впрямь, неумеха?

– Ну-ну, не кори себя. Если бы с этим проклятием было так легко справиться, оно не относилось бы к разряду смертельных.

– Нет, – мотнула я головой, – не в этом дело. Я просто чувствую, что со мной что-то не так. Смотри, я вроде как белая ведьма. Но откуда во мне эта сила? В моем роду не было ведьм.

– Ты так в этом уверена?

– Нет, я ни в чем не уверена, – я зябко передернула плечами и пересела поближе к камину. – Я ведь так и не нашла ответа на вопрос, почему вдруг стала видеть ведьм в своем мире, перед тем как… как попасть сюда. – Я задумчиво глядела на огонь, танцевавший на толстых поленьях. – Последнее что помню, это белоснежную пелену перед глазами.

– Есть у меня одно предположение на этот счет, – Альбен смотрел на меня, не мигая. – Твоя магия, доставшаяся тебе от Анаэль, пробудилась не сразу, а в год твоего совершеннолетия. А пробудившись, она стала тянуть тебя в тот мир, которому ты принадлежала изначально…

– Хочешь сказать, у меня не было шансов остаться там? – тихо спросила я.

– Думаю да. Рано или поздно ты бы все равно вернулась сюда.

– Но почему Анаэль выбрала меня, а не человека без способностей? Зачем ей нужна была белая ведьма?

Признаться, этот вопрос волновал меня уже давно – наверное, с тех пор, как я впервые узнала от Альбена о том, чья душа живет во мне.

– Кто знает, Изабель. Мне не ведомо то, что задумала Анаэль. Но я точно знаю, что она была видящей, хоть и не рассказывала об этом никому.

– Видящей?

– Да, она могла заглядывать в будущее. В очень далекое будущее, понимаешь?

Я кивнула. Возможно, Анаэль знала, что ей нужна именно я… А если вспомнить мой сон… Рассказ Альбена… Получается, она знала, что именно я смогу найти свет его души. Может в этом кроется подсказка? Я чувствовала, что ухватилась за правильную нить, главное теперь ее не потерять.

– В тебе сейчас пытаются ужиться две магии, – продолжал Альбен. – Та, которая жила в тебе изначально, в твоей крови и плоти, и та, что ты получила с душой Анаэль. Представь, что именно в этот момент они сплетаются воедино, образуя нечто совершенно новое. Думаю, именно поэтому ты смогла оживить стражей замка – горгулий.

– Так значит я уже не ведьма? – Я нахмурилась, понимая, что окончательно запуталась.

– Ну почему же, ведьма. – Альбен подошел поближе, садясь на подлокотник дивана. – Я же стал твоим фамильяром, хоть и не хотел себе новую хозяйку, – добродушно пробурчал филин, и я улыбнулась. – Но ты гораздо больше, чем ведьма.

– Что?

– А вот этого, Изабель, не знает никто. Анаэль, уходя, могла оставить в этом мире, все что угодно… Зная, что однажды ты придешь в него, и переступишь порог этого замка…

Дни до испытания пролетели незаметно. Элеонора ничем не выдавала своей реакции на мое неожиданное спасение, так что я, взвесив все «за» и «против», решила не идти ни к Даркелу, ни к ректору, а просто быть осторожнее. И теперь, после каждой поздней тренировки, в комнату меня сопровождал один из парней, которым я все-таки рассказала о нападении, не скрывая того, кого именно подозреваю.

– Вот же гадина, – произнес Вард, хрустя костяшками пальцев, когда мы сидели за завтраком.

– Этого все равно не доказать, – я невольно поморщилась от неприятного звука, и перевела разговор на другую тему. – Кстати, в результате жеребьевки мы войдем в подземелье третьими. Результаты финальной тренировки сегодня утром вывесили в холле.

– А кто перед нами? – заинтересовался Айк.

– Некроманты и боевики.

– Неплохо. Мы и так обошли стихийников, а с боевиками, думаю, справиться будет легко.

– В отличие от некромантов, – хмыкнул Игнатиус, внимательно наблюдая за Калленом, сейчас направлявшимся в нашу сторону.

– Доброе утро! – Парень приветливо нам улыбнулся. – Поздравляю, вы в тройке лидеров по ставкам.

– Что, уже начали принимать ставки? – парни тут же оживились.

Я лишь притворно закатила глаза.

– Естественно. И я, кстати, поставил на вас. – Каллен мне подмигнул, уходя к своим.

Что касается самого Каллена, то и он, и Беатриса вели себя как обычно, так что мы с Игнатиусом решили пока оставить их в покое. Возможно, Беатриса просто хотела приворожить его, но безуспешно? Я и сама не особо верила в это, но других версий попросту не было.

Впрочем… кое-что меня все же удивило. Однажды, когда мы сидели в столовой и ужинали, я заметила, как Беатриса и моя соседка по комнате обменялись мимолетными взглядами.

«Разве они знакомы?» – я нахмурилась. Не знаю почему, но мне отчего-то показалось это странным, хотя, казалось бы, что в этом такого? Но если исходить из того, что Аурелия – не та, за кого себя выдает, а Каллен ее жених, то выходило… Я никак не могла сложить кусочки этого паззла воедино, слишком уж фантастичным виделся итог. Что выходило? Что Аурелия попросила Беатрису как-то воздействовать на Каллена? На своего жениха? Бред. Или… нет?

Так или иначе, я продолжила незаметно наблюдать за девушками, и успела заметить, как Аурелия вышла из столовой после ужина, бросив на Беатрису еще один короткий взгляд. Спустя пару минут та тоже поднялась и, несмотря на то, что на ее тарелках еще оставалась еда, отнесла поднос на раздачу, торопливо направившись к выходу. Поколебавшись немного, я последовала за ней, кляня себя за неуемное любопытство.

– Ты знаешь, где сейчас Беатриса или Аурелия? – обратилась к Альбену, стоило мне оказаться в безлюдном коридоре, освещаемом факелами.

– Знаю. Обе стоят за ближайшим поворотом, рядом с большой горгульей на пьедестале.

А вот это уже интересно! Значит их точно что-то связывает, и они не хотят афишировать это. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, я быстро скинула туфли и, держа их в руках, на цыпочках побежала вперед.

– …как договаривались… – донесся до меня обрывок фразы. Говорила Аурелия. Я застыла за поворотом, одновременно и сгорая от стыда, и желая услышать еще хоть что-нибудь. О чем они договаривались, интересно? Увы, девушки, как назло, замолчали. И к тому моменту, как я все же решила выглянуть из-за угла, их обоих и след простыл.

– Вот ведь! – я нагнулась, чтобы одеть туфли, и скрывая невольную досаду. Мне казалось, я упустила сейчас что-то очень и очень важное. Но вот только, что именно?

– Боевики однозначно сделают ставку на силу и ловкость, – рассуждал Вард, когда вся наша команда расположилась поздно вечером в уютной гостиной, чтобы еще раз обсудить завтрашнее испытание. Удивительно, но нас до сих пор никто не прогнал отсюда, хотя колокол, возвестивший отбой, давно прозвучал. Я подозревала, что сегодня комендант общежития по просьбе декана просто сделал для нас исключение.

– Мы сможем противопоставить им что-то из стихийной магии или простых заклинаний первого уровня, которые разрешены к использованию, – продолжал парень, – главное, не подпускать их близко к себе, особенно вам, девушки. Мы с Беатрисой, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, и синхронно кивнули. – Вы для них – слабое звено, поэтому вас они попробуют вывести из игры первыми.

– Может все не так уж трагично? – неуверенно возразила Беатриса, но Вард так посмотрел на нее, что девушка тут же осеклась. – Не стоит недооценивать противника. Мы вас, конечно, прикроем, но лучше, если до прямого столкновения не дойдет.

– Надеюсь, до него вообще не дойдет, – проговорила я тихо, но меня услышали. – Все же наша задача первыми добраться до кубка победителей, а не устраивать на пути к нему кровавое побоище.

– Боевики ладно, как будем справляться со стихийниками? – встрял Эван. – Они гораздо лучше нас используют стихийную магию. Может нам все же сделать ставку на заклинания?

– Мы и так сделаем на них ставку, – подключился Айк. – Но лучше, если мы сможем добавить к ним что-то еще…

Мы еще долго обсуждали предстоящее испытание, которое должно было состояться завтра на закате, пытаясь найти слабые стороны противника и учесть все возможные сценарии развития событий. Каждый из нас понимал, что насколько это трудновыполнимая задача, и все же, мы упорно гнали от себя мысли о том, что что-то может не получиться.

– Значит так, – Вард поднялся с кресла, когда время уже перевалило далеко за полночь. – Действуем, как договорились. Не подпускаем к себе боевиков, избегаем некромантов и, главное, не даем себя догнать стихийникам и остальным командам, которые войдут в подземелье следом за нами. Используем фору во времени, которая у нас будет, чтобы противников было всего двое. Все понятно?

Мы все лишь устало кивнули в ответ.

– Погодите, а некроманты? Как быть, если мы все же столкнемся с ними? – вдруг спросила Беатриса, до этого сидевшая молча, о чем-то усиленно думая.

– Используем все, что знаем, – устало произнес Вард. – Их заклинания едва ли слабее наших, так что тут эффект от встречи может быть непредсказуем. Профессор Флетчер явно поставил в команду самых сильных адептов-первогодок. Еще вопросы есть?

Ответом ему была тишина.

– Тогда отбой. Завтра нам предстоит нелегкая работенка, ребята, нужно хорошенько выспаться.

Вард галантно предложил руку Беатрисе, а Эван, Айк и Игнатиус пошли провожать меня.

– Как думаете, у нас есть шанс выиграть кубок? – спросила я, когда мы уже подходили к дверям моей комнаты.

– Шанс есть всегда… и у всех, Белла, – серьезно ответил Игнатиус. – Главное, правильно им распорядиться.

Тогда я еще не знала, насколько пророческими окажутся его слова.

Субботнее утро началось для меня довольно поздно, а все потому, что я опять слышала во сне знакомый голос. Он будто звал меня наяву, так что проснувшись, я даже не сразу поняла, что это был всего лишь сон: «Прошу, поторопись… Помоги мне… Я рядом… рядом».

До самого рассвета я крутилась в постели, раздумывая над этими словами. Что значит рядом? Может я что-то упускаю, разыскивая его в тайных комнатах? Может искать стоит в подземельях замка, куда мне предстоит сегодня спуститься? Увы, ответа не было.

Поняв, что все равно не смогу заснуть, поднялась с кровати и, нащупав босыми ногами тапочки на полу, отправилась в душевую. Соседка, как и всегда в выходные, предоставила комнату в мое полное распоряжение, и проходя мимо ее стола, я невольно обратила внимание на коробку с деталями для артефактов, которую заметила еще в первый свой вечер в Академии.

Коробка по-прежнему стояла на своем месте, на столе царил идеальный порядок. Я посмотрела на свой стол, доверху заваленный учебниками и тетрадями, вновь перевела взгляд обратно, и крепко задумалась…

Приведя себя в порядок и переодевшись, отправилась на завтрак, где меня уже ждали друзья, приветливо мне улыбавшиеся. Аппетита не было совсем, но, кажется, его отсутствием страдала сегодня утром исключительно я одна. Парни вовсю уплетали сытный бекон с яйцами и многослойные тосты, запивая все это соком и травяным чаем.

Вокруг царило нездоровое оживление – кто-то активно комментировал ставки, явно пытаясь нарочно делать это погромче, чтобы деморализовать команду противников. Другие напротив, склонившись над столами, что-то тихо обсуждали, не желая быть услышанными. Наши противники, подозреваю, как и мы, выглядели немного бледно, но всячески пытались скрыть это за напускной веселостью.

– Что с тобой, Белла? Волнуешься? – Игнатиус наклонился к моему уху.

– У меня плохие предчувствия, – одними губами, так, чтобы никто, кроме него, не услышал, произнесла я. И это была чистая правда. В груди медленно разливалась тяжесть, как будто кто-то внутри меня был против того, чтобы участвовать в испытании. Как будто…

– Волнение – это нормально! – встрял в наш разговор Эван, по-мальчишески мне улыбаясь. Я выдавила из себя мучительную улыбку в ответ, и постаралась скорее закончить с трапезой, чтобы не заразить своей нервозностью других ребят.

Почти весь день в итоге просидела в комнате, хватая одну книгу за другой, зубря заклинания, вновь и вновь повторяя пройденное. Но, казалось, что чем больше знаний я пытаюсь уложить в своей голове, тем меньше их там остается. Наконец я сдалась и устало повалилась на кровать, поняв, что последние полчаса даже не понимала, что читаю: в голове все смешалось в общую кучу.

– Все, хватит!

– Вот и молодец, – пробурчал Альбен, до этого уже несколько раз пытавшийся уговорить меня успокоиться и просто отдохнуть. – Ты справишься, уверен.

– Мы справимся, Альбен, – поправила я его. – Это же командное испытание.

Альбен в ответ лишь смешно встопорщил крылья, став похожим на пушистую белую щетку, и я невольно рассмеялась, пытаясь сбросить напряжение последних часов.

После ужина пришла пора собираться. К этому моменту я немного успокоилась, воспользовавшись собственной магией, и теперь неторопливо переодевалась в плотное черное трико с фиолетовой эмблемой на груди.

– Возьми с собой карту, – посоветовал Альбен.

– Думаешь, это будет честно? – отозвалась я, скептически разглядывая свое бледное отражение в зеркале.

– Ну… правилами это не запрещено, а лишним точно не будет.

Поразмыслив, я все же решила последовать его совету и убрала карту во внутренний карман ученической мантии. Играть против правил я не собиралась, но вдруг возникнет ситуация… Впрочем, нет, о плохом лучше не думать.

В дверь комнаты постучали, и я поспешила открыть ее. На пороге стояли ребята, пришедшие за мной, а за их спинами – Беатриса. Лицо девушки немного осунулось, и мне показалось, что она нервничает даже больше, чем я, хоть и пытается это скрыть.

– Ну что, все в сборе? Тогда идем.

Мы молча спустились по лестнице, оказавшись в огромном холле первого этажа, сейчас битком набитом адептами всех факультетов и курсов. Я с любопытством осмотрелась: одну из каменных стен теперь занимала огромная интерактивная карта с изображением коридоров подземелья. Перед ней уже толпились участники других команд, и мы поспешили к ним, чтобы в подробностях рассмотреть то, где нам предстояло оказаться совсем скоро.

Судя по всему, под замком был настоящий лабиринт: разветвляющиеся во все стороны ходы сходились друг с другом и вновь расходились, опускаясь на уровни ниже и снова поднимаясь наверх. Эта карта не была копией той, что лежала сейчас в моем кармане – на ней не было отмечено ни тайных ходов, ни потайных залов, ни символов.

Взгляд сам собой прикипел к крошечной золотистой точке, мигающей в отдалении. «Кубок!» – поняла я, и тут же помрачнела, оценив расстояние до него от входа в подземелье, и путь, который нам предстояло пройти. Добраться туда без приключений будет едва ли возможно: ведь, помимо соперников, одни из которых рванут в подземелье первыми, а другие будут дышать нам в затылок, есть еще задания, которые приготовили для команд деканы факультетов. И лишь одни боги ведали, какие сюрпризы нас там ждут.

– Уважаемые участники испытания! Уважаемое жюри! Болельщики! Прошу минуту вашего внимания, – раздался громкий голос, многократно усиленный магией, и толпа адептов безмолвно расступилась, когда вперед вышел ректор Гриффин.

– Итак, для тех из вас, кто впервые присутствует на испытании, я еще раз напомню его основные правила… По этой карте наше многоуважаемое жюри и болельщики будут следить за ходом испытания, – ректор коротко кивнул стоявшим невдалеке от него преподавателям.

Я обратила внимание, что жюри состояло из деканов всех семи факультетов. Габриэль Даркел стоял чуть поодаль от остальных, и был мрачнее тучи – казалось, что все происходящее ему сильно не нравится. Не успела я обдумать эту мысль до конца, как ректор продолжил свою речь:

– Каждая команда будет обозначена на карте цветом, соответствующим цветам ваших факультетов. Напоминаю, вы начинаете испытание в той последовательности, что определилась в результате жеребьевки, и это единственная фора, которая получит каждая из команд… кроме одной. – Ректор скосил взгляд на целителей, что должны были идти последними, и теперь стояли, насупившись.

– Ваша задача – первыми добраться до кубка победителей. В момент, когда он окажется в руках одного их вас, испытание будет считаться завершенным, а команда, нашедшая его – выигравшей.

– Посягательство на жизнь, умышленное причинение вреда здоровью, использование запрещенных заклинаний и иных нерегламентированных действий строго запрещено, – строго произнес ректор, обводя всех нас тяжелым немигающим взглядом, заставившим меня невольно вздрогнуть. Теперь передо мной был совсем иной человек – жесткий, требовательный, опасный. Но он лишь на мгновение показал нам свою истинную суть, и продолжал дальше, как ни в чем не бывало. – Я рассчитываю на честную конкурентную борьбу и, надеюсь, вы меня не разочаруете. Вопросы?

– Господин ректор, сэр, а я… имею право закончить испытание досрочно, если захочу? – тихо спросила одна из девушек в зеленой мантии и, судя по всему, на это ушли ее последние силы.

На удивление, никто не улыбнулся и не поднял ее на смех. Наоборот, все взгляды вновь переместились на ректора.

– Боюсь, что нет, адептка Грэхем. Начав испытание, ваша команда становится единым целым. Но Вы можете отказаться от него сейчас, пока оно не началось. Ваше решение? – ректор требовательно смотрел на девушку в ожидании ответа.

Адептка, побледнев, отрицательно покачала головой.

– Итак, – ректор вновь обратился к нам. – Судить испытание будут наши многоуважаемые деканы, которых вы все, без сомнения, знаете.

Я вновь повернулась к жюри, и тут же столкнулась с немигающим взглядом. Даркел смотрел на меня, но выражение его лица я так и не смогла расшифровать. Как будто на нем была маска с завораживающими темными омутами глаз.

– Помогать, следя за четким соблюдением правил, им будут…

Я уже не слушала ректора, не в силах разорвать этот странный зрительный контакт. Его глаза манили меня, утягивая все глубже, на самое дно. Обещая что-то неизведанное, совершенно новое. Искушая, заставляя мечтать о…

…прошу вас! – ректору громко зааплодировали, и я скинула с себя странное оцепенение, овладевшее мной в последние пару минут.

– Команда, строимся! – раздался под сводами зала громогласный голос Ройса, созывая к себе боевиков, и я поняла, что наше время пришло. Испытание началось.

Первыми в подземелье отправились некроманты, и глядя на их бледные, бесстрастные лица, я невольно подумала, что у этой команды, наверняка есть какой-то план. Следом за ними, как только их объявили, бросились боевики, напутствуемые грозным рыком своего декана, требовавшего вернуться с победой. Мы продвинулись вперед, встав прямо перед темным зевом древнего коридора, из которого вдруг пахнуло холодом.

– Факультет темных искусств! – разнеслось по огромному холлу.

– Удачи, адепты! – негромко произнес наш декан, оказавшись рядом, и, кивнув ему, мы бросились вперед, не мешкая ни минуты.

– Направление запомнили? – Вард несся впереди нас так, как будто за ним гнались не менее дюжины злобных духов замка Вельфант.

– Да… Запомнили…

– Что за…

Из недр коридора раздался надрывный крик, который вдруг резко оборвался на высокой ноте. Наступила оглушающая тишина.

– А вот и сюрпризы начались, – Айк тихо выругался.

– Идемте, нет смысла ждать, когда нас догонят.

Дальше мы продвигались максимально быстро, подозрительно оглядываясь по сторонам и стараясь держаться поближе друг к другу. Коридор постоянно разветвлялся в стороны, пару раз мы оказывались перед равнозначными развилками, и все же продолжали упорно двигаться вперед. С каждой минутой тревога в груди нарастала.

«Странно, – подумалось мне, – почему нас до сих пор никто не догнал?» И я тут же догадалась сама.

– Стойте!

– Что такое, Белла? – парни тут же сгрудились рядом, напряженно всматриваясь в окружающую нас темноту.

– Это иллюзия, – я уперла руки в колени, пытаясь отдышаться, – вот почему нас никто до сих пор не догнал, понимаете? Этот путь не похож на тот, что я видела на карте в холле. Нам кажется, что мы движемся к кубку, но на самом деле, мы можем быть сейчас, где угодно.

– Я тоже так думаю, – Игнатиус внезапно меня поддержал. – Мы не увидели не одной лестницы на другие уровни за последние десять минут, а на карте они точно были.

– Тогда куда мы выйдем, если будем двигаться дальше? – Вард выглядел немного растерянным.

Мы переглянулись. В теории все казалось гораздо легче.

– Вопрос в том, чего от нас ждут, – задумчиво произнес Игнатиус. – Того, что мы поймем, что это иллюзия, и свернем в сторону? Или того, что мы, поняв это, продолжим путь дальше?

– Черт! – Вард пригладил ладонью короткие волосы. – Вот же гадство!

И я была с ним полностью согласна.

В итоге мы решили двигаться дальше, по тому маршруту, которым нас так упорно вели. Как вдруг где-то вдалеке раздался жуткий грохот камней, заставивший нас напряженно переглянуться и, не сговариваясь, броситься вперед…

…Чтобы увидеть, как коридор полностью перекрывают огромные глыбы камня, надежно завалив проход в подземелье.

– Опять иллюзия? – с тоской произнес Эван.

– Нет, они настоящие, – Айк с Вардом уже силились оттащить один из каменей в сторону, но тут же сдались, настолько он был огромным.

– Надо возвращаться назад и искать другой путь.

Мы двинулись назад, но не прошли и ста метров, как застыли в растерянности – дороги назад больше не было. Там, где раньше был коридор, скудно освещаемый факелами, теперь выросла каменная кладка стены, причем, судя по ее виду, ровесница самого замка.

Ребята ударили по ней заклинаниями, но ничего не произошло, лишь от камней отлетели несколько острых осколков. Беатриса попробовала вызвать стихию земли, чтобы сделать подкоп, но, судя по всему, это заняло бы часы, а то и дни. Я тоже попробовала, но стихия привычно не отозвалась.

– Значит единственный путь – через груду камней, – мрачно произнес Вард то, что мы и так уже поняли. – Идемте, не будем терять время.

– Наверняка это декан Беркли постарался, черт бы побрал этих стихийников, – парни, пыхтя и ругаясь, пытались сдвинуть с места громадные камни, помогая себе стихией воздуха. – Или Дагли решил таким образом отомстить за свою любимую сожженную мантию.

Я лишь покачала головой, понимая, что так мы лишь теряем время, и обернулась к Беатрисе, беспомощно застывшей рядом.

– Давай попробуем вдвоем. Я вызову воду, а ты землю. Вдруг получится сделать небольшой проход. Ребята, подстрахуйте нас!

Мы с Беатрисой вышли вперед, и одновременно призвали стихии. Вода отозвалась тут же, упругими струями врезавшись в камни, находя малейшие щели, и проникая вглубь обвала. Одновременно с этим Беатриса использовала стихию земли, пытаясь хоть немного сдвинуть каменные глыбы. Я видела, что у нас медленно, но получается – щель между камнями в одном месте начла увеличиваться, но слишком медленно!

«Нам может не хватить резерва!» – подумала с отчаянием, и тут же поняла, что стало легче. Ребята, встав рядом, вплели свои силы в наши, многократно усилив напор, призывая третью стихию, и один из камней вдруг качнулся, откатываясь вперед, и освобождая пусть узкий, но проход. Подпитав его магией, чтобы не случилось обвала, мы, не мешкая, один за другим, пролезли через него и, убедившись, что путь впереди свободен, вновь побежали.

Впрочем, пробежали мы не далеко…

Наш путь преграждало огромное растение, похожее на лиану с крапчатыми ядовито-зелеными листьями, оплетавшее коридор от пола по потолкам, пустившее плети толщиной с руку по древним каменным стенам. И этот экземпляр был явно настроен недружелюбно, потому что, стоило нам лишь приблизиться, как его листья дружно повернулись к нам, отращивая по краям острые, как иглы, колючки.

– Что это еще за дрянь? – скривился Эван, пытаясь рассмотреть зеленого монстра поближе.

– Стой! – мы с Беатрисой выкрикнули это вдвоем, узнав растение. – У него ядовитые иглы, – предупредила девушка, и Эван поспешно отпрыгнул назад.

– Ну что, огонь, ребята? – Айк усмехнулся, и мы вместе выпустили стихию, сжигая препятствие, и тут же задерживая дыхание от его ядовитых паров.

– Кто еще остался? – когда с лианой было покончено, Айк озвучил то, о чем мы все сейчас невольно подумали. Мы продолжали быстро двигаться вперед, стараясь нагнать другие команды.

– Испытания стихийников и целителей мы уже видели, значит осталось еще пять факультетов.

– Возможно, четыре, – неуверенно поправила я, и увидев, что ребята не поняли, поспешила пояснить: – Есть шанс, что иллюзия была создана артефакторами.

– Пора бы уже ей закончится, – проворчал Вард, стремительно разворачиваясь на шорох, послышавшийся из бокового ответвления коридора, не освещенного факелами.

Вард как в воду глядел. Судя по всему, иллюзия больше не действовала, и наши соперники, боевики, решили снизить шансы других команд на победу.

Из темноты, уже не таясь, вышли трое – огромные мощные парни, похожие на быков. Остальной части их команды видно не было, возможно они решили разделиться, оставив этих караулить проход.

– Что, ребятки, вы еще не оставили идею выиграть испытание? – они, ухмыляясь, оценивающе прошлись по нам взглядами, и мне совершенно не понравилось то, что я в них прочла. Кажется, серьезных противников в нас они не увидели. Мы с Беатрисой синхронно отступили назад, за спины парней, обменявшись понимающими взглядами.

– Вы собираетесь нарушить правило, о котором говорил Гриффин, – возмущенно произнесла Беатриса, выглядывая из-за широкой спины Варда.

– Разве? Мы просто задержим вас… аккуратно. Главное, не сопротивляйтесь. – Эти гады откровенно потешались над нами.

Четверо против троих, если не считать нас. Но зато эти трое могли дать фору любому из нас по физической форме. Молча, не сговариваясь парни вдруг бросились вперед, пытаясь обездвижить противника заклинаниями. Но, как оказалось, боевики были готовы к этому – заклинания от них попросту отскакивали. Один из них, рослый светловолосый гигант, прижав Эвана к полу и усевшись сверху, довольно оскалился:

– Думал, мы совсем тупые и не придумаем, как от вас защититься?

– Это не честно, – прохрипел полузадушенный Эван, стремясь скинуть с себя здоровяка, в то время как остальные схватки, уже перешедшие в рукопашную, продолжились чуть дальше, и, судя по тому, что я видела, исход явно обещал быть не в нашу пользу.

Беатриса, не выдержав, ринулась на помощь Эвану, посылая в здоровяка одно заклинание за другим, я тоже не осталась в долгу, но тот лишь рассмеялся, неприятно осклабившись:

– Вами, красотки, я займусь чуть позже.

Я на мгновение прикрыла глаза, ныряя вглубь себя. Он гораздо сильнее физически. И на нем защита от заклинаний. Скорее всего, от стихий на нем тоже защита. А что, если…

Кажется, Беатриса думала примерно о том же, о чем и я. Она выпустила в боевика сначала стихию воды, видимо, желая смыть его с Эвана, а когда не получилось, со злостью швырнула в него огнем, заставив меня удивленно на нее покоситься. Она что, хотела сжечь на нем одежду? Увы. Этот гад был защищен и от воздействия стихий.

– Еще минута, девочки, и я полностью ваш, – прорычал боевик, продолжая кататься по полу с Эваном, которому, наконец-то, удалось сбросить его с себя.

– Целительская магия! Ну конечно же! – крикнула я, бросаясь вперед к непонимающе уставившемуся на меня боевику, и склоняясь к его лицу.

– Что ты…

– Тебе надо успокоиться… Отдохнуть… Спи… – Моя сила тонкой вуалью накрыла парня, и он, пару раз сонно моргнув и тряся головой, борясь с сонливостью, вдруг обмяк, снова навалившись на Эвана сверху.

– Вот урод, – друг, кряхтя, отбросил с себя тяжелое тело. – Белла, спасибо. Девчонки, вы целы?

Мы с Беатрисой кивнули, и все втроем бросились на помощь остальным.

Мне казалось, что схватка заняла много времени, но на самом деле, прошло от силы пара минут.

Айку и Игнатиусу вдвоем удалось нокаутировать второго боевика, а Вард по-прежнему, с переменным успехом, обменивался ударами с третьим, самым здоровым из всех. Поняв, что это может длиться еще долго, я подошла и, заглянув в налитые яростью и азартом глаза, мягко улыбнулась едва знакомому парню, выпуская свою магию. Кажется, я даже вспомнила его – это именно он так настойчиво рвался потанцевать со мной на балу.

Бессознательные тела мы оставили лежать там же, в коридоре. Ребятам изрядно досталось, и я, не раздумывая, истратила часть резерва, облегчая их состояние. Конечно, целителем я не была, и вылечить сильные ушибы не могла, но чуть-чуть прибавить им сил – вполне.

– Побереги резерв, Белла! – обеспокоенно проговорил Альбен, с которым мы заранее договорились, что он будет вмешиваться лишь в самых крайних случаях. Все же я понимала, что при помощи фамильяра смогла бы найти дорогу до кубка быстрее, но… это было бы не честно по отношению к другим командам, у которых такого преимущества не было.

– Остались минимум три ловушки, – проговорил Айк, равняясь со мной, – от бытовиков, некромантов и нашего декана.

Мы с парнем переглянулись. Не знаю, кого опасался Айк, я же была почему-то уверена, что самым сложным будет справиться именно с собственной магией…

«Сюрпризы» от бытовиков мы встретили довольно скоро, но все они оказались почти безобидными: скользкие, натертые какой-то маслянистой гадостью ступени лестницы, мы преодолели без проблем, а тяжелую дубовую дверь, никак не желающую открываться, просто вышибли заклинанием.

А вот потом началось то, чего я так опасалась. Длинный мрачный коридор, скудно освещаемый факелами, неожиданно закончился огромным залом, на противоположном конце которого он продолжался, уходя все дальше, под замок. Туда, где победителей ждал кубок.

Но… путь нам преграждала огромная магическая сеть, растянувшаяся, подобно паутине, по всему помещению, от пола до потолка, заполняя весь его объем мерцающими разноцветными нитями. Резко затормозив, и чуть было не врезавшись в нее, мы застыли, потрясенно рассматривая то, что приготовил нам Даркел.

– Он издевается? – Эван озвучил нашу общую мысль. – Да здесь никто не пройдет.

– Пройдет, – мрачно ответил Игнатиус, – иначе ему не позволили бы ее поставить.

– Может это для старшаков, а не для нас? – не унимался Эван. – Может мы просто забрели не туда?

– Не думаю, – я покачала головой, мысленно воспроизводя перед собой карту, виденную в холле. – Я помню этот зал на карте, он ведет прямо к кубку. За ним коридор, лестница вниз, снова коридор, а дальше уже помещение, где стоит кубок.

– Может есть другой путь? – Эван умоляюще взглянул на меня.

Я еще раз оценивающе взглянула на препятствие, надежно перекрывшее нам путь. Чтобы распутать эту сеть, состоящую из самых различных заклинаний, у нас уйдет масса времени. Каждое их них, составляющее одну из сотен ее ячеек, нужно нейтрализовать, и даже если мы приступим все одновременно, это мало чем поможет. А если один из нас ошибется… он сразу же выйдет из игры.

– Белла? – ребята все еще c ожиданием смотрели на меня, и я знала, о чем они меня просят. Карта, о которой они знали, пусть и далеко не все. Для них она была просто редкой полезной вещицей, не более. Я перевела взгляд на Игнатиуса, безмолвно говоря ему о той, которой не доверяю. Взгляд Игнатиуса вспыхнул пониманием. Он тоже не был уверен. Беатриса стояла рядом, недоуменно переводя взгляд с меня на ребят и обратно. Рискованно…

– Очень рискованно, – эхом откликнулся Альбен в моей голове.

– А без карты ты не можешь сказать, есть ли тут другой путь?

– Нет. Я практически не бывал в подземельях, как и Анаэль, и не знаю их.

Я все еще колебалась, чувствуя, что вот-вот совершу ошибку. Но от меня ждали помощи. Моя команда, моя друзья. И я не могла их подвести.

– Не удивлюсь, если у каждой из команд свой маршрут, – задумчиво произнесла Беатриса, прерывая затянувшуюся паузу. – Если уж нам будет сложно пройти здесь, как это препятствие смогут обойти другие?

Ей никто не ответил. И так было понятно, что девушка, скорее всего, права. Главным в этом испытании должно было стать задание от собственного факультета. Своеобразный экзамен, устроенный деканами своим адептам. Только теперь я поняла истинную суть испытания.

– Ладно, – я, наконец, решилась, вынимая из кармана карту. – Я посмотрю, есть ли здесь другой путь. – Ребята сгрудились вокруг, с любопытством рассматривая непонятные им нагромождения черточек и знаков.

– Ты правда что-то здесь видишь? – недоуменно спросил Вард, явно сомневаясь, что карта вообще может на что-то сгодится. А я и забыла, что прочесть ее могут далеко не все.

– Да, и увы, я вижу, что здесь нет другого пути. Организаторы все продумали – если мы хотим заполучить кубок, нам придется пройти этот зал, – я сложила карту, вновь убирая ее в карман, и обвела взглядом приунывшие лица парней. Лишь Беатриса была спокойна и собрана.

Повисла тишина. Все сейчас думали о том, что победа, в которую мы уже успели поверить, вдруг оказалась почти несбыточной мечтой.

– Ладно, ребята, – Айк отмер первым. – За нас эту работенку никто не сделает. Давайте договоримся сразу – кто-то один из нас обязательно должен пробраться через эту чертову паутину и продолжить путь дальше. Иначе Даркел нам этого не простит.

Переглянувшись, мы согласно кивнули и рассредоточились по залу, чтобы не мешать друг другу, но так, чтобы делать единый общий проход вперед.

Я нейтрализовала одно заклинание за другим, молясь, чтобы хватило резерва. Отчасти это было похоже на распутывание неправильно связанной вещи, между прочим, очень красивой вещи – я расплетала фиолетовые, алые, изумрудные ячейки, но не обманывалась их мерцающей красотой – в случае неудачи заклинание мгновенно отрикошетит прямо в меня.

Один раз так и случилось, но я успела выставить щит, с отчаянием понимая, что руки начали дрожать, а до конца зала, там, где виднелся коридор, еще далеко. Второй раз щит получился слабее, и заклинание все же коснулось меня, но мне повезло, что оно было слабеньким и почти безвредным, так что я, вновь призвав силу, быстро нейтрализовала его влияние и, вытерев выступившие на лбу капельки пота, взялась за следующее, молясь, чтобы хоть у кого-нибудь из нас получилось дойти до конца.

Увы. Короткий вскрик сбоку нарушил мою концентрацию, и я, вздрогнув, чуть не пропустила момент, когда на меня полетело ослепляющее заклинание. Лишь развеяв его, позволила себе оглянуться, и тут же закусила губу в отчаянии – Эван беспомощно застыл в одной из ячеек сети, мерцающей округ него подобно уродливой синей рамке.

«Обездвиживающее заклинание», – поняла я, вновь возвращаясь к следующему заклинанию. Вторым выбыл Вард – его спеленало опутывающее заклинание, и теперь он, извиваясь и покраснев от натуги, силился сбросить с себя незримые путы. Забыв обо всем и не в силах больше смотреть на это, я бросилась было к нему, но меня остановил резкий окрик Игнатиуса:

– Белла, нельзя! Это против правил!

Он был прав, и я с трудом заставила себя отвести взгляд от исказившегося мукой лица парня. До выхода из зала оставалось пройти еще примерно половину пути. Ребятам приходилось так же тяжело, как и мне, и я видела, как их резервы стремительно тают, как бледнеют их лица, а движения становятся все заторможеннее.

– Подпитать тебя? – Альбен тоже почувствовал это.

– Нет, – прохрипела я, – я должна справиться сама.

Рядом всхлипнула Беатриса, и я поняла, что мы остались еще без одного члена команды – Айк увяз в какой-то прозрачной дряни, и все его движения многократно замедлились. Он попытался нейтрализовать новое заклинание, с трудом подняв руки, но не успел выставить щит, и оно тоже пробило его защиту, наслаиваясь на первое… Теперь, помимо того, что он был практически обездвижен, он еще и ослеп.

Я лишь крепче сжала зубы, буквально продираясь вперед, попеременно то выставляя щиты, то сжигая заклинания, нейтрализуя их. Выход медленно приближался, но я не была уверена, что мне хватит сил дойти до него. А ведь впереди, наверняка, будут ждать новые ловушки. Жуткий металлический лязг за спиной заставил меня на мгновение оцепенеть, и молниеносно развернуться, встретившись взглядом с яркой синевой глаз.

– Кажется, девочки, дальше вы пойдете без нас, – Игнатиус криво усмехнулся, пытаясь скрыть досаду. На его лице ходили желваки, выдавая истинные эмоции парня.

Не знаю, сколько длился оставшийся путь. Мне показалось, я давно потеряла счет времени, оставив парней далеко за спиной. К моменту, когда я вывалилась из зала, и беспомощно рухнула на пол, прижавшись щекой к холодному полу, мой резерв был практически на нуле. Не было сил даже оглянуться назад.

Через какое-то время, рядом со мной, глухо застонав, упала Беатриса. Лоб ее покрывали бисеринки пота, медные волосы потемнели, прилипнув к вискам, лицо было бледнее мела. Впрочем, я, наверняка, выглядела не лучше.

Мы так и лежали, молча смотря друг на друга, и понимая, что у нас нет времени даже на отдых, что нужно заставить себя сейчас подняться и двигаться дальше… к тому, что ждало нас там, впереди…

Мы с Беатрисой крались по коридору, с опаской оглядываясь по сторонам. Зал, пленивший ребят, остался далеко позади, как и лестница вниз, выведшая в нас в новый коридор, еще мрачнее предыдущего. И где-то там, в его конце, нас ждал заслуженный приз, если верить карте. Я не обманывалась, понимая, что так просто быть не может: наверняка, самое сложное организаторы приготовили под конец. Кажется, Беатриса думала об этом же, потому что она вдруг резко остановилась, схватив меня за руку.

– Стой!

– Что такое? – я с недоумением посмотрела на девушку.

– Слушай, Белла, мне в общем-то плевать, кто из нас доберется до кубка первой, все равно мы одна команда. – Беатриса была бледна, но говорила твердо, как будто уже приняла для себя какое-то важное решение. – Я более чем уверена, что впереди нас ждет ловушка, и глупо будет, если мы попадемся в нее вдвоем.

– Что ты предлагаешь? – я нахмурилась.

– Давай разделимся. Я пойду чуть впереди, и буду приманкой. Все равно мой резерв почти на нуле, – губы девушки едва заметно дрогнули. – А ты иди поодаль, но так, чтобы видеть меня.

– Беатриса, это опасно, – запротестовала я. – А вдруг на нас нападут одновременно?

– Не проверим – не узнаем. Знаешь, – она грустно усмехнулась, – мой отец всегда учил меня думать на один шаг вперед и не складывать все яйца в одну корзину. Вот уж не думала, что когда-нибудь эти знания мне пригодятся.

Я на мгновение задумалась. В предложении Беатрисы однозначно было рациональное зерно. Мой резерв чуть-чуть, но восстановился и, если что, я смогу помочь ей. Наверное. Но согласиться на роль приманки… добровольно… прекрасно осознавая все риски… Я по-новому взглянула на девушку, которую так долго подозревала.

– Хорошо, – я решилась. – Давай так и сделаем.

Тоненькая фигурка Беатрисы, искажаемая трепещущим светом факелов на стенах, едва виднелась впереди. Я бесшумно следовала сзади, настороженно прислушиваясь к мертвой тишине, что стояла вокруг. Было слишком тихо, как будто мы были в подземелье одни. А может, так оно и было? Может, остальным командам не удалось преодолеть ловушки, расставленные по пути?

Я лишь на мгновение потеряла Беатрису из виду, когда оглянулась по сторонам, услышав, как мне показалось, какой-то подозрительный шорох, а в следующий момент впереди раздался короткий вскрик. Бросившись вперед, увидела страшную картину: прямо из стены появились несколько пар полупрозрачных костлявых рук, и теперь они, схватив Беатрису, утаскивали ее за собой, втягивая в стену.

– Белла, помоги! – ее отчаянный крик подхватило эхо, прокатившееся по подземелью, и рассыпавшееся звуком, похожим на жуткий издевательский хохот.

– Держу! – я изо всех сил схватила ее за руку и потянула на себя, уперевшись ногами в каменный пол.

– Не отпускай меня, пожалуйста! – Беатриса, кажется, была близка к истерике, вцепившись в меня побелевшими костяшками пальцев, и с ужасом смотря на то, как ее тело уже наполовину увязло в каменной кладке стены.

Я с отчаянием поняла, что проигрываю. Ноги то и дело соскальзывали по гладким камням, и мне не хватало сил не то что вырвать ее из их жутких полупрозрачных рук, но даже на то, чтобы самой удержаться на месте. Призраки, призванные некромантами, были гораздо сильнее меня, и ни одно из заклинаний, что я выпускала, не причиняло им особого вреда, зато вновь стремительно опустошало мой и без того скудный резерв.

Не обращая внимание на слабость и усталость, я упорно подбирала все новые и новые заклинания, но вместо одной растаявшей руки из стены мгновенно появлялись новые, неумолимо утягивая Беатрису за собой…

– Бел…! – ее вопль резанул меня по ушам, и девушка просто исчезла в стене. С отчаянием я билась в нее, не желая сдаваться, даже понимая, что это просто испытание. Жуткое, жестокое, но все же испытание. В конце концов, поняв, что все бесполезно, обессиленно осела на пол и просто разрыдалась.

– Изабель, вставай! – раздался вдруг обеспокоенный голос Альбена в моей голове. – Быстрее, беги отсюда, я чувствую зло… приближается…

Я сорвалась с места на чистых инстинктах, не раздумывая и не спрашивая ни о чем, бросившись бежать вперед, по коридору. Туда, где впереди уже был виден льющийся золотистый свет и… кубок, стоящий на пьедестале. Приз, до которого я все-таки добралась. Почти…

Около входа в небольшой зал я невольно остановилась, завороженная открывшимся передо мной зрелищем. Небольшое помещение было погружено во мрак, но в центре его, искрясь и мерцая, на белоснежном мраморном пьедестале стоял большой кубок, сотканный, казалось, из магии, освещающей пространство вокруг мягким золотистым светом. Меня вдруг потянуло к нему, как магнитом и, не в силах противиться этой странной магии, я сделала несколько шагов вперед.

– Он красив, не правда ли? – раздался за спиной хорошо знакомый голос, и я стремительно обернулась, изумленно застыв на месте.

– Каллен? Что ты здесь делаешь?

– Я вхожу в число наблюдателей, следящих за ходом испытания изнутри, – Каллен встал рядом со мной, неотрывно глядя на кубок. – Ты же знаешь, старшекурсники не могут принимать участие в испытании.

– Да, – кивнула я чуть заторможено, внимательно рассматривая парня. Каллен был, как всегда, безупречен. Белая рубашка с надетым поверх нее идеально сидящим камзолом, черная ученическая мантия, лежащая на широких плечах. Классический гордый профиль, обрамленный темными, чуть вьющимися волосами, бледное аристократическое лицо, и глаза… глаза ядовито-зеленого цвета, в которых сейчас исступлённо плясали золотистые отсветы.

– Я должен поздравить тебя, Белла. Ты победила. – Каллен, наконец, перевел свой взгляд на меня, и я невольно вздрогнула. – Признаться, я не был до конца уверен, что тебе все же удастся…

– О чем ты говоришь, Каллен?

– Об артефакте, исполняющем самое заветное желание, о котором мы оба с тобой знаем.

– При чем здесь артефакт? – я не до конца понимала, что происходит, но сердце уже сжалось от нехороших предчувствий.

– Кубок, что ты видишь перед собой – и есть этот самый артефакт, Белла, неужели ты не чувствуешь его особую магию, которой нельзя противиться?

Я вновь перевела взгляд на кубок, стоящий на пьедестале. Что, если Каллен прав, и это действительно он? Но… как? Откуда?

– Видишь ли, я тогда не все тебе рассказал. Артефакт может найти лишь самый достойный, а еще… он может принимать любую форму, не имея собственной. Желание исполняет не предмет, как ты, верно, думала, а частичка божественной магии, которая может стать всем, чем угодно. – Глядя на мое потрясенное лицо, Каллен продолжил: – Тот, кто создал его, спрятав в этом замке, продумал все до конца…

– Та попытка проникнуть в кабинет ректора… Это ведь был ты, да? – вдруг осенило меня.

– Естественно я. Услышал случайно во дворце один интересный разговор, и решил, что Гриффин может хранить артефакт у себя. Кто, как не ректор, достоин его?

– Так ты поэтому участвовал в испытаниях, чтобы добраться до артефакта? – догадалась я.

– Да. – Каллен кивнул. – У меня были подозрения, что он может стать кубком, если признает в победителе достойнейшего.

– Значит, и ректор, и все остальные, знают, что кубок победителя, теоретически, может стать артефактом?

– А вот здесь все не так очевидно. – Каллен как-то странно посмотрел на меня: – Для всех них это просто обычный кубок. И так было всегда… до момента, пока в Академии не появилась ты. Знаешь, признаться, я уже отчаялся найти артефакт, и в этом году решил бросить его поиски, но…

– Но потом ты столкнулся со мной у библиотеки и случайно увидел карту замка… – продолжила я, начиная понимать жестокую истину.

– Да. – Каллен и не думал отрицать. – И мне стало интересно, почему ты, Белла Фарли? Обычная, ничем не примечательная девчонка, приехавшая из глуши? Почему карта досталась тебе, а, главное, как ты смогла прочесть ее? – Каллен разглядывал меня, как занимательное насекомое, лежавшее перед ним на стекле. – Я решил присмотреться к тебе повнимательнее. Быть поближе, чтобы понять, почему этот древний замок благоволит тебе. Так почему, Белла, может расскажешь, что в тебе такого особенного?

Мысли в голове закрутились с бешеной скоростью. Я вспоминала знакомство с Калленом, все наши разговоры, его попытки ухаживания, неизменную вежливость, благородство, признание в чувствах… Так значит, все это было ложью? Всегда, с самого начала?

Сердце вдруг кольнула острая боль… Разочарования. Обиды. Непонимания. Я вновь подняла взгляд на Каллена, поражаясь тому, как умело он носил на лице маску, так что я даже не заметила подвоха.

«А ведь Альбен предупреждал меня», – промелькнула в голове горькая мысль.

– Мне жаль, Белла, ты действительно нравилась мне. Очень нравилась. Своей открытостью, добротой. Есть в тебе что-то особенное, неимоверно притягательное… – Каллен качнулся вперед, но я тут же отступила назад, не давая ему приблизиться, и незаметно стягивая крохи оставшейся силы к кончикам пальцев. Что он задумал?

– Что дальше?

– Дальше? Ты прикоснешься к артефакту вместо меня. Видишь ли, мне он этого сделать просто не даст. Он же материализовался здесь именно для тебя, глупышка, разве ты еще не поняла?

Сердце вдруг забилось сильнее от нахлынувших мыслей и чувств. Артефакт, который я так долго и безнадежно искала, и с помощью которого мечтала помочь Габриэлю! Я могу попросить снять с него это проклятие. Боги! Неужели я сделаю это прямо сейчас?

Каллен, кажется, догадался, какие мысли бродят в моей голове, потому что он вдруг зло схватил меня за руку, резко дергая на себя.

– Не смей, слышишь? Ты озвучишь ему мое желание!

– И какое же это желание, Каллен? – я безуспешно дернулась, пытаясь вырваться из его железной хватки. – Чего такого ты хочешь, что готов идти по головам других?

– Свободу, Белла! Мне нужна полная и безграничная свобода от всех. Чтобы не смели больше указывать, как жить и что делать, не смели распоряжаться мной, пытаясь сделать марионеткой с помощью заклинания подчинения! Я сам отныне буду распоряжаться своей судьбой, а ты мне в этом поможешь!

Свободу? Признаться, его слова меня удивили.

– А твоя невеста, как же она? – тихо проговорила я, думая о том, как мне жаль этого парня, который, при всем своем внешнем благополучии и высоком положении в обществе, принадлежал себе меньше, чем обычный бедняк без гроша за душой.

Каллен расхохотался – зло, безрадостно.

– Невеста? Да ты хоть знаешь кто она на самом деле? – его лицо искривила ненависть.

Боги! Что же такого сделала Аурелия? Нет, даже не хочу знать, это не мое дело.

– Что будет после того, как ты получишь свое желание?

– Ничего из того, что ты надумала себе, Белла. – Каллен уже взял себя в руки, и теперь передо мной вновь стоял невозмутимый молодой аристократ. – Я просто использую на тебе одно очень полезное заклинание, которым в совершенстве владеет моя семья, и ты забудешь все, что происходило с тобой за последний, скажем, час. Абсолютно все. Но до этого ты отдашь мне свою карту. Она ведь у тебя с собой Белла, я прав? Вряд ли ты отправилась на испытание, не прихватив ее с собой!

Каллен требовательно протянул руку: – Ну же, я жду. Не вынуждай меня отбирать ее силой.

– Отдай, – шепнул вдруг Альбен в моей голове.

Нехотя, я медленно вынула карту из кармана и протянула ему, думая о том, как бы подольше потянуть время, чтобы моего резерва хватило хотя бы на щит.

– Зачем она тебе, если ты уже нашел артефакт?

– Артефакт – да. Но в замке сокрыто еще очень много интересного, – Каллен с жадностью рассматривал карту, пытаясь разобраться в нагромождении непонятных символов.

Я не сдержала усмешки, поняв, что он, как и другие, ничего не понимает в ней, и парень с раздражением посмотрел на меня, складывая ее и убирая в карман камзола.

– Даркел тебе этого не простит, – предупредила я, даже понимая, что это вряд ли его остановит.

– И ты тоже? – Каллен усмехнулся. – Что такого в этом темном, что вы все от него без ума?

Я не сочла нужным ему отвечать.

– Довольно болтать, мы и так затянули, – в глазах парня я прочла решимость идти до конца, и поняла, что другого шанса у меня не будет.

В следующий миг мы с Калленом одновременно бросились к кубку. Я – чтобы успеть загадать свое желание до того, как меня накроет заклинание забвения, он – чтобы остановить меня и не дать добраться до него первой.

Воздух, казалось, стал вязким, и теперь я видела себя как будто со стороны. Мой стремительный бросок вперед и руки, с отчаянием тянущиеся к кубку. Каллен, бросающийся вдогонку и до хруста сжимающий мое плечо, пытаясь оттолкнуть назад.

По инерции, мы оба продолжили движение к кубку, который был уже совсем близко. Моя рука, почти коснувшаяся мерцающих золотистых граней, окутанная светом божественной магии. Рука Каллена с длинными пальцами, на одном из которых знакомый фамильный перстень, жадно тянущаяся вперед, поверх моей. А дальше…

Каллен всего на долю секунды опередил меня, коснувшись кубка первым. Я так и не поняла, зачем он это сделал, вместо того, чтобы просто оттащить меня от него. Возможно, решил, что сможет сам загадать ему желание? А может быть, понял, что я откажусь выполнять его требование?

Как бы там ни было, кубок вдруг вспыхнул нестерпимо ярким светом, заставив нас отпрянуть, закрыв глаза руками, и золотистое свечение, разливающееся вокруг, стремительно начало втягиваться внутрь крошечной искры, зависшей на мгновение в воздухе, а после бесследно исчезнувшей.

Зал тут же окутала тьма, разгоняемая лишь скудным светом от факелов, что висели на стенах, освещая белый мраморный пьедестал и кубок, стоящий на нем. Увы, самый обычный.

Каллен отмер первым. Дрожащей рукой он коснулся кубка, как будто не мог поверить в произошедшее, и тут же в ярости смел его прочь. Жалобный звон металла, покатившегося по каменному полу, заставил меня прийти в себя, осознавая горькую истину – я упустила шанс спасти Габриэля. Упустила, когда была так близка к цели.

– Ты… – Лицо Каллена было поистине страшно, глаза метали молнии. – Что ты наделала, дрянь?

– Каллен, послушай… – я осеклась, с ужасом понимая, что происходит.

Передо мной стоял не прежний Каллен, которого я знала, как сдержанного и неизменно вежливого парня. И даже не тот, чьи циничные откровения я с болью и разочарованием слушала несколько минут назад. Нет, сейчас передо мной был некромант, потерявший контроль над своим смертельно-опасным даром. То, о чем он рассказывал мне тогда, на вечеринке, прося не бояться его.

Ядовито-зеленые глаза, полыхающие во тьме, уставились на меня с лютой ненавистью, и я каким-то шестым чувством поняла, что это конец. Не будет никого заклинания, чтобы я забыла о происходящем. Вообще больше ничего не будет. Он просто убьет меня, здесь и сейчас. Черты лица Каллена заострились, лицо побледнело еще больше.

Он шагнул вперед, не отрывая от меня немигающего взгляда, беззвучно шепча слова заклинания, и я отшатнулась назад, поднимая перед собой руки в попытке защититься, сделать хоть что-то. Убийственная магия, устремившаяся ко мне, была такой силы, что меня, вместе с выставленным в последний момент щитом, протащило на несколько метров назад.

Не к месту подумалось вдруг о том, как красива эта древняя смертоносная сила, напоминающая мерцающий голубой поток, что стремительно истончал сейчас мой щит, вгрызаясь в него в попытках достать и убить. Разве смерть может быть настолько красивой?

Увидев, что я все еще держусь, Каллен усилил напор, что явно далось ему непросто, и меня протащило еще дальше, больно впечатав спиной и затылком в каменную стену, почти лишая сознания. Держась из последних сил, я нырнула так глубоко в себя, как не ныряла еще никогда. Я собирала остатки магии по крупицам – все, что еще оставались в моем практически пустом резерве. Зная, что скорее всего выгорю полностью, оставшись без магии. Но и сдаваться просто так, опустив руки, я не могла.

Выпрямившись, я последний раз заглянула в глаза тому, кого долгое время считала своим другом. За кого переживала и беспокоилась, кого когда-то, очень давно… почти полюбила. И тому, кто сейчас хотел только одного – уничтожить меня, отомстив за крушение собственных планов. Щит к этому времени истончился настолько, что я отчетливо видела, как края его, серебристо-белые, стремительно тают. Я уже чувствовала леденящую душу магию Каллена, ощущала, как сердце замедляет свой ход.

Понял это и Каллен, и губы его тронула злая улыбка, а потом он нанес решающий удар… Короткий миг… Яркая вспышка… Последнее, что я увидела – это белую пелену перед глазами… Пелену, так похожую на крылья… А потом меня поглотила тьма…

Придя в себя, я невольно застонала от боли, что обручем сжимала голову, фокусируясь где-то в районе затылка, и медленно обвела взглядом зал. Сколько я провалялась без сознания? По всей видимости, недолго, раз меня до сих пор никто не нашел. Последнее, что я помнила…

Я опустила глаза вниз, туда, где на каменном полу валялись несколько белоснежно-пепельных перышек, и судорожно всхлипнула.

«Альбен», – прошептала я, в отчаянии закусив губу, стараясь не разреветься. «Альбен!» – позвала хрипло, с трудом поднимаясь и цепляясь за стену, и тут же охнула от боли, пронзившей плечо. Кажется, Каллен мне его вывернул.

Каллен… Я только сейчас заметила его. Парень лежал в стороне, метрах в пяти от меня, на границе света и тьмы. «Как символично, – подумалось вдруг. – Мертв?»

Я все же решила проверить и, пошатываясь, подошла к нему. Видимых ран видно не было, лицо парня, хоть и смертельно бледное, выражало умиротворение. На безымянном пальце правой руки темнел знакомый родовой перстень, вдруг привлекший мое внимание. Морщась от боли в спине, я наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе, и поняла, что мне не показалось…

В тот момент, когда мы оба тянулись к кубку, я ясно увидела на темно-синем звездчатом сапфире огромную трещину. Значит, он все же исполнил свое предназначение и защитил владельца… Еще раз посмотрев на Каллена и убедившись, что он размеренно дышит, и просто находится без сознания, вздохнула с облегчением. Что бы он не пытался сотворить, зла ему я не желала.

«Альбен!» – я поковыляла назад, рассеянно оглядываясь и надеясь увидеть филина, но увы… Его нигде не было. Взгляд сам собой зацепился за кубок, что, матово блестя, по-прежнему валялся на полу, забытый и никому не нужный. Поколебавшись, я все же подняла его, надеясь… На что? Что артефакт оживет? Конечно же, это было бессмысленно. В нем больше не было магии, способной помочь Габриэлю. И я знала, что вряд ли мне в ближайшее время представится шанс еще раз доказать артефакту, что я достойна… А значит…

Яркий свет и шум, хлынувшие откуда-то сбоку, заставили меня недоуменно уставиться на появившийся вдруг проход, в конце которого виднелся знакомый холл замка. Как такое возможно, разве я сейчас нахожусь не глубоко под землей? Цепляясь дрожащей рукой за стену, я несколько секунд стояла, пытаясь осмыслить увиденное и привыкнуть к яркому свету, а потом медленно двинулась вперед, так и держа в руке кубок.

– Приветствуем победителей испытания! – донесся до меня громкий голос ректора, стоило мне показаться в холле, и аплодисменты грянули с новой силой. Оторвавшись, наконец, от стены, я, еле переставляя ноги, добрела до ректора и зачем-то отдала ему кубок, а после пошатнулась, как будто ничто больше не мешало мне отключиться.

– Белла! – в затуманенное болью сознание ворвался обеспокоенный голос Габриэля, в последний момент подхватившего меня, не давая упасть. – Белла, что случилось?

– Я… – с трудом фокусируясь на его лице, я заставила себя разомкнуть тяжелые веки, полные непролитых слез, и прошептала: – Каллен… он… напал на меня…. Альбен… закрыл… исчез… Прошу, – я из последних сил цеплялась за стремительно покидающее меня сознание, – найдите… пожалуйста…

На большее меня уже не хватило. Вновь проваливаясь во тьму, последнее, что я услышала, был недоуменный возглас ректора:

– Это не тот кубок!

Новое пробуждение было гораздо приятнее предыдущего. Голова уже не раскалывалась от боли, и даже плечо почти не ныло. Я почувствовала, что лежу на чем-то мягком, а помещение окутывают густые сумерки. Где-то рядом послышались негромкие голоса, и я невольно прислушалась, тотчас же узнав один из них.

– Как девочка?

– С ней все будет в порядке, профессор Даркел, – с нашим деканом говорила магесса Вебстор, а это означало, что я находилась сейчас у целителей. – Сотрясение мозга, вывих плеча, плюс ушибы и ссадины. Все это я залечила, пока она спала. Но у нее практически полное магическое истощение, и оно влияет на ее самочувствие в целом, поэтому ей придется пробыть у меня несколько дней… И еще… Она пережила сильнейшее эмоциональное потрясение, поэтому я прошу Вас лишний раз не волновать ее.

На несколько долгих секунд наступила тишина, а потом магесса заговорила вновь, причем весьма возмущенно: – Я еще в прошлом году говорила Алану, что эти ваши магические испытания пора отменить. Где это слыхано, чтобы адепты калечили друг друга! У меня все койки заняты, некоторые команды лежат на них в полном составе!

Габриэль что-то тихо ответил ей, но я уже не слушала, силясь подняться с узкой кровати. Несколько дней? У меня их попросту нет, мне нужно срочно разыскать Альбена и убедиться, что с ним все в порядке.

Вот только сделать это оказалось не так-то просто: тело не слушалось, сделавшись похожим на вату, голова кружилась так сильно, что мне все же пришлось откинуться назад, на подушку, чтобы передохнуть пару секунд. Вот так, еще чуть-чуть… Я пошевелила ногой, нащупывая пол, чтобы попытаться подняться.

Ширма, закрывавшая вход, вдруг отодвинулась, и в комнату бесшумно вошел Даркел. Увидев меня, застывшую на кровати в нелепой позе, он сразу же все понял и, стремительно приблизившись, произнес:

– Ляг обратно. Тебе нельзя сейчас никуда уходить, ты еще слишком слаба.

– Но…

– Белла, я нашел его, – перебил он меня мягко.

Услышав это, я замерла. Правда? Одна моя часть жаждала услышать продолжение этой фразы, а вторая безумно боялась того, что может сказать сейчас Габриэль.

– Он жив, но, как и ты, сильно истощен.

– Я могу…

– Позже. Сейчас вам обоим нужно отдохнуть и набраться сил. Не беспокойся, – он вдруг улыбнулся уголками губ – так, как умел улыбаться только он, – Альбен спит в особом магическом зале, получая исцеляющую подпитку. Магическое существо не так-то просто убить. Как только он немного восстановится, вы снова почувствуете взаимную связь, и ты накормишь его своей магией.

– Спасибо, – я только сейчас поняла, что все это время сидела, судорожно стиснув пальцами ни в чем не повинную простыню, даже не дыша. – Спасибо, что спасли его, – по моим щекам покатились слезы облегчения.

Габриэль лишь покачал головой, странно глядя на меня, и произнес:

– А теперь я хочу, чтобы ты рассказала, что именно случилось в том зале, и почему Каллен вдруг напал. Магесса Вебстор запретила мне волновать тебя, но я должен знать – до того, как к нам пожалуют из дворца с расспросами.

– Я…

Боги! Неужели мне придется сейчас сказать ему правду?

– А Каллен, что говорит он? Он же… с ним все в порядке? – я попыталась прощупать почву, лихорадочно соображая, как выкрутиться.

– В относительном. У него, как и у тебя, сильнейшее магическое истощение, и он говорит, что ничего не помнит. Ну-с, Белла, что ты мне скажешь? – Габриэля было не так-то легко сбить с толку.

Я опустила голову и, тщательно подбирая слова, заговорила: – Я добралась до финала одна… ребята… у них… не получилось. Потом… увидела кубок на пьедестале. И… Каллена. Он сказал, что наблюдает за тем, как проходит испытание…

– Что было дальше?

– Он… не хотел, чтобы я добралась до кубка первой и пытался помешать мне… – я замолчала, не зная, что говорить дальше.

– И…? – поторопил меня мужчина.

– А потом мы… поругались, и Каллен напал. Он… был в ярости. Я успела выставить щит, но моих сил не хватило, резерв был практически пуст… Альбен загородил меня собой в последний момент, – последние слова я почти прошептала, отводя взгляд в сторону.

На несколько долгих секунд между нами повисла тишина.

– Это все, что ты хочешь мне рассказать?

– Да, профессор, – я все же решилась поднять глаза.

Габриэль смотрел на меня нечитаемым взглядом, и трудно было понять, о чем именно он сейчас думает. Одно было очевидно – он ни на миг не поверил в ту версию, что я сейчас рассказала. Даже мне самой она казалась неубедительной. Но, надо отдать должное, мужчина никак не прокомментировал это, а, медленно наклонившись ко мне, произнес:

– Ладно, Белла, отдыхай. И постарайся заснуть, магесса Вебстор сейчас принесет тебе отвар. – Габриэль все еще неотрывно смотрел на меня, как будто ждал, что я что-то отвечу.

Его ладонь коснулся моей руки, на мгновение накрывая ее своей, и сердце вдруг глухо ударилось о ребра, а после мгновенно разогналось с места в карьер.

Я смогла лишь кивнуть в ответ, будучи сильно взволнованной. Но сейчас я… не готова была говорить. Слишком все запуталось. Артефакт… Каллен… Все эти загадки и тайны…

Даркел уже выходил, когда я окликнула его.

– Профессор!

– Да, Белла? – он развернулся так стремительно, будто только и ждал этого, впившись взглядом в мое лицо.

– С ребятами… с ними все нормально?

– Не беспокойся, у них все хорошо, завтра они обязательно заглянут к тебе.

– А… у Каллена… Вы не знаете, при нем ничего не нашли?

– Насколько я знаю, нет, – черные глаза подозрительно сузились. – А должны были?

– Нет, – пробормотала я, покачав головой, и коря себя за то, что дала ему новый повод для размышлений.

Значит, не нашли… Тогда куда же могла деться карта замка?

Кивнув на прощание, Габриэль вышел, оставив меня в растрепанных чувствах. Я дождалась, пока магесса принесет восстанавливающий отвар, и уже после, выпив его и закутавшись в одеяло, долго лежала без сна, пытаясь сложить воедино все, что сегодня узнала. Что-то не сходилось…

В голове проносились фразы и образы: треснувший камень в кольце, «ты хоть знаешь, кто она на самом деле», «марионетка», «заклинание подчинения», «и ты тоже»… «и ты…»… Я вновь и вновь примеряла их к тому, что узнала недавно, и о чем догадывалась раньше… Что ж… Оставалось лишь проверить догадки на деле.

Габриэль

В этот предрассветный час, когда замок Вельфант и большинство его обитатели еще крепко спали, убаюканные темной безлунной ночью, предвещающей наступление скорой зимы, собравшимся в кабинете ректора было не до сна.

Алан Гриффин, еще не ложившийся спать, только что вернулся с улицы, где он имел весьма неприятный разговор с лордом канцлером, забиравшим своего сына к королевским целителям, и главой королевской службы безопасности, которого оказалось не так-то просто убедить в том, что произошедшее – всего лишь досадная случайность, не более.

С раздражением, что было ему совсем не свойственно, учитывая дар сильнейшего некроманта страны, Алан плеснул в хрустальный фужер крепкий янтарный напиток, и тяжело опустился в рабочее кресло.

– Ты даже не представляешь, чего мне стоило замять это дело, – произнес он, взглянув на Габриэля, все это время бесстрастно наблюдающего за ним. – Хорошо, что лорд канцлер на нашей стороне, ему тем более не выгодно, чтобы кто-то узнал, что его старший отпрыск потерял контроль над собственной силой.

– Этому отпрыску не помешала бы хорошая порка, даром что он числится женихом принцессы, – наконец, заговорил, Габриэль, и в глазах его заплескалась опасная тьма.

– Мальчишка и так наказал себя, чуть не лишившись дара, – парировал ректор. Но каков, а! – мужчина усмехнулся, смакуя терпкий напиток, приятно обжегший горло. – Я думал, после попытки проникнуть в мой кабинет, он угомонится.

– Не стоит недооценивать молодость и честолюбие, Алан, тем более, у него прекрасный пример перед глазами.

Мужчины надолго замолчали, каждый думая о своем.

– Ты веришь ей? – внезапно спросил Алан, и Габриэлю не было нужды уточнять, о ком он сейчас говорил. То, о чем поведала ему Белла Фарли, прежде чем потерять сознание у него на руках, слышали лишь он и ректор. Остальные были слишком взбудоражены результатами испытания – ведь факультет темной магии не был главным претендентом на победу, и вдруг такой неожиданный финал.

Передав Беллу на руки целителям, Алан и Габриэль, не сговариваясь, кинулись в подземелье, где нашли лишь Каллена, находившегося в глубоком обмороке. И, возможно, они бы усомнились в словах Беллы, если бы не несколько «но»: Каллен явно был на грани магического истощения, о чем свидетельствовала чересчур бледная кожа и то, что им так и не удалось привести его в сознание. К тому же, ему абсолютно нечего было делать в зале, где находился кубок.

Внимательно осмотрев помещение, Габриэль обнаружил на полу несколько перышек, свидетельствовавших о том, что Белла говорила правду. Дальнейшую картину представить было не сложно. Что-то произошло между этими двумя. Что-то настолько серьезное, что Каллен, с раннего детства обучавшийся держать свою магию в узде, вдруг потерял над ней контроль… и чуть было не убил Беллу. И, если бы не ее особенная магия… Если бы не Альбен…

Габриэль с яростью впечатал в стену кулак, не обращая внимание на то, что оставил в камне глубокие вмятины.

– Друг мой, – ректор подошел к нему, обеспокоенно глядя в глаза, из которых хлестала тьма. – Все обошлось. Успокойся…

Вынырнув из воспоминаний, Габриэль посмотрел на Алана, все еще ждавшего от него ответа.

– Да, – уверенно сказал он. – Верю. И поверь, я обязательно узнаю причину, почему он хотел убить ее. Чего бы мне это не стоило.

– И что-то говорит мне, что вот этот предмет, – ректор кивнул на старинный кубок, стоящий у него на столе, – сыграл здесь не последнюю роль.

Габриэль перевел взгляд на кубок, но ничего не ответил. Кажется, он уже примерно догадывался, что произошло между двумя адептами в том самом зале. Он даже мог предположить, что об артефакте знал Каллен, отучившийся в Академии целых пять лет и постоянно ошивающийся в королевском дворце и его библиотеке, перевезенной когда-то из замка Вельфант. Но откуда о нем могла узнать Белла, приехавшая сюда недавно, из какой-то глуши? Если только…

«Альбен! – отчетливо понял вдруг Габриэль. – Как же я был слеп! Это тот самый Альбен!»

Ближе к обеду, когда я, как следует выспавшись, чувствовала себя уже намного лучше, меня навестили друзья. Магесса Вебстор лишь неодобрительно покачала головой, глядя, как они заполонили собой всю маленькую комнату, где я лежала, но ничего не сказала, оставив нас одних.

– Ну как ты? – Как вы? – выпалили мы одновременно, и тут же рассмеялись.

Я была рада видеть, что с ребятами все хорошо, по крайней мере, синяков на их лицах больше не было, да и резерв, судя по всему, они уже восстановили.

– А где Беатриса? – забеспокоилась я, поняв, что не вижу с ними шестую участницу нашей команды.

– Она в порядке, Белла, – пробасил Вард. – Сегодня утром ее выписали, и я лично проводил ее до комнаты. Кажется, она собиралась съездить домой, повидаться с семьей.

Я кивнула, вполне удовлетворенная услышанным.

– Ну что, нас можно поздравить с победой? Я широко улыбалась, переводя взгляд с одного на другого. – Что-то случилось? – недоуменно спросила, поняв, что парни как-то замялись с ответом.

– Мы не знаем, Белла. Вроде бы да, но официально результаты так и не объявили.

– Почему? – Я была искренне удивлена.

– Ну…– Эван попытался уклонится от ответа, – болтают всякое.

– Так, – я переплела руки на груди, решительно глядя на парней, – а ну-ка, рассказывайте мне все!

– Магесса Вебстор строго-настрого запретила нам тебя волновать, – промямлил Эван.

– Игнатиус? – я перевела требовательный взгляд на парня, стоявшего, прислонившись к стене, по-привычке засунув руки в карманы. – Да объясните же вы мне, наконец, что происходит!

– Если бы мы сами понимали, Белла. – Игнатиус усмехнулся. – В общем, сегодня на рассвете Каллена забрали во дворец, к целителям. Говорят, ему прилично досталось, – он многозначительно посмотрел на меня. – Я виделся с отцом, он тоже приезжал в Академию, но наотрез отказался говорить, по какой причине.

– И? Как это связано с выигрышем?

– Болтают, что Каллен каким-то образом хотел вмешаться в испытание, а ты ему помешала, и вы сцепились. В итоге призовой кубок куда-то исчез. Так что, – Игнатиус пожал плечами, – результаты могут и не засчитать.

– Что? – моему возмущению не было предела. – И это после всего, что нам пришлось пережить?

– Так говорят, Белла, – Айк сочувственно похлопал меня по руке. – Кубок так и не нашли, а тот, что ты вручила ректору, как оказалось, деканы видят впервые. И теперь жюри спорит, присуждать нам победу или нет. Вроде как голоса разделились наполовину, и все ждут, что скажут Даркел и Гриффин, а они оба пока молчат.

– Вот ведь! – я расстроенно взбила подушку у себя за спиной, усаживаясь удобнее. Неужели все было зря? Обидно было не столько за себя, сколько за ребят. Мы так долго готовились…

– Ну и… – Вард замялся, почему-то виновато глядя на меня, – никто не верит, что Каллен мог напасть на тебя, чтобы не дать нам победить, а сам он, по понятным причинам, ничего объяснить не может. Так что не удивляйся, если на тебя будут косо смотреть несколько дней.

Несколько секунд я обдумывала услышанное, а потом расхохоталась. Парни обеспокоенно переглянулись, видимо, решив, что я пока не отошла от шока и у меня началась истерика.

– Белла… – Вард обеспокоенно посмотрел на меня, но я лишь махнула рукой, показывая, что со мной все в порядке.

– Зато теперь они не считают, что я принцесса, – и я рассмеялась вновь.

Выписали меня лишь через два дня. Магесса Вебстор наотрез отказалась отпускать меня раньше, сославшись на то, что никто, даже сам ректор, ей не указ. И эти дни, признаться, стали для меня самыми тяжелыми с начала учебы: читать книги мне тоже запретили, и я маялась от безделья, крутясь по комнатушке, как зверь, загнанный в клетку.

Когда мне все же разрешили покинуть целительское крыло утром третьего дня, я, поблагодарив целительницу, чуть ли не бегом побежала в собственную комнату. Замок в это время был пуст – все адепты уже сидели на занятиях, и я, недолго думая, решила присоединиться к своему курсу, чтобы не сильно отстать. Мельком взглянула на себя в зеркало, отметив, что выгляжу уже не как умертвие и, покидав в сумку нужные учебники, направилась было к двери.

– Ну и куда ты так спешишь? – раздался у меня в голове ворчливый голос, по которому я безумно соскучилась. Со слов Габриэля я знала, что филин исчез из зала, в котором он его оставил, что означало только одно – его силы восстановились.

– Альбен, – взвизгнула я радостно, бросаясь к птице, сидящей на своем любимом дереве за окном, и впуская его внутрь.

– Альбен, – я с нежностью погладила пепельно-белые крылья. – Ты не представляешь, как я волновалась в последние дни!

– Ну отчего же, представляю.

– Ты ведь спас мне жизнь. – продолжала я. – Если бы не ты…– мой голос все-таки дрогнул, – …спасибо.

– Ну будет, будет Белла, – Альбен уткнулся головой в мое плечо. – Ты что, плачешь? – Он подозрительно посмотрел на меня.

– Нет, – я поспешно моргнула, сгоняя предательскую влагу из глаз. – Ты просто впервые назвал меня Беллой, – улыбнулась филину. – Знаешь, мне так обидно, что все было напрасно… Если бы я докоснулась до артефакта первой, ничего бы этого не было… – Я помолчала, и досадливо добавила: – И карта замка пропала. Кто мог ее взять?

Альбен загадочно посмотрел на меня и смешно ухнул.

– Что?

– Проверь свою сумку.

С недоумением я заглянула в сумку, лежащую рядом со мной, и не сдержала изумленного вздоха – прямо поверх учебников лежала знакомая мне карта.

– Откуда…

– Она же артефакт, – мне показалось, Альбен улыбается. – Она не принадлежала Каллену, поэтому просто вернулась к своей хозяйке. Не первый раз, между прочим, – он подмигнул мне своим огромным оранжево-желтым глазом.

Я задумалась, переводя взгляд с филина на карту. Не первый раз… Ну конечно же! Вот и еще одно подтверждение моим догадкам!

На лекции я все же опоздала, так как была не в силах расстаться с Альбеном. К тому же, нам было, что обсудить.

И сейчас, спеша на занятие у нашего декана, я не могла не думать о словах Альбена, когда спросила у него, почему он так внезапно исчез из зала, где оставил его Габриэль.

– Мне пришлось исчезнуть, чтобы избежать расспросов. Он ведь уже догадался о том, что произошло между вами с Калленом. И понял, что я – тот самый Альбен, что когда-то служил ей…

– Кажется, мне скоро нужно будет во всем признаться ему, да? – я грустно усмехнулась, понимая, что едва ли Габриэль будет долго поддерживать мою игру.

– Боюсь, что так. Но сначала надо разобраться с тем, что ты мне рассказала…

Стоило мне появиться на пороге учебного зала, как тридцать пар глаз тут же скрестились на мне – удивленных, настороженных… сочувствующих? Пожалуй, единственное, чего здесь не было – это равнодушия.

– Изабель? Я рад, что Вас уже выписали, – Габриэль прошелся по мне цепким внимательным взглядом. – Проходите, присаживайтесь.

Я проследовала на свое место, и села рядом с ребятами, широко мне улыбавшимся.

– Надо поговорить, – одними губами произнесла я и, дождавшись ответных кивков, уже ни на что не отвлекаясь, принялась слушать лекцию о проклятиях второго уровня, которую сегодня читал наш декан.

– Я поверить не могу, что Каллен оказался такой мразью, – в сердцах выругался Вард, когда мы с ребятами после занятий сидели в парковой беседке, подсвеченной магическими фонарями.

– Тише ты, – шикнула я на него, но Вард лишь отмахнулся, пояснив:

– Игнатиус поставил полог безмолвия, нас никто не слышит.

Я перевела взгляд на парня, и столкнулась с улыбающимися глазами.

– Отец научил, когда приезжал, – пожимая плечами, ответил он.

– И другие не поверят, – мрачно констатировала я, вновь разворачиваясь к Варду, – но это даже к лучшему. Не знаю, какую версию придумает Каллен, но я отчего-то уверена, он не станет рассказывать отцу о том, что хотел воспользоваться артефактом, чтобы избежать свадьбы с принцессой.

– Вот это поворот… – выдохнул Эван, до сих пор находившийся под впечатлением от услышанного.

Да, я рассказала ребятам не только о том, что произошло между мной и Калленом в том зале, но и про артефакт, умолчав лишь о том, какое желание хотела загадать сама. В конце концов, артефакт сам выбирает того, кто достоин желания, а иначе его не найти.

– Что ты задумала, Белла? – Игнатиус сразу понял, что это еще не все, и я взглянула на парня с невольным уважением. Все же, он явно пошел по стопам своего отца, возглавлявшего службу безопасности короля.

– Как минимум, поговорить с ней. Уверена, Каллен будет до последнего утверждать, что действовал под заклинанием подчинения, но я-то знаю, что это не так. Он смог сбросить его, воспользовавшись защитным родовым артефактом, отсюда и трещина на камне. Скорее всего, заклинаний было несколько, и камень просто не выдержал.

– Так что, – подытожила я, – он вполне отдавал отчет в своих действиях, когда пытался проникнуть в кабинет ректора, и после… – я замолчала, тщательно подбирая слова. – Вопрос в том, какие цели преследовала она, и зачем ей нужен был артефакт и… моя карта.

– Значит, это Аурелия напала на тебя? – Вард снова задохнулся от возмущения. – А ведь мы ее подозревали в самом начале, помните? Но зачем принцессе так поступать?

Я остановила Варда, покачав головой.

– Ты еще не понял? Принцесса вовсе не Аурелия…

– Как это не Аурелия? – лицо Варда вытянулось, да и Айк с Эваном недоуменно переглянулись. Лишь Игнатиус был спокоен и собран, как будто, другого и не ожидал.

– Видимо, нужно начать издалека, – вздохнула я, – чтобы было понятно, как я сама догадалась об этом… Когда я поступала в Академию, Даркел сказал, что Аурелия давно просила соседку, поэтому меня и поселили с ней. Но когда она увидела меня, то вовсе не обрадовалась, наоборот, всячески старалась держать дистанцию. Скорее всего, чтобы я не заподозрила, – задумчиво произнесла я, возвращаясь мыслями к прошлому.

Это было первое, что меня удивило, но я не придала этому особого значения. Решила, что просто не понравилась ей и она посчитала меня поклонницей нашего декана. Потом была странная реакция Каллена, когда он помог мне донести учебники до комнаты. Я сразу поняла, что он, по каким-то причинам, не хочет встречаться с моей соседкой. С чего бы вдруг? Было и еще несколько, казалось бы, незначительных деталей.

Например, когда мы встретили Арелию у ворот Академии, садящуюся в карету без герба… Вы помните, как вел себя ее кучер? Он явно привык, чтобы ему уступали дорогу. Казалось бы, все указывало на то, что принцесса – именно Аурелия. Но… Было кое-что, не укладывающееся в общую схему. Например, эта коробка с деталями на ее столе. Да, пожалуй, именно она и позволила мне заподозрить…

– Погоди, Белла, мы за тобой не успеваем, – Айк перебил меня. – При чем здесь какая-то коробка?

– При том, что Аурелия училась на втором курсе факультета вещественной магии и должна была быть неплохим артефактором, иначе она просто не поступила бы туда. Так, кстати, и было, как я узнала… до начала этого учебного года.

– И…? – парни все еще не понимали.

– Девушка, что жила со мной в комнате, в артефакторике не смыслила вообще ничего, более того, практически не училась. Ее учебники и тетради неделями лежали нетронутые.

– Так… Что-то я вообще запутался… Почему она не училась?

– Да потому что она лишь недавно прибыла в Академию и поступила совсем на другой факультет.

– На какой?

– Темных искусств, конечно же, – вздохнув, ответила я.

– Ты хочешь сказать… – медленно произнес Игнатиус, – что принцесса, которая перешла на второй курс, и училась на факультете вещественной магии инкогнито, в начале этого учебного года каким-то образом поменялась местами с ведьмочкой, что только поступила на наш курс?

– Точно! – я улыбнулась Игнатиусу.

– И эта ведьмочка заняла ее место, ходя вместо нее на занятие и нося ее личину? – продолжал Игнатиус мою мысль.

– Не ее настоящую личину, – уточнила я, покачав головой. – Как выглядит принцесса, не знает никто. Аурелия – это тоже маска, под которой принцессу знают ректор и наш декан.

– Зачем? – тихо спросил Игнатиус.

Признаться, я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос.

– Об этом, наверное, лучше спросить у нее.

– Да у кого у нее-то? – не вытерпел Вард, переводя непонимающий взгляд с меня на Игнатиуса.

– Ну… я так полагаю, что у Беатрисы… – тихо ответил Игнатиус, не сводя с меня глаз.

Я кивнула в ответ, подтверждая его слова.

– Беатриса? – Вард выглядел потрясенным, и я сочувственно посмотрела на парня. Я ведь помнила, что он ухаживал за медноволосой ведьмочкой, впрочем, без особого успеха.

– Да, я уверена в этом. Я стала приглядываться к ней с того момента, когда мы отправились в город вместе с Калленом, помните? – Я быстро рассказала ребятам о том, о чем ранее уже рассказывала Игнатиусу. – Ее тайные встречи с Аурелией, попытки держаться к нам поближе…

Вроде бы, ничего особенного, но, если сложить все вместе… А потом Альбен упомянул, что она использует артефакт с…– я запнулась, чтобы не произнести имени Кассиэля, – …очень редкой магией. Получить такой она могла только в одном месте – во дворце, а значит, Беатриса должна была быть из очень богатой семьи, приближенной к королю. А я была уверена, что это не так.

– Почему? – заинтересовался Эван.

– Элеонора, – я улыбнулась парню. – Если бы Беатриса была из ее круга, она однозначно бы знала ее, но девушки явно не были знакомы до Академии. Принцесса все продумала досконально – выбрала девушку с сильным даром из провинциального обедневшего аристократического рода, которую никто прежде не видел. Уверена, она пообещала ей хорошую плату за этот маскарад…

Я помолчала, и продолжила:

– И да. Тот, кто напал на меня, чтобы украсть карту, должен был точно знать, что она такое, но главное – суметь прочесть ее. А Каллен, когда я отдала ему карту, сделать этого не смог. Жаль, я раньше не догадалась об этом… Но у меня все еще оставались сомнения, пока она сама себя не выдала.

– Как именно? – спросил Вард.

– Когда мы с ней выбрались из того зала, где оставили вас в ловушке, она предложила себя на роль приманки. Признаться, я сильно удивилась – зачем? В этом не было какой-то особой необходимости. Конечно, она объяснила это тем, что так у нас будет больше шансов добраться до кубка, но я не поверила. Ей просто нужно было, чтобы я дошла до зала одна – туда, где меня уже поджидал Каллен, находящийся, как она думала, под заклинанием подчинения.

– Я была ее алиби, – я усмехнулась, продолжая. – Она все продумала – Каллен убрал ловушку некромантов, позволяя мне беспрепятственно добраться до зала, а потом они устроили целый спектакль, где злобные духи утаскивают Беатрису внутрь стены. Идеальный план, никто бы не догадался, что одной из участниц команды нужна вовсе не победа, а на испытание она пошла совершенно с другой целью.

Вот только Беатриса не учла одного – у Каллена был с собой сильнейший родовой артефакт, защищающий его от магических воздействий, и он сумел сбросить заклинание подчинения, и дальше действовал уже самостоятельно, о чем ей, естественно, не сообщил.

– Хочешь сказать… Каллен должен был озвучить тебе совсем другое желание? – Игнатиус хмуро смотрел на меня.

– Уверена, – кивнула я. – Не свое, а принцессы. И забрать для нее карту. Потому что именно Беатриса, обладая частичкой древней магии в своем артефакте, могла ее прочесть. А я-то думала, почему карта, всегда возвращаясь ко мне, один раз все же не вернулась, а осталась лежать спрятанной в правом крыле замка, пока Альбен ее не нашел. Все просто – она отреагировала на знакомую магию в артефакте Беатрисы.

– Так а какую цель преследовал Беатриса? – Вард, кажется, до сих пор переживал, что девушка его мечты оказалось не той, за кого себя выдавала.

– Этого я не знаю, – я покачала головой. – Но… то, что она не побоялась сделать марионеткой в своих руках собственного жениха, уже говорит о многом. Значит ее цель того стоила…

– Кажется, эти двое стоят друг друга, – хмыкнул Эван.

Мы замолчали, каждый думая о своем.

– Знаете что… – Айк первым нарушил молчание. – Мне кажется, мы влезли во что-то очень серьезное… Что бы не задумала Беатриса, уверен, король в любом случае прикроет ее.

– И что ты предлагаешь?

– Нам нужно заручиться поддержкой ректора или Даркела. Хватит с нас этих тайных дворцовых интриг, – парень посмотрел на меня выжидательно, и я медленно кивнула. Айк прав. Все зашло слишком далеко. Кажется, я невольно оказалась замешана в том, куда лезть совершенно не собиралась. И помочь выпутаться из всего этого мне мог только один человек – Габриэль.

Игнатиус вызвался проводить меня до комнаты, и я с готовностью согласилась, понимая, что парень о чем-то хочет поговорить со мной. Но и подумать не могла, о чем именно пойдет речь.

Стоило нам оказаться одним, распрощавшись с другими ребятами на лестнице, ведущей в правое крыло замка, как Игнатиус поставил порог безмолвия и, обернувшись ко мне, внезапно спросил:

– Ты ведь любишь его? Я прав?

Этот вопрос застал меня врасплох. Признаться, я даже не сразу поняла, о ком он спрашивает. Он же не может знать о…

– Игнатиус… – я замялась с ответом.

– Я не слепой, Белла. Вижу, как ты смотришь на него порой, а он… на тебя, – Игнатиус грустно мне улыбнулся. – Может для других это и не очевидно, но не для меня…

– Извини, я не могу рассказать тебе всего… – выдохнула я в смятении.

– И не надо. – перебил он меня, и тут же добавил: – Я просто не хочу, чтобы Габриэль причинил тебе боль, понимаешь?

Я смогла лишь кивнуть в ответ.

– И знай: что бы ты не задумала, я тебе всегда помогу. Обещай, что обратишься ко мне, если тебе нужна будет помощь!

Я улыбнулась Игнатиусу, растроганная его словами: – Обещаю. Спасибо тебе!

– Мы же друзья, Белла, – парень подмигнул мне, и эмоции, мелькнувшие на миг в синих глазах, вновь скрылись под маской напускного спокойствия:

– Ну, пошли. Посмотрим, чем занимается твоя соседка.

Соседка, как оказалось, в этот поздний час отсутствовала, и что-то говорило мне, что я знаю, где и с кем она сейчас могла быть. Уверена, у них было, что обсудить с Беатрисой.

Пожелав Игнатиусу спокойной ночи, я сходила в душевую и, немного почитав перед сном учебники, легла спать. Сон на удивление быстро подхватил меня в свои бережные объятья, даря мыслям и чувствам столь нужный покой, плавно неся по темной безмолвной реке. Но в какой-то миг он изменился, и я почувствовала, что вновь оказалась в замке Вельфант…

Открыв глаза, оглянулась, и даже не удивилась особо, поняв, где именно сейчас нахожусь. Все было очевидно, причем, с самого начала. Я покачала головой, усмехаясь собственной недогадливости, и тут же замерла, услышав зовущий голос, что, казалось, шел отовсюду, проникая сквозь древние стены.

– Где ты? Как мне тебя найти? – крикнула я, обращаясь в пространство.

– Я рядом… рядом…. – ответило мне знакомое эхо. – Просто коснись… скажи…

Я продолжала спать, все еще, как наяву, слыша слова, звучавшие в моем сознании… Рядом… Коснись… Что бы это значило?

Дни потянулись за днями, стремительно приближая волнующие всех адептов экзамены. Я мало интересовалась тем, что происходило вокруг, дни напролет просиживая над учебниками и конспектами, но все же знала, что успели пройти испытания для других курсов, а в скором времени должен был состояться и праздничный бал, посвященный всем победителям.

Кубок, к слову, так и не нашли, и, посовещавшись, жюри приняло решение, что новым кубком победителей будет тот, который я вынесла из подземелья. Впрочем, мы с парнями подозревали, что убедить их в этом помогли ректор и Габриэль, потому что нашу победу тоже засчитали, после чего мои однокурсницы стали относиться ко мне гораздо лучше, чего не скажешь об Элеоноре, по-прежнему кидающей на меня колючие взгляды.

Каждый день с утра я обещала себе, что обязательно поговорю сегодня с Габриэлем, и расскажу ему все, и… каждый вечер трусливо сбегала на полпути к его кабинету. Чего я боялась? Наверное, того, что после этого разговора слишком многое изменится. Что я уже не буду просто адепткой Фарли – девушкой, приехавшей из глуши и не знающей своих настоящих родителей. Мне придется рассказать ему все… с того момента, как я попала в этот мир.

Боялась того, что и он, после этого разговора, больше не будет для меня просто профессором Даркелом, моим деканом. «А разве он когда-нибудь был для тебя просто деканом?» – рассмеялся кто-то язвительный в моей голове, и я нехотя вынуждена была признать, что внутренний голос прав.

С самого начала, с самой первой минуты, когда я в отчаянии ворвалась в кабинет ректора, Габриэль вызывал у меня слишком сильные эмоции. И чем дальше, тем сложнее их было скрывать.

Я вспомнила наше вчерашнее занятие, на котором он учил меня отражать атаки злых духов. Мы снова были вдвоем – в маленьком тренировочном зале, спрятанном глубоко под землей, и напитанном странной, пугающей магией.

– Это зал некромантов, – Даркел прошел вперед, лениво пошевелив пальцами, отчего факелы на стенах вдруг вспыхнули, и пламя взметнулось вверх, жарко облизав стены.

– Итак, приступим, – мужчина стремительно обернулся, оказываясь вдруг рядом со мной. – Ты говорила, что не смогла справиться с призраками, когда они утягивали Беатрису в стену.

– Да, сэр, – подтвердила я, завороженно глядя на отточенные движения его рук, творящих какую-то странную магию.

– Запомни, злые духи питаются страхом и отчаянием. И чем сильнее маг, тем большую подпитку они от него получают. Запомнила?

– Да, сэр, – вновь кивнула я, размышляя о том, смогла бы я справиться, если бы не боялась в тот момент за Беатрису.

– Не кори себя, Белла, – Габриэль, казалось, сумел прочитать мои мысли. – Бояться неизведанного – это нормально, главное, не давать этому чувству взять над собой верх. Используй против них заклинания, которым я тебя научил, и, главное, думай в этот момент о чем-нибудь хорошем, не паникуй, даже если не будет получаться.

Он замолчал, давая мне обдумать его слова.

– Готова?

– Да, сэр! – сегодня я явно не отличалась многословностью.

Габриэль щелкнул пальцами, и зал вдруг начала заполнять туманная дымка. И было в ней… что-то неправильное, странное. Туман стелился по моим ногам, извиваясь серыми щупальцами, поднимался выше, заполняя собой пространство – как будто он был живым.

Я оглянулась по сторонам, надеясь увидеть Габриэля, но его рядом не оказалось. Кажется, я осталась одна… наедине со злобными духами. Первый из них возник так внезапно, что я в ужасе отшатнулась, увидев в паре шагов от себя череп, застывший в злобном оскале. Костлявые полупрозрачные руки тянулись к моему горлу, и я, наконец-то, отмерла, выставляя перед собой магический щит.

Некоторое время призрак смотрел на него пустыми провалами глаз, как будто сомневаясь, стоит ли пробовать, а потом устремился вперед, легко проходя сквозь защиту, и оказываясь рядом со мной. Лицо обдало ледяным дыханием смерти, и я задохнулась от ужаса.

– Белла! – окрик Даркела отрезвил, и я, постаравшись отрешиться от жуткой картины того, как призрак сжимает костлявыми пальцами мои плечи, кинула в него первое заклинание. Которое, впрочем, не причинило ему никакого вреда, и жуткий оскал оказался совсем близко от моего лица. Он что, хочет меня… Меня затрясло от отвращения.

– Белла, думай о хорошем! – раздался резкий голос Даркела. Я сбросила мерзкие плети рук со своих плеч и, резво отскочив назад, представила, что нахожусь не в этом зале, а… в комнате страха… Той самой, из своего счастливого детства. Было ли мне страшно, когда справа и слева из стен передо мной вываливались скелеты? Конечно. Но мою маленькую ладошку крепко сжимала теплая ладонь бабушки, и я знала – я под надежной защитой.

Вот и сейчас я знала, хотя бабушки не было рядом – он не даст меня в обиду другим. Никогда. Я чувствовала это, вновь выпуская магию с рук…

Первый призрак отлетел далеко в сторону, растворяясь в дыму, но на его месте тут же возник новый, напоминающий разлагающийся труп с оторванными конечностями. Я содрогнулась от отвращения, и он воспользовался этим, чтобы приблизиться ко мне, давая почувствовать жуткий смрад, что источало его призрачное тело.

Отбиваясь от него, я использовала все новые и новые заклинания, но призрак упорно полз за мной, загоняя в угол. Лишь уперевшись спиной в холодный камень, поняла, что больше убегать не получится и, на мгновение прикрыв глаза, нырнула в воспоминания…

Вот я стою перед Академией, не в силах сдержать вздох восхищения. Спешу по дорожкам к величественному замку, горящему сотнями огней и манящему меня, как беспечного мотылька. Вот мужчина, сидящий в кабинете ректора, вдруг медленно разворачивается, и мы встречаемся с ним глазами… Впервые за… сотни, долгие сотни лет.

Что я почувствовала тогда, поняв, кого перед собой вижу? Ощутив, как что-то во мне, до этого спавшее тяжелым беспробудным сном, вдруг вспыхнуло внутри, наконец, пробуждаясь.

Магия выплеснулась из меня во все стороны, заливая пространство белым мерцающим светом. C жутким визгом призрак растаял, а я, наконец, выбежала из ловушки, вновь становясь в центре зала. Где же они? Почему их больше нет?

– Что ты почувствовала, Белла? – тихий хриплый голос раздался прямо за моей спиной. – О чем подумала? Скажи мне!

Сердце сделало кульбит и, кажется, вовсе перестало биться, и я застыла, не в силах пошевелиться, чувствуя Габриэля слишком близко… слишком остро. Было что-то интимное в том, как мы сейчас стояли, в этом его голосе, что обволакивал мое сознание, заставляя тело дрожать, как натянутая до предела струна.

– Белла! – мужчина наклонился ко мне, почти касаясь губами щеки, и теплое дыхание зашевелило пряди волос, опаляя жаром кожу.

Сердце вдруг снова глухо и рвано забилось в груди, отдаваясь набатом в ушах, и я стиснула кулаки, впиваясь ногтями в кожу, понимая, что больше всего на свете сейчас хочу обернуться, и оказаться в его объятьях… Признаваясь себе и ему в своих чувствах, мечтая почувствовать вкус его губ на своих, тяжесть его рук на талии…

Понимая, что больше всего на свете сейчас боюсь заглянуть в его глаза и увидеть там жадную тьму, что поглотит меня без остатка. Тьму, которая продолжала отравлять того, кого я когда-то любила. И который стал таким, пусть и невольно, но из-за меня… Меня!!

Я вдруг с ужасом осознала, что вновь начала терять волю рядом с его подавляющей магией, а сознание поплыло. Альбен был прав, я даже не могу ничего противопоставить этой тьме, она слишком сильна. Я буквально чувствовала, что магия Даркела уже окружила меня, давя своей яростной мощью, клубясь вокруг черными широкими плетьми, готовыми ударить в любой момент, заставить подчиниться или… нежно обвиться вокруг, не давая сбежать.

– Осторожно! – резкий окрик ударил по оголенным нервам раскаленным хлыстом, и я увидела, как отовсюду на нас несутся призраки. Боги! Кажется, я невольно подпитала их сейчас своим отчаянием и страхом. Но… почему их так много? Неужели… боялась не я одна?

Тряхнув головой, сосредоточилась на том, что должна была сделать – тренировка еще продолжалась, а мой декан, убедившись, что я справляюсь сама, вдруг резко направился прочь, больше ничего не сказав. Что ж… Возможно, оно и к лучшему… Я вновь и вновь черпала магию, уже не сдерживаясь, как будто каждый из призраков был моим личным врагом, как будто хотела освободить эту землю от тварей, коим здесь было не место, а душу – от горечи, что терзала ее день и ночь напролет.

После тренировки я буквально бежала, не обращая внимания на изумленные лица редких адептов, встреченных по пути в женское общежитие. Хватит, так дальше продолжаться не может! Я не могу больше делать вид, что меня не тянет к нему, и сбегать всякий раз, когда…

К себе в комнату ворвалась, тут же поймав изумленный взгляд соседки, что сидела за своим рабочим столом. Последние дни она вела себя странно, впрочем, как и Беатриса, что замкнулась в себе, и старалась не высовываться на занятиях к удивлению преподавателей, не узнававших свою лучшую адептку. И это, признаться, тоже было одной из причин, почему я до сих пор не пошла к Габриэлю. Меня не оставляли смутные подозрения.

Наверное, именно мое взвинченное состояние, не иначе, было причиной того, что я вдруг подошла к Аурелии и, увидев в ее руке собранный артефакт, произнесла:

– Я смотрю, тебе все же удалось собрать его.

В комнате повисло молчание. Наконец, Аурелия аккуратно положила артефакт обратно в коробку и, повернувшись ко мне, произнесла с усмешкой:

– Значит, все же догадалась…

– Естественно, – я кивнула, отходя к своей кровати и устало опускаясь на нее. Все же эти призраки выпили из меня немало сил. – Да, собственно, это было нетрудно. Зачем вы опять поменялись местами?

Аурелия ответила не сразу, задумчиво постукивая кончиками пальцев по столу.

– Ну а как ты сама думаешь? Чтобы тебе нечего было предъявить на меня. А так – какие ко мне претензии? Я не была на испытании и не имею ни малейшего понятия о том, что там произошло, – Аурелия состроила подобающие выражение лица, и я с досадой поняла, что она права.

– А Беатриса? Что, если расскажет она?

Девушка рассмеялась.

– Это вряд ли. Ты же не думаешь, что я не подстраховалась? Во-первых, магическая клятва не даст ей сказать, даже если она захочет.

– А во-вторых? – я хмуро смотрела на свою соседку, понимая, что она все продумала заранее.

– А во-вторых, эта глупышка лишится всего, если начнет говорить. Это не в ее интересах.

– Кхмм, – раздалось в моей голове, и я поняла, что Альбен, как и я, внимательно слушает принцессу. Отчего-то присутствие филина придало мне уверенности.

– Ну и зачем был весь этот маскарад, не поделишься?

Аурелия нарочито небрежно пожала плечами. – Видишь ли, в последнее время отец усилил контроль за мной, как будто что-то заподозрил. И, естественно, сделать это он попросил ректора, ну и Габриэля, насколько я знаю. А я совершенно не хотела, чтобы они отслеживали каждый мой шаг в Академии.

Я сидела и слушала ее, еще не совсем понимая, при чем здесь Габриэль. А Аурелия меж тем продолжала:

– Беатрису я заметила сразу, еще у ворот Академии. Провинциальная дурочка, ничего из себя не представляющая, зато с большими амбициями, – она усмехнулась. – Идеальный материал для того, чтобы вылепить из нее то, что мне нужно. Кстати! Она была так впечатлена Габриэлем, что с радостью ухватилась за возможность быть не просто одной из адепток, а целой принцессой, представляешь? – Аурелия рассмеялась.

– И ты не боялась за свою репутацию? – Я удивленно изогнула брови.

– Отнюдь, – Аурелия махнула рукой, как будто я сморозила глупость. – Габриэлю никогда не было до меня никакого дела, так что здесь бедняжка Беатриса прогадала.

– А Каллен? – спросила я. Не могла не спросить, зная, какие непростые отношения связывали этих двоих, когда им навязали брак. – Он тоже был в курсе, что вы поменялись местами?

– Нет конечно, он до последнего не знал и, признаться, доставил бедняжке Беатрисе немало хлопот со своими обвинениями.

– Каллен просто хотел свободы, – тихо произнесла я, вспоминая слова некроманта, сказанные им в том зале с кубком. Пусть его методы были чудовищны, но я знала, что это был шаг отчаявшегося человека. – А чего добивалась ты? Зачем тебе была нужна карта и артефакт?

– Ты не понимаешь, Белла, – Аурелия поднялась со стула, и теперь меряла шагами комнату под моим напряженным взглядом. – Не знаю, кто ты такая, и откуда взялась, да и не хочу знать. Чувствую, что ты далеко не так проста, как кажешься. У всех нас есть свои тайны, не так ли? – девушка со значением поглядела на меня.

– Я всю жизнь живу под надзором из-за… – она на мгновение запнулась, – особенностей своей магии. Я могла бы сделать хорошую партию, став женой одного из правителей, как и подобает принцессе. У меня все для этого было, я могла бы жить так, как хочу. Но вместо этого меня решили отдать в жены мальчишке… Да, из древнего знатного рода, обласканного моим отцом, но… Я не хочу так, понимаешь? – в ее глазах я увидела слезы. – Не хочу и дальше быть под надзором отца, его советников, целителей…

– Значит ты тоже хочешь свободы, – заключила я, задумавшись над тем, что она рассказала. Почему-то я чувствовала, что принцесса не лжет, пусть и не до конца понимала ее. Что же у нее за магия такая, если ее постоянно контролируют?

– Не свободы, Белла, нет, – Аурелия вновь взяла себя в руки, и стала прежней. – Я просто хочу быть собой, а не испорченной магичкой.

– И как тебе в этом должен был помочь артефакт? – устало спросила я.

– Я хотела попросить у него дать мне собственную магию. Любую. Мне все равно.

– Что? – Я смотрела на нее с удивлением. Так у нее что, нет магии? Признаться, я ожидала чего угодно, но не этого.

– Да, Белла, я всего лишь магический паразит, питающийся крохами чужой магии. Ошибка природы. Без этого, – Аурелия показала на украшения, что были у нее на пальцах, шее и в ушах, – я ничто, понимаешь? Пустое место.

– Но… Тебе ведь как-то удалось проучиться здесь почти полтора года. Да и на нашем факультете ты лучшая, – усомнилась я. – А ведь это не факультет вещественной магии, на котором ты училась раньше.

– Лучшая, – кивнула Аурелия. – Но ты не представляешь, чего мне это стоило. Да я на каждом занятии использовала артефакты, данные мне отцом, тянула потихоньку силы у однокурсниц, кроме твоей, – она искоса взглянула на меня.

– Твоя сила на них не похожа, а я не могла допустить, чтобы Даркел что-то заподозрил. Он и так стал меня подозревать… Артефакты стремительно истощались, а других взять было неоткуда, у отца я попросить не могла, иначе бы он все понял. Поэтому я решила поискать в замке новые, они наверняка должны где-то здесь быть.

– И ты напала на меня, чтобы заполучить карту, – подытожила я, сводя воедино все, что узнала. – И что дальше? – задавая этот вопрос, меня накрыло странное чувство дежавю. Помнится, совсем недавно, я задавала точно такой же Каллену. Неужели мне предстоит пережить все заново? Я невольно подобралась, чтобы в любой момент быть готовой выставить щит.

– Честно? Я пока не решила, Белла. Смотря по обстоятельствам, – принцесса внимательно меня разглядывала, как будто прикидывала в уме варианты, наиболее выгодные для себя. А я вдруг подумала, что она истинная дочь своего отца, короля, и, возможно, ее настоящую не знает вообще никто, даже близкие ей люди.

– Предлагаю пока оставить все, как есть: ты не передаешь наш с тобой разговор Габриэлю и ректору, а я обещаю не вредить тебе и твоим друзьям, – с ее пальцев сорвалась магическая сфера, подтверждая данную клятву.

Я колебалась. Я не особо-то верила Аурелии, точнее, той, что так себя называла: слишком хитра и изворотлива была эта девушка, и кто знает, как она поступит в следующий миг.

– Скажи, что даешь ей время до конца недели, – посоветовал Альбен, молчавший до этого.

– Хорошо, – я кивнула девушке. – Я согласна, но только до конца недели. Мы все будем молчать, и делать вид, что ничего не знаем. – увидев победный огонек в ее голубых глазах, я поспешила добавить. – И вот еще что: дай клятву, что ничем не навредишь Беатрисе.

Нехотя, но девушка кивнула, произнося требуемое заклинания, и я вдохнула с облегчением, только сейчас поняв, в каком напряжении находилась последние минуты.

Стало ли мне спокойнее, после того, как мы объяснились с ней? Отнюдь. Я совершенно точно не одобряла ее методов и считала, что она хитра и эгоистична. Но… в чем-то, как и Каллена, мне было жаль эту девушку, пытавшую отстоять то, что она считала правильным. А еще… еще я надеялась, что ей хватит смелости, чтобы рассказать обо всем отцу, и убедить его хотя бы отложить эту никому не нужную свадьбу.

Подготовка к балу победителей, который должен был состояться уже в это воскресенье, шла полным ходом. В учебных классах и гостиных появились магические баннеры, чествующие победителей, и теперь каждый желающий мог, как на экранах, увидеть на них наиболее зрелищные и волнительные сцены испытаний.

Мелькала здесь и наша команда. Я хмыкнула, увидев момент, как мы с призраками тянули Беатрису в разные стороны, и отвернулась, не в силах больше смотреть на это.

«Интересно, почему записывающий артефакт не работал в зале, где стоял кубок? – подумалось мне. – Наверняка, Каллен и тут постарался».

Его, к слову, пока так и не выписали, и парень по-прежнему оставался под наблюдением королевских целителей во дворце. По слухам, ему восстанавливали резерв и воспоминания, но я отчего-то была уверена, что дело не только в этом.

Скорее всего, его отец сейчас судорожно решал, как выпутаться из ситуации с наименьшими потерями: с одной стороны, он наверняка хотел сохранить расположение короля и не упустить из рук столь желанный брак. С другой – ему нужно было как-то объяснить поступок сына, грозящий тому исключением, а значит, рассказать о том, что принцесса наложила на Каллена заклинание подчинения.

Аурелия к новости о бале отнеслась равнодушно, да и вообще, после нашего с ней разговора, предпочитала больше молчать, лишь обмолвившись как-то, что поедет домой на все выходные. Мы обе понимали, что это означает. Ей предстоял трудный разговор с отцом, после которого, могло статься, она и вовсе не вернется в Академию.

Я, собственно, тоже не готовилась к балу, просто потому, что готовиться мне было не на что. Деньги, вырученные за веселящее зелье, давно закончились, а новых взять было неоткуда. Вместо этого я усердно зубрила учебник по стихийной магии, зная, что так просто профессор Дагли от меня не отстанет, и обязательно попробует снизить оценку. А я все же надеялась, что смогу претендовать на стипендию, иначе уже совсем скоро мне придется возвращаться к первоначальному варианту – искать работу в городе.

Ходили слухи, что победителям испытания автоматически присваивалась повышенная стипендия, но… вдруг они останутся только слухами? В итоге я решила, что пойду на бал в обычном синем платье и ученической магии – все же, это бал победителей, адептов Академии Магии, а не ярмарка тщеславия. Конечно, в моем шкафу оставалось висеть платье, подаренное лже-принцессой, но его я точно одевать не собиралась.

В воскресенье утром я сидела одна, наслаждаясь тишиной, и читала очередной учебник, когда в дверь комнаты неожиданно постучали. «Кто бы это мог быть?» – подумала я, поднимаясь со стула.

– Твои друзья, – откликнулся Альбен.

Филин был прав – за порогом обнаружились Игнатиус, Вард, Эван и Айк, с которыми мы виделись буквально недавно, за завтраком.

– Позволишь? – Айк бесцеремонно прошел мимо меня в комнату, заставив меня удивленно приподнять бровь. – А у тебя здесь миленько, – широко улыбнулся он, с любопытством осматриваясь, – такой идеальный порядок.

– Завидуешь? – Я улыбнулась, зная, что парням это понятие вряд ли знакомо.

– Что ты! – Айк в притворном ужасе помотал головой, отчего рыжие кудри взметнулись пламенем. – Да если бы у меня все было убрано по шкафам, я бы вообще ничего не нашел. А так… все на виду, каждый носок на своем месте валяется.

Я лишь покачала головой, понимая, что парни пожаловали не просто так. И точно. Вслед за Айком в комнату шагнул Вард, таща в руках огромную коробку. Следующий за ним Эван нес коробку поменьше, Игнатиус замыкал это шествие, спрятав руки за спину.

– Та-ак, – я уже догадалась, что происходит. – Ну и что все это значит?

– Не злись, Белла, – Игнатиус примирительно улыбнулся. – Мы потратили не свои деньги. – Увидев мой скептический взгляд, парень добавил: – Помнишь, перед испытанием все делали ставки? Мы тоже сделали, и, между прочим, сорвали неплохой куш.

– И решили потратить его на тряпки?

– На подарок для победительницы, – поправил меня Игнатиус. – Ты его заслужила. И… не беспокойся, все это выбирали не мы лично, а сестра Эвана.

Эван, улыбаясь, кивнул, подтверждая его слова. – Да, Белла, мы даже не знаем, что она тебе подобрала.

– А это… – Игнатиус подошел поближе, и я увидела в его руках небольшую коробочку… – Это тебе лично от нас с ребятами. От чистого сердца.

Я обвела взглядом парней, за эти месяцы ставших мне настоящими друзьями. Могла ли я подумать, когда мы только познакомились, что все будет именно так? Нет конечно. Сейчас мне вообще казалось, что та сцена в мрачной гостиной, свидетелем которой невольно стал Даркел, была очень и очень давно. А ведь прошло всего чуть более трех месяцев.

Я посмотрела на коробочку, что протягивал мне Игнатиус, и аккуратно взяла ее, как величайшее сокровище.

– Ну же, открывай! – поторопил меня Эван.

Крышечка щелкнула, и я восхищенно выдохнула – внутри лежал серебряный кулон в форме сердца, покрытого фиолетовой эмалью. И на ее поверхности, так похожей на волшебную бархатную ночь, мерцали бриллиантовые звездочки – четыре черных, а в центре, сияющая ярче всех, искрилась белоснежная звезда. И было не трудно догадаться, что они означают.

– Ребята… – я подняла взгляд на улыбающихся мне парней, и растроганно шмыгнула носом, – даже не знаю, что сказать…

– Не надо ничего говорить, Белла, – Игнатиус подошел ближе, помогая мне застегнуть на шее цепочку кулона. – Просто носи его как знак нашей дружбы.

И ребята, кивнув, ушли, оставив меня одну готовиться к балу.

В других коробках, как я и думала, обнаружились бальное платье, шелковая нижняя сорочка, чулки и нарядные туфли. Не знаю, как сестре Эвана удалось угадать мои размеры, но сейчас, глядя на это великолепие, разложенное на кровати, я не сдержала улыбки.

Платье было очень красивым: выполненное из сине-фиолетового шифона, с короткими летящими рукавами и пышной многослойной юбкой, оно было украшено вытканными на его ткани крошечными мерцающими звездочками и тонким серебряным пояском.

Кулон, подаренный друзьями, идеально подошел к наряду, разместившись в глубоком вырезе на груди, и мне подумалось, что сестра Эвана, вероятно, подбирала платье именно под украшение. Темно-синие бархатные туфельки завершали образ и, покружившись по комнате, я засмеялась, чувствуя необычайный подъем.

– Как же мало девушкам нужно для счастья, – добродушно проворчал Альбен, сидевший тут же, на спинке стула.

– Дело не в платье, – я аккуратно сняла наряд, вешая его в шкаф. – Я чувствую, что сегодня будет особенная ночь.

– Хм-мм, – глубокомысленно заметил филин, но больше ничего не сказал.

Для меня этот бал разительно отличался от предыдущего… всем. Начать с того, что шла я на него не одна, а в компании четверых друзей, тоже приодевшихся ради такого случая. Даже на Айке красовались носки одного цвета, что было само по себе удивительным. Спускаясь по лестнице, мы все отчетливее слышали музыку и гул голосов, что означало одно – бал вот-вот начнется.

– Подождите! – я вдруг вспомнила, что мы забыли обсудить один важный вопрос.

– Что такое, Белла? – парни остановились.

– Беатриса… Мы ведь одна команда, значит она должна быть с нами на балу, иначе это будет выглядеть странно.

– Точно. Что будем делать? – парни переглянулись.

– Вард… Пожалуйста, подойди к ней, но так, чтобы не привлекать внимания. Пусть и не эта девушка проходила с нами испытание, но я уверена, Беатриса поймет, что не в ее интересах сейчас выдавать себя.

– Хорошо, – Вард кивнул. – Я поговорю с ней.

– Надеюсь, этот маскарад скоро закончился, – процедил Игнатиус, – и нам не придется обманывать окружающих ради принцессы.

– Она дала клятву, – напомнила я. – Сегодня в полночь ее срок истекает, а дальше мы вольны действовать по своему усмотрению.

Мы спустились вниз и, стоя на лестнице, я с восторгом рассматривала холл и прилегающий к нему приемный зал, что вновь, как и на предыдущем балу, претерпели существенные изменения. Пространство было расширено магией, чтобы вместить всех желающих, стены украшали живые картины всех команд, принимавших участие в испытании.

Командам победителей было уделено особое внимание – под каждым портретом участника была его краткая биография и основные заслуги. Парни заинтересовались, увлекая меня за собой и, спустя минуту, мы уже рассматривали свои физиономии, необычайно серьезные, взирающие на нас гордым взглядом, и смеялись, читая о собственных подвигах в подземелье. Сейчас это, действительно, виделось уже чем-то далеким, а где-то даже и забавным.

– Оказывается, мне поставили в заслугу, что я скинул с себя того здоровенного боевика, – пробормотал Эван, обращаясь ко мне. Мы оба скосили глаза на светловолосого гиганта, стоявшего неподалеку, которого я так удачно усыпила, и парень в ответ устремил на нас свирепый взгляд, многообещающе оскалившись.

– Не будем на этом заостряться, – я оттащила Эвана подальше, чтобы не провоцировать новый конфликт. Судя по тому, что я знала, боевикам и так пришлось несладко после испытания, когда их декан, мастер Ройс, узнал, что они там вытворяли. И теперь он гонял их в хвост и гриву на каждом своем занятии, а по вечерам заставлял дополнительно драить тренировочные залы, повторяя, что «обязательно выбьет дурь из их голов».

Но, судя по тому, что я сейчас увидела, эта самая дурь там пока еще оставалась и, возможно, Ройсу стоило увеличить нагрузку.

В центре холла, на высоком пьедестале, освещенном голубоватым магическим светом, стоял кубок победителей. Тот самый, что воплотился для меня, и который я так обидно упустила. Сердце болезненно сжалось, когда я, влекомая каким-то странным чувством, приблизилась к нему. Пьедестал по периметру окружали любопытные адепты, разглядывающие кубок, но я не замечала сейчас лиц и не слышала голосов.

– Прости, – сказала я беззвучно, сама не зная, к кому именно сейчас обращаюсь. – У меня не вышло, хотя видят боги, я всей душой хотела этого.

На мгновение мне почудилось, что на одной из граней кубка вспыхнула знакомая искорка золотистого света, но, стоило мне моргнуть, как все исчезло.

– Ты в порядке, Белла? – подошедший Игнатиус внимательно вгляделся в мое лицо.

– Да, конечно, – я заставила себя улыбнуться. – Ну что, идем к остальным?

Войдя в приемный зал, мы c ребятами разделились. Вард отправился разыскивать Беатрису, Эван с Айком пошли за пуншем, а мы с Игнатиусом отошли в сторону и встали у одной из колонн, откуда было удобно наблюдать за происходящим.

– О чем задумалась? – тихо спросил Игнатиус.

– Странно это все, – я передернула плечами. – Знаешь, я ехала сюда учиться, а в итоге оказалась втянута в игры сильных мира сего.

– Это не твоя вина, Белла, – пожал плечами Игнатиус. – Уверен, они разберутся между собой и найдут выход, иначе их отцы не были бы теми, кем являются.

Я кивнула. Конечно, Игнатиус был прав. Главное, чтобы меня это больше не касалось. «Не будь столь наивной, Белла, – протянул кто-то издевательски в моей голове. – Ты уже в этом увязла, привлекая к себе массу ненужного внимания».

Внутренний голос как в воду глядел. Стоило Игнатиусу, извинившись, на пару минут отойти в сторону, чтобы переговорить с одним из знакомых, как рядом со мной возникла та, кого я хотела видеть сейчас меньше всего – Элеонора.

Сегодня молодая ведьмочка выбрала наряд жемчужного цвета, который сделал бы честь даже королеве. Роскошное платье переливалось таинственными бликами, ему вторили камни, сверкавшие в украшениях на ее шее и тонких изящных пальцах. Волосы с золотисто-рыжим отливом волнами струились по спине, напоминая расплавленное золото.

– Что, Фарли, твои цепные псы оставили тебя одну? – насмешливо произнесла она, останавливаясь рядом, и скользя взглядом по залу.

– Не думаю, что это твое дело, – я не осталась в долгу, решив, что не дам испортить ей мое настроение.

– Ну отчего же… Очень даже мое, – Элеонора наклонилась к моему уху, обворожительно улыбаясь. Со стороны могло казаться, что две знакомые девицы о чем-то увлеченно беседуют. – Только знай, я все равно доберусь до тебя… Рано или поздно, но доберусь. И в следующий раз тебе никто не поможет… – выдохнув это, она снова выпрямилась, с торжеством смотря мне в глаза. На ее губах играла улыбка, не затрагивающая холодных изумрудных глаз.

– Ты правда считаешь, что на испытании мы все прохлаждались? – парировала я, отчего-то не желая ссориться с ней заново. – Тоже мечтала оказаться на больничной койке, как мы с Беатрисой?

– При чем тут испытание, Фарли. – Элеонора презрительно скривила губы, как будто я сморозила полную глупость. – Оно нужно было моему отцу, а не мне. – И, не дав мне время опомниться, продолжала. – А мне нужен Габриэль. И ты сильно пожалеешь, что отняла его у меня!

Я стояла, растерянно глядя на нее. Так она мстила мне из-за Габриэля? Но… почему? Нас ведь ничего не связывает…

– Ты сама то в это веришь? – буркнул Альбен, нагло подслушивающий мои мысли.

А я вдруг вспомнила, как спровоцировала ее, намекнув на то, что между мною и им что-то есть. Как же я не додумалась, что она будет мстить мне за это? «М-да, Белла, – мрачно подумала я, – эта сторона человеческих отношений явно не твой конек».

– Ты не права, Элеонора, – тихо сказала я девушке, все еще стоявшей рядом. – Я не отнимала его у тебя. Он никогда не был моим… как, впрочем, и твоим… – добавила еще тише, но Элеонора услышала. Но так ничего и не сказала в ответ. Сверкнув напоследок глазами, она направилась прочь, оставив меня смотреть ей вслед.

Подошедшие ребята увлекли меня поближе к сцене, на которую уже вышел ректор Гриффин. Стоя вместе со всеми, я слушала его пламенную речь, в которой он рассказывал об испытании, о том, как оно закаляет характеры адептов и выявляет, порой, те качества, что они и сами не подозревали в себе…

Ректор все говорил и говорил, но я смотрела не на него, а на Габриэля, безмолвно застывшего в стороне. Вновь одного, как будто рядом с другими деканами ему было не место.

Вечно… Мне вдруг пришло на ум это слово, сама не знаю почему. Наверное, это хуже смерти, всегда быть одному, оторванному от тех, кого ты любил. Вечно… Как он вообще живет с этим долгие века? C безграничной силой тьмы, что заменила собой его свет?

Удивительно, но и Габриэль сейчас смотрел на меня. Не знаю, что он смог прочесть в моих глазах, но по лицу его вдруг пробежала тень, и я увидела, как оно превращается в маску. Я опустила голову, закусывая губу.

Зал тем временем взорвался аплодисментами, когда ректор закончил свою речь. На сцену начали вызывать победителей, и я оглянулась, вздыхая с облегчением – невдалеке стоял Вард, а рядом с ним Беатриса. Девушка была бледна, но больше ничто не выдавало ее волнения.

– Факультет темных искусств, прошу на сцену! Поприветствуем победителей первого курса! – грянули новые аплодисменты, и мы потянулись вперед – туда, где стояли ректор и наш декан, вручавший своему курсу медали. Когда дошла моя очередь получать награду, я лишь усилием воли заставила себя оторвать ноги от пола и приблизиться к нему.

– Поздравляю, Изабель. Ты достойна этой награды, – Габриэль надел мне на шею медаль на фиолетовой атласной ленте, не спеша отстраняться. На миг его пальцы коснулись моей оголенной кожи, и мы оба замерли, глядя друг другу в глаза.

«Пожалуйста…» – умоляли о чем-то мои.

«Я не могу …» – увидела я ответ и, потупив взгляд, отошла в сторону, уступая дорогу Беатрисе.

Когда официальная часть завершилась, грянула музыка, и смеющиеся адепты, бурно обсуждая прошедшие испытания, разбрелись по залу: некоторые направились к столам с закусками или просто общались, другие закружились в центре зала, под музыку. Меня вел в танце Игнатиус, а невдалеке от нас я с удивлением заметила Варда, танцевавшего со смущенной Беатрисой.

– Ну что, крошка, поздравляю с повышенной стипендией? – Игнатиус подмигнул мне, вновь играя роль весельчака и балагура.

– Это не значит, что нам не придется сдавать экзамены, – возразила я, улыбаясь в ответ, все еще не в силах поверить, что о деньгах можно больше не волноваться. По крайней мере, до конца учебного года.

– Кстати, что ты собираешься делать на зимних каникулах, поедешь к себе?

Признаться, об этом я пока не думала. Можно было бы, наверное, остаться в Академии, или поехать навестить моих старичков, по которым я очень соскучилась.

– Еще не знаю. А ты?

– Обычно мы с родителями уезжаем в наше загородное имение в горах, но в этом году король попросил отца остаться, он нужен ему в столице. Вот я и подумал… – Игнатиус сделал многозначительную паузу, – что, если вы все приедете ко мне погостить? Там очень красиво, имение окружено лесом, а по ночам можно забраться на башню со стеклянной крышей, и любоваться огромными яркими звездами. Уверен, тебе понравится.

– Звучит весьма заманчиво, – рассмеялась я. – Обещаю подумать.

И мы закружились в танце, на время оставив все разговоры.

Габриэль

Габриэль следил за ней. Неотрывно. Жадно. Видел, как мальчишки опекают ее, напряженно косясь по сторонам, особенно Игнатиус. Чего они опасаются… или кого? Каллена в Академии не было и в ближайшее время не будет. Он позаботился об этом. Тогда кого?

Габриэль видел, как к Белле подошла Элеонора, и для него не стало секретом, о чем они говорили. Ярость… холодная, черная, затопила глаза, когда он понял, что девушка чуть не погибла. Почему он не знал об этом, почему не почувствовал, не помог?

Мужчина проследил взглядом за удаляющейся прочь златовласой ведьмой, и понял, что с него хватит. Таким, как она, не место на его факультете. Алан позвал его на сцену, и Габриэль вынужден был на время отвлечься от мрачных мыслей, играя свою роль декана.

Впрочем… он не переставал удерживать в поле зрения девушку, и когда она поднялась на сцену, направляясь к нему, едва смог сдержать себя. Это ее платье, похожее на темную, зимнюю ночь с вытканным на небесном полотне сияющими звездами. Развевающиеся волны волос цвета воронова крыла, бьющим упругими прядями по плавным изгибам девичьего тела.

Невесомая ткань, что, с каждым ее шагом, разлеталась в стороны, создавая ощущение, что она не идет, а летит. И кулон на груди, в центре которого сияла она… Его звезда…

Он мог бы замедлить ход времени, чтобы это мгновение никогда не кончалось. Мог бы легко перенести их двоих в любую точку мира, накрыв вечной пеленой забвения весь этот зал и людей в нем.

Мог… но не сделал. Когда его руки коснулись алебастровой мерцающей кожи с бьющейся голубой жилкой на шее, он лишь застыл на мгновение, колоссальным усилием воли сдерживая тьму, что рвалась из него, чувствуя поблизости манящий свет. Кажется, Белла тоже поняла это, потому что фиалковые глаза посмотрели на него с мольбой.

А он… Все что он смог, это отпустить ее. Пока отпустить, тем более к нему уже приближалась Беатриса с приклеенной улыбкой на лице.

Когда он вновь перевел взгляд на Беллу, то увидел, что она танцует с Игнатиусом. Такая хрупкая, такая прекрасная – как фарфоровая статуэтка, которую сейчас касался другой.

Тьма вновь подняла свою змеиную голову, и мужчина беззвучно выругался, понимая, что с каждым днем все больше теряет контроль. Он обещал себе, что не коснется ее, чтобы не запятнать тьмой? Кажется, это было весьма преждевременно. Его тянуло к ней. Тянуло так, что последние дни он просто боялся оставаться с ней наедине. До дрожи в пальцах, до гулкого набата в висках, до требовательного узла, что закручивался внизу живота, стоило ей только появиться рядом.

Их индивидуальные занятия, на которых он помогал адептке осваивать магию, стали пыткой, и все, чего он желал, это присвоить ее себе, и больше не отпускать. Ни к кому. Никогда. И, странное дело, иногда ему казалось, что он видел в глазах Беллы ответные всполохи чувств. Как будто она понимала, что с ним происходит. Но разве такое возможно? Разве он смел мечтать о подобном? Разве филин не рассказал ей… все?

Видя, что к нему направляется ректор, Габриэль прикрыл глаза, призывая разбушевавшуюся тьму успокоиться.

– Ты выглядишь усталым, друг мой, – Гриффин проницательно смотрел на него. – Ступай, пообщайся с коллегами и адептами, все же это и твой праздник тоже.

– Не думаю, что это хорошая идея, Алан, – Габриэль вновь увидел Беллу, которая теперь танцевала уже с Айком, и сердце болезненно заныло.

– Иной раз даже не самые хорошие идеи приносят отменные плоды, – загадочно произнес ректор и, кивнув, пошел дальше.

Некоторое время Габриэль еще стоял на месте, борясь с собой, но, поняв, что проигрывает, двинулся вперед – туда, где на выходе из бального зала мелькнуло синее платье, расшитое серебряными звездами.

– Кажется, я поняла, – говорила я на ходу, поминутно оглядываясь назад. Но нет, все было тихо, адепты и преподаватели по-прежнему находились на балу. В отличие от меня, спешащей прочь из зала. – Все это время он был там, понимаешь?

– Нет, Белла, я вообще ничего не понимаю, – встревоженно откликнулся Альбен. – Тебе не стоит идти туда, тем более я не смогу войти с тобой.

– Сможешь, – уверенно проговорила я, сворачивая в коридор, ведущий к ритуальному залу, и отбрасывая мысли о том, что история с моим побегом из бального зала вновь повторяется. – Это не тьма не пускала тебя, ты сам запретил себе это, боясь, что она поглотит твой свет. Но она не сделает этого… если ты сам не захочешь, не сдашься.

Войдя в пустынный полутемный зал, я решительно прошла вперед, встав в центре потухшей пентаграммы, и подняла голову к потолку, впервые рассматривая ее во всех подробностях.

«Вот ты какая, – пробормотала, глядя на сестру-близнеца той, что была изображена на полу. – Альбен, иди сюда, ты мне нужен».

– Я рядом, – прозвучал в моей голове голос филина. – Но мне здесь не нравится, Белла. Я чувствую силу, противную нашей.

– Это из-за нее, – я кивнула на пентаграмму под своими ногами. – Видишь? Думаю, ее нужно повернуть, чтобы она зеркально отражала ту, что на потолке.

Альбен, материализовавшись в зале, поднялся в воздух, и теперь скептически разглядывал перевернутую пентаграмму на каменном полу.

– Луч божественного начала направлен вниз, стихии воды, земли, огня и воздуха перепутаны, – продолжала я, судорожно соображая, как мне это сделать. – Нам нужно, чтобы этот луч вновь был направлен наверх, – я застыла над одним из лучей. – Он – основа всего.

– Белла, ты уверена? Даже если вдруг получится это сделать, что дальше?

– Пока не знаю. Но я ясно видела во сне именно этот зал, когда свет души пытался дать мне подсказку. А еще, знаешь, я вдруг поняла, что его и не может быть ни в каком другом месте замка, понимаешь? У Кассиэля просто не было времени на то, чтобы его прятать – он ведь сразу шагнул во врата, унося Анаэль.

Не тратя больше ни минуты, я выпустила свою силу, напитывая ей пентаграмму на полу. Белый огонь стремительно побежал по линиям, вычерчивая собой идеально ровную пятиконечную звезду, уроненную вершиной вниз… Падшую.

Почувствовав, как ее грани полностью заполнились моей магией, я подняла руки вверх, широко разведя их в стороны, и начертала в воздухе огромный искрящийся круг. Магия тут же отразила его на полу, заключая в него пентаграмму.

Лучи вспыхнули еще ярче, выжигая темную магию, и пентаграмма начала неохотно поворачиваться. Магическое колесо с грохотом вращалось, изменяя саму кладку каменного пола, пока не застыло окончательно. Ярко вспыхнув в последний раз, пентаграмма засияла мягким белым светом.

– Да! Она повернулась, Белла! – радостно ухнул Альбен, кружась вокруг.

– Это только начало, – я оценивающе посмотрела наверх, пытаясь понять, что мне делать дальше.

Ответ пришел сам собой – ну конечно, теперь необходимо соединить их. Я вновь призвала свою магию и, странное дело, она откликнулась гораздо охотнее, как будто ее больше ничего не сдерживало.

Сияющая белая сила затопила пространство меж двух пентаграмм, образуя огромный световой столп, и в какой-то момент я поняла, что у меня получилось. Получилось открыть проход туда, где находилось нечто, очень нужное мне…

Выйдя из света, настороженно огляделась по сторонам. Я оказалась в поистине огромном незнакомом мне зале, выполненном из белоснежного камня, залитого светом, и первое, что бросилось мне в глаза – меч. Огромный сверкающий меч, парящий прямо высоко в воздухе и объятый потусторонним голубоватым сиянием.

«Меч Габриэля!» – тут же пришло понимание.

А следом… я увидела их – врата. Не знаю, чего я ждала. Мне всегда представлялось, что врата – это что-то вроде красивой каменной ниши, вписанной в стену ритуального зала и закрытой тяжелыми створками дверей.

Но реальность оказалась совсем не такой. Врата находились в самом центре зала, являясь его сердцем, и дверей у них не было вовсе. Неимоверных размеров, они представляли собой широкую арку золотого цвета, испещренную странными, абсолютно незнакомыми мне символами, внутри которой клубилась плотная дымка, за которой нельзя было ничего разглядеть, расцвеченная цветами рассветного неба – от алого и оранжево-розового до золотисто-желтого и лазурно-голубого.

– Это они, – раздался дрогнувший голос Альбена. – Врата, Белла!

Я смогла только кивнуть в ответ, не в силах отвести от них взгляд. Чувствуя, что передо мной находится нечто такое, что недоступно пониманию простого смертного. Бесконечность. Величие. Мощь. Перед которыми хочется пасть на колени.

– Но где же свет души? – я, наконец, заставила себя отвлечься от врат и беспомощно оглянулась по сторонам. – Альбен, я не понимаю, где он?!

– Я тоже ничего не чувствую. Может, ты все же ошиблась? – растерянно проговорил филин.

– Нет, я уверена, что свет как-то связан с ритуальным залом. Он сказал мне «просто коснись…», – я вновь подняла глаза на врата. Неужели…

– Белла, не надо, – напряженно проговорил Альбен. – Это может быть опасно.

– Я не чувствую от них угрозы, – возразила я ему, останавливаясь перед непроницаемой дымкой, что заклубилась сильнее, будто почувствовав мое приближение. Впрочем, так оно, скорее всего, и было.

«Просто коснись», – прошептала я, делая последний шаг, отделяющий меня от нее, и кладя руки на древнюю арку. В первое мгновение мне показалось, что ничего не изменилось, но уже в следующий миг я поняла, что это не так.

Под ладонями разлилось странное тепло – нет, не такое, как бывает, когда ты прикасаешься к вещи, нагретой под солнцем. Это было тепло иного рода – как будто я почувствовала что-то, что давно потеряла, а теперь обретала вновь. Как будто я возвращалась туда, откуда пришла, к чему-то родному.

– Печать! Смотри! – потрясенно выдохнул Альбен, но я уже и сама увидела.

Арка, что окружала врата, сияла. Символы на ней, один за другим, наливались светом, и я откуда-то знала, что как только свет коснется последнего из них, печать будет снята, а врата откроются.

Я невольно отступила назад, понимая, что именно сделала. Вместо того, чтобы найти свет его души, я, кажется, открыла врата… Мысли в голове крутились с бешеной скоростью. Может, все так, как и должно быть? Может его свет там, за вратами, и он звал меня оттуда? Но что это значит? Я должна войти туда? Не может быть…

– Изабель? – раздалось неверящее за моей спиной, и я медленно обернулась, понимая, что вот сейчас все и решится…

– Изабель? – Габриэль перевел взгляд с меня на врата, печать на которых разгоралась все сильнее. – Как ты… – На его лице застыла такая мука, что мне на мгновение стало страшно. – Ты… хочешь уйти… туда? – с явным трудом произнес он. – Хочешь… вернуться?

– Нет, – я покачала головой, стараясь не обращать внимание на боль, затопившую вдруг сердце. Я как никогда остро чувствовала сейчас его истинные эмоции, и столько в них было отчаяния и обреченности, что мне с трудом удавалось держать лицо. – Я не буду входить во врата.

Между нами повисло молчание.

– Тогда… зачем?

– Вы ведь знаете, чья магия живет ко мне, – вздохнула я, глядя на того, кто неподвижно застыл напротив. И лишь в глазах бушевали сменяющие друг друга эмоции. Габриэль просто кивнул, ожидая, что я скажу далее.

– Я иногда вижу то, что показывает мне магия Анаэль. – Мне показалось, или при этих словах Габриэль вздрогнул, и по лицу его пробежала судорога.

– Значит… ты видела…

– Да, – я не дала закончить ему фразу. – Видела. И знаю, что она пыталась защитить именно Вас.

– Что еще ты знаешь, Белла? – голос Габриэля был странно глух.

– Я слышу свет Вашей души. Он зовет меня. Просит отыскать его.

– Это… Это невозможно… – с лица Габриэля как будто резко сорвали маску. – Я потерял свой свет навсегда. Его… больше нет.

– Но я слышу его во сне, – тихо возразила я, обескураженная его странной реакцией. – Он хочет, чтобы я помогла ему… Вам.

Еще мгновение назад нас разделяло несколько метров, а уже в следующее Габриэль возник рядом со мной.

– Помочь? – резко спросил он, наклоняясь ко мне. – Ты правда хочешь помочь мне?

– Да, – кивнула уверенно, хотя мне вдруг стало очень страшно, когда я заглянула в его глаза и увидела плескавшуюся там тьму.

– Так помоги, – прошептал он, наклоняясь к моим губам. – Помоги мне, Бел-ла. Дай утолить эту жажду в тебе.

Я не думала ни о чем в тот момент. Исчезло все, что было до этого. Подернулось серой дымкой безвременья, отрезая нас двоих от целого мира. Была только я и он, удерживающий меня в своих объятиях, судорожно сжимавший мою талию.

Его губы почти касались моих, и все же… он медлил, давая мне самой совершить этот последний, отделяющий нас шаг. Шаг, за которым не будет ничего, только черная бездна, что готова была утянуть меня вниз, за собой. И которой я готова была сдаться, если это поможет ему. Отдать свой свет. Добровольно. Милосердие, искупление и… любовь – вот что двигало мной.

И именно в это мгновение я отчетливо поняла, что должна сделать. Это было как вспышка молнии, как озарение, спустившееся откуда-то свыше. Я вдруг поняла, где был спрятан его свет души, что стал звать меня, стоило мне переступить порог этого замка. И как я могу помочь ему… им двоим вновь стать единым целым. Все-таки я была права, он никогда не покидал пределы этого зала. И, в то же время, я сильно ошибалась, решив, что он был спрятан где-то здесь…

Судорожно вздохнув, я положила ладони прямо на грудь Габриэля – туда, где глухо и рвано билось сильное сердце, многократно ускорившее свой бег, стоило мне прикоснуться.

– Габриэль, – глазами, полными слез, я поймала его почти безумный взгляд, и медленно, четко произнесла: – Я. ПРОЩАЮ. ТЕБЯ.

Мои губы преодолели последние миллиметры, разделяющие нас, и нашли его, твердые и теплые. На миг Габриэль окаменел, будто не в силах поверить в происходящее, но тут же опомнился, захватывая ладонями в плен мое лицо, углубляя наш поцелуй, целуя так жадно, что мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не упасть.

Тела сплелись, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Мы вцепились друг друга, как путники, изголодавшиеся по живительной влаге, которую, наконец-то нашли. Так, будто хотели наверстать не годы, нет, столетия разлуки и одиночества. В какой-то момент я перестала ощущать свое тело, полностью растворяясь в той безудержной яростной страсти, что он дарил мне, и не менее щедро даря ее в ответ.

Поняв, что мне не хватает воздуха, я приоткрыла глаза и потрясенно замерла: за его спиной я вновь увидела крылья. Огромные черные крылья, с которых медленно спадала тьма, оседая серым пеплом на полу, делая их с каждым мгновением все светлее и светлее, пока они, наконец, не засияли первозданным белым золотом.

Габриэль тоже замер, почувствовав мой взгляд, устремленный за его спину. И, кажется, понял, что именно я там вижу. На его лице было… столько всего. Неверие. Надежда. Радость… Но… его глаза по-прежнему были черными, тьма все еще жила в них. Что-то было не так… Но что?

Я переводила взгляд с его крыльев на его глаза и обратно, пытаясь понять… Ну конечно… Отчаяние сменилось облегчением, когда я, наконец, осознала.

– Альбен! – мысленно обратилась я к филину, зная, что он здесь и слышит меня. Голос все-таки подвел, предательски дрогнув. – Прошу, без тебя я не справлюсь…

…Конечно же Альбен. Неотъемлемая часть меня и моей магии. Тот, кто тоже должен был даровать ему прощение. Теперь я знала, что именно оставила Анаэль здесь, в этом мире. Частичку себя, заключенную в филине. Именно она была той крохотной недостающей частью, что мешала вернуть ему свет души. Для этого нужно было не просто прощение, а всепрощение.

Возможно, Кассиэль знал это, обрекая своего собрата на вечную тьму. Как знала и Анаэль, уверенная, что я и Альбен – мы обязательно когда-нибудь встретимся, чтобы соединиться вновь. И вместе простить его… Как будто прочитав мои мысли, филин вдруг материализовался перед нами, зависнув в воздухе, давая увидеть себя Габриэлю во всей красе. Роскошное пепельно–белое оперение в ореоле сияющего света заставило меня замереть от щемящего чувства в груди.

– Я. ПРОЩАЮ. ТЕБЯ! – повторил Альбен мою фразу, разнесшуюся по залу многоголосым эхом, и тут же вновь исчез, растворяясь в мерцающих искрах.

Я улыбалась сквозь слезы. Улыбалась, видя, как тьма покидает его глаза, как черный цвет радужки исчезает, уступая место расплавленному серебру. Как он переводит свой взгляд на меня, не в силах что-то сказать. Но слова сейчас были излишни, за нас говорили сердца.

И именно в этот момент печать засветилась нестерпимо ярким светом, что означало только одно: она снята. Врата вновь были открыты, впервые за тысячу лет…

Нестерпимо-белый свет затопил весь зал, на миг скрывая от меня Габриэля. Он был настолько яркий, что я невольно закрыла глаза руками, а когда убрала их – увидела ангела со сложенными за спиной серебристо-белыми крыльями. Он стоял перед вратами и завороженно смотрел на свет, как будто мог видеть что-то, неподвластное простому смертному.

– Идем со мной, Изабель, – Габриэль обернулся, протягивая мне руку и улыбаясь. Теперь его улыбка была совсем иной, как и весь он… Слишком красивый. Слишком совершенный… для такой, как я.

А мне вдруг вспомнился один из наших недавних разговоров с Альбеном, когда он пытался воззвать к моему разуму, говоря, что наше счастье с Габриэлем будет слишком кратковременным.

«Для ангела человеческая жизнь – лишь миг, ведь он бессмертен. А ты, – говорил Альбен, – получила магическую оболочку, что Анаэль взяла себе, оказавшись в этом мире, но не ее божественную суть. Да, ты будешь жить долго, гораздо дольше, чем обычные люди или даже маги. Но твоя жизнь все равно завершится. Подумай, что будет ждать вас дальше, когда вы уже не сможете друг без друга? Каково ему будет потерять тебя второй раз и жить дальше, ожидая сотни, а может быть, тысячи лет, твоего нового воплощения? Ты этого желаешь ему?»

Голос Альбена все еще звучал в моем сознании, когда я на миг прикрыла глаза, собираясь с силами, чтобы произнести самые трудные в моей жизни слова.

– Нет, – я покачала головой, отступая назад от него и того, что могло бы быть между нами. От нашего возможного счастья. Ради него. – Это не мой мир, Габриэль. Однажды я уже потеряла свой мир, и не хочу проходить это заново… К тому же, – я судорожно вздохнула, – мы все равно не сможем быть вместе… долго… ты знаешь это…

По моим щекам скатились две хрустальные слезинки.

– У меня есть шанс переубедить тебя? – Габриэль печально смотрел на меня.

– Нет, – я с трудом заставила себя улыбнуться сквозь слезы, голос дрожал, норовя перейти в рыдания. – Я рада, что смогла помочь тебе. Знаешь… наверное, так было задумано изначально, ведь Анаэль была видящей. Значит, мне было суждено прибыть в этот замок и… – горло все-таки сжало болезненным спазмом, мешая договорить.

– Белла…

– Иди, Габриэль, – я неимоверным усилием воли сделала еще один шаг назад, отчаянно борясь с собой. – Иди, тебя давно ждет твой мир. А я буду помнить тебя… всегда… Прощай…

Габриэль еще некоторое время смотрел на меня, как будто ожидая, что я передумаю. Я же молилась лишь об одном – чтобы выдержать все это. Хотела ли я быть с ним? Да! Больше всего на свете! Но также понимала, что мы слишком разные по… своей сути. Ангел и белая ведьма, пусть и с божественной искрой.

Медленно переведя взгляд на врата, Габриэль сделал неуловимый шаг вперед, как будто не в силах поверить, что он у цели. А потом еще один. И еще. Его силуэт затопил слепящий свет, делая все тоньше…

Слезящимися глазами я смотрела на то, как он уходил, кажется, позабыв, как дышать. Стиснув руки в кулаки, впиваясь в кожу ногтями. До кровавых глубоких борозд. До боли, что даже не чувствовала. А потом все исчезло: вот я видела, как белый свет сменяется сияющими лучами, брызнувшими во все стороны, а следом врата вновь окутала клубящаяся дымка и они снова закрылись.

Какое-то время я еще стояла перед ними, не в силах поверить… принять. «Ты же знала, что так будет», – прошептал мой внутренний голос.

Знала ли я? Да. Но, одно дело предполагать, а другое – переживать это сейчас, чувствуя, как рвется из груди раненое сердце. И с каждым мгновением, прожитым без него, эта боль лишь усиливалась, выворачивая душу наружу, оголяя ее перед жестокой реальностью. Хотелось кричать от безысходности и щемящей тоски.

– Дыши, Белла, дыши, – я скорее почувствовала, как лица бережно коснулись перья Альбена. – Сейчас станет чуть легче. Я помогу, только дыши.

Не знаю, как Альбену это удалось, но вместо зала с вратами я вдруг оказалась в парке около замка. На улице царила красавица ночь – бархатно-синяя, с яркими звездами в темных волосах. И сейчас она смотрела на меня, холодно улыбаясь тонким серпом ближайшей звезды.

Я тоже смотрела на нее – такую древнюю, величественную и… равнодушную. Что ей за дело до такой песчинки во времени, как я? Невольно поежилась – кажется, температура на улице существенно упала, а я была одета всего лишь в тонкое бальное платье. Зато мне действительно стало легче, и ком в груди чуть-чуть уменьшился, позволяя хотя бы дышать.

– Мне жаль, Белла, – Альбен материализовался рядом со мной, а я вновь отметила, что цвет его оперения немного изменился, как и его… способности?

– Не нужно, ничего не говори, – я покачала головой, вновь запрокидывая голову вверх, мысленно прощаясь с Габриэлем. Надеюсь, он будет счастлив там, в своем мире. Именно этого я и хотела. Больше всего на свете. Всей душой, что болела за него эти месяцы, проведенные в замке.

Как будто в ответ, моего лица коснулось что-то холодное. Снег? Я с удивлением смотрела на первые крошечные снежинки, кружившиеся в воздухе и падавшие на мое лицо.

– Прощай, Габриэль. – прошептала. – И… прости, если можешь. Видят боги, больше всего на свете я хотела бы быть с тобой…

– Боги действительно видят нас, Белла… – голос, раздавшийся за моей спиной, просто не мог… Я окаменела, боясь повернуться и обнаружить, что все это лишь плод моего воображения.

– Что, даже не посмотришь на меня? – этот глубокий бархатистый голос с насмешливыми нотками мог принадлежать только одному человеку… точнее, не человеку… Габриэль… Но… как?

Я стремительно развернулась, не в силах поверить в то, что вижу. Габриэль стоял в паре метров от меня, точно такой же, каким был всегда – одетый во все черное, в наглухо застегнутом парадном камзоле. Лишь глаза… глаза выдавали то, что он больше не темный. Пружина, сжимавшее сердце в тиски, вдруг лопнула, и я бросилась вперед, к нему, тут же оказываясь в сильных мужских объятьях.

– Не отпущу… Никогда… Больше… – шептал Габриэль, невесомо собирая губами снежинки с моего лица и заставляя счастливо улыбаться.

– Надо же, первый снег пошел, – нежась в его объятьях, умиротворенно произнесла я, когда поняла, что их становится все больше, и землю начинает укрывать белое ажурное полотно, так похожее на фату невесты.

– Главное, чтобы ты не вызвала снежную бурю, – ответил мой декан, усмехаясь. – Все же, адептка Фарли, над стихией воды нам с вами стоит еще поработать!

Я вышла из учебного зала и устало привалилась к двери – все-таки профессор Дагли, как я и ожидала, попытался завалить меня на своем экзамене по Теории и практике стихий. Впрочем, это ему не удалось. Теорию я знала отлично, а что касается практики…

Думаю, маленькая горгулья, что спланировала на профессора, оторвав приличный клок ткани от его новенькой серой мантии, была весьма убедительным доказательством того, что стихия земли мне вполне подчиняется. И Дагли не оставалось ничего другого, как вписать в мою зачетку высший бал.

Улыбнувшись этим мыслям, я отлепилась от двери и отправилась в библиотеку, где договорилась попозже встретиться с друзьями. Мэтр Филборн, как и всегда, был на своем рабочем месте – иногда мне казалось, что он вообще его не покидает и живет здесь же, среди своих многочисленных книг.

– Вообще-то, так оно и есть, – откликнулся Альбен, привычно подслушивающий мои мысли. – Он же дух, Белла.

– Что?! – мне казалось, меня уже ничем нельзя удивить, но Альбену это удалось. – Как дух? Но он же… – я окинула Филборна новым взглядом, пытаясь найти в нем хоть что-то потустороннее, но нет, библиотекарь ничем не отличался от живых людей.

– Первый хранитель библиотеки замка Вельфант, – пояснил Альбен. – Он был настолько привязан к ней, что еще при жизни попросил Габриэля сделать его… кхмм… ее вечным служителем. Поэтому он выглядит иначе, чем другие духи.

– Хочешь сказать… – медленно произнесла я, вспоминая нашу первую встречу с Филборном, – он специально дал мне эту карту замка?

– Все может быть, – философски заметил Альбен. – Кто этих духов поймет.

Поздоровавшись с библиотекарем и стараясь не таращиться на него во все глаза, я протянула ему пергамент за подписью своего декана. Быстро пробежавшись по нему глазами и ничем не выдав своего удивления, Филборн с почтением свернул пергамент обратно и обратил на меня свои живые, для его весьма почтенного возраста, глаза за стеклами-полумесяцами очков:

– Ждите здесь, адептка Фарли. Мне необходимо выдать Вам книгу из Особого отдела.

Особым отделом называли ту часть библиотеки, доступ к которой имели исключительно преподаватели, да и то, насколько я слышала, далеко не все – слишком уж ценными, а, порой, и откровенно опасными, были знания, хранившиеся в ней.

Ждать пришлось довольно долго, но оно того стоило. Когда я увидела в руках у мэтра книгу, мне хватило одного взгляда на нее, чтобы понять, насколько она ценна.

– Книга ангелов из тайной королевской библиотеки, – пояснил мне Альбен. – Габриэль забрал ее оттуда во время своих поисков.

«Свет души» – гласило название на потертой обложке, украшенной витиеватым серебристо-золотым узором, в котором безошибочно угадывались крылья. С благоговением открыв книгу, я рассматривала незнакомые письмена, продублированные на вложенных листах рукой неизвестного переводчика, надеясь найти в ней ответы на вопросы, что у меня еще оставались.

А Габриэль не собирался облегчать мне жизнь, по-прежнему оставаясь моим деканом. И если с другими он был просто требователен, то со мной – требователен вдвойне. Впрочем, я не возмущалась. Сама поставила ему такое условие – я собиралась проучиться в Академии все положенные пять лет, чтобы быть достойной полученного мной тайного наследия, и не хотела, чтобы он как-то выделял меня среди других адептов.

Как не хотела для себя и проблем, связанных со сложными взаимоотношениями принцессы и Каллена, втянутой в которые я невольно оказалась. Да, мне пришлось рассказать Габриэлю все – еще в ночь бала, когда мы прямо с улицы отправились в его кабинет, и долго разговаривали обо… всем. Впрочем, нашлось место и куда более приятным вещам.

Конечно, наши отношения могли вызвать новые сложности, но Габриэль уладил и их, для чего, как я знала, ездил в королевский дворец, а после имел долгий разговор с ректором. И теперь я жила в комнате одна. Аурелия, к сожалению (или к счастью?) в Академию так и не вернулась. Как, впрочем, и Каллен, которого отправили проходить практику в соседнее государство.

Поговаривали, что принцесса отправилась туда же, но вряд ли это было правдой. Хотя… кто знает, что еще задумала та, кого я знала под именем Аурелия.

К слову, своим друзьям я тоже призналась во всем. Не могла больше скрывать от них правы – ни о том, что я не из этого мира, ни о том, что связывает меня с Габриэлем. Но они, надо отдать им должное, отреагировали на это спокойно, лишь Айк подмигнул мне, широко улыбаясь:

– Ну а что я говорил! С самого начала было ясно, что Даркел проявляет к тебе интерес.

– Читай, – напомнил мне о книге Альбен, – смотри что здесь написано.

«Свет души— послушно прочла я, – это особая энергия, которую излучает любящий человек. Эту энергию нельзя увидеть физическим зрением, но её можно почувствовать. Ощутить любовь, доброту, идущие от него. Светлый человек притягивает к себе людей своим теплом и сердечностью. Такой человек научился любить мир, людей без условий, его сердце само стало источником любви…»

– Получается, – я задумчиво скользила взглядом по строкам, – это не Кассиэль лишил его света души? Он сам отказался от него, Альбен. Сам, понимаешь? Когда понял, что сотворил.

– Читай дальше, – ухнул филин, сидя рядом, невидимый для других.

«Сосуд для света – та, что обладает редкой способностью чувствовать и усиливать свет души, используя его во благо. Чем бoльшe дoбpыx дeл, чиcтыx нaмepeний, иcкpeнниx чувcтв сосуд в ceбя нaбepёт, тeм яpчe будeт свeт eё души. Moжнo пpeдпoлoжить, чтo в кoнцe cвoeгo cлoжнoгo пути онa cмoжeт oдoлeть любую тьму или пoбopoть пpoклятиe, a глaвнoe, зaщитить cвoиx любимыx и дopoгиx людeй. Силой своего света она исцелит их и создаст новый мир».

– Вот оно что, – пробормотала я потрясенно, откидываясь на спинку стула. – Я ведь уже читала о похожем, когда пыталась побольше узнать о своем светлом даре.

«Белая ведьма способна создать новый мир, если этого захочет человек», – процитировала я по памяти фразу, которую помнила до сих пор. – Кажется, теперь я понимаю, почему Анаэль выбрала меня…

– А ты еще переживала из-за того, что не видишь драгоценности в своей душе, о которой твердила вам старший преподаватель Иннес, – ворчливо пробурчал Альбен. – Теперь поняла, что ты и не могла ее увидеть? Разве что в зеркало посмотреть….

Я улыбнулась, ласково погладив филина по перьям, и тут же вскидывая взгляд – ко мне направлялась четверка друзей, и широкие улыбки на их лицах без слов говорили о том, что последний экзамен они успешно сдали.

– Ну что, – Вард предвкушающе потер руки, – мы справились? Как насчет того, чтобы отметить это дело чудесным веселящим зельем? – Вард с надеждой посмотрел на меня, и я рассмеялась.

– Вам напомнить, чем все закончилось в прошлый раз?

– Ну так в прошлый раз у нас не было особых обстоятельств, – Айк заговорщицки подмигнул мне, намекая, что я прикрою их перед деканом.

– Ну уж нет! Даже не подумаю! Хотите отметить – предлагаю поехать в таверну на выходных! – я была непреклонна.

– Кажется, мы плохо на тебя влияем, крошка, – с притворным ужасом посмотрел на меня Игнатиус, и мы все дружно рассмеялись.

Но выходные, как и каникулы, должны были начаться только завтра, а сегодня я спешила на свое последнее в этом году индивидуальное занятие с Габриэлем. Тем, кто стал для меня всем. И кто вернулся ради меня, отказавшись от своего мира и части божественных сил. Но, главное, вернулся прощенным своими собратьями. И Кассиэлем в том числе.

Я до сих пор не могла поверить, как это стало возможным. Но Габриэль объяснил это тем, что у богов свои понятия о справедливости. И когда они увидели, что я готова была на все, ради того, чтобы спасти Габриэля, что отпустила его, лишь бы он был счастлив; когда поняли, что и он готов пожертвовать всем, чтобы быть со мной, то даровали ему эту возможность. Впереди нас ждали многие десятки… а может, и сотни лет вдвоем, но пока мне было страшно даже думать об этом.

Дойдя до знакомого кабинета на третьем этаже, я схватилась было за ручку с оскаленной мордой льва, но в последний момент все же постучала.

– Заходи, Белла.

Габриэль был на месте и, сидя за рабочим столом, что-то быстро писал.

– Подожди немного, – он улыбнулся мне своей невозможной улыбкой, – я подпишу пару бумаг, иначе Алан с меня не слезет.

Я кивнула и, не желая ему мешать, стала рассматривать стеллажи с какими-то древними талмудами.

– Ты еще не устала учиться? – голос с легкой хрипотцой раздался у меня за спиной, когда я с интересом изучала корешок книги под названием «Забытые заклинания», и на плечи мне легли мужские ладони, разворачивая к себе.

– Нет, – я покачала головой, улыбаясь. – Ты же знаешь, мне нравится учиться.

– А вот это мы сейчас и проверим, – искушающий низкий голос опалил ухо, а следом меня стремительно приподняли и усадили на стол.

– Габриэль, что ты… – я немного смутилась.

– Давно хотел поцеловать тебя на моем столе, – прошептал он, притягивая меня к себе, – еще с тех самых пор, как ты заявила Элеоноре, что являешься моей любовницей. Или еще раньше? – Габриэль делано задумался, улыбнувшись мне так, что сердце сделало кульбит. Как в его улыбке могли одновременно сочетаться насмешка и порочность? – Да, пожалуй, раньше. Намного раньше, моя Белла.

Конец.