— О, привет, будущая бывшая жена Кассиана! — радостно возгласила девица, громко цокая каблуками в мою сторону.

Этот звук ужасно нервировал, а жизнерадостный голос казался неуместным в столь мрачной обстановке королевской лечебницы, поэтому я сразу не поняла суть слов.

Подняла на нее, источающую ароматом дорогих духов и дешевой наглости, заплаканные опухшие глаза и еле выдавила:

— Простите?

— Что ты слезы-сопли развела, дорогуша? — девица возвышалась надо мной с надменным выражением породистого лица. Она наклонилась ниже, отчего ее груди чуть не выпрыгнули из декольте розового платья. Создавалось впечатление, что они тоже хотят принять участие в диалоге. — Я говорю, чего реветь, когда феникс перерождается? Думаешь, он в огонь просто так полез, ребенка спасать? Фи-и, дура наивная.

Я вскочила. Как эта несчастная смеет оскорблять моего героя? Моего любимого мужа, который залез в горящий дом соседей, чтобы спасти ребенка?! Там целители борются за его жизнь уже больше суток, которые я и просидела перед палатой, чтобы не пропустить новости.

— Убирайтесь немедленно или я вызову охрану! — рявкнула я. Знаю, с умалишенными надо разговаривать спокойно, но я слишком была не в себе, чтобы держать себя в руках. Я думала, что потеряла Кассиана…

— И что они сделают с беременной? — она шлепнула пухлыми губами и продемонстрировала под шалью округлившийся живот. С ее тонкокостной фигурой очевидно, что это беременность.

— Согласно закону, даже за клевету вас могут оштрафовать, — жестко сказала я, собрав “слезы-сопли” в кулак и в случае чего готовая выплеснуть на девицу накопленный за четыреста сорок пять лет арсенал нецензурных выражений.

— Плевать, у меня достаточно денег для таких мелочных растрат, — отмахнулась та.

— Зато семь таких административных нарушений, и можно получить условный срок, — разошлась я.

Мои слова подействовали. Красотка стушевалась. Я почувствовала, как мир снова возвращается на свою орбиту. Человек обознался. Бывает. Не всем повезло родиться умными.

Дверь звонко хлопнула.

— Матильда! Матильда! — сопровождаемая оханьем и аханьем, одышкой и свистящими хрипами, к нам приближалась дородная стильно одетая женщина.

Я узнала ее: это была Герзелла фон Рэйвенгорст, глава судебной коллегии нашего королевства. Но большим недостатком, чем этот, было то, что она, как и ее муж, принадлежали к расе фениксов, элите и самым настоящим беспредельщикам, которые своим появлением уничтожили всю внутреннюю политику. Некогда процветающий Ллисариан стал загнивающим посмешищем. В том числе как раз из-за таких людей как а-бхан(прим. *а-бхан — обращение к знатной женщине в королевстве Ллисариан) Герзелла.

— Как он?! — воскликнула достопочтенная а-бхан и схватила девицу за руки.

— Не знаю, я только прибыла. Сразу как услышала! — залепетала Матильда приторно-слащавым голоском. — Эта, — она кивнула на меня, — ничего не говорит.

А-бхан кинула на меня брезгливый взгляд, смешанный с солидной порцией ненависти.

— Что, окрутила моего сына и теперь довольна? Ничего, твоя власть закончилась, девочка. Теперь мой Кассиан вернётся в Гнездо. Теперь он наконец-то переродился!

Если слова девицы я могла счесть за бред, то главы судебной коллегии — никак нет.

Мне показалось, что у меня из-под ноги выбили почву. Я просто не могла поверить в услышанное. Мой Кассиан просто не мог… быть фениксом! Он знает, как глубоко я презираю эту расу и никогда бы в жизни не связалась ни с одним из них.

— Слава нашему Высочеству, мы от тебя отделаемся, дешевка. Согласно закону, после перерождения феникс становится свободным от прочих обязательств, надо только подать документ в соответствующий орган. Мой сыночек сможет полноценно заняться своей семьей. Настоящей семьей, — и перед моим лицом возник тест ДНК, где Кассиан признан отцом этого неродившегося малыша.

— Следователь! Следователь!

Я устало пнула черный камень и посмотрела на сереющее небо. Вот-вот пойдет снег.

Не успела моргнуть, как белая снежинка упала на лоб. Вздрогнула. Холодно.

— Здесь я, не натопчи, — устало произнесла, когда мой помощник поднялся на холм.

— О-о-о, — протянул он, когда заметил, возле чего я стояла.

Шар с ровными гранями, с виду неприметный, валялся под сосной. Казалось бы, обычная безделушка размером с теннисный мяч, но нет.

— Еще одна украденная душа? — догадался Стефан.

Я кивнула.

— Да. Но у нас остался час. Так что давай оперативно, включаем артефакты поиска и погнали.

Подхватила шарик и указала на индикатор. Две единицы из шести. В каждой — заложенных полчаса времени.

А тело может быть где угодно. Не просто где угодно в этом лесу. Действительно, где угодно . По всему королевству.

Стефан потряс ветхий гремящий артефакт поиска, который ищет вторую половину от другой, в нашем случае — тело от души, но он скрипнул и заглох. Парень прошептал заклинание, вливая магию. В ответ артефакт выругался на старом ллисарианском, заискрился и потух окончательно.

Помощник посмотрел на меня так, словно я могла с этим что-то сделать. Я лишь развела руками: в моем арсенале имелся опыт юности, образование и ничего больше. Магии меня лишила через специальные органы бывшая свекровь.

Вообще после той злополучной встречи многое в хорошо знакомой выверенной жизни стало бывшим. Муж, семья, дом, город, работа, друзья.

— Может… — несмело намекнул Стефан на мою видовую принадлежность.

— Нет! — рявкнула я. И призналась: — На артефакты мои таланты не распространяются. Я даже в ипостаси колдовать не могу. С телом работать проще, и наш маньяк, кажется, меня раскрыл.

— Тогда нужно вернуться в участок и найти еще артефакты.

— Потеряем много времени, но что делать, торопись — согласилась я.

Лес молчал. А жаль. Нам бы понадобился в участке маг, который мог бы определить местонахождение жертвы. И маньяка нашего местного.

Увы, к нам в Скайглор даже сброд не высылают, только тех, кто перешел дорогу крупным шишкам вроде меня.

Мы пробирались сквозь заросли. Я сжимала шар холодными пальцами и с ужасом заметила, что предпоследняя полоска стала совсем бледной и вот-вот погаснет.

Даже птицы не пели, только наше запыхавшееся дыхание и скрип веток под ногами были единственными звуками леса.

Наконец между деревьями показался просвет. Мы ускорились: все же до участка путь лежал через половину поселка, а лошадей сюда не выделяли. Редкие люди просто отворачивались при виде нас.

— Где артефакты сейчас?

— Думаю, на складе, — отозвался раскрасневшийся Стефан. Его круглые щеки заметно опали за месяц моего начальства.

— Ты туда, а я посмотрю, есть ли что-то дельное в кабинете, — приказала я. — Держи душу. Вдруг сразу на след наступим?

Едва ступив на дорожку участка, Стефан свернул в сторону, когда…

— Эйбеалл!

Я резко обернулась Все нутро прожгла такая боль, что я едва устояла на месте.

Возле участка стоял Кассиан, все так же умопомрачительно красивый и помолодевший. Конечно, он лет сто пятьдесят сбросил. Светлые волосы коротко стрижены, жилетка и рубашка по последней столичной моде. Больше не притворяется простолюдином.

Вот и вскрылась правда. Феникс несчастный! Я тебя месяц ждала! А ты так и не явился! Ненавижу!

Естественно, разговаривать с мужем я не собиралась и гордо пошла дальше.Резко открыла дверь, из-за чего она едва не сошла с петель. Хлопнула — так все здание содрогнулось в предсмертной конвульсии. Скрипучая лестница, каждый раз обещающая обвалиться из-за прогнивших деревяшек, обвиняюще застонала под моим весом. Да, я часто захаживала в местную булочную, грешна.

— Эбби! Я хочу поговорить! — призывал Кассиан. Он неумолимо шел следом, но не приближался. Знал, что если я разозлюсь и обернусь, здание развалится.

Я поставила ногу на ступеньку, и эта зараза все таки провалилась! Нога застряла!

— Эбби! — Муж, не собиравшийся отступать, подбежал сзади и присел, чтобы высвободить мою ободранную лодыжку. Все, больше не ношу платья! Немедленно закажу штаны по мужскому крою.

Я не поблагодарила Кассиана за помощь и, хромая, продолжила движение. Где теперь искать нашего безумного лекаря сегодня? Поди угадай. Он может как в огороде копаться, так и в болоте ящериц ловить, или несколько дней безвылазно варить бесполезные зелья в своем подземелье.

Муж уперто шел в мой кабинет, где на покоцанной двери висела табличка “Следователь Эйбеалл” без фамилии, потому что я не определилась, какую хочу оставить: позорную отцовскую или лживую мужа.

Я отперла дверь и зашла внутрь. Единственное живое существо — местный серый кот — как раз сидел на подоконнике и пытался жевать высохший алоэ, доставшийся мне от прошлых хозяев, которые канули в небытие пару лет назад. Так участок и жил ни живой, ни мертвый, а наш злодей именно в эту всеми забытую глушь решил закидывать артефакты с душами, поскольку происходящее в поселке Скайглор никого не заботило. Кроме сосланной меня, разумеется. Я явилась сюда на энтузиазме, дабы не замечать зияющую дыру в груди.

— Я хочу развода по официальным законам Ллисарионской империи! — заявил Кассиан мне в спину, пока я поливала умерший алоэ с надеждой, а вдруг оживет?

— Ты феникс. На кой тебе сдались порядки для простых смертных? — я на пару секунд обернулась и снисходительно испепелила Кассиана взглядом, затем вернулась к алоэ, показывая мужу, что мне его общество крайне не интересно. Он не стал отрицать свою причастность к этим существам, а о большем и говорить нечего.

— Потому что так будет правильно и честно по отношению к тебе.

— Ха! — я не смогла сдержать едкости. — Спасибо, конечно, не надо.

— В любом случае тебе нужно подписать официальные бумаги, а затем явиться на слушание, где рассмотрят наше дело.

— Я поняла, ты просто не торопишься со второй свадьбой! Давай сюда свои бумажки, я усложню тебе жизнь своей подписью! — я резко развернулась и уперлась в широкую грудь почти бывшего мужа. Его присутствие резало меня тупым лезвием по сердцу и душе.

Я тут несколько недель соскребала себя с кровати, чтобы продолжить жить, а он явился весь такой милый и улыбчивый. Фальшивый насквозь.

Кассиан протянул мне бумаги. Я оттолкнула его и пошла в свой кабинет, читая на ходу о том, что да, наш бракоразводный процесс переведен на общие положения. Даже не присаживаясь за стол, со злорадным удовольствием поставила размашистую подпись и жирную точку в наших отношениях.

С силой ткнула ими в грудь подошедшего Кассиана.

— Все, милый, свободен! — язвительно сказала я и присела на краешек стола.

Кассиан аккуратно расправил бумаги, сухо улыбнулся.

— Хорошо. Но я на самом деле не хочу развода, Эбби. Так что тебе еще придется заручиться моей подписью, если оно тебе так сильно нужно, — холодно заметил он.

Я увидела, как на полоске возле графы “супруг” исчезла его подпись.

— Нашел! — заскрежетал по артефакту связи голос Стефана, сильно искаженный старостью аппарата. Было ощущение, что это орет демон из преисподней, а не помощник из сарая.

— Отлично! — буркнула под нос. — Ладно, Кассиан, некогда мне играть в твои игры. Я свою подпись поставила, ты теперь свободен от меня на все четыре стороны света и то, что между ними тоже.

— Эбби! — муж схватил меня за руку, когда я проходила, ковыляя, мимо. — Я никуда не уеду. И что за сомнительный тип тебя донимает? С кем ты тут водишься?

— Это не твое дело, — рявкнула я и пошла вперед быстрее. У меня душа скоро в рай улетит, если я буду прохлаждаться. Времени осталось в обрез.

Стефан уже ждал меня у входа в участок и подпрыгивал от нетерпения. В его руках мерцал артефакт поиска. Розовый — искомый объект где-то в радиусе пары миль. Маньяк в этот раз оказался добреньким, не стал далеко прятать.

— Телепорт? — без всякой надежды спросила.

— Так и не привезли из столицы, — эхом отозвался Стефан.

Оставался один вариант — мой самый нелюбимый. Я категорически не хотела это делать, но…

— Отойди в сторону, я перевоплощусь. И да, хоть слово скажешь по поводу того, что сядешь мне на спину — голову откушу.

— Я могу сказать только по поводу того, что меня укачивает, если ваш полет будет слишком тряским, — хмыкнул Стефан.

Я отошла в сторону, на пустырь, который в Скайглоре считается за центральную площадь. Как это должны были понять приезжие, не знаю: памятник не поставили кому-то полезному — только крестообразный камень притащили, хотя может, он здесь был с самого начала сотворения мира.

Куцые домики, большая часть из которых пустовали, грозились обвалиться при ближайшем шторме, ведь непогода часто налетала на полуостров. Как Скайглор до сих пор устоял — загадка.

Единственная оставшаяся мне роскошь — полеты — стала моей отдушиной. Правда, огонь производить я тоже не могла, потому что пламя — это смесь магии и физиологии. Иными словами, из самозащиты у меня остались только навыки самообороны и при перевоплощении большой размер, я бы даже сказала, внушительный.

А так драконом я была самым обычным: дымчато-серым и на маленьких площадях неповоротливым. Вдоль спины растянулись тупые черные отростки-шипы, не слишком широкий размах крыльев, не слишком длинный хвост, зато уши — честное слово, небеса надо мной посмеялись. Уши у меня были здоровые, округлые и стоящие торчком. Да, слух у меня тоже был в такие моменты ничего, а вот нюх оборотней едва отличался от человеческого. Никак Стефан не хотел в это поверить.

Подумать о полете… И тело мгновенно стало большим и несуразным.

Говорить в ипостаси я не могла, зато помощник научился различать все грани моих эмоций по взгляду, поэтому часто благоразумно остерегался моего драконьего состояния. Я честно была вполне благодушна… но позади Стефана увидела Кассиана, и невольно оскалилась. За какие заслуги небеса наделили его пленительными черными глазами и харизмой, которая волной исходит от него, даже когда муж молчит? Эта притягательная тайна его взгляда… Мне всегда казалось, что Кассиан часто говорил меньше, чем думал на самом деле.

Вспомнила еще его подружку с губами-мантами и совсем власть над зверем потеряла…

Бедный Стефан рассчитывал лететь на спине, но я была так зла, что просто подхватила его когтистыми лапами и резко взмыла в воздух.

Если быть совсем честной, не впервые так случалось, поэтому помощник на такой случай просто кренился то в одну, то в другую сторону, указывая направление. Да, глупо в моем возрасте и статусе так себя вести… Но как же я злилась на всех перьеристых!

Удалившись от раздражающего объекта, я успокоилась и внимательнее прислушивалась к командам. Времени катастрофически мало… и надеюсь, Стефан не выронил артефакт с душой по дороге. Иначе голову откушу уже ему.

Парень ощутимо стал налегать на лапы, и я поняла, что пора опускаться. Нырнула вниз и со свистом достигла земли, лишь в последний момент раскинула крылья, чтобы затормозить.

Стефан упал на землю, перековырнулся и тут же вскочил на ноги. Оба артефакта были с ним. Я втянула воздух носом и почувствовала легкий женский аромат в чаще.

Перевоплотиться не могла, ибо одежду с собой не прихватила, а возможности накладывать заклятия у меня нет, поэтому побежала рысцой за помощником, виляя хвостом для баланса, как довольная собака.

Да так и остановилась, едва не сбив с ног парня, потому что бледное женское тело, как и должно было, лежало на влажном мху в ожидании возвращения души, но рядом с ним стоял высокий мужчина с длинными белыми волосами, одетый в нелепую лесничую одежду. Когда он обернулся, я четко поняла две вещи.

Во-первых, мое сердце пропустило удар, его заполнило таким огнем, который ни с чем не спутаешь. Во-вторых, я поняла, что стоящий передо мной человек ничем не пахнет, что говорит только об одном.

— Валериан Лонрайт, — он протянул мне руку с игривой усмешкой, понимая, что я своей лапой просто не в состоянии ее пожать.

Хотела рыкнуть “Вы арестованы!”, но Стефан уже открыл артефакт с потерянной душой, и она, бледно сияя золотом, рванула к своему телу, растворяясь в нем.

Точнее, так должно было случиться…

Но.

Прошло несколько секунд. Нерастворенная душа собралась в кучку, еще более бледную, чем была, подлетела и с размаху, точно кол в сердце вампира, устремилась в тело. Сравнение с вампиром, конечно, неуместно, когда он стоит прямо перед тобой…

Впрочем, не должен следовать искать сравнения в тематике убийств. Это вроде как неэтично.

Тем временем душа снова и снова врезалась в тело, но оно никак не хотело принимать ее обратно. Я отчаянно скрипнула зубами. В данном случае просилось определенное заклинание, которое я не могла использовать! Хотя как же хорошо я его знала!

— Ну же! — нетерпеливо потребовал Стефан. Его уровень сил еще не позволял ему работать с такими заклинаниями, и вот-вот мы потеряем бедную девушку! Душа уже еле виднелась…

— Отойди, малыш, — мягко произнес лесник, присел на корточки и прошептал такое зубодробительное заклинание, которое, как мы думали в академии, такое же бесполезное, как высшая математика.

Однако при очередной попытке душа взлетела и слабо растворилась в теле.

“Все” — подумали мы со Стефаном одновременно, не потому что читали мысли друг друга. Просто такую картину видели не раз, так как из-за отсутствия моей магии ничего не успевали сделать.

Вдруг девушка, самая обычная, с каштановыми волосами и полной фигурой, резко вздохнула и села. Бледная, с кругами под глазами… но живая! Она испуганно обвела нашу троицу и, заметив меня, так и попятилась, сидя, назад, только уперлась в дерево. Вот мне даже интересно, почему драконы пугают людей больше, чем вампиры?

— Не бойся, все будет хорошо, — первым нашелся Валериан и осторожно прикоснулся до женской ноги в самом простом рабочем платье. Стефан, отмерев, упал перед девушкой на колени и протянул ей флягу с водой. Не знаю почему, жертвы нашего маньяка после его манипуляций ужасно хотели пить.

Девушка засомневалась несколько секунд, потом все же жадно припала к бутылке, а мы просто ждали. Наконец она обтерла рот рукой и отдала флягу Стефану.

— Спасибо, — пробормотала девушка. Валериан подал ей руку, чтобы она встала.

Я рыкнула.

— Она сейчас упадет, нужно придерживать несколько часов, пока не пройдет слабость в ногах, — перевел меня Стефан.

— Оно… разумное? — девушка некрасиво ткнула в меня пальцем.

— Более чем, — ответил за помощника Валериан и обернулся ко мне, рассматривая, как диковинное создание. У него были темные глаза с глубоким красным оттенком, которые в обычном освещении казались черными, зато при солнечном становились заметными алые кристаллы внутри радужки. Это я такая внимательная, когда в ипостаси дракона. В обычном жизни зрение меня ой как подводит, хоть я очень тщательно это скрываю.

— Мы должны вас арестовать! — наконец дошло до Стефана. Он прокашлялся, расправил грудь и всей своей слабомагической натурой был готов бороться с потенциальным сопротивлением старого вампира.

— За что? — выгнув бровь, насмешливо поинтересовался тот.

— Я хочу домой! — потребовала осмелевшая девушка, опираясь на плечо вампира.

— За обездушивание тел! — не сдавался Стефан.

— Я же помог. Так уж получилось, что я проходил мимо, собирал грибы, — Валериан кивнул на корзинку, доверху заполненную сыроежками, — увидел девушку. Не смог оставить ее здесь.

— Почему не вызвали наряд полисмагов?

— Так я и так услышал шум крыльев, а насколько мне известно, других полисмагов, кроме вас двоих, в Скайглоре не имеется. Я знаю, что у драконов хорошая чуйка и не сомневался, что скоро вас увижу. В таком случае зачем бы мне вас беспокоить лишний раз? — спокойно рассуждал Валериан.

Я ему верила. Против логики и здравого смысла. Часть меня требовала ему верить, как бы иррационально это не было.

Встряхнула головой, чтобы откинуть наваждение. Это что еще за маговщина?! Никто не смеет мне указывать, даже мой дракон. Я следователь на службе.

По оскалу Стефан быстро все понял.

— Тем не менее мы должны сопроводить вас в участок для допроса. Там… — помощник замолк. В обычном случае там бы произошла процедура допроса с помощью специального артефакта, который по температуре тела определил, врет человек или нет. Только… перед нами холодный, как айсберг, вампир, у которого температура тела не изменяется в принципе.

— Отлично! Пойдемте! Мне как раз туда надо! — обрадовался Валериан.

Мы со Стефаном переглянулись.

— Вам, а-шейн, тоже нужно в участок, чтобы дать показания, — добавил помощник.

Девушка прижалась к вампиру, словно не он считался ее потенциальной убийцей, чей коварный план мы раскрыли в последний момент.

— Вы только меня в лесу больше не бросайте, ладно, здесь жутко, — пролепетала она испуганно.

— Бедняжка, — сочувственно произнес Валериан.

Я кашлянула. Больше получилось на рев, отчего девушка чуть сознание не потеряла от ужаса…

— Точно, нам нужно надеть магические наручники! — спохватился Стефан.

— Пожалуйста, — не стал сопротивляться Валериан. Стефан дрожащими руками нацепил наручники на подозреваемого. Я вообще не поняла, чего это он боится вампира? Мало я его еще гоняла, мало…

— А-бхан следователь доставит нас на себе или пешком пойдем? — поинтересовался Валериан.

Стефан замялся. Ага, он то надеялся верхом проехать и часовой путь пешком преодолеть за пятнадцать минут в полете.

Но и оставить его с вампиром и нашей жертвой не могла. Приду в участок и рассмотрю девушку на наличие укусов. Картина все равно складывалась очень странная.

— Не бойся, мой красавица, я больше никуда от тебя не денусь, — произнес Валериан и погладил меня по плечу. Я и не заметила, что он приблизился.

Скосилась на него и щелкнула зубами рядом с мужским лицом. Аристократично-одухотворенным и красивым, кстати. Впрочем, это типичный недостаток вампиров.

Я вообще-то терпеть не могу, когда меня трогают исподтишка.

— В тюрьме деться из участка сложно, — поддакнул Стефан. Он придерживал девушку с другой стороны.

— А я не про это. Наконец-то мы с моей истинной встретились.

Поперхнулись все, я от неожиданности даже дымом пульнула, окутав нас аурой огня. В лице изменилась только девушка, решившая, что она сейчас сгорит. Более того, она завизжала так, что заложило уши.

— Все в порядке, — рявкнул Стефан, отмахиваясь от дыма рукой.

— Моя девочка просто возмутилась, — заметил вампир. — Ничего, еще привыкнет.

“Пойдете пешком!” — мысленно решила я и толкнула Стефана, мол, идем на своих двоих. Помощник, да и Валериан, все поняли.

— Что же, надеюсь, оно нас не сожрет, когда мы повернемся к нему спиной, — с опаской произнесла девица, и все мои благородные идеи подвести только ее быстро канули в небытие.

В итоге наша сомнительная компания добралась до участка следующим видом: Стефан ехал на мне, потому что подвернул ногу и выл на лес, как девчонка. Наша жертва гордой походкой шла по левую сторону от меня, ведь это оскорбительно идти рядом с вампиром (как вдруг выяснилось), а сам вампир рассказывал мне о своих странствиях за последние триста лет. Как я из злой ящерицы для девчонки превратилась в добрую матушку, я сама не поняла…

Милая старушка, проживающая в соседнем от участка домике, по привычке перекрестилась, увидев меня, и спряталась за шторкой с ромашками. Иногда мне кажется, она возносит хвалу богам от радости, что мы вернулись в целостности сохранности. Кто же будет Скайглор защищать, если полисмагов не станет?

Моя одежда так и валялась на пыльной площади, никем не тронутая. Я подхватила ее в зубы, скинула Стефана, а сама загарцевала в специально построенный для меня загон, где я могла спокойно переодеться без чьих-то любопытных глаз. Я искренне верила, что помощник справится и закроет вампирюгу в переговорной…

Но…

Я переоделась, отряхнула пыль, в очередной раз пожалела саму себя, что не владею бытовой, да и какой-либо, магией, и бодренько пошла в участок. Чем люблю быть драконом, так вся хворь проходит благодаря регенерации. Только сломанная ступенька напомнила мне, что я повредила ногу. И о встрече с бывшим.

Однако грохот сверху меня отвлек.

Я поспешила к собственному кабинету, судя по направлению звука.

Стефан и Валериан вместе прижимали дверь, чтобы та не отворилась.

— А-шейн, мы ее закрыли! — радостно возвестил помощник.

Путем нехитрых вычислений я пропустила вопрос “Кого?”, параллельно удивляясь, что преступник немного… не на той стороне баррикад.

— Зачем? — сухо поинтересовалась я и сложила руки на груди. Вообще-то я хотела зайти в свой кабинет, чтобы достать свежую одежду, лежащую там на всякий рядовой случай. — Смею заметить, предполагаемый преступник был другим.

— Так следствие поменяло ход, — заявил Валериан и подмигнул мне. В этот момент дверь едва не выбило, мужчины с трудом ее удержали. Мне перестало быть смешно.

— Что там за тварь? — удивленно поинтересовалась я.

— Доселе науке неизвестная, — вставил Стефан.

— Почему ее никто не усыпил до сих пор? — строго спросила я, холодея. Хотя капельку было и любопытно.

— Моя магия для нее сейчас токсична, я и так влил достаточно, когда оживлял, — прокомментировал Валериан. — А малец не справится. Тварь его просто-напросто сожрет.

— Тогда какой план? — без энтузиазма спросила то ли у себя, то ли у них.

— Ждем, когда устанет, — весело ответил Стефан. Правду говорят: сила есть, ума не надо. Русые тонкие волосы парня прилипли к крепкому высокому лбу, с выбритых висков струился пот, а его происходящее только веселило. Хотя какие силы в этом теле метр семьдесят и весе в шестьдесят килограмм…

— Эйби! Эйби! — донесся голос Кассиана одновременно с жалобным треском двери. Она, обделенная защитными заклинаниями, в упор не могла понять, за что ее так терзали. А я не могла понять, какого рожна бывший муж, поминая всуе драконов, бежал по лестнице вверх. Я надеялась, его унесло за тридевять земель, к маме под крылышко.

Кассиан взлохмаченный и даже в такой ситуации предательски красивый, явился перед нами, схватил меня в объятия, как будто нас что-то связывает, и только потом спросил:

— Эйби, кто эти мужчины?

— Меня зовут Валериан Лонрайт и я — истинный этой женщины, — оскалился вампир.

— Кто, простите? — тоном Кассиана можно было сжечь дотла весь Скайглор. Я даже посторонилась. Он редко бывает таким огненным, скорее едва тлеющим вулканом.

И правильно сделала, потому что из-за того, что Валериан отвлекся, Стефан не смог удержать дверь, и невиданный зверь, как они выразились, вырвался наружу.

Мои руки покрылись чешуей — так всегда бывает в минуты опасности. Силой воли удержала себя в естественном теле, иначе разнесла бы здесь все переворотом, да и людей бы покалечила скорее всего. Впрочем… только Стефан бы пострадал. Феникс, если что, переродится, вампир в мышь превратится.

Испуганное существо рвануло на меня, уж не знаю с какой целью: сожрать или я по-прежнему считалась доброй матушкой.

Кассиан резко переставил меня себе за спину и в последнее мгновение метнул в создание парализующим заклинанием. Нечто, похожее на собаку, льва и лошадь одновременно упало на скрипучий пол.

— Надеюсь, не убил? — скептически поинтересовался Валериан, подходя ближе. Кассиан, за спиной которого я стояла, не дал мне пройти вперед.

— Всем ни с места! — рявкнула я на мужской беспредел, который вот-вот грозился вылиться в очередную перепалку. Я так и видела, что Кассиан уже набрал воздуха для нового залпа обвинений, а Стефан хотел изучить зверушку поближе.

Поэтому я первой подошла ближе. Чешуя исчезла, поэтому зверушку я не пугала. В мягких чертах волосатой темно-синей морды угадывалась мимика нашей пострадавшей. Она смотрела так обреченно, что мне показалось, будто я увидела слезы.

— Так, если ты, Кассиан, забыл, парализующее заклинание очень болезненное. Раз уж ты кидаешься магией, будь добр усыпить девушку, а мы пока подумаем, что за ерунда с ней приключилась, — потребовала я, поворачиваясь к мужу с самым возмущенным из своих выражений.

Он выгнул бровь, мол, а где благодарность?

Не дождется, подлец!

Осознав тщетность войны взглядов — а я в ней всегда выходила победителем за весь наш двухсотлетний брак, — Кассиан взмахнул рукой, прошептал заклинание, и зверушка расслабилась.

Я решила не благодарить, это его родня лишила меня возможности делать элементарные вещи.

Валериан тоже ничего подобного не сделал, и мы одновременно подошли к сладко сопящей девушке.

Итак. Собачья темно-синяя морда с гривой и рыжим телом льва, а размерами с пони. На хвосте кисточка.

— Здесь жало, — заметил Валериан, осторожно разбирая хвост и демонстрируя нам тонкое лезвие, спрятанное между волосинок.

— А у меня рожки! — радостный, как ребенок, заявил Стефан и нежно погладил еле заметные коричневые бугорки.

— Кто-нибудь знает, кто это? Что за вирус? Или еще какая зараза? — спросила, роясь в памяти. Да, за годы службы в теплом офисе я многое забыла из пройденного в академии. Был у нас там курс по магическим существам…

Где-то через сорок лет от начала службы я встретила Кассиана, поверила его словам, что не стоит мне рисковать своим здоровьем, ведь мы собираемся завести малыша. Я ж и не удивилась тогда, что меня, простую девчонку из малообеспеченной семьи, взяли на работу в королевскую службу безопасности бумажки перебирать. Только сейчас я догадалась, что дело-то не в красном дипломе было, а в тайных связях мужа, про которые я по наивности ничего не подозревала.

Что же я за следователь, который пропустил мужа-феникса и его любовницу?!

— Мне нужно взять образцы, — кивнул Валериан и протянул ко мне руки в наручниках.

— Так вы, собственно, кто? — все же спросила я.

— Предлагаю устроить допрос в более интимной обстановке, — подмигнул мне вампир, на что муж мгновенно среагировал:

— Извините!

— А что такого? — выгнул бровь Валериан.

— Идемте, — решила я и, подхватив под руку вампира, увела в свой пострадавший кабинет.

Кассиан дернулся за нами, но я рявкнула:

— Я на работе.

Его это затормозило, поэтому я успела захлопнуть дверь и щелкнуть чудесным навесным замком. Как знала, что пригодится, когда покупала его много лет назад, перед свадьбой, чтобы повесить на мост вместе с мужем. Перед уездом вот, нашла в ворохе вещей и зачем-то взяла с собой. Теперь наконец-то применила. Не с мужем, а от него. Что же.

Опасно, конечно, закрываться с вампиром, который подозревается в преступлении, но у меня здесь есть защитные артефакты, настроенные на мой страх, которые если что сработают. Не знаю как, предыдущий владелец не оставил инструкций.

Но лучше уж со львом в клетке, чем с бывшим на одной территории. Подобные стычки непременно ведут к выяснениям отношений, а у меня на них аллергия.

— Что вы делали в лесу? — жестко спросила я, решив наконец действовать как профессионал.

— Ждал, я же сказал. — И словно у меня слабая память, Валериан все повторил.

— Хорошо, что вы делаете возле Скайглора?

— То же, что и вы. Сослан за плохое поведение. Я назначен в участок патологоанатомом.

Точно! Я забыла, что Стефан что-то говорил об этом, но мне из-за маньяка некогда было об этом думать. Должно быть, письмо из столицы просто затерялось в ворохе бумаг. Да уж, нам здесь не патологоанатом нужен, а простая секретарша.

— Сейчас, погодите, достану рекомендацию, — тем временем продолжал вампир, залезая в карман. С наручниками было тяжело, но реально. Мужчина протянул мне смятую бумажку с гербом второй “столицы” королевства, где больше проходило торговых путей.

Я уже взяла письмо, от которого пахло дорогой и кровью, как меня резко накрыл приступ тошноты.

Я едва успела сдернуть замок с кабинета, перепрыгнуть через все еще спящую девушку и каким-то чудом добежать до уборной. Там меня вывернуло знатно. Скорее всего, от голода, потому что я с утра ничего не ела. Никогда не любила завтракать, а потом поступила информация про заряженный артефакт в дебрях леса и пошло-поехало.

Умывшись, я с трудом закрутила ржавый кран и посмотрела в мутное зеркало, которое каждый раз обещаю себе помыть, когда буду немного посвободнее. Благо этот раз все никак не наступал, потому что я терпеть не могла мыть зеркала. О, надо подрядить на это дело Стефана. Повышу ему ставку за дополнительную уборку.

Только это же опять идти к мэру, согласовывать… А он человек крайне неприятный. Отчасти я могла его понять: власти нет, но очень хочется. В Скайглоре три калеки живут, да старушки с ними. Есть дети, просто потому что их родители погибли, и дедушки-бабушки забрали внуков. Не всем повезло родиться магами.

Мне полегчало, скверное настроение не улучшилось. Я вышла из уборной. В коридоре Валериан развернул бурную деятельность: он сидел на корточках и брал образцы с когтей и шерсти. Стефан стоял рядом и записывал данные.

Один Кассиан ждал меня.

— Поговорим? — предложил он, хотя в случае с мужем это не было ни просьбой, ни предложением. Только констатацией факта.

— Ну, поговорим, — сухо отозвалась я. Плакали мои планы переодеться в чистое. — Только не здесь, а на улице.

Кассиан кивнул и пошел следом за мной вниз по лестнице, которая жалобно скрипела о своей нелегкой доле. Признаться, я хотела вторить ей в унисон.

Дурацкая деревянная дверь, рассохшаяся после периода дождей, никак не хотела открываться, поэтому я отбила себе плечо, но Кассиана мне помочь не допустила. Я взрослая и самостоятельная женщина, не девочка какая-то, которой требуется постоянная помощь мужчины. Вообще мы, женщины, прекрасно обходимся без чьих-либо подачек.

Небо было настолько серым и давящим, что казалось, будто все тучи сосредоточились над маленьком пяточке над Скайглором. Порывистый ветер хлестал кроны вековых деревьев друг об друга. Скрипели чьи-то ставни.

Кассиан, решив, что вечный, подошел сзади и обнял меня.

Я, ожидавшая чего-то подобного, мгновенно поставила блок и развернулась к мужу лицом.

— Зачем ты так? — спросил Кассиан спокойно, обвел взглядом куцую площадь и добавил: — Зачем тебе это все? Поехали домой.

— А где он, наш дом? — с горечью хмыкнула я, обнимая себя руками. Хотелось закрыться от всего мира, спрятаться. — Я действительно не знаю.

— На Северной аллее, дом номер три, тот, что с зеленой крышей.

Каждое слово отдавалось болезненным спазмом. Я ведь искренне любила наш двухэтажный чистенький домик с серыми кирпичными стенами. Мы не так давно смогли выплатить за него кредит, работали ради этого почти сто лет. Точнее, я работала. Теперь я не знаю, чем занимался Кассиан в свободное время. Я думала, он простой клерк при дворце. Сейчас же я понятия не имела, кто он на самом деле. Не думаю, что сын председателя судейской коллегии королевства и второго придворного советника действительно перебирал бумажки. Это только для меня искусно создавалась иллюзия.

— Что же, при разводе у нас, если подумать, не так много совместно нажитого имущества. По сравнению с достатками твоей семьи наш дом дешевле, чем будка вашего вурдалака.

— Ты утрируешь, Эйбеалль.

— Признаю, у вас не может быть вурдалака, потому что у а-шейн председателя аллергия на шерсть. Знаем-знаем, поэтому она не может вести дела у оборотней-зверей, — хмыкнула я.

Кассиан растянул губы в сухой улыбке.

— Я уверен, все можно исправить.

— Отличный план, Кассиан! — я вспыхнула. Руки сами покрылись чешуей. — Как мы исправим твою беременную любовницу? Или пятидесятилетний запрет мне на использование магии? Ты хоть знаешь, как твоя мамочка это сваяла? Она обвинила меня в профнепригодности, назвав невменяемой!

— Все, что ты говоришь, это огромная череда недоразумений!

— Как и то, что ты родился фениксом?!

Кассиан поджал губы.

— Ради тебя я отрицал то, кто я есть на самом деле. И ты это даже не ценишь это?

— Прошлой мне было бы грустно слышать, что ты чувствовал себя вынужденным отрицать себя. Я никогда не просила тебя об этом и не хотела этого, — призналась я, чувствуя себя ужасно уязвимой.

Кассиан подошел ближе, нежно подхватил пальцами мой подбородок, чтобы наши взгляды встретились. Я сглотнула. Глаза мужа, мягкого медового оттенка, когда он напряжен, всегда казались мне просто яркими, но теперь я разглядела в них всполохи огня. Как я могла не заметить этого раньше? Типичный признак феникса.

Вывод: просто не хотела.

Наивная.

— Тем не менее, если бы я признался тебе сразу, ты бы никогда не посмотрела в мою сторону, — подметил Кассиан.

Мы были так близко, столько миллионов раз подобные взгляды заканчивались жаркими поцелуями… Два пламени, несовместимые между собой. Увы. Я думала, что согрею его любовью, а оказывается, он сожжет меня.

— Ты прав, — не стала врать. — Отношения с тобой мне противопоказаны.

— Поэтому как я мог тебе признаться? Тем более… Разве не важны те почти двести лет, что мы были женаты? — Кассиан взял мое лицо в свои теплые большие ладони, словно хотел поцеловать.

— Ты мне соврал. Этого достаточно, чтобы все прекратить, — отрезала я, отойдя в сторону, потому как краем глаза увидела движение.

Это беловолосый вампир маялся на пороге, наблюдая за нами исподлобья. Как только мы обратили на него внимание, он сорвался с места и с радостной улыбкой направился ко мне, втискиваясь между нами. Еловый аромат его тела после прогулки резко контрастировал с родным и спокойным запахом мужа.

— Если ты не заметил, я здесь стою, — прошипел Кассиан, но отошел в сторону: воспитание не позволило вступить в конфронтацию. Муж только раздраженно одернул жилетку.

И снова мне хотелось шлепнуть себя по лбу. Ну как я могла не видеть в его всегда выглаженной одежде, жилетке, бабочке аристократического налета?

— Может быть, и заметил бы, только я с важным сообщением, — отмахнулся от Кассиана, как от назойливой мухи, Валериан. — В вашей ветхой лаборатории нет никаких реактивов! Но я оказался изобретательным и кое-что выудил из собственного набора. Теперь у нас есть результат моих исследований!

— И? — Кассиан надменно протянул руку, чтобы получить заключение, но я вырвала бумагу раньше, демонстративно принялась читать, хотя от резкого движения у меня закружилась голова и замутило. Или, может быть, дело в том, что от бумаги сильно пахло аммиаком.

— Ты не имеешь никакого отношения к следственному делу, Кассиан, чтобы вникать в детали, — возмутилась я, пытаясь собрать глаза в кучку и сосредоточиться на тексте.

Возле графы “заболевание” стоял плюсик. — И что это значит?

— Отойдем? — предложил Валериан, мягко обнимая меня за талию и отталкивая вперед.

— Руки убрал, — прошипела, когда мы отошли на приличное расстояние.

— Тебе же понравилось, — промурлыкал вампир, наклоняясь к моей шее. — Боги, как вкусно ты пахнешь.

— Я бы попросила, — я резко развернулась, уворачиваясь от новых прикосновений. — Мы, драконы, существа не тактильные.

— Это просто муж тебя такой сделал. Ничего, в моих руках ты легко расслабишься.

— Спасибо, не интересно! — отрезала, напустила на себя серьезный вид и фирменным строгим голосом потребовала: — Рассказывай, что там.

— Чтобы отделить душу от тела, наш маньяк подселяет в тело жертвы какой-то магический вирус, который убивает не до конца, скорее отправляет тело в кому. Потом проводит неизвестный мне ритуал, и душа легче отправляется в свободное плавание. Соответственно, душу то мы вернули, а вот вирус не уничтожили. Как-то так.

— И что у нас за тварь там?

Я никак не могла сосредоточиться, краем глаза наблюдая за Кассианом, который не собирался никуда уходить, а просто стоял и ждал.

— Я не знаю такую разновидность. Мутант, скорее всего.

— Отлично. Опасный?

— Все можно считать потенциально опасным, если мы не знаем, что это, — напомнил мне Валериан.

— Да-да, — пробормотала я. Жаль, нельзя себе подзатыльник прилюдный дать за рассеянность. Вообще не понимаю, что со мной. — Значит, живность надо изолировать. Теперь понять бы где?

— Могу запереть в своем новом доме.

— С потенциальным маньяком для дальнейших экспериментов? — я выгнула бровь, наблюдая за реакцией.

— То есть моя помощь ничего не значила? — вкрадчиво поинтересовался Валериан. Я думала, он обидится, а вместо этого он перешел в наступление.

— Разберемся позже. Предлагаю запереть девушку в тюрьме и всем разойтись по своим делам. Мне еще писать отчеты.

— Кому? — с ехидцей поинтересовался вампир. — Думаете, до столицы они доходят? Да и если дошли, их кто-то читает?

— Как минимум мои душевные излияния читает мэр. Так что всего хорошего, — нахмурилась я и прямиком, ни на кого не оглядываясь, почти побежала в участок.

К счастью, мой очень сообразительный Стефан уже куда-то дел живность, я решила не думать, куда именно, и с удовольствием с силой хлопнула дверью своего кабинета. Одного я не учла: еле держащаяся до этого, она, скрипя на все лады, слетела с петель и грохнулась на древний пол, разгоняя по кругу клубы пыли. Пришлось сидеть чихать еще пять минут.

Сидела в участке до победного. Только когда глаза отказылись открываться, я, затекшая до кончиков пальцев, побрела домой.

Домом, конечно, эти четыре стены с хлюпкими перегородками назвать было сложно. Да, не задувало. Да, отгородило от мира.

Я с трудом впихнула ключ в ржавый замок и оказалась в темной прихожей. В который раз пообещала себе вкрутить лампочку, обо что-то споткнулась, чертыхнулась и с остервенением отворила дверь.

А оттуда на меня дыхнуло жаром огня.

Да не из камина.

И леденящим холодом.

Да не из окна.

— Вы какого лешего здесь делаете?! — закричала я, скидывая плащ на ближайший стул, уже кем-то из этих двоих оприходованной, судя по валяющимуся шарфу.

Спорящие нежданные гости обернулись на меня, оба взъерошенные и чертовски злые. Это на них еще дракона нет!

— Я слушаю, — властно потребовала я, уперев руки в бока и пошире расставив ноги, дабы меня не снесло волной их разборок. А то один оперился, другой оскалил клыки.

— Этот, — Кассиан, который обычно вежливый и обходительный, со злости едва подбирал слова, — пришел в мой дом и пытается качать права.

— Только этот мой дом, он служебный, мне мэр лично выписку дал сегодня утром, — надменно фыркнул Валериан.

Я выслушала.

Постояла.

Подумала.

И произнесла:

— Значит так, мальчики. Это мой дом, потому что здесь, кроме кухни, только одна спальня. И в отличии от вас, мне его выписали месяц назад.

— Так я на правах мужа я должен с тобой разделить ее, родная! — Кассиан выступил вперед.

— Иди лесом, отработанный, это моя истинная, поэтому комнату с ней буду делить я! — рыкнул Валериан.

Лучшее, что я могла, это развернуться и уйти в ночь.

В Скайглоре привычно не горел ни один фонарь. На соседнем дереве ухала сова, в траве шуршали голодные крысы. Видела я этих тварей с огромными горящими красными глазами… Не будь драконом, испугалась бы.

Даже на улице был слышен непрекращающийся спор о том, чья это территория, поэтому я равнодушно побрела по каменной дорожке к дому Стефана, пиная высохшие листья, которых принесло ветром.

Жила себе, никого не трогала, почти свыклась с мыслью и залечила раны. Ан-нет! Принесло сразу двух мужчин на мою голову, а мне и одного достаточно — моего Стефана! Хоть он-то меня не предаст.

Я добралась до его дома минут за десять. Не потому что идти далеко. Просто мне нужно было немного выдохнуть и остудить голову, посмотреть на звезды. Даже летать после такого дня не хотелось. Слабое чувство победы над маньяком улетучилось. А вдруг эта зараза опасна? Кто знает…

В окне Стефана мерцали блики от свечи. Его дом, принадлежащий к первым постройкам Скайглора, так и не был оснащен электричеством. Помощника это тоже не заботило, ему хватало огненных шаров для освещения. Вот молодежь, не жалко им сажать зрение, совсем нежалко. Это я заметила, что у меня очертания стали размываться. Старею все же…

Коротко постучала в дверь и, поскольку помощник никогда не закрывал, толкнула ее вперед. Спотыкаться здесь было не обо что, Стефан следил за порядком, поэтому пришлось чертыхнуться без причины, и зашла в теплую гостиную.

Да так и замерла, потому что…

Ну короче, мой помощник кормил с ложечки сидящую на полу нашу больную пострадавшую.

— А-шейн? — только и пробормотал Стефан, уронив ложку с кашей в железную тарелку.

Зверюга, на морду которой упали белые брызги, обернулась на меня и зашипела. Я рефлекторно оскалилась в ответ, просто от злости и обиды. Даже к Стефану просто так зайти нельзя!

— Почему пострадавшая у тебя, а не в тюрьме?

— Во-первых, я не посажу Майю в клетку, а во-вторых, не было такого распоряжения! — вспылил Стефан, вскочив со стула и выпятив грудь.

— Так распоряжения не было, потому что ты не подошел и не удосужился его выслушать! — не сдавалась я.

— Вы меня и не искали.

— Нечего было пропадать с глаз моих долой, — возмутилась я.

— Обычно это ваше естественное желание! — обиделся Стефан. — Я, наконец, выполнил наказ.

— Очень не вовремя, — проворчала я. Вздохнула и подошла ближе, протянула девушке руку. — Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Мне в ладонь уткнулся мокрый холодный нос. Я задержала дыхание от неожиданности, а затем несмело погладила короткую темно-синюю шерсть.

— Ты уже слышал про болезнь? Это может быть заразно, — сказала я устало.

— Слышал, Валериан сообщил первым же делом, как перестал вмешиваться в ваши разборки.

— Мы поступаем крайне неразумно, не изолировав ее.

— Ой, а-шейн, вы меня совсем за идиота держите иногда, — возмутился Стефан. — Я всю жизнь живу в этом поселке, я знахарь в миллионном поколении, в столице таких называют целителями. У меня нет научных и лабораторных доказательств, просто я точно знаю, что Майя для нас двоих не опасна.

— А для других? И вообще, — я напряглась, выпрямилась во весь рост и заглянула в черные глаза Стефана. — Что это за уверенность такая, что нам ничего не грозит?

Помощник потер шею.

— Не уверен, что смогу правильно объяснить…

— Так…

— В общем, я же не знал, да и моя мать не знала, что когда-нибудь у нас заведется патологоанатом. Ну мы в свое время позаимствовали кое-что из участка, добавили свои наработки…

Я поджала губы. Стефан совсем смутился. Майя оскалилась. Причем я так и не поняла, на кого из нас.

— Дело в том, что у меня есть образцы чужих тканей. Вашей чешуи, например.

— Ты с меня скальп снял?! — разъярилась я и едва не обратилась от злости.

— Нет-нет! — Стефан поднял руки в примиряющем жести. — Просто одна чешуйка плохо держалась, ну и я подумал…

— Больше я тебя на себе катать не буду! — обиделась я, обняла себя руками, выдохнула, переглянулась с Маей и разрешила: — Продолжай.

— Я подумал, что раз действовал маг, значит, он применял заклинание. А мы давно разработали такое одно зелье… Которое, в общем, когда капаешь на ткани, две частички вступают в реакцию. Если они отпрыгивают друг от друга, значит, ни одна из них не может оказать влияние на другую. Если хоть каплю соединяются, значит что-то может выйти. И не факт, что хорошее. Так вот. Вы и Майя ни в какую реакцию не вступаете. Словно клетки игнорируют друг друга.

— Интересно, — я потерла подбородок, когда раздался уверенный стук в дверь.

— Давайте сделаем вид, что меня здесь нет? — шепотом попросила я и резко пригнулась, когда беловолосая голова показалась в окне.

Майя, случайно или специально, задвинула пушистым хвостом куцую желтую шторку.

Стефан, привыкший реагировать на мои чудачества, тоже зачем-то пригнулся.

— Шеф, я многое вам прощаю, но вторжение в мой дом — это уже слишком, — заметил помощник тем же шепотом и покосился на окно. За шторкой виднелись злые красные глаза на фоне ночного неба, и это было немного жутковато.

Отвлек меня спокойный стук в дверь.

— Эйби, выходи, я видел, что ты скрылась в этом доме, — потребовал Кассиан. Он еще не злился, так, только начинал. Еще надеялся достучаться.

Ага, сейчас! Разбежался! Ты мне мужем был двести лет, чтобы я тебя слушала, но теперь увольте.

— Кто не спрятался, я не виноват, — заговорщицки возвестил Валериан, и не успели мы опомниться, как через приоткрытую форточку влетела темно-бурая летучая мышь.

Итого. Мы имели одну мышь, хоть и летучую… и одну животину, неизвестно какой-природы, но с ярко-выраженным охотничьим инстинктом.

Майя как чувствовала, что скоро прилетит добыча, и прижалась к земле, чтобы атаковать.

Не ожидавший этого вампир лишь в последний момент успел увильнуть.

— При его росте, я думал, у него побольше размерчик будет, — задумчиво произнес Стефан, когда Майя в поисках добычи принялась методично разрушать дом. Причем вампир приземлился на балке и с брезгливостью наблюдал, как зверюга старательно все обнюхивает.

Он резко спикировал вниз. Для перевоплощения требуется несколько секунд, которой Маей хватило, чтобы прыгнуть на жертву.

Так она своей огромной массой оказалась на руках Валериана, который чуть не согнулся под ее тяжестью, а потому стряхнул и едва заметно поморщился.

— Хорошая девочка, — проговорил он, поглаживая пушистую голову обнюхивающего его зверя.

— Что здесь происходит? — Кассиан, растеряв всякое терпение и воспитание, вломился в дом. Я даже не ожидала от супруга такого выпада. Обычно он классически сдержан и спокоен. Вот она, фениксовская червоточина.

— Друг, если ты будешь всегда так тянуть с великими поступками, не удивительно, что тебя разлюбили, — зевая, произнес вампир.

— С чего ты взял такие глупости? — разозлился Кассиан.

— А с того, — хмыкнул Валериан и резко привлек ошарашенную меня к себе, а затем прижался головой к моей груди. — Слышал бы ты, как колотится ее сердце в моем присутствии.

— Ой, это вы зря… — пробормотал Стефан, наблюдая, как моя кожа спешно покрывается чешуей.

— Милая, ты не можешь превратиться в доме, — мягко произнес Кассиан фразу, которую регулярно говорил во время бурных ссор. За двести лет брака он так и не понял, что эти слова еще сильнее меня драконят.

Это я то не могу? Я все могу!

И только короткий взгляд на расстроенного Стефана, похоронившего свой дом, заставили меня собраться, хотя уже даже хвост вырос и теперь выглядывал из-под подола. Увы, я не такой хороший человек, которого от разрушений останавливает сочувствие к ближним. Это есть, но в меньшей степени.

Потому что, если Стефан останется без крыши над головой, он и его зверюга переселятся в мой дом, ведь, судя по всему, других свободных не имеется. Точнее, не находящихся в критическом состоянии.

— Зачем вы пришли сюда? — жестко спросила я, переводя взгляд с одного на другого. Но мужчины не выглядели понуро.

— Потому что мы искали тебя! — произнес очевидное Валериан.

— А вы не подумали, дорогие мои, что я вас видеть не хочу? Вы заявились в мой дом, даже не спросив, еще бы подрались. Никому дела нет до моего личного пространства.

Краем глаза заметила, как Кассиан поправляет галстук-бабочку, а Валериан стряхивает невидимые пылинки с плеча.

— Как дети малые, — буркнула я и тараном пошла к выходу. — Что же, предлагаю мужской части остаться в этом доме, а женской — удалиться. Майя, что сидишь, идем! — гаркнула так сильно, что зверюшка вздрогнула и покорно поплелась со мной, опустив хвост. Когда двое мужчин рискнули пойти за мной, она зло зарычала.

Уже после того, как мы гордо хлопнули дверью, я услышала ворчание Стефана.

— Могли бы и на улице переночевать. Один на самообогреве, другой не может помереть от холода. Мой-то дом зачем вам сдался…

Лишь дома, все еще хранившего запахи двух несносный мужчин, я смогла немного расслабиться, да оглядела сотворенный ими “порядок”. Погрому быть - так уже решила я, методично выкидывая чужие вещи в форточку. Майя мне помогала, подавая одежду. Ибо нечего раскладывать там, где не положено.

Я не знаю, сколько продлилось бесчинство, но к тому моменту, когда вещей не осталось, я почувствовала себя получше. И голодной, естественно.

Вместе с Маей мы направились к холодильному артефакту, который, слава не знаю каким богам, еще работал. Внутри даже нашлась еда, которую точно не я покупала. Вяленое мясо там, овощи.

Вот еду не стала выкидывать и с удовольствием настругала себе всего и побольше.

Да только Майя демонстративно положила морду на стол и завиляла жалистым хвостом, мол, это по моей милости она кашу не доела.

- Ой, и не говори, что понравилась, - сказала я. Зверюшка повернула голову из стороны в сторону. - Каша твоя. Стефан готовит просто ужасно, уже месяц мы едим его стряпню. И не рычи, это его рабочая обязанность начальство кормить. Да, кажись, все же стоит выбить ему жалованье за секретаршу.

Дом мой был одноэтажным, маленьким, но чистым. Уютным назвать его сложно: я приходила сюда только ночевать, а все свободное время торчала в участке. Не потому что без маньяка здесь царила преступность. Нет, просто работа помогала мне забыться и не думать о Кассиане, вспоминать те счастливые годы вместе.

- Скажи мне, зачем он приперся? Да еще и сюда? - спросила я у Майи, наливая себе травяной чай, все равно другого в Скайглоре и не водилось. На весь дом запахло ромашкой и мятой. Я даже поморщилась. Странно, обычно я редко реагирую на запахи.

Наверняка вампирюга трав еще каких намешал, как знать, чем он успокаивает нервишки.

Майя, очевидно, не ответила. Я налила ей в миску чая, не мне же одной страдать от его запаха, и поставила ей на пол. Майя с удовольствием стала лакать, а я прижала к груди железную чашку и так и сидела, пока в меня не ткнули мокрым носом.

Чай уже остыл, часы показывали за полночь, и я побрела к своей скрипучей кушетке, переоделась в сорочку и укуталась тонким одеялом. Рядом неожиданно плюхнулось что-то теплое. Пришлось потесниться, чтобы длинная тушка поместилась, вытянувшись, как я, во весь рот. Так я оказалась напротив темно-синей морды, и в тусклом свете луны различила слабое мерцание на кончиках шерсти.

- А ты красивая, знаешь об этом? - прошептала, но в ответ мне в лицо сладко зевнули, обдавая мятным ароматом. - Ладно, только не убей меня своим жалом во сне, - согласилась я с присутствием зверя в кровати, просто чтобы сделать вид, что все еще что-то решаю в своей жизни. Натянула одеяло, закинула руку на мягкую шерсть и впервые за последний месяц крепко уснула.

За двести лет брака лет сто из них я все равно провела в одиночестве, потому что Кассиан уезжал “в командировку”.

Сны мне, на счастье, не снятся, так что утром я проснулась бодрая и в нормальном расположении духа. Дом даже не показался мне ужасной халупой, из которой хотелось сбежать, или тюрьмой, как сразу его назвала. Хотя весь Скайглор для меня клетка, ведь добрая а-шейн Герзелла разослала во все города распоряжение о том, чтобы немедленно посадить меня за решетку, если я попадусь на глаза местным полисмагам. Мне перед ссылкой продемонстрировали этот документ, на котором даже королевская подпись имелась. Не поленилась ради меня бывшая свекровушка и на аудиенцию пойти.

Хотя в чем я то виновата? Никто не спросил, знала ли я о происхождении Кассиана, как к этому отношусь. Нет, в их глазах я глупая крестьянка, которая покусилась на единственного наследника славного и крайне богатого рода, и приворожила их сыночку. Думаю, именно поэтому меня магии и лишили, чтобы не повторила своих злодеяний.

Коварная Эйбеаль, хитрая лиса, разрушительница Гнезд.

Изгнанная только за то, что верила в любовь.

Подавив приступ жалости, я приняла душ, переоделась и вместе с Маей прошла в кухню. На часах было довольно поздно, так что я с удовольствием отметила, что никакой из мужчин не трогал меня целых восемь часов.

Просидев еще какое-то время, с ужасом ожидая вторжения, которого не последовало, я закрыла Майю, все же она могла быть опасной для остальных, и пошла в участок.

А вот там меня ожидала презабавная картина: в одних только штанах бегали мужчины.

Причем впереди всех бежал подтянутый Стефан, который оказался не таким уж щуплым, как я думала, за ним пытались друг друга обогнать Кассиан и Валериан, оба порядком выдохшиеся, потому что бесконечно толкались.

Рефлекторно спряталась, рассматривая обоих. Валериан был выше ростом, примерно на треть головы, его белые волосы убраны в хвостик. На бледной широкой груди ни одного волоска, на животе отчетливо выступают кубики пресса. И Кассиан не уступал, он всегда следил за собой. Такой же мощный, грациозный и красивый, только уходящая вниз темная дорожка волос на светлой коже добавляя ему брутальности . Я знала каждый сантиметр его тела, я любила в нем все.

Но теперь нет. Я выжгла к себе все чувства к этому человеку, а потому выступила из своего укрытия и вальяжной походкой направилась к участку. В отличии от мужчин, мой рабочий день никто не отменял.

Мужчины заметили меня.

Первой реакцией было развернуться и спрятаться от этих ходячих тестостероновых монстров, но я же взрослая женщина и не бегаю от трудностей, даже если они бегают за мной.

- Эйбеаль! - растекся в сладкой улыбке Валериан.

- Эйби, - мягко протянул Кассиан.

- Следователь! - воинственно поприветствовал Стефан и единственный получил улыбку в награду за правильное поведение.

Вообще-то нам предстоял серьезный разговор на тему того, как вернуть потыренное, чтобы один несчастный вампир мог работать, а то, боюсь, иначе он не даст работать мне. Кассиана тоже нужно было чем-то увлечь, раз он не собирался уезжать, да подумать, как бы его отправить в далекое и невозвратное путешествие. Видимо, придется старыми и не любимыми методами: через рот. Все такие выяснениями заканчиваются скандалами, после которых я буду себя собирать в кучку… Страдать потом…

Нет, лучше отправить милого в за тридевять земель более изощренными методами.

- А где Майя? - встревоженно влез в размышления Стефан.

- Спит на подушке.

- Ты же не любишь животных, - встрял Кассиан.

- Я не люблю тварей, милый, - сухо улыбнулась я и, обойдя всех, направилась в кабинет, дабы настрочить мэру о наших похождениях.

На удивление, за мной никто не пошел, а я добралась до кабинета и несколько часов размышляла, как выгодно обставить дельце. Потом забила, решив, что лучше мэру не знать ничего о происходящем, по крайней мере, пока мы ничего конкретного не выяснили. Зато я отправила ему весточку, что нагряну в ближайшем будущем. Мне очень хотелось обсудить жилищный вопрос.

- Милая моя! - Валериан ввалился в кабинет, не постучавшись, лукаво улыбнулся и поставил передо мной здоровенное блюдо с мясом.

- Это еще что? - не поняла я, принюхиваясь.

- Твой обед! Я решил, что буду твоим секретарем, пока жду реактивы из столицы для своих экспериментов.

- А кто сказал, что вакансия свободна? - выгнула брови я и сложила руки на груди.

- Стефан, - мгновенно сдал сообщника Валериан и снова ослепительно улыбнулся.

- Вот скажи, с чего ты вообще решил, что я твоя истинная? Я вообще не знала, что такое бывает у вампиров.

- Потому что, - Валериан присел на краешек стола и наклонился к моим волосам. - Ты волшебно пахнешь. Я чувствую твое присутствие издалека. Один только запах твоей крови возбуждает меня.

- Слушай, если просто хотел меня попробовать, так бы и сказал, - насупилась я и протянула руку. - На, пей и отстань.

Валериан скривился.

- Тебе не понять комплиментов вампира, родная, но ничего, проведем больше времени, тебе станет понятнее моя природа. Мне было предначертано встретить тебя, почему же ты противишься судьбе?

- Потому что она уже занята! - рявкнул Кассиан, который стоял в дверях кабинета с корзинкой моих любимых фруктов, неизвестно откуда взявшихся в этой глуши.

Валериан только бросил на него ленивый взгляд и вернулся внимание ко мне.

- Может быть, поэтому твой запах стал отчетливее, когда ты освободилась от его петушиного общества? Кто бы знал, что Скайглор станет таким важным местом для нас с тобой?

Конечно, как и любая драконица, я мечтала в юности встретить истинного. Мир давно изменился, и таким человеком мог бы стать любой, может даже не обладающий магическими способностями. Признаться, про пары вампир-оборотень ходили легенды, они считаются самыми крепкими, а чтобы и в драконе разбудить метку, требовалось немногое: провести ночь вместе. И, кстати, имеется в виду с нуля часов до двенадцати дня. Так, по крайней мере, все говорят.

Делом - немного, но я боялась уже встретить истинного, потому что это потребовало от меня вступать в новые отношения, стать привязанной к новому человеку, а я хотела только одного - свободы. Не нужен мне истинный, муж не нужен. Я хочу, чтобы у меня всегда был выбор не выбирать никого.

Нанюхавшись пряного мяса, я поняла, что меня начало мутить. Повышенное слюноотделение предвещало, что все вот-вот выйдет из-под контроля, и мне снова без объяснений пришлось мчаться в уборную. После этого я решила все же навестить лекаря, потому что у меня, похоже, начинается язва желудка, иначе почему мне так плохо?

В кабинете разгорелся очередной спор, поэтому я тихо сбежала по лестнице, и она в знак солидарности даже не скрипела!

Надеяться встретить деревенского лекаря на месте ничтожно мала, но не равна нулю.

Но мне не везло, как и в этот раз.

Я стучала в железную проржавевшую дверь и безуспешно ждала.

- Тебе кто нужен? Неужто Корвин? - в соседнем доме из узкого окна показалась голова местной безумной.

Я проигнорировала вопрос, ведь целитель жил здесь со времен основания поселка.

- Следователь, а не знаешь, что помер наш Корвин.

- В смысле? - я резко развернулась.

- Ты зайди в дом, увидишь, - хмыкнула старуха и исчезла в доме.

Уже более настойчиво я толкнула дверь, которая легко поддалась. Вот тогда на меня дыхнуло из дома противным запахом разложения. Меня вывернуло, глаза заслезились, и лишь спустя несколько минут я смогла зайти внутрь.

Тело лекаря нашлось на старом диване возле окна. А рядом валялся разряженный артефакт с остатками магической ауры души Корвина.

В одно мгновение я собралась, почувствовав запах добычи. Инстинкты обострились до предела. Сердце гулко стучало.

Маньяк оказался намного ближе, чем я думала. Он заглядывал в Скайглор или является местным жителем. Может быть, он обитает в Нейме, небольшом городке неподалеку. Оборотню или всаднику такое расстояние пересечь элементарно.

Никаких посланий, только результат его злодеяний. Что интересно, артефакт лежал рядом, а не был спрятан в качестве очередной головоломки. Играть расхотелось?

Или это новый вид головоломки?

Почему целитель? В чем суть?

Я смотрела на труп какое-то время, словно впервые видела. Он не был страшным или жутким, просто человек умер, и это не вызывало никаких эмоций, кроме апатии. Знаю, что к ночи меня накроет, но пока я механически фиксировала обстановку преступления, а потом накрыла бедного целителя простыней. Цепочка дальнейших действий сложилась сама собой.

Позвать Стефана и Валериана в качестве патологоанатома.

Пойти к мэру и сообщить ему новости, желательно держать в руках отчет. А мэр уж пусть сам занимается поиском нового целителя.

Еще Кассиан небось начнет суетиться…

Теперь, отсранившись хоть немного в плане эмоций от нашего брака, я стала много его анализировать. Говорят, нужно забывать плохое, и я очень старательно забывала…

Но.

Мы познакомились, когда я заканчивала академию. Нас еще не пускали на серьезные практики, так, ловили мелких преступников. В морг имели право ходить только на предвыпускной практике, чтобы уже быть со сформированной психикой на счет того, что погибшие люди - чаще результат бесчинств. В больше степени кто-то виноват, а мы обязаны таких ловить и наказывать по строгости закона.

Посещение морга меня очень впечатлило. Если коротко: это было ужасно.

Домой я вернулась в подавленном состоянии, просто поражаясь несправедливости мира и тому, что в нем может твориться такое зло.

Кассиана не было дома, но он вот-вот должен был прийти.

Я села в кресло и листала газету. Мне попалась статья о последних решениях главы судейской коллегии Грезеллы фон Рейвенгорст, где фениксам давали особые льготы при поступлении в академию. Меня это особенно зацепило, потому что поступить с первого раза - это задача со звездочкой. Я сама три года пыталась, прежде чем выгрызла себе бесплатное место. Платить-то за учебу никто бы не стал. Мать вкалывала на двух работах, но этого хватало только на то, чтобы арендовать квартирку. Отец нас бросил, став… весьма успешным цирковым артистом, на выступления которого ходили только фениксы и элита.

К тому же, после его ухода к нам пришли по меньшей мере три женщины, заявившие, что у них дети от этого человека. Я даже сумела провести на практике в лаборатории генетический тест, который подтвердил, что у меня есть братья и сестры. Правда, мы так и не общаемся.

В итоге к моменту прихода Кассиана я гневалась от всей души. В тот день и он был не в настроении.

Так столкнулись два пламени и обожгли друг друга.

- Где ты был? - спросила я.

- На работе, ты прекрасно это знаешь, - огрызнулся он, скидывая пальто. - Других мужей жены встречают ласковыми объятиями, а ты?

- У других мужей жены тоже сидят, а я хочу выплатить кредит за жилье.

- Тогда и не жалуйся, что на работу ходишь.

Кассиан прошел в спальню, чтобы переодеться в домашнее.

Я принюхалась, и мне показалось, я почувствовала аромат других духов. Причем это были именно его, новенькие. А какие духи, когда у нас каждая копейка на счету и все по возможности идет в дом?

- Кассиан, ты опять потратил деньги? - спросила я с обидой в голосе. В горле сразу же образовался спазм. Я с досадой прикидывала стоимость покупки.

- Мне подарили, - Кассиан недовольно дернул галстук. Ситуация произошла сто лет назад, а я помню ее как сейчас.

- Кто?

- На работе. За хорошую службу.

- Мне кажется, ты врешь, - не унималась я.

Муж подошел ко мне.

- Мне что, не надо было принимать подарок, я не пойму? Что бы я сказал начальству?

- Мы могли бы продать эти духи и купить сковородку, - пробубнила я.

- Эйби, ты вообще расслабляться не умеешь? Или тебе обидно, что тебе никто ничего не дарит?

- Может быть, - я обняла себя руками.

- Ну так ты сама мне сказала, чтобы я на тебя не тратился, а все откладывал на жилье. Вот я и не трачусь, но такое ощущение, что мне это в претензию сейчас предъявляется.

- Я просто бы не так потратила деньги.

- Это подарок!

Я выдохнула и медленно произнесла.

- Хорошо. Я и так смирилась с тем, что ты работаешь на фениксов, но как ты можешь принимать от них подарки? Еще небось эта стерва Герзелла тебе подарила?! - прошипела я.

Когда случилось неожиданное.

Кассиан ударил меня по губам. Не слишком больно, но зато я испугалась. Меня током пронзило, пол ушел из-под ног. Я не ожидала, что Кассиан когда-то сделает подобное.

Пока я стояла в шоке, не в силах произнести ни слова, муж подошел ко мне и порывисто обнял.

- Прости! Я не должен был… Но ты говоришь такие вещи. Пожалуйста, больше не смей так называть эту женщину ни в моем присутствии, ни в чьем-либо другом. Ты же у меня хорошая девочка, правильно?

Сейчас

Закончив с необходимой работой, я отправила Стефану сигнал помощи. У нас был настолько современный артефакт, что даже навигацию, где находится второй, показывал. Послание не передать, конечно, но тоже неплохо.

Вот поэтому он стучался в каждый дом, прежде чем нашел нужный. Артефакт то показывает не очень точно. Благо что у дома целителя номер три, иначе бы Стефан отбил себе все костяшки.

Помощник прибыл в гордом одиночестве - и слава небесам. Не вынесла бы Рябиновая улица очередную склоку двух павлинов.

- О-о-ой, - он рефлекторно прижал рукав куртки к носу. Воздержался от вопросов в стиле “что случилось”, потому что картина и так вырисовывалась достаточно ясная.

- Никаких следов преступления, - заметила я, протянула ему листики со своими зарисовками места преступления. - Только одно изменилось: душа была здесь.

- Надо срочно вернуть реактивы в лабораторию, - едва сдерживая тошноту, пробормотал Стефан и вышел на улицу.

Я последовала за ним, убрав руки в карманы.

- И давай как-то незаметно. Отправляйся в участок, пусть Валериан снимет пробы, а ты пока верни украденное. Я наведаюсь к мэру.

- Может, вам не стоит ходить в одиночестве?

- Это еще почему?! - мгновенно заартачилась я.

- Ну, маньяк то где-то близко.

- И что?

- Кто знает, какие у него мотивы.

… - Да какие у маньяков мотивы?! - взревел мэр спустя полтора часа, когда я, после длительного ожидания наконец-то его лицезрела.

До ратуши, круглого грязно-желтого цвета, я дошла за пять минут, оставшееся время сидела в приемной и рассматривала портрет бабушки мэра, она же прошлая предшественница. Женщину уже изобразили в крайне преклонном возрасте, с высоко забранной прической, открывающей морщинистую шею с крупными бусинами жемчуга. Темно-пурпурный бархат только подчеркивал возраст.

Не в пример бабушке, наш мэр был достаточно приятным на внешность мужчиной, только постоянно опаздывал. Мне сложно представить, чем можно заниматься в Скайглоре. Его секретарша, бабуля, рожденная, кажется, одновременно с миром, ничего не знала, только клевала носом над прошлогодней газетой и постоянно куталась в серую вязаную шаль.

- Простите за опоздание, - наконец прозвучал мелодичный голос мэра. В народе его называли соловушкой, потому что мужчина принадлежал к расе эльфов, и в свои семьсот лет выглядел еще вполне ничего, хотя при таких цифрах он вот-вот должен был отойти к праотцам. Я даже не знала, остался ли у него наследник, по крайней мере, на стажировку в мэрию никто не ходил и по городку своей связью с чиновниками не кичился. - Проходите. Зара, сделай гостье чаю.

- Ща-а-ас, - прокряхтела бабуля и закашляла как в последний раз, скрывая щедрую порцию сарказма.

- Рад вас видеть, Эйбеалль, - передо распахнули лакированную рыжую дверь с позолоченной табличкой “Камил Шихани”. Причем мне постоянно хотелось делать ударение на второй слог в имени, а правильнее на первый. КАмил Шихани. Одну я себе вольность позволяла: когда надиктовывала письма для мэра, звала его как душе угодно. И не всегда по имени.

- Ага, - отозвалась я, дабы не врать. Я сидела в мягком красном кресле, на котором хотелось мгновенно уснуть от комфортно, не далече, чем на той неделе. И с тех пор моя жизнь такой виток сделала, что даже мягкая сидушка не помогала. Я готова была убивать.

- Что вас привело? - нараспев произнес мэр и дежурно улыбнулся. С тех пор, как две недели было сделано недвусмысленное предложение выпить с ним вечером в его кабинете, а моя драконья тушка едва не разнесла кабинет, Камил предпочитал держать дистанцию. И правильно.

- Вам коротко или с подробностями? - я хищно улыбнулась.

Мэра передернуло, но он взял себя в руки.

- Ну конечно с подробностями. Вы же так их любите, - и мужчина похлопал по толстой папке, лежащей на книжном шкафу.

- Это я, что ли, за месяц жизни понаписала? - удивилась, теряя боевой настрой.

- Ага, - в этот раз мэр улыбался искренне. - У вас талант к словосложению.

- Что же, теперь буду знать, что у меня есть поклонники. Значит, будете более лояльны к моему монологу, - процедила я. Эльф совсем напрягся.

- Я…

- Монологу! - злостно повторила я. Мужчина аж присел. - Так вот. Начнем с того, что у нас появился патологоанатом.

- Так сослали. Не мог же я бросить вампира скитаться по лесу. Мало ли что случится.

Я насупилась. Меня нагло прервали!

- Допустим. А феникс у нас каким местом взялся? Если его никто не выслал, так я пошлю далеко и надолго.

- Я хотел восстановления семьи. Теперь понятен был ваш выпад, дорогая! - попробовал оправдаться мэр, но было поздно. Я уже завелась.

- А дом мой вы им зачем выделили? Тот самый, который еле стоит, на улице Неупокоенных зомби?

- Так вы там живете? - мэр искренне захлопал глазами с длинными светлыми ресницами. - В любом случае… - он наклонился к своему столу и в ровной стопке документов за секунду нашел интересующий его документ. - Я их туда не отправлял. Этот дом для жилья так-то не пригоден. Интересно, кто живет тогда там, где вы должны были жить? Хорошо, что мы подняли эту тему. Надо разобраться.

- А где я должна была жить? - уточнила я с нехорошим предчувствием.

- Так в доме номер три. По Рябиновой улице.

Мозг крайне быстро сложил два и два.

Я вскочила с кресла. Мне очень срочно нужно было поговорить с двумя наглыми мужчинами, въевшимися в мою жизнь.

- До встречи, - бросила мэру и выскочила из кабинета, едва не сбив старушку с золотым подносом.

Уже оказавшись в пустом участке, я подумала, что стоило взять у мэра все данные и понять, почему я должна была жить в третьем доме по Рябиновой улице, а в ведомости, которую получила, значился четвертый дом на улице Неупокоенных зомби.

Вообще, до этого я любила свою улицу, потому что на ней, кроме меня, никто больше не жил. Стало быть, я туда поселилась случайно. Или у меня появился ангел-хранитель?

Тогда почему целитель жил в доме, который предназначался мне?

Я допускала, что в архивах у мэра может твориться хаос, да и обитали там он и его секретарша в лупоглазых очках.

Чертовщина какая-то.

Не могла жи я дом перепутать и улица Неупокоенных зомби показалась мне привлекательнее, чем Рябиновая?

Слабо помню, как я приехала в Скайглор. В грудь нестерпимо жгло: и от предательства Кассиана, и от запечатывания магии. У меня же был суд, где около часа а-шейн Грезелла зачитывала все мои неудачи, начиная с малых лет и заканчивая тем месяцев. За четыреста сорок пять лет их ой сколько набралось, оказывается… Если начало я могла еще помнить, то после первой минуты монолога я сидела и только диву давалась, как можно придумать такую нелепую ложь, которая с бешеной скоростью обрастала скверными подробностями.

Заседание не было закрытым, наоборот, созвали журналистов, чтобы слушание приобрело всенародную огласку.

А я была одна. Кассиана на слушании не было. Я слышала, он в тот день как раз вышел из комы. Об этом мне сказала Герзелла, когда я сидела в изоляторе в ожидании слушания.

А-шейн явился в сопровождении охраны, словно я могла ей что-то сделать в антимагических браслетах, который даже перевоплотиться не дают. На ней был ярко-голубое платье с зелеными и оранжевыми вставками. Не феникс, а павлин.

- Приходится тратить на тебя время, шавка, - брезгливо произнесла она, встречаясь со мной глазами. Я выдержала ее взгляд, но ничего не ответила. - Я должна быть рядом с сыном. Мой мальчик пришел в себя. Ничего, рядом с ним Матильдушка. Она и стакан воды подаст, и обласкает. Всем фениксам после перерождение необходимо тепло родного Гнезда.

Я едва сдержалась, чтобы не кинуться на клетку. Но мне категорически нельзя было этого делать, когда меня и так обвиняли в неадекватности. Поэтому я сцепила зубы и смотрела, как по наручникам начинает идти трещина. Моя магия была очень сильна.

К сожалению. Герзелла это увидела, и в момент казни она едва не истратила собственный резерв, чтобы подавить меня. Ей даже на помощь пришли присяжные, потому что у а-шейн началось носовое кровотечение.

Когда выходила из здания суда, оплеванная сплетнями, я все равно искала его глазами. Надеялась, что случится чудо, он придет, обнимет меня и скажет, что все происходящее - страшнейшая ошибка, а он все исправит.

Но…

- Прекрасная моя! - снизу раздался голос счастливого Валериана. Я встряхнула головой. Чему там он радуется? Они поймали маньяки, и теперь я могу спать спокойно?

- Хватит так называть мою жену! - рычал позади него Кассиан.

По лестнице раздались торопливые шаги. Очередная ступень сдалась без боя. Чертыхнулся Валериан.

Поэтому Кассиан его опередил и появился в проеме первый.

Я положила подбородок на пальцы и уставилась на бывшего мужа, растрепанного и встревоженного.

- Милая, мы должны немедленно уехать отсюда! - заявил он с порога. - Здесь находиться просто опасно.

- Так беги от проблем, котенок, - съехидничал Валериан, протискиваясь следом в кабинет. Я заметила, что его начищенные туфли теперь все в царапинах и щепках.

- Хорошо, что вы оба пришли, - сухо заметила я. Оба уловили скрытый подтекст в моем голосе и перестали пререкаться. - Кто первый сознает, что соврал мне?

Оба мужчины приосанились. И переглянулись.

Я напряглась. То есть помимо вражды между ними уже есть что-то общее.

Кассиан потер шею.

Валериан слишком широко улыбнулся.

- Нам жаль, что ты узнала об этом так рано, - начал он.

Рано?!

Что значит рано?!

- Вы зачем меня обманули? И всесились в мой дом? Взятку дали? - принялась сыпать вопросами я.

- Ах, ты всего лишь об этом, - облегченно выдохнул Кассиан, да и Валериан перестал слащаво улыбаться.

- А вы о чем? - мигом насторожилась я.

Мужчины переглянулись.

- Милая, ты не поймешь, - начал было Кассиан. - А за обман прости. Пришлось отвлечь старушку…

- Пока я искал в документах, - дополнил Валериан. - Мы столкнулись уже в приемной мэра.

- То есть здесь вы оба находитесь здесь дольше, чем я думала, - пришла к выводу я.

- Пока мы нужный дом искали, запарились. Вообще не понимаю, почему тебя поселили в дом с криминальным состоянием, - заметил Кассиан.

- Я сама этого не понимаю. Ладно, рада, что в итоге мы вас определили к Стефану. Что по работе? Кто-нибудь что-нибудь выяснил про нашего маньяка?!

- Если бы в моей лаборатории было бы больше реактивов, я бы смог двигаться быстрее… - Валериан, заметив выражение моего лица, явно нахмуренного, потому что мне хотелось прибить всех за медлительность, поднял палец вверх. Я заметила на нем кольцо с темным рубином. - Но кое-что уже есть.

- Ну? - нетерпеливо поторопила я. - Он очень сильный маг. Или она.

- Отлично, - я устало откинулась на кресле. - Я это и без тебя знала. Это все?

- Нет, ты не поняла. Это потомственный маг.

- Человек? - спросил Кассиан.

- Возможно. Хотя оборотни тоже бывают такими. Наш маньяк не оставил запаха.

- У нас все равно нет ищейки. А про вирус Майи что-нибудь известно? Она опасна? - я переводила взгляд с одного мужчину на другого и параллельно думала, за что они оба упали на мою голову.

- Этого я еще не выяснил.

- Зато я могу побыть твоей секретаршей, раз в участке снова работает патологоанатом, - бодро подхватил Кассиан. Валериан только криво ему улыбнулся, поклонился мне и произнес:

- Тогда направлюсь работать. Истинность истинностью, но если честным гражданам что-то угрожает, я должен идти.

Мы с Кассианом пересеклись взглядами и подумали об одном и том же: сейчас будет очередной разговор по душам. Я его искренне не хотела, потому что устала разводить драму каждый день. Не хочу ее. Хочу переболеть и жить дальше.

Кассиан прикрыл дверь и подошел к моему столу. Я смотрела на него снизу вверх, пытаясь представить, в каком из наших стандартных разговоров мы пойдем по кругу, как в гребаном цирке или на шоу: одни и те же фразы, интонации. И итог.

Вместо этого муж положил на мой стол синюю бархатную коробочку.

Сердце пропустило удар.

Это еще что?

- Открой, не стесняйся. Я должен был отдать его сразу, - хрипло произнес Кассиан.

Я помедлила, потом все же распахнула коробочку. Там лежала зачарованная цепочка со значком клевера, символа места, где у нас было первое свидание. Мы не сразу признались друг другу в чувствах, сперва дружили, и он много приходил мне на помощь.

Помню, как мы стояли друг напротив друга, так близко, что точно вот-вот произойдет поцелуй. Мир сладко замер в ожидании этого момента. Кассиан потянул меня на себя, наши носы соприкоснулись. Мы не спешили целоваться - это уже был решенный для обоих вопрос. Просто хотелось замедлить мгновение и насладиться этой точкой невозврата, потому что отношения точно перейдут на другой уровень… или распадутся вообще.

Лучше бы распались, и не знала бы я наших головокружительных поцелуев.

Впрочем, страсть увяла быстро. Мы поженились, начали жить вместе, и тогда появились неразгаданные тайны.

Я не понимаю, почему люди после свадьбы меняются. Или дело просто в том, что спадают розовые очки под тяжестью реальности?

- И зачем? - спросила я, сложив руки на груди. Не хочу, чтобы Кассиан видел, что меня тронул его подарок.

- Ты просила.

Я горько усмехнулась.

- Да, я тебя просила об этом двести лет. Теперь мне не надо.

- Почему? - не унимался муж.

- Потому что мне не нужен ты, Кассиан. Все прошло.

- Я тебе не верю! - воскликнул он, подлетел ближе ко мне и упал на колени, прижался к ним головой. - Ты можешь злиться на меня и на все происходящее. Но знай: я тебя верну.

Первая мысль, промелькнувшая в это мгновение: не дай боги ты что-то попытаешься сделать.

Хотя сердце, понятное дело, вздрогнуло от этой мысли, самой идеи, что Кассиан готов помучиться ради меня.

Тем не менее я понимала, что ситуацию это только ухудшит. Я снова проиграю. Веры в то, что во мне еще есть ресурс, чтобы простить, пережить и принять новую реальность, во мне не было. И дабы не думать об этом, я с горьким удовольствием уходила в работу.

Но теперь и в ней, такой желанной, не было уединения, чтобы тайно рефлексировать о своих переживаниях.

- Я искренне надеюсь, что у тебя ничего не получится, - глухо произнесла я и встала, неловко отстранившись от Кассиана. Подарок его я оставила на столе, хотя только одна мысль об этом заставляла мое сердце предательски сжиматься.

Тяжело было не обернуться, не подойти и сказать ласковое успокаивающее слово, как я привыкла, будучи примерной хорошей женой, когда многократно ставила свои чувства ниже других.

Кто бы мне еще сказал, зачем я это делала? Кого сделала счастливее?

Глупая вера уничтожила мой брак.

Податливость и угодливость не смогли сохранить верность мужа.

Меня учили быть мягкой и заботливой, сдерживать свой характер для работы, а дома быть не драконом, а ласковой кошечкой. И да, я десятки лет пыталась бороться с ощущением, что сову натягивают на глобус, и все таки смогла.

Вот так и села у разбитого корыта.

И сажусь в очередной раз, потому что маньяк еще чудесно разгуливает на свободе и ищет очередную жертву, а я даже его психологический портрет не составила и не выявила ритуалы, свойственные психопатам.

Что он хочет? Почему здесь?

Хочет быть найденным?

Хочет, чтобы я восхитилась его изворотливостью?

Ну так вот, милый маньяк, на фоне Кассиана и Валериана даже твоя изворотливость страдает.

Эта мысль придала мне бодрости, и я нашла Стефана во дворе. Он возился с какой-то штуковиной, которая полязгивала и выдахала зловонный черный дым.

- Что это? - скептически поинтересовалась, подберев боком стену с облезшей краской.

- Это внедорожник! - с гордостью сообщил помощник, представив мне еле живой вонючий агрегат, словно представил невесту родителям.

- И?

- Ну как. Валериан сказал, что нам нужен транспорт на случай погони, коль его истинная не соглашается быть таковым. И вообще это недостойное дело женщины таскать на спине мужиков.

- Как будто на шее достойнее, - фыркнула я.

Стефан насупился.

- Я не понял.

- Тебе и не нужно, - отмахнулась. - Продолжай? - я нацепила на лицо максимально заинтересованное выражение.

- Мы сможем спокойно передвигаться по лесу и возить жертв маньяка, если таковые еще будут. Осталось немного починить. Я, когда искал реактивы дома, нашел еще детали, да и вспомнил, что выписанный пару лет назад из столицы внедорожник стоит без дела.

- Будем честны: его списали. Тем более для этого агрегата явно требуется тягловая сила.

- Об этом не беспокойтесь. У нас есть накопители! Я еще статью читал, что идея не прижилась в столице, и все решили, что на лошадях сподручнее.

- А изобретателя куда дели?

- Выслали, - вздохнул Стефан. - Куда-то далеко от столицы.

- Разве есть что-то дальше Скайглора? - проворчала едва слышно. - Ты такими делами занимайся в свободное время. Нам психологический портрет маньяка составить нужно!

- Так в свободное время я с Маей, - попытался возразить Стефан, но остановился под тяжестью моего взгляда. - Ладно, понял. Скоро сделаю отчет.

- Вот и прекрасно, - заключила я и, дабы не встречаться с Кассианом, направилась к Маей, проведать, не разворотила ли она дом. Я все еще не знала, сколько в ней животного и сколько человеческого. Тем более во всем теле ощущалась странная слабость.

Зверюшка нашлась там же, где я ее оставила: на моей кровати, вольготно развалившаяся и помахивающая ядовитым хвостом во все стороны. Я, к своему огромному удивлению, обнаружила тонкий луч солнца, пробивающимся из окна, под которым и разомлела Майя. От нее пахло кашей, словно она доела всю кастрюлю, которую я приготовила себе на неделю.

- Ну что, подруга дней моих суровых, - сказала я, присаживаясь на край кровати и отпихивая пятой точкой пушистой тело ближе к стене. - Что нам делать-то? У меня есть смутное ощущение, что наша жизнь вот-вот развалится на кусочки.

Последнее я едва пробормотала.

Едва сдерживаясь, я вскочила и побежала в уборную. Меня снова вырвало.

Вечер с каждым мгновением переставал быть томным. Я сидела на старой затертой желтой плитке и с ужасом считала дни. Месяц, как я живу в Скайглоре. Почти два месяца, как у нас случилась близость с Кассианом…

И ни одного целителя на горизонте!

- Тук-тук! - раздался из дверей голос Валериана и, не дожидаясь ответа, зашел в дом. Майя глухо зарычала. Я наблюдала через приоткрытую дверь, как мимо проходят начищенные туфли.

Патологоанатом - это же тоже врач, верно?

- Ага! - дверь резко распахнулась, и Валериан заглянул внутрь с классической широкой улыбкой на лице, обнажая острые клыки. Но увидев меня, заметно сник и присел на корточки: - Ты чего? С тобой все в порядке?

- Конечно, - я попыталась слабо улыбнуться.

- Слушай, - Валериан неожиданно приземлился рядом со мной на плитку, взял за руку и заглянул в глаза, - Эйби, если ты смертельно больна, так и скажи. Я знаю, как решить это недоразумение. Поверь, для меня нет никакой проблемы в таком случае.

Я чуть не поперхнулась и отстранилась, заодно встала и отряхнулась. Правда, ноги затекли, спину заломило, и я едва не выругалась, заняв вертикальное положение. Не скакать мне уже, не скакать…

- Ничего я не больна. Я все же дракон, а нас не так просто загубить. Просто… это все от плохой воды. Ты знал, что в Скайглоре она просто ужасная?

Пользуясь заминкой, выскользнула из уборной. Майя стояла рядом и виляла хвостом. Мне было ужасно интересно, что у нее в голове, превращается ли в животное? Или все же держится в рамках?

И что такое поселил наш маньяк в тело бедного существа, чтобы получить такой результат?

Вампир пошел за мной следом, так и остановились в коридоре. Пришлось обернуться, чтобы хоть как-то вежливой выглядеть.

- Нет, - Валериан улыбнулся мне, как дурочке. Я недовольно зафырчала, но оставила дальнейшие комментарии при себе. Буду я хоть с одним из этих мужчин делиться своими переживаниями, как же!

- Так ты зачем пришел, напомни? - спросила я.

- Так к тебе. Узнать, как ты, что ты.

Я смерила его взглядом.

- Если что нужно, ты говори сразу, не тяни, ладно?

- Я и не тяну. Когда я тебя обманывал?

Я оперлась боком о косяк двери и принялась перечислять:

- Когда мы встретились, когда вы попали в мой дом…

- Понял! - Валериан примирительно поднял руки вверх. - Ладно, скажу как есть. Я узнал, что твоему помощнику нельзя доверять.

Я напряглась, краем глаза заметив, как исчез за углом хвост с ядовитым шипом. Ага, значит, все еще человек, да еще и подслушивает! Тем не менее, это чертовски обнадеживало, что в этот раз маньяку я не проиграю.

- Говори, - произнесла я как можно холоднее.

Неужели Стефан меня подвел? Неужели он засланец мэра или еще каких высших сил?

Валериан подошел ко мне вплотную. В нос ударил его запах, смешанный со свежим одеколоном и химическим амбре лаборатории. Вампир поправил мне прядку за ухо и украдкой произнес, наклоняясь слишком низко:

- Он украл с лаборатории реактивы для исследования.

Я едва лицо удержала.

- Вот же! - отчаянно воскликнула я.

- Я тоже считаю, что его надо уволить, - сказал Валериан.

- Да я не об этом, - отмахнулась я, отшагивая в сторону.

Спалили! Нас спалили!

И что теперь делать?!

Посадят еще за укрывательство!

За такое магию отнимают!

Впрочем, чего нет, того нет.

- Какие улики? - спросила я как можно серьезнее.

- Его запах на стерильных колбах. Они, правда, после его грубого вмешательства совсем не стерильные.

- Выходит, ты тоже нюхач? - улыбнулась я, тщетно придумывая, как нас всех теперь прикрыть. Но лишаться Стефана я была не готова.

От слова “нюхач” Валериана перекосила.

- Меня за пятьсот лет ни одно существо так не называло, - рыкнул он.

- Я не думала, что у вампиров хороший нюх, - честно призналась я.

- А как мы, по-твоему, кровь ищем?

- О!

Так и стояли у порога.

- Я немедленно пожалуюсь мэру, - опомнился Валериан и уже отодвинул было меня в сторону, когда я шагнула ему наперекор.

- Может, не надо? Он наверняка извинится и восполнит казне все, что потратил.

- Ты что, защищаешь преступника? - глаза вампира аж полыхнули красным.

- Я всех защищаю, адвокатом хотела быть.

- Ага, а на меня обвинения сразу повесила, без доказательств, - обиделся Валериан.

- Так и не сняла их, между прочим, - скрестила руки на груди. Наши взгляды схлестнулись.

Валериан лениво оперся рукой о косяк, заставляя меня прижаться к стенке.

- И как это понимать? Ты знала?

- Я? - получилось неискренне.

Вампир жаждал еще что-то спросить, но тут на кухне такой грохот раздался, что у меня в ушах зазвенело. Затем звук бьющегося стекла и стремительный порыв ветра.

- Опасный зверь сбежал! - радостно сообщила я и выскользнула из плена.

Молодец, Майя, значит, как действовать! - думала я.

Пока не оказалась в комнате.

Где не только на месте окна, но и на полстены зияла огромная дыра. Дом опасливо скрипел. Конечно, стена то несущая была…

- Эйби! Пригнись! - закричал Валериан, но было поздно.

Тело среагировало рефлекторно. Я лихо перевоплотилась в дракона, доламывая раскрошившуюся крышу и раскидывая крылья в попытке удержать хоть что-то в этом шатком мире. Вампир, такой молодец, поднырнул под него, и его чудом не приложило балкой. Пыль, скрежет, и мой домик, так и не ставший родным, сложился как карточный.

Так мы и стояли. Валериан у меня под крылышком, а я держала все на своих хрупких плечах.

Поскольку никто и не подумал бы в Скайглоре строить на века, хлюпенькие части дома не повредили мне крыльев, поскольку я вовремя успевала их скидывать. Зато пылью я покрылась с головы до кончиков когтей. Впрочем, когда бы это было проблемой, если мой собственный цвет серо-коричневый?

- Ты как? - раздался снизу голос Валериана.

“Этот живой” - сухо заметила я.

С высоты драконьего роста, если еще шею вытянуть, можно было увидеть и редких местных жителей, которые неспешно брели по своим делам. То ли в силу возраста они не услышали, как обрушился дом, то ли они настолько познали жизнь, что крушение никого здесь не волновало.

Майи тоже нигде не было видно. Скорее всего, она рванула в лес, и как теперь ее искать, кроме как по запаху, я не имела ни малейшего понятия.

Поэтому стряхнув с себя бремя прошлого, я огляделась. Валериан ни капли не пострадал, все так же улыбался, будто ситуация была из ряда вон стандартная.

- Я тоже в порядке, - сообщил он, хоть я и не спрашивала.

Тенденция, что я лишаюсь домов, мне определенно не нравилась. Опять придется идти к мэру и выпрашивать жилище.

А еще не помешало бы сходить в душ и переодеться в свежее платье, но они остались где-то под завалами. Не хотелось бы стать пыльной человеческой версией себя у всех на глазах.

Валериану намеками я не объясню, что мне нужен Стефан, поэтому я взлетела и через несколько мгновений грузно опустилась на площадь перед участком. Шум привлек внимание, поэтому Стефан и Кассиан сразу же выбежали на улицу.

- Что случилось? - закричал бывший, подбегая ко мне и осматривая.

Я покосилась на Стефана.

- Погодите, я поищу что-нибудь! - мигом отозвался он.

Ты ж моя умница, никакому вампиру в обиду не дам.

- У нас есть проблема, - сообщил подходящий к площади Валериан. - Наша жертва сбежала в лес.

Хорошо, что он сказал это, когда Стефан уже скрылся за дверьми участка, а то знаю я его: сразу побежит спасать девицу, а не своего шефа.

- Она на вас напала? - тут устроил расспрос Кассиан, ощупывая меня. Пришлось даже рыкнуть, когда его наглые руки полезли под живот: для меня это ужасно щекотно.

- Нет, дом обвалился.

- Дом?!

Я раздраженно выцепила у вернувшегося Стефана одежду и ушла переодеваться.

М-да. Я ожидала платье? Или свои вещи?

Нет, Стефан принес мне свою одежду: рубашку и брюки. Мы отличались и ростом, и комплекцией, и мне его размер подойдет, разве что, в обличии дракона. Тем не менее, пришлось приноровиться, да и я себе польстила. За месяц в Скайглоре я поднабрала на булочках в местной пекарне, и узкие в бедрах штаны едва сошлись на мягком пузике, сворачивая его в валик. Зато коричневая рубашка удачно все прикрыла, а ремень, благоразумно прихваченный, придал мне вид лихого разбойника с большой дороги.

К тому моменту, когда я вернулась на площадь, Стефана уже не было, а Кассиан задумчиво потирал подбородок.

- Твоему помощнику повезло сбежать, пока мы не за решетку не посадили, - заявил бывший. Я зло зыркнула на Валериана: ну вот зачем он лезет, куда не просят.

- Давайте я сама буду решать, кого и куда сажать. Лучше идите искать Майю, кто знает, что она натворит.

- А ты? - Валериан не удержался и протянул руку, чтобы вытащить из моих волос мелкий кусок штукатурки. Я сделала вид, что не заметила того, что выгляжу непрезентабельно.

- А я к мэру…

Но мне не повезло. Его не было, а его секретарша-старушка, как я ни орала, никак не могла понять, что ж я от нее хочу. Поэтому, сдавшись без боя, я поплелась к дому Стефана. Каким бы праведным гневом ни горели мужчины, выселятся из казенного жилья никто не собирался. Я очень надеялась, что помощник нашел Майю и нам не придется разгребать еще большие последствия.

С ним-то мы и столкнулись у входа в его дом.

- Лишняя кровать найдется? - поинтересовалась я с несвойственным мне дружелюбием: просто Стефан выглядел весьма потрепанным и расстроенным, а зверюшки рядом с ним не было.

Проблемы грозили упасть на мои плечи намного более серьезные, чем крыша, так что я предпочла оставить это на завтра. В лесу твориться не пойми что, день был полон впечатлений, и поиски лучше начинать по утру.

- Кровать… - Стефан задумчиво почесал голову. - У меня их три. Так что если присоединитесь к кому-то из нас…

Как могу кратко описать этот вечер? Думаете, мы играли в шарады?

Нет. Я спала на кровати, остальные на полу, причем в соседней комнате. Умеют иногда мужчины проникнуться женскими эмоциями так, что даже не спорят.

Такое счастье посещает редко, но бывает же.

На утро я проснулась позже всех. Сил не было никаких, хотя, судя по солнцу, проспала я прилично. С кухни доносились привлекательные звуки готовки. И я б позволила поваляться в кровати лишние пять минут, окунуться в воспоминания, но меня быстро настигла реальность: дома у меня нет, мужа тоже, а проблем предостаточно.

Поэтому я соскребла себя с мягкого матраса, пахнущего Стефаном, и побрела в ароматный кухонный мир.

Какую картину я увидела! Валериан с заткнутым за пояс полотенцем жарил что-то, Кассиан старательно орудовал ножом, а Стефан заваривал чай, помешивая его длинной деревянной ложкой.

— О, истинная пришла! — радостно воскликнул вампир, отворачиваясь от плиты. Ну и нюх. Я все думала, то ли это вампирский нюх, то ли реально истинность так себя проявляет. Мне то никто никогда не говорил, что это такое, как именно будет у меня. Книги только открещивались загадочным “Сам(а) поймешь” и все.

А у меня внутри было пусто. Ко всем.

И к Кассиану, и к Валериану. Пустота размером со вселенную. Что с этим делать, я понятия не имела. Одна половина говорила: “Хватай истинного — построим счастье”, другая твердила послать всех далеко и надолго. Хоть в одном я была согласна сама с собой: Кассиана — долой из жизни.

— Доброе утро, — отозвался муженек, ласково мне улыбаясь.

Я не ответила на улыбку.

Однако и сбежать мне из кухни не дали.

Стефан подскочил ко мне, усадил за стол по другую сторону от Кассиана и поставил передо мной дымящуюся чашку с чаем.

— Вообще-то нам некогда рассиживаться. Майя где-то бегает на свободе и может быть заразна для окружающих, — строго напомнила я.

— Как только завтракаем, сразу же выдвигаемся на поиски! — заявил Валериан.

— Ты лишний, — рявкнул Кассиан.

— У меня нюх лучше, чем у вас обоих вместе взятых, — парировал вампир.

— Я согласна с Валерианом. Кассиан, ты можешь сходить к мэру и организовать для меня новый дом, заодно осмотреть его на адекватное состояние.

Кассиан нахмурился, но это дело для его благородной аристократической натуры казалось более полезным, чем блуждание по покрытой утренней росой траве в высоких неудобных сапогах. Конечно, мы все могла бы обратиться в другие ипостаси, но мне категорически не хотелось видеть феникса бывшего. Как будто, если я увижу, это заставит меня принять реальность, в которую мне до сих пор не хотелось верить.

Позавтракав и придя в благодушное состояние, я переоделась в более теплые брюки, коих у меня осталось две пары, пообещала себе не превращаться в дракона, дабы не лишиться одежды, и натянула высокие широкие сапоги.

Валериан ждал меня на улице, в похожем прикиде, только вновь натянул на голову шапку лесника, а белые волосы заплел в косу. От его вида я не сумела сдержать улыбку, на что мне тоже улыбнулись в ответ, обнажая острые белые клыки.

— На живца будем ловить? — поинтересовалась я.

Вампир повернулся ко мне другой стороной, у него на плече висела веревка по типу лассо.

— Можешь взять корзинку, чтобы собрать ягоды, — ухмыльнулся он. Я закатила глаза, и мы двинулись в путь. Начать решили от моего дома, где на влажной земле еще остались следы. Правда, они быстро затерялись в высокой траве.

В лесу было сегодня сыро, мерзко и холодно. Все же Скайглор не курорт, чтобы радовать чудесной погодой круглогодично. Близость к океану часто сулила дожди.

Я опасалась, что Валериан начнет приставать ко мне с расспросами и разговорами, но он просто молча шел рядом, давая возможность самой начать диалог. И в отличии от меня, он действительно принюхивался и осматривал ветки.

— Нашла что-нибудь? — голос Валериана заставил меня вздрогнуть.

Он стоял на поваленной сосне, сохраняя равновесие на скользком стволе. В его движениях не было неуклюжести. Сейчас он выглядел сосредоточенным, а не властным красавцем.

— Только мох. Думаю, мы зря теряем время, — ответила я, обходя лужу. — Майя в теле того существа движется быстро. Если она ушла к океану, мы не найдем её до ночи.

Валериан спрыгнул на землю и подошел ко мне. Он встал слишком близко. Я почувствовала холод, исходящий от его тела. Это притягивало меня, внутри начинало штормить.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — он наклонил голову, внимательно меня разглядывая. — Ты думаешь только о работе и не замечаешь того, что происходит рядом.

— Рядом со мной сырость и риск упустить свидетеля, — отрезала я. Я попыталась отойти, но он взял меня за руку. Хватка была крепкой.

— Рядом с тобой я, — произнес вампир. — Мужчина, который пошел с тобой в это болото.

Я посмотрела на него с раздражением, но руку не убрала.

— Валериан, сейчас не время для этого. В поселке маньяк, который убивает людей ради развлечения, а ты флиртуешь. Тем более все усложняет Кассиан.

— Я пытаюсь отвлечь тебя от проблем, — перебил он. Его глаза потемнели. — Кассиан — предатель. Он смотрит на тебя как на на свою собственность. А я вижу женщину. И мне хочется узнать, какая ты на самом деле, когда не занимаешься расследованием и не обременена отваживанием неугодных.

Валериан подошел еще ближе. Я почувствовала запах его парфюма и хвои.

— Ты подозрительный тип, Валериан, — прямо сказала я. — Я не понимаю твоих целей и того, почему ты появился здесь, в Скайглоре, именно сейчас.

— Мне нужно то же самое, что и тебе, — он стал серьезным, и его ладонь переместилась выше по моей руке. — Я искал тебя. И я нашел. Но если тебе проще думать, что я здесь только потому что меня сослали...

Он резко замолчал и принюхался. Выражение его лица изменилось.

— Слышишь? — прошептал он, загораживая меня. — За теми кустами кто-то есть. Дыхание частое. Пахнет шерстью и гарью.

Я положила руку на рукоять кинжала. Напряжение между нами исчезло, сменившись готовностью к охоте.

— Майя? — тихо спросила я.

Валериан обернулся и снова улыбнулся:

— Если это она, пообещай, что после этого мы поужинаем вдвоем. Без Кассиана и без Стефана. Согласна?

Я ничего не ответила, только хитро улыбнулась. Если мы действительно нашли Майю так быстро, Валериан заслуживает награду.

Он поймал меня за руку и выжидательно выгнул бровь.

— Ладно, я согласна, — нехотя призналась я. — Пошли уже.

Мы двинулись на звук. Валериан шел первым, пригибая ветки и стараясь не шуметь. Майя обнаружилась в густом малиннике. То, во что она превратилась, вызывало содрогание: синяя шерсть на шее свалалась, туловище покрыто грязью и свежими ранами. Она зарычала, увидев нас, и в этом звуке не осталось ничего человеческого.

Когда я попыталась сделать шаг вперед, существо резко прыгнуло. Я едва успела выставить блок, но Майя оказалась быстрее. Она сбила меня с ног, и мы покатились по сырой листве. Ядовитый шип на кончике хвоста опасно впивался в землю рядом с моим лицом.

— Назад! — крикнул Валериан.

Он среагировал мгновенно. С ловкостью, не свойственной обычному человеку, он набросил лассо на шею зверя и резко дернул на себя. Существо взвизгнуло и вцепилось когтями в его предплечье, разрывая плотную ткань куртки. Валериан даже не поморщился. Он удерживал беснующуюся Майю, пока я, вскочив, не накинула на ее голову свою куртку, чтобы дезориентировать. А то еще не хватало, чтобы кому-то из нас вонзился отросший рог в ребра.

Вдвоем нам удалось прижать Майю к земле. Существо затихло, только мелко дрожало и издавало жалобный скулеж. Мне послышалась в этом ужасная боль человеческой души, которую захватывало животное нутро.

— Живая, — выдохнула я, вытирая грязь с лица.

Валериан подошел ко мне сзади и внезапно обнял, прижимая к себе. Его руки сомкнулись у меня на талии, и я почувствовала тепло его дыхания у своего уха. Хотела оттолкнуть, но после такой передряги я вдруг поняла, что мне ужасно не хватало простого человеческого тепла.

— Ты в порядке? Не задела тебя? — его голос звучал низко и искренне обеспокоенным.

Я замерла. Что-то внутри меня на мгновение дрогнуло. Это было странное чувство: я знала, что должна оттолкнуть его, что он подозрителен, но сейчас, в холодном лесу, его объятия казались единственным надежным местом. Я позволила себе на пару секунд расслабиться и опереться спиной на его грудь, почувствовать себя слабой женщиной, которая тоже позволено вновь стать счастливой.

— В порядке, — ответила я тише, чем хотела. — Пусти, нам надо её доставить назад.

Валериан нехотя разомкнул руки, но прежде чем отойти, заметил что-то в траве, прямо там, где только что лежала Майя.

— Гляди, обронила, — заметил Валериан.

Он как раз хотел наклониться, когда ядовитый хвост резко взметнулся вверх.

— Осторожно! — закричала я, дергаясь вперед и рефлекторно высылая заклинание обездвиживания.. Не знаю, что бы я добилась таким образом. Магии то по-прежнему нет и не предвидеться.

Однако Майя упала как подкошенная.

Внутри всколыхнулась надежда. Потом я перевела взгляд на Валериана, все еще стоящего с протянутой рукой, вокруг которой искрились остатки заклинания.

Оставалось только горько вздохнуть.

Никто ничего не произнес ни слова. Валериан поднял небольшой предмет и отряхнул с него мокрые пожухлые листья.

Это был странный амулет — потемневшее серебро в форме пустого сосуда. На нем не было ни гравировок, ни камней, но когда я взяла его в руки, по пальцам прошел неприятный холод. Такие вещи не носят простые деревенские девушки, да и мы находились слишком далеко от поселка для праздной прогулки.

Израненная Майя и непонятный амулет… Что-то мне подсказывало, что Майя встретилась с нашим маньяком. Это говорит о том, что он где-то рядом и, видимо, не просто так, а у нас все еще нет ни одной стоящей зацепки.

Валериан внимательно следил за моей реакцией, но его лицо оставалось непроницаемым. Я поспешно спрятала амулет в карман, поглаживая его неровные грани.

До поселка мы добирались долго. Валериан тащил связанную Майю на плече, применив заклинание левитации, а я шла рядом, сжимая в кармане холодный амулет. Мысли вертелись по кругу, пытались сложиться в пазл. Но все таки оставались бессмысленным калейдоскопом из предположений, ничем не подтвержденных.

Начался дождь. Мы хлюпали по мокрой земле. Жаль, никакая магия не способна влиять на погоду.

У ворот нас встретил Кассиан. Он выглядел довольным, его сапоги были идеально чистыми — видимо, он всё же нашел способ не пачкаться, — а над головой парил прозрачный купол, по которому стекали капли.

Как тут не позавидуешь, а?

— Я всё уладил! — провозгласил он, подходя к нам. — Мэр выделил тебе лучший дом на окраине, с крепкими ставнями и камином. Я лично проверил каждый угол на наличие сквозняков и лишних глаз. Абсолютно идеальный вариант!

Кассиан подошел ко мне вплотную, игнорируя Валериана с его ношей.

— Я обещал, что позабочусь о тебе, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, резко наклонился, пытаясь поцеловать меня в губы.

Я успела отвернуться, и поцелуй пришелся в щеку. В этот момент из дома выскочил Стефан, который сразу побежал к нам, стараясь не увязнуть в чавкающей грязи. Как же быстро пыль здесь превращается в чачу.

— Майя! Боже, что с ней сделали... — он бросился к Валериану, даже не заметив нас с Кассианом.

Стефан осторожно принял существо из рук вампира и охнул под его тяжестью. Однако он мужественно решил тащить Майю на себе, а не использовать левитацию. Я заметила, что Стефан в принципе редко использовал магию в моем присутствии. Я надеялась, что в знак солидарности.

— Маленькая моя, тише, тише... всё будет хорошо, — ворковал он, поглаживая жесткую шерсть.

Стефан бережно понес Майю в дом, что-то нашептывая на ухо зверю. Мы остались втроем: я, бывший муж, который продолжал держать меня за плечи, и вампир, который стоял чуть поодаль, глядя на нас с нечитаемой улыбкой.

— Что же вы мокнете! — вдруг сообразил Кассиан, накидывая на меня, насквозь промокшую, купол.

— Не могу использовать два заклинания одновременно, — заметил Валериан и щелкнул пальцами. Над ним мгновенно материализовался такой же купол.

Мужчины просверлили друг друга взглядом, я махнула рукой и направилась к дому. Еще заболеть из-за страстей мне не хватало.

Только на крыльце я остановилась. Кассиан остановился вместе со мной, и в этот момент я почувствовала ненавязчивое тепло, разливающееся по телу из-за его фениксовской магии.

— Не надо, — потребовала я.

Кассиан скривил губы.

— Ты все еще намерена отрицать мою сущность? Я все равно ничего не могу с этим сделать, даже если бы хотел.

— А хотел бы? — скривилась я и отошла в сторону.

Я повернулась к Валериану. Он не спешил уходить, прислонившись спиной к забору и разглядывая свои испачканные в земле руки. Находка амулета на него сильно повлияла, и я бы очень хотела поговорить об этом.

Забежала в дом, чтобы сменить порванную куртку на плащ, и вышла обратно, под дождь.

На середине дороги между мужчинами обернулась.

Кассиан все еще стоял на крыльце, провожая меня недовольным взглядом, но под моим холодным прищуром все же зашел внутрь.

Только когда он скрылся, я обратилась к Валериану.

— Этот амулет, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, без лишних эмоций. — Ты его раньше видел? В Скайглоре или где-то еще? Ты много путешествовал.

Валериан поднял на меня взгляд. Его лицо в сумерках казалось бледным и почти идеальным, одухотворенным. Во мне включилось что-то женское, мечтающее пробраться в недра его души. Вроде не девочка уже, взрослая женщина, для которой разумно избегать чужие недра, как огня. В них затеряться можно так, что себя потеряешь.

— В таких глухих местах часто находят старые побрякушки. Но эта... она пахнет не лесом, — он сделал шаг ко мне, понизив голос до шепота. — Она пахнет пустотой. Ты ведь сама почувствовала, когда взяла её в руки?

Я кивнула, невольно коснувшись кармана. Все еще чувствовался мороз.

— Майя не могла его носить или целенаправленно его искать. Кто-то был там до нас. Валериан, ты живешь дольше меня. Неужели не видел ничего подобного? Запретная магия, эксперименты. Мне кажется, мы охотимся на бездушную тварь.

Вампир внимательно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула странная смесь интереса и чего-то, что я не смогла распознать.

— Люди видят то, что хотят видеть. Кассиан видит в тебе жену, Стефан — наставницу. А ты видишь преступления. Но мир намного сложнее. Есть те, кто живут веками, но всё равно чего-то боятся. Разве это не делает их действия... логичными? С их точки зрения.

Я нахмурилась. Его слова звучали как философское размышление, но в них сквозило знание, которое он не спешил раскрывать.

— Убийство ради чего-либо — это не логика, это безумие, — отрезала я. — Если ты что-то знаешь, говори немедленно.

Валериан подошел вплотную. Его рука медленно поднялась, и он аккуратно убрал выбившуюся мокрую прядь моих волос мне за ухо. Его пальцы были прохладными, но там, где они касались кожи, по телу разливалось странное спокойствие, пробивающее мою внутреннюю броню.

— Я знаю только то, что ты — единственная, кто может во всем этом разобраться. И я хочу помочь тебе выжить в процессе. В этом поселке есть тайны, которые лучше не вскрывать в одиночку. Я хочу, чтобы ты позволила мне быть рядом.

— Почему ты помогаешь мне? — я заглянула ему в черно-красные глаза, пытаясь найти там ложь.

— Разве истинность — не достаточная причина? — он едва заметно улыбнулся, и на этот раз в улыбке не было издевки. — Считай, что я твой самый преданный союзник. По крайней мере, до тех пор, пока ты сама не решишь, что со мной делать.

Валериан отстранился, оставляя меня в растерянности. Он не казался врагом, скорее — загадкой, которую мне начинало хотеться разгадать. Но сейчас профессиональный инстинкт говорил мне, что я никому не могу верить.

Из дома донесся голос Стефана: он звал меня, видимо, Майе стало хуже.

— Иди, — мягко сказал Валериан. — А я прогуляюсь. Мне нужно подумать о том, где еще в этом лесу могут лежать подобные игрушки.

Он развернулся и скрылся в тени деревьев прежде, чем я успела что-то возразить. Я постояла минуту, приходя в себя, и направилась к дому Стефана.

Я вошла в дом. Внутри пахло сухой древесиной и дорогим парфюмом Кассиана. Он действительно постарался прибраться и устроить нам комфортное возвращение: в камине уже весело трещал огонь, на столе стояла корзина с лепешками.

Из глубины коридора доносился голос Стефана. Он заперся в своей спальне с Майей и продолжал тихо с ней разговаривать. Судя по звукам, зверушка немного успокоилась и не убила моего бедного помощника.

Кассиан стоял у окна и, услышав мои шаги, тут же обернулся. Его лицо сияло от самодовольства.

— Мне не терпится показать тебе то, чего я добился от мэра! — заявил он.

— Давай переоденусь и пойдем. Далеко? — сказала я, стягивая плащ. Критически на него посмотрела, прикидывая, подойдет ли он для еще одной прогулки и не закончится ли это все простудой. Решила, что пойдет, хотя темные пятна на грубой ткани не внушали доверия.

— Позволь… — Кассиан сделал шаг ко мне, но я остановила его взмахом руки и развесила плащ ближе к камину. Я и без вашей магии обойдусь.

Бывший терпеливо дождался, пока я неспешно переоденусь и натрусь согревающими ароматическими травами, и мы пошли к нужному дому.

Чисто теоретически, я его видела, это была покосившаяся избушка, которая теперь больше походила на мэровский дом, крепкий и добротный. Кто-то влил очень щедрое количество магии и, похоже, заставил сделать это и мэра, иначе Кассиан уже валялся в лежку.

Я ничего не сказала, только юркнула под крышу крыльца. Кассиан открыл дверь. Она стала единственной дверью в Скайглоре, которая не скрипела.

— Посмотри, здесь гораздо уютнее, чем в том пепелище, которое осталось от твоего жилья, — начал он, подходя ближе. — Я распорядился, чтобы завтра привезли новую мебель. Тебе нужно отдыхать, а не бегать по болотам с сомнительными личностями.

Что сказать… Не только дом преобразился снаружи. Внутри все пахло чистотой, хвоей и свежим ремонтом.

— Кассиан, — я остановилась посреди комнаты, не снимая сапог. — Зачем ты это делаешь?

— Забочусь о тебе, — он попытался взять меня за руки, но я спрятала их за спину.

— Заботишься? — я сжала кулаки. — Ты лгал мне годами. Ты предал не только меня, но и всё, во что я верила. Твои связи, твои тайные дела за моей спиной... Это нельзя загладить новым домом или свежезаваренным чаем.

Его взгляд на мгновение стал жестким, аристократическая маска дала трещину.

— Я делал это ради нашего будущего. Если ты захочешь, мы останемся здесь. Вместе. Ты и я.

— Нет уже никаких “ты и я”, — отрезала я. — А теперь ты хочешь вернуть удобную жену, потому что твои планы пошли прахом или ты отчего-то сбегаешь из столицы. Уходи.

— Но я выбил этот дом для тебя! — муж возмущенно всплеснул руками.

— Спасибо. Дом я принимаю как компенсацию за моральный ущерб всего, что мне пришлось вынести. А теперь — вон. Мне нужно работать.

Кассиан открыл было рот, чтобы возразить, но, увидев мой взгляд, в котором явно проснулся дракон, решил не рисковать. Он молча направился к двери, но на пороге обернулся:

— Я буду ждать, когда ты передумаешь. Ты никогда не была удобной, кстати говоря.

Кассиан пульнул огненным заклинанием, и в камине полыхнул огонь, озаряя изящную обстановку.

Дверь захлопнулась. Наступила тишина, нарушаемая только уютным треском дров.

Наконец одна.

Я наконец-то села в кресло у камина и вытянула ноги. Достала из кармана амулет. В тепле дома он перестал казаться таким ледяным, но всё равно вызывал отторжение. Я поднесла его ближе к огню, чтобы рассмотреть.

Серебряный сосуд был полым. Я начала крутить его в пальцах, рассматривая стыки металла. На первый взгляд — обычное украшение, но мой профессиональный взгляд зацепился за микроскопическую царапину на донышке. Поднажав ногтем, я почувствовала, как металл поддался.

Это была двойная крышка. Внутри скрывался крошечный, почти прозрачный кристалл, похожий на каплю застывшей воды. Но удивило меня не это. На внутренней стороне серебряной крышечки была выгравирована крохотная монограмма из двух букв, переплетенных между собой.

«V. E.»

Мое сердце пропустило удар. Валериан? Или кто-то другой? Но буква «Е» никак не вписывалась в его имя.

Хотя… разве я знаю его фамилию?

Я присмотрелась к кристаллу. Внутри него, если долго смотреть, едва заметно пульсировала слабая серая дымка. Словно маленькая часть чего-то живого была заперта в этой клетке. Может быть, даже чужая душа.

Поскольку жила я здесь недолго, то всех местных пофамильно не помнила. За окном на мир опустилась ночь, я решила, что ничего сегодня уже не делать и просто лечь спать. Мысли о пробуждении вызывали дрожь: кто знает, что принесет новый день?

Лежала, гладила живот.

— Если это не глисты, значит это сделал ты, — произнесла вслух детскую поговорку. Вот главный вопрос, к которому я боялась подступиться. Тошнота, отсутствие цикла. Наконец я нашла время, чтобы посчитать цикл и прийти к неутешительным выводам: особых дней у меня не было больше месяца. Я списывала это на стресс…

Кассиан, что же мы наделали?

Зато теперь я точно не буду одна до конца дней своих. Пусть все мужчины пойдут лесом, у меня будет мой малыш, которого я буду любить до конца своих дней.

На следующее утро к полудню Стефан на работе не появился, и пришлось идти к нему домой. Явно не мог оторваться от Майи.

Дом был распахнут, кровати в спальне аккуратно застланы. На удивление, ни Кассиана, ни Валериана я сегодня утром тоже не встала.

Я подошла к двери комнаты, где обосновался мой помощник. Постучала тихо, чтобы не напугать Майю. Стефан выглянул почти сразу — взъерошенный, с покрасневшими глазами, но с неизменной мягкостью во взгляде.

— Стефан, глянь-ка, — я протянула ему амулет, скрыв пальцем кристалл, но выставив напоказ монограмму. — Тебе эти буквы о чем-нибудь говорят? «V. E.»? Может, старые поместья в округе или фамильные склепы?

Украдкой заглянула в комнату. Майя лежала на брезенте. На столике стояли различные тюбики и перемолотые травы. Часть из них напоминали имущество лекаря, которое Стефан разобрал за ненадобностью хозяину.

Рядом на тумбочке лежала лупа.

Стефан взял ее, внимательно изучая гравировку.

— Хм... «V» — часто встречается у вампирских кланов, а «E»... Знаете, Эйббиаль, в старых книгах учета я видел фамилию Элридж. Мне что-то родаки рассказывали. Это была полукровка-эльфийка, которая владела землями на севере еще до Первого соглашения. Но это было так давно, что она либо мертва, либо уехала из Скайглора сто лет назад. Но скорее всего мертва, потому что ну столько не живут даже эльфы.

— Элридж, значит, — я задумчиво прикусила губу. — Ладно, отдыхай. Я в участок, нужно разобрать бумаги, которые мэр прислал в связи с утратой старого дома. Буду писать отчеты до вечера.

Кроме документов для дома, мэр Шихани приложил мне свеженький выпуск свода законов с пометкой “Обязательно к изучению”. Мне поплохело. Когда в нашем королевстве что-то было сделано на благо народу?

В рабочем кабинете было натоплено, но меня пробирал озноб. Я открыла папку с новыми указами и уже через пять минут чтения почувствовала, как во рту появляется металлический привкус гнева.

Это были не просто законы. Это был манифест превосходства. «О расширении административных полномочий представителей огненной стихии в судебных инстанциях». «О праве преимущественного владения для лиц с высоким индексом регенерации». Вроде не о фениксах лично, но все мы знаем, что речь идет именно о них. Если какая раса и будет дотягивать до их параметров, то неизменно планку повысят четко, чтобы никто не достал.

— Ну конечно, — прошипела я, швыряя папку на стол. — Больше власти фениксам. Словно им мало того, что они живут по многу лет и каждый раз, с точки зрения закона, как первый.

Я вспомнила лицо Кассиана. Столько лет он скрывал от меня свою истинную ипостась, прикидываясь обычным работягой. И его мать — верховная судья Грезелла, которая при каждой встрече смотрела на меня как на досадное недоразумение, ящерицу с ограниченным сроком годности и функционалом. Теперь понятно, почему она так яростно защищала эти поправки. Это была их семейная стратегия — вытеснить всех “низших”: драконов и оборотней с ключевых постов.

Внезапно в животе что-то странно сжалось. Резкий приступ тошноты заставил меня согнуться пополам. Я схватилась за край стола, тяжело дыша.

Только не это. Не сейчас, — пронеслось в голове.

Я прислушалась к своим ощущением. Мне даже показалось, что я вновь почувствовала собственную искру магии. Этого просто быть не может. Драконье чутье, обычно острое и холодное, сейчас пульсировало странным, двойным ритмом. Тепло, исходящее от живота, было чужим, но пугающе родным. Это не было похоже на обычное недомогание. Хватит уже сомнений.

— Проклятье, — я опустилась в кресло, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Я вспомнила объятия Валериана в лесу. Неужели я начинала что-то чувствовать? Если он мой истинный, то куда вписывается ребенок?

Мне всю жизнь втирали, что встретить истинного — это цель моего существования. Я в это искренне верила, а теперь все больше прихожу к выводу, как сильно меня обманывали.

Чтобы поднять себе настроение, я полезла в архивы участка и стала искать все дела с фамилией, начинающиеся на “Е” или “Э”.

Ноль.

Дописав отчет, я с энтузиазмом пошагала к мэру. Скайглор хоть и маленький поселок, зато с долгой историей, и хоть кто-то должен был промелькать с такой фамилией.

Вокруг мэрии как всегда никого не было. Эта площадь, я уверена, никогда не видела митингов, а фонтан не работал с тех пор, как его поставили, нечего транжирить океанскую воду просто так.

Легко поднялась по лестнице и в который раз задалась вопросами, зачем мэру, к которому никто, кроме меня не ходит, сидеть на втором этаже, когда его секретарша еле ноги передвигает. Она, кстати, спокойно дремала в своем кресле с вязаной пурпурной салфеткой, а очки на толстой оправе болтались на тонкой цепочке на морщинистой шее.

Не стала будить человека и, постучавшись, зашла внутрь.

Мэр читал книгу, вертя карандаш в длинных пальцах, и что-то отмечал.

— Эйбеалль! Я надеялся, что отчет вас займет на дольше, — с улыбкой заметил он, и в очередной раз задалась вопросом, шутка ли это и где я должна смеяться.

— Я хотела бы получить список всех жителей, проживших здесь, с фамилией на “Е” или “Э”.

— Боги, зачем вам это? — мэр искренне удивился.

— Возможно, это связано с убийством лекаря, — как дураку, пояснила я.

Мужчина нахмурился.

— Эйби, я не вижу никакой связи, а потому доступ к архиву дать вам никак не могу.

Как я ни старалась, мэр на уговоры не повелся. Своими спорами мы даже разбудили старушку секретаршу.

— Мэр, у вас что-то случилось? — скрипуче поинтересовалась она. — О!

— Не переживай, Салли, все в порядке, — отозвался раскрасневшийся мужчина. Он чем мне только не грозил, чтобы я от него отстала, но мы оба знали, что хуже судьбы, чем оказаться в Скайглоре, не найти все равно.

— Ой, вы же просили утром чай! — вспомнила секретарша.

Мэр хлопнул себя по лбу.

— Это я просил еще утром. Не переживайте, Салли, я уже сам все сделал.

— Может, ваша гостья?

— Нет, она уже уходит. Верно, Эйбеалль? — с нажимом поинтересовался мэр. Я поняла, что время тратить уже нет смысла, надо действовать по-другому.

— До свидания, Камил, — рявкнула я и вышла из кабинета. Мазнула взглядом по инициалам секретарши. Салли Ж.

Старая, но мимо.

Вызвать Стефана с помощью вестника я не могла, поэтому вновь пришлось идти к нему, сражаясь с тягучей грязью после вчерашнего дождя.

Помощник нашелся там же, где я его оставила. Майя все так же лежала полуживой тряпочкой. Иными словами, ничего не поменялось.

— Неужели работа не ждет? — скептически поинтересовался Стефан, увидев меня.

— Слушай меня внимательно, — я перешла на шепот, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В участке ничего нет. Я ходила к мэру. Он не хочет помогать следствию. Что же, я предоставила ему шанс, однако… Я уверена, что архивы в мэрии дадут нам ответ и на амулет, и на маньяка.

— Вы хотите... взломать мэрию? — Стефан побледнел. — Эйббеаль, это же нарушение закона!

Я не смогла сдержать брови, взлетевшие вверх, и посмотрела на множество вещественных доказательств, утащенных с участка. Уж чья бы корова мычала…

— Это расследование, Стефан. Валериан слишком много знает, Кассиан слишком много врет. Я не доверяю никому, кроме тебя. Сегодня ночью мы проберемся в архив. Остальные не должны знать. — И добавила, чтобы Стефан точно понял: — Особенно Кассиан.

Я приложила руку к животу, стараясь унять нарастающую пульсацию. Нужно действовать быстро, пока мое тело не решило преподнести мне еще какой-нибудь сюрприз. Раз я беременна, мне вообще нервничать нельзя.

Подготовка заняла несколько часов. Я старательно игнорировала нарастающее чувство тяжести внизу живота и странный металлический привкус во рту — признаки того, что мой организм начал перестраиваться. Сейчас было не время для материнских инстинктов, мне нужно было сохранить ясность ума следователя.

Стефан раздобыл карту подвальных помещений мэрии. Оказалось, что здание построено на фундаменте старой крепости, и вентиляционные шахты архива выходят в заброшенный внутренний дворик.

— Шеф, может, всё-таки возьмем Валериана? — шепотом спросил Стефан, профессионально проверяя набор отмычек. Спорить он устал быстро. — У него слух лучше, он учует людей издалека.

— Нет, — отрезала я, затягивая ремни на кожаном доспехе. — Валериан слишком много недоговаривает, а Кассиан... Мы идем вдвоем и точка.

Мы пробрались к мэрии после полуночи. Поселок спал под густым туманом, который пришел со стороны океана. Взломать решетку вентиляции оказалось проще простого — ржавое железо поддалось моему крепкому помощнику с тихим хрустом.

Внутри архива пахло пылью и старой кожей. Воздух здесь был тяжелым, застоявшимся. Стефан зажег слабый магический огонек, который давал лишь тусклое синее свечение.

— Ищи букву “Э” и “Е”, — скомандовала я. — Списки землевладельцев и родословные книги до Первого соглашения.

Мы провели в тишине около часа, листая пожелтевшие страницы.

Наконец, Стефан издал приглушенный возглас:

— Нашел. Семья Элридж. Смотрите.

Он положил передо мной тяжелый фолиант. На пергаменте красовалась та самая монограмма, что я нашла в амулете: V. E. — Элридж В. Имя не раскрывалось, как и пол.

Но чем дальше я листала, тем больше холодело внутри.

— Здесь нет отметок о смерти, — прошептала я, проводя пальцем по строчкам. — Все представители рода Элридж числятся в списках усопших, кроме одной некой или некоего “В”. Но и среди живых жителей Скайглора или соседних провинций такого жителя нет. Этот человек просто... исчез из записей сто пятьдесят лет назад. Словно его стерли из реальности, оставив только пустой дом. Он же бывший дом лекаря.

— Или это существо нашло способ не умирать, — добавил Стефан, и его голос дрогнул.

Я закрыла книгу. Монограмма на амулете теперь казалась мне клеймом.

Мы выбрались тем же путем. Холодный ночной воздух после пыльного архива показался благословением. Мы быстро пошли по тропинке, ведущей к окраине, где стоял мой новый дом. Дорога пролегала вдоль кромки леса.

Внезапно я остановилась. Волоски на затылке встали дыбом. Драконья кровь внутри меня предостерегающе забурлила, а в животе снова возник тот самый двойной толчок, будто ребенок — или кто бы там ни был — тоже почувствовал угрозу.

— Что такое? — Стефан схватился за мой локоть.

— Тише, — я повернула голову к лесу.

Там, в густой тени вековых елей, где туман был особенно плотным, стояла высокая фигура. Она не двигалась, не дышала и, казалось, была частью самой темноты. Из-под глубокого капюшона невозможно было разглядеть лица, но я кожей чувствовала пристальный, тяжелый взгляд. Тень была высокой и неестественно неподвижной.

Она не нападала. Она просто наблюдала, как мы возвращаемся из мэрии с украденными секретами.

— Уходим, быстро, — скомандовала я, не сводя глаз с леса.

Мы прибавили шагу, а когда я обернулась через несколько секунд, на том месте уже никого не было. Только ветка ели едва заметно качалась, хотя ветра в ту ночь не было совсем.

На следующее утро я чувствовала себя так, словно меня переехал экипаж, груженный камнями. Тошнота отступила, оставив после себя лишь странную тягу к соленому и глухую пульсацию в висках. Но работа не ждала. Я просто обязана была найти таинственного “В”!

Я направилась прямиком на работу, ибо нечего прохлаждаться. Еще очень надеялась застать там Стефана. Да только зря.

Разозленная на весь свет, я схватила стопку новых законом и отправилась на прогулку, глядишь так лучше информация залетит в мой бедный воспаленный мозг.

Свежий воздух успокаивающе на меня не подействовал. Я так зачиталась, что врезалась.

— Эйбеалль, осторожнее, — ласково пропел мэр. Я подняла взгляд и несколько минут подгружалась. Обычно я не видела Камила в его идеальном костюме вне кабинете, и на фоне общей скудости Скайглоре мэр выглядел неуместно.

— А вы чего тут делаете? — вырвалось у меня. Я рефлекторно хотела спрятать бумаги за спину, но мэр узнал свой почерк.

— О, читаете мои законы. Очень рад, что у нас это взаимно. Вы читаете мои послания, я ваши. В целом, я рад, что вы высоко оценили дом, который город вам предоставил.

Ах, Скайглор у нас теперь город? Я и не знала.

— Да чтоб я когда-нибудь вас проигнорировала, мэр Шихани, — улыбнулась я.

— Эйббеалль, вы выглядите бледной. Прогулки не идут вам на пользу? Может, присядем? — он указал на пожелтевшие от времени скамейки в импровизированной аллее голых яблонь.

— Мне не идут на пользу новые законы, которые приходят из центра, — я бросила на скамейку папку, которую прихватила из участка. — Эти правки в пользу фениксов... Это же форменный грабеж. Грезелла фон Рейвенгорст окончательно потеряла связь с реальностью. Она продвигает интересы своей «элитной» стаи, наплевав на всех остальных. Честно говоря, я мечтаю тот день, когда её снимут с поста. Без засилья фениксов наше королевство вздохнуло бы свободнее. И куда смотрит король?

А еще до меня вдруг дошло, что чисто теоретически, моя фамилия тоже фон Рейвенгорст по мужу. Руки зачесались от того, как захотелось развестись! И затошнило.

Мэр медленно сложил руки замком. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с осторожностью.

— Осторожнее с желаниями, Эйббеалль. Фениксы мстительны. Но вы правы, судебная система стала... избирательной. Знаете, здесь в Скайглоре когда-то жил человек, который на своей шкуре ощутил эту «справедливость». Его обвинили в чем-то ужасном, кажется, в контрабанде магических артефактов. Кажется, его звали Виктор Эрменс. Выслан из столицы.

Я напряглась. Инициалы совпадали!

Мэр это заметил и с хитрой улыбкой продолжил.

— Да. Но дело было странным. С феникса, который был реально замешан в деле, обвинения сняли за одну ночь, а на простого человека повесили всех собак. Бедняга так и сгнил в ссылке. Хотя, что я вам рассказываю? Спросите лучше у своего помощника. Этот «преступник» был дедушкой Стефана.

На ногах я не смогла устоять, а потому присела на краешек скамейке, впиваясь пальцами в облупившуюся краску.

Я работала в архиве тридцать три года и знала каждое громкое дело за последние полвека, но об этом процессе не было ни строчки. Словно кто-то выдрал страницы из истории города. Поверить не могу, как такой скандал прошел мимо меня.

— Надеюсь, я был вам полезен.

— Очень, Камил, — искренне произнесла я.

— Признаться, я как раз шел к вам. Никак не мог найти причину завести разговор.

— Вы можете заходить ко мне и просто так! — любезно разрешила я и, попрощавшись, едва ли не бегом направилась к Стефану.

Помощника нашла на заднем дворе его. Он чинил кормушку, но выглядел подавленным.

— Стефан, почему ты не говорил мне про своего деда? — спросила я в лоб. — Ты же видел инициалы!

Помощник от неожиданности выронил молоток. Его лицо осунулось.

— Я не хотел, чтобы вы думали... Дед был хорошим человеком. Но мама говорит об этом неохотно. Если хотите знать правду, пойдемте к ней. Она здесь, в поселке.

Мать Стефана, сухопарая женщина с печальными глазами, приняла нас в маленьком домике, пропахшем лавандой. Когда я спросила про дело деда, она горько усмехнулась.

— Вы ничего не нашли в архивах, потому что Грезелла лично позаботилась об этом, — сказала она, разливая чай. — Мой отец перешел дорогу кому-то из фениксом с верхушки. Когда обвинения с того феникса сняли, документы просто исчезли. Ваша свекровь не просто судья, Эйббиа. Она — чистильщик. Она годами покрывает тех, кто платит ей душами или влиянием.

Я сидела, сжимая теплую чашку, и чувствовала, как внутри всё закипает. Вот значит как… Грезелла уничтожила не только мою жизнь, но и многих других. Теперь понятно, почему ей так легко все верили. Деньги — вот валюта совести!

В этот момент в животе снова возник знакомый трепет. Я резко выдохнула, прижав руку к талии. Мать Стефана заметила мой жест и её взгляд изменился — она долго и пристально смотрела на мой живот, а потом перевела взгляд на мое лицо. В её глазах промелькнул испуг.

— Вам нужно быть очень осторожной, деточка, — тихо произнесла она. — Беременным в Скайглоре живется крайне небезопасно.

Я похолодела. Теперь я точно знала: мне нужно попасть в мэрию еще раз. Но на этот раз не в общий архив, а в личный сейф мэра. И сделать это нужно так, чтобы ни Кассиан, ни Валериан не успели меня остановить.

Я вышла от матери Стефана в состоянии полного оцепенения. Слова о безопасности эхом отдавались в ушах, а рука непроизвольно продолжала прикрывать живот.

Вспомнился тот день в столице. Суд, на котором Грезелла, восседая в своей высокой судейской мантии, с холодным торжеством зачитывала приговор. Она обвинила меня в превышении полномочий и использовании магии дракона в личных целях. Это была ложь, но подстроенная так искусно, что мне не оставили выбора. Меня не просто выслали в Скайглор — на меня наложили магическую печать, блокирующую мою магию.

«Ты будешь обычной женщиной, пока не научишься смирению» , — сказала она тогда.

Но теперь, чувствуя странную пульсацию внутри, я понимала: печать слабеет. Плод внутри меня, кем бы он ни был, буквально выжигал оковы, которые наложила свекровь.

У самого порога моего нового дома меня ждал Кассиан. Он стоял, привалившись к косяку, и в его позе было что-то собственническое, что теперь вызывало у меня тошноту.

— Ты где была? — спросил он, прищуриваясь. — На тебе лица нет.

— Гуляла. Свежий воздух Скайглора, знаешь ли, бодрит, — я попыталась пройти мимо него в дом, но он преградил мне путь, положив руку на плечо.

— Эйбби, я серьезно. Ты бледная, и от тебя пахнет... — он внезапно замолчал, его ноздри расширились. Как феникс, он обладал невероятно острым нюхом на всё, что касалось жизни и смерти. — Что это? От тебя пахнет жаром. Словно ты только что стояла у открытого горна.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Если он догадается о беременности сейчас, я стану его заложницей. Он никогда не даст мне развода, потащит в столицу и сделает частью своей сумасшедшей семейки, где Герзелла с любовницей каждый день будут пытаться меня уничтожить.

— Это лихорадка, — я резко сбросила его руку. — В лесу было сыро, я промерзла. Отойди, мне нужно прилечь.

— Лихорадка? — Кассиан шагнул ко мне, его глаза опасно блеснули золотом. — У драконов не бывает лихорадки, даже с заблокированной магией. Дай я посмотрю.

Он потянулся к моему запястью, чтобы проверить пульс, но в этот момент из тени сада бесшумно выступил Валериан.

— Кажется, дама ясно дала понять, что хочет отдохнуть, — голос вампира был мягким, но в нем слышался лязг металла.

Валериан подошел и встал между нами. Его присутствие подействовало на меня странно — тошнота мгновенно утихла, а пульсация в животе стала мерной и спокойной.

— Опять ты, — прорычал Кассиан. — Ты забываешься, кровосос. Это моя жена.

— Бывшая жена, — поправил Валериан, не оборачиваясь. — И сейчас она выглядит так, будто ей нужно спокойствие, а не твои допросы. Иди, проверь свою почту. Говорят, твой стол просто ломится от мамочкиных писем.

Кассиан еще несколько секунд буравил нас взглядом, но, видимо, решил не устраивать сцену при свидетелях. Развернувшись, он быстрым шагом направился в сторону центра поселка.

Я тяжело оперлась о перила. Валериан повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, а затем опустился к талии. Он ничего не сказал, но в его глазах я прочитала пугающую догадку. Он знал. Или чувствовал. Или унюхал.

— Тебе действительно нужно поспать, — тихо произнес он. — Ты столько суетишься, не можешь мыслить здраво.

— О чем ты? — я подняла на него взгляд.

— О том, что печать на твоей магии — это не наказание, Эйбби. Возможно, это твоя защита.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну. Я вошла в пустой дом, заперла дверь на все засовы и, наконец, опустилась на пол, прижав руки к животу. Свекровь заперла меня здесь, лишила сил и подставила под удар маньяка. Но она не учла одного: драконы никогда не сдаются без боя, даже если их пламя заперто внутри.

Я стояла в гостиной своего нового дома, пытаясь унять дрожь в руках. Тишина давила на уши. Я осталась одна, и это одиночество внезапно стало казаться мне ловушкой.

Решив поразмышлять над своим делом и странными совпадения, я села в кресло качалку и уснула.

Проснулась я от неясной тревоги.

Мне нужно было собрать мысли, но в животе снова возникло странное чувство — на этот раз не тошнота, а резкий, предупреждающий укол холода. Словно инстинкт дракона отчаянно пытался пробиться наружу.

Я подошла к окну, чтобы задернуть шторы, как вдруг за спиной скрипнула половица.

Я не успела обернуться. Резкий удар в область лопаток сбил дыхание. Я отлетела к столу, опрокинув стул, и рухнула на колени. Боль была не тупой, а жгучей, будто меня ударили чем-то магическим, словно хотели выжечь клеймо.

Позади стояла фигура. Она была полностью скрыта тяжелым, бесформенным плащом из грубой ткани, который поглощал свет свечей. Глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя лишь темноту. Из-за широкого кроя невозможно было понять, мужчина это или женщина — фигура казалась просто сгустком мрака.

— Рано... — голос был странным, хриплым и надтреснутым, словно нападавший давно не разговаривал. — Душа еще не перегорела. Слишком много жизни.

Нападавший сделал шаг вперед. В его руке блеснуло тонкое длинное лезвие, похожее на ритуальный стилет. От него исходил тот же холод, что и от амулета, который я нашла в лесу.

Я попыталась призвать пламя, но печать на груди отозвалась резкой болью, блокируя магию. Я была всего лишь человеком в теле дракона, ослабленным странной беременностью.

— Кто ты? — выдохнула я, нащупывая рукой на столе тяжелый подсвечник. Я буду защищаться до последнего, хоть появление маньяка в собственном доме выбило меня из колеи. Стоило признать, что я из-за переживаний растеряла внимательность.

Тень не ответила. Она двигалась неестественно плавно, почти не касаясь пола. Когда лезвие взметнулось для следующего удара, я рванулась в сторону. Стилет прошел в миллиметре от моего плеча, вонзившись в деревянную столешницу. Из разреза на дереве повалил серый дым — это оружие забирало саму суть предметов, к которым прикасалось.

Я ударила подсвечником наотмашь, но фигура легко уклонилась. Она была пугающе быстрой, слишком неподходящей для древней эльфийки.

— Твое дитя... оно мешает, — прохрипела тень. — Оно поглощает то, что должно принадлежать мне.

Второй удар пришелся мне по руке. Я вскрикнула от боли, чувствуя, как конечность мгновенно немеет. В этот момент за дверью послышались быстрые шаги и грохот.

— Эйбби!

Голос принадлежал Кассиану, но следом за ним я услышала и яростный рык, который мог принадлежать только Валериану.

Тень в плаще замерла. Она посмотрела на дверь, затем на меня. Капюшон на мгновение качнулся, и мне показалось, что я увидела блеск глаз — неестественно ярких, почти фосфоресцирующих, синих, как небо в солнечную погоду.

— Мы еще встретимся, моя утомленная душа, — прошептала фигура.

Она не стала убегать через дверь. Тень буквально растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах гари и ледяной сквозняк от распахнутого окна, которое я точно закрывала на шпингалет.

Когда Кассиан и Валериан ворвались в комнату, они застали меня на полу, прижимающую онемевшую руку к животу.

Кассиан первым оказался подле меня, его ладони вспыхнули жаром феникса, пытаясь согреть мою заледеневшую кожу.

— Эйбби! Ты ранена? Кто это был? — он оглядывал комнату, и его глаза светились яростным золотом. — Я поставлю здесь стражу из столичного гарнизона. Никто больше не переступит этот порог без моего ведома!

Валериан же не спешил к утешениям. Он замер у стола, вглядываясь в след от стилета, из которого всё еще сочился серый дым. Его лицо было бледнее обычного, а губы плотно сжаты.

— Твоя стража бесполезна против того, кто ходит между тенями, Кассиан, — холодно бросил он, а затем перевел взгляд на меня.

Я чувствовала, как онемение в руке сменяется странным покалыванием. Внизу живота, там, где только что был ледяной укол страха, теперь разгорался настоящий пожар. Мой еще крошечный малыш, моя маленькая искра, снова проявил себя. Я чувствовала, как он жадно впитывает остатки магии от удара маньяка, используя её как топливо, чтобы выжечь печать свекрови.

Я, конечно, знала, что дите дракона растет быстрее, но не до такой же степени.

— Это был тот самый “В”, верно? — я посмотрела прямо на Валериана, игнорируя попытки Кассиана поднять меня. — Элридж. Она зачем-то ищет мою душу.

Валериан вздрогнул. Кассиан же замер, его рука на моем плече напряглась.

— Какой еще “В”? О чем она говорит, вампир?

— Знаешь, когда я в помещении, можно спрашивать и у меня, — заметила я отрешенно. Взгляд то и дело цеплялся за окно, мое внимание так и концентрировалось на том месте, где я стояла, когда на меня напали.

Разве не озаботился Кассиан, чтобы наложить на дом защитные заклинания? Впрочем, я спросила об этом вслух.

— Именно поэтому мы так быстро и примчались. Я почувствовал враждебную ауру, — сказал Кассиан и потянулся ко мне, чтобы обнять.

Я, придавленная эмоциональным раздраем, позволила мужу сделать это. Мне сейчас как никогда нужна была опора.

— А я был как раз рядом с Кассианом, поэтому тоже не остался в стороне, — заметил Валериан.

Я удивленно выгнула бровь.

Он примирительно поднял руки.

— Ладно, свое заклинание защиты я тоже наложил на этот дом.

Кассиан насупился. Валериан оскалился.

— Не могу оставить истинную без присмотра.

Я резко отстранилась от Кассиана. От их споров у меня разболелась голова.

— Может, хватит уже делить меня, словно вещь? Вы оба мне не нужны. Теперь у меня есть малыш, и я…

Увидев глаза Кассиана, осеклась на полуслове. Ой не так говорят мужчинам, что ждешь от них ребенка.

— Кто отец?! — рявкнул бывший муж.

Очень хотелось съязвить, зацепить побольнее, но я чувствовала себя слишком измотанной.

— Ты, конечно. В отличии от некоторых, на стороне не гуляю.

Глаза Кассиана вспыхнули теплым золотым светом. Он подлетел ко мне и неожиданно поднял на руки, попытался закружить по комнате.

— Отпусти!!! — закричала я. От неожиданности Кассиан повиновался. Я резко отошла от него на несколько шагов, поближе к Валериану. Тот стоял с каменным лицом, но стоило мне приблизиться, как он улыбнулся. — Кассиан, наличие у меня ребенка от тебя еще не делает нас семьей. Я все еще хочу развода.

— Ради… него? — выплюнул Кассиан, глядя на вампира. Я почувствовала, как Валериан игриво повел плечами и приобнял меня.

— Поверь, я достоин и у меня хватит опыта воспитать ребенка.

— Ладно, хватит споров. Ваши охранки что-то засекли? Смогли поймать отпечаток ауры маньяка? — с надеждой спросила я. Ах, как мне не хватает собственной магии!

В этот момент внутри меня отдало слабым теплом. Спасибо, малыш, что пытаешься меня поддержать.

Оба мужчины нахмурились.

— Маньяк ходит тенями. Это невозможно засечь, — повторил Валериан слова, на которые я сперва не обратила внимания.

Тени — запретная магия, очень древняя. Обвинить кого-то в ее использовании у нас в королевстве все равно, что подписать смертный приговор, потому что у нас не любят то, что не могут контролировать.

Самые громкие преступления совершались именно теми, кто владел магией теней.

— Что же, — я помяла шею. Голова начинала болеть нестерпимо. Раз сболтнула лишнего, пришлось рассказать Кассиану подробности дела. — Мы обязаны проверить всех, у кого имена начинаются на “В” и фамилии на “Е” или “Э”. Мэр доступ мне к данным не дал, а это нужно для дела. Если я пойду одна, то потрачу на это уйму времени, которого, как мы сегодня убедились, у меня попросту нет. Очень надеюсь, что вы пойдете со мной.

— Взламывать мэрию? — опешил Кассиан. Хорошо, что я не скажу ему, что не впервой.

— Я с тобой, милая, — улыбнулся Валериан и чмокнул меня в макушку.

— Все идем, — рявкнул Кассиан.

Мы выдвинулись к мэрии втроем. Атмосфера была настолько наэлектризованной, что казалось, будто воздух вокруг нас вот-вот затрещит от статики. Кассиан шел справа, то и дело порываясь взять меня под локоть, его пальцы то вспыхивали, то гасли — он едва сдерживал пламя феникса. Валериан скользил слева, бесшумной серой тенью, и его полное молчание раздражало меня даже больше, чем суета бывшего мужа.

Зря я сказала Кассиану про ребенка, очень зря…

Теперь шла и грызла себя за это, покусывая губу.

Вот успокоилась, пришли трезвые мысли, и осознание, что чача моей жизни стала еще более вязкой.

Некий “В” Элридж, пропавший из записей.

Виктор Эрменс.

Какие еще странные люди найдутся в Скайглоре, у которых еще есть страшные тайны? Я должна посмотреть личные дела всех. Увлечением черной магией, сомнительные родственники… Я должна была знать все о каждом жителе.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе и дальше крутиться возле нее, ты ошибаешься, — процедил Кассиан, обращаясь к вампиру через мою голову. Теперь конфликт обострился.

— Твое разрешение имеет значение только в залах судов твоей матушки, — не оборачиваясь, ответил Валериан. — Здесь, в Скайглоре, решают инстинкты. И, как видишь, Эйбби выбрала идти в центр событий, а не прятаться за твоей спиной.

— Заткнитесь оба, — оборвала я их. Внутри меня всё еще пульсировало обретенное тепло.

Туман стал еще гуще, он лип к одежде, словно пытался удержать нас от рокового шага. Пока мы пробирались к центральной площади, я пыталась упорядочить хаос в голове.

«Зачем мне это?» — свербел в голове голос разума. Кандидатов на роль «V.E.» было уже хоть отбавляй: предположительно мстительный дед Стефана Виктор, загадочный род эльфов Элридж.

Но именно эта избыточность меня и пугала.

— Меня, знаете, что напрягает, — прошептала я, когда мы притаились в тени колоннады мэрии. — Мэр Шихани слишком легко отдал мне имя Виктора Эрменса. Это классический прием отвлечения. Он подсунул мне фамилию, которая идеально легла на мои подозрения, чтобы я перестала копать под Элриджей.

Я посмотрела на Кассиана.

— И еще одно. Если Грезелла подставила деда Стефана, в личном архиве мэра должна быть переписка с ней. Прямые приказы. Это мой единственный шанс не просто развестись с тобой, Кассиан, но и уничтожить власть твоей матери над моей жизнью.

Кассиан помрачнел, но промолчал. Мы пробрались внутрь через то самое окно в подвале, которое мы со Стефаном уже проверили вчера. Но теперь мы не задержались в пыльных стеллажах общего фонда.

— Сначала личный сейф мэра, — скомандовала я. — Там должны быть записи о ссыльных. Кассиан, ищи всё, что касается деда Стефана. Валериан…

— И что ты надеешься найти в его личном сейфе, чего не было в общем архиве? — лениво поинтересовался Валериан.

— В общем архиве лежат копии для отчетности, — я прижала ладонь к холодному камню стены, чувствуя, как внутри пульсирует отголосок моей запертой магии. — А Шихани — лис. Он должен держать специальную книгу должников. Это личный реестр всех, чью магию или жизнь город забрал себе в качестве налогов, штрафов или в счет наказания. Если Виктор Эрменс действительно умер здесь, в его деле должна стоять печать-погашение. А если её нет... Значит, мэр все эти годы кормил нас сказками, а настоящий «V.E.» никогда не покидал пределов Скайглора.

Я повернулась к вампиру. Тот стоял у окна, глядя на пустую площадь, окутанную ночью. Я не хотела, чтобы он пошел с нами наверх, а потому приказала, пока мы еще стояли перед лестницей:

— Ты стоишь на стреме.

— Да, госпожа, — Валериан мне игриво поклонился.

Кабинет мэра встретил нас тишиной и запахом дорогого табака.

Я подошла к массивному столу. Под вязаной пурпурной салфеткой, которую я видела днем, не было ничего необычного. Но я предполагала: Шихани — человек привычки.

Нехорошо рыться в вещах мэра, думала я, ловко взламывая кабинет Камила. Кассиан уже проверил помещение на наличие магической защиты. Она была, но совсем слабенькая. А чего удивляться, когда обычно в Скайглоре никому ничего не нужно?

В кабинете пахло мэром, да так сильно, что меня затошнило. Везде царил идеальный порядок, только луна, проникающая через открытые занавески, подсвечивала танцующие пылинки.

Кассиан не стал терять время даром и принялся снимать портреты короля, чтобы обнаружить сейф с делами. Я молча присоединилась к нему.

Бывший замер у портрета основателя города.

— Тут есть тайник, — констатировал он. — Но он запечатан кровью эльфа.

Я похолодела. Кровь эльфа? Значит, Элриджи не просто старая фамилия из учебника истории. Они — фундамент, на котором стоит власть мэра. Надо же как-то объяснить, что такой человек и спокойно правит там, где нечему править.

— Позволь мне, — Кассиан шагнул вперед, его рука засветилась белым пламенем феникса. — Магия очищения снимет любую печать, если она построена на крови.

— Стой! — я перехватила его руку. — Если ты выжжешь печать, сработает сигнальное заклинание в доме мэра. Нам нужно не уничтожить, а обмануть.

Я достала амулет, найденный в лесу. Тот самый, со стеклянным кристаллом внутри. Если в нем действительно заперта часть чужой души, то она может стать ключом.

— Если этот амулет принадлежал Виктору Эрменсу, — размышляла я вслух, поднося серебряный сосуд к портрету.

Я приложила амулет к раме. Раздался тихий, сосущий звук, словно замок «вздохнул». Картина медленно отъехала в сторону, открывая темный проход. Мы переглянулись и зашли внутрь.

Так мы оказались в святая святых секретах Скайглора.

Несколько секунд стояли молча, не ожидая обнаружить целый архив, от пола до потолка заполненный папками.

— Ты же понимаешь, что нам нельзя будет использовать в качестве доказательств материалы, найденный здесь? — тихо пытался вразумить меня Кассиан.

— Мы что-нибудь придумаем. Не хочу, чтобы меня исполосовали, пока я тщательно следую букве закона, — процедила я.

В архиве тоже царил порядок. С неясной тревогой я рванула к стеллажу с фамилиями на букву “Е”.

Каково же было мое удивление, обнаружив, что в стеллаже еще множество ящиков, в которых плотненько лежат папки с чужими досье, словно здесь скрываются тайны всего королевства.

Мы здесь будем копаться до утра…

— Что именно мы ищем? — спросил Кассиан, подходя к двум стеллажам с выгравированной золотой буквой “Э”.

— Все имена на букву “В”. Складывай их в центр, я буду просматривать. Особенно меня интересует дело деда Стефана.

Мы приступили к бесконечным поискам. Жителей с инициалами “В.Е” и “В.Э.” нашлось, по меньшей мере, около ста человек, и все они жили в разное время. В отличие от общедоступного архива, этот хранил намного более интересные сведения о каждом жителе, максимально подробный отчет. Не удивительно, что за изгнанниками очень тщательно следили.

В итоге я приземлилась в центр комнаты и на полу, облокотившись о стопку, листала папки. Удивительно, до чего же грешны местные жители: и кражи, и подделка денег, и всякого рода убийства.

И никого подходящего под портрет человека, увлекающегося запретной магией и артефакторикой.

Зато наконец мне попала в руки папка деда Стефана.

Слипающимися глазами я медленно водила по строчкам. Вот как раз, осужден за подделку артефакта, до этого жил в роскоши в столице. Работал на феникса такого-то… Вяло повертела мозгами, что за инициалы вижу и вдруг поняла: так это же первый помощник Грезеллы, который успевал и бизнес воротить. Теперь понятно, почему все так просто сложилось.

Сиделось мне не очень удобно, я все елозила и не могла понять, что же мешает. Встала, посмотрела себе под ноги и поняла, что одна плитка криво лежит, словно ее недавно отодвигали.

Сон как рукой сняло. Я сдернула плитку и обнаружила еще одну, очень толстую папку.

Я дрожащими руками вытащила ее. На ней не было фамилии. Только крупная монограмма: «V.E. — Vessel Extraction. Свет без тени, зерно без плевел».

— О боги, — прошептала я, открывая папку. — Это не инициалы одного человека. Это… целый проект!

Я быстро листала страницы, и мои глаза расширялись от ужаса. Там были списки. Десятки имен жителей Скайглора за последние сто лет. Напротив каждого стояла дата «изъятия» и объем магической энергии.

— Виктор Эрменс был первым, — я указала на верхнюю строчку. — А последней в этом списке…

Я замолчала, потому что на последней странице, свежими чернилами, было вписано мое имя. «Эйбеалль фон Рейвенгорст. Статус: ожидание. Приоритет: Абсолютный».

А рядом, в графе «Исполнитель», стояло короткое: «Валериан».

Я замерла, не в силах дышать. И в этот момент половица за моей спиной скрипнула. Валериан стоял в дверном проеме архива, и в темноте его глаза казались абсолютно черными. Он больше не улыбался.

Пальцы онемели, удерживая край пожелтевшей страницы. Мое имя. Свежие чернила. «Приоритет: Абсолютный». В этот момент чача моей жизни не просто загустела — она превратилась в бетон.

— Красивое имя, не правда ли? — голос Валериана прозвучал прямо над моим ухом, заставив меня вскрикнуть и выпустить папку. Он еще ни разу не пользовался своей скоростью при мне.

Листы веером рассыпались по полу архива. Я резко обернулась, едва не сбив лампу. Вампир так и стоял в проеме. Его глаза в полумраке казались двумя провалами в бездну.

— Что там? — встревоженно спросил Кассиан, отворачиваясь от своего стеллажа.

Валериан ждал, пока Кассиан подойдет ко мне и соберет листы, а я протяну ему тот, самый главный, лежащий на поверхности.

— Ах ты предатель! — Кассиан рванул на вампира и вмазал ему по лицу.

— Я заслужил, признаю, — не стал спорить Валериан, когда ему прилетел еще один удар.

Кассиан мигом создал заклинанием, и только тогда вампир его перехватил.

— А это уже лишнее. Будешь трепаться — быстро хозяин явится с полным правом нас всех посадить. Очнись, Кассиан, если бы я хотел, Эйбеалль уже была бы мертва.

— Ты… что ты знал об этом? — я прижала ладонь к животу, чувствуя, как там, внутри, заворочалась тревога.

— Я помогал составлять этот список, Эйби, — Валериан сделал шаг на свет, и я увидела на его губах тонкую, едва заметную усмешку. У него из губы тонкой струйкой текла кровь. — Но не спеши вызывать свое пламенное правосудие. Я здесь не для того, чтобы забрать тебя. Ничего не изменилось. Ты моя истинная и это самое важное. Я понял это, как только увидел тебя.

— «Vessel Extraction», — прошептала я, игнорируя его слова. — Извлечение сосуда. Что это значит, Валериан? Чьего сосуда? Что они делают с людьми из этого списка?

Валериан наклонился и принялся поднимать все листы.

— Не зря Грезелла сидит столько лет в судьях, — произнес вампир. — Ее милостью сюда ссылают всех. И с ее подачи проводят этот эксперимент. Насколько я слышал, она хочет жить не меньше, чем вампиры. Ей нужны души, и, как она выяснила, определенные.

— Что ты говоришь! — Кассиан едва не зажегся. — Моя мать никогда бы на такое не пошла! Предоставь доказательства, лжец!

— …И она выбрали меня, — я почувствовала тошноту. Мне резко стало все равно на мужские разборки… и на все. — Она жаждала сослать меня… И сделать частью эксперимента.

— Кассиан,ты дурак, инструмент своей матери. Не удивлюсь, если тебя, Эйби, вели уже давно. — Валериан подошел ближе, его голос упал до шепота. — Но проект «V.E.» теперь принадлежит не Грезелле. Что-то происходит, и я пытаюсь это выяснить. Лекарь не должен был умирать.

В коридоре послышались размеренные, уверенные шаги. Тяжелая дубовая дверь кабинета скрипнула и медленно отворилась. Мы все так и замерли.

На пороге стоял Камил Шихани. В руках он держал трость с серебряным набалдашником, а его красивое лицо выражало лишь мягкое, почти отеческое беспокойство. Сейчас он больше походил на умудренного опытом человека.

— Эйбеалль? Друг мой, что вы делаете здесь в такой час? И почему наш гость из столицы так настойчиво шепчет вам на ухо гадости?

Я замерла, не зная, куда спрятать рассыпанные документы. Но Мэр даже не взглянул на пол. Он прошел в центр комнаты, и от его присутствия воздух стал чище.

— Я… я искала записи о Викторе Эрменсе, — выдавила я, пытаясь унять дрожь в руках. За такое преступление меня вполне могли запереть в тюрьме и Грезелла оказалась бы права. Я действительно переступила ширину своих полномочий.

Кассиан молчаливо следил за происходящим.

— И нашли гораздо больше, — Шихани вздохнул, останавливаясь рядом со мной. Он посмотрел на лист с моим именем, лежащий у его ног, и на его лице отразилась глубокая печаль. — Ах, Эйби. Я надеялся, что смогу скрыть это от вас до тех пор, пока не найду способ всё исправить.

— Исправить? — Валериан фыркнул из своего угла. — Ты сам поставил печать на этом деле два месяца назад, Камил, когда мы еще только обсуждали новую жертву.

Мэр обернулся к вампиру, и в его взгляде на мгновение промелькнула такая стальная мощь, что даже Валериан отступил на полшага.

— Я поставил печать, чтобы Грезелла не смогла забрать дело в Столицу и уничтожить его. Я сохранил доказательства её безумия. Эйби, послушайте меня. Я знаю, как это выглядит. Но я — пленник этого проекта так же, как и вы. Грезелла держит меня здесь, заставляя быть надсмотрщиком.

Он взял меня за руки. Его ладони были теплыми и сухими. Еще никогда Камил не казался мне таким открытым, как сейчас. Не зря говорят, что в темноте все становятся другими.

— Эйбеалль, вместо того чтобы арестовывать вас за кражу документов, я предлагаю союз. Валериан и Кассиан — они оба пляшут под дудку фениксов, так или иначе. Но мы с вами… мы можем уничтожить «V.E.» изнутри. У меня есть доступ к зашифрованным архивам, которые помогут нам на суде в Столице. Но мне нужно время.

Кассиан молчал. Валериан тоже. Нас прижали.

Я смотрела на Камила — на безупречного красивого мэра с грустными глазами — на Валериана, который только что признался в соучастии в убийствах, на Кассиана, который, конечно же, никогда не поверит, что его мать смогла учудить что-то подобное.

— Что вы предлагаете? — спросила я, чувствуя, что выбора все равно нет.

— Для начала, — Шихани улыбнулся, — вам нужно исчезнуть из поля зрения Грезеллы. Сегодня Охотник будет особенно активен. Вам нужно безопасное место.

Побег из архива Ратуши напоминал исход из преисподней, которая только начала разгораться. Шихани не стал нас задерживать — напротив, он лично проводил нас до главного входа. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах. У меня щеки жгло от стыда. Такая нелепая ситуация!

— Предлагаю вам, Эйбеалль, отправиться к вашему помощнику. Я так слышал, вы часто вместе проводите время и вне работы, — мягко заметил Шихани.

— Все бывает, — буркнула я.

— Я поддерживаю, — отозвался Валериан.

— А мы будем охотиться на вашего Охотника, — добавил Кассиан.

— Никто не знает, где он появится, — сказал вампир. — Я его не чувствую. Пытался выследить неоднократно.

— Думаю, в его поимке вам помогут из шахт. Не уверен, что стоит отправляться туда ночью, лучше защищайте Эйбеалль, — сказал Шихани.

Мы как раз вышли на улицу. Ночь стояла холодная и звездная. Вокруг тихо, ничего подозрительного я не заметила, но рефлекторно втянула голову в плечи и обернулась. Никаких теней не было.

— А вы идете с нами? — спросила я, когда поняла, что мэр идет рядом с нами.

— Моего имени в списке Охотника нет, поэтому лишний защитник вам не помешает.

— Спасибо, — удивленно пробормотала я.

Дом Стефана встретил нас запахом сушеной мяты и горячего мяса. Помощник готовил еду для своей подопечной и, видимо, на навязанных гостей.

— Господин Мэр? — пролепетал Стефан, глядя на наши лица и откладывая поварешку. — Что происходит?

— Ничего страшного, мой дорогой Стефан, — Шихани мягко подтолкнул меня вглубь прихожей. — Эйбеалль побудет у тебя. Это единственное место, куда наш враг не заглянет в первую очередь.

Мэр ушел так же тихо, как появился, оставив после себя мертвую тишину. Мы так и стояли вчетвером посреди кухни под тихое скворчание мяса на сковородке.

— Охотник активен, — Валериан резко обернулся к окну, за которым сизая предрассветная мгла казалась живой. — Он ищет жертву из списка. Если мы не найдем его первыми, он придет сюда по запаху твоего страха, Эйби.

— Идем? — только спросил Кассиан.

Валериан кивнул. Они действовали на удивление слаженно.

Они ушли. Я слышала, как скрипнула калитка.

— Кто-нибудь расскажет, что происходит? — пробормотал Стефан. К нему подошла Майя, села рядом и уставилась на меня, как будто тоже спрашивая.

— Если бы я сама понимала. Сделай пока чаю, я продрогла.

Стефан суетился на кухне, грея чайник, а я сидела у окна, прижав руки к животу. Свежие чернила в архивах всё еще стояли перед глазами. «Абсолютный приоритет».

Мужчины вернулись, когда небо над Скайглором стало мягко оранжевого оттенка. Валериан выглядел взбешенным: его плащ был изорван в клочья, а в глазах застыла пустота. Кассиан просто бессильно опустился на стул.

— Ничего, — выплюнул вампир. — Туман сегодня как стена. Охотник скользит по нему, словно тень по маслу. Мы опоздали на пару минут прежде чем начался рассвет.

— Он действует только ночами? — спросила я, но нас прервали.

В этот момент в дверь постучали. Коротко, властно.

На пороге снова стоял Шихани. На этот раз без трости, с каким-то странным свитком в руках и свежими ароматными булочками, на которые Майя тут же облизнулась. На его лице играла мягкая улыбка.

— Вы искали не там, — прямо с порога заявил он, заходя внутрь. — Пока вы бегали за тенью, я нашел это в старых кадастровых записях. У Виктора Эрменса была мастерская за чертой города, о которой не знала Грезелла. Он собирал доказательства ее вины всю жизнь. Если где-то и остались подлинные документы системы «V.E.», то только там.

Стефан встрепенулся:

— Мастерская дедушки? Но она же заброшена со времен его... — он осекся. — Да, я знаю, где это.

— Тогда вперед, — Валериан уже был на ногах. — Стефан, ты за проводника. Кассиан, берешь левый фланг.

Я рванулась за ними, на ходу хватая плащ.

— Я с вами. Это мое расследование!

Но стоило мне сделать шаг к двери, как пол под ногами качнулся. Резкая, холодная дурнота сжала горло, а в животе словно провернули ледяной нож. Тревога, копившаяся всю ночь, наконец-то ударила по телу. Я пошатнулась, хватаясь за косяк.

— Эйби! — Валериан оказался рядом мгновенно, подхватывая меня за плечи. Его руки были холодными и сильными. — Нет. Ты остаешься. Ты едва стоишь на ногах.

— Я в порядке... — попыталась я возразить, но голос прозвучал жалко. Терпеть не могу в себе такое состояние.

— Вы не в порядке, — мэр Шихани подошел ближе, его голос обволакивал, как патока. — Валериан прав. В мастерской может быть опасно, там был обвал. К тому же, за вами нужно присмотреть. Майя уже здесь, — он кивнул на облизывающуюся зверушку.

— Нам нельзя оставлять Эйби одну! — возмутился Кассиан.

— Я могу позвать маму, — предложил Стефан. — Она как раз спрашивала о состоянии начальства.

— Ладно, — согласилась я, лишь бы мужчины поскорее занялись расследованием. Тем более мама Стефана показалась мне приятной женщиной.

Валериан посмотрел на Шихани, потом на меня. В его взгляде промелькнуло сомнение — он не хотел оставлять меня под чьей-то опекой, но и тащить в туман в таком состоянии не мог.

— Мы обернемся быстро, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание пощекотало кожу. — Майя, не отходи от неё ни на шаг.

Они ушли. Стефан, Валериан и Кассиан растворились в утренней серости, так и не позавтракав булочками, а мэр отказался выпить чаю и тоже ушел по делам.

Через десять минут в дверь постучали снова — на этот раз мягко и ритмично. В дом вошла невысокая женщина в аккуратном чепце и сером платье. От неё пахло свежим хлебом и чем-то неуловимо сладким, как подгнившие яблоки. В тот раз я совсем ее не рассматривала, увлеченная расследованием, зато теперь сразу отметила их сходство со Стефаном.

— Можешь звать меня просто Анна. Ох, бедняжка, — запричитала мама Стефана, бросаясь ко мне с теплой улыбкой. — Какая бледная! Ну ничего, детонька, сейчас мы тебя устроим. Я как раз принесла особый сбор... Мэр сказал, тебе нужно отдохнуть.

Майя в углу комнаты вдруг напряглась и медленно, очень медленно начала пятиться к стене, не сводя глаз с милой женщины.

Я села в кресло и задремала, однако шевеление Майи поблизости не давало провалиться в глубокий сон. В итоге сон ушел совсем, и я открыла глаза.

Тишина в доме Стефана была обманчивой, как затянувшаяся пауза перед казнью. Мужчины ушли полчаса назад. Я совсем не отдохнула.

Несмотря на то, что я была в этом доме множество раз, что-то изменилось. Я поняла странную вещь: хоть было утро, за окном стремительно темнело.

Туман притерся к стеклам, отрезая нас от остального мира. Анна сидела напротив меня. Она методично подметала чистый пол пол веником, и этот сухой, скребущий звук действовал на нервы сильнее, чем вой Охотника.

— Ты знаешь, Эйбеалль, — вдруг произнесла она, не поднимая глаз, — Виктор ведь не подделывал эти железки. Его обвинили и выслали сюда, хотя в столице жилось нам очень хорошо. Мой отец… Он хотел доказать правду, понимаешь?

Её голос стал тонким, похожим на натянутую струну.

— Мэр сказал, что всё готово. Нужно только последнее звено. То, что Виктор спрятал у тебя в кармане. Амулет — это ключ к воскрешению, деточка. Отдай его. Папе холодно там, в темноте.

Я невольно сжала пальцами серебряный диск в кармане.

— Анна, это невозможно. Виктор мертв. Вашего отца давно нет в живых. .

— Ложь! — Женщина вскочила, и её лицо исказилось в гримасе яростного безумия. — Ты просто жадная девка! Они обещали мне! Они сказали, что если я заберу ключ, Скайглор снова станет живым!

Она кинулась на меня с неожиданной силой. Её пальцы, испачканные в пыли, вцепились мне в горло, пытаясь лишить меня сознания. Я задохнулась, пытаясь оттолкнуть её, но обезумевшая женщина была слишком тяжелой.

— Майя! — прохрипела я.

Она ждала моего сигнала.

Майя вцепилась в плечо женщины, отрывая её от меня. Анна взвизгнула и отлетела к стене, но даже тогда она продолжала тянуть ко мне свои скрюченные руки.

И тут дом содрогнулся.

Свечи погасли одновременно, словно их задул один огромный рот. Температура упала так резко, что на стенах выступил иней. Прямо из центра комнаты, из самих досок пола, начала подниматься тень. Огромная, бесформенная, она пульсировала, как гнилое сердце этого мира.

Охотник.

Тот, кто наблюдал за мной в лесу, тот, кто пытался меня затушить. Бестелесная тварь, обладающая огромной силой.

Видимо, его не беспокоило, что уже день.

Анна замерла. Её безумный шепот превратился в тихий скулеж. Тень даже не взглянула на неё — она медленно, неотвратимо повернулась ко мне. Майя встала впереди, шерсть на её загривке стояла дыбом, но я видела, как дрожат её лапы. Тень была слишком велика и только увеличивалась в размере, заполняя все пространство, что дышать стало невозможно.

Губы сами шептали заклинания, однако все было бесполезно: запечатанная магия только обжигала внутренности, но вырваться на свободу не могла.

Одно было ясно: она убьет меня, сожрет живьем, если я срочно не найду какого-то мага, который будет на моей стороне.

Майя жалобно заскулила. Ее ядовитый хвост пытался пронзить тень. Безрезультатно. Он только проходил сквозь, и от каждого выпада, касаясь Охотника, Майя жалобно скулила, словно это он бил ее.

Я не помню, как выскочила на улицу. Майя выскочила вместе со мной, но побежала в другую сторону. Помню только холодный воздух, раздирающий легкие, и топот собственных сапог по камням. Туман обволакивал, путал дороги. Я бежала к ратуше — единственному месту, где обитал маг. Тень скользила за мной, поглощая оставшийся свет.

У самого поворота на площадь я споткнулась. Охотник коснулся моего затылка ледяным дыханием, когда впереди вспыхнул свет.

— Оставь её! — голос Камила Шихани прогрохотал над площадью. Я едва не заплакала от облегчения.

Мэр стоял на ступенях, окруженный ореолом мертвенно-белого сияния. Он вскинул руки, и я увидела, как его красивое лицо исказилось от невыносимой боли. Белые молнии сорвались с его пальцев, прошивая Охотника насквозь.

Монстр взвыл — звук был таким, будто рвется металл. Тень начала распадаться, таять в этом искусственном свете. Камил закричал, его тело сотрясала крупная дрожь. Я видела, как по его подбородку течет кровь, как лопаются сосуды в его глазах. Он сгорал на моих глазах.

С последней вспышкой Охотник исчез. Наступила оглушительная тишина.

Камил пошатнулся и рухнул на колени. Я подбежала к нему, подхватывая под плечи. Он был холодным и тяжелым.

— Камил! Зачем… зачем вы это сделали? — Мои руки дрожали, я вытирала кровь с его лица своим рукавом.

— Грезелла… — прошептал он, едва шевеля губами. Его глаза смотрели на меня с такой невыносимой нежностью и мукой, что сердце сжалось. — Она подослала её… Чтобы забрать… вас. Я не мог… позволить. Мои силы… это всё, что у меня было.

Он попытался встать, опираясь на меня.

— В этом городе больше нет безопасных домов, Эйбеалль. Анна… её разум съела надежда, которую Грезелла подсыпала ей, точно яд. Кассиан и Валериан… они не понимают, с чем борются. Вы должны пойти со мной. В мой дом. Там защита… настоящая.

Я посмотрела на пустую, темную улицу, где только что была Охотник. Солнечный свет, словно нехотя, разрывал туман на лоскуты.

Без магии я абсолютно бесполезная и легкая мишень. И хоть теперь Охотника нет, кто знает, кого еще подошлет Грезелла.

А еще я не могла не отметить. Камил Шихани был единственным, кто только что чуть не умер, защищая меня. Возможно, он единственный кому я могу доверять. Даже Стефан теперь лишен этого. Еще предстоит разобраться, знал ли он что-то о тайной одержимости своей матери или нет.

— Я пойду с вами.

Карета катилась по пустынным улицам Скайглора, и мерный стук колес по брусчатке казался единственным живым звуком в этом мертвом, задохнувшемся городке.

Шихани сидел напротив меня, откинув голову на бархатную спинку. В полумраке его лицо казалось маской из тончайшего фарфора, покрытой трещинами битвы. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к груди, где еще недавно пульсировал золотой свет его жезла.

— Что будет с Анной? — спросила, нарушая давящую тишину. — Ее нельзя так оставлять, она может причинить вред мои… спутникам.

— Не переживайте, Эйбеалль. Ее жизнь была подвязана на энергии Охотника, она его питала, как батарейка. Теперь, когда главное зло Скайглора уничтожено, вы можете ни о чем не беспокоится. К сожалению, Анну мы больше не увидим… Кстати, мы почти на месте, Эйби, — прошептал он, не открывая глаз. — В моем доме стены пропитаны старой защитой. Никакая тень не войдет туда без приглашения.

— Вам нужно лечь, Камил. Вы совершили невозможное, — я чувствовала, как внутри меня разливается горькое чувство вины. Шихани выглядел все хуже и хуже.

Он пожертвовал своей сутью ради меня. Ради ребенка, который даже не был его. В мире, где мой собственный муж готов был предать меня ради амбиций матери, этот жест казался чем-то запредельно благородным.

Особняк Мэра встретил нас тишиной и запахом старого дерева и воска. Шихани отказался от помощи слуги, лишь кивком велев им приготовить чай и принести теплые пледы в малую гостиную, где в камине уже мирно потрескивал огонь.

Он опустился в глубокое кресло, жестом пригласив меня сесть напротив. Огонь отбрасывал пляшущие тени на его бледные щеки.

— Вы спросили в карете, почему я это сделал, — начал он, глядя на пламя. — Почему эльф, проживший сотни лет, решил расстаться с тем, что делает его... высшим.

Он горько усмехнулся и медленно расстегнул ворот камзола. Там, на ключице, я увидела не шрам, а странное клеймо — тонкие серебристые нити, впившиеся в кожу, образующие узор, пугающе похожий на паутину.

— Это цепь, Эйби. Грезелла Феникс — не просто свекровь или правительница. Она — тюремщик. Сто лет назад, когда проект «V.E.» только зарождался, ей нужен был кто-то, кто будет присматривать за хозяством. Кто-то бессмертный, преданный и... зависимый.

Он замолчал, поднося к губам чашку с чаем, но его руки так дрожали, что фарфор звонко ударился о зубы.

— Я был молодым дипломатом, полным надежд. Она предложила мне пост мэра в процветающем городе. Но в первую же ночь в Скайглоре она напоила меня вином, смешанным с той самой эссенцией тумана, которую они извлекали из первых жертв. С тех пор я привязан к этому месту. Я — вечный страж города, его живой замок. Менялась моя внешность, имена, но я все тот же потерянный в летописях эльф-полукровку. На самом деле меня зовут Винсент Элридж. Впрочем, я давно забыл это имя, так что зовите меня как привыкли.

— Значит, легенда о том, что вы добровольно выбрали этот пост... — я затаила дыхание.

— Ложь. Как и всё в этом городе, — Шихани посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидела такую бездонную печаль, что у меня перехватило дыхание. — Каждую ночь я чувствую, как туман шепчет мне имена тех, кого убили ради проекта. Я видел, как привозили Виктора Эрменса. Я видел, как он сходил с ума, становясь Охотником. Грезелла обещала мне свободу, если я поймаю сосуд, способный стабилизировать систему.

— И она считает сосудом меня? — я сжала кулаки. Снова меня захлестывала злость на свекровь.

— Да. Но я больше не могу быть её соучастником, Эйби. Когда я увидел вас — живую, настоящую, не сломленную этим местом — я понял, что лучше умру получеловеком, чем проживу еще сто лет в качестве её цепного пса. Сегодня, сжигая свою магию, я не просто спасал вас. Я обрывал её нити.

Он закашлялся, прикрыв рот платком. Когда он отвел руку, я увидела на ткани темные пятна.

— Теперь она придет за мной. За нами обоими. Но теперь я свободен от её воли. У меня остались лишь записи, которые я спрятал в этом доме. Они докажут в столице, что Скайглор — это преступление против самой природы. Король должен узнать о том, что здесь происходит.

Я смотрела на этого измученного, умирающего эльфа и чувствовала, как последние барьеры в моем сердце рушатся. Кассиан лгал мне из слабости. Валериан манипулировал мной из инстинктов. И только Шихани — человек, которого я подозревала больше всех — отдал всё, чтобы просто дать мне шанс на побег.

— Мы доберемся до столицы, Камил, — я пересела на край его кресла и накрыла его холодную ладонь своей. — Я следователь. Я выведу их всех на чистую светлую воду. Ради вас. Ради Виктора. Ради моего ребенка.

Он слабо улыбнулся, и его пальцы едва ощутимо сжали мои.

— Вы удивительная женщина, Эйбеалль. Дракон в вашей крови... он не только разрушает. Он согревает. Мне с вами очень тепло.

В эту ночь я заснула в комнате рядом с его кабинетом, впервые за долгое время чувствуя себя под защитой. Я верила каждому его слову. Я верила в его жертву.

Товарищи, у меня ж в соавторстве вышла еще одна история, бесплатная в процессе!

Опасные хитрые фейри похитили смертную девушку, чтобы сделать ее своей королевой... Или принести в жертву системе.

"Первое проклятие принца фейри" https:// /shrt/69-m

Утро в особняке мэра не принесло облегчения. Скайглор за окнами окончательно растворился в молочной белизне, и казалось, что дом больше не стоит на земле — он просто висит в густой, вязкой пустоте. Туман лежал на стеклах плотным слоем, скрывая улицы, крыши и даже звук — город словно перестал существовать за пределами этих стен.

Служанка, пришедшая на рассвете, долго рассказывала о здешних порядках, о том, какие двери принято держать закрытыми и в какие часы мэр предпочитает тишину. Она поглядывала на меня с любопытством, в котором чувствовалась скорее оценка, чем участие, и между делом вздыхала о том, что такой человек, как Камил, слишком долго живёт один. Я слушала рассеянно. Мысли всё равно возвращались к вчерашнему вечеру, к белым вспышкам и к тому, как тень распадалась под его руками.

Я видела, как Охотник исчез.

Я видела это собственными глазами.

В малой столовой пахло воском и горячим бульоном. Я сидела за столом, согревая ладони о чашку, когда Камил вошёл, опираясь на трость. Он выглядел бледным, движения давались ему с усилием, но голос его звучал спокойно.

— Вам следует поесть, Эйбеалль. Впереди много дел.

— Главное дело уже сделано, — ответила я. — Вы уничтожили его.

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Я сделал всё, что мог, — произнёс он мягко. — Иногда этого достаточно.

Парадные двери распахнулись с грохотом, и в столовую ворвался холодный воздух. Я обернулась.

Кассиан и Валериан стояли на пороге, усталые, израненные, с серыми лицами людей, которые провели ночь в бою. Куртка Кассиана была изодрана, на плече темнел глубокий след когтей. Валериан выглядел целее, но его взгляд был слишком сосредоточенным.

Они вошли и замерли, увидев нас за столом.

— Вы вернулись, — спокойно произнёс Камил. — Удалось ли вам найти архив в лесных шахтах?

Кассиан ударил кулаком по столу.

— Там ничего нет. Ни архивов, ни следов. Всё запечатано изнутри. И у входа нас ждал Охотник.

Я поднялась.

— Это невозможно.

Он резко повернулся ко мне.

— Мы едва отбились.

— Я видела, как он исчез, — твёрдо сказала я. — Он распался. Его больше нет.

— Эйби…

— Я была там, — перебила я. — Он не мог оказаться в шахтах.

Валериан внимательно посмотрел на меня.

— Мы тоже были там, — тихо сказал он. — И это было не воспоминание.

В комнате повисла тишина.

Я перевела взгляд на Камила.

— Вы же… — слова на мгновение застряли в горле. — Вы уничтожили его.

Он медленно опустился в кресло, будто разговор отнимал у него последние силы.

— То, что вы видели на площади, было проявлением, — произнёс он после короткой паузы. — В Скайглоре многое связано глубже, чем кажется. Если нечто возвращается, значит, источник ещё не исчерпан.

— Вы отправили нас туда, — резко сказал Кассиан. — По вашей наводке. Вы знали, что там будет опасно.

— Я знал, что в шахтах могут остаться следы проекта, — спокойно ответил мэр. — Если кто-то запечатал коридоры изнутри, значит, там действительно было что скрывать.

— Или нас нужно было задержать, — негромко добавил Валериан.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Пока вы блуждали под землёй, Охотник пришёл в дом Стефана, — сказала я. — И если бы не Камил, я бы сейчас не стояла здесь. Он сжёг свою магию, чтобы спасти меня.

Кассиан замер.

— Сжёг?

— Я видела это, — ответила я. — Он едва не умер.

Шихани тихо покачал головой.

— Не стоит говорить так, будто я совершил подвиг. Я лишь исполнил долг.

— Какой долг? — резко спросил Кассиан.

— Перед городом, — ответил он. — И перед теми, кто оказался в нём без защиты.

Валериан смотрел на него пристально, но ничего больше не сказал.

Я сделала шаг вперёд.

— Вы двое ищете врага не там. Если Охотник проявился снова, это значит лишь одно — Скайглор ещё не отпустил нас. Но обвинять того, кто спас мне жизнь, — низко.

Кассиан опустил взгляд. Пламя феникса вспыхнуло в его ладони и погасло.

— Пойдём, — глухо сказал он Валериану. — Нам здесь больше нечего делать.

Когда за ними закрылась дверь, я медленно опустилась в кресло. В комнате стало непривычно тихо, только огонь в камине потрескивал, будто ничего не произошло.

— Они не понимают, — тихо сказала я.

— Им трудно принять, что зло не всегда исчезает сразу, — ответил Камил. — Иногда оно отступает, чтобы изменить форму.

Я посмотрела на него.

— Значит, нам ещё предстоит сражаться?

— Возможно, — он устало прикрыл глаза. — Но сегодня вы в безопасности.

За окнами туман не рассеивался. Он лежал плотным, неподвижным слоем, словно город затаил дыхание.

Я видела, как Охотник исчез.

И если он действительно вернулся, значит, мы недооценили Скайглор.

Но в одном я была уверена: рядом с Камилом я чувствовала себя защищённой. А сейчас мне нужно было именно это — защита, а не новые подозрения.

Иногда вера — единственное, что удерживает от распада.

Подготовка к отъезду шла без лишних слов. Особняк мэра не гудел — он глотал звуки. Слуги двигались быстро и почти бесшумно, словно боялись разбудить что-то, что лучше оставить спящим. В воздухе стоял запах сургуча, старого дерева и дорожной пыли. За окнами Скайглор окончательно растворился в тумане — не клубящемся, не живом, а ровном, молочно-белом, как стёртая память. Я всё ещё не могла смотреть на него без внутренней дрожи.

Я стояла у окна малой гостиной и наблюдала, как во дворе закладывают сундуки на экипаж. Все мои вещи оставались в доме Стефана. Платья, документы, часть записей — всё там. Возвращаться туда не хотелось.

Камил предложил отправить за ними своих людей. Я согласилась.

Стефан передал вещи через слуг — аккуратно упакованные, перевязанные, даже мои записи были сложены ровной стопкой. Стефан никогда не работал так дотошно. Как будто в доме уже давно воцарился порядок, который не имел ничего общего с той ночью.

А Майя? Я попробую найти в столице лекарство от ее проклятия или что еще это за чертовщина.

Я пыталась убедить себя, что Стефан не причинит Майе вреда. Но я больше не знала, во что именно я пытаюсь поверить — в него или в прежнюю версию его.

Быть может, ничего и не изменилось.

Мне нужно было сходить к нему самой. Посмотреть в глаза. Спросить — не как следователь, а как человек. Но внутри всё противилось. Я больше не понимала, опасно ли мне рядом с ним или опасно то, что я начинаю сомневаться.

— Я уже распорядился, — тихо произнёс Камил за моей спиной. — Ваши вещи перевезут к полудню. Стефан согласился.

Я обернулась. Он стоял, опираясь на трость, бледный, но удивительно собранный. После той ночи на площади он двигался медленнее, однако в голосе не было ни жалости, ни слабости.

— Он… как он? — спросила я.

— Сдержан, — коротко ответил Камил. — Потрясён смертью матери. И, как ни странно, благодарен вам.

— Мне? — я горько усмехнулась.

— Вы были рядом, когда она окончательно потеряла разум. Для него это важно.

Анна.

— Что с ней на самом деле произошло?

Камил выдержал паузу.

— Она умерла на рассвете. Сердце не выдержало. Стефан настоял на погребении без огласки. Ему не нужны комиссии. После всего случившегося он хочет только тишины.

Тишины в городе, где слишком многое происходило без свидетелей.

Я поймала себя на мысли, что он не попытался поговорить со мной лично. Не спросил, как именно всё произошло. Не потребовал объяснений. Он словно принял версию, которую ему дали, и закрыл дверь.

Слишком быстро.

Я отвернулась к столу, где лежали перевязанные лентами пергаменты — копии архивов, которые должны были храниться в хранилищах Виктора Эрменса. Отчёты, списки пропавших, финансовые переводы через подставные счета, переписка с Канцелярией. Не слухи. Не догадки. Бумага. Печати. Подписи.

— Этого достаточно? — спросила я.

— Для суда — да, — ответил Камил. — Для приговора — если вы сумеете правильно задать вопросы.

— Я?

— Вы. Я не поеду в Столицу.

Я внимательно посмотрела на него.

— Тогда почему?

Он мягко покачал головой.

— Скайглор слишком тесно связан со мной. Если я уеду, город останется без управления. Охотника больше нет, но туман — это не только он. И если Грезелла заподозрит, что документы передал я, она сочтёт это личным предательством. Ваше обращение в Суд будет выглядеть иначе. Законно. Спокойно. Без политической окраски.

Это было разумно. Почти безупречно разумно.

Я прикусила губу. Меня сослали в этот город по приказу Грезеллы. Я должна была оставаться здесь до нового распоряжения. Теперь я собиралась покинуть его без разрешения.

Если доказательств окажется недостаточно, это будет выглядеть как самовольство.

Я положила ладонь на живот. Ребёнок внутри тихо шевельнулся.

— Я буду с вами на связи, — продолжил Камил. — В особняке сохранилась старая линия пневматической почты к столичному управлению. Её давно считают нерабочей. Через неё я смогу отправлять вам сообщения как служебные уведомления.

— Их не перехватят?

— Вряд ли кто-то вспомнит о старых чертежах.

Он говорил спокойно, без излишних обещаний.

— Камил… вы действительно считаете, что этого хватит?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я считаю, что система рушится не от крика, а от доказательств. И вы умеете с ними работать.

Его пальцы осторожно коснулись моей ладони. Лёгкое прикосновение, без давления. Я не отдёрнула руку.

Я устала быть одна.

— Если в Столице станет опасно, — произнёс он тихо, — возвращайтесь. Я открою вам двери.

— Даже если я приеду не одна?

В его взгляде мелькнуло что-то тёплое.

— Особенно если не одна.

Во дворе послышался голос Кассиана. Я отступила.

— Они ждут.

— Я знаю.

Несколько секунд мы стояли молча. Потом он наклонился и коснулся губами моего виска — легко, почти невесомо.

Когда я вышла во двор, воздух показался плотным. Кассиан держался напряжённо. Валериан наблюдал молча.

— Всё готово? — спросила я.

— Да, — коротко ответил Кассиан. — Твои вещи забрали. Стефан передал документы. И просил не приезжать.

Я кивнула. Это было ожидаемо.

— Мэр остаётся, — произнёс Валериан.

— Да.

Колёса экипажа заскрипели по камню. Я обернулась. Камил стоял на ступенях — прямой, неподвижный. Туман стелился у его ног.

Скайглор молчал.

И в этом молчании было слишком много непроговорённого. Слишком много закрытых дверей. Слишком много версий, которые никто не собирался проверять.

Карета повернула за угол.

Последний взгляд — и особняк исчез в молочной белизне.

— Подождите! — раздался окрик. Карета резко затормозила. Я обернулась в маленькое окошко и увидела, как по пыльной дороге ковыляет мэр.

Сердце вздрогнуло.

Когда Камил добрел до кареты, пульс уже частил.

— Что это значит? — неловко спросила я.

Мэр мягко мне улыбнулся, хотя и выглядел ужасно бледным.

— Я решил, что провожу вас до границы. Побуду с вами подольше. Вдруг вам снова понадобится моя помощь?

Рассвет застал нас уже в пути. Карета покинула центр Скайглора глубокой ночью, и к утру город остался позади — по крайней мере, так казалось. Туман не отставал. Он стелился за нами, налипал на колёса, цеплялся за обшивку, будто не желал отпускать то, что однажды вплёл в себя.

Он пришел незаметно, просто все чаще задерживался на земле.

Я почти не спала. Боялась, что доказательства по воле злого рока утекут у меня из-под носа.

Ларец лежал у меня на коленях. Я открыла его ещё до рассвета, когда остальные молчали, каждый погружённый в свои мысли. Бумаги пахли пылью и старым чернилом. Аккуратные копии. Печати. Подписи.

Система.

Я перебрала несколько отчётов, сопоставила даты. Переводы через подставные счета совпадали с исчезновениями. Не все — но достаточно, чтобы выстроить цепочку. В переписке фигурировали те же формулировки, что и в распоряжении о моей ссылке. Оно лежало здесь же и до сих пор обжигал пальцы.

Это было не эмоциональное обвинение. Это была структура.

И всё же одна мысль не отпускала.

Если эти документы существовали десять лет, почему они всплыли именно сейчас? Неужели всего лишь мое появление переломило ход истории?

Я закрыла ларец. Этот вопрос нужно будет задать. В Столице — не вслух, но обязательно.

Через мутное стекло я видела силуэты Кассиана и Валериана. Они ехали верхом на лошадях, предоставленных Камилом. Муж держался напряжённо, словно всё ещё ожидал удара. Вампир — слишком спокойно. Иногда я ловила себя на том, что оцениваю их движения так же, как когда-то оценивала подозреваемых. Привычка, от которой не избавиться.

А стоило бы подумать о том, что, вернувшись в столицу, мы с Кассианом вернемся к вопросам нашего брака. И скорее всего, я встречу его любовницу.

Я прижала ладонь к животу. Я не отдам своего малыша Грезелле, даже если он родится фениксом.

Меня сослали в Скайглор по приказу Грезеллы. Без права покидать город до нового распоряжения. Формально я сейчас нарушала приказ. Не закон — приказ.

Разница была тонкой.

Если Суд сочтёт доказательства недостаточными, мой отъезд будет выглядеть как самовольство. Как попытка сыграть против системы без достаточных оснований. Меня это уничтожит окончательно…

Карета замедлилась.

— Мы приближаемся к заставе, — тихо произнёс Камил. Он пообещал проводить нас до границы, а потом вернется на одной из лошадей.

Легкие невинные прикосновения, украдкие взгляды… Это была не просто вежливость.

Камил выглядел уставшим, но внимательным. Не рассеянным — собранным.

— Давление почувствуете сразу, — добавил он. — Купол реагирует на тех, кто долго находился внутри.

Я усмехнулась про себя. Неужели Скайглор действительно помнит заплаканную меня?

Ворота начали открываться. Клетка отпускает на свободу.

Воздух стал плотным, вязким. В ушах появился гул — низкий, неразборчивый. Я закрыла глаза и позволила себе одну честную мысль:

Если я ошиблась, назад дороги не будет.

Не к Скайглору — к прежнему положению. К возможности работать тихо. К статусу, который ещё можно было сохранить.

Это не было ощущением мистического сопротивления.

Это был страх последствий. Разгребать-то мне в одиночестве.

Тем более ответственность за малыша и его будущее.

Рука Камила легла поверх моей — холодная, твёрдая.

— Вы действуете в рамках права, — произнёс он спокойно. — Вы обращаетесь в Суд. Это процедура, а не бунт.

Процедура.

Я кивнула. Да. Именно так я и буду это формулировать. Процедура по восстановлению справедливости.

Раздался резкий треск — словно что-то натянутое лопнуло.

И давление исчезло.

Я открыла глаза.

Солнце. Яркое и красивое.

Настоящее, яркое, без серого налёта. Луг за окном, птицы, дальние холмы. Воздух ворвался внутрь — тёплый, живой. Я успела соскучиться по этому ощущению.

Карета выкатилась за пределы купола.

Кассиан подъехал ближе, его лицо светилось облегчением. Валериан щурился от света, и на мгновение даже его привычная насмешливость исчезла.

Интересно, как пострадает вампир, если наша затея рухнет? Ведь он тоже нарушает приказ о ссылке.

Мы были вне Скайглора.

Но вместе с облегчением пришло другое ощущение — странное, тихое.

Я ожидала резкого обрыва. Как будто нить должна была лопнуть. Я ждала облегчения.

Но ничего не оборвалось.

Туман остался позади, однако чувство тревоги не исчезло. Словно пересечение границы было не выходом из истории, а её следующим этапом.

Карета остановилась у поста.

Камил поднялся.

— Здесь я вас покину.

— Вы уверены? — спросила я.

— Город нельзя оставлять без управления. Сейчас особенно.

Особенно.

Я внимательно посмотрела на него. Камил говорил логично. Всегда логично.

— Мы будем на связи, — продолжил он. — Старый пневматический канал через столичное управление. Сообщения будут оформлены как служебные уведомления.

— Их не перехватят? — я снова тревожилась, хотя мы обсуждали это несколько раз.

— Если и перехватят, в них не будет ничего незаконного. Обещаю писать вам только о своих чувствах.

Шутка мэра меня немного расслабила.

Он приблизился на шаг.

— Вы нарушили приказ, — произнёс он спокойно. — Но не закон. Если документы подтвердят злоупотребления, Суд обязан их рассмотреть.

Он говорил так, словно уже просчитывал возможные возражения обвинения.

И я поймала себя на том, что отмечаю это как следователь.

Не как женщина.

Его пальцы коротко коснулись моей руки.

— Возвращайтесь живой, — сказал он. — Я буду скучать.

— И… я, — ответила я.

Камил развернулся первым.

Я смотрела, как его фигура постепенно растворяется в серой полосе тумана на горизонте.

Карета тронулась.

Я снова положила ладонь на ларец.

Теперь я везла в Столицу не только доказательства против Грезеллы.

Я везла источник этих доказательств.

И мне придётся проверить всё — включая того, кто передал их мне, как бы женское сердце не было против.

Солнце светило ярко.

Пути назад больше не было.

Столица встретила нас оглушительным многоголосьем.

После серого безмолвия Скайглора этот город казался слишком живым. Золочёные шпили соборов резали небо, экипажи грохотали по брусчатке, воздух был пропитан жареными каштанами, табаком и сладкими духами. Я и забыла, какая она яркая и ослепляющая.

Жаль, что это только фасад.

Прежде чем переступить порог родового дома Фениксов, я решила переступить порог Канцелярии. Даже я не могла так просто прийти к Грезелле и заявить о своих обвинениях. Меня бы просто выставили из дому и бросили в тюрьму за клевету. Тем более я ужасно боялась, что документы куда-то исчезнут.

Так что все должно быть запротоколировано.

Карета свернула к серому административному зданию с узкими окнами и флагом империи над входом. Без гербов, без мрамора, без позолоты. Здесь принимали прошения, регистрировали жалобы и хоронили неудобные бумаги в архивах.

Еще более неудобные, но кому-нибудь полезные рассылались по всей империи, в богами забытые места вроде Скайглора.

Я вошла одна.

Кассиан остался в экипаже. Валериан — в тени арки напротив. Он порывался пойти со мной, я отказалась. Поэтому он выбрал демонстрацию того, что он не боится Грезеллы.

Внутри пахло пылью, чернилами и холодным камнем. За высоким столом сидел чиновник с лицом человека, который давно разучился удивляться.

— Прошение? — меланхолично спросил он, не поднимая глаз, только что-то быстро писал.

— Регистрация обращения в Высший Суд, — ответила я спокойно. — По факту злоупотребления полномочиями и финансовых нарушений в городе Скайглор.

Мужчина всё-таки поднял взгляд.

Моё желание произвело нужный эффект. Такие заявления здесь регистрировались редко.

— Кто вы? — чиновник окинул меня взглядом, пытаясь вспомнить, кто я такая.

— Эйбеалль фон Райвенгорст.

У мужчины вытянулось лицо. Фамилия свекрови произвела на него неизгладимое впечатление.

Меня сослали. Без права покидать город до нового распоряжения. Формально я нарушила приказ.

Но приказ — не закон. Даже король не может запретить мне говорить.

Я положила на стол ларец и открыла его, протянув один из листов.

— Документы прилагаются. Прошу зафиксировать подачу сегодня, текущим числом. В порядке служебной процедуры.

Чиновник долго смотрел на печати.

Очень долго.

Я задержала дыхание, боясь, что сейчас он просто разорвет бумаги и скажет, что я сошла с ума.

Но он поставил штамп.

Глухой удар дерева о бумагу прозвучал громче любого обвинения.

— Ваше обращение принято к рассмотрению, госпожа фон Рейвенгорст. До назначения слушания вы сохраняете статус заявителя.

Не следователя.

Не обвиняемой.

Заявителя.

Я вышла наружу, не оглядываясь.

— Всё? — тихо спросил Валериан, подкравшись сзади.

— Да, игра началась, — ответила я.

И только после этого карета повернула к дому фон Райвенгорстов.

Мы приехали не как семья, возвращающаяся домой. Мы приехали, чтобы закатить страшный скандал, который еще долго будут смаковать в обществе.

Кортеж остановился перед родовым особняком. Его окружали белые колонны, при входе возвышалась статуя птицы с расправленными крыльями. Символ возрождения. Или сожжения. Фениксы, одним словом.

— Добро пожаловать домой, Эйбеалль, — сказал Кассиан, помогая мне выйти.

Он говорил уверенно. Но его пальцы дрожали.

Мне хотелось сказать, что сарказм неуместен.

Валериан спешился рядом. Он выглядел безупречно спокойным, но я ему не верила. Он пересёк границу купола. Он нарушил приказ о ссылке. Ради меня.

Мы об этом не говорили.

И от этого становилось тяжелее.

Слуги поклонились. Кто-то отвёл глаза. Кто-то смотрел слишком внимательно.

Мы были новостью.

— Вот как ты жил все это время, — заметила я задумчиво.

Дворецкий сообщил, что супруги фон Райвенгорст отбыли в пригород на выходных и сегодня как раз вернутся.

— Подготовьте все для приема сегодня вечером, оперативно разошлите приглашения, — заявил Кассиан, вальяжно бросая перчатки слуге. Непривычно видеть его таким, да и мне не понравилось.

— Разумеется, — пролепетал дворецкий и покосился на часы. Пробило двенадцать.

— Хотите что-нибудь? — тоном хозяина поинтересовался Кассиан.

— Нет, — я обняла себя руками. Малыш молчал. Его особняк тоже не впечатлил. — Я хочу одна прогуляться по столице. Не могу оставаться здесь, противно.

Кассиан только нахмурился, Валериан галантно пропустил к дверям.

Я ушла, не оборачиваясь, и долго гуляла, пока не загудели ноги. Уверена, свекрови уже все сказали.

Грезелла не станет прятаться. Она выставит блеск напоказ. Покажет, что слухи о расследовании — лишь сплетни завистников.

Так и не пообедав, потому что кусок в горло не лез, я вернулась в особняк. Грезелла и муженек ее еще не приехали. Стратегическая неторопливость?

Я стояла у подножия лестницы в платье цвета ночного неба. Кулон Рейвенгорстов холодил кожу. Тяжёлый шёлк сковывал движения. Кассиан настоял, чтобы я вырядилась в этот ужас.

Валериан возник рядом.

— Они уже делят её власть, — тихо сказал он, наблюдая за гостями. Вампир первым спустился вниз. Я оттягивала этот момент до последнего. — Смотри на дистанцию. Никто не подходит слишком близко. Не было официального объявления, а все уже все знают.

Зал гудел.

Дамы в камнях, офицеры с наградами, сановники с натянутыми улыбками.

Музыка стала тише, когда мы вошли под руку с Кассианом.

— Следователь вернулась, — донёсся шёпот. — Интересно, кого она посадит первым? — Надеюсь, не меня…

Кассиан улыбался, кланялся, говорил правильные фразы. Но я видела: люди отступают на полшага, едва он поворачивается.

Это был не просто холод. Это был банальный расчёт.

К нам подошёл пожилой граф.

— Госпожа фон Рейвенгорст, — он поклонился, не сгибая спины до конца. — Мы все с интересом следим за распределением субсидий Скайглора. Надеемся, вы проясните ситуацию. Казна любит точность.

Он улыбался. Но его глаза изучали меня.

Им нужен был не скандал. Им нужен был рычаг.

Я медленно прошла дальше.

И впервые отчётливо поняла интересную вещь: если я ударю по Грезелле, половина этого зала поддержит меня.

Не из справедливости. Из жадности.

Валериан подал мне бокал.

— Они не за тебя, Эйби, — произнёс он тихо. — Они против неё. Разницу чувствуешь?

— Да.

— Хорошо. Значит, не ослепнешь.

Хозяйки дома все еще не было. Это нервировало.

И я вдруг подумала:

Если документы существовали десять лет — почему их передали именно сейчас?

Музыка сменилась.

Двери распахнулись.

И лакей объявил имя.

Матильда де Валуа.

А я про себя добавила: “Любовница Кассиана”

Матильда вошла так, будто вечер устраивали в её честь.

Алое платье струилось по ступеням, огни люстр цеплялись за ткань, превращая её в живое пламя. Она была на последних месяцах — настолько округлой, что зал невольно задержал дыхание. Не хрупкая фарфоровая кукла, а женщина, уверенная в своей власти над вниманием.

Толпа расступилась.

Кассиан рядом со мной окаменел. Его пальцы на моём локте сжались чуть сильнее, чем позволяли приличия.

А во мне ничего не дрогнуло. Ни ревности, ни боли. Только холодное любопытство.

— Кассиан, дорогой, — её голос был низким, тягучим. — Ты вернулся и даже не предупредил.

Она смотрела только на него.

Меня не существовало.

— Я не обязан отчитываться, — ответил он сухо. Слишком сухо.

— Разве? — её улыбка стала шире. — В этом доме мы всегда всё знали друг о друге.

Лёгкий шёпот прокатился по залу. Слишком многие слышали.

Наконец её взгляд скользнул ко мне.

Медленно. Оценивающе.

— А это, должно быть, госпожа следователь. За один только вечер я узнала о вас много нового.

— Хорошо, что и старое не забывали, — спокойно ответила я.

В её глазах мелькнул интерес.

— Вы смелы.

— Я же следователь.

Кассиан напряжённо перевёл взгляд с меня на неё.

— Матильда, сейчас не время.

— О, я вовсе не собираюсь портить вечер, — она мягко коснулась его рукава, и это прикосновение было слишком интимным. — Я рада, что ты жив. В провинциях всякое случается.

Он едва заметно отстранился.

Я почувствовала это движение. Почти физически.

— Пройдёмся? — Матильда повернулась ко мне. — Здесь душно. А мне сейчас особенно тяжело.

— Матильда, — в голосе Кассиана прозвучало предупреждение.

— Не волнуйся, — она улыбнулась ему. — Я не кусаюсь.

— Это спорный вопрос, — тихо заметила я.

Она рассмеялась.

— Видишь? Мы с ней поладим.

Балкон встретил нас холодом. Двери закрылись, и музыка стала глуше. У самой голова гудела от этого дурдома.

Улыбка исчезла с лица Матильды.

— Ты не понимаешь, куда приехала, — сказала она тихо. Даже без злобы и агрессии.

— В дом, где слишком долго путали власть с безнаказанностью, — я скрестила руки на груди. Матильда отошла на несколько шагов.

— Здесь не провинция, — её голос стал твёрдым. — Здесь всё решается иначе.

— Именно поэтому я начала с Канцелярии.

Матильда замерла.

— Сегодня. Регистрация обращения в Высший Суд. С печатью.

— Да слышали мы уже. И знаешь, что я хочу тебе сказать?

Она несколько секунд смотрела на меня, не моргая.

— Ты глупее, чем я думала.

— Или смелее.

— Нет, — она качнула головой. — Ты просто не понимаешь правил. Здесь не побеждают в открытую. Здесь вообще победить невозможно.

— А ты побеждаешь?

Её губы сжались в тонкую линию.

— Я выживаю.

Красотка подошла ближе.

— Ты здесь чужая. Этот дом не твой. Эти люди не твои. Даже твой муж — не твой.

— Тогда почему ты так боишься?

— Я не боюсь, — резко ответила она.

— Тогда зачем предупреждаешь?

Пауза.

— Потому что, если ты начнёшь официальную процедуру, ударят по всем. И по Кассиану тоже.

— Он взрослый мужчина, не фарфоровый зайка.

— Он — Феникс, — холодно произнесла она. — А Фениксы горят вместе с Гнездом.

Дверь на балкон распахнулась.

Кассиан.

Он явно слышал часть разговора.

Я думала, что он появится раньше.

— Хватит, — сказал он тихо, но жёстко. — Матильда, тебе лучше вернуться внутрь.

— Ты защищаешь её? — она подняла бровь.

— Я прошу тебя не устраивать спектакль. Люди смотрят.

— Спектакль? — Матильда улыбнулась. — Я всего лишь разговариваю с твоей женой.

Она повернулась ко мне.

— Завтра ты действительно пойдёшь в Суд?

— Да.

— Тогда убедись, что твой источник играет за тебя. Здесь все действуют из собственной выгоды. Даже те, кто клянётся в преданности.

Кассиан напрягся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — Матильда снова стала мягкой. — Просто не хочу, чтобы ребёнок родился в разгар войны.

— Чей именно ребёнок? — спокойно спросила я.

Она не отвела взгляда. Догадалась, о чем я. Даже не дрогнула.

— Той, кто выживет.

Это было сказано слишком прямо.

Кассиан шагнул между нами.

— Довольно.

В его голосе впервые прозвучала не растерянность, а раздражение.

Матильда внимательно посмотрела на него.

— Ты изменился, — сказала она тихо.

— Нет. Просто я больше не собираюсь молчать.

Это повисло в воздухе.

Она развернулась первой.

— Удачи вам обоим, — бросила через плечо. — Война в Гнезде всегда начинается красиво. А потом…

Матильда ушла.

Мы остались вдвоём.

Несколько секунд Кассиан молчал.

— Ты завтра идешь в Старший суд? — спросил он наконец.

— Да.

— Почему ты не сказала?

— Потому что это моя процедура. Не семейный совет.

Он провёл рукой по лицу.

— Ты понимаешь, что если это сорвётся, тебя обвинят в мятеже?

— Понимаю.

— И всё равно идёшь, даже не поговорив с мамой?

— Да.

Муж смотрел на меня долго.

— Тогда я не позволю им уничтожить тебя.

— Мне не нужно позволение, — ответила я. — Мне нужна твоя позиция.

Кассиан замолчал.

И это молчание было красноречивее любых слов.

Из зала доносились смех и музыка.

Я вдруг отчётливо поняла: враг не может быть таким тихим. Всё слишком гладко. Слишком предсказуемо.

Если документы существовали десять лет, почему они появились именно сейчас? Или они появились вопреки чужим желаниям?

Кому выгодно, чтобы именно я стала лицом этого дела?

Матильда права в одном. Здесь никто не играет просто так.

Уже завтра я начну выяснять, кто расставил фигуры задолго до моего возвращения.

Музыка за дверями гремела так, будто в этом доме не начиналась война, а праздновали помолвку. Хотя… никто ведь и не подозревал, какой хаос назревал в Гнезде.

Я не двигалась. Кассиан тоже. Мы так и стояли, как две безжизненные статуи.

— Ты специально спросила про ребёнка, — сказал муж недовольно.

— А ты специально не ответил, — беспечно парировала я.

Мы оба повернулись к горящим огням столицы. Жизнь здесь не умолкает ни днем, ни ночью в отличие от Скайглора. Да и воздух чище. Тумана нет.

Ни там, ни здесь я не чувствовала себя дома.

Вроде несколько месяцев меня не было, а по ощущениям — целую жизнь.

Кассиан сжал перила балкона. Костяшки на его пальцах побелели.

— Матильда не от меня беременна, — сказал он резко.

Я смотрела на него. Не в глаза — на линию подбородка. На то, как он держится. Как всегда держался, когда правда была сложнее, чем хотелось.

И… я не верила.

Я чувствовала себя выжженной землей, на которой снова пытаются устроить пожар.

Слушала Кассиана так, будто он, наш брак, происходили не со мной, с кем-то другим, не имеющим ко мне отношения.

— Но ты позволил всем думать иначе.

— Я не обязан отчитываться перед столицей о своей личной жизни. И даже Гнездо мне не указ.

— А передо мной? Как мне теперь верить?

Вот теперь Кассиан посмотрел. И впервые за весь вечер в его взгляде не было ни расчёта, ни осторожности. Только бесконечная усталость от ведения двойной игры.

— Я думал, ты не вернёшься.

Это было сказано так просто, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять.

Этот месяц, во время которого я страдала, он не умирал в больнице.

— Ты не помог вернуться мне сразу, Кассиан.

— Я и не хотел, потому что иначе тебя бы судили. Не в провинции. Здесь. Но решение о том, чтобы лишить тебя магии, приняли уже без меня.

Я молчала.

Он сделал шаг ближе.

— Ты думаешь, я не знал, что мама выдавливает тебя? Я видел. Но тогда у меня был выбор: либо ты уходишь в Скайглор формально по службе, либо тебя ломают публично. Я выбрал меньшее зло.

— И не посчитал нужным мне сказать. Хотя даже то заседание было весьма… публичное.

— Ты бы отказалась.

Он был прав. Это раздражало.

— Значит, ты решил за меня. И тебе нормально, что из-за этого меня лишили магии. Я дракон, который при перевороте даже не может сохранить на себе одежду. Я даже летать нормально не могу. Разве твое решение такое уж хорошее?

— Я спасал тебя.

— Ты спасал себя, — тихо сказала я. — Чтобы не выбирать между женой и матерью.

Кассиан дернулся, как от удара. Внизу кто-то рассмеялся. Музыка стала быстрее.

Я вдруг ясно вспомнила другой вечер.

Балкон нашего маленького домика, ужасно нелепый, как и все, что там было. Тёплый ветер. Мы моложе. Счастливые и без опасений смотрящие в будущее.

— Помнишь, — сказала я неожиданно для себя, — как ты клялся, что мы будем жить отдельно от фениксов и Гнезда?

Кассиан закрыл глаза на секунду.

— Помню.

— И что столица не будет нас касаться, хоть мы и живем в ней.

— Я тогда верил в это.

— А теперь?

Муж долго смотрел на огни улицы. Что он думал обо мне, когда стоял здесь, скрывая от меня правду?

— Теперь я знаю, что из Гнезда не выходят. Оно не отпустит.

— И что ты выбираешь? — сердце предательски дрожала. Я не хотела чувствовать, но чувствовала. Это злило. Столица навевала ностальгию о той жизни, через которую я перешагнула. Забыла. Выкинула, как мусор.

Кассиан повернулся ко мне.

— Тебя.

Простой ответ как удар под дых. Столько нерешенных вопросов, в которых Кассиан мог бы мне помочь раньше.

— Нет, — покачала я головой. — Ты выбираешь возможность не потерять всё.

Тишина стала густой.

Муж подошел ко мне, протянул руку, чтобы поправить прядку волос, упавших мне на лицо из-за налетевшего ветра. Я резко шагнула назад, и его рука замерла в воздухе.

— Ты не доверяешь мне, — сказал он с горечью.

— Я больше не знаю, где заканчивается твоя семья и начинаешься ты.

Это было честно. Хотя бы с моей стороны.

Кассиан провёл рукой по волосам — жест, который я знала слишком хорошо. Так он делал, когда пытался не сорваться.

— Ты думаешь, мне приятно видеть, как ты идёшь против Гнезда? Ты знаешь, что они сделают?

— Знаю.

— Нет, Эйби. Ты видела провинциальную жестокость. Столичная — другая. Здесь не бьют. Здесь лишают всего.

— Меня уже и так лишили всего. Чего еще мне бояться?

— Я этого не хотел.

— Но позволил.

Кассиан шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше вытянутой руки.

— Я никогда не использовал тебя.

— Правда? — я усмехнулась. — А кто настоял, чтобы я сегодня надела это платье? Чтобы зал видел «законную госпожу фон Рейвенгорст»? Кто устроил приём в день моего возвращения?

Муж поджал губы.

— Ты хотел показать, что я под твоей защитой, — сказала я медленно.

— Да. И ты, и наш ребенок.

— Или что я всё ещё твоя. Мы твои.

Его челюсть напряглась.

— Ты моя жена. Я не отдам вас!

Это повисло между нами. Мне хотелось крикнуть, что этот кроха принадлежит только мне. Нет никаких нас! Не тогда, когда я не верю ни единому его слову.

Внутри шевельнулся малыш. Лёгкое, почти неощутимое движение. Он рос так быстро.

Я опустила взгляд.

Кассиан заметил.

— Как думаешь, это будет феникс или дракон? — спросил он тихо.

— Я не знаю. Он растет слишком быстро.

Муж побледнел.

— Это… — он запнулся. — Это из-за Скайглора?

— Возможно. Я наведаюсь к какому-нибудь лекарю и узнаю, что как. Не хочу пускать очередную волну сплетен у именитых целителей.

Мы стояли слишком близко для чужих людей. И слишком далеко для супругов.

— Ты идёшь в Суд, — сказал он глухо. — Даже если это уничтожит мою фамилию.

— Я иду в Суд, потому что если не пойду — уничтожу себя. Ты прекрасно знаешь, что дороги назад уже мне нет. Грезелла и твое Гнездо творят зло.

Он смотрел на меня так, будто пытался запомнить.

— Если завтра всё выйдет из-под контроля, — произнёс Кассиан медленно, — я встану рядом с тобой.

— Даже если это против твоей матери?

Он не ответил сразу. И в этом молчании было больше правды, чем в любых клятвах.

— Я не позволю им тебя сломать, — повторил Кассиан. Я только горько усмехнулась.

— Я не позволю тебе снова решать за меня, — ответила я.

Тем более когда твои решения меня не защищают.

Музыка сменилась на медленный танец.

— Эйби, если завтра начнётся война… ты понимаешь, что отступать будет некуда? Что я тебя уже не спасу?

— Я знаю, — сказала я. — Именно поэтому я начала её здесь. С нас.

Кассиан кивнул.

И в этот момент я поняла одну страшную вещь. Он не остановит меня. Но и не разрушит Гнездо ради меня.

Мы вышли с балкона вместе. И зал зашумел, будто ничего не произошло.

Дверь в приёмную Грезеллы была всё той же. Тёмное дерево, отполированное до зеркального блеска, латунная ручка — холодная, как чужие пальцы. За двести лет в этом крыле меняли секретарей, ковры и шторы, но запах оставался прежним: бумага, пепел и что-то приторно-сладкое, будто здесь регулярно жгли благовония.

Я остановилась за шаг до порога.

Смешно. Я пережила ссылку, потерю магии, насмешки газет и восстановление после предательства. А колени дрогнули от одного запаха.

Раньше я работала в соседнем крыле и с ужасом ходила в этот корпус.

— Госпожа следователь? — секретарь подняла глаза.

Я кивнула, но звук её голоса уже отдалялся. Вместо него — сухой шелест страниц. Щелчок печати. Чёткий, как выстрел.

Тогда тоже было тихо.

Белый кабинет. Слишком светлый, слишком правильный. Стол из светлого камня, на котором не оставалось пятен. За столом — трое. Двое молчали. Говорила она.

— В соответствии с заключением комиссии…

Грезелла даже не повышала голос. Ей не нужно было. Она всегда владела аудиторией так же, как владела огнём — не размахивая руками, а позволяя ему слушаться.

Я помню, как смотрела на её губы и пыталась понять смысл слов. “Ограничение доступа”. “Временная мера”. “До выяснения обстоятельств”. Формулировки были гладкими, как мраморный пол под моими сапогами.

— Вы осознаёте серьёзность нарушений, леди Эйбеалль? — припечатал меня ее вопрос.

Осознавала ли я? Я осознавала только, что стою здесь совсем одна. Без поддержки. Без семьи.

Я тогда подумала, что Кассиан умирает в больнице.

Глупая.

— Подпишите, — Грезелла пододвинула лист.

Перо лежало рядом. Обычное, безобидное. Я взяла его и вдруг почувствовала, как в воздухе что-то сгущается. Магия. Тонкая, выверенная, как хирургический инструмент.

— Это стандартная процедура, — сказал один из членов комиссии. Я даже не запомнила его лица.

Стандартная.

Я подписала.

Печать опустилась на бумагу с тем самым сухим щелчком. И в тот же миг что-то ударило в грудь.

Не боль. Сначала нет. Сперва было ощущение, будто из меня вытянули нить. Тонкую, горячую. Она тянулась куда-то вверх, туда, где всегда жило пламя. Моё пламя. Моя вторая кожа. Мой дракон.

Я попыталась вдохнуть глубже… И не смогла.

— Это временно, — произнесла Грезелла.

Вот тогда стало больно.

Пламя не исчезало сразу. Оно гасло. Медленно. Как костёр, который засыпают песком. Я чувствовала, как жар отступает от кончиков пальцев, как тяжелеют плечи, как внутри становится пусто. Магия перестала щекотать изнутри.

Я смотрела прямо перед собой и считала удары сердца. Один. Два. Три. Лишь бы не сойти с ума от осознания, что со мной сделали.

Слезы жгли глаза.

Но я ничего не могла сделать.

Когда я подняла глаза, Грезелла холодно наблюдала за мной. Ни злорадного торжества, ничего. Она настолько свыклась с необходимостью лишать магии, что даже месть не доставляла ей удовольствия.

— Мы очищаем империю, и наши законы настолько милостивы, что мы даем шанс на исправление многим, — мягко добавила Грезелла.

Империю. На самом деле Гнездо.

Меня выводили из кабинета без наручников, без стражи. Всё прилично. Всё корректно. Только в груди было так холодно, будто меня окунули в ледяную воду и забыли вытащить.

Зачем? Я уже ничего не могла сделать. Только ударить, но сил не было.

В коридоре я остановилась. Охранник с сочувствием посмотрел на меня.

— Это ненадолго, — сказал он.

Я кивнула. Я поверила.

Пламя внутри окончательно погасло через несколько часов. Я лежала на полу в собственной спальне и пыталась призвать огонь хотя бы в ладонях. Ничего. Только пустота и запах дыма, который существовал лишь в памяти.

С тех пор я знала: огонь можно убить, если правильно подобрать формулу.

— Госпожа следователь? — голос секретаря вернул меня в настоящее.

Я моргнула. Деревянная дверь передо мной никуда не делась. Латунная ручка блеснула в свете ламп.

В груди больше не было паники. Только ровный, сухой холод.

Я сжала ручку.

— Сообщите леди Грезелле, — сказала я спокойно, — что я пришла.

И на этот раз я не собиралась подписывать ничего.

— А вот и моя дорогая доченька Эйби! — раздался из коридора давно забытый хриплый голос Грезеллы.

Оказывается, она просто вышла из кабинета и, как змея, подкралась со спины.

Грезелла спокойно прошла мимо меня. Она не изменилась. Тёмно-синее платье без гербов, без тяжёлых украшений. Только тонкая золотая цепочка на шее и кольцо с фениксом.

Она не выглядела женщиной, на которую вот-вот обрушатся огромные проблемы.

Она выглядела женщиной, которую просто отвлекли от работы.

— Эйбеалль, — произнесла она, и в её голосе не было ни холода, ни тепла. Только констатация факта. — Как мило, что ты зашла ко мне лично.

Я сделала шаг вперёд.

— Я подала обращение в Высший суд.

— Разумеется.

Она не стала спрашивать о содержании. Не стала отрицать. Не стала обвинять меня в неблагодарности или истерике.

Грезелла медленно прошла в свой кабинет. Двери распахнулись сами. Легкое превосходство надо мной, лишенной магии.

— Документы впечатляют, — продолжила Грезелла. — Особенно тем, что оформлены аккуратно. С печатями. Подписями. Сопоставлением дат. Я их посмотрела.

Она давала понять: она не застигнута врасплох.

— Ты действительно считаешь, что подобные обвинения решаются через канцелярию? — спросила Грезелла почти без пренебрежения.

— Я считаю, что злоупотребления проверяются процедурой, — ответила я.

Её тонкие губы чуть изогнулись.

— Процедура — это инструмент. А инструмент в чьих руках?

Сказано спокойно. Почти мягко.

Я поняла быстрее, чем хотела.

Грезелла повернулась ко мне полностью. Даже морщины не портили ее злобную красоту.

— Умничка. В моих.

— Только закон больше, чем мы с вами. Что говорит закон в нашем случае?

Свекровь сверкнула глазами. Я сухо улыбнулась.

— Правильно. Проверки на месте. Выделят комиссию, начнут копать про всякие проекты, нелепые смерти… — я поигралась локоном.

Сесть мне не предложили. Мы так и стояли посреди роскошного кабинета на мягком ковре.

— Думаю, я знаю, кто поедет Скайглор.

Это было сформулировано юридически безупречно.

— Мне так интересно, почему мэр города живет хорошо, а все остальные плохо. Явно идет спонсорство. Думаю, есть определенные субсидии…

— Ты права, да и бумажки найдешь нужные, если постараешься. Суд не может вынести решение, не проверив распределение субсидий очно. Не заслушав ответственных лиц. Не изучив оригиналы документов.

Грезелла подошла ближе. Не угрожающе. Просто сократила дистанцию.

— Ты ведь этого добивалась?

Я не отвела взгляда.

— Я добивалась проверки.

— И ты её получишь. Лично от меня.

Пауза.

— Но помни, Эйбеалль. Когда проверяют систему, проверяют всех, кто в неё встроен.

Её взгляд скользнул по моему простому наряду.

Грезелла не собиралась гасить дело. Она собиралась его возглавить. Сыграть на опережение?

И в этом было что-то неправильное.

Если человек виновен — он тянет время. Если человек боится — он пытается замять.

Грезелла не делала ни того, ни другого. Она принимала вызов и делала шаг навстречу.

В ту ночь я почти не спала. Потому что впервые за всё время подумала не о том, права ли я.

А о том, кто именно выигрывает от того, что она поедет в Скайглор.

Предварительное слушание состоялось через три дня. За это время я много успела сделать: и нашла ту самую бумажку про выделяемые Скайглору субсидии, да такие цифры, что у меня глаза на лоб полезли. Один из чиновников, мой давний знакомый, по секрету сказал, что мой иск… отложили. Не отклонили. Отложили. Словно спрятали.

Затем пришла к нашему домику. Там кто-то жил. Сменили занавески с нежно-голубых на ляпистый рисунок, сорвали высаженные мною цветы. Повесили полотенца сушиться на балконе. Вытоптали дорожку там, где ее не должно быть. А еще там жарили рыбу на всю улицу. Я ненавидела рыбу.

Где-то в вещах лежали документы, который Кассиан так и не подписал. В который раз дала себе обещание, что заставлю его это сделать. Проверять, от него ли беременна Матильда или нет, я уже не хотела, для меня это не имело никакого значения.

Основной любовью Кассиана было Гнездо. А я так, на втором месте.

Я больше не хотела его видеть, хотя подпись мне необходима. Только представлю, что придется поговорить, снова услышать его речи… как разворачивалась и шла в другую сторону от поместья фон Райвенгорстов.

На удивление, я почти не видела Валериана. Мы ни разу не встретились за эти дни. Он не искал встречи. Я тоже.

Предварительное слушание проходило без публики, торжественности, и газет. Оставалось надеяться, что его хотя бы запротоколируют.

Небольшой зал Старшего суда с высоким потолком и узкими окнами, через которые свет падал полосами, как решётка, хотя фениксы понятия не имеют, что такое настоящая тюрьма.

Я стояла одна за столом заявителя. Пришлось купить пару новых платьев, чтобы выглядеть подобающе перед Старшим судом.

Внешне я была абсолютно спокойна, хотя сердце то срывалось с ритма, то замирало. Утром мне кусок в горло не лез, и хоть после пробуждения прошло часов шесть, я вообще не ощущала голода.

Валериану и Кассиану было настрого запрещено появляться в зале.

Это был только мой бой.

Грезелла — за столом ответственной стороны.

Она не привела адвокатов. Только двух секретарей. Это выглядело почти демонстративно.

Судья, пожилой феникс с сухим лицом и безукоризненной дикцией, перелистывал копии документов.

— Госпожа фон Райвенгорст, — произнёс он, — вы утверждаете, что средства, выделенные Скайглору за последние десять лет, перераспределялись с нарушением регламента.

— Да.

— И что данные нарушения могли быть санкционированы на уровне канцелярии?

— Да.

Он повернулся к Грезелле, своей коллеге и давнему другу. Если мне не изменяет память, он был ее учителем.

— Вы признаёте возможность злоупотреблений?

— Я признаю возможность ошибок в отчётности, — ответила она спокойно. — Но не системных нарушений.

— Вы готовы к очной проверке?

— Безусловно.

Я почувствовала лёгкое, почти физическое смещение.

Грезелла не сопротивлялась. Она была уверена, что Камил ее никогда не предаст.

Судья сложил руки.

— Представленные документы указывают на необходимость дополнительного анализа. В частности, требуется очное изучение оригиналов отчётности, сверка финансовых потоков и присутствие ответственных лиц на месте распределения субсидий.

Он сделал паузу.

— Суд постановляет назначить выездную проверку в город Скайглор.

Это прозвучало сухо. Почти буднично.

— Ответственная сторона обязана присутствовать.

Грезелла кивнула.

— Разумеется.

— Проверка проводится в присутствии заявителя.

Я ожидала этого.

— Срок — немедленно. Дата выезда согласовывается в течение двух суток.

Молоточек ударил по дереву.

Решение было принято. Все тихо, мирно. Без скандала.

Я понимала, что иск о превышении полномочий Гнездо постарается замять или оттянуть. Прикопаться к субсидиям для них сейчас проще всего.

Когда мы вышли в коридор, я почувствовала не облегчение. Голова болела от того, как долго еще будут длиться разборки. И я очень надеялась, что по приезде в Скайглор Камил останется на моей стороне.

А что самое страшное, я ждала, что он со мной свяжется. Мне было просто необходимое его тихое спокойствие.

— Ты добилась своего, — сказала Грезелла, остановившись рядом со мной.

— Это решение суда.

— Конечно.

Свекровь посмотрела на меня пристально. В ее голубых глазах я увидела Кассиана.

— Ты уверена, что понимаешь, что именно запустила?

— Проверку, — я вскинула голову. Грезелла меня не испугает уже. Хуже некуда.

— Нет.

Грезелла чуть наклонила голову.

— Твое полное уничтожение, девочка.

И ушла.

Я стояла в коридоре, глядя на массивные двери зала.

Камил много раз говорил, что нужно доводить дело до конца. Интересно, он понимал, к чему это приведет?

Очная проверка. Личный визит. Присутствие доверенного лица Суда в пределах купола. И их не беспокоило, что этому лицу предъявлено обвинение, которое пока отложили в сторону.

Я заставлю их вернуться к этому делу. Пусть после личной проверки Грезеллы своих теневых владений.

Мы называли это процедурой.

Мне показалось, что я что-то упускаю. Это я пытаюсь обвести вокруг пальца или меня?

— Эйби, — Валериан, как обычно, стоял в тени арки. Он застал меня врасплох, когда я вышла из зала.

Я удивилась, что он нашел меня.

— Валериан, — я подошла ближе к нему, оглянувшись. Белые волосы вампира собраны в небрежный хвост, под глазами мешки.

— Как все прошло?

— Нормально. А ты чем занимался?

— Встречался со старыми друзьями.

Я не стала спрашивать, с какими именно. Меня это не касалось.

Если подумать, я вообще мало про него что-то знала.

— Помнишь, ты мне ужин обещала? Когда мы пошли искать Майю.

Я невольно улыбнулась. Точно.

— Ты только за этим пришел?

— Мне показалось, что было бы неплохо просто прогуляться по столице. Без обязательств.

Мне показалось, я увидела надежду в черных с красными крапинками глазах.

Жаль, я разрушительница надежд.

— Нет, я не могу. Такая волна сплетен поднимется. Давай лучше все оставим, как есть?

Валериан мягко улыбнулся, привычно шутовски поклонился.

— Ладно. Как-нибудь потом. Какой у тебя план?

— Придется ехать в Скайглор. С Грезеллой.

Лицо вампира на мгновение потемнело.

— Скажешь когда назначен будет отъезд. Я поеду с тобой. Осталось одно дельце.

Из-за Валериана я вернулась в дом поздно, но сон не пришёл. Я разложила все документы, которые у меня уже были, на крошечном прикроватном столике и кровати и занялась тем, что умею лучше всего — проверкой структуры.

Я не верю в совпадения, особенно когда они аккуратно пронумерованы, прошиты и заверены печатями.

Содержание уже выглядело убедительно. Переводы совпадали с исчезновениями, подписи повторялись, формулировки распоряжений дублировали стиль канцелярии. Но структура… структура была слишком стройной.

Я выстроила хронологию заново, отступив от той логики, которую мне предложили. Десять лет субсидий. Пять лет резкого увеличения финансирования. Три года стабильно повторяющихся формулировок в сопроводительных письмах. И один год — последний — в котором расхождения стали почти демонстративными.

Слишком резкий перелом.

Если система работала тихо и эффективно десять лет, она не начинает допускать грубые ошибки внезапно. Её либо вскрывают извне, либо кто-то внутри меняет режим.

Я остановилась на последнем пакете бумаг, переданном Камилом. Именно там были самые удобные для суда несоответствия. Суммы, которые невозможно объяснить. Подписи, которые не совпадали с датами назначения должностных лиц. Переводы через счета, связанные с архивом Виктора Эрменса.

Виктор.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить первую ночь в Скайглоре. Тогда туман был просто плохой погодой. Я записала это в отчёте. Низкое давление, влажность, отсутствие ветра. Никакой мистики. Только климат.

Туман начал меняться позже. Когда я задала первые вопросы. Когда Виктор начал активно действовать, как Охотник. А может, это кто-то действовал, копируя его стиль?

Я снова посмотрела на даты.

Резкий рост аномальных переводов совпал не с моей ссылкой, а с моим первым допросом.

Слишком поздно для подготовки схемы. Слишком рано для реакции.

Если документы существовали десять лет, почему их передали именно сейчас?

Ответ напрашивался простой: потому что я появилась. Потому что мне доверяли. Потому что я могла провести процедуру.

Но доверие — слабая валюта в Скайглоре. Да и в Империи тоже.

Я отложила бумаги и подошла к окну. Столица шумела, как всегда, уверенная в своей устойчивости. Никто здесь не чувствовал купола. Никто не слышал гул, который появляется перед пересечением границы. Здесь всё было линейно и понятно.

В Скайглоре ничего не было линейным.

Я вспомнила, как Камил настоял на том, чтобы проводить нас до заставы. Как он держал мою руку, когда купол давил на виски. Как спокойно говорил о процедуре, о праве, о юридической чистоте. Тогда это казалось поддержкой.

Сейчас… Я уже не была уверена в своих ощущениях.

Если цель — разоблачение, документы можно было отправить анонимно. Можно было передать их через третьих лиц. Можно было инициировать проверку без моего возвращения в столицу. Но документы были переданы лично мне. И именно в тот момент, когда я уже нарушила приказ о ссылке.

Это делало меня не только заявителем. Это делало меня связующим звеном.

Я снова вернулась к хронологии. В последние месяцы финансирование Скайглора увеличивалось, несмотря на отсутствие официальных отчётов о кризисе. Это означало, что кто-то на уровне канцелярии поддерживал поток средств сознательно.

Грезелла?

Или тот, кто убеждал её в необходимости проекта?

Проекта.

V.E.

Я до сих пор не понимала, что именно скрывается за этой аббревиатурой, как именно и ради чего работает проект. Каждый уклонялся от прямых ответов.

Если это инструмент, то для чего?

Я вернулась к самой первой записи в архиве. Год основания купола. Год, когда в отчётах впервые появляется формулировка «экспериментальная поддержка инфраструктуры». Подпись — тогда ещё не Грезеллы, а её предшественника.

Система старше моего брака. Старше моей карьеры. Старше многих из тех, кто сегодня делает вид, что не знает, откуда берутся деньги.

Я медленно сложила бумаги обратно в ларец. Внутри росло ощущение, которое я привыкла уважать. Не страх. Не паника. Интеллектуальный дискомфорт.

Документы выстроены так, чтобы без личного визита не обойтись. Личный визит означает пересечение купола. Пересечение купола означает активацию системы.

Я впервые сформулировала мысль полностью:

Это не просто разоблачение. Это маршрут.

Камил хотел, чтобы Грезелла оказалась внутри.

Не под следствием. Внутри купола. Зачем?

Я вспомнила его последнюю фразу на границе: «Если документы подтвердят злоупотребления, Суд обязан их рассмотреть».

Он ни разу не сказал, что хочет её наказания.

Он говорил о процессе.

Я опустила ладонь на живот. Ребёнок шевельнулся тихо, как будто напоминая о собственной независимой логике.

Если Камил действительно выстраивает маршрут, то я — часть схемы. Не цель. Катализатор.

Вопрос только в том, понимаю ли я масштаб.

Я закрыла ларец окончательно.

Процесс уже запущен. Суд назначил проверку. Грезелла согласилась. Выезд будет оформлен в течение суток. Остановить это невозможно без признания собственной ошибки.

А я пока не была уверена, что это ошибка.

Но впервые с момента подачи документов я подумала не о том, как доказать вину Грезеллы. А о том, что произойдёт, когда она пересечёт границу Скайглора. И почему Камил ждал именно этого.

“Я уверен, ты была великолепна. Жаль, меня не было рядом. Надеюсь, с тобой и малышом все в порядке. Мы увидимся снова?”

Вот такое письмо мне пришло в тот вечер.

Стыдно признаваться, письмо было долгожданным. Я пробыла в столице неделю, а вестей от Камила так и не получила. Поэтому когда в мой номер постучался посыльный и передал послание, сердце таки сбилось с ритма.

Я не стала ничего отвечать, ведь мы вот-вот увидимся. И я этому чуточку рада.

Судебная проверка была оформлена безупречно. Предварительное слушание признало доводы достаточными для очного анализа распределения субсидий. Ответственные лица обязаны присутствовать. Финансирование должно быть прослежено на месте. Подписи сверены. Архивы вскрыты.

А там и до V.E. доберемся.

Формально это был сухой административный акт.

Фактически — принудительный визит Грезеллы в город, который она десятилетиями предпочитала держать на расстоянии. И хоть она не выказывала недовольства, я уверена, что ее не радовало покидать столицу и свое любимое Гнездо.

Грезелла ехала отдельно, в сопровождении ограниченной охраны и двух представителей суда. Без демонстрации силы. Всё подчёркнуто законно. Она отказалась, чтобы Кассиан ехал с ней.

Ах да. Он увязался за нами как банный лист.

— Разве я позволю маме оставаться одной в Скайглоре? После всего, что мы пережили? — возмущался он в перерывах между моими криками. Мне хватило совместного времяпровождения, теперь с радостью избегу общества мужа. В итоге Кассиан приехал к самому выезду с чемоданом.

Валериан даже ничего прокомментировал. Он вообще стал чрезмерно молчаливым. Это хотя бы не напрягало в отличии от скандалов с Кассианом.

Я наблюдала за каретой свекрови из окна своей. Грезелла сидела прямо, не отводя взгляда от дороги. Ни раздражения, ни тревоги. Если она и понимала, что происходит, внешне это никак не проявлялось. Я немного восхищалась ее выдержкой.

Кассиан ехал молча. Наконец-то я добилась этого!

Валериан держался в стороне, как будто дорога к куполу его не касалась. Но я видела, как он время от времени закрывает глаза, будто прислушивается к чему-то за пределами слуха.

Граница появилась неожиданно. Не как стена, потому что ее со стороны не было видно. Я успела отвыкнуть от шума тумая.

Сначала лёгкая тяжесть в висках. Затем глухой низкий гул, который нельзя было отнести к ветру или к скрипу колёс. Он шёл не снаружи. Изнутри.

Я помнила это давление. Его забыть невозможно.

Первый раз, когда мы пересекали купол, я списала всё на усталость. Теперь я знала, что это не физиология.

Карета Грезеллы первой приблизилась к заставе.

Стражники распахнули ворота без торжественности. Бумаги были проверены заранее. Никаких задержек.

И в тот момент, когда колёса её экипажа пересекли линию, воздух изменился.

Гул усилился, но не хаотично. Ритмично. Как будто структура реагировала на определённую частоту.

Я почувствовала, как кожа покрывается холодом, но не от ветра.

Туман, который раньше стелился у земли, начал подниматься. Не резко. Постепенно. Он словно искал высоту, с которой лучше видно, как заинтересованный зритель.

Грезелла не дрогнула.

Но я увидела, как один из судебных представителей инстинктивно схватился за воротник, будто стало трудно дышать. Мне тоже вдох давался тяжело.

— Это нормально? — тихо спросил Кассиан.

— Нет, — ответила я.

— Маме, наверное, нехорошо.

Моя карета пересекла границу следом.

В этот раз ощущение было иным. Купол не просто давил. Он… различал, анализировал и делал выводы.

Я отчётливо почувствовала разницу в реакции, когда внутрь вошла Грезелла и когда — я. Давление нарастало в момент её пересечения, затем стабилизировалось, как только она оказалась полностью внутри.

Это не была равномерная защита. Это был фильтр.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении. Если купол — стабилизатор поля, как говорил Валериан, то он должен реагировать на источники энергии. На тех, кто способен питать или нарушать баланс.

Фениксы.

Грезелла — чистый феникс. Я — беременная драконша. Разные частоты. Разные отклики.

Интересно, как раньше купол реагировал на Кассиана?

Гул стал глубже. Туман уплотнился, словно город втянул воздух и задержал его.

Когда мы въехали в Скайглор, солнце исчезло полностью. Свет просто не мог пробиться через туман.

Теперь он стал гуще, что особенно заметно после солнечной столицы.

Грезелла вышла из кареты первой. Кассиан подал ей руку.

Камил уже стоял на лестнице, опираясь на трость. Его состояние улучшилось за неделю.

Поймав мой взгляд, мэр улыбнулся чуть ласковее, чем следовало. Валериан тихо фыркнул.

Грезелла огляделась спокойно, оценивающе, как человек, проверяющий состояние собственности.

— Некоторые вещи нужно проверять на месте, — произнесла Грезелла, с интересом глядя на ратушу, скрытую в сероватой дымке.

Это была та же фраза, что прозвучала в столице.

Камил ждал на ступенях. Прямая осанка, несмотря на слабость, безукоризненная вежливость. Его лицо оставалось безупречно нейтральным, но я заметила, как в момент её шага на мостовую туман вокруг него слегка дрогнул.

Я впервые увидела, чтобы туман менялся. Сегодня был крайне необычный день.

Купол не просто удерживал туман. Он перераспределял.

Грезелла подошла к Камилу без демонстративной холодности. Наоборот, на ее хищном лице появилось подобие улыбки. Кассиан последовал за ней, не отходя ни на шаг.

— Господин мэр, — сказала она дружелюбно. — Надеюсь, вы готовы предоставить полную отчётность.

— Разумеется, — ответил он мягко. — Всё будет в вашем распоряжении.

И в этот момент под нашими ногами что-то едва заметно вибрировало, как будто по земле пробежался импульс.

Я посмотрела на башни ратуши. Металлические элементы на их вершинах тихо звенели, как струны, по которым провели пальцем.

Магия феникса куполы явно знакома. И не по Кассиану, который не раз ходил туда-сюда. Думаю, Грезелла в ратуше раньше бывала и неоднократно.

Перед нами продемонстрировали систему, реагирующую на вход определённого типа энергии.

Я поняла, что в первый раз, когда пересекала границу, я не была действующим лицом. Я была наблюдателем.

Грезелла — ключ. Или недостающий ингредиент. Я не знала, как назвать это правильно.

И если купол настроен на цикл сильного феникса, то присутствие Грезеллы внутри изменит баланс. Вопрос только в том, в чью пользу, и знает ли она об этом?

Мы двинулись к ратуше. Валериан замыкал шествие.

Туман медленно замыкался за нашими спинами, отрезая дорогу к ясному небу, как будто мы должны забыть о нем.

И я впервые отчётливо почувствовала, что возвращение в Скайглор — это уже нечто большее, чем поиск доказательств. Больше, чем проверка.

Это запуск.

Чем дольше шло время, тем отчётливее я понимала: что-то изменилось.

Не резко. Не так, чтобы можно было указать пальцем. Но воздух стал другим.

Я стояла в западной галерее ратуши и смотрела, как сероватая дымка медленно обволакивает фонари на площади. Свет расплывался в ней мутными кругами, словно город постепенно погружался под воду.

Я пыталась определить, где заканчивается обычное природное явление и начинается магия.

Если бы на мне не было печати, я могла бы воспользоваться артефактом. Проверить поле. Увидеть линии силы. Понять, что происходит на самом деле.

А так…

Я лишь стояла и смотрела.

Ладонь сама легла на живот. Ребёнок шевельнулся — тихо, едва заметно, будто тоже чувствовал напряжение, которое медленно наполняло город.

По-хорошему стоило найти Стефана. Мы должны были поговорить… Я хотела спросить. Вдруг он знал еще что-то, чему не придавал значения?

Но пока я не могла выпустить Грезеллу из поля зрения.

Даже несмотря на то, что рядом с ней постоянно находился Кассиан. И Валериан. И Камил.

Но все же… Даже не поздороваться со Стефаном я не могла. Он не заслужил подобного отношения.

Я нашла Валериана в холле.

— Мне нужно к Стефану.

— В такое время? — вампир искренне удивился.

— Я ненадолго. Последишь тут за всем?

Сверху раздался веселый хохот Грезеллы. Кажется, они с мэром пили чай.

— Конечно. Обещаю, что ничего не случится в твое отсутствие, — Валериан мне улыбнулся. Он хотел сказать что-то еще, но я быстро развернулась и вышла из ратуши.

Туман стоял достаточно густой. Я поежилась. Везде мерещились зловещие тени, хотя они не могли остаться после уничтожения Виктора. Камил бы мне точно сказал, если бы в городе было не безопасно.

Поэтому я увереннее зашагала к дому помощника.

Тихо постучала.

Никто не открыл.

Дверь оказалась не заперта.

Сердце защемило. Вдруг со Стефаном что-то случилось?

Но нет. Внутри нашла только сонная Майя. Девушка ничуть не изменилась. Все такая же хищница снаружи. Все тот же зверь.

Увидев меня, Майя помахала хвостом и подбежала ближе, ластясь об руку. Я с удовольствием потрепала ее по голове между отросшими рожками. Вот уж точно, чудо чудное, диво дивное.

— Где Стефан?

Майя наклонила голову, как будто пытаясь понять, о чем я ее спрашиваю, затем вильнула хвостом и выскочила на улицу. Я направилась за ней. Майя не пыталась убегать, наоборот, ждала, пока я поспею за ее размашистым шагом. Она то и дело дергала ухом, и мне становилось не по себе от этого.

Мы прошли через пол поселка и оказались на кладбище, настолько неказистым, что здесь даже призраки бы не поселились. Оно даже не ночью не вызывало ужас. Только чистую жалость.

Майя остановилась посреди кладбища. Между щербатыми надгробиями я увидела склоненную широкую спину Стефана. Он копал в земле у свежего памятника.

Я подошла ближе.

Помощник обернулся на секунду, заметил меня и тут же отвернулся.

Стефан высаживал цветы у могилы матери. Рядом стоял потрепанный памятник его деда.

— Зачем пришла? — голос Стефана изменился. Хриплый, с нотками злобы.

— Хотела узнать, как ты.

— В порядке.

— Хочешь поговорить?

Из меня всегда выходил так себе целитель душ.

— Уехала, бросила в самый страшный день моей жизни, а потом спрашиваешь, хочу ли я разговаривать? Простите, следователь Эйбеалль, но нет.

— Это мне сказали, что ты не желаешь меня видеть! Я приходила, ты не открыл.

— Мне никто ничего не сказал. Кассиан просто забрал свои вещи, оставшиеся ваши, которые не перевезли в дом, и заявил, что вы уезжаете. Все.

Я нахмурилась.

— Прости. Нас обоих обманули. Я действительно искала встречи с тобой.

— Что уж теперь…

Стефан устало сел на черную влажную землю. На его подбородке теперь красовалась куцая светлая борода.

Я решила, что правильнее будет сесть рядом с ним. Майя подошла ближе, но все еще держалась на расстоянии, как будто не хотела подслушивать, и несла дозор, лишь бы нам никто не помешал.

— Проклятое место, — Стефан посмотрел на яркие звезды и выдохнул холодный пар. Над кладбищем совсем не было тумана.

— Согласна.

— Зачем вернулись?

— Грезелла приехала. Мне нужно было ее экспертное мнение, чтобы потом доказать предвзятость и прочее.

Я рассказала о событиях в столице.

— Глава Гнезда… здесь? — Стефан настолько удивился, что вскочил.

— А что такого?

Помощник замялся. Я напряглась.

Однако давить на Стефана я не могла, поэтому замолчала, давая возможность ему высказаться. Взгляд скользил по надгробиям… когда я заметила на могиле Виктора тот же знак, что и на амулете. Теперь он красовался и на могиле Анны. И других.

Пока Стефан нашагивал туда и обратно, я на коленях подползла к могиле и потерла знак. Он засветился, и даже меня, запечатленной, пробило легкой магической волной.

В кармане стало холодно.

— Это еще что такое? — хрипло спросила я, указывая на символы.

Стефан подошел ближе.

— Не знаю, такого раньше не было.

Он тоже дотронулся до символа и резко отдернул руку.

— Ай, больно.

Майя, тихо шурша, оказалась рядом и глухо зарычала.

Я машинально достала амулет из кармана. Серебро оказалось ледяным.

Тот же знак.

Я приложила амулет к камню рядом с символом на могиле. На секунду мне показалось, что линии совпадают слишком точно.

Как будто маленькая версия того, что теперь светилось на могилах.

— Все изменилось, — прошептала я. — Из-за Грезеллы?

— Это датчики какие-то. Или накопители. Волна та еще.

— Может, поэтому здесь нет тумана? — предположила я.

Стефан оглянулся, как будто и не замечал этого.

— Точно. И правда.

— Где бы найти артефактора, который бы объяснил, как это все работает? — я закусила губу.

Майя принюхалась к амулету. Я сжала его в руке…

Что же, я могу обратиться к тому, кто его нашел.

Стефан и Майя проводили меня до ратуши, хотя бояться было нечего. Тем не менее помощник настоял, что Майя очень хочет послушать о столице. Не знаю, как он понимает зверя. Я не стала отказывать им в этом маленьком удовольствии, только умолчала о Матильде и неясных похождениях Кассиана.

Вернулась в хорошем настроении, хотя стоило собраться. Почему-то мне казалось, что вампир сам меня найдёт, как только узнает, что я вернулась.

— Ты уже видишь это, — произнёс Валериан за моей спиной.

Я почувствовала его раньше, чем услышала шаги. Лёгкий холодок коснулся кожи, словно воздух вокруг него всегда был на пару градусов ниже.

В его голосе не было удивления. Только спокойная уверенность того, кто наблюдает за происходящим давно.

Я не обернулась.

— Купол реагирует на Грезеллу, — сказала я, продолжая смотреть в серое небо.

Купол был почти невидим днём, но я всё равно ощущала его через слабое давление в висках.

— Да.

— И не так, как на меня. Или на тебя. Ни на кого из нас.

— Ты верно заметила.

Валериан подошёл ближе, но остановился на привычном расстоянии. Честном.

С развитием беременности наша связь словно ослабевала. Раньше я ощущала его почти физически — как второе дыхание рядом. Теперь между нами выросла тонкая, холодная стена.

Возможно, дело не в магии. Возможно, дело во мне. В том, что я больше не доверяла ему.

— Объясни, — сказала я, и сама удивилась, насколько твёрдо это прозвучало.

Валериан молчал. Секунду. Две. Словно выбирал, какую правду мне позволить.

Я почти развернулась, чтобы уйти, но остановилась. Так и смотрела в его глаза с красными крапинками.

— За какие грехи тебя прижала Грезелла, Валериан?

Воздух наэлектризовался. Если он соврёт… Я не знала, что сделаю. Но что-то во мне точно изменится.

— V.E. — это не просто переселение душ, — сказал вампир наконец. — Система перераспределения энергии. Возможность переписать свой конец.

Я моргнула, пытаясь осознать сказанное. Внутри всё похолодело.

— То есть… — начала я, но тут же перебила себя. — Ты хочешь сказать, что душу можно… переработать? Разделить от тела для цели?

Валериан вздохнул тихо, почти сдержанно:

— Чтобы душа стала пригодной для переноса, её нужно разреживать. Отделить от тела. Разрушить структуру.

Каждое слово будто резало меня изнутри. Пазл складывался, только совсем не так, как я надеялась.

— Виктор… — выдохнула я. — Значит, я тогда… вмешалась в процесс?

— Да, — тихо сказал он, на мгновение отводя взгляд. — Он занимался технической частью. Был моим помощником ещё в столице.

Конечно. Всё это началось задолго до того, как я появилась в истории. Я сжала пальцы в кулаки, ощущая предательство сильнее.

Туман стал гуще. Он медленно полз между домами, словно живой. И на секунду мне показалось, что он тянется к нам.

— И ты?.. — я сглотнула. Знала ответ, но боялась услышать его.

— Я автор.

Просто.

Сухо.

Без попытки оправдаться.

Я внезапно поняла, что сжимаю пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони.

— Зачем? — шёпот сорвался сам собой.

Он посмотрел на город, не на меня.

— Задолго до Грезеллы я придумал V.E., — сказал он, выбирая слова. — Моя жизнь бесконечна и лишена смысла. Твоя — конечна. И, как мне кажется, именно в этом и есть смысл.

Слабо усмехнулся, но взгляд оставался холодным.

— Мне надоело наблюдать, как время проходит,

— И всё ради… продления? — спросила я, не сдерживая дрожи в голосе.

— Не только. Скорее, наоборот. Люди хотят жить дольше. Любить дольше. Представь, что ты не теряешь тех, кого любишь.

Взгляд на секунду задержался на мне.

— Ты понимаешь, что значит терять близкого? Я знаю. Разве не лучше дать им шанс? Я бы с радостью обменял свою вечность на счастье конечной точки. И так было много.

Я молчала. Всё внутри сжималось.

— Виктор продал мою идею Грезелле, — тихо сказал он. — Элридж тоже не дураком оказался. Он заметил, что у свободных душ много интересных функций.

Я невольно усмехнулась:

— Продал? Или ты просто позволил ему это сделать?

— Я бы никогда не стал.

— И она прижала тебя своими законами.

— Сделать меня своим цепным псом оказалось несложно, — сказал он и на мгновение прикрыл глаза. — Первый её приказ был использовать Виктора на благо Гнезда. Так появился туман.

Я взглянула на серую дымку и произнесла сама, почти как догадку:

— Значит, туман — это отходы процесса.

— Побочный продукт, да. Но не источник энергии, — признал Валериан осторожно, словно выдавая слишком много.

— А эта разреженная субстанция подпитывает купол? — продолжила я, сама делая вывод. — Или зачем она еще?

— Не напрямую. Купол стабилизирует магическое поле города. Без него туман давно расползся бы за пределы долины.

— А поле что удерживает? — я пыталась соединить все куски логики.

Валериан помедлил.

— Избыток энергии.

— Какой энергии? — нахмурилась я.

Он чуть поморщился.

— Фениксов.

Опять они…

— Когда фениксы накапливают слишком много силы, они сбрасывают её. Летят к старым башням, к узлам…

Я перебила Валериана, догадавшись сама:

— В столице есть особые дома вроде особняка Грезеллы, чтоб не лететь далеко.

— Именно. Здесь хранители вроде Салли следят, чтобы они не разрушались. Думаешь, почему ратуша так хорошо выглядит на фоне остальных домов? Старушка буквально питает здание своей жизненной силой. Ее преемником должен был стать Стефан.

Я невольно вспомнила, как он смеялся по дороге к ратуше. Ставка стала осязаемой.

— Он знает?

— Это знают все члены системы. Если узнает кто-то сторонний — умрёт. Виктор убил лекаря не по моему приказу. Задача — уничтожать случайных свидетелей.

— Эти узлы связаны с куполом? — спросила я, почти сама делая вывод.

— Он перехватывает часть выброса. Гнездо обнаружило, что есть простой ингредиент, способный стать буфером.

— То есть души… фильтруют поток? — сказала я с обвинением. — Ты хочешь сказать, что души используются как фильтр?

Валериан кивнул, но не встречал взгляда. Мне стало холодно.

— Купол узнал Грезеллу, потому что настроен на её частоту?

— Да.

— Значит… он теперь распределяет ее силу на ключевые узлы.

Сердце забилось быстрее.

— Купол сам кого-то использует?

Валериан отвернулся на мгновение, выбирая слова.

— Думаю, да. Никогда Скайглор не видел настолько мощного феникса. Прости, но Кассиан и в подметки матери не годится. Только под куполом и так много энергии убитых душ. Я искал в столице решение, но не нашел. Мои друзья давно от меня отказались.

Озноб пробежал по спине.

— Что тогда будет? — спросила я, уже сама складывая недостающие части.

— Давление вырастет. Купол может не выдержать. Город станет закрытой пробкой. А потом… Я боюсь, что если оставить все, как есть, переизбыток энергии рванет настолько сильно, что сметет города вплоть до столицы. Один вопрос: кому это нужно? Может, Кассиан понял, что ничего не может сделать, поэтому позволил тебе привести его мать?

— Если приезд Грезеллы так сильно влияет на город, что мы можем сделать? Вдруг она еще и переродится?

Валериан сжал кулаки, наблюдая за медленным ползучим туманом.

— Слишком много переменных в этом уровнении, слишком много энергии. Любое движение — риск. И в первую очередь, для тебя и малыша. У купола должно быть ядро. Один момент. Если мы его коснемся, кто знает, чем все закончится?

Ночь в Скайглоре никогда не была по-настоящему тёмной. Туман отражал любой свет, превращая его в рассеянное свечение, будто город жил под стеклянным колпаком. Сегодня это свечение стало плотнее. Не ярче, а насыщеннее, как если бы воздух приобрёл вес.

Я не спала.

В кабинете ратуши лежали разложенные схемы распределения субсидий, отчёты по инфраструктуре, старые чертежи купола. Грезелла настояла на полном доступе к архивам и формально действовала безупречно. Судебные представители фиксировали каждый шаг. Всё происходило в рамках процедуры.

Но процедура больше не казалась нейтральной.

Я провела пальцем по одной из схем, отмечая узлы финансирования. Деньги распределялись не хаотично. Они сходились в нескольких точках — лабораторное крыло, архив Виктора, энергетические контуры под ратушей. Формально это выглядело как поддержка инфраструктуры. Фактически — как обслуживание ядра.

Я вспомнила свой первый допрос в этом городе. Тогда туман ещё не был угрозой. Он просто задерживался дольше обычного. Я списала это на климат. Потом исчезновения стали системными. Потом Виктор начал действовать без согласования.

Не с моей ссылкой всё началось.

С моим вмешательством.

Я медленно выстроила последовательность.

Меня сослали в Скайглор как ресурс. Запечатали магию, чтобы я не могла выйти за пределы отведённой роли. Грезелла не знала о беременности. Для неё это была управляемая ссылка. Неприятная, но безопасная.

Камил получил следователя с безупречной репутацией и внутренней потребностью доводить дела до конца.

Документы существовали давно. Но они были переданы мне в тот момент, когда я уже нарушила приказ, когда процесс мог приобрести юридическую форму.

Я сама подала прошение в Суд.

Я сама инициировала проверку.

Я сама создала необходимость личного визита.

Это было не принуждение. Это был направленный выбор.

Я закрыла глаза и позволила мысли оформиться полностью.

Кто-то выстраивал эту схему.

Без моей подачи документов Суд не назначил бы очную проверку. Без очной проверки Грезелла не пересекла бы купол. Без пересечения купола система не получила бы фениксовский контур.

Я была не целью.

Я была катализатором.

Кому нужно, чтобы Скайглор рванул и все уничтожил?

Я подошла к окну. На площади перед ратушей стояла Грезелла. Она разговаривала с Кассианом, спокойно, без раздражения. В её позе не было паники. Она не выглядела загнанной.

Она выглядела уверенной, что контролирует ситуацию.

В этом и была ошибка.

Она всегда считала Скайглор инструментом. Провинцией, куда можно отправлять неудобных. Проектом, который нужно финансировать, не вникая в детали, пока он обеспечивает стабильность.

Она не видела в куполе самостоятельной логики.

Я видела.

Туман двигался иначе, чем в прошлые месяцы. Он не расползался по улицам, не прятался в переулках. Он концентрировался ближе к ратуше, к тем точкам, где сходились энергетические узлы.

Поле замыкалось.

Я вернулась к столу и разложила документы в новом порядке. Не по датам. По выгоде.

Кому выгодно, чтобы я стала лицом дела? Тем, кто хочет сместить Грезеллу? Безусловно. В зале её особняка половина гостей была готова поддержать любой удар по её власти.

Кому выгодно, чтобы она оказалась внутри купола? Тому, кто не может заставить её приехать иначе.

Судебная проверка — безупречный повод.

Я вспомнила реакцию купола на её пересечение границы. Гул усилился, затем выровнялся. Не как протест. Как признание.

Это не ловушка для неё одной.

Это завершение цикла.

Я медленно сформулировала ещё одну мысль.

Ответственность за происходящее лежит и на мне.

Я инициировала процесс. Я привезла сюда Грезеллу. Я обеспечила юридическую чистоту.

Меня использовали аккуратно. Но я согласилась добровольно.

Я не почувствовала паники. Только холодную ясность.

Система V.E. имеет ядро. Любая замкнутая модель держится на узле стабилизации. Если разрушить узел, контур распадётся.

Цена — неизвестна.

Я услышала шаги в коридоре. Камил остановился у двери, не входя.

— Вы не спите, — сказал он мягко.

— Работаю.

— Грезелла очень дотошно смотрит все документы. Мне кажется, ей вдруг стало интересно, как у нас тут все устроено. Вот видите, не только вы писали много отчетов. Я рад, что у меня все сходится.

Я улыбнулась Камилу, немного устало. Надеюсь, он скоро уйдет, потому что отвлекал от важных мыслей. Я была близка к цели.

Камил замялся у двери.

— Что-то еще? — спросила я строже, чем хотела.

Мужчина подошел ближе и обнял меня.

— Мне показалось, между нами возникло нечто большее, чем дружба, — с этими словами он поцеловал меня в макушку.

Медленно повернул мое лицо к себе.

Я позволила поцеловать себя в губы, хотя внутри ничего не отозвалось. Да, я слишком устала. Романтику лучше отложить на потом.

— Уверен, скоро все закончится, — прошептал мэр и ушел.

Туман не усилился внезапно. Он изменил характер.

Утром город выглядел так, будто кто-то убрал глубину. Дома стояли на своих местах, улицы сохраняли привычный рельеф, но расстояния сократились. Башня ратуши казалась ближе, чем должна быть. Фасады теряли перспективу. Воздух стал вязким, как если бы его можно было измерить руками.

Я вышла на площадь до начала официальной проверки. Валериан и Кассиан уже работали с архивами, Грезелла требовала сверки отчётов по субсидиям за последние пять лет, Камил сопровождал её безупречно вежливо.

Снаружи всё выглядело процедурой.

Внутри происходило замыкание.

Я почувствовала это, когда пересекла внутренний двор ратуши. Под камнем шла вибрация. Ритмичная, не хаотичная. Как сердцебиение, к которому привыкаешь, если долго живёшь рядом.

Взглядом выцепила Салли. Она выглядела совсем немощной, еле стояла. Скоро закончится ее время “служения” городу, и придет очередь более молодого.

Нет, такой участи Стефану я не желала.

— Послушай, — я нашла его дома как обычно. Без меня помощник не видел смысла пропадать в участке. — Что ты знаешь о хранителях узлов?

Стефан растерялся.

— Мне запрещено об этом говорить.

— Кем?

— Я этого тоже не могу сказать.

— Тогда сообщаю тебе, что Салли вот-вот отойдет в мир иной. Твоя очередь уже близка.

Стефан резко побледнел.

— Правда?

Майя заскулила.

Парень потер шею.

— Мы подчиняемся древнему документу. Я не знаю, кто его написал. Когда рождается новый хранитель, туда записывают его имя. Мама давно сказала, что там есть мое имя.

— В чем именно роль хранителя?

— Это я должен узнать, когда займу место. Что-то связанное с куполом. Я не знаю. Мне всегда говорили, что как только коснусь ядра, все пойму сам.

— Тогда нам придется найти ядро до того, как город взорвется. Грезелла питает его слишком активно. Нам необходимо нейтрализовать ее или лучше увести отсюда.

— Что я могу сделать сейчас? — Стефан напрягся. Я видела, что его пугает перспектива касаться ядра раньше времени.

— Ищи его… А я пока постараюсь нейтрализовать Грезеллу, чтобы выиграть нам время.

— Я постараюсь покопаться в архивах деда, если ядро вообще существует. Может, это вообще сказки. Может, его нужно понимать абстрактнее.

— Я думаю, что существует. Так сказал Валериан.

Сама не знаю почему, я ему оправдывала. Но вибрация под камнем, ритм, туман… что-то говорило мне, что если не действовать, последствия будут катастрофическими. Может, я ошибаюсь, но ждать нельзя.

— И что? Вы ему доверяете? Мне вампирище всегда казался сомнительным типом.

— Я уже никому не доверяю, Стефан. — Я тяжело вздохнула.

Проще всего было бы пойти к Салли, допытываться у нее, но вокруг крутились буквально все, и это не выход. Так что придется двигаться другим путем. И как можно быстрее.

Я очень надеялась, что помощник сможет найти тайны ядра, и мы успеем отключить перераспределить энергию до катастрофы.

Стефан прав: Валериан может тормозить меня, прикидываясь, что сам что-то решает. Он вполне может быть главным кукловодом.

Тогда нужно действовать самой. Я обязана разобраться, как работает купол и как мне все остановить. Я не позволю Скайглору взорваться и уничтожить половину Империи, хоть ее и населяют фениксы.

Более того, если все получится, если мир узнает, что Гнездо делало, чтобы аккумулировать их энергию, законы должны поменяться, и наконец восторжествует справедливость.

Формально это называлось временной изоляцией на период проверки.

Юридически всё было безупречно. Судебные представители настояли на ограничении доступа к финансовым архивам и на разделении ответственных лиц, чтобы исключить возможность согласования показаний. Грезеллу разместили в восточном крыле ратуши, в бывших апартаментах для инспекторов. Охрана — символическая. Двери — не заперты на магию, а лишь на порядок.

Грезелла не возражала.

Это выглядело как демонстрация уверенности.

Когда я видела её днём, Грезелла спокойно работала с бумагами, задавала точные вопросы, требовала конкретных отчётов. Она не пыталась отменить проверку, не угрожала суду, не обвиняла меня в мятеже. Мы вообще практически не пересекались.

— Ну что, дорогая, ты довольна? — хриплый каркающий голос застал меня врасплох. Я отдыхала в гостиной Камила, размышляя о V.E., когда Грезелла в комнату.

Мне показалось, она выслеживала меня.

Свекровь грациозно прошла к диване и элегантно приземлилась напротив меня, сидящей в кресле у окна.

— Да, вполне, — я сухо улыбнулась.

— Ничего ты не докажешь и не найдешь. Камил чудесно ведет дела, не прикопаешься. И не смотри так ошарашенно. Я проверила: мэр выделил мне целый этаж без лишних ушей.

Я скрипнула зубами. Очень жаль, что у меня нет артефакта, записывающего звуки.

— Ты же понимаешь, что как только мы вернемся в столицу, тебя мигом посадят в тюрьму? — тон Грезеллы сочился от собственного превосходства.

Я молча смотрела в окно. Пусть говорит.

— И заживем… Вот же, встала у меня на пути. И зачем, спрашивается? Неужто так сильно влюбилась в Кассиана? Я тебе как мать скажу: мой сын не подарок. Он умеет врать и выкручиваться получше его отца, первого советника, между прочим.

— Матильда? — догадалась я.

— Конечно. У нее будет сыночек, — в голос Грезеллы даже послышался намек на ласку. — Кассиан тебе сказал, что не он “наследил”? Как бы не так. Пока ты сидела в кабинете, он гулял с Матильдой, ну и… Что мне объяснять?

— Рада, что у вас все так чудесно складывается, потому что ни к моему ребенку, ни ко мне ни один из вас больше не будет иметь отношения, — произнесла я сухо и посмотрела Грезелле в лицо.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы смысл дошел до нее.

— Ты… беременна?! — голос перешел на высокие ноты.

Грезелла открывала и закрывала рот, как рыба на суше.

Я обнажила округлившийся живот, который заметно рос в последнее время, но я носила облегающие вещи, и этого было незаметно.

— Кассиан “наследил”, — повторила ее слова без эмоций.

— И ты посмела оставить ребенка?! — Грезелла вскочила с места, ткнула в меня длинным острым когтем феникса. — Кого ждешь? Мальчик? Девочка?

— Понятия не имею, — я пожала плечами, а руки на живот все же положила, чтобы взбесившаяся свекровь ничего мне не сделала. — Напомню, что моя магия все еще запечатана.

— Да ты все будущее Кассиану угробишь! — закричала Грезелла, не стесняясь выражений, которые полились из нее потом отборной брани. — В Гнезде никогда не примут полукровку.

— Как жаль, — раздался спокойный голос Камила. Он шел к нам. Я слышала, как стучала трость по паркету.

Его руки легли на мои плечи.

— Грезелла, дорогая, вам не стоит так нервничать. Кто виноват, что в Гнезде отсталые законы?

— Вы не понимаете! Оба! Если мы не будем держать порядок, то такие, как вы, развалят все, что мы строили!

В коридоре громко застучали шаги.

— Мама, почему ты так кричишь? — Ожидаемо, на шум прибежал и Кассиан.

Обернувшись, я заметила и Валериана, замершего в арки двери. Я давно поняла, что он терпеть не может разборки.

Кассиан обнял мать.

— Ты почему мне не сказал, что она, — в меня снова тыкнули птичьим когтем, — беременна?

— А зачем тебе знать? Тебя это не касается! — рыкнул Кассиан, демонстративно уставившись на руки Камила на моих плечах. Ни одного из нас сей факт не смущал.

— Не касается? Ну конечно! — неистовствовала Грезелла. — А кто за тобой подтирать должен, милый? Думаешь, Матильда простит, что за время ваших отношений ты спал с этой?

— Мама, сколько раз тебе говорить: между мной и Матильдой ничего не было.

— Ну конечно, — Грезелла откинула голову и захохотала, окинула нас всех взглядом и остановилась на мне. — Скажи, милая Эйби, кому из нас ты веришь?

— Вы можете ничего не отвечать, — прошептал мне на ухо Камил. — Я нашел кое-что, что поможет заинтересовать суд.

Грезелла ещё что-то говорила — кричала, обвиняла, смеялась, — но я уже не разбирала слов. В голове осталась только одна фраза: в Гнезде никогда не примут полукровку. Она произнесла это спокойно, почти автоматически, как общеизвестный факт, который не требует доказательств.

Я медленно выдохнула и положила руки на живот. Полукровка, у которого, может быть, вот-вот родится старший брат или сестра.

Ну и пусть свекровь называет моего малыша как хочет. Никакого доступа к нему у нее все равно не будет!

Я перевела взгляд на Камила. Он стоял рядом, опираясь на трость, совершенно спокойный. Ждал, когда я смогу переключиться на него.

— Я думаю, вам всем пора прекращать этот цирк, — холодно и размеренно раздался голос Валериана.

Он прошел вглубь комнаты и тоже встал рядом со мной, по другую сторону. Грезелла так удивилась, что так и замерла с открытым ртом.

Затем ее лицо залилось краской.

— Да как ты смеешь! — зашипела она.

Валериан остановил ее коротким взмахом руки.

— Я сказал: довольно.

— Валериан прав, мама, — Кассиан приобнял женщину за плечи. — Тем более Эйби нельзя нервничать. Зачем ты говоришь о таких ужасных вещах, мама?

Грезелла тяжело выдохнула. То ли от старости, то ли купол действительно начал выкачивать ее силы, но пыл со свекрови схлынул, и она позволила себя увести. Впервые в жизни я увидела в ней слабость.

— О чем вы тут секретничаете? — с ухмылкой спросил Валериан, полуобернувшись к Камилу. Тот руки с моего кресла не убрал.

— О том, чем я занимался, пока вы скандалили в столице, — сухо ответил он.

— И? — Валериан скрестил руки на груди. — Мне ты тоже можешь все рассказать. По-моему, очевидно, что все мы на одной стороне и хотим избавиться как от власти фениксов, так и от Грезеллы в частности.

— Мои документы требуют проверки и исследования, но думаю, в результате мы сможем заключить Грезеллу в тюрьму Скайглора. Не все так чудесно сходится, как она думает.

— Тогда чего молчишь? Неси их сюда! Мне не терпится со всем покончить, да побыстрее! Да, Эйби?

Я кивнула, но уже не думала об этом. Мысль ушла в сторону. Если Грезелла так уверена, что всё под контролем, то почему она теряет силы? Неужели ядро действительно существует и прямо сейчас накапливает силу феникса?

Эта мысль ударила обухом.

Я слишком долго крутилась вокруг документов: схемы, отчёты, финансирование. Пыталась понять систему снаружи. Но ни одна система не держится на бумагах. Она держится на узле — на том, что нельзя переписать или подделать. Или на гении, который это все устроил.

Я решила, что больше не хочу тратить время на документы. Уверена, что Валериан и Камил что-то найдут и без меня.

А мне нужен мой помощник.

Он, как обычно, нашелся дома вместе с Майей. Они занимались прополкой грядок. Думаю, Стефан продолжит дело матери. Или, быть может, он надеется расколдовать Майю.

Я не могла не заметить, как парень к ней привязан. Девушка, хоть и животное, как будто отвечала взаимностью, то и дело поглаживая его хвостом. Она научилась прятать жало. И я заметила, что превращение ее сознания в зверя остановилась. Думаю, это не случайность.

— Стефан, — позвала я.

Он обернулся сразу, настороженно. Мягкая улыбка слетела с его лица, как осенняя листва от порыва ветра.

— Ты говорил, хранители узнают свою роль, когда коснутся ядра?

Стефан замялся, явно не желая возвращаться к этой теме. — Да… Мама так говорила.

— И никто не знает, где оно?

— Нет. Только слухи. Потому что место разрядки фениксов и основное ядро не одно и то же.

Я кивнула. Внутри стало тихо и ясно. Слишком много совпадений, слишком аккуратно выстроенная система, слишком «удачные» решения. Так не бывает само по себе.

— Тогда мы ищем не отчёты. Мы ищем ядро.

Стефан нахмурился. — Сейчас?

Туман, скрывающий лес, стал плотнее, почти неподвижным. Если Валериан прав и энергия действительно замыкается, времени у нас нет.

— Если ядро существует, — сказала я тихо, — до него уже могли добраться. Грезелла слабеет. Она никогда бы не отошла от словесной перепалки добровольно.

Стефан побледнел. — Думаешь… ядро нашли? Не хранитель?

Я вспомнила камень во дворе и глухой ритм под ногами возле ратуши. — Думаю, да.

Помощник ничего не сказал, только сходил домой и принес фонарь. Майя шла за ним хвостиком.

— Есть одно место. Дед говорил, что ратушу строили не на пустом месте.

— Где?

Стефан тяжело вздохнул. — Под центром здания.

Я поднялась. Сердце тревожно забилось.

— Значит, проверим. Только чтоб нас никто не видел.

— Майя будет за этим следить. Мне кажется, у меня получилось развить ее когнитивные способности.

Я только кивнула. Интересно, сама Майя согласна на эксперименты?

Мы быстро пошли в сторону ратуши, огибая встречных по широкой дуге. Я боялась, что нас могут увидеть из окна, поэтому заставила Стефана обойти площадь с другой стороны.

Впрочем, это оказалось на руку. В ратуше имелся еще один вход, на который я не обращала внимания: для слуг.

Стефан поздоровался с поварихой, мы с Майей проскользнули незамеченными, пока парень отвлекал женщину. Оказывается, они раньше жили на одной улице, и Стефан нередко прикармливался на казенные деньги.

Дальше шли на интуицию, петляли по проходам для слуг, следуя за Маей. Слух у нее явно был лучше нас двоих.

Наконец она остановилась у самой обычной двери.

Я с легкостью ее взломала, даже ничего не скрипнуло.

Коридор встретил нас глухой тишиной. Звук шагов быстро гас, как будто камень его не отдавал обратно. Стефан шёл впереди, луч фонаря цеплялся за стены, за старые крепления, за едва различимые руны. Мы спускались ниже, и воздух становился тяжелее — дышать можно, но глубоко вдохнуть не получалось.

Ритм я почувствовала почти сразу. Тот же, что во дворе, только здесь он ощущался сильнее — через пол, через ноги.

Стефан остановился у массивной двери с потемневшим железом и вытертыми рунами.

— Здесь.

Он коснулся ладонью поверхности. Сначала ничего не произошло, потом руны вспыхнули тусклым светом, будто с задержкой.

Дверь дрогнула и медленно открылась.

За ней оказался небольшой зал. В центре — круг из тёмного камня, врезанный в пол. Внутри — структура, похожая на кристалл, но без света. Вибрация шла от него напрямую.

Стефан шагнул внутрь и сразу остановился. — Оно уже активно, — растерянно сказал он.

Я вошла следом. Вибрация ощущалась чётко — через подошвы, в коленях, выше. Ровная, без скачков.

— Ты можешь на него воздействовать?

Стефан подошёл ближе, протянул руку. На секунду всё стихло, руны вспыхнули ярче — и сразу погасли. Стефан резко отдёрнул ладонь, словно обжегся.

— Нет!

Майя подошла к нему и лизнула руку, на которой краснел ожог.

— Но ты же хранитель.

— Будущий. И оно… не реагирует на меня. Так не должно быть. Либо ошиблись с хранителем, и я тут вообще не при чем.

Я опустилась у края круга и внимательно посмотрела на поверхность камня. Линию заметила не сразу — тонкую, светящуюся, как остаточный след.

— Стефан, смотри.

Он присел рядом, всмотрелся. Майя принюхалась. — Отпечаток, — произнес Стефан мою же догадку. Внутри все похолодело.

Не могли сюда случайно зайти слуги и случайно активировать ядро?

— Старый?

Он покачал головой. — Нет. Мне кажется, его оставили сегодня.

Меня передернуло. — Значит, кто-то уже был здесь.

— И не просто был. Он работал с ядром.

Я подняла взгляд на центр. Структура действительно менялась — медленно, но направленно.

— Ты можешь понять, что именно?

Стефан закрыл глаза, прислушиваясь. — Я, конечно, так себе маг, но давай попробую. Так… Потоки идут иначе. Не так, как должны.

— Это мог сделать любой? Слуги, например, случайно?

— Нет. Нужно хорошо знать структуру купола.

И кто может знать это? Артефактор? Сын Гнезда? Местный?

Я выдохнула. — Посмотри ещё. Есть что-то?

Стефан наклонился ниже, провёл рукой по камню. — След крупный… похоже на мужскую ладонь.

Он сдвинулся в сторону и замер. — Подожди.

— Что?

Он указал на край круга. Там, где камень был чуть темнее, тянулась ровная царапина.

— Как будто…

— Кто-то упирался, — закончила я.

Он кивнул. — Чем-то металлическим. Или когтем. Сложно сказать наверняка.

Я ничего не сказала. Всё складывалось слишком аккуратно. Мы пытались понять систему, а она уже работала — и кто-то был здесь раньше нас. Кто-то, кто точно знал, куда идти и что делать.

Я поднялась. — Уходим.

— Почему?

— Потому что сейчас важнее понять другое.

— Что?

Я посмотрела на ядро. Оно работало стабильно, без сбоев. Медленно высасывало силы из Грезеллы и кто знает, от кого еще? Может быть, купол съедает силы и моего ребенка?

Я сжала пальцы.

Никому не позволю навредить ему.

— Мы оставим всё как есть? — спросил Стефан, когда я почти вылетела из подземелья.

Я остановилась, раздумывая, стараясь уловить все детали вокруг. — Думаешь, мы ещё можем здесь что-то сделать? — тихо пробормотала я. — Я не понимаю, почему это место открыто.

Я провела рукой над поверхностью кристаллов ядра. Оно дрожало, словно живое. Поток энергии ощущался в каждом отголоске шагов, в каждой жилке стен. Что будет, если ядро взорвется?

Или для каких целей оно служит?

Увидев цель, мы поймем, кто преступник.

Интересно, как оно связано с куполом? Купол его питает или наоборот?Я так понимаю, куполу нужна как минимум Грезелла. Для чего?

— Может, забыли закрыть? — предположил Стефан. Майя только кивнула, и хвост её нервно дергался. Казалось, она осуждает наши рассуждения.

Девушка завертелась, стараясь привлечь внимание. Мы посмотрели

— Интересно, как оно связано с куполом? Купол его питает или наоборот? И Салли. Может, это она активировала ядро? Все же хранитель имеет на это право.

Стефан отрицательно покачал головой.

— Это вряд ли. Задача хранителя это предвидеть. Хотя любую версию стоит проверить.

Я согласна кивнула.

Отвернулась от ядра, ничего не ожидая, когда…

Мы со Стефаном охнули одновременно.

Майя, привстав на задние лапы, коснулась двумя передними до ядра. Вокруг нее всполыхнул огонь. Передо мной словно калейдоскоп промчался из разных существ, пока за спиной девушки не раскинулись пламенные крылья феникса. Моргнула — и вот уже стоит Майя, в человеческом обличии, в том же платье, что мы нашли ее в лесу. Растерянное выражение выдавало общую мысль: никто из нас понятия не имел, что произошло.

И все закончилось так же резко, как началось. Ядро коротко вспыхнуло и потухло, только вибрация усилилась.

— Что это сейчас было? — на выдохе спросила я неизвестно у кого. Стефан оторопел, а Майя, снова в обличии зверя, устало спрыгнула на пол, грустно помахала хвостом, обвела себя взглядом и очень по-человечески вздохнула.

Зато в моей голове теперь стало еще больше вопросов. Самое разумное — обратиться к нынешнему хранителю ядра и попытаться понять хоть что-то. Быть может, мы наводим панику на ровном месте? Ребята мою идею поддержали.

Мы решили наведаться в гости к Салли, поскольку мы не видели ее в ратуше. Стефан сказал, что она живет недалеко от ратуши. Время еще позволяло не появляться там, поэтому я отогнала тревожные мысли подальше и последовала за друзьями.

— Стой! — Стефан успел схватить меня в последний момент и оттащить в кусты. Из дома Салли вышел Кассиан. Он нервно оглядывался, поскольку на улице никого не было, и быстрым шагом двигался к ратуше.

Я замерла. На чье попечение он оставил Грезеллу в таком случае? Кому доверился? Сообщнику?

Сердце истошно колотилось. А вдруг он тот, кто активировал ядро?

Ведь в какой-то момент расследование шло как по маслу, что наводит на мысли о тайном кукловоде. Которому это все зачем-то было нужно.

Лишь когда за Кассианом захлопнулась дверь ратуши, мы выдохнули и выбрались наружу.

Стефан неловко постучал в дверь. Я переминалась с ноги на ногу, оглядываясь, нет ли знакомых лиц, нет ли слежки. Периодически мне везде мерещился размытый силуэт Виктора. Тем более вечерело.

— Открыто! — отозвался хриплый старческий голос.

Я заметила, как Стефан пропускает вперед Майю, словно джентльмен. Это вызвало мимолетную улыбку, однако я заставила себя сосредоточиться на деле.

Салли сидела в кресле, бледно-желтая.

— Стефан, — старушка протянула к нему руку, — подойди.

Мы с помощником переглянулись. Он неловко подошел ближе и выполнил пожелание.

— Мне немного осталось. Скоро настанет твой черед. Как ты, как Анна? Все хорошо?

Стефан вконец растерялся. Он недоуменно смотрел на меня, терзаемый внутренними противоречиями. Я понимала: ему казалось, что хранительница над ним издевается, но взглянув на нее, я признала, что старушка резко сдала с нашей последней встречи в ратуше.

Я протянула руку к Салли и ласково погладила ее по плечу. Слышала давно, что если человек теряет память, стоит очень аккуратно преподносить ему плохие новости.

— Все хорошо. А зачем тут был Кассиан? — мягко спросила я.

Салли нахмурилась.

— Это кто такой? От меня вышел Камил. Я удивлена, как вы с ним разминулись.

Майя нетерпеливо била хвостом о пол. У меня пропал дар речи. Зато Стефан собрался и продолжил допрос:

— Салли, почему ядро активно?

Старушка даже наклонилась вперед, прислушиваясь. Потом с облегчением упала обратно в кресло.

— Нет, дружок, ты ошибаешься. Ядро спит. Если оно проснется, купол всех нас поглотит. Не говори глупостей. Ты еще совсем молодой. Тебе это не грозит. Салли следит за ядром. Салли не даст ему проснуться…

Ее речь медленно затихла, и из горла вырвался звонкий храп.

— Думаю, мы закончили, — сказала я. Стефан кивнул. Я видела, что встреча с Салли сильно потрясла его. При этом нам необходимо набросать первичный план.

Видимо, купол, тихо гудящий над головой, влиял не только на Грезеллу, но и на Салли тоже. Быть может, и на нас.

Стефан молча шел за мной, пока мы брели к его дому. Каждый из нас размышлял о своем.

Вдруг он опомнился:

— Может, мы тебя проводим?

— Да ладно. Лучше обсудим в доме кое-что, — нетерпеливо тараторила я. Наконец меня готовы выслушать! — У меня созрел план!

Немного глав осталось до конца, всего шесть.

Обозначим важные моменты:

1. Не спойлерить! Иначе комментарии будут удалять. Предположения - да, пожалуйста, но по мере раскрытия интриги сами понимаете, другим будет интересно.

2. После выкладки всех глав +1 день на дочит, а потом история станет платной.

3. Кто дошел до этого момента и еще не ставил лайки, очень жду :)

Стефан и Майя не впечатлились идеей, потому что лучшее, что я придумала — подождать еще день, чтобы убедиться в своей догадке: Грезелле должно стать хуже.

Если это так, значит нашему кукловоду важно выкачивать из нее энергию больше всего, поскольку мы все еще находились в здравом уме. Или хотелось в это верить.

Я почти бежала до особняка Камила. Тревога подгоняла меня, сомнения грызли изнутри. Быть может, не стоит ждать? Вдруг я не учитываю что-то важное?

Распахнула дверь и неожиданно лицом к лицу столкнулась с вампиром.

Валериан уже ждал меня внизу кто знает сколько времени. Он еще и следить мог, а я ни за что не докажу обратное.

Тем не менее есть вероятность, что кто-то из моего окружения устроил это все и почти провел Грезеллу. Сердце застучало в горле от мысли, что вампир мог быть причастен ко всему творящемуся, где и я — пешка, расходный материал. И мой малыш.

— Не спится? — безмятежно спросила я, проходя мимо и поднимаясь по лестницу в выделенные мне комнаты. Валериан последовал за мной. На меня давило его присутствие. У вампира очень хорошо получалось быть… вампиром!

— Камил ушел отдыхать, он никак не восстановится после сражения с Виктором, — с явным скепсисом в голосе отчитался Валериан. — Что странно, ну ладно. Хотел показать тебе документы, те, про которые мы говорили. У тебя в комнате, подходит?

— А там меня не будет ждать злющий Кассиан? — неловко пошутила я, раздумывая, опасно ли находиться с вампиром наедине. С одной стороны, у него была масса возможностей меня убить. Пока держался.

— Нет, его весь вечер черти где носило и теперь он не может оторваться от мамочки.

Я кивнула. Оставшееся расстояние шли молча. Я не хотела спрашивать о ядре снова, это могло бы показаться подозрительным, если вампир не на моей стороне.

Ключ слишком щелкнул в коридоре. Валериан стоял рядом и тихо дышал, но мне казалось, я слышу стук его холодного сердца. Мне подумалось о том, каково это — действительно жить вечно? Всегда искать виновных или желеть о чем-то… целую вечность! Быть может, очень искаженно, я могла бы понять его желание придумать V.E.

Но… до конца фантазии мне не хватило. Мы, драконы, к этому не склонны.

Валериан для моего удобства сделал всю подготовительную работу. Я остановилась перед столом, где аккуратно были разложены документы. Папки, отчёты, подписи, печати — всё выглядело слишком идеально. Лёгкий запах чернил и старой бумаги смешивался с холодным воздухом, который проникал через приоткрытое окно. Каждая деталь, каждая метка казалась рассчитанной на то, чтобы кто-то поверил в абсолютную правду — но интуиция кричала обратное.

Я только убедилась в собственных выводах.

Поэтому я не испытывала нервного предвкушения, исследуя документы. В отличие от вампира.

— Смотри, — ровно произнёс Валериан, не отрывая глаз от бумаг. — Эти документы демонстрируют всё: от хищнических сделок до манипуляций с наследниками. Грезелла использовала Гнездо ради собственной выгоды. Камил провел отличную работу, следя за происками Грезеллы. Хотя часть информации он получил в доверительной беседе с Кассианом. Представляешь, твой муж копает под собственную мать?

Я медленно провела взглядом по каждой подписи, по каждой печати, по аккуратным пометкам на полях. Всё идеально. Логично. Безупречно. Но в сердце поселилась тревога. Холод пробежал по спине, словно кто-то тихо шепнул: «Слишком просто. Слишком чисто».

— Валериан… — начала я осторожно, словно боясь прервать невидимую магическую паутину. Я хотела посмотреть на реакцию вампира. Если он враг, то испугается ли? Если свой, поймет ли? — Это слишком… идеально.

Вампир очень медленно кивнул, задучиво постучал пальцем по какому-то документу, а мне казалось, что я наблюдаю шахматную партию, где пешки сами себя раскрывают. Только ферзь спрятался за слоном и пока не обнаруживает себя.

— Эйби, ты права, это не доказательства. Это ловушка. Провокация. Тонкая, рассчитанная так, чтобы вывести Грезеллу из игры. Или нас.

Мы?

Валериан продолжил, охапкой собирая документы, сминая их, как бесполезный мусор:

— Не знаю, в каких играх Кассиан участвует и почему действовал в тайне от тебя вместе с Камилом, но доверия мое он потерял.

Мы глубоко выдохнули. Ход игры был тоньше, чем казалось на первый взгляд. Каждое движение — чужая комбинация, где я не могла до конца определить свою роль. И теперь они могли управлять нами почти так же легко, как мы планировали управлять ими.

— Значит, ищем не документы, — сказала я твёрдо, стараясь придать голосу уверенность. — Нам нужно понять, какая роль Кассиана во всем этом.

— Да, — это слово упало между нами в ночной тишине.

Мы оба молчали, глядя друг на друга. Тайны убивали нас. А правда… делала только хуже. Ранила сильнее ножа.

— Эйби… — Валериан медленно выдохнул и преодолел разделяющее нас расстояние. Теперь он стоял слишком близко. Я чувствовала мягкую прохладу его бессмертного тела. — Я давно не спрашивал, как ты. Как малыш?

Ком застрял в горле.

— Все нормально. Мы в порядке, — постаралась придать голосу максимально нейтральное выражение, хотя внутри все бурлило и взрывалось. Этими простыми вопросами Валериан с легкостью выбил почву у меня из-под ног.

— Тебе не страшно?

— Ни капли! — выдала слишком резко, слишком поспешно.

— Это хорошо. Я могу тебя обнять?

— Зачем? — нахмурилась я. Валериан выглядел как человек, ступающий по тонкому льду. И я вместе с ним. Его пронзительный взгляд не позволял уйти на берег, в безопасность, но и тонуть я не хотела. Пока все не будет решено, я не могу позволить эмоциям взять вверх.

— Потому что хочу. — Кошачья улыбка тронула мужские губы.

Тело отозвалось мурашками.

— Извини, нет, — я выдохнула. Вот и сказала. Это было не слишком сложно.

Потому что я не могла себе этого позволить.

— Ты хочешь знать, что я все время делал в столице? — спросил Валериан в лоб.

— Это имеет отношение к расследованию? К куполу?

— Не совсем.

— Тогда нет, — я не дала ему договорить. — Лучше давай спать. Я очень устала.

— Хорошо. Не буду с тобой спорить. Спокойной ночи, Эйбиалль.

— Спокойной ночи, Валериан.

Вампир шутливо поклонился и покинул спальню.

А я до рассвета не могла сомкнуть глаз, терзаясь от сомнений.

Утро наступило тяжёлым, серым светом. Я нехотя встала, привела себя в порядок и пошла вниз: у нас назначено совместное заседание на счет дел Скайглора.

С первого мгновения я поняла, что обстановка изменилась. Грезелла уже была в помещении, как и Камил с Кассианом и Валерианом. Еще должен был прийти поверенный, который опаздывал. Обычно на свекрови хорошо выглаженное платье, но сейчас она выглядела неряшливо.

Она шагала по комнате, громко цокая каблуками, туда-сюда, как загнанный зверь, то и дело взбивала и без того взъерошенные седые волосы и вдруг произнесла:

— Завтра все должны носить знаки своей преданности Гнезду. И те, кто не покажет полной готовности, будут лишены доступа к ресурсам. Логично — порядок не терпит хаоса.

Мы замерли, пытаясь понять смысл. На первый взгляд, слова казались абсурдными: «знаки преданности», «лишение ресурсов» — но у Грезеллы всегда была своя внутренняя логика, непонятная большинству. Теперь она переходила через мыслимые границы.

Кассиан даже не пытался ее остановить, позволяя нам “наслаждаться” зрелищем.

Валериан как обычно сел в тени, наблюдая за каждым движением.

Грезелла вещала о новых правилах в Гнезде, где каждое было абсурднее предыдущего: носить синее белье, танцевать только чечетку на балах и ничего больше, высылать приглашения в гости с пометкой, что вас там не хотят видеть.

— Кажется, нам предстоит длинный день, — тихо заметил Камил. — Процедура проверки должна быть завершена.

А я только убеждалась: купол очень скверно влиял на Грезеллу. И Кассиан ничего с этим не делал. Видимо, он действительно любит не столько мать, сколько Гнездо.

И все эти факты делили очевидным главное: если не начать что-то действовать, нам конец.

Грезелла шла по коридору ратуши медленно, с раздражением цокая каблуками. Каждое её движение казалось напряжённым, рваным, будто она пыталась держать себя в руках, но магия купола постепенно вытягивала из неё силу, словно невидимая рука обхватывала каждую мышцу и сухожилие. Я наблюдала.

Свекровь весь день дурила все больше, а к вечеру у нее резко пробудилось сознание.

— Эйби, зайди ко мне, пожалуйста, — попросила она неожиданно спокойно.

Я не поверила, что Грезелла снова в добром здравии. Глаза выдали: в них по-прежнему читалось презрение ко мне.

Однако она могла решиться на чистосердечное признание, и я не могла упустить такой шанс.

— Конечно.

Поужинав, я поднялась в комнату свекрови.

Она сидела в кресле, с виду дряхлая старуха, выглядящая более древней, чем Салли.

Её тело подчинялось куполу, но сознание оставалось ясным — почти болезненно ясным. Она понимала, что происходит что-то вне ее расчета, но сила купола удерживала её, как тяжёлая невидимая сеть.

Я видела, как Грезелла пыталась выпрямиться, стиснув зубы, и каждый её вдох был трудным. В её взгляде мелькнула смесь гнева и растерянности. Она осознавала происходящее, ощущала угрозу и одновременно пыталась сохранять контроль — напряжение отражалось в мелких судорогах пальцев, в лёгком подрагивании плеч.

— Я вас слушаю, — сказала я как можно нейтральнее.

— Раз уж я пока в сознании, я хотела бы кое-что прояснить, — глухо выдала Грезелла, прерываясь на приступы кашля. Я ждала. Она, тяжело вздохнув, вытерла белым платком обескровленные губы и тихо продолжила: — Я не желаю зла твоему ребенку. Не он виноват в том, кем родится. За ним будут охотиться. И это буду не я.

— С чего такая щедрость? — я не смогла сдержать скепсиса.

Грезелла хмыкнула.

— Я вдруг осознала, что не всесильна. Представляешь? Но не ты меня уделала, не обольщайся. Увы, моих когнитивных способностей уже не хватит на то, чтобы определить своего врага. С каждым приступом я едва собираю себя в кучу. Купол съедает меня ментально. И…

Грезелла снова закашлялась.

— И я боюсь, что он просто придет и задушит меня ночью подушкой. Это же бесславная смерть. Мы не можем этого допустить.

И снова “мы”, но из уст другого человека.

Почему люди хотят соединять свое “я” с моим? У меня есть только я и мой малыш. И никого больше.

— Как я могу обеспечить вашу безопасность? — по-деловому поинтересовалась я. — Кто ваш враг? Предположения?

— Ты же следователь, Эйби. Я не знаю. Может, если устроить поудобнее тюремную камеру и ключ будет только у тебя, я смогу спать спокойно?

Впервые на моей памяти Грезелла признала, что не всесильна.

Жаль, что нас прервали.

Появился Кассиан. Он ворвался в комнату без всякого уважения. Его шаги были уверенными, ровными, взгляд не дрогнул ни на секунду. Он двигался как охотник, чья добыча вот-вот сдастся сама. Я уловила не только решимость, но и внутреннее колебание, когда он увидел меня.

— А ты что тут делаешь? — спросил Кассиан, остановившись на полпути к матери.

— Мы разговаривали.

— Вы? — на лице бывшего мужа читалось неподдельное удивление. Уж чего в этой жизни он не мог предположить, так это чтобы мы с его матерью разговаривали мирно.

— Мы.

— Что она хотела?

Мы оба перевели взгляд на Грезеллу. Ее глаза закатились, а руки дрожали. Купол снова высасывал ее.

— Безопасности. От тебя в том числе.

Кассиан с силой швырнул вазу с журнального столика на пол. Он схватился за голову и взвыл:

— Боги, как же меня это все достало!

Я ничего не ответила. Было жутковато. Я никогда не видела Кассиана таким.

Тем временем он дошел до секретера и налил себе напиток оттуда, выпил залпом. Нахмурился.

И направился ко мне, тыча пальцем в мать:

— Ага, значит и я теперь враг. Я, который выполнял каждый ее приказ. Каждый! Боги! Да мне даже пришлось соврать ей на счет Матильды, лишь бы она не раскрыла мой план раньше времени. Жаль, эта дурочка сама проговорилась. И мама снова меня обставила. Но зла… зла я ей не желаю! Не для этого я всю ночь шатался по чертовому Скайглору, чтобы понять, как уничтожить этот чертов купол. Думаешь, я не вижу, что это из-за него ей становится хуже?!

Кассиан кричал, брюзжа слюной. Он казался почти таким же безумным, как мать, но в его словах я медленно улавливала логику, хотя почти каждое из них резало меня по-живому.

Руки мелко дрожали, шея покрылась испариной. Мне не хватало воздуха.

— Значит, правда в том, что ты… пробиваешь себе путь в Гнездо?

— Именно! — отчаянно-счастливо воскликнул Кассиан, как будто ощущтил, что я по-настоящему его поняла впервые за двести лет нашего брака.

— А я… мы? — голос хрипел. Я пыталась откашляться.

— Вы… — Кассиан взмахнул рукой, хотел что-то сказать, но поджал губы. Мы помолчали минуту. Он совладал с чувствами и признался: — Вы моя вторая часть жизнь. Меньшая. Когда мне хотелось стать лучшей версией себя. Я думал, что я такой. Что во мне есть хорошее… А потом мама сказала, что снимет с тебя печать, если я на магии поклянусь исполнять ее волю. Я этого не сделал.

— Ясно. — Это единственное, что удалось произнести.

В глазах темнело от боли. Я не должна была удивляться. Это же все было на поверхности…

— Тогда почему ты не дал мне развода?

— Потому что феникс, выступая кандидатом в лидеры Гнезда, должен быть женат и иметь ребенка-феникса. О том, что есть другие дети-полукрови, обычно не говорят, но изучив историю, я понял, что это не проблема.

— Ясно…

Я поджала губы. Кассиан заметно успокоился. А мне… было противно находиться с ним в одной комнате. Мне нужен был свежий воздух.

— Эйби, я понимаю, как это звучит, — бывший даже не пытался ко мне приблизиться. — Я даже слышал и до этого про V.E., не вникал только. Смысл знать секреты Гнезда, пока ты не его лидер? Могут убить за такое, даже несмотря на то, что я сын высокопоставленных лиц.

— Неужели у тебя ничего не екает, когда ты мне говоришь все это? — растерянно спросила я, глядя на Кассиана.

Кассиан пожал плечами:

— Если честно, ни капли. Так что с мамой делать? Мне, конечно, выгодно происходящее, но видеть ее настолько жалкой, мне не нравится.

В ратуше не было ни одного места, где её можно было бы по-настоящему защитить. Любая комната — дверь, любое окно — шанс для того, кто уже тянул за ниточки.

Тюрьма же давала хоть какую-то гарантию: один вход, один ключ, контроль.

Мы втроем спустились в тюрьму ратуши, где планировали временно удерживать Грезеллу, чтобы ни ей, ни она не причинила никому вреда в порыве безумия. Двери закрылись за ней с тихим щелчком, и магия дрожала под давлением купола, словно сама каменная кладка пыталась удержать накопившееся напряжение коридоров. Внутри тюрьмы воздух был густым, и каждый звук — шаг, вздох — отдавался эхом, создавая ощущение, что стены прислушиваются к нашему дыханию.

Мы не стали никого просвещать о том, что происходит, поскольку завтра планировался отдых до обеда. Думаю, кукловоду достаточно времени, чтобы обнаружить себя полностью.

— Эйби… — тихо прошептала Грезелла, голос дрогнул, но слышалось не только страх, а попытка сопротивляться, крошечный огонёк силы, который она ещё могла контролировать. Сегодня она почти не подавала признаков адекватности. Только протянула мне полуразряженный артефакт, который мог защитить от магического воздействия.

А мог и не защитить.

К сожалению, я не могла послать так поздно за Стефаном, чтобы он проверил артефакт, и помощи у кого-либо я тоже спросить не могла. Пришлось надеяться на главное: крепкий замок.

— Всё в порядке, — сказала я спокойно. — Тебя никто не тронет. Ты в безопасности.

Демонстративно перед Кассианом я повесила ключ на цепочку, заимствованную в шкатулке Грезеллы, и надела на шею. Что же, если сегодня ночью меня кто-то решит придушить, я знаю, кто это будет.

Утром я спустилась по узкой лестнице в тюрьму ратуши, чтобы принести Грезелле завтрак. Тишина, которая раньше была почти полной, теперь ощущалась иначе — густая, тяжёлая, наполненная остатками магии купола и слабым отголоском прошлой борьбы. Сердце сжалось, когда я подошла к двери камеры.

То, что я увидела, заставило всё тело онеметь.

Дверь камеры была распахнута.

Грезелла сидела на лавке, плечи покорно опущены, лицо искажено не только усталостью, но и болью, которую невозможно было скрыть. А над ней возвышался Камил. Его глаза блестели холодом, руки протянулись к ней, словно тянули невидимые нити её жизненной силы. Воздух вокруг них стал плотным от магии, и каждое движение Грезеллы было тщетным, как попытка сдвинуть каменную стену.

И самое страшное, что свекровь не сопротивлялась. Не потому что была безумной. Она выбрала сдаться.

Камил ласково провел пальцем по ее подбородку.

— Это всегда был ты… — прохрипела женщина.

— И ты всегда это знала. Ты знала, что пригрела на груди монстра.

— Нет… — выдохнула я, не веря собственным глазам.

Я видела, как энергия Грезеллы буквально уходила из её тела, струилась к Камилу в тонких мерцающих потоках. Ее находившее волнами безумие пыталось сопротивляться, она сжимала кулаки, напрягала каждую мышцу, но это было почти бесполезно. Её сила, которую она так долго контролировала, утекала, оставляя лишь оболочку.

Камил даже не среагировал на меня. Он просто стоял над Грезеллой, взгляд направлен прямо на неё с полной концентрацией. Казалось, он черпал не силу, а саму её сущность. Холод пробежал по спине — не только магический, но и человеческий ужас. Ребенок внутри отчаянно завертелся.

Я понимала: это не обычное вмешательство. Камил управлял жизнью напрямую, превращая магическую силу в инструмент подчинения. Он оставлял ей шанс только на то, чтобы чувствовать боль, но не сопротивляться.

Грезелла взглянула на меня глазами, полными крика, который нельзя было произнести. Молча, но ясно, они кричали о помощи.

— Камил… — выдохнула я, с трудом сдерживая голос. — Это ты… Это всегда был ты.

Он медленно повернул голову и встретил мой взгляд. Без насмешки, без эмоций.

— Эйби, не отвлекай меня, пожалуйста. Я почти закончил.

В тот момент внутри меня что-то лопнуло. Всё, что я думала, кого подозревала, что делала — оказалось лишь подготовкой к игре Камила. Настоящий кукловод был он, и мы увидели его настоящую силу. Никуда она не делась!

Сердце колотилось, будто вот-вот вырвется из груди. Я знала: паника сейчас ничего не даст. Если я не вмешаюсь мгновенно, Грезелла превратится в пустую оболочку, подчинённую воле Камила. А кукловод получит недостающий ингредиент полностью.

И все закончится. Для меня. Нас.

— Я не позволю… — сказала я тихо, почти шёпотом, но в голосе прозвучала стальная решимость. — Ни тебе, ни никому.

Драконья магия жгла грудь. Она рвалась наружу, малыш как будто подпитывал ее изнутри. И этого было недостаточно.

Ничего я не могла противопоставить сильнейшему магу.

Кроме одного. Я очень хорошо умела драться. И для того, кто слишком в себе уверен, это даже не возьмется в учет. А зря.

Я сделала шаг вперёд, все равно дороги назад уже не было.

Я шагнула внутрь камеры. Хоть внутри все дрожало, хоть я едва переставляла ватные ноги, я двигалась вперед. Ради себя и малыша. И ради тех, кто ни в чем не виноват.

Я представила добродушное лицо Стефана, кошачью улыбку Валериана, облизывающуюся после ужина Майю и заставляла себя делать все новые шаги. И быть смелой.

— Отпусти её, — сказала я спокойно, но каждое слово било, как камень о стекло. — Сейчас же.

Камил не реагировал сразу. Его взгляд остался прикован к Грезелле, которая резко вскинула голову, и я почувствовала, как он замечает ее сопротивление. Это была не магическая сила, а чистая воля, которой свекрови было не занимать.

Её глаза встретились с моими. В них мелькнула надежда, слабая. И вера в меня.

— Сопротивляйся. Ты сильная.

Камил напрягся. Я видела, как сильнее он впивается силой в сопротивляющееся тело Грезеллы. А я подходила все ближе. План был простым. Резко перевоплотиться в дракона и прижать его к стенке в прямом смысле этого слова.

— Эйби… — голос Камила был тихим, холодным. — Ты думаешь, что можешь меня остановить?

— Я не думаю, — сказала я твёрдо. — Я знаю.

Кто бы знал, что за разговорами я сделала большее, чем хотела?

Тело, скучающее по второй ипостаси, от радости превратилось мгновенно. Камил даже не успел уловить угрозу. Он только дернулся — но я была быстрее.

И да, от процесса я его оторвала.

Но он тоже очень владеет магией.

В меня прилетело мощное заклинание, вернувшее мне обычную ипостась. Следом волна воздуха подняла меня и швырнула в стену спиной. Я сжалась, судорожно защищая живот и хватая одеяло Грезеллы, чтобы прикрыться.

— Я просил мне не мешать, Эйбеалль? Просил?! Почему у меня всегда хватало на тебя терпения, а у тебя на меня нет? — голос Камила дрожал от злости. Он оторвался от Грезеллы и шел ко мне. — Я ведь старался тебя не трогать. Очень старался! Хотя ты м-м-м какой лакомый кусочек. Этот твой дракон, огонь! Мне не хватало. Боги, сила феникса делает меня невменяемым. И слава богам! Наконец-то это закончится. Я сяду во главу Гнезда и все сделаю так, как мне хочется!

— Тебя никогда не пустят в Гнездо, — я сплюнула кровь.

— Ха!

Камил ухмыльнулся и провел рукой вдоль правой половины своего тела. Она вспыхнула, как живой факел.

— Ты никогда не спрашивала, где прячется моя вторая половина, Эйби. А это было так очевидно, да, сестрица?

Сестрица? Это слово ударило похлеще пощечины, сильнее всякого заклинания. То есть Грезелла помогала брату-полукровке?

Ей не нужен был Кассиан в лидерах Гнезда. Она просто хотела брата.

Шихани кинул взгляд на Грезеллу, а потом посмотрел на меня.

— Видишь, как меня любит сестра, что заставила одного из самых сильных артефакторов плясать под свою дудку? Она хотела, чтобы магически я стал фениксом. А я-то смотрел дальше.

Меня снова подкинуло заклинанием. Огненные щупальцы рванули к моему животу. Дракона пламя не обожжет, но может навредить малышу.

К своему ужасу, я поняла, что огонь Шихани обжигает меня. Древний монстр нашел способ уничтожить меня.

— Ты станешь моей женой, — прошипел Камил, играя пламенем вокруг моего тела. Я чувствовала, как кожа покрывается волдырями.

Я едва сдерживалась, чтобы не закричать. Я пыталась придумать выход, но мозг сдавался под ментальной атакой.

— Я заберу твою силу. И только в том случае остановлю ядро.

Я закричала. Мне было ужасно больно. Причем пламя забиралось под кожу, не касаясь покрывала.

— Оно взорвется через две минуты. Я-то выживу. А ты?

Я чувствовала, как силы тают с каждой секундой. Малыш внутри извивался, крича беззвучно, и я понимала: если ничего не предпринять, всё закончится катастрофой.

Но что я могла? Даже дракон подвел меня.

И в этот момент раздались быстрые шаги за дверью тюрьмы.

— Эйби! — крикнул Кассиан, вбегая первым. Его глаза сразу встретились с моими. Я никогда не думала, что Кассиан может смотреть на меня так… как будто самое страшное, что может случиться в его жизни - моя смерть.

— Убери от нее руки, сволочь! — закричал он.

— Мы с тобой! — вторым ворвался Валериан, держа в руках ярко сияющий артефакт. Он был настолько ярким, что слепил глаза.

Жаль, что скоро я не смогу ничего чувствовать…

Камил ослабил мои мучения, переключившись на незваных гостей. В Валериана полетело заклинание, которое успешно перехватил Кассиан. За его спиной горели крылья феникса, по венам тек огонь. Впервые я увидела в этом что-то красивое.

Вампир не колебался ни секунды, он резанул по ладони кинжалом. Голубая кровь тонкой струйкой полилась на артефакт. В доли мгновения он перехватил инициативу, оттесняя Кассиана за спину, и отразил новое заклинание Камила. Кассиан тем временем тоже резанул себя по руке.

Артефакт заискрился и… взорвался.

Энергия артефакта ударила в меня, обволакивая тело, рассеивая огонь Камила. Я почувствовала, как печать в груди хрустнула и треснула. Боль от освобождения едва не лишила меня сознания. Из-за жары дышать невозможно.

Малыш успокоился, телу стало легче, воздух наконец перестал гореть. Я выжила!

И уже через мгновение внутри меня закипало драконье пламя. Я злилась! Как же я злилась!

Остатки артефакта продолжали источать остаточную энергию. Камил пытался перехватить ее, но ему приходилось уворачиваться от летящих в него залпов от Кассиана и Камила. Он вертелся из стороны в сторону, черные волосы прилипли к лбу, дорогой костюм покрылся мокрыми пятнами. В те секунды, когда у него получалось поймать остатки энергии, она скользила мимо него.

Потому что она принадлежала только мне.

— Черт! — прохрипел Камил, когда понял все.

Я с легкостью перехватила потоки артефакта, и энергия, усиленная моей голодной магией, пробила Камилу насквозь. Он рухнул на землю, дыхание стало прерывистым, глаза широко раскрылись от осознания поражения.

Да, и на вековых монстров найдется управа.

Руки нестерпимо жгло. Они покрылись уродливыми волдырями, которые пройдут не раньше трех дней без лекаря. А поскольку он умер, мне помочь никто не мог.

Замерла, прислушиваясь к ощущениям. Только бы с малышом все было в порядке! Я не переживу, если с ним что-то случится. Клянусь, я тогда воскрешу Камила и с удовольствием убью его еще раз.

Шихани валялся на полу. Из его кармана торчали ключи. Да, мы не учли, что единственный, кто может попасть в тюрьму — тот, кто обладает всем городом.

Валериан подскочил ко мне и мягко обнял, зарылся носом мне в волосы. От него веяло приятной прохладой, которая немного облегчала боль.

— Я так испугался… — шептал он.

Слезы потекли сами по обожженной коже.

Краем глаза я заметила, как Кассиан подошел к матери, высохшей, как финик. От былого величия не осталось ничего, только пустая оболочка. Я даже не была уверена, что в ней еще теплится жизнь.

На негнущихся ногах я подошла ближе. Кассиан стоял на коленях перед матерью, когда она испустила последний дух. Плечи опустились навеки.

Гнездо все же осталось без лидера.

Я положила руку на плечо Кассиана. Он поднял на меня влажные глаза и откнулся головой мне в живот.

— Надеюсь, вы в порядке, — прошептал он.

Я гладила его по голове, не чувствуя ничего: ни презрения, ни радости. Меня отпустило полностью. Я даже не обижалась, что он снова пошел заботиться обо мне в первую очередь. Просто лишний раз убедилась: нам действительно не по пути.

— Мы в порядке, — сказала я, отстраняясь.

Мне не хотелось ни в чьи объятия. Камил, который начал что-то пробуждать во мне, прошел по касательной моих чувств. Страх за малыша перевесил опустошение от предательства.

— Ты молодец, Эйби, — прошептал Валериан.

— Это еще почему? — удивилась я, подтягивая покрывало на плечи, несмотря на боль. Теперь наконец одежда останется со мной при смене ипостаси. Осталось только раздобыть эту самую одежду.

— Если бы ты не отвлекла Камила, мы бы никогда не пробились через его защиту. Он наложил настолько мощное заклинание, что мой лучший артефакт не мог ее пробить. Пока он не переключился полностью на тебя.

— Что же, это было больно, — хмыкнула я. Руки дрожали от переизбытка эмоций.

— Я могу попробовать вылечить тебя, все же по образованию я патологоанатом, а артефактор по призванию. Но да, лекарское дело я знаю крайне плохо. Моим пациентам не грозило умереть.

Невольная улыбка тронула мои губы. Теперь, когда адреналин схлынул, я едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Просто потому что мы все это пережили.

— Хорошо. Но сперва мне нужно помыться. Наверняка от меня воняет гарью. Мне кажется, вам помогла не я, а малыш. Или мы вдвоем. Я чувствую, как его сила переполняет меня, особенно теперь, после снятия печати. Не понимаю, почему полукровкой плохо быть. Мой ребенок унаследовал все лучшее от родителей.

Валериан со скепсисом обернулся на Кассиана, замершего у ног матери.

— Удивительно, как в нем еще нашлось что-то хорошее. Думаю, нам стоит оставить их.

— Согласна.

Мне до ужаса надоел полумрак тюрьмы. Хотелось увидеть солнце, не огонь, а именно свет, теплый и добрый. Наверняка после смерти Камила туман рассеялся, и мне не терпелось это увидеть.

Мы вышли на улицу. И действительно. Мягкое солнышко грело уставшую от серости землю. Да, свет еще больше подчеркивал нищету Скайглора и великолепие особняка Камила и ратуши, стоящих рядом друг с другом.

— Так а что с ядром? Камил говорил? — я замерла, прислушиваясь к мягкой вибрации. Да и как ни всматривалась в небо, не видела намеков на купол.

Валериан открыто улыбнулся.

— Ядро взорвалось.

Я дар речи потеряла от этого заявления. У меня дыхание перехватило, картинки ужасов промелькнули в голове.

Валериан мягко взял мое лицо в свои руки и повернул к себе.

— Ты не хотела узнать, что я делал в столице. Теперь, думаю, ты можешь выслушать. В первую очередь, я искал способ снять с тебя печать. Как новый глава Гнезда Кассиан задним число подпишет согласие. Пришлось кое-что подправить, подделать, и для активации использовать кровь. Я решил брать и ту, и другую, чтоб наверняка.

— И Кассиан согласился?

— Да, что-то хорошее в нем все-таки есть.

— Так а ядро?

— Я и мои столичные друзья придумали, как перенаправить его энергию в нужное русло, — сказал Валериан и достал кулон, который я очень долго носила в кармане. Ага, один наглый вампир украл его. Кулон был пуст, не светился и походил на обычную серебряную безделушку. — Посмотри.

Я подняла глаза. И слезы все таки хлынули из глаз. К нам приближалась парочка. Стефан держал Майю, в человеческой ипостаси, за руку, они оба светились простым человеческим счастьем от того, что они могут быть вместе.

У меня было столько вопросов.

Майя прижалась к Стефану, улыбнулась, увидев мое выражение лица, и тихо сказала:

— Я полукровка: полуоборотень, полуфеникс. И вот такая я теперь.

— Благодаря Валериану мы были в момент взрыва ядра возле него, — сказал Стефан. — Майя потеряла обе ипостаси, энергия ее выбила.

— Но я не жалею, — поспешно вставила она. — Нагулялась уже. Лучше быть просто человеком, как мой жених.

Стефан обнял её, улыбка сияла, как солнце после дождя.

Я услышала шорох. Кассиан вышел на свет, прикрывая глаза. Он выглядел опустошенным.

Я подошла и обняла его. По-дружески, в память о тех днях, когда мы были счастливы в нашем домике. Уверена, бывший муж получал удовольствие тоже

— Все? — спросил он устало.

— Все, — подтвердила я.

— Ладно.

Кассиан, глядя на меня, достал из заднего кармана зачарованный документ, тот самый, который ожидал его подписи. Теперь она там была.

— Ты свободна, Эйби. Прости, что так и не стал тебя достоин, — сказал Кассиан.

Валериан поспешил оттеснить меня в сторону, хотя и я пока не уверена, что готова к отношениям. То, что он сделал для меня, как пытался исправить ситуацию, как помог Майе… Это тронуло меня до глубины души. Наконец я увидела в нем то, что мне было нужно: надежную спину и умение признавать ошибки.

Я улыбнулась. Просто потому что захотелось. Потому что у будущего есть шанс.

— Я уеду сегодня же, — сказал Кассиан. — Надо увести маму, похоронить достойно. Если хотите, можем поехать вместе?

— Нет, у меня еще дела, — отозвалась я. Чувствовала, что сперва я должна улучшить жизнь Скайглора. — Стефан, у нас же город остался без мэра. Если ты не хочешь уехать, то думаю, мы уговорим Гнездо одобрить твою кандидатуру. Да, Кассиан?

— Разумеется, — отозвался бывший муж.

Стефан, охваченный энтузиазмом, сразу же подошел к нему, чтобы обсудить детали. Оказывается, у парня имелось множество идей, как улучшить жизнь в Скайглоре, и он чувствовал своим долгом стать мэром. Я понимала его. Не все хотят уезжать в новые места, когда старые так нуждаются в помощи.

Я пока тоже не уеду, быть может, до самых родов.

— А ты, Валериан? Какие у тебя планы? — спросила его, наблюдая, как Кассиан уже обсуждает со Стефаном поездку в столицу.

— Куда ты, туда и я, — легко ответил вампир. — Зря я ждал столько времени.

— Не уверена, — растерянно пробормотала я. Не ожидала, что Валериан пойдет ва-банк.

Он приблизился ко мне.

— Эйби… — тихо спросил он, — готова со мной поужинать?

Я посмотрела на него, сердце колотилось, но улыбка растянула лицо:

— Да.

Солнечные лучи мягко ложились на скамейку в центре Скайглора. Я сидела рядом с Салли, о которой я взялась заботиться. Старушка после влияния купола не могла вновь быть секретаршей, поэтому с удовольствием помогала мне с Кевином. Мой огненный мальчик с первого дня не давал мне спать.

Я держала сына на коленях. Он то и дело вспыхивал золотыми искрами, радостно смеялся и тянул ручки к солнечному свету, словно хотел поймать его в ладошки. Кевин, как и все жители Скайглора, очень любили солнце.

— Он такой живой… — тихо сказала Салли, поглаживая малыша по голове. — Я даже не представляла, что можно любить кого-то так сильно в моем-то возрасте.

Я улыбнулась и прижала её морщинистую руку к своей. Сердце наполнялось теплом. Всё, через что мы прошли, начиная от Камила и заканчивая моим разводом, казалось далеким кошмаром. Здесь и сейчас — всё, что имеет значение.

— Он похож на тебя, Эйби, — сказала Салли с улыбкой. — Сильный, смелый, но при этом такой светлый. Не то что Кассиан.

Салли нередко высказывалась о моем бывшем муже, читала о нем в газетах и была в курсе всех его дел. Я же ничего о нем слушать не хотела.

Мы друг друга не трогали, и мне было этого достаточно.

Я смотрела на сына и ощущала тихую радость: он был символом моей победы. Символом того, что добро может побеждать даже самые страшные испытания.

— Смотрите, кто идет, — воскликнула Салли, прикрывая глаза ладонью.

Кевин поднял глаза и радостно причмокнул.

По тропинке к нам шли Стефан и Майя. Девушка держалась за живот, теперь уже хорошо заметный, и сияла улыбкой. Нехорошо, конечно, оставлять без присмотра ратушу, ведь Майя заняла пост секретаря.

— Город спокоен, — сказал Стефан, обнимая Майю за плечи. — Главный констебль следит за порядком, мэр обещал появиться скоро.

— Мы можем наконец дышать спокойно, — добавила Майя, присев рядом. Кевин потянул к ней пухлые ручки, и будущая мама не смогла устоять. Сынула с удовольствием дернул ее за выбившуюся из прически прядку. — Кевин!

Мальчишка только пустил пузыри и довольно беззубо улыбнулся.

— И правда, — согласилась я. — Как здорово видеть вас такими… счастливыми.

И тут появился Валериан. В парадном костюме, аккуратном и строгом, с мягкой, ласковой улыбкой. Он сел рядом. Сердце тихонько сбилось с ритма, но я не подала виду.

— Привет, — сказал он тихо, глядя на сына и Майю. — Как гуляется?

— Шкодит, — со смехом отозвалась девушка, потому что Кевин с мертвой хваткой вцепился в ее волосы.

Валериан аккуратно взял малыша на колени и начал играть с ним, щекотать ладошки, ловко подбрасывая его. Малыш смеялась, искры золотого света прыгали по воздуху, а мы все не могли сдержать улыбок.

— Это первый ребенок, который может превращаться либо в феникса, либо в дракона. Удивительно.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему:

— Я уверена, что ты научишь Кевина главному - быть настоящим мужчиной… спасибо, что ты рядом.

Он посмотрел мне в глаза и провел пальцем по щеке.

— Всегда буду рядом, — сказал тихо. — Моя истинная.

— Кстати, Салли, я забыл. Я ж принес свежий выпуск газеты! — воскликнул Стефан, выуживая из-за пазухи свежий номер.

Я закатила глаза. Ну такой момент испортил.

Салли радостно забрала газету, распрямила ее и уткнулась носом в первую страницу. Даже Кевин замер, наблюдая за своей нянечкой.

Я заметила заголовок про Кассиана.

Что будет…

— Он баллотируется в лидеры Гнезда! — возмущенно воскликнула Салли. — Ну вы представляете?! Все-таки сумел подставить своего отца, который стал лидером после Грезеллы. Что логично, между прочим. Не состоялся на посту советника, ну хоть здесь… Но нет! Надо же Кассиану это лидерство, честное слово! Ну по головам пошел! По-своим! Так. Что там дальше? В смысле, он привел доказательства, что отец связен с V.E.? Что за бред? Так… это не интересно. — Салли отложила газету и фыркнула. — Все как обычно. Матильду упоминали его, но тебе это не важно, поэтому о ней не будем. Родила сына и слава богам.

Я откинула газету в сторону, чтобы не видеть ослепительную улыбку Кассиана на фоне дворца.

— Мне всё равно, — сказала я, глядя на сына. — Здесь и сейчас — вот что важно. Прошлое должно оставаться позади. И Кассиан - мое прошлое. Не ваше.

— Разве V.E. живо? — осторожно спросила Майя. Я сжала ее предплечье. Понимала ее сомнения. Но ответить честно мог только один в нашей коимпании.

Я посмотрела на Валериана. Он кивнул, с мягкой улыбкой.

— Я уничтожил V.E. и все документы о технологиях, которые позволяли переселять души, — сказал он тихо. — Мы со Стефаном в тайне от вас провели последний сеанс и лично все сжег.

— И ты… — я замялась, слегка робея, — ты стал смертным?

Он рассмеялся, мягко, чуть по-ласковому, держа руку на моём плече:

— Да. Долго обдумывал это. И теперь могу быть рядом с тобой как равный. Без вечности, без магических барьеров. Просто… рядом. Даже если бы истинность куда-то делась, я бы все равно тебя добился. Потому что люблю тебя, Эйбеалль.

Я почувствовала, как слёзы радости подступают, но они были светлыми. Я обняла Валериана, потом сына, потом Салли, потом Стефана и Майю — всех.

— Как вы это сделали? — прошептала я, глядя на них со слезами в глазах.

— Мы нашли способ, — сказал Стефан, слегка улыбающийся, хотя всё ещё немного удручённый. — Валериан заказал из столицы сломанный артефакт, который снимает печать с магии, я помог доработать. Интересная штуковина, можно по-разному использовать! И мы сделали это вместе. Так что и я теперь живу… чуть дольше, чем обычные люди.

Майя возмущенно засопела. Я так поняла, она не готова устроить скандал при людях, а Стефан и не собирался оправдываться. Его поступок показался мне логичным: люди живут меньше оборотней, тем более когда у его жены долгая жизнь никуда не делась. Да, ипостаси она потеряла, а вот годы жизни нет. С чего бы?

Я глубоко вдохнула и почувствовала, как сила переливается у меня в руках и на пальцах, тихо, спокойно. Счастье переполняло. Скоро мне исполнится четыреста сорок шесть, и я смело могу сказать, что это будет лучший день рождения в моей жизни.

— Майя, ты не могла бы мне помочь? — неожиданно попросила Валериан. Девушка кивнула, и ей сразу же передали Кевина.

У меня нехорошо сжалось сердце.

Неужели?..

Вот так, на мокрую землю, вампир опустился в дорогущем костюме на одно колено и достал из-за пазухи красную коробочку. Медленно открыл. Я задержала дыхание.

Красивый бриллиант переливался в солнечных лучах.

— Эйби, — тихо сказал Валериан, глядя мне в глаза и слегка улыбаясь, — может быть, ты уже согласишься выйти за меня замуж?

— А что, уже было предложение? — тут же насторожилась Салли.

— Пять, — признался Валериан. Стефан тихо присвистнул.

— Тоже надо было тебя заставить нервничать, — улыбнулась Майя, дотрагиваясь до своего кольца.

Я рассмеялась, прищурившись от солнца:

— Хорошо, согласна, — сказала я, чувствуя, как счастье и тепло разливаются по всему телу. Валериан подхватил меня и страстно поцеловал. Да, при всех.

Солнце светило ярко, город дышал спокойно, а мы — дома. Всё зло и страх остались позади. Только мы, жизнь, любовь и солнце.