— Фран, вы вместе уже четыре года, если он не сделал тебе предложения после двух, то не сделает никогда, тем более что ты живёшь с ним, — Луиз сделала большой глоток вина, смотря на меня почти раздражённо.

Больше всего мою лучшую подругу выводило из себя то, что я не реагирую, и давно. Я знала, что Рой любит меня, что у нас почти идеальные отношения и что многие девушки на работе завидовали мне. В конце концов его семья владела нашим институтом и едва ли не половиной города.

— Он всё время с Эллен, тебя это совсем никак не задевает?

— Они дружат с детства.

— Дружат, пф… — Луиз громко фыркнула, делая очередной большой глоток, а я только тоскливо вздохнула, не понимая, почему ей снова хочется это обсуждать. — Ладно, живи как хочешь, но я поставила своему ультиматум. Или он дарит мне кольцо в ближайшие три месяца, или мы расходимся.

Ультиматум…

У меня оставалось не так много времени, и всё же я отчаянно не хотела доходить до такого. Заставлять любимого делать предложение угрозами, когда этот день должен быть одним из самых счастливых в моей жизни. Тем более что Рой всегда ценил меня за то, что я являлась мудрой женщиной, не устраивала скандалов на пустом месте, не просила подарков, не обижалась, даже если он забывал о моём дне рождении, и тем более не ревновала к его лучшей подруге, пацанке.

— Скоро опять будут сокращения, — неожиданно серьёзно добавила Луиз, и я заметила, как она вздрогнула, а я поправила очки, пряча за ними глаза. — Неужели тебе не страшно?

Не страшно. Потому что на копейки от нашей работы не выжить, и работали мы там за идею, а не за зарплату.

Неделю спустя.

— Леди Феррел, прошу, здесь у нас лаборатория, в которой мы тестируем различные способы воздействия на нежить, — наш начальник Майкл Боунс проводил в лабораторию маму моего любимого, которая проверяла всё пространство цепким, всё замечающим, немигающим жёстким взглядом, тем, что всегда напоминал мне о Рое.

Она не задержалась на мне даже секунды.

Обидно…

Рой давно рассказал ей о наших отношениях, но ни разу не представил меня своим родителям официально, объясняя, что это может вызвать скандал на работе и я сама окажусь под угрозой. И конечно, он был в этом прав.

Именно поэтому его родители делали вид что не знают меня. Хотя я очень бы хотела познакомиться по-настоящему. Общаться, делиться планами на будущее. До Роя у меня был только один мужчина и его родители со временем по настоящему меня полюбили.

— Мистер Боунс, вы должны понимать, что никаких улучшений в борьбе с нечистью мы не добились с самого начала открытия этого отдела. В то время как отдел щитов смог значительно увеличить выживаемость отрядов. Три года назад мы впервые смогли вернуть участников, и на сегодняшний день это стало нормой. Именно им мы обязаны тем, что знаем о мире снаружи.

Им?

А как же сотни отрядов до этого, те, кто своими жизнями проложил путь для следующих?

— Я понимаю, леди Феррел, — нашего начальника было не так просто смутить. — Но и отдел, занимающийся щитами, не приносил результата первые пятнадцать лет. Сначала кажется что ничего не происходит, а потом, неожиданно, мы меняем мир.

Прямо гордость за него взяла.

— Посмотрите, — она подошла к моему столу, и я сделала шаг вперёд, готовясь отвечать, если потребуется. — Это же явно материал скребуна, он почти безвреден. Почему вы вообще тратите на это время?

Она смотрела прямо мне в глаза, и я вздрогнула, почувствовав, с какой пренебрежительной лёгкостью она отвергла всю ценность моего исследования. Я понимала, что с финансированием сейчас тяжело, но она ведь знала, кто перед ней — и всё же решила унизить мою работу прилюдно.

— Я верю в суждения моих исследователей, леди Феррел.

— Впереди сокращения. Следуйте за мной, мистер Боунс.

Начальство наконец покинуло нас, и весь отдел выдохнул, а я потерла плечо, чувствуя, как знакомо оно ноет.

Луиз не решилась подойти ко мне сразу, все выглядели пришибленными, но я отлично знала выражение её лица. Она опять будет говорить о том, что Рой врёт, что его родители против нашего союза, что он никогда не сделает мне предложение…

Вообще-то в это не верит не только она.

Рой Феррел был лордом, и его семье принадлежала половина Астралиса. Он был красив — тёмной, уверенной красотой. Неразговорчивый, сдержанный, он своей молчаливой таинственностью притягивал почти всех женщин, встречавшихся ему на пути.

Мне и самой иногда не верилось, что мы были вместе. Его привлекла моя независимость и сдержанность, хотя мне казалось, что я вовсе не такая уж спокойная. Он вытащил меня из темноты, в которую я погрузилась после потери родителей и брата, и стал для меня источником света, уюта и счастья.

С ним я верила, что всё будет хорошо. Его род и те, кто был в него принят, не подвержены воздействию печати угасания. Они могли не бояться преждевременной смерти, не опасались оставить близких, и их дети были в безопасности.

— Я видела сегодня твоего Роя, вместе с Эллен, — Луиз подошла ко мне спустя полчаса, когда стало ясно, что начальство не вернётся. — Он держал её за руку, они вместе садились в его машину…

— Мне это неинтересно. Они дружат с детства, и она много раз ему помогала, — я сразу захотела закончить разговор. Почему она всегда об этом говорит?

Такое ощущение, будто ей доставляло удовольствие тыкать меня носом в то, что я до сих пор не получила предложения.

— А Дэн говорит, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.

— Дэн может думать что угодно, пока делает тебя счастливой, — я улыбнулась, и Луиз, заметив это, сразу сникла.

— Ладно. Прости, просто не хочу, чтобы ты тратила свои лучшие годы на того, кто никогда не решится на следующий шаг.

Луиз ошибалась. Потому что сегодня Рой пригласил меня в мой любимый ресторан и сказал, что у него ко мне важный разговор.

Я уверена, сегодня, он сделает мне предложение.

Ресторан в самом сердце Астралиса утопал в цветах и мягком вечернем свете. За каменным фасадом скрывался уют — в окнах дрожали отблески свечей и грубых ламп. На узорных поребриках стояли плетёные корзинки с лавандой, васильками и ночными фиалками — их аромат смешивался с горечью свежесмолотого кофе.

Перед кафе — несколько столиков с кружевными скатертями и бронзовыми подсвечниками. Вечер выдался глубоким, сине-фиолетовым, с лёгкой прохладой. Фонари за оградой зажигались один за другим, отбрасывая на дорогу мягкие круги света.

Идиллия.

Вспоминая, как Рой волновался с утра, приглашая меня на ужин, я не могла сдержать тихой, всепоглощающей радости. Я выбрала лучшее платье, потратила больше двух часов на укладку, стараясь усмирить непослушную, отрастающую чёлку, нанесла макияж, и отказала вечерним клиентам.

Проходящая мимо официантка улыбнулась немного неловко, замечая, что я ждала уже больше пятнадцати минут и что не раз перекладывала салфетницу и подсвечники, так, чтобы они не мешали нам позднее держаться за руки.

Наконец у входа в кофейню показалась знакомая фигура, и я, широко улыбнувшись, помахала Рою.

Он, в отличие от меня, явно готовился не так усердно — одежда была та же, что и с утра, волосы взъерошены, под глазами темнели круги. Бледное, мужественное лицо выглядело сосредоточенным. Несколько девушек обернулись — проигнорировать высокого, уверенного в себе мужчину в одежде, чья стоимость превосходила месячный бюджет этого ресторана, было непросто.

— Прекрасно выглядишь, Фран, — Рой подошёл ко мне широкими шагами, и я встала, желая обнять любимого.

Но неожиданно он снял с меня очки, положил ладонь на затылок и притянул к себе, целуя глубоко, вызывая у окружающих удивлённые перешёптывания. Его язык скользнул по нёбу, вступил в схватку с моим, но губы были жёсткими, неласковыми. Я чувствовала напряжённую, твёрдую грудь и не могла отстраниться — рука на затылке не двигалась.

— Рой… — прошептала я в его губы, делая жадный вдох, не узнавая любимого.

Что на него нашло?

Он всегда твердил, что нам не следует демонстрировать чувства на публике, что такие яркие проявления неуместны для аристократов.

Хотя кто ещё существовал в Астралисе из аристократов, кроме Феррелов и их родственников? Какая разница?

Я не спорила. Для меня гораздо важнее было то, что происходило за закрытой дверью. И хотя в последнее время Рой стал казаться отстранённым, утро напомнило мне те дни, когда мы только познакомились.

Он проснулся раньше меня, и начал целовать, как безумный. Даже не стал ждать, пока я окончательно открою глаза — едва почувствовав кончиками пальцев первые признаки возбуждения, он взял меня, дважды. Так, что я едва не опоздала на работу.

— Рой… — вновь замычала я, и он наконец отстранился, позволив сделать шаг назад.

Вернув себе очки и надев их, я огляделась. Посетители ресторана поглядывали на нас с болезненным любопытством, не понимая столь страстного проявления чувств.

Но внутри меня всё расцветало от надежды. Я не раз представляла себе этот момент, воспринимая в прошлом каждую нашу неожиданную поездку как знак. Особенно, когда нашим отношениям исполнилось два года…

В последнее время я почти перестала об этом думать. Привыкла. Видела нас — счастливыми, спокойными, надёжными — и радовалась, что мы не ссоримся, как мои подруги со своими мужчинами.

— Давай закажем еды, — предложил он, садясь, и я вернулась к своему месту.

Пара сердитых взглядов от Роя — и зеваки поспешно отвели глаза.

Рой заказал морепродукты, которые я так не любила, но которые обожали и он и Эллен, а я выбрала блюдо из риса и грибов. Морепродукты я в любом случае не могла себе позволить, их выращивали искусственно на ферме и стоили они в пять раз дороже всего остального.

Я ждала разговора, который мне обещал Рой, хотя любимый совсем не торопился переходить к делу.

— Я видела сегодня твою маму, — вместо этого начала я, наблюдая за тем, как Рой уверенно подливает мне вино, к которому я сегодня не притронусь, слишком волнуясь.

— Возможно, мне стоит по-настоящему её встретить, официально, быть представленной в статусе твоей девушки, потому что без этого я не могу с ней откровенно разговаривать.

— И о чем ты хочешь с ней поговорить? — спокойно и непринуждённо спросил Рой.

— Обо всём, Рой, о её ценностях, интересах, о тебе, о том, что важно для вашей семьи, — я улыбнулась, надеясь, что этот момент наступит скоро. — Не думаю, что она в восторге от моей работы, а я не люблю секреты, я бы хотела обсудить её мнение на этот счёт и попробовать объяснить важность…

— Думаю, это лишнее, — односложно ответил любимый и я поняла, что он не хочет развивать эту тему.

Замолчала, отпивая воду из стакана, пытаясь утихомирить своё сердце и наблюдая за его крупными ладонями, одна из которых держала бокал с вином.

— Фран, — одно тихое слово и моё сердце пропустило удар.

Я улыбнулась, а после прикусила щёки изнутри, сдерживаясь, не желая показывать, что догадываюсь, зачем мы здесь.

— Эллен беременна.

Беременна?

Я моргнула, недоумевая, а после широко улыбнулась.

— Я рада за неё, передавай мои поздравления, — наконец произнесла я.

Насколько я знала, у Эллен не было молодого человека, она была своей среди мужчин, нередко пила с ними и не имела подруг. Мы общались в присутствии Роя, но у нас просто не было общих интересов.

Рой почему-то молчал, и это молчание заставляло меня нервничать.

— Рой…

— Это мой ребёнок, Фран, — наконец произнёс он.

Я не могла сделать даже единого глотка воздуха.

Чувствовала, как грудь придавило огромным весом, а в животе поселилось всепожирающее сосущее чувство.

Звуки казались слишком громкими, перед глазами слабо плыло.

Исчезнуть…

Я всегда переживала эмоции одна, не показывала слабость никому, считая, что моя холодность может защитить меня от боли. Но сейчас мы находились у всех на виду, в моём любимом ресторане, и Рой сидел прямо напротив, явно ожидая реакции.

— Фран! — он схватил меня за руку, когда я попыталась встать, просто уйти, и я вырвала руку неожиданно резко, ничего не говоря, даже не пытаясь что-то объяснить, отчаянно надеясь не разреветься при всех.

Если мы попытаемся разговаривать я точно не сдержусь.

— Фран, я хочу поговорить! — рыкнул он. — Я должен буду жениться на ней, однако это вовсе не обязательно означает конец нашим отношениям!

Как я покидала ресторан я не помнила, просто потому что все мои силы были направлены на то, чтобы уйти.

Ни попытки поговорить, схватить меня за руку, усадить, ни слова о том, чтобы я не устраивала сцену, ничто не работало. Я отбивалась, пока Рою не надоело пытаться меня утихомирить. И его явно сильно, очень сильно задевало то, что за этим наблюдают все присутствующие.

Он всегда слишком много думал о том, как его видят окружающие.

Слова любимого эхом отдавались в моей голове, пока я направлялась назад, домой.

«Ты же всегда была мудрой женщиной, это случайность, и если ты постараешься, ничего между нами не изменится.»

Он всерьёз собирался жить на два дома? И что, Эллен была согласна на это? Вряд ли, скорее всего она даже не знала какое будущее Рой выбирает.

«Не устраивай сцен.»

Я всего лишь пыталась уйти.

«В этом есть и твоя вина, я много раз разговаривал с тобой о детях и ты всегда уходила от разговора.»

Эта фраза ранила меня больше всего, возможно, даже сильнее факта его измены. Я не хотела рожать детей, зная, что скоро умру, что не смогу дать им будущего, что они будут брошенными так же, как и я, даже раньше, чем я.

Плечо ныло особенно сильно, и я потерла его, чувствуя, как уходит судорога, после чего заглянула в широкий ворот своего пальто.

Ничего…

Конечно, простым глазом печать угасания не увидеть, для этого к ней нужно прикоснуться каплей красной вязи. Но я и без того знала, что там находится.

Более семисот крохотных красных точек, спускающихся по руке до самого локтя. Чуть меньше двух лет до момента моей смерти.

Женился бы на мне Рой, если бы знал, что принятие в его род может спасти мне жизнь? Возможно, Луиз права, мне давно стоило поставить ультиматум, но даже сама мысль об этом была мне противна. Рой сразу сказал бы, что я познакомилась с ним только ради спасения, и я не смогла бы доказать, что печать появилась уже после нашего знакомства. И смогла бы я жить в таком браке, зная, что вынудила любимого?

Смысла думать об этом не было, Рой изменил мне, Эллен беременна его ребёнком, они поженятся. Она будет принята в род вместе с ребёнком, она получит защиту от печати угасания.

А я… для меня почти ничего не осталось.

Больно…

Я возвращалась домой узкими улочками, специально выбирая такой путь, где мне почти не встречались прохожие. В моменты боли я всегда замыкалась, переживала её одна, не выносила никакой поддержки.

Когда умерли мои родители, мне было пятнадцать. Я осталась одна, в огромном доме на окраине города, с которым не знала, что делать.

Точнее… как умерли? Они вызвались добровольцами в отряд за вуаль — сразу после того, как Печать Угасания убила моего брата. У отца она тоже была, но ему оставалось ещё три года, а мама была совершенно в порядке.

Почему она ушла с ним? Возможно, потому что всю жизнь изучала нежить из земли отчуждения, верила, что мы обязаны разорвать этот бесконечный круг смерти и восстановления, и воспитывала нас с теми же убеждениями?

А может, потому что не смогла пережить гибель сына, настолько, что дочь-подросток оказалась для неё незначима?

Или потому, что не представляла, как жить без отца, который всегда был уверен что как только Печать появится на нём, он уйдёт за вуаль?

Они не предупредили меня о своём решении. Оставили только записку, которую я нашла, вернувшись из школы. После этого я почти месяц не выходила из дома, убеждённая, что они вернутся. И сколько бы ни пытались соседи заговорить со мной — я лишь замыкалась. Так же, как сейчас.

Но теперь я живу с Роем.

Сколько он просидит там, в ресторане? Чуть остынет и вернётся домой. Рой не чувствовал вины.

Я поняла, что просто не смогу вернуться домой, не смогу видеть Роя, ни сегодня, ни позже. Это его апартаменты. Пусть забирает даже мои вещи — всё важное я хранила в институте.

Всё, над чем работала.

Прямо рядом с вуалью.

— На три ночи, пожалуйста, — попросила я девушку на стойке регистрации в гостиничном доме, про себя думая, что денег мне хватит только на две.

Но завтра у меня будут новые клиенты — те, кому нужно что-то из-за вуали. Иногда они готовы платить огромные суммы за самые пустяковые предметы… Пусть почти всегда их требования и просьбы оказывались невыполнимыми.

Я долго лежала в постели, уставившись в потолок, не в силах принять новую реальность, не в силах осознать, что больше нет любимого, что мы не будем вместе, что он не сделает мне предложение и не спасёт от угасания.

Не будет больше совместных ужинов, поцелуев по утрам, чтения газет, не будет тихого: «У тебя всё получится. У тебя всегда всё получается.»

Рой давал мне ровно столько пространства, сколько мне было нужно, а я, в ответ, не вмешивалась в его дела. Он не раз говорил, как любит меня за это.

Я ревновала его к Эллен. Конечно ревновала, особенно в тот день, когда впервые увидела их вместе. Она стояла рядом с Роем и его матерью, положив руку ему на плечо, и счастливо улыбалась обоим. Даже леди Феррел слушала её, будто считалась с её мнением.

В голове эхом звучали его слова, как бы я ни пыталась их вытеснить. Как долго это длилось?

'— Не сходи с ума, Фран, чего тебе не хватает? То, что я предлагаю, разумно. Со временем ты привыкнешь. Эллен всегда была в моей жизни, и мы все ещё друзья.

Он был спокоен. Непробиваем.

— Я буду заботиться о тебе. Тебе не придётся менять свою жизнь. Мы будем так же счастливы, как и прежде.'

Я не могла даже заплакать. Внутри осталась только пустота, я не понимала, что теперь делать со своей жизнью. Всё, что у меня было — это работа. Я горела ею и верила, что могу добиться серьёзного прогресса за оставшиеся семьсот дней.

Но уже на следующий день у меня отобрали и это. Майкл Боунс объявил, что нашу лабораторию сокращают.

Именно в тот момент я поняла что больше мне нечего терять.

Полтора года спустя

Сто десять…

Сто пятнадцать…

Сто двадцать…

Я осторожно пересчитывала едва заметные точки на плече. Теперь они давно уже не доходили до локтя и почти сразу исчезали, едва красная вязь начинала подсыхать.

Мне оставалось жить чуть меньше четырёх месяцев, но эта мысль больше не пугала — куда сильнее раздражало то, что я потеряла почти целый год жизни. Год!

Просто потому, что меня не приняли в отряд в прошлом году.

Не знаю, почему мне тогда казалось, будто в волонтёры берут кого угодно. Возможно, потому что я думала, что желающих шагнуть навстречу верной смерти почти не найдётся. Однако, как справедливо заметила леди Кейтлин Феррел, щиты сильно изменили расстановку сил в миссиях за вуалью.

Вот уже несколько лет среди добровольцев находились те, кто возвращались. Те, кто могли позволить себе щит — и с каждым годом их становилось всё больше. Они возвращались с ранениями, не позволившими им пройти дальше, но успевали выяснить, что происходит по ту сторону Вуали.

Иногда щиты выдавались бесплатно — всё теми же Феррелами, наследниками древней крови Астралиса. Кроме того, их можно было купить, но ограниченное производство уже сейчас означало безумную цену и очередь, растянувшуюся на десятки лет вперёд.

— Является ли ваше решение отправиться за вуаль окончательным и добровольным? Есть ли кто-то, кто принуждал вас? — спросила администратор миссии, и я молча покачала головой.

— Это моё добровольное решение, — твёрдо произнесла я. Девушка поджала губы, читая перечень вещей, которые я собиралась взять с собой.

— Решили по старинке? — сразу заметила она отсутствие щита в списке.

Вообще-то почти все были по старинке. На отряд выделялось от двух до пяти щитов, и больше институт пока не мог производить. Почему — я не знала, никакого доступа к этим исследованиям у меня не было.

— Пожалуйста, проходите. Командиром вашего отряда назначен Грегор Этрейд, заместителем — Лойд Рассел. Ваше желание скрыть наличие Печати Угасания будет учтено, но мы не можем гарантировать, что остальные не догадаются сами.

Разумеется, догадаются. Но я не обязана ни перед кем отчитываться.

— Франческа Дейн? — я кивнула, увидев за дверями Грегора Этрейда, высокого мужчину лет пятидесяти, очень крупного и крепкого, с цепким жёстким взглядом.

Командир Этрейд был хорошо известен в Астралисе. Он уже дважды отправлялся в трёхмесячные миссии за вуаль и возвращался с огромным объёмом знаний. В первый раз он ушёл без щита, полагаясь только на свои силы, умения и оружие. Наверное, в этот раз отряд будет особенно большим, потому что люди доверяли Грегору Этрейду и верили что с ним есть шанс вернуться живыми даже без щитов.

Платили за такие миссии по меркам обычных жителей очень много, хотя большинство отправлялось вовсе не ради денег.

— Можно просто Фран, — я сухо улыбнулась, оглядывая комнату.

Помимо меня здесь уже находилось несколько человек. Кто-то выглядел взволнованным и нервным, но многие оставались спокойны в своих решениях, понимая, что терять им уже нечего.

Наверное, носителей Печати Угасания легко было отличить по глазам. С другой стороны, даже если кому-то оставалось всего лишь несколько дней, этот выбор не становился легче. Отправиться за Вуаль — туда, откуда вернулись лишь несколько десятков человек из тысяч, что ушли, попытаться изменить то, что казалось невозможным… Или провести последние дни с родными.

Умереть на руках любимых.

— Добро пожаловать в отряд, Фран, — по-отечески обратился ко мне Грегор Этрейд. — Закуски в соседней комнате, оставшиеся участники должны прибыть в течение двух часов, после этого начнём инструктаж.

Я знала, что в отрядах, отправлявшихся на миссии за Вуаль, всегда царила дружественная, почти весёлая атмосфера — люди поддерживали друг друга, чувствовали себя командой. В конце концов, большая часть из них отправлялась умирать.

— Я видел твоё обращение в прошлом году, — внезапно заговорил со мной молодой мужчина со светлыми волосами и густыми тёмными бровями. — Я так понимаю, ты смогла улучшить свою оценку?

На мой недоумённый взгляд он дружелюбно усмехнулся:

— Лойд Рассел, заместитель командира.

На Лойде, прямо посередине груди, укреплённый тяжёлыми ремнями, покоился щит, разработанный в нашем институте несколько лет назад. Это был овальный металлический оберег, по тёмной поверхности которого медленно струились тонкие нити красноватого света, сходясь в полупрозрачном сердечнике в самом центре. Я знала, что щит питался внутренней энергией носителя и бесконечным не был, однако помогал спасти члена отряда от верной смерти.

— Угу. Приятно познакомиться, меня зовут Фран, — подтвердила я, не позволяя раздражению из-за прошлогоднего отказа прорваться наружу.

Тогда мне ответили, что из-за слабого здоровья и недостаточной физической подготовки я подвергну опасности других. Что целью отряда всегда было пройти как можно дальше, уничтожить источник красной вязи, но своих они не бросают, и потому я не прошла — ни по силе, ни по скорости, ни по реакциям.

Они просто не знали, насколько сильно я этого хотела.

Лойд Рассел сузил глаза, только теперь осознавая что-то, и бросил взгляд на моё правое плечо. Я же стояла совершенно ровно, расслабленно. Взгляд мужчины изменился, теплота, которую я уловила в нём раньше, будто испарилась.

Он решил, что если я пытаюсь попасть в отряд второй год подряд — значит, на мне нет печати?

Следующие полтора часа пролетели почти незаметно. Я изучала карты, разложенные на крупных столах в самом центре комнаты — маршруты предыдущих отрядов и то, что с ними произошло.

Прошлогодний отряд столкнулся с банши, и всё начиналось вполне удачно — троих они сумели уничтожить, прежде чем последняя проснулась и вызвала подмогу…

От крика банши четверо участников прошлогоднего отряда истекли кровью, не выдержав кровоизлияний в мозг, а те, кто обладали щитами, начали отступать, исчерпав большую часть жизненной энергии.

Со мной вместе карты разглядывали девушка с длинными рыжими волосами, заплетёнными в косу — Мара, и одноглазый мужчина, выглядевший так, будто уже бывал за Вуалью.

Всего нас в комнате было пятнадцать, и лишь двое обладали щитами — Грегор Этрейд и Лойд Рассел. При этом каждый из присутствующих находился в исключительной физической форме, и даже после целого года подготовки я на их фоне казалась по-настоящему никчёмной.

Но у меня был козырь в рукаве, которого не было ни у кого из них.

— Что ты здесь делаешь, Фран? — голос за спиной заставил меня замереть.

Всё тело сразу отяжелело.

Я не слышала этот голос полтора года, хотя знала, что Рой искал меня, особенно настойчиво около года назад. Но в институте меня больше не было, а в центре Астралиса давно ничего не держало. Клиенты могли выйти на меня лишь через старые связи…

После увольнения мои походы за Вуаль, пусть и на короткие расстояния, превратились из редкого события в привычку — я уходила два-три раза в неделю. Сейчас мне казалось, что я знаю о Землях Отчуждения больше, чем кто-либо здесь.

— Фран, — повторил он, жёстко, требовательно, и тяжёлая рука легла на плечо, разворачивая меня с силой. Будто он имел право прикасаться ко мне. Будто нас ещё что-то связывало.

Тело, как назло, помнило его присутствие. Помнило слишком хорошо.

Глаза Роя казались невероятно тёмными, насыщенными, но одновременно — бесконечно далёкими. Он не позволял себе ни единой лишней эмоции, но не отпускал моего плеча, и я поняла, что все на нас пялятся.

Попыталась отстраниться — но его рука всё ещё удерживала меня, не давая и шагу отступить, не позволяя даже дёрнуться. Я оказалась слишком близко, почти касаясь… щита на его груди.

В этот момент произошло то, чего не ожидал ни он, ни я — в комнату, явно готовая к предстоящей миссии, сверкая новеньким щитом, вошла Эллен, и Рой моментально меня отпустил, направляясь к жене.

Несколько быстрых шагов — и теперь внимание Роя полностью сосредоточилось на Эллен, пока все остальные, включая меня, наблюдали за ними с полным недоумением.

Что они здесь делают? Кто остался с их ребёнком⁈

Рой оттащил Эллен в сторону, в самый угол комнаты. Она пыталась сбросить его руку, но с силой Феррела не могла справиться даже я, а Эллен была куда более миниатюрной.

Я не слышала их слов, только глухое злое бурчание, и выглядели они совсем не как счастливая пара. Хотя, по правде, меня куда больше занимал сам факт их появления — что вообще происходит?

Я растерянно переглянулась с другими, не до конца понимая, чего теперь ждать, но, к нашему облегчению, отряд считался укомплектованным, и Грегор Этрейд шагнул в центр комнаты, к столам с картами, привлекая внимание всех присутствующих.

— Это все, спасибо, что пришли вовремя. В этом году, как и в прошлом, не было ни одного человека, кто бы передумал, и для меня большая честь вести этот отряд за Вуаль.

Интересно, что он чувствовал, зная, что большинство из нас не вернётся?

— Этот вечер посвящён вам, и весь город будет провожать вас как героев. Снаружи уже готовится фестиваль в вашу честь, но перед этим мы обсудим завтрашний маршрут и задачу на вечер следующего дня. Алкоголь запрещён, но, как правило, участники и без него ощущают опьянение.

С каждым его словом я всё острее осознавала, что это происходит по-настоящему. Я действительно покину Астралис, отправлюсь в своё последнее, самое невероятное путешествие. Возможно, мне удастся уничтожить красную вязь.

А если не удастся — пройду так далеко, как смогу, сделаю всё, что в моих силах, чтобы то, что случилось с моей семьёй, не повторилось с другими.

— Мы выйдем через северные ворота. Вуаль в этом месте особенно тонка, и в прошлом году путь до первого лагеря был совершенно пуст. По наблюдениям прежних отрядов — морники на болотах, скребуны ближе к лесу…

Грегор Этрейд продолжал обстоятельно объяснять маршрут и задачи первого дня, но взгляды присутствующих всё чаще невольно возвращались к Рою Феррелу — его знали почти все, кто здесь находился.

Рой считался одним из сильнейших бойцов в Астралисе.

'— Они смотрят на меня с восхищением, особенно когда я побеждаю их — снова и снова — и врукопашную, и с оружием, — Рой провёл ладонью по моему влажному, обнажённому позвоночнику.

В окно врывался прохладный воздух, колыхая лёгкие занавески, охлаждая наши разгорячённые после близости тела.

— Ты правда в это веришь? Что в твоих генах — кровь древних ящеров из Земель Отчуждения? — с улыбкой я смотрела на него, считая это полнейшей глупостью, но Рой не улыбнулся в ответ.

Кажется, он и впрямь допускал такую возможность.

— Феррелы на самом деле выносливее, сильнее, даже кости у нас крепче, чем у обычных людей вроде тебя, — тихо проговорил он, опуская руки ниже — на мои ягодицы. Широкой ладонью он сжал одну из них, а два пальца скользнули вниз, между ног, явно стремясь добраться до сосредоточения моей женственности. — У этого должна быть причина. Причина, по которой Печать Угасания никогда не касается нас.

Я не позволила улыбке исчезнуть с лица, хотя каждое его слово о том, как печать обходит их род стороной, будто резало меня изнутри.

Печать Угасания убила всю мою семью и теперь медленно убивает меня.

— Иногда ты слишком рациональна, но во многом именно за это я и с тобой.'

Голос будущего командира вырвал меня из воспоминаний:

— Многие из вас уже заметили, что с нами младший лорд Феррел, — Грегор Этрейд, похоже, не мог игнорировать настойчивые взгляды. — Самый древний род Астралиса решил присоединиться к миссии за Вуаль в честь столетия основания института по исследованию Земель Отчуждения.

— Вам не стоит волноваться. Мои показатели и без того позволяли участвовать в миссии, я здесь не только благодаря положению своего рода, — Рой улыбнулся привлекательной, но холодной улыбкой, не позволяя никому угадать, что он чувствует на самом деле.

— Да мы и не сомневались, — откликнулась одна из участниц, тридцатидвухлетняя харизматичная Анна, облачённая в обтягивающий костюм, подчёркивающий её спортивную фигуру. — Рой Феррел — настоящая легенда арены. До его рекорда до сих пор никто не дотянулся.

В тёмных глазах Роя вспыхнула едва уловимая искра удовлетворения, но он не проронил ни слова. Однако встревоженная Эллен эту похвалу не пропустила.

Она переводила беспокойный взгляд с участников на Роя и обратно, явно чувствуя себя куда менее уверенной, чем её муж. Хотя, конечно, щиты обеспечат им защиту от почти всех угроз.

В отличие от большинства из нас — тех, кто был здесь без щитов.

Какая вообще разница? У них же маленький ребёнок!

Ответ на свои вопросы я получила вечером того же дня, когда мы вышли наружу, и нас встретил, казалось, весь город. В основном — молодёжь, готовая флиртовать, развлекаться, провожать в последний путь очередной отряд, но и взрослое поколение тоже пришло — они принесли еду, украшения, вешали на «героев» самодельные браслеты, давали советы, основанные на том, что слышали от других.

И любили — в этот вечер я, как никогда прежде, ощущала любовь окружающих, которые надеялись, что у нас в этом году получится добраться до Красной башни, что мы сможем найти источник красной вязи, что нам удастся остановить беду, которая рано или поздно приходила в каждую семью.

На улицах сегодня не было ни одного человека, не потерявшего любимого из-за Печати.

— Фран! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Я неверяще обернулась, а потом улыбнулась от уха до уха. — Фран, не может быть! Скажи, что это шутка⁈

Луиз, которую я не видела почти полтора года, выскочила ко мне из толпы и обняла — крепко-крепко, возможно, даже слишком крепко для своего положения…

Она была глубоко беременна, словно светилась изнутри, в лёгком летнем платье, подчёркивающем округлившийся живот. Люди вокруг с глубокой нежностью тянулись к ней — её беременность означала будущее, была живым символом сопротивления проклятью, с которым мы все жили.

— Ты из-за этого пропала? Почему не сказала мне⁈ — она не улыбалась, наоборот, выглядела по-настоящему расстроенной и потрясённой, увидев меня здесь. — У тебя Печать, да?

— Луиз, всё в порядке. Я счастлива. Пожалуйста… Я не хотела тебя расстраивать, — я знала, как долго она пыталась забеременеть, и последнее, что ей тогда было нужно — это видеть меня, готовящуюся к миссии. — Луиз…

Но она просто не смогла сдержаться — расплакалась, по-настоящему расстроившись, и я обняла её, отставая от остальных, присела рядом с ней на скамью, позволяя ей выплакаться.

— Пожалуйста… Я не хотела ранить никого. Не хотела, чтобы ты видела меня такой, — шептала я, проводя рукой по её светлой голове, пока она понемногу успокаивалась.

— Я ведь ненавидела тебя… За то, что ты просто исчезла после всего, я думала, что сделала что-то не так… Когда нас сократили… Знаешь, как я сходила с ума? Не могла найти работу, у нас едва хватало денег на аренду.

Я только кивала, позволяя ей выговориться, вылить всё, дать выход боли.

— Всё хорошо, зато ты забеременела. Всё будет хорошо. Пожалуйста, не расстраивайся. Правда, всё в порядке. Прости меня.

Когда ей стало чуть легче, она подняла голову и посмотрела на моё правое плечо, словно пытаясь разглядеть там Печать, а потом всхлипнула и вытерла глаза.

— Сколько тебе осталось? Когда ты узнала?

— Я не хочу это обсуждать. Послушай, я хочу, чтобы ты была счастлива, и я сама уже всё давно приняла. Давай просто наслаждаться этим вечером. Это праздник, а не похороны, — повторила я то, что нам повторяли с самого детства.

— Ты права… Наверное, я должна отпустить тебя к твоему отряду. Может, там будет кто-то, кто тебе понравится, — я наконец начала узнавать в ней прежнюю Луиз, но вдруг она снова стала серьёзной. — Я должна рассказать тебе, кое что, Рой искал тебя. Даже год назад приходил ко мне домой. Потом ещё раз, через четыре месяца. Хотя до этого вообще не вспоминал, что я существую.

Да уж, общаться с моими друзьями, которых и было-то не так много, Рою было не интересно. Впрочем, я понимала что наши отношения во многом были ему не по статусу, и он сам повторял об этом не раз. Я знала, что он опасался что я или мои знакомые будут использовать его.

Именно поэтому я никогда ничего у него не просила. Боялась, что он подумает, будто я с ним не из-за него самого, а из-за его рода.

— Я видела его. Честно, не понимаю, как они вообще собираются идти за Вуаль с крошечным ребёнком, — нахмурилась я, до конца не веря, что они действительно участвуют в миссии.

— Как… — Луиз казалась потрясённой. — Ты не знала? Они потеряли ребёнка, беременность длилась меньше трёх месяцев… Фран… Фран, если бы он женился на тебе, а не на Эллен, ты была бы спасена. Тебя бы здесь не было!

Эта мысль расстроила её ещё сильнее, и мне показалось, что она вот-вот снова разрыдается.

— Не думай об этом, слышишь, а то я тоже расстроюсь. Я собираюсь наслаждаться каждым мгновением этого дня. Буду танцевать, веселиться, и тебе советую то же самое. Найди Дэна, приходите вместе к фонтану и скажите, что вы ко мне!

Луиз тут же быстро-быстро закивала.

— Помни, что сегодня ты можешь делать всё, что захочешь. Спрашивать у Феррелов и у властей всё, что угодно. Заказывать любую еду. Войти в любой дом в центре… И главное — ты можешь выбрать любого свободного мужчину из тех, кто пришёл к фонтану, если конечно ты не выбрала кого-то в отряде.

Ночь перед отправкой отряда за вуаль всегда была немного сумасшедшей. Многие запреты снимались, и все на площади знали, что большая часть отряда уже никогда не вернётся в Астралис.

А сам отряд… люди в нём уже были немного безумны. Как правило, это были те, у кого не осталось семьи, молодые, горячие, живущие каждым днём. Не знаю, насколько я сама подходила под это описание — я шла в миссию потому, что верила, что за вуалью есть ответы. Но другие соответствовали образу безупречно.

И Лойд Рассел, и Мара, и Анна, которая, похоже, уже присмотрела для себя Роя.

Атмосфера, когда я добралась до площади, где собрались остальные члены отряда, казалась наэлектризованной. Я видела, как сверкают глаза напарников, они смотрели иначе друг на друга, и на тех, кто пришёл их проводить.

Я замечала всё больше людей с широкими красными повязками — на плечах, запястьях, иногда даже на шее. И каждый раз, оборачиваясь, ловила на себе мужские взгляды.

Они не прятались, напротив — улыбались, иногда кивали, словно говоря, что готовы разделить со мной эту ночь. Особенно выделялся один — молодой, кудрявый, с тёмными волосами. Он вышел вперёд и помахал мне рукой, но я ещё не решила, готова ли поддаться безумию этой ночи до такой степени.

Я уселась на кованую скамейку с подушками, стоявшую рядом с костром, прямо возле Мары, которая слегка подвинулась, освобождая мне место.

— Держи. Малиновый компот, — Лойд Рассел протянул мне стакан с напитком из настолько редких ягод, что после Разлома их почти невозможно было достать. В Астралисе остался лишь один огород, где они ещё росли.

— Ммм, божественно, — первый глоток оказался лучше любого алкоголя. Сладкий, свежий вкус скользнул по горлу, и я закрыла глаза, слыша, как остальные хмыкают, наблюдая за моей реакцией.

Даже не открывая глаз, я чувствовала тёмный, пронизывающий взгляд — он без сомнений принадлежал Рою. Но, делая маленькие глотки, я говорила себе, что его присутствие ничего не меняет.

Напротив, мне нужно было собраться и не позволить себе отвлекаться на того, кого я когда-то называла любимым. Даже если бы Рой захотел, разводы для Феррелов невозможны, Эллен теперь навсегда принята в род.

— Боитесь? — голос подал другой член отряда, совсем молодой, очень худой и немного нервный Альберт, решивший прервать молчание, которое, хоть и было бессмысленным, но оставалось уютным.

— Я всегда чувствовала, что это случится со мной, рано или поздно, — Анна потерла правое плечо. — Я готовилась к этому всю жизнь. Пройду так далеко, как ни одна из участниц до меня.

Говоря это, высокая и сильная девушка смотрела на Роя, сидевшего напротив, рядом с Эллен. Его лицо подсвечивалось пламенем костра, придавая ему зловещий вид, но он почти не двигался.

— А ты? — спросила я. Альберт явно хотел продолжения разговора, хотел быть частью общего круга.

— Мой друг погиб там четыре года назад. Через полторы недели после того, как они покинули город. Я бы хотел навестить его могилу, если это будет возможно. И если мы ещё будем живы.

— Ты уже выбрал горожанку? Или, может, присмотрел кого-то в отряде? — Грегор Этрейд поддел самого младшего локтем, и тот тут же покраснел.

— Мне кажется, они не обратят на меня внимания. Не рядом с Лойдом и… — он умолк, но все поняли, кого он имел в виду.

— Я считаю такой подход к миссии неразумным, — вдруг заговорил Рой, его низкий голос сразу привлёк внимание. — Вы радуетесь, влюбляетесь, наслаждаетесь этим вечером, будто готовитесь умереть прямо завтра. Но я пришёл сюда не ради путешествия со слабаками.

Грубо, очень.

— Ваш род во многом и установил эти обычаи перед миссией, лорд Феррел, — спокойно ответил Грегор Этрейд. — Ваш предок Гиллиан был первым из Феррелов, кто отправился за Вуаль, и повёл с собой крохотный отряд.

Наш будущий командир как никто понимал, что конфликты в пути неизбежны, и в моменты опасности, когда нам действительно придётся бояться за свою жизнь, когда мы будем видеть смерть товарищей — всё станет только острее. Или же это сблизит нас, как никогда.

— Времена изменились, с тех пор члены отрядов начали возвращаться. Отряды прошли так далеко сквозь Земли Отчуждения, как никто прежде. У нас по-настоящему есть шанс дойти до Красной Башни — но не с таким настроем, будто все уже готовы умереть!

Я только хмыкнула, ничего не говоря, но про себя отметила, что возвращались только те, у кого были щиты, а также те… у кого не было печати. И в отличие от Роя, большая часть отряда всё равно погибнет в этом году.

— Прошу, наша театральная группа приготовила для вас представление. А после вас ждёт по-настоящему королевский ужин! — к нам осторожно приблизилась симпатичная женщина в лёгком летнем платье, и я тут же вскочила, готовая пойти с ней.

За спиной раздался злой смешок — Рою явно не понравилось, что никто не захотел продолжать этот разговор.

Представление, подготовленное театральной труппой, оказалось поразительным — лёгкое, игривое, оно проходило в три части. Начиналось с танца совсем юных и крохотных танцоров, продолжалось выступлением подростков, а завершалось невероятно сложным танцем молодых мужчин и женщин, полным акробатических трюков и даже номеров с огнём.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь от уха до уха, громко хлопаю актёрам, не отрывая от них взгляда…

Пока меня грубо не оттащили в сторону — кто-то схватил меня за запястье и протолкнул сквозь толпу так, что я несколько раз ударилась о людей. И стоило кому-то возмутиться, как Рой просто оттолкнул этого человека.

Мне не приходилось ранее видеть Роя таким. Он всегда был сдержанным, почти ледяным. Всегда думал о собственной репутации и чести своего рода.

Как только мы остановились, я выдернула руку, с недоумением уставившись на него. О чём он собрался говорить? Эллен нигде не было видно, а их решение идти вместе за Вуаль всё больше напоминало какую-то домашнюю ссору.

— Молчишь, не задаёшь ни одного вопроса… — хрипло сказал он, и я лишь подняла брови. — Ты никогда не любила пустую болтовню.

Ради этого он тащил меня через толпу?

— Я сразу обозначу границы между нами, раз уж так… получилось, — он бросил взгляд на моё правое плечо, которое я ни разу не касалась, не выдавая наличие печати. — Я не знал, что ты будешь в отряде, и у меня свои цели на этой миссии. По возможности я буду помогать тебе, по старой памяти, но не жди слишком многого. И не лезь к Эллен. Я сделаю всё, чтобы вернуть её в Астралис при первой же возможности.

Это… всё?

— Я не рассчитывала на твою помощь и не знала, что ты будешь здесь, так что относись ко мне как к любому другому члену отряда, — сказала я, желая отступить, но мужчина почему-то перегородил мне путь. — Я тоже буду относиться к вам так же, как ко всем остальным.

Очень хотелось понять, зачем Эллен отправилась сюда. Я знала что такие мысли возникали в голове Роя прежде, но его подруга, насколько мне известно, даже не тренировалась вместе с ним. И сейчас не выглядела готовой к миссии.

— Я желаю вернуться на площадь, — произнесла я, когда он вновь встал у меня на пути.

Он был задумчив, сосредоточен.

— Ты собираешься найти мужчину сегодня?

— Не думаю, что это тебя касается, — холодно ответила я, хотя моё тело, конечно, всё ещё помнило его прикосновения. Возможно, мне и правда стоит найти себе мужчину — это вполне может быть мой последний раз.

Он хмыкнул, окинув меня всезнающим взглядом.

— Я вижу твои соски сквозь ткань, так что не притворяйся, будто тебе это не интересно. Ты можешь использовать меня — сегодня и даже на время миссии…

Пока я буду жива? Он это хотел сказать?

Неверяще отступила еще на шаг, но Рой невозмутимо шагнул вперёд, не позволяя увеличить расстояние между нами.

— У тебя здесь жена, — зачем я это сказала?..

На его лице медленно расцвела знакомая, самодовольная улыбка. Он, разумеется, решил, что я ревную.

— Эллен не станет проблемой, — ответил он, пожав плечами. И в этот момент я поняла, что он совсем не уважает свой союз с подругой. — Просто не трогай её, не беспокой, постарайся не общаться с ней.

— Ваши отношения — не моё дело, — в этот раз я отошла в сторону, а не назад, и когда Рой попытался снова преградить мне путь, просто толкнула его плечом. Рука тут же заныла от столкновения с его телом, но я не позволила боли отразиться на лице. — И нет, секс с тобой мне не интересен. Как и любое общение подобного рода…

— Ты могла бы просто сказать нет, — пренебрежительно бросил он, и это моментально взбесило меня. Я уходила, кипя от гнева, думая о том, что он испортил мне настроение своими вопросами и своим отношением.

Глупости… Я здесь ради одной цели. И должна помнить об этом, не отвлекаться на подобные эмоции.

Я увидела Роя позже — в одной из свободных комнат особняка, где для нас готовили поистине королевский ужин. Он прижимал Анну к стене, вбиваясь в неё с безумной одержимостью, спустив штаны до колен и даже не пытаясь раздеться.

Девушка стонала, выгибалась, пыталась развернуться, дотянуться до него руками, но он не позволял ей даже прикоснуться. Отодвигал её руку, клал обратно на стену, отворачивал её лицо.

Когда образовалась вуаль? Задолго до моего рождения, и до рождения моих родителей, их родителей, бабушек…

Мы никогда не знали мира без вуали, мира, где земли не были расколоты, но слышали легенды — о том, что вуали не существовало, что за пределами города не водилось нежити, что города входили в огромные королевства, торговавшие друг с другом, что океаны и моря можно было пересечь на кораблях… Когда-то люди даже сражались за территории — то, что сейчас казалось полнейшим бредом.

Нам рассказывали, что некогда этими небесами владели огромные крылатые ящеры. Ящеры, чья сила, как верил Рой, текла в его венах.

— Трудно поверить, что вуаль нас пропустит, — нервно произнёс Альберт, встрепав свои волосы.

Анна бросила на него недовольный взгляд, но волнение самого молодого из нас поддержал Александр, второй носитель очков в отряде.

— Истощение вуали здесь обнаружили случайно, когда кто-то по пьяни упал на границу тридцать лет назад, — усмехнулся он. — Сегодня вуаль особенно тонкая, этот выход ближе всего к башне, и за последние годы путь немного расчистили, хотя, конечно, трудно сказать, что там — за пределами.

— Как я уже говорил, на болотах можно ожидать морников. Почти вся дорога в том году была затоплена. Если вы упадёте, если ваши рюкзаки окажутся в воде — можете забыть о тёплой одежде. Разве что кто-то из напарников сжалится и поделится, — Грегор Этрейд поторопил нас к выходу, недовольно глянув на толпу, что провожала нас.

— На болотах просто вода? Не красная вязь? — поинтересовалась рыжеволосая Мара.

— Я пойду первым, — вызвался Лойд Рассел, заметив, что остальные не торопятся пересекать вуаль. — Вы почувствуете слабость, но не переживайте. С утра вам дали ударную дозу зелья против вязи, его настаивали почти год. В течение суток вся слабость пройдёт.

Не колеблясь, заместитель командира шагнул сквозь плотную, слабо колышущуюся стену светло-красного оттенка, начинавшуюся у самой земли и уходившую в облака так, что ни начала, ни конца видно не было.

Хмыкнув, Рой последовал за ним, не оглядываясь на остальных, не оборачиваясь на Эллен, стоявшую рядом, но та послушно шагнула следом за мужем, почти одновременно с Анной.

Я не торопилась — сделала шаг сквозь вуаль тогда, когда настала моя очередь. Оказавшись по ту сторону, увидела, как остальные тяжело дышат, приходя в себя от неожиданного прилива слабости.

Наклонилась, разглядывая зелено-бурую траву, не ощущая даже намёка на усталость. Вуаль не имела надо мной власти. Не могла меня остановить — какой бы плотной ни была. Тогда как другие, оказавшись в ней случайно, иногда просто сгорали заживо.

Впервые я пересекла вуаль спустя два месяца после смерти родителей. Тогда я почти не ела, неделями не вставала с постели, ослабла настолько, что начались галлюцинации. Мне почудилось, будто мама зовёт меня сквозь вуаль — и я шагнула в неё, даже не раздумывая.

И оказалась по ту сторону — в странном розоватом мире, полном красных морей, кислотного дождя и нежити.

— Небо… оно розовое, — недоверчиво произнесла Мара, задрав голову.

Остальные тоже осматривались, оглядывались, оценивали болотистую местность, в центре которой мы стояли. Узкая тропа едва поднималась над поверхностью. За болотами тянулись низкие холмы, скрытые дымкой, а вдали чернели редкие высокие деревья с перекрученными узкими кронами.

Под ногами простирались бесконечные топи с буро-зелёным мхом, редкой жёсткой травой и гнилыми кочками. Воздух был липким и влажным, тяжёлым, с запахом тины и гнили, оседал холодной испариной на коже.

Но было и кое-что, чего остальные пока не замечали, а я — да. Полное отсутствие насекомых. Тех самых, что всегда донимали незадачливых горожан у озёр или болот в Астралисе.

— Нам не следует задерживаться, — сказала я Грегору Этрейду. — Здесь нет никаких укрытий.

— Мы не ожидаем дождя до самого вечера, — взгляд командира, брошенный на меня, оказался неожиданно острым. — На этот случай у нас с собой особые зонты, разработанные в Институте по исследованию Земель Отчуждения.

— И как долго они выдерживают?

Командир не ответил, но я поняла, что даже эти высокотехнологичные зонты не были рассчитаны на постоянное использование. Кислотные дожди оставались одной из главных угроз на землях отчуждения, и, по слухам, именно они уничтожили первые отряды…

— Выдвигаемся! — громко приказал командир. — Первая остановка через пять часов, к тому моменту мы должны быть в лесу. Следите за периметром, не сходите с дорожки, морники незаметны на поверхности и могут затащить вас в трясину за секунды, прежде чем вы что-либо успеете сделать!

Эти слова подействовали сильнее любого приказа — все семнадцать человек двинулись вперёд, выстроившись в случайном порядке, по одному, строго по середине дорожки, ведомые Грегором Этрейдом. Лойд Рассел замыкал процессию.

— Ч… чёрт! — раздалось у меня за спиной. Альберт оступился, его нога едва коснулась поверхности болота, и он застыл, будто врос в землю, так что те, кто шёл за ним, один за другим врезались в него.

— Двигай! — рявкнул позади него Билл — рослый, грубоватый, выбритый наголо.

— Без конфликтов! — пророкотал Грегор Этрейд. — При первой же ссоре зачинщики будут выгнаны, действуйте дальше как хотите.

Надо же, даже так.

— Мы просто теряем время, — бросила Анна, каким-то образом оказавшись между Роем и Эллен.

— Ты в порядке? — спросила я самого младшего участника миссии. Альберт кивнул, но по его дрожащим пальцам я поняла, что всё обстоит далеко не так хорошо. Наверняка в тот момент у него перед глазами пронеслась вся жизнь.

Примерно через пять с небольшим часов мы добрались до леса, и почти весь отряд, включая меня, словно по команде, сбросил рюкзаки на землю, шумно переводя дыхание. Но были и те, кто не выказывал ни малейшего признака усталости — Рой, Билл, командир и его заместитель.

— Перерыв на полчаса, — громко объявил Грегор Этрейд. — Мы немного отстаём, разомнитесь, пообедайте, пейте достаточно воды, даже если вам холодно!

Лойд Рассел спокойно водрузил рюкзак на поваленное бревно и достал заранее приготовленные пайки — бутерброды, вяленое мясо, даже фрукты. Такие обеды долго не проживут, не больше трёх дней, но к тому моменту отряд планировал продвинуться достаточно глубоко в земли отчуждения и дальше действовать по обстановке — возможно, разбить лагерь или просто сбавить темп, направляясь к Красной башне.

— Держи, — Альберт передал свёрток с обедом Маре, та вручила его Эллен, а Эллен — мне, стоящей последней в цепочке. Рой находился на самом краю опушки, всё ещё с рюкзаком за спиной, и, похоже, вовсе не собирался отдыхать.

Я без колебаний приняла свёрток от Эллен и услышала её тихий смешок.

— Я удивлена, что ты не изображаешь гордячку, какую всегда строила из себя.

К чему это она?

Я так растерялась от её слов, что не сразу нашлась с ответом.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ну как же… Ты всегда делала вид, будто тебе плевать на остальных. Я думала, ты и сейчас откажешься от обеда, просто потому что его передала тебе я. Хотя я честно даже не знала, что ты окажешься в этой миссии

— Изображала гордячку? — нахмурилась я. Мы с Эллен почти не общались раньше, и я не подозревала, что у неё обо мне сложилось такое мнение.

— Да. Эти пять часов ты разговаривала со всеми, кроме нас, демонстративно игнорируя, будто мы чем-то перед тобой провинились. Вместо того чтобы поговорить по-человечески и сразу разрешить конфликты. Рой всегда с нами шутил, что может изменять тебе прямо перед носом, но ты даже не спросишь его об этом, хоть он и придумывал всё более нелепые и бредовые отмазки.

Слова Эллен причинили мне неожиданную боль, и я прикусила губу, вспоминая, сколько раз встречалась с друзьями Роя — такими же высокородными, богатыми молодыми мужчинами и женщинами, которые всегда были вежливы со мной.

У нас не было общих интересов, и, наверное, я казалась им скучной и недостаточно яркой — меня это особо не заботило. По какой-то причине Рой выбрал именно меня, и, несмотря на то что наши круги общения никогда не пересекались, я считала, что мы были счастливы.

Оказалось, они обсуждали меня за моей спиной.

— Ты не знала? Ты правда ему верила? — похоже, Эллен прочла мои мысли по выражению лица. — Мы-то думали, что ты просто проглотила это, хотя никакая гордость и желание сохранить лицо не заставили бы меня молчать, когда надо мной так насмехаются.

Она пристально всматривалась в моё лицо, а я… вдруг увидела в ней нечто иное.

Ей было больно, и она отчаянно стремилась причинить боль другому — лишь бы самой стало хоть немного легче.

— Да, верила, — спокойно произнесла я. — И ушла от него сразу же, как только узнала, что он мне изменял.

Эллен рассмеялась, принимая свою долю пайка от Мары.

— Он бросил тебя, потому что женился на мне.

Это то, что ей рассказал Рой? Ей и всем остальным?

Я поняла, что не хочу ни в чём её убеждать. По сравнению с тем, где мы сейчас находимся, всё это казалось лишённым смысла. Единственная причина, по которой она вообще заговорила об этом, заключалась в том, что она не умирала.

О нет, она собиралась вернуться — с Роем, со щитом и целой кучей новых эмоций, впечатлений и опыта, которые объединят их, сделают настоящей парой, легендой в Астралисе.

— Ты здесь, он здесь, вы женаты — и что же мы видим? — я кивнула на Анну, которая как раз в этот момент подошла к Рою с пайком.

Факт брака никак не менял его взгляд на измены. Почему Эллен решила, что полтора года назад он планировал что-то иное?

Я отошла, не желая больше участвовать в этом разговоре, хотя Эллен и не поняла, что именно я имела в виду. Тут я заметила, что Билл копается в трухлявом пеньке, даже не реагируя на еду, хотя именно он громче всех жаловался на голод все последние пять часов.

— Ты что-то нашёл? — спросила я, продолжая жевать.

Наш отряд только начинал привыкать друг к другу. Мы почти не разговаривали, хотя праздник немного нас сблизил, самую малость. Больше всего — тех, кто разделил ложе в тот день.

— Да. Этот пень… сначала я подумал, что дерево просто разломилось, но видишь? — он указал на правую сторону, и я прищурилась с недоверием.

Почти вся поверхность, с неровными, рваными волокнами, выглядела так, будто дерево свалилось от сильного ветра или от того, что начало гнить, но… Именно там, справа, я увидела то же, что и Билл — зарубки от топора.

— Кто-то из предыдущих отрядов?

— Возможно… но не те, о ком мне известно, — ответил вместо него Грегор Этрейд. Мужчина выглядел задумчивым, а потом рявкнул:

— Закругляемся! Убедитесь, что вся еда унесена. Не нужен нам наплыв скребунов!

Жаль… Было бы неплохо протестировать на них мою разработку.

Мы никогда не слышали, чтобы кто-то жил в Землях Отчуждения — кроме нас, хотя это, конечно, возможно. Но если кто-то выжил, значит, он обладал либо невероятной силой, либо… был человеком-нежитью.

При этой мысли сердце сжалось от дурного предчувствия. Я боялась, что сама могла быть такой, потому что красная вязь почти не действовала на меня.

— Неужели здесь и правда есть другие люди? — с тревогой спросил Альберт, услышав наш разговор.

— Скорее всего, всё куда проще, просто кто-то из предыдущих отрядов, — пробормотала я, собирая тяжёлый рюкзак и кряхтя. В этот момент высокая Анна легко прошла мимо нас вместе с Роем.

— Но зачем рубить деревья здесь, в пяти часах пути? Лагерь начинают отстраивать только на третий день!

— Выдвигаемся! — перебил наш разговор командир, а Лойд Рассел торопил всех, нервно озираясь.

Следующий отрезок пути — ещё шесть часов на ногах, и я поняла, что никакие тренировки не могли подготовить нас к происходящему. Не могли подготовить к тому, что рюкзак на спине будет казаться втрое тяжелее, чем при выходе, что ступни начнут гореть, а носки промокнут почти сразу, хотя я ни разу не оступилась. Даже бёдра ныли — от непривычного, постоянного груза, изменившего баланс моего тела.

Разговоры стихли, разве что Лойд Рассел, Рой и командир изредка перекидывались словами. Эллен давно уже шла без рюкзака — его нёс Рой, а Мара плелась в самом хвосте, отставая с каждой минутой всё сильнее.

В лесу повсюду раздавались шорохи, листья шевелились, хотя ветра почти не было — скребуны буквально кишели повсюду. Они не нападали, а выжидали момента, когда кто-то упадёт или будет ранен. Тогда они бросятся к отставшему, ослабевшему члену команды сразу сотнями, и в таком количестве могли нанести серьёзный вред или даже убить.

Но были и другие звуки, пугавшие нас куда сильнее. Тяжёлые шаги, доносящиеся с востока — где-то там бродил гаргант, по всему выходило, что один. Высотой свыше ста метров, он мог бы просто раздавить нас, но, к счастью, такие существа предпочитали двигаться по пустырям и избегали лесов.

— Тебе помочь? — неожиданно спросил Билл, который нередко ругался грубо, но я списывала это на нервы.

Я только покачала головой — была слишком уставшей, чтобы разговаривать.

— Вообще-то таскать чужой рюкзак против правил. Это ослабляет других, — пробормотал Александр, поправляя очки, и Анна недовольно поддакнула. — Сомневаюсь, что она сама пробилась в команду.

Это он, конечно, про Эллен. Носители печати не стеснялись в выражениях, в отличие от тех, кто собирался вернуться — командир и Лойд Рассел никак не комментировали то, что Эллен, судя по всему, не проходила по физическим показателям.

— А ты, Фран, ты тоже не кажешься особенно крепкой? Ты не похожа на обычных членов отряда, у тебя есть козырь в рукаве? — Анна оглядела меня оценивающим взглядом.

— Можно и так сказать. Я работала в Институте по исследованию Земель Отчуждения и принесла с собой экспериментальное оружие. Не волнуйся, оно малого радиуса, — я рассмеялась и тут же остановилась, чтобы перевести дух.

Лучше не болтать.

Казалось, земля содрогнулась от ещё одного шага гарганта, и в следующее мгновение мы дружно скривились — до нас донёсся его запах.

Я никогда не видела этих гигантов вблизи, только тени — редко редко, гигантские силуэты на горизонте. Но я знала, что с них буквально заживо сходит кожа, бесконечно травмируемая кислотными дождями. И запах, который мы ощущали сейчас, был запахом гниения и разложения.

— Поторопитесь! — Лойд Рассел в который раз остановился впереди, наблюдая за всеми, особенно за отстающей Марой. — Ещё полчаса — и мы выйдем из леса.

— Разве не лучше нам остаться в лесу? — спросила Эллен, морщась от усталости, несмотря на то что даже не несла свой рюкзак. — Снаружи этот монстр может случайно наступить на нас.

Этими словами Эллен тут же выдала всю степень своей неподготовленности к миссии.

— Нет, — мрачно ответил командир Грегор Этрейд. — Не лучше, потому что уже темнеет.

Я проснулась от лёгкого бормотания и сразу же почувствовала боль во всём теле — казалось, каждая мышца горела. После многочасового похода, тяжёлого рюкзака и даже сна на голой земле, укрывшись лишь лёгким плащом, я поняла, что готова к миру за Вуалью куда меньше, чем думала.

Устье пещеры, где мы остановились на ночь, пропускало внутрь свет яркой луны — чуть розоватой, как и всё здесь. Баррикады у входа казались зловещими, но ещё более зловещим показался мне… голос Роя.

Именно их разговор и разбудил меня.

— Не трогай меня.

— Куда ты ходил? — заботливо спросила Эллен. — Ты не понимаешь, что мог погибнуть? Ты понимаешь, что нарушил приказы? Поговори со мной, почему…

— Я же сказал, не спрашивай.

Похоже, наша женатая парочка ругалась, но слова Эллен вызвали у меня тревогу. Мы обязаны строго подчиняться приказам — от этого зависела жизнь каждого из нас. Рой, покинув лагерь без разрешения, мог привести нечисть прямо к остальным…

— Да что с тобой?

— Я не знаю. Во мне растёт что-то тёмное, что-то сильное. Я никогда такого не чувствовал. Я не могу это контролировать.

Не знаю, почему слова Роя заставили меня насторожиться. Он не раз говорил, что его кровь, кровь Феррела, является особенной, и, наверное, частично это было правдой, но я никогда не верила во что-то большее.

Но сегодня вечером… он действительно был сам не свой. Постоянно озирался, будто слышал что-то, и всего через несколько минут мы уже слышали, как в лесу двигаются скребуны и даже мимики, которые были куда опаснее.

Рой всегда нас предупреждал, и именно это помогло нам найти это место и построить баррикады.

— Меня разрывает изнутри, иногда я чувствую прилив ярости, чувствую, что должен куда-то идти. Я даже чувствую себя сильнее здесь… сильнее, быстрее, яростнее.

— Что ты хочешь сделать? Рой, нам не следовало уходить за вуаль, мы можем вернуться прямо сейчас! — горячо зашептала Эллен, и я бесшумно развернулась к ним, не веря, что они действительно готовы пойти на подобное. Я видела их размытыми, очки лежали где-то рядом, но надеть их означало выдать, что я проснулась.

— Нет, я чувствую, что должен быть здесь. Отправляйся спать, Эллен, я продежурю твои часы.

После короткой паузы Эллен кивнула, уйдя в глубину пещеры. Накрывшись плащом, я всё никак не засыпала, перебирая в голове слова Роя. Половину его лица освещал розоватый свет луны, придавая ему особенно зловещее выражение, а глаза, казалось, светились в темноте. А может мне так только казалось, потому что он немного расплывался.

— Я вижу, что ты смотришь на меня, — наконец тихо произнёс он.

Я промолчала, не находя смысла отвечать. Да, я смотрела и слышала часть их разговора.

— Вставай, — грубо сказал он почти приказав, и я отвернулась, уговаривая себя заснуть. Сегодня я не дежурила, только завтра, и мне нужна была вся энергия, которую я могла собрать, чтобы пережить ещё один безумный день этой гонки.

Мы даже не видели Красную башню… никто и никогда, кроме первого отряда, чьи записи нашли десять лет назад.

— Вставай, Фран, — повторил он, но я лишь крепче зажмурилась, не понимая, с какой стати он ожидает, что я буду ему подчиняться.

Он изменился за эти полтора года, стал грубее, холоднее, будто тот мужчина, с которым я жила, с которым провела четыре года, кто был так нежен со мной, просто исчез. Даже с Эллен… Он разговаривал с ней всё ещё вежливо, но без той прежней мягкости, что когда-то была так заметна между ними.

Меня прервал резкий порыв холода, когда Рой сдёрнул верхнюю часть моего самодельного одеяла из плаща. Недовольно зашипев, я потянулась рукой к шерстяной ткани, но запястье резко сжали, буквально стащив меня с плаща, подняв на ноги и оттащив в сторону, всё так же высоко удерживая мою руку.

Я растерялась, не ожидая от него такой силы, но почти сразу разозлилась.

Какого чёрта он себе позволяет? Почему считает, что я должна ему подчиняться?

Сгруппировавшись, я пнула Роя в колено так, что он замер, а второй рукой потянулась к кинжалу, который я, как и многие другие, носила в голенище сапога.

Лезвие замерло в миллиметрах от его горла. Я не ударила. Конечно же, не ударила — он был членом моего отряда, человеком.

Рой не шелохнулся, хотя и выглядел напряжённым, мышцы на руке, всё ещё сжимающей моё запястье, вздулись.

Глаза напротив пылали… Сейчас, вблизи, я отчётливо это видела. Но это было невозможно. Если только это место действительно не меняет его изнутри.

— Мы просто поговорим. Ты ведь не хочешь будить остальных? Им нужно отдохнуть, завтра тяжёлый день, — произнёс он хрипло, глаза горели почти ненавистью.

А мне не нужно?

Кинжал я всё же отвела — он казался вполне вменяемым, хоть и вёл себя откровенно странно.

— Отпусти, — бросила я первые слова с момента отправления. — Мне больно.

Он наконец разжал пальцы, и мои пятки коснулись земли. Честно говоря, я не помнила, чтобы он был настолько сильным раньше. Да и он сам, казалось, удивился, когда отпустил меня.

— Там, — он кивнул на одинокое дерево неподалёку от устья пещеры, дающее тень и укрытие на случай, если кто-то захочет поговорить или спрятаться от остальных. Наверняка Эллен всё ещё не спит и прислушивается к разговору.

— Мне нужны мои очки.

— Десять минут — и ты вернёшься, — возразил Рой.

Он не пошёл впереди по тропинке к дереву — не доверял мне, следовал прямо на одном уровне. В какой-то момент он даже коснулся моей спины, но убрал руку, едва я обожгла его взглядом.

— У тебя на самом деле печать? Почему ты не сказала мне об этом?

Потому что я не хотела, чтобы он подумал, будто я рядом только ради спасения. К нему постоянно подходили женщины с печатью, и он сразу дал понять, что не станет жениться лишь для того, чтобы избавить кого-то от гибели — даже если ему их жаль.

— Не думаю, что это тебя касается, — я бросила взгляд на свой плащ и услышала в ответ его смешок.

— Переспи со мной, Фран, — Рой не сводил с меня странного, неопределённого взгляда, слегка наклонив голову. — В благодарность я обеспечу тебя щитом. Я слышал, как Лойд Рассел говорил, что ты подавалась два года подряд, и он считает, что у тебя нет печати.

Щит был бы очень кстати, с другой стороны, в моей ситуации, это просто растрата.

— Мне казалось, мы закрыли этот разговор вчера, — тихо произнесла я.

Рой сделал шаг ко мне.

— Это мне не помогло. Я должен протестировать одну теорию, — он попытался наклониться, но я легко увернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь.

Внутри бурлил гнев, который я изо всех сил подавляла, гнев оттого, что я вообще реагирую на его слова. Я здесь с одной единственной целью. Всё остальное не имеет значения. И Рой, и Эллен, появившиеся здесь и воспринимающие эту поездку как развлечение, не имеют значения тоже.

Рою, судя по всему, совершенно плевать на то, что он разбил мне сердце своей изменой, на то, что Эллен в открытую рассказывает, как надо мной насмехались, пока мы были вместе. И именно это было последним, чего я хотела в свои последние сто дней жизни.

Я хотела команды, единения и общей цели. Хотела пытаться добиться чего‑то по‑настоящему важного, чего‑то, что способно изменить будущее. Почему я вынуждена слушать, как он собирается что‑то там тестировать? Почему это должно меня заботить?

— Фран! — голоом, полным ненависти, позвал он. Я не обернулась, но услышала шаги за спиной и ускорилась, желая поскорее вернуться.

То, что произошло дальше, было совершенно неожиданным.

Перед глазами, которые и так плохо видели, всё сместилось — в ногу вцепилась мужская рука, роняя меня лицом в землю, и сверху навалилось тяжёлое горячее тело, полностью закрыв обзор. Я почти ничего не осознавала, когда рубашка затрещала по швам, а в плечо вонзились острые зубы. Укус был такой силы, что я вскрикнула, но земля поглотила весь звук.

Разве человек вообще может так укусить⁈

— Какого чёрта? Отпусти, ненормальный! — тихой я больше не старалась быть, но Рой, а это был именно он, я узнала его по запаху, и не думал вставать, прижимая рукой мою шею к земле, не давая подняться, но оставляя мне каплю воздуха.

Наверное, мы уже разбудили весь лагерь.

Я с ужасом дёргалась, стараясь вырвать руки, оттолкнуться, пнуть Роя — куда угодно, если получится. Его вторая рука шарила по моей спине, скользнула вниз к плотным штанам и попыталась стянуть их, и тогда я с ужасом осознала, что сейчас мне буквально грозит насилие. От Феррела, который всего минуту назад казался спокойным и вменяемым.

— Я убью тебя! — закричала я, а потом… всё остановилось.

Рой всё так же сидел на мне, но больше не пытался сорвать с меня одежду — он смотрел вперёд, в сторону входа в пещеру, туда, где в панике метались несколько теней. Сквозь гул крови в ушах я только сейчас услышала, что там происходит что-то по-настоящему страшное.

До меня донёсся звон стали — кто-то внутри пытался сражаться с нежитью, и я похолодела, поняв, что всё моё оружие осталось в пещере, на плаще.

— Помогите! — крик Мары заставил моё тело заледенеть. Она выскочила из пещеры — растрёпанная, залитая кровью… — Я не знаю, кто это! Они все уже мертвы!

Девушка мчалась к нам, не пытаясь даже обернуться или сражаться. А ведь главное правило миссии — не покидать своих без приказа. Её страх был тотальным, разъедающим изнутри, и читался с первого взгляда, даже при том, что я плохо видела.

Этот страх и настиг её. Что-то врезалось ей в спину, что-то тонкое и чёрное, длиной в несколько метров, словно сотканное из тех же глиняных камней, что покрывали стены пещеры.

Возможно, именно поэтому мы не заметили эту нежить раньше? Когда она успела пробраться внутрь?

От удара Мара отлетела, мы с Роем вскочили одновременно, оба с кинжалами в руках, и медленно двинулись к пещере.

Но было поздно. Тело рыжеволосой напарницы пронзили ещё пять тонких отростков — на этот раз они вырвались прямо из-под земли, и я остановилась, вглядываясь в пещеру, впервые осознавая масштаб того, что сейчас происходит.

Мы не покинем этой стоянки живыми.

Звуки выстрелов разрывали тишину ночи — но мы знали, что против нежити они почти бесполезны, и потому скорее всего были знаком отчаяния. Звон стали становился всё громче — где-то в пещере отчаянно сражались более подготовленные бойцы отряда, командир, Лойд, возможно, Билл.

Присмотревшись, я заметила, как прямо под моими ногами земля становится вязкой, формируя чёрную кляксу. Я сделала резкий прыжок в сторону — туда же отпрыгнул и Рой. В тот же миг из почвы, где мы стояли всего секунду назад, вырвались несколько острых отростков.

Эта нежить не имела тела, передвигалась под землёй и сквозь стены, если те были покрыты глиной. Она явно имела связь с самой землёй по эту сторону Вуали. Пули её не брали, даже особые, как и сталь.

У меня есть химическое оружие!

Рой удержал меня за разорванную рубашку, когда я попыталась рвануться обратно, но я резко боднула его локтем. В этот момент из пещеры выскочила Эллен, увидела тело Мары и закричала так пронзительно, что у меня заложило уши. Рой рванул к ней, оттолкнув свою жену, и в ту же секунду с места, где они стояли, в воздух взметнулись ещё несколько жутких чёрных отростков — выше всех, что мы видели прежде. Один из них задел дерево, которое сразу же сломалось и начало падать в сторону Роя и Эллен.

Я бежала в пещеру, но с каждой секундой ситуация становилась хуже. Кто-то рядом рухнул, но без очков я не могла рассмотреть, что случилось — всё произошло слишком быстро. А потом до меня донёсся крик смертельной агонии, от которого меня пробрало до костей.

И ещё один — далеко за спиной, кто-то пытался убежать. В крике было столько боли, что всё внутри сжалось.

— Наше оружие её не берёт, отходите, смотрите под ноги, держитесь подальше от стен! — громкий крик Грегора Этрейда привёл меня в чувство.

В его голосе звучали жёсткость, спокойствие, контроль — именно то, чего нам так не хватало.

Я добралась до своей лежанки и увидела, что мои очки были полностью разбиты — кто-то в панике наступил на них.

— Чёрт… — я оттащила рюкзак и тут же сунула в него руку, ища склянку с токсином, над которым работала много лет.

Вряд ли кто-то одобрил бы его в институте, по крайней мере, без полного описания состава. А я использовала очень, очень много ингредиентов, собранных по ту сторону вуали.

— Поднимайся, Фран, — услышала я голос Альберта, который был в группе с командиром Этрейдом.

Они медленно отступали, пока Грегор оставался ближе всех к тварям. Он принимал удары чёрных отростков, что вырывались из стен и земли, а щит на его груди каждый раз вспыхивал ярким голубоватым светом, поглощая удар и не позволяя причинить ему вред.

Но одновременно высасывая его жизненную энергию.

Если бы у Мары был такой щит, она бы осталась жива.

— Фран! — Альберт шагнул ко мне, но я перебила его.

— Не приближайся! Я почти нашла его…

Удача! Под пальцами я нащупала первый футляр с небольшой ампульной стрелковой установкой, тут же раскрыла его и прицелилась в чёрную жижу под ногами Альберта и Анны.

Нажала на рычаг спуска. Лёгкий металлический щелчок — и ампула врезалась в мягкую грязевую массу, разбиваясь при столкновении.

А потом мы почти одновременно рухнули — земля задрожала и начала проваливаться под ногами, пока чёрная жижа пузырилась, выбрасывая тысячи тонких отростков, вбивающихся в стены пещеры, в потолок, дробящих камень…

Разрушая своды.

— Уходим, немедленно! — крикнул командир, понимая, что размеренное отступление в такой ситуации — чистое безумие.

Я подчинилась — не стала тянуться к рюкзаку с драгоценными ампулами или вторыми очками, а просто побежала наружу вместе со всеми, ощущая, как крики подгоняют нас вперёд. Кто-то толкнул меня, и я кубарем вылетела из пещеры, слыша за спиной грохот рушащихся сводов.

Поднявшаяся пыль на мгновение закрыла всё вокруг, я тяжело дышала, прислушиваясь к такому же прерывистому дыханию остальных. Мы отступили ближе к лесу, но угроза была повсюду, а всё наше оружие и припасы остались в той пещере.

— Это была всего одна нежить, и она убила пятерых, — прозвучал позади голос Лойда Рассела. — Нам нужно вернуть твоё оружие, Фран.

Как он так быстро пришёл в себя? Я пока только пыталась отдышаться.

Пятеро мертвы, включая Мару — значит нас осталось двенадцать…

— Что-то не так, — услышала я громкий голос Роя. Он и Эллен находились здесь же и не пострадали. — Что-то приближается, с запада!

Я поднялась, перекладывая из левой руки в правую кинжал, который каким-то чудом всё ещё не потеряла, и поняла, что ничего не слышу. Как Рой вообще мог определить это?

— Мой щит почти полностью истощён, — произнёс командир, принявший на себя большую часть ударов, и его место тут же занял Лойд.

Но было слишком поздно.

Страшный визг заставил нас согнуться пополам, всех, кроме тех, кто носил щиты, а затем до меня дошло, что несформировавшаяся плотная темнота в лесу начала двигаться, будто получила некий сигнал.

— Древники! — крик Грегора Этрейда пробился сквозь визг, но резко оборвался, когда половину его тела в сантиметрах от меня срезало брошенное лезвие.

Остро отточенный модифицированный топор.

Человеческое оружие, которым пользовалась нежить.

Додумать эту мысль я не успела, потому что в мою ногу вцепилась тёмная мохнатая лапа, похожая на медвежью, сразу вспоров кожу, а затем меня под всё тот же непрекращающийся визг потащило вслед за бегущей нежитью вглубь леса, ударяя головой о корни, пеньки, камни…

Пока я не потеряла сознание.

Я очнулась от страшной боли во всём теле, чувствуя, как кожа почти пылает, и в первую секунду мне показалось, что меня бросили в раскалённый костёр.

Глаза почти ничего не видели, сильно повреждённые, а горло издало невнятное бульканье вместо крика боли. От шока я едва соображала, утопая в мучениях.

В агонии я провела рукой по плечу, но тут же остановилась, бессильно уронив её на землю, почувствовав сползающую кожу. Из груди вырвался страшный булькающий всхлип, когда я поняла, что это конец .

Сколько я уже лежу здесь под кислотным дождём? Наверное, часы, потому что он действовал на меня не так, как на остальных. Я вполне могла пройти минут десять и не почувствовать ничего, кроме лёгкого жара, но даже моя устойчивость к миру за Вуалью оказалась недостаточной.

Кожа на запястье пузырилась, сползала, обнажая внутренний слой, один глаз не раскрывался, а вдохи давались с трудом, потому что всё моё тело, скорее всего, было уже безвозвратно повреждено. Я понимала, что никогда не смогу встать на ноги, никогда не смогу исцелиться, никогда не смогу завершить жизнь достойно, изменив хоть что-то не для себя, а для других. Вся моя семья погибла напрасно, и для этого мира мы оказались всего лишь очередными букашками, незаметно появившимися и так же незаметно исчезнувшими.

Я медленно и мучительно умирала под кислотным дождём, слишком разрушенная, чтобы подняться. Выла, но раненое горло выдавало только что-то невнятное. Древник, казалось, оттяпал половину моей ноги, утащив меня сюда, к озеру красной вязи, но я уже буквально разлагалась, и любая другая рана не имела никакого значения.

Отчаяние и осознание того, что я так и не смогла ничего изменить, вытеснили даже боль. А может, уровень мучений стал настолько невыносимым, что моё сознание попыталось откреститься от них, пытаясь сохранить последние крупицы разума…

Красная вязь…

Это не вода. В ней можно дышать, нельзя плыть, она плохо держит вес, и для других она столь же губительна, как и сама Вуаль. Именно поэтому печати угасания всегда проверяли на очень, очень сильно разбавленном растворе — и тут же стирали след. Но на меня вязь не действовала, в отличие от кислотного дождя, что уже искалечил меня до такой степени, что выжить я не могла.

Но я всё ещё могла сделать свою смерть менее мучительной.

Из горла вырвался хрип умирающего животного, когда я приподнялась на локте и подтянула тело — всего на несколько сантиметров — ближе к озеру. Конечности тут же пронзила такая невыносимая боль, что я потеряла сознание…

Но очнулась вновь спустя несколько мгновений.

— Мгх… — ещё одно мучительное движение, и казалось, будто я таю, будто куски моего тела остаются там, где я только что лежала. Но в этот раз самыми кончиками пальцев я всё же коснулась вязи.

И под её поверхностью кислотный дождь больше не касался этого участка.

С каждым последующим движением во мне начинала шевелиться глупая, бессмысленная надежда. Сначала в вязь погрузилась рука, затем грудь, и, наконец, спина, от которой, похоже, ничего уже не осталось.

Трогать своё тело я не решалась — не хотела знать, насколько сильно оно истлело и разложилось под дождём.

Тот миг, когда я оказалась полностью в тёмно-красной густой субстанции, показался почти блаженным — несмотря на безвозвратные увечья. Кислотный дождь теперь ударялся о поверхность вязи, не достигая меня, и я позволила себе слабо улыбнуться, опускаясь без сил ко дну.

Жив ли кто-нибудь из моего отряда?.. Потерять всех в первый же день…

Почему-то мне казалось, что у Лойда Рассела, Роя и Эллен есть шанс — благодаря щитам. Только если они не столкнулись с человеческим оружием, как командир.

Боль вернулась. Глубокая, изнуряющая, она разъедала меня изнутри, и я знала, что времени почти не осталось. Я подняла голову, вглядываясь единственным уцелевшим глазом в темноту под поверхностью вязи, пытаясь решить, как отпустить эту жизнь. Как принять, что я не смогла ничего изменить?

И вдруг я увидела слабый синий свет — далеко на дне, будто там что-то находилось. Что-то… работающее.

Двигаться в красной вязи было легче, чем на поверхности. Она смягчала падение, делала тело легче, позволяла на мгновения отрываться от дна, и я смогла добраться до источника света. Сколько времени на это ушло?

Наверное, часы. Но я всё равно умирала. И никто из живущих не знал, что скрыто на дне озера красной вязи.

Даже вблизи я не смогла разглядеть объект, излучавший этот свет. Тело обессилело, разум погружался в пустоту, перед глазами плыли пятна, в голове бушевали приливы темноты и мигрени. Я давно дышала через раз, зная, что в какой-то миг организм просто откажет, и каждое новый вдох может стать последним.

Моя рука коснулась поверхности — неожиданно гладкой, полукруглой. Из-за грязи я не видела, что под ней находится, но свет исходил от прямоугольной таблички, и когда я коснулась её, сквозь гущу вязи донёсся холодный бесполый голос:

— Идентификация начата. Пожалуйста, оставайтесь на месте для проверки доступа.

Я понятия не имела, о чём говорило это устройство, и не знала, есть ли у меня доступ. В голове давно наступило какое-то отупение, когда от боли и чудовищности собственной реальности я уже почти не испытывала эмоций, кроме горького сожаления о том, какой вышла моя жизнь.

— Проверка генетического кода завершена. Обнаружено несоответствие стандартному уровню авторизации, — произнесла всё та же табличка, но…

Она не потускнела. Я не видела её толком, поскольку поверхность по-прежнему была покрыта слоем глины, и в раздражении провела по ней ладонью, желая разглядеть, что там вообще находится.

Под слоем грязи оказалось углубление для ладони. А ещё крохотная лампочка в самом углу, мигающая ярким оранжевым светом, совсем как в институте, когда мы ждали стабилизации смеси. Вот только эта технология выглядела куда сложнее всего, что я встречала в жизни, и наши аппараты не разговаривали.

Через секунду лампочка загорелась зелёным. Я уже почти ничего не различала в темноте и боли, медленно поглощавших меня, и даже этот зелёный свет казался тусклым.

— Статус протокола «Наследие»: активирован. Предоставлен временный доступ по минимальному порогу, — завершил бесполый голос.

Как удачно.

Чем бы ни был этот протокол, он явно воздействовал на неизвестную мне технологию, делая её… доступной для меня.

Не думая, я шлёпнула ладонью по табличке. Мне показалось, что ничего не случилось, но, как оказалось, я просто на мгновение потеряла сознание и пришла в себя от звука всё того же бесполого голоса.

— Анализ завершён: выявлены множественные химические ожоги четвертой степени, сопровождающиеся глубокой некротизацией кожных покровов и отслоением мягких тканей. Зафиксирована частичная утрата сегмента левой стопы с экспозицией костных структур и активным инфекционно-некротическим процессом. Необратимое разрушение правого глазного яблока с полной утратой зрительной функции. Обнаружено химическое поражение слизистой ротоглотки и гортани с риском развития ожогового стеноза дыхательных путей. Диагностировано состояние болевого шока. Признаки прогрессирующей полиорганной недостаточности. Нажмите «подтвердить лечение» чтобы начать терапию с вероятностью успеха четыре целых шесть десятых процента или «отменить» чтобы прервать процедуру. Нажмите «узнать больше» чтобы получить дополнительную информацию о заболеваниях.

Не может быть…

Подтвердить, конечно же подтвердить!. Кнопка оказалась тут же хотя была такой же плоской, как и вся табличка, так что поначалу я даже не поверила, что на неё можно нажать. Но простого прикосновения оказалось достаточно, и машина подтвердила выбранную операцию.

В глупом, отчаявшемся сердце поднималась надежда.

Надежда, что для меня ещё может быть продолжение.

Перед единственным уцелевшим глазом всё меркло, руки дрожали, боясь не успеть. Крышка некоего лечебного саркофага раскрылась, всё так же покрытая грязью, и мне хотелось плакать от страха умереть прежде, чем я окажусь внутри.

Почти пять процентов… невероятно высокая вероятность для меня, потому что иначе я совершенно точно умру в течение нескольких часов или даже минут.

Я почти не помнила, как забиралась в него, как подтягивала повреждённую ногу с отсутствующей половиной ступни. Стук сердца оглушал настолько, что я даже не слышала, как закрывалась крышка, лишь ощущала, как отчаянно и безумно хочу жить хотя бы эти оставшиеся сто двадцать дней, как сильно хочу всё же успеть изменить хоть что-то.

Глубокий, широкий вдох, полной грудью.

Как мы вообще могли дышать в красной вязи? Ведь она была жидкостью, а не газом, и это казалось невозможным. Могли ли в ней дышать другие — те, для кого она смертельно опасна?

Я не знала и не собиралась проверять. Но в этот момент, с лёгкой эйфорией, осознавала только одно.

Я всё ещё жива.

Крышка не поднялась сама — я сдвинула её руками и поняла, что снаружи, скорее всего, всё ещё темно. По крайней мере, я почти не видела света над головой, только слабое синее свечение всё той же таблички. Сколько времени прошло? Может, целые сутки?

Села, соскользнула наружу из таинственного аппарата и провела рукой по плечу, едва сдерживая слёзы неверия и облегчения. Кожа была на месте — гладкая на одном, и с печатью угасания на другом.

Поднесла пальцы к глазам — и увидела их с такой резкостью, с какой не видела никогда, обоими глазами.

Похоже, этот аппарат не только исцелил мои раны, но и вылечил зрение. Даже отросла половина ступни, оттяпанная древником.

Как это вообще возможно?

Я провела всю жизнь сначала в учёбе, затем — работая в институте, где нам были доступны последние наработки Астралиса, однако даже теоретически не могла представить, каким образом подобное могло быть создано. Технологии, которые я наблюдала здесь, превосходили всё известное нам на сотни, а возможно, и на тысячи лет.

Нужно было срочно осмотреться, забрать всё, что могло оказаться полезным, и возвращаться, узнать, что случилось с отрядом. Честно говоря, я понятия не имела, куда идти, потому что, спускаясь сюда, вовсе не задумывалась о том, что «потом» вообще возможно.

Просто выберу направление.

Озеро красной вязи неожиданно предоставляло мне защиту — и от кислотного дождя, и, возможно, от нежити. По крайней мере, я не встретила здесь ничего, что представляло бы угрозу.

— Я не причиню тебе вреда. Ты слышишь меня? — раздался вдруг холодный женский голос, и я резко вскочила, оглядевшись, но никого не увидела. — Не смотри вокруг, я нахожусь внутри тебя.

Что⁈

— Ты в моей голове? В моём мозге⁈ — спросила я хрипло. Это были первые слова, произнесённые мной за очень долгое время, и я тут же закашлялась, из-за чего в красной вязи всплыли пузыри.

— В задней области твоего мозга установлен микропроцессорный узел. Он подключён к зрительным, слуховым и соматосенсорным центрам обработки информации.

Это, видимо, «да».

Во мне на минуту вспыхнула паника, когда я осознала, что лечебный аппарат, вероятно, встроил в меня нечто — высокотехнологичного паразита, который сейчас ощущал то же, что и я.

— Ты читаешь мои мысли? Можешь ли ты управлять моим телом?

— Нет, я не читаю твои мысли. Только те нейронные сигналы, которые уже сформированы в зоне восприятия или движения, — ответила женщина, и я с облегчением выдохнула.

— Какая у тебя цель? — наконец спросила я, так и не почувствовав её присутствия. Ни боли, ни давления — наоборот, я ощущала себя сильнее и здоровее, чем когда-либо в жизни. — Ты паразит? Ты выживаешь за счёт энергии носителя?

Женщина в моей голове ответила не сразу — будто подбирала слова, и с каждой тянущейся секундой моё недоверие только усиливалось.

— Нет, я не паразит. Моя задача — хранение и передача данных о проекте «Фронтир Вита», а также поддержание протоколов безопасности, — наконец ответила она. — Этот проект был создан для сохранения человеческого генетического кода.

Значит ли это, что она здесь, чтобы помочь нам? Она связана с теми, кто владел куда более развитыми технологиями, и сумела оставить часть своего сознания в этом… микропроцессорном узле.

— Где твои люди? Те, кто построили эту капсулу? Вы живёте за вуалью?

— Я просканировала территорию и рассчитала для тебя траекторию движения к Красной башне, — она решила не отвечать на мой вопрос. — Если отправишься сейчас, сможешь добраться до другого озера из красной вязи к шести вечера. Я укажу направление и буду предупреждать об опасностях.

— Мне нужно вернуться к отряду…

— Нет. Вы двигаетесь в самом опасном направлении. Вы никогда не доберётесь до Красной башни.

— Я должна вернуться. Там осталось моё химическое оружие, и оно сработало против нежити, о существовании которой мы даже не подозревали. Там — снаряжение для передвижения по местности, одежда…

На мне были лишь лохмотья, почти полностью разъеденные кислотным дождём.

Женщина в моей голове замолчала. Казалось, она обдумывала мой ответ. Потом, так же спокойно и безэмоционально, сказала:

— Хорошо. Я пересчитаю траекторию. Двигайся на север.

Интересно, она считает что я могу определить север в таких условиях? И как она считает эту самую траекторию?

— Правее. Ещё немного. Всё, двигайся в этом направлении, — невероятно терпеливо добавила она, и я вдруг подумала, что у этой женщины, похоже, был очень выдержанный и профессиональный характер.

— Как тебя зовут? — спросила я, надеясь узнать больше — откуда она, как смогла перенести своё сознание в этот самый… узел.

— Целесте.

Возможно, если бы на мне не было печати угасания, мысль о том, что в моей голове теперь живёт сознание другого человека, привела бы меня в ужас. Особенно потому, что эта женщина отвечала на мои вопросы крайне выборочно.

Она не спешила говорить, где находятся её люди — защищала их? А ведь их технологии могли бы помочь нам добраться до Красной башни и бороться с нежитью. Наверняка у них было куда больше возможностей, чем у нас. Даже красная вязь никак не влияла на работу лечебного аппарата, хотя я до сих пор не понимала, где находился его источник энергии.

— Держись правее, — время от времени приказывала она, пока я продолжала двигаться — на этот раз ногами — по дну озера красной вязи.

Впереди сто двадцать дней. Точнее — сто восемнадцать, потому что в какой-то момент я пересчитала свои красные точки и поняла, что провела в капсуле больше суток.

— Мы направляемся к той пещере, где было совершено нападение на мой отряд? — в который раз спросила я.

— Да, — отвечала Целесте.

— Почему я должна тебе верить? — наконец произнесла я то, что давно сидело у меня в голове. — Как ты вообще можешь знать, где находится та пещера? Ты же не читаешь мои мысли.

— К медицинской капсуле был подключён автономный модуль наблюдения. Атмосферные и биосенсоры считывали тепловые выбросы, вибрации почвы и электромагнитные помехи. По этим данным я определяла скопления существ и движение людей.

Иногда Целесте говорила странным, перегруженным словами языком, который даже у нас в институте почти не использовался. Но в такие моменты я напоминала себе, что она принадлежит народу, стоящему на уровне развития далеко впереди нас.

— То есть сейчас ты больше не можешь их определять?

— Нет. Но я считываю твои нейронные сигналы и сопоставляю их с собственной моделью местности, рассчитывая оптимальный маршрут к Красной башне.

— Подожди. Я вижу источник света. Возможно, это другая капсула!

Мы шли уже около часа. Не слишком быстро — вязь замедляла мои движения, хоть и не так, как вода. Над головой по-прежнему не светлело, поэтому крохотный голубой огонёк я заметила почти сразу — он резко выделялся на фоне вязкой тьмы.

— Движение по данному вектору недопустимо, — тут же прозвучал в голове голос Целесте. Но я не стала её слушать — сразу же свернула туда.

Я надеялась найти оружие против нечисти. Целесте не могла точно знать, что происходит снаружи, а мне нужно быть готовой к любому исходу. И, если быть честной, я всё ещё хотела узнать больше о её народе, ведь сама она отказывалась говорить об этом.

— Остановись, — повторила она тем же механическим тоном, но я, конечно, даже не замедлилась.

Почему она считает, что может принимать решения за меня, ничего не объясняя?

В следующую секунду я рухнула на дно, стиснутая внезапной и чудовищной болью. Голова взорвалась изнутри, пульсируя и горя, будто в неё вбивали раскалённые штыри. Сознание дробилось, заполнялось красной пеленой, и казалось, что я больше не управляю собственным телом.

Не знаю, сколько я так пролежала. Но когда открыла глаза, над головой начинало светлеть — наступало утро. Голова ныла, пальцы дрожали, когда я поднималась, и меня дважды скрутила судорога в ноге.

Что вообще произошло?

— Целесте? — хрипло позвала я, надеясь, что у этой загадочной женщины есть ответы.

Но она молчала. Ни через минуту, ни через пять, ни через десять, даже спустя полчаса ответа не последовало…

Могла ли она не прижиться? В лечебных центрах Астралиса пересадка кожи при повреждениях от кислотных дождей и Вуали была обычной процедурой, и ткань нередко не приживалась, особенно если организм отторгал её. Могло ли случиться что-то подобное с её «узлом»?

Я всё ещё чувствовала себя ужасно, но теперь списывала это на то, что тело избавилось от «паразита».

Продолжала двигаться в сторону яркого голубого света. Он, по мере приближения, оказался куда ярче, чем тот, что исходил от таблички медицинской капсулы.

Свет исходил из огромной герметичной камеры, шириной около двух метров и высотой в три, стоящей ближе к поверхности, но всё же глубоко под толщей вязи — без сомнения, технология народа Целесте. Дверь казалась герметичной, но я не видела в этом смысла — красная вязь всё равно проникала внутрь сквозь отверстия под самым потолком камеры.

На двери не было ни замочной скважины, ни ручки, ни панели — я не могла открыть её, сколько бы ни пыталась. Вокруг не было ничего, что помогло бы попасть внутрь, и снова, как с медицинской капсулой, я не видела никакого источника энергии.

— Целесте? — позвала я, не особенно надеясь на ответ.

Тишина.

Я поняла, что, вероятно, мне стоит уходить — причём в том самом направлении, что указывала Целесте, и которое я теперь потеряла. Но особого сожаления я при этом не чувствовала.

Чужого присутствия в собственной голове мне не особо хотелось, но если бы эта представительница более развитого народа захотела, она могла бы быть по-настоящему полезной. С другой стороны, я точно знала одно — я ей не доверяла.

— Мгх… — когда я уже собиралась уходить, раздался сдавленный стон, и я резко развернулась.

Звук, без сомнения, шёл изнутри, откуда-то сзади. Я обошла конструкцию и обнаружила у самого пола узкое отверстие.

Замерла, почувствовав, как в груди поднимается тяжёлое, холодное предчувствие.

Отверстие зияло неровной раной — оборванные, зазубренные края искорёженного металла топорщились наружу, местами свисали полосы обшивки. Внутри виднелись разорванные соединения и вырванные кабели — пролом явно выбили из камеры изнутри.

Какая сила могла оставить после себя такой пролом?

— Мгх… — звук повторился, чуть громче, потому что я стояла совсем рядом с отверстием, и поняла, что это был мужской голос. В этом звуке слышались мучение, боль — но человек по ту сторону был без сомнения жив!

Не раздумывая, я пролезла внутрь, почему-то веря, что если и существовала хоть какая-то высшая причина моего спасения в медицинской капсуле, то заключалась она именно в спасении чьей-то жизни — возможно, даже этого неизвестного мне мужчины.

Внутри камера выглядела удручающе. Стены покрывали сети оборванных кабелей, тянувшихся спутанными жгутами от потолка к полу. Искрились оголённые контакты, тускло мерцали растрескавшиеся панели. Металл был изрезан вмятинами, покрыт подпалинами, но никого, кто мог бы оставить такие следы, я не увидела. Свет исходил от продолговатых ламп, каких я прежде не встречала — они сбоили, едва поддерживая слабое голубоватое свечение, отражавшееся в искривлённых металлических поверхностях. В глубине камеры находилась ниша с закреплённой к стене силовой рамой, опутанной проводами и толстыми ограничителями.

К этой раме был прикован человек.

Хотя человек в нём угадывался с трудом.

От его вида у меня перехватило дыхание, будто я ощущала на себе часть его страданий. Мужчина был ужасающе истощён — кожа плотно обтягивала выступающие кости, будто вот-вот порвётся о них. Вся поверхность его кожи представляла собой сплошную мозаику ожогов: тёмные вздувшиеся участки чередовались с рассечёнными рубцами и почерневшими корками. Это было воздействие красной вязи — в отличие от меня, её влияние убивало его… и делало это медленно.

Как он вообще мог быть жив⁈ И сколько времени он уже здесь?

— Ты слышишь меня? — громко спросила я, чувствуя, как от одного только взгляда на его изувеченное тело мне становится дурно — никогда прежде я не видела человека в таком состоянии. В горле першило, в глазах жгло, и на секунду я вспомнила, как сама умирала под кислотным дождём совсем недавно.

Тогда я почти сразу заползла в красную вязь и остановила самые страшные мучения. Но даже тот короткий отрезок — меньше часа — казался ожившим кошмаром.

— Эй! — я подошла чуть ближе — и только теперь заметила то, чего не видела раньше.

Его лицо по какой-то причине оказалось менее поврежденным, особенно в районе висков. Именно там, где раньше могли расти волосы, с кожей происходила иная мутация — такая, какой я не видела ни разу в жизни. От висков до самой шеи по бокам лица тянулись крупные пластины чешуи, вросшие прямо в кожу. Они ложились ровными рядами, налегая друг на друга, матово поблёскивали в синеватом свете камеры и резко контрастировали с обожжённой плотью.

Почему-то в этот миг я сразу вспомнила слова Роя — о том, что в его венах течёт кровь древних ящеров.

— Не прикасайся к объекту, — внезапно вернулся в мою голову голос Целесте.

— Темп продвижения критически снижен. Твоя средняя скорость упала на пятьдесят восемь процентов. Мы теряем время.

Кажется, Целесте была какой-то занудной бабкой — учёным, иначе как объяснить её манеру речи и полное отсутствие сочувствия к живому человеку? Хотя голос у неё был совсем молодой — словно у девушки.

Конечно же, я её не послушала.

Отцепила несчастного мученика от рамы, к которой он был прикреплён, и, кажется, причинила ему ещё больше страданий. К своему ужасу я обнаружила, что некоторые провода буквально проходили сквозь его плоть, и когда я выдёргивала их, тело мужчины мелко тряслось, но это ни за что бы не остановило меня.

Следующей проблемой стала транспортировка. Узник камеры был пугающе лёгким, весил не больше сорока килограммов — он утратил все мышцы и жир за время, проведённое здесь. Но даже эти сорок килограммов я не смогу нести на себе долго.

На удачу, обшивка стен висела широкими полотнами из прочной ткани, на ощупь соединённой с металлом — слегка колючей, но вполне крепкой. Именно на неё я и погрузила пленника, чтобы тащить его за собой.

Внутри красной вязи делать это было относительно легко — она немного облегчала вес человека. Но вот когда мы выберемся наружу…

Мученик ни разу не открыл глаза.

А вот Целесте в моей голове буквально не умолкала, чем бесила меня до невозможности. Она сыпала заумными словами, доказывая, насколько мы отстаём, как изменяется вероятность успеха и приводя ещё какие-то проценты, которые она так любила.

Меня эти проценты волновали, но не настолько, чтобы я бросила здесь человека в муках. Поэтому я давно перестала ей отвечать, хотя курс сразу же корректировала, если она на это указывала.

Я постоянно оглядывалась назад, на мужчину, который дёргался каждые несколько мгновений от боли, причиняемой красной вязью. Он, похоже, находился в таком шоке, что уже не воспринимал отдельные грани страдания. Его раны от проводов и держателей не заживали, непрерывно кровоточа, но он всё ещё дышал.

Вот и ответ на мой вопрос — могут ли остальные выжить в вязи.

— Как ты думаешь, почему он не умер? — спрашивала я Целесте время от времени, надеясь, что она знает.

— Природа его способностей не изучена.

— Ты знаешь, кто он? Почему ты не хотела, чтобы я к нему приближалась?

А дальше Целесте либо молчала, либо отвечала что-то в духе того, что он — бесполезный груз. И я прямо-таки ощущала, что она знает, кто он, но не говорит мне, потому что…

У неё свои цели, и этот мужчина в них не вписывался.

На поверхность мы выбрались спустя несколько часов, и если честно, мне было страшно выходить — но одновременно я не могла дождаться этого момента. Очень надеялась, что снаружи не идёт кислотный дождь и я смогу выйти сразу и…

Вынести пленника, для которого, наконец, настанет первая секунда облегчения. Его раны не исчезнут и останутся с ним навсегда, но что-то подсказывало мне, что его регенерация немного выше, чем у обычных людей.

Потому что никто не выжил бы в таких условиях.

Вытащить его наружу оказалось непросто — кусок полумягкой обшивки, казалось, стал весить столько же, сколько сам таинственный мужчина. Но у этой ткани был и огромный плюс — она скользила куда лучше по жёсткой траве и камням, которые иначе он ощущал бы всем своим и без того израненным телом.

И именно тогда, оказавшись снаружи, он издал первый вдох, в котором не было стона боли, вдох, не прерванный судорогой. Настоящий, хриплый, тяжёлый. И мне даже на миг показалось, что он сейчас откроет глаза…

Нет.

— Оставь его, он жизнеспособен.

— С ума сошла⁈ Первый же кислотный дождь его убьёт, если его раньше не найдут древники!

Как он мог быть жизнеспособным, я не понимала даже в теории. Ему срочно требовалась медицинская помощь, обработка ожогов, питание и вода.

Вот только я не имела ни малейшего понятия, где могла бы всё это достать.

До пещеры, в которой мы провели нашу первую и столь трагично завершившуюся ночь на Землях Отчуждения, мы добрались, когда уже начинало вечереть, а в животе у меня давно сводило от голода.

В чём-то Целесте была права. Если бы не мужчина, которого я продолжала тащить на жёсткой обшивке той камеры, я бы давно преодолела расстояние не в два, а в три раза больше — но для меня этот вопрос просто не стоял.

— Этот участок станет зоной активности некротических форм с наступлением ночи. Если не уйдёшь в течение получаса, риск станет недопустимым.

Так она говорила почти про каждый поворот, но здесь я с Целесте не спорила — судя по всему, она действительно изучила весь маршрут. Я слышала нежить — зловещие скребки, шорохи, даже топот гарганта где-то вдалеке, но ни разу за весь день её не увидела. Целесте действительно проложила оптимальный путь. Я не знала, как ей это удалось, но начинала ей доверять… в этом.

Она даже подсказывала, где возможны отсадки, основываясь на исторических данных и вероятности.

— Рекомендую оставить объект в текущей точке.

— Сама ты объект, хоть и умный, — мне стало обидно за мужчину.

За время пути ему стало заметно лучше, хотя никакой пищи я не нашла. Его ожоги немного потускнели, раны от проводов, что удерживали его, начали затягиваться и больше не кровоточили. К сожалению, кожа в некоторых местах вздулась пузырями и издавала ужасный запах, наверняка слипаясь в подмышках, но…

У меня просто не было ничего, чтобы помочь. Я отмыла его, как могла, пытаясь избавиться от остатков красной вязи, в первом же озере, которое попалось на пути. Но у меня не было ни ткани, ни повязки, чтобы укрыть его измождённую кожу, теряющую влагу и тепло. А если начнётся инфекция?

Обстановка у пещеры оказалась ещё более удручающей, чем я ожидала. Обломанные деревья лежали поперёк тропы, корни их были перекручены и выдраны из земли. Камни у входа в пещеру растрескались и осыпались, крупные глыбы валялись в хаотичном беспорядке.

Хуже всего были останки.

Между камней темнели клочья ткани и размазанные по сухой траве пятна, пахнущие так, что желудок тут же сводило судорогой. Металлически-сладковатая вонь крови смешивалась с тяжёлым запахом гниющей плоти. Здесь и там лежали обезображенные фрагменты тел — и первым я увидела командира Грегора Этрейда, умершего прямо рядом со мной.

Сердце сжалось от чёрного ужаса, и я, не выдержав, отвернулась. Мы знали, что придётся столкнуться со смертью, но видеть её в таком количестве, в первый же день…

Он был жив совсем недавно, собирался вернуться, на нём был щит. Он был подготовлен лучше любого из нас.

— Двадцать минут, Фран, — произнесла Целесте равнодушным, мёртвым голосом, будто то, что мы видим, её не касалось.

Но задерживаться и правда было опасно. Стараясь не смотреть на тела, я начала обыскивать окрестности в поисках еды, одежды, медикаментов или оружия — у меня не было ничего, но лагерь был опустошён. Те, кто выжил… или те, кто напал, унесли всё, что могли, включая щит командира.

Ничего…

— Чёрт! Целесте, я не уйду отсюда без него, у тебя есть идеи как помочь или облегчить наш путь? — в отчаянии бросила я голосу в голове, но та предпочла не отвечать.

В этот момент я наступила на что-то, раздался хруст, и, посмотрев вниз, я увидела очки… не мои. Очки принадлежали Александру, тело которого лежало в кустах, где я не заметила его раньше. Увидев мертвого напарника, вспомнив совсем молодого, слегка занудного мужчину, я почти сломалась.

Слёзы потекли по щекам, и я села прямо на землю, чувствуя, как силы и надежда покидают меня.

Всего пять минут…

— Поднимайся, — равнодушным металлическим голосом произнесла Целесте.

Кого я здесь не видела?

Рой, Эллен, Билл, Анна, Альберт, Лойд Рассел… Я не видела их тел. Хотя кого-то из них, возможно, унесли древники, как это случилось со мной.

— Поднимайся, — вновь сказала Целесте, и в этот раз я действительно поднялась — не потому, что она приказала, а потому, что увидела на одном из камней надпись…

«Мы отвели людей и дракона в самое сердце Доминис Мора.»

Дракон? Ящер? Они говорили о Рое?

И кто — они?

По пути к месту, что называлось Доминис Мора, я всё думала лишь о том, что там увижу. Я не знала, кто жил на Землях Отчуждения — во время миссий за вуаль жители Астралиса ни разу не сталкивались с другими людьми.

По крайней мере, мы об этом никогда не узнавали — ни через журналы старых отрядов, что изредка приносили другие, ни через рассказы тех, кто вернулся.

— Рекомендую сменить маршрут и направляться к следующему озеру красной вязи, — Целесте мой план не нравился.

— Я не зайду в другое озеро из красной вязи, — отвечала я. — Не… с ним.

Обожжённого мученика я не бросила и тащила за собой в сторону Доминис Мора. Направление указали там же — на камне, обозначив, в какую сторону идти, и использовав горы как ориентиры.

Под самой надписью, в зарослях травы, я обнаружила несколько предметов — компас и знакомую флягу с зельем. Без сомнений, это оставила моя команда. Думаю, для того, чтобы те, кого утащили древники, могли вновь их найти.

— Доминис Мора расположен в секторе, недоступном моему сенсорному охвату, там фиксируется зона полной сигнальной изоляции. Зона Доминис Мора лежит на одном векторе с Красной башней. У тебя недостаточно ресурсов для прямого перехода. Если в той зоне действительно присутствуют люди, они могут предоставить необходимые средства для продолжения маршрута.

Я кивнула, приободрённая. С Целесте можно было найти компромисс.

— При условии, что ты оставишь объект, вероятность достижения Доминис Мора с моей поддержкой составляет семьдесят три процента. Без неё — менее двух процентов.

— Целесте, мне осталось жить сто восемнадцать дней. Шансов добраться до башни у меня изначально было немного. И если я сумею спасти хотя бы его, после всего, что он пережил, я уже умру счастливее, — сразу же ответила я. — Конечно же, ты можешь мне не помогать. Но тогда ты и сама никуда не пойдёшь.

Целесте долго молчала, пока я шла в заданном направлении, и я уже решила, что разговор окончен. Но спустя час она вдруг заговорила.

— У меня нет данных, объясняющих природу твоего состояния. Органные системы функционируют без отклонений: ты полностью здорова. Единственная зафиксированная проблема — выраженный недостаток питательных веществ.

— Давай тогда найдем эти питательные вещества, тем более, мне нужно дать воду и еду… ему.

— Объекту, — подтвердила Целесте.

Я промолчала, но подумала, что неплохо было бы узнать его имя. Потому что называть его объектом я точно не собиралась. Мужчина не приходил в себя, хотя, к моему удивлению, хуже ему тоже не становилось.

Не иначе как моя теория о повышенной регенерации оказалась правдой… Хотя, строго говоря, это была не моя теория, а Роя — он верил, что в нём текла кровь древних ящеров.

— Давай найдём грибы или орехи, что-нибудь, что не требует охоты, — попросила я, а затем невинно добавила: — Доминис Мора далеко от твоего дома?

— Прокладываю маршрут к оптимальной зоне ресурсного сбора. — ответила Целесте, не купившись на мою наживку.

Дорога к Доминис Мора — или к зоне, что выпадала из-под радаров Целесте — должна была занять один день, но растянулась на три. В основном потому, что я отставала, таща мужчину, уставала сама, пряталась от нежити, а на второй день с утра полил кислотный дождь, от которого мы скрывались под огромным камнем почти восемь часов.

Восемь часов… По крайней мере, нежить тоже не приближалась — они явно боялись кислотных осадков.

Город?

О том, что Доминис Мора может быть городом вроде Астралиса, я догадалась, лишь увидев огромную, до боли знакомую стену Вуали, тянущуюся от самой земли до высоких облаков, где она почти исчезала, сливаясь с розоватыми небесами.

К тому моменту я давно была ужасно измучена — спала урывками, потому что ночью нежить особенно активна, питалась чем придётся, не мылась уже несколько дней… Всё моё тело покрывали мелкие царапины и синяки от отсутствия нормальной одежды — я буквально ходила в обрывках, изъеденных кислотным дождём и порванных, когда меня тащил древник. Иногда в разрезах ткани обнажалась грудь или живот, и тогда я стягивала слишком свободную материю узлом.

— Ты уверена, что сможешь осуществить переход? — спросила Целесте, когда я остановилась у красной, едва колышущейся стены. Я кивнула, а потом обернулась к пострадавшему.

Он спал спокойно, без единого звука, не вздрагивая, но каждый раз, когда я пыталась его накормить или напоить, он был настолько жадным, что казалось, будто он не ел годами.

Впрочем, возможно, так и было.

— Да, — ответила я, наклоняясь к мужчине и собираясь медленно напоить его укрепляющим зельем. Похоже, именно для этого его нам и передали, потому что те, кто увёл с собой остатки нашего отряда, знали, что оно понадобится для прохождения вуали.

— Что может нас ожидать там, за вуалью? — спросила я неуверенно.

— Вероятность того, что данный кластер является городом, высока, и ты веришь в это. Компас и зелье могут указывать на дружественное отношение к твоему отряду. При наличии структурированной общины получение ресурсов для дальнейшего движения представляется вероятным. Рекомендую оставить объект здесь, реакция аборигенов на него непредсказуема.

Каких еще аборигенов?

Я не стала это комментировать — к этому моменту я уже знала, что Целесте готова избавиться от «объекта» при первом удобном случае, и потому просто перестала ей верить в этом вопросе. Тем более, я была уверена что там, за вуалью, к нему отнесутся хорошо. Возможно, даже почувствуют в нём «дракона», как в Рое?

— Сейчас, — уверенно произнесла я, отчётливо ощущая, как мечтаю об отдыхе, и шагнула вперёд.

Переход через Вуаль был как мгновенное погружение в ледяную воду, холод пронзил до костей, но одежда не намокла, и в голове не помутилось. Я со всей силой подтянула на плечо кусок обшивки, который давно исколол мне руки до кровавых мозолей. Мужчина за моей спиной издал стон, полный боли. Первый — с того самого момента, как мы вышли из озера красной вязи.

Но я не могла сейчас обернуться. Я не знала, что нас ждёт впереди.

Я ожидала стражу у входа, но не представляла, что буквально через минуту наконечники копий окажутся у моей шеи.

— Я вместе с отрядом, что вы привели сюда раньше! — сказала я сразу, поднимая руки, показывая, что не представляю опасности. — Со мной раненый, ему нужна срочная медицинская помощь!

Напротив меня стояли восемь мужчин с копьями, одетые… в почти средневековые доспехи.

А вокруг…

Город, будто сошедший с иллюстраций старых книг: узкие мощёные улочки, светлые каменные дома с крутыми черепичными крышами, резные ставни, балконы, увитые виноградом. Фонари на кованых кронштейнах мерцали мягким золотистым светом масляных ламп, а вдалеке возвышалась высокая ратуша с часами.

Ни машин, ни фабрик, ни кирпичных коробок. Даже воздух казался намного чище…

— Технологический уровень их общества отстаёт от параметров твоего города, по твоим описаниям, приблизительно на триста–триста пятьдесят лет естественного развития, — поделилась в голове Целесте, но я не ответила.

Мужчины, окружившие меня, вряд ли обрадуются, если я начну разговаривать сама с собой.

— Посторонитесь! — раздался вдруг женский голос, и вперёд протиснулась необычайно красивая шатенка в дорогом наряде с многослойными юбками и в восхитительной шляпке.

Она казалась настоящей леди — высокая, тонкая, с белой кожей, но больше всего её выдавал взгляд, полный праведного гнева.

— Да отойдите же, мужланы! — девушка вышла вперёд и медленно оглядела меня с ног до головы, задержавшись на моём рваном одеянии, исцарапанной коже и общем, мягко говоря, жалком виде. — Значит, ты говоришь, что пришла с отрядом?

Я кивнула, надеясь наконец услышать хоть что-то о своём отряде.

— Да, но нас разделила нечисть. Ему срочно нужна медицинская помощь, — сказала я, кивнув на мужчину за спиной.

— Тебя зовут Фран?

— Да. А тебя?

— Леди де Лоренц, — ответила она с видом, который сразу дал понять, что на обращение на «ты» она не рассчитывала и вовсе не одобряет его. — Тебя искал дракон.

— Ты говоришь о Рое? — нахмурилась я.

— О лорде Ферреле, — поправила она, недовольно сверкнув упрямыми карими глазами. — Следуйте за мной, сопроводите её к дракону.

— Подождите! — двое из тех стражников, что первыми встретили меня у Вуали, тут же встали рядом. — Ему нужна помощь. Вы что, не слышите? Срочно позовите доктора — у него ожоги по всему телу!

Неужели я зря пришла сюда?.. С другой стороны, Целесте ясно сказала, что без ресурсов мы никогда не доберёмся до башни.

— Отправьте его в лазарет и немедленно осмотрите, — приказала девушка, даже не обернувшись, и продолжила путь в глубь города.

По всей видимости, к Рою…

Вообще-то неплохо было бы получить одежду и чтобы меня осмотрел доктор, но леди де Лоренц, похоже, этого не планировала. Я продолжала идти через город в оборванной ткани, пока на меня глазели все прохожие.

Я не унывала и пялилась на них в ответ. Не могла поверить, насколько это место отличалось от Астралиса — одежда, манеры, даже стиль речи. В этом было бы что-то… романтичное, наверное.

Если бы только они не жили, как и мы, на Землях Отчуждения.

На секунду меня пронзила странная, почти шокирующая мысль. А что, если у них не бывает Печатей Угасания? Что, если этот феномен касается только жителей Астралиса? Что, если для них вуаль не проклятие, а защита от нежити?

— Не отставайте, — бросила красавица шатенка нам, передвигаясь на удивление бодро в своих длинных юбках.

Прохожие бросали ей вслед восхищённые взгляды, полные узнавания. Я поняла, что они по-настоящему почитают эту девушку.

Мы прошли сквозь шумную, набитую людьми ярмарку, где стражники делали всё возможное, чтобы никто не преграждал нам путь. Потом — мимо зажиточных, ухоженных районов, мимо храма, в котором, наверное, поклонялись богам, о которых мы ничего не знали. Мы поднимались всё выше — к потрясающе красивому поместью, возвышающемуся над городом. Шпили его башен поднимались лишь немного ниже центральной колокольни храма.

— Миледи, — слуги в таких же средневековых нарядах поклонились ей очень низко. — Лорд Феррел сейчас с вашим отцом.

— Когда они освободятся, передайте, что я привела к нему напарницу, которую он искал. По имени Фран, — тут же сказала она. — И проводите её в его кабинет.

Его кабинет⁈

Я совсем ничего не понимала, недоумевая, как Рой мог так легко здесь устроиться, почему его принимают с таким почтением, почему называют драконом.

— Я понимаю, вы меня не знаете, но у вас не найдётся случайно запасной одежды? Любая подойдёт, — обратилась я к девушке и стоящей рядом служанке.

Постоянно обнажающиеся участки тела не внушали мне чувства безопасности, особенно с учётом того, как закончился наш с Роем последний разговор. Казалось бы — прошло всего пять дней, а ощущалось, будто целая вечность.

— Сначала поговори с лордом Феррелом. Дракон будет решать, что дальше, — ответила красавица, блеснув глазами. — Я не пойду наперекор его желаниям.

— Почему вы называете Роя драконом?

Служанка, услышав это, уставилась на меня как на дикарку, а вот сама леди де Лоренц только поджала губы — недовольно, будто ей что-то не понравилось в моём вопросе.

— Лорд Феррел — дракон. А значит, у него неоспоримое право, — сказала она с тем же хладнокровием и преданностью и тут же засобиралась уходить, оставляя меня в ещё большем недоумении.

Вся ситуация начала походить на какой-то глупый и бредовый сон.

— Подожди! — крикнула я ей вслед. — Мне нужно не Роя ждать, а вернуться к моему другу, мужчине, с которым я пришла. Он в очень тяжёлом состоянии. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке.

Но девушка даже не обернулась. Зато вместо неё ко мне подошёл стражник и, указав копьём, велел следовать за служанкой.

Роя я ждала более двух часов, за это время испытывая целую гамму эмоций — от тревожного ожидания и волнения до раздражения, злости, а затем — до усталости и принятия.

Меня заперли в приёмной его кабинета, по крайней мере, так утверждала служанка, но не оставили при этом ни еды, ни даже воды, лишь кубок вина, к которому я не притронулась, не зная, как отреагирует организм на алкоголь в столь изнурённом состоянии.

В Астралисе лет триста назад тоже предпочитали пить вино вместо воды из-за плохой санитарии и постоянного риска заражения, но теперь такое казалось дикостью.

В какой-то момент я даже била по двери руками и ногами, требуя, чтобы меня выпустили, но, судя по всему, за ней никого не было.

— Ещё полчаса — и я выбью эту дверь, — бросила я Целесте, которая в последнее время казалась крайне задумчивой. Точнее, я думала, что она задумчивая, потому что почти не говорила.

— Оценка риска неизвестна. У меня нет данных по этому городу, — ответила она спокойным, равнодушным голосом.

— Плевать, данные по зонам Земель Отчуждения и так редко встречаются. Надо действовать по ситуации. Что с тобой? Ты очень молчаливая.

— Выполняю оценку достоверности их утверждений.

— О чём? О драконах? — сразу догадалась я.

О драконах я слышала только из книг, в Астралисе их существование считалось чем-то вроде городской легенды. Рой, например, верил, что в его жилах течёт их кровь, но, как учёный, я не могла принять такую возможность даже теоретически. Если представить что дракон — это рептилия, у них будет полнейшая несовместимость базовой биохимии крови, свертывания… Рой — человек, в этом я была уверена.

— Был ли у тебя визуальный контакт с объектами данного класса?

— Нет, и я не верю в их существование, — немедленно ответила я. Целесте ведь тоже учёная, по крайней мере, я так считала, а значит, она должна верить лишь в то, что имеет фактическое подтверждение, а не в сказки.

— В массиве данных за последние восемь столетий зафиксировано значительное количество подтверждённых упоминаний драконов как реального феномена, — осторожно проговорила она.

— В каких данных? Откуда? Целесте?

Но она больше не ответила, и её внезапное молчание насторожило меня. Сердце сжалось от дурного предчувствия, от смутной тревоги, которую я не могла осмыслить полностью.

Но додумать я не успела — потому что в комнату вошёл Рой, и я поразилась, насколько сильно он изменился всего за несколько дней.

На нём был дорогой наряд аристократа Доминиса — с камзолом, кафтаном, с тканями, которые даже на взгляд казались недосягаемо роскошными. Всё это разительно отличалось от той формы, что мы надевали перед миссией.

Будто и не было никакой миссии.

Будто Рой всё это время жил жизнью холёного аристократа, а не шёл на штурм Красной Башни.

— Фран… — тихо произнёс он, как только его взгляд упал на меня — сразу, стоило ему войти.

— Что здесь происходит? Почему меня держат здесь почти три часа, говоря, что ты так велел?

Хотелось, вообще-то, разговаривать куда жёстче и сразу уйти, найти свой «объект», но Рой, возможно, и не знал, насколько рьяно тут исполняли его распоряжения, и срываться на него смысла не было.

Если он обладает здесь властью, по какой бы то ни было причине, он может организовать для меня ресурсы, необходимые для передвижения дальше. Хотя я надеялась, что мы уйдем вместе со всем отрядом.

— Не нервничай так, все хорошо, — мужчина довольно улыбнулся, скользя взглядом от моих ног к голове, задерживаясь на царапинах, синяках, разорванной одежде. — Ты плохо выглядишь. Что с тобой случилось? Нам следует поговорить о том, что произошло перед нападением на лагерь.

Он спокойно прошел ко второй двери и открыл ее, после чего приглашающе встал рядом с проемом, словно ожидая, что я войду.

Что-то в его спокойствии и довольстве заставляло меня нервничать, но я приказала себе говорить ровно и по делу.

— Рой, я пришла не одна. Мне нужно вернуться к тому человеку. Он серьезно ранен, и я не уверена, что медицина в этом Доминисе Мора находится на том уровне, который ему требуется. Пожалуйста, прикажи им, раз уж они тебя слушаются, проводить меня туда.

Я с надеждой смотрела Рою в глаза, думая, что сейчас он деловито кивнет и тут же найдет слуг в этом поместье. Но…

Он не шевелился.

Только сделал глубокий вдох, словно давая понять, что готов к долгому разговору.

— Да, мне доложили о нем, с ним все будет в порядке. Сейчас нам важнее поговорить, Фран, — произнес он, не сводя с меня терпеливого взгляда. — Нам врали. Нам все это время врали в Астралисе, и только оказавшись здесь, за вуалью, я наконец понял правду…

Поведение Роя злило меня до невозможности. Возможно, оттого что я совсем не понимала, что происходит, и никто не собирался ничего мне объяснять.

Этот тихий, внимательный голос, плавные жесты, легкий наклон головы. Почти как в первые месяцы нашего знакомства. Когда мы осторожно изучали друг друга. Когда я гадала, заинтересован ли он во мне как в женщине. Когда анализировала случайные прикосновения и сдержанные улыбки одними уголками губ.

Я молчала, но не двигалась с места, давая понять, что он может рассказать об этом прямо сейчас, здесь, в его приемной. Этим жестом я показывала, что не собираюсь задерживаться и что все мои тревоги остаются там, с мужчиной, которого я притащила сюда, рискуя всем.

— Поверишь ли ты, если я скажу тебе, что есть и другой способ? — спросил он, недовольно нахмурившись.

Мое неподчинение пришлось ему не по нраву, но и не удивило.

— Способ добиться чего? — устало спросила я, опуская взгляд ниже.

Нет, несмотря на изорванную одежду, все было прикрыто, во многом потому, что я затянула узлами болтающиеся пласты ткани.

— Добраться до Красной башни. Избавиться от печати угасания, — он бросил взгляд на мое плечо, а затем сделал несколько шагов ко мне.

Широкая мужская рука коснулась моей кожи. Плотная рубашка в этом месте была уничтожена кислотным дождём, но я не дернулась, хотя невидимая сейчас печать тут же отозвалась ноющей болью, прокатившейся по всему телу.

— Так и не признаешься, есть ли у тебя печать на самом деле? Ллойд Рассел не уверен, что это правда, но я не верю, что иначе ты пришла бы сюда. Давно ты знала? Сколько дней тебе осталось?

— Какой другой способ? — спросила я осторожно. Вообще-то мне было плевать, как именно мы доберемся до Красной башни. Главное было сделать это как можно быстрее. Так что если у Роя имелись дельные идеи, я была готова их поддержать. — Ты доверяешь им? Где наша команда?

Что бы ему ни сказали здесь, в Доминис Мора, я этому не доверяла и не могла понять, почему Рой так легко принял их слова за истину.

— Ты скоро с ними встретишься. Но сначала ты должна многое понять об этом месте и о моем статусе здесь, — Рой указал на широкое кресло за моей спиной, но я лишь покачала головой.

За эти два часа я успела насидеться, да и сам он явно не собирался садиться.

— Люди в Доминис Мора живут по старым традициям, так, как было заведено еще тогда, когда драконы были живы, несмотря на то, что долгое время их считали вымершими. Даже здесь. Пока они не обнаружили меня.

— Ты ведь не веришь в это на самом деле? — спросила я.

— Верю, Фран, — жестко отрезал Рой. — Эти заветы известны и в Астралисе. Просто в какой-то момент мы сознательно отказались от них, променяв старые знания на технологии, промышленность и удобство. А вместе с этим от нас скрыли могущественные ритуалы, которые действительно работают. И я думаю, именно поэтому печатей угасания у нас стало больше.

— Это просто твои мысли или у тебя есть доказательства? — все эти разговоры о драконах начинали сводить меня с ума.

Мужчина хмыкнул, покачав головой.

— Почему ты просто не можешь доверять мне, как это делают остальные? Я чувствовал нежить там, за вуалью, но этим все не ограничивается. Наша кровь другая по химическому составу и отличается от других, хотя в Астралисе предпочитают об этом молчать. Я думаю, что и твоя кровь тоже отличается.

— И что, ты думаешь, что… сможешь обратиться в… дракона? — даже произносить это казалось ненормальным, потому что я не могла представить себе никакой биологической логики подобной трансформации.

И он по-прежнему не назвал мне ни одного реального доказательства.

— Да, я верю в это! — Рою не понравились мои интонации, и он начал заводиться и подошел к двери. — После ритуала. И когда этот ритуал спасет жизнь и тебе, ты скажешь мне спасибо. Мария!

Роя, похоже, взбесили мои вопросы, хотя я и старалась не показывать своих настоящих мыслей, и он решил, что пора заканчивать разговор. У меня по-прежнему оставалась куча вопросов, но подошедшая служанка попросила следовать за ней.

Мы двигались через богато украшенные коридоры поместья, красивые галереи, и я без конца рассматривала портреты, по всей видимости, разных лордов де Лоренц. Чем-то эти люди отдаленно походили на ту леди, что проводила меня сюда. Породистые лица с квадратными подбородками у мужчин, идеальные красавицы с лицом-сердечком среди женщин, ну прямо-таки идиллия.

В открытых дверях проглядывались чайные, столовые, комнаты разного направления с богатой мебелью, но Мария вела меня в самый край западного крыла. И чем ближе мы приближались к месту назначения, тем более отчетливо я слышала знакомые голоса.

— Думаешь, я позволю этому ритуалу случиться? Это настоящее варварство! — громко гневалась Эллен, но ее собеседницу волнения девушки не особо волновали.

— Потому что ты думаешь только о себе. Думаешь, мне или Фран будет дело до твоих чувств? Как трахаться с человеком в отношениях — так ты первая, а как позволить другим спасти свою жизнь — и внезапно у тебя появились принципы.

— Тебя там не было! Мы с Роем выросли вместе, ни одна женщина никогда не будет для него ближе меня! И сейчас он не посмеет провести ритуал, это уничтожит меня как женщину!

Служанка, что шла рядом со мной, деликатно делала вид, что ничего не слышит, но по ее взволнованному виду я догадывалась, что она мечтала поскорее довести меня до места и уйти.

— Вы были друзьями, Эллен, а не в отношениях, и, судя по всему, его влечение к тебе как к женщине слишком слабое, раз он постоянно смотрит на сторону. И думаешь, эта Катарина позволит тебе остаться главной женой?

Да нет, скорее всего, это просто натура Роя, и он ни одной женщине не будет хранить верность.

Я громко постучала в дверь, из-за которой доносились голоса, и сразу вошла, не дожидаясь приглашения. Комната, где спорили две мои напарницы, оказалась богатой и очень просторной гостиной, в которую вели множество дверей.

Эллен и Анна стояли у окна и спорили, хотя Анна выглядела спокойно и словно даже наслаждалась происходящим. Девушки выглядели потрясающе — свежие, ухоженные, одетые в стиле Доминис Мора. Солнце било в открытое окно, ветер колыхал лёгкие занавеси, создавая романтичную и лёгкую атмосферу, принося запах свежести.

Я бы никогда не сказала, что всего несколько дней назад большую часть нашего отряда разорвала нежить.

— Где остальные? Кто ещё выжил? — спросила я вместо приветствия, надеясь, что это заставит их перестать спорить о Ферреле, хотя слова о ритуале заставляли меня насторожиться — о нём же говорил Рой.

— Фран! — Анна тут же кинулась ко мне, а вот Эллен замерла у окна, неверяще рассматривая меня. — Как ты выжила? Я видела, как тебя унёс древник, он же откусил тебе пол-ноги!

Не ноги, а ступни. И теперь Анна смотрела именно туда, не понимая, почему видит перед собой полностью функционирующую конечность.

— Он бросил меня, как только начался кислотный дождь, и я смогла уйти. Ботинки защитили меня. — Половина моего ботинка действительно отсутствовала, и девушки сами это видели, а больших подробностей им знать не следует. — Кто ещё здесь с вами?

— Ленор и Лойд сильно ранены, они в госпитале. Альберт и Билл в порядке, их поселили в здании во внутреннем дворике, — тут же отчиталась Анна. — Остальные погибли или же их унесли древники, как тебя. Ты единственная вернулась, смогла нас найти!

Значит, восемь человек выжило из семнадцати, после первой же ночи за Вуалью. А ведь мы были только в самом начале нашего пути.

Госпиталь — это хорошо, я могла надеяться, что и мой «объект» туда отправят.

— Могу ли я навестить их? — я очень хотела спросить Лойда о будущем миссии, какие наши следующие шаги… — Вы свободно передвигаетесь по городу?

Анна кивнула, а потом внимательно осмотрела меня.

— Тебе нужен нормальный отдых, и ванна, и одежда. Думаю служанки принесут тебе платья, и третья спальня здесь будет твоей, — девушка показала на одну из дверей. — Пойдём, я отдам тебе свою одежду, потом мы отправимся в госпиталь.

Я поторопилась за девушкой, чувствуя, что постепенно успокаиваюсь, будто в мою жизнь с момента событий в пещере начинает возвращаться слабое чувство нормальности. Контраст между днями за Вуалью и здесь, в Доминис Мора, не давал мне полностью осознать всё происходящее, но я надеялась, что разговор с… теперь уже командиром ответит на мои оставшиеся вопросы.

Но первым, кого я навестила, придя в лазарет, был пришедший в себя «объект».

— Я провожу вас к вашему другу, — отозвалась простенько одетая сиделка, у которой на груди был вышит знак, схожий с тем, что стоял на самой вершине пятиугольного входа в храм, мимо которого мы двигались к поместью рода де Лоренц.

Видимо, этот госпиталь находился при храме, примерно так госпитали работали и у нас… лет триста назад.

В помещении даже не было прихожей, мы сразу попадали в огромную комнату с расставленными близко кроватями, но между ними нередко можно было найти перегородки из деревянной рамы и натянутой ткани.

О методах лечения здесь мне было страшновато думать, и я поторопилась за девушкой, оставив Анну позади.

Мой «объект» был отделён от остальных перегородкой, и стоило мне её пересечь, как я поняла, что это сделано не столько для него, сколько для остальных.

Выглядел он… ужасно. Появившиеся на его коже пузыри явно вскрыли, а после мужчину обмазали воском или животным жиром и накрыли влажными повязками. Воняло всё это дело неимоверно, а на тощей комплекции из костей и кожи выглядело совсем жутко.

— Это дар Этарра, что он ещё жив, — тихо прошептала прислужница, по всей видимости считая, что спасти его они не смогут.

А вот я почти не сомневалась, что он восстановится. Потому что по сравнению с тем, как он выглядел три дня назад, мне казалось, что на нём уже чуть наросло мясо. Кроме того, он дышал размеренно, спокойно, не дёргался и не показывал боли.

В этот момент «объект» открыл глаза и посмотрел прямо на меня, и от этого взгляда у меня всё внутри сжалось.

Его глаза оказались неожиданно ярко-зелёными и выглядели почти завораживающе на смуглом лице без бровей и даже без ресниц. Они были живыми, горящими, полными силы, которой не осталось в измученном теле мужчины.

— Ты… — произнес он тихо, почти шепотом, и я тут же сделала шаг к нему, потому что поняла, как тяжело ему говорить. По всей видимости, его горло пострадало почти так же сильно, как и остальное тело.

— Я оставлю вас. Постарайтесь не утомлять больного. Наш главный врач рекомендует первое кровопускание через полчаса.

— Только через мой труп, — рыкнула я, радуясь, что они еще не успели приступить к своим варварским идеям.

Девушка недовольно поджала губы и ушла, шепча молитвы неизвестным богам, но удивленной не выглядела. Возможно, потому что Лойд и Ленор уже успели поведать им о том, насколько бредовыми кажутся некоторые методы их лечения.

Я осторожно присела на край кровати. Мужчина не сводил с меня взгляда, и при этом все его тело оставалось неподвижным. Двигались только глаза. Он, кажется, даже не моргал.

— С возвращением в мир живых, — я постаралась улыбнуться тепло, хотя даже не представляла, что именно ему пришлось пережить. Впрочем, формально в мир живых он вернулся около часа назад, когда пришёл в себя первый раз — об этом мне рассказала прислужница.

Теперь, при свете дня и не будучи покрытым грязью, я могла рассмотреть его лучше. Чешуйки на висках исчезли почти сразу после того, как мы выбрались из красной вязи, и никто не называл его «драконом», как Роя, хотя у Феррела подобных аномалий я не видела никогда. На голове, еще недавно полностью лысой, я заметила крохотные волоски неопределенного цвета.

— Ты вытащила меня… оттуда, — прохрипел он, сглотнув от боли, все так же не моргая.

— Ты помнишь? — мне было трудно в это поверить. За все время нашего пути я ни разу не видела, чтобы он приходил в сознание.

Мужчина лишь кивнул.

— Как тебя зовут? — спросил он, пока я пыталась понять, видел ли он, как я разговаривала сама с собой. Точнее… с Целесте.

— Франческа… Фран. А тебя? — нетерпеливо спросила я.

В голове мелькнула совершенно бредовая мысль — а что я буду делать если его зовут «объект»?

— Таррен.

Я кивнула, запоминая имя, мысленно повторяя его про себя.

— Как ты себя чувствуешь, Таррен? — спросила я осторожно, и на мгновение мне показалось, что его глаза стали еще ярче.

В ответ мужчина неожиданно хмыкнул, и я не сдержала улыбки, поняв, что пленнику озера вовсе не чуждо чувство юмора. Свою ситуацию он воспринимал на удивление легко.

— Ты веришь, что сможешь полностью восстановиться? — нежничать времени не было. Судя по всему, он осознавал свое состояние, и я собиралась быть с ним откровенной.

— Абсолютно. Дай мне два месяца, — произнес он без колебаний, с оттенком жесткости. Эта уверенность в словах, во взгляде, в мимике впервые заставила меня взглянуть на него иначе…

Я не знала о спасенном совершенно ничего. Не знала, как он оказался там, на дне озера красной вязи, как долго пробыл внизу, помнит ли он это, кем был до того. Вопросов было слишком много, и я обязательно задам их позже, убедившись, что с ним все в порядке, и поговорив с Лойдом.

— Я не смогу наблюдать за твоим восстановлением здесь, — сразу призналась я. Трудно было поверить, что он действительно восстановится за два месяца, и я не до конца понимала, что именно он вкладывает в это слово. — Я не знаю, из какого ты города, пришел ли ты из места, похожего на Доминис Мора, и каков у вас уровень развития. Но ты должен останавливать тех, кто попытается приставить к тебе пиявок или пустить кровь. Я надеюсь уйти с отрядом в течение недели или двух, потому что потом вуаль начнет уплотняться, и покинуть ее можно будет только через год…

Которого у многих из нас нет. Меня саму уплотнение не особо волновало, но я надеялась уйти вместе с остальными, а не одна.

Мужчина ничего не ответил, продолжая смотреть на меня, по-прежнему не моргая.

— Я вернусь к тебе через час. Ты знаешь, какое лечение тебе нужно? — из меня, конечно, еще тот медик, но уж точно лучше здешних прислужников, предпочитающих варварские методы.

Таррен продолжал буравить меня взглядом, но, поняв, что я не отстану, все же ответил.

— Да. Не переживай. Я знаю, как восстанавливаться, и уже бывал в похожей ситуации. Я не позволю им навредить мне.

Именно те слова, которые я ждала. Идеальные.

— Расскажи мне, как ты выжила! — Лойд Рассел не сводил с меня неверящего взгляда с того самого момента, как увидел.

Он и Ленор тоже были ограждены перегородкой и вообще переведены в угол, как самые непослушные пациенты. Причиной стало то, что они не позволяли себя лечить любимыми методами врачей Доминис Мора.

— Не раскрывай информацию о своей устойчивости к воздействию красной вязи, — неожиданно вмешался в мою голову голос Целесте.

— Когда древник оттащил меня, я ударилась головой о камень… Я думаю, — ответила я неуверенно. О том, что могу выжить в красной вязи, я говорить не собиралась, опасаясь, что меня примут за нежить. — Когда я очнулась, начинался кислотный дождь, и я быстро спряталась от него, а потом вернулась назад, к пещере, по пути найдя Таррена в ужасном состоянии.

Я указала на койку, огороженную перегородкой в другом конце зала, но, как оказалось, нашего теперь уже командира интересовало совсем другое.

— Ты видела Беллу?

Белла…

Я не запомнила имена всех участников миссии. В конце концов, я провела с ними меньше двух суток до того, как на нас напали.

— Высокая худая брюнетка с красным платком на шее. Она провела с нашим новым командиром ночь перед отправлением, — помогла мне Анна, сидящая на краю кровати Ленора. — Ее тоже утащили древники.

Лойд бросил на девушку гневный взгляд, но напрасно. Это действительно помогло мне вспомнить.

— Нет, прости. Древник оттащил меня на большое расстояние, и я могу лишь предположить, что нас утащили в разных направлениях. Насколько тяжелы ваши раны? Вы сделали какие-то выводы об этом городе? Почему мы ничего не знали о нем, хотя он находится всего в нескольких сутках пути от Астралиса?

Теперь уже я засыпала командира вопросами, но он ответил не сразу, по всей видимости, все еще переживая смерть Беллы.

— У меня нет ответа, почему мы не знали о его существовании. Слова «Доминис Мора» упоминались в предыдущих отчетах, но никогда в контексте города. Уровень их развития значительно отличается от нашего, зато они сильнее в алхимии и зельеварении. Большую часть моих ударов принял на себя щит, но, повреждения Ленора серьёзнее. Я думаю, через неделю он уже сможет передвигаться сам и не задерживать нас. Но…

Конечно же, было и это «но»…

— Нас не выпустят отсюда, пока мы не проведем ритуал для Роя. Эллен придется участвовать в нём из-за того, что она его жена. Анна сама собирается участвовать, как и дочь правителя этого города, Катарина де Лоренц. Сейчас, когда ты вернулась… Рой захочет и твоего участия.

Говоря это, Лойд выглядел… почти смущенным.

— В чем заключается суть этого ритуала?

— Тебе не рассказали? — почему-то при этих словах Лойд посмотрел на Анну. — В самом центре Доминис Мора Рой примет в свой род минимум четырёх женщин. В ответ они должны будут испить его крови, а он — их. Одновременно жрецы Этарра, Пламени Крови, проведут свои обряды, о которых я знаю недостаточно. А после… эти четыре женщины окажутся связаны с Роем — почти так же, как в Астралисе при браке Феррелов.

Что за многожёнство?

По напряжению в позе Лойда я поняла, что это ещё не всё.

— И?

— Фактически эти женщины станут жёнами Роя. Разводы запрещены, как ты знаешь, но этот ритуал отличается от брачного ритуала Феррелов в Астралисе. Как говорят жрецы, после их обряда… дракон пробудится, Рой станет полноценным и почти бессмертным. Точнее, любой риск смерти будут принимать на себя жёны. В остальном же их жизнь тоже продлится, но они уже никогда не смогут быть с другим мужчиной — это убьёт их. И, конечно, печать исчезнет.

Сказав всё это, Лойд уставился на меня с очень странным выражением лица — смесью сдерживаемого смеха, неверия и вынужденного принятия. А я буквально не находила слов.

— Ты сам понимаешь, что говоришь? — вырвалось у меня. — Это самый бредовый ритуал, о котором я слышала в своей жизни!

— Фран, ты думаешь, я разбираюсь в древних заветах? — устало потёр шею Лойд. Похоже, я была не первой с такой реакцией. — Для меня это звучит так же нелепо, как и для тебя. Но кое-что является правдой: пока мы не выполним этот ритуал, нас не выпустят. А значит, нам придётся допустить версию будущего, в которой этот ритуал… может оказаться правдой. Потому что в лучшем случае мы его проведём и уйдём ни с чем.

— Я думаю, это просто выдумки тех, кто трактует слова своих богов так, как им удобно, — неожиданно вмешался в разговор Ленор. — Какому-то больному мужчине очень нравилась идея многожёнства, вот они и придумали этот обряд. Часть его, возможно, действительно работает — по крайней мере та, что касается измен, — чтобы привязать к себе как можно больше женщин.

— А если женщина является… кхм, драконом, — рассмеялась я, — она тоже может взять себе кучу мужчин, если следовать этой логике?

Ленор бросил на меня одобрительный взгляд.

Но Анна неожиданно удивила.

— Я всё равно сделаю это, мне нечего терять. Мне осталось совсем немного, — жёстко произнесла она, вставая и не разделяя нашей минутной иронии. Мужское отношение к предстоящему ритуалу явно её раздражало. — Фран, я буду в наших покоях. И постарайся не слишком прислушиваться к их словам.

— Есть ли хоть одно доказательство того, что этот ритуал действительно работает? — спросила я её.

— Жители Доминис Мора утверждают, что есть. Они говорят, что их предки своими глазами видели драконов, что это было нормальной практикой в прошлом. И именно поэтому у них меньше печатей истощения. Это факт, в прошлом году от печатей у них умерло меньше пяти тысяч человек. А население у них сопоставимо с Астралисом.

А у нас — почти тридцать тысяч. Хотя, конечно, от условий жизни или плохой медицины у них наверняка умирало больше.

— Тогда почему они не делают этого сейчас? — спросила я наконец. Я не хотела расстраивать Анну, но не могла понять этой слепой веры. — Почему сейчас у них нет этих… драконов? Если у них было столько жён, они наверняка родили много потомков. Из поколения в поколение, рано или поздно, каждая женщина и каждый мужчина должны были бы оказаться в роду.

Ленор бросил на Анну ожидающий взгляд, словно уже задавал ей этот вопрос раньше. А вот Лойд Рассел предпочёл не вмешиваться — в конце концов, ему ещё предстояло руководить нашим отрядом потом.

— Очевидно, что-то пошло не так. Де Лоренцы должны были быть для Доминис Мора чем-то вроде Феррелов. Но в их роду… начали появляться печати. Не у нынешних представителей, а у тех, кто жил раньше. Впервые это случилось пятьдесят лет назад.

— Они нам что-то не договаривают, Анна…

— Мне плевать! — резко оборвала она. — Мне плевать, слышите? У меня есть шанс вцепиться в жизнь руками и ногами. Попробовать всё, что я могу. Мне действительно нечего терять. Так что не вставайте у меня на пути, и не мешайте ритуалу! И если ты не полная дура, Фран, ты тоже выберешь жизнь и не будешь создавать проблем.

Сказав это, девушка ушла, оставив нас одних в немного неловкой тишине. Лойд Рассел явно не решался что-либо комментировать — у него впереди было много лет, а вот Ленор своего неудовольствия решением Анны не скрывал.

— Анна просто боится смерти, — наконец произнёс наш молодой командир.

— Я не осуждаю её выбор. Просто чувствую подвох, и вся эта история пахнет дурно, — пожала я плечами, искренне веря, что в вопросах нет ничего плохого. Учёные должны отвечать на них, а не избегать. — В любом случае, я пришла сюда за инструкциями. Лойд, мы потеряли почти всё, но, думаю, я смогу воспроизвести свой токсин и, возможно, даже стрелковое устройство. Пусть и куда более примитивное. Какой у нас план?

Командир долго не сводил с меня острого, цепкого взгляда, но я так и не смогла до конца его расшифровать.

— Хорошо, — Лойд Рассел кивнул, после чего переглянулся с Ленором. — Приходи завтра на обсуждение маршрута. Мы сильно отклонились от изначально запланированного курса, и уже на основе нового будем подбирать оборудование.

Я широко, довольно улыбнулась, чувствуя себя так, будто у нашего сильно поредевшего отряда появился второй шанс.

Вечер наступил почти незаметно, но назад я возвращалась нервная и очень усталая. С самого появления в Доминис Мора я не спала, а несколько суток до этого отдыхала лишь по нескольку часов, всегда готовая двинуться по первому сигналу Целесте.

В госпитале мои поверхностные раны обработали, но главное — я смогла вновь поговорить с Тарреном.

И этот разговор стал полнейшим разочарованием.

Мужчина почти ничего не помнил. Он не знал, как оказался на дне озера красной вязи, не помнил, откуда он родом. А когда я спросила его в лоб, считает ли он себя драконом, он посмотрел на меня с весёлым недоумением — и я почувствовала себя умалишённой.

— Я видела чешуйки у тебя на висках, — произнесла я осторожно.

— Реакция кожи? — прошептал он, наклонив голову и всё так же глядя на меня, не моргая. — Ты же учёный. Я слышал разговоры других. Ты можешь объяснить это лучше, чем я.

Этот его взгляд, манера разговора — то, как он постоянно возвращал внимание ко мне, — немного смущали. И сегодня я впервые по-настоящему поняла, что Таррен, несмотря на ужасный вид, был молодым мужчиной. Достаточно сильным, чтобы его заперли в такой чудовищной конструкции.

И он выжил там, где никто бы не смог. В мучениях, которые нельзя пожелать даже худшему врагу.

— Объект вводит тебя в заблуждение, — говорила мне Целесте по пути назад.

Нас сопровождали несколько стражников, и с каждой минутой, проведённой здесь, я всё больше видела, что Лойд был прав. Мы были гостями — и одновременно пленниками. Нас не выпустят, если мы захотим уйти. И по какой-то причине они были невероятно преданы Рою. Даже те, кого считали хозяевами этого места.

— А ты? Не вводишь? — шёпотом спросила я так, чтобы никто не услышал.

Целесте не любила Таррена, но никогда не объясняла причин. Я чувствовала в этом некую защиту… от неё самой.

— Ты намерена принимать участие в ритуале? — спросила она вместо ответа.

Вообще-то, мне никто не предлагал проходить ритуал.

— У тебя есть основания считать, что он может быть настоящим? Что может спасти мою жизнь? Жизнь Анны? Пробудить что-то в Рое, этого чёртова дракона? — я оглянулась. Стражники впереди и сзади были слишком далеко, зато впереди уже показалось знакомое поместье.

— В архивах данных присутствуют упоминания ритуалов различных этнокультурных групп. Подробные протоколы отсутствуют. Также зафиксированы отсылки к феномену пробуждения дракона и понятию функциональной «полноценности» человека, — сообщила она равнодушным голосом.

Честно говоря, я давно привыкла к тому, что нормальные эмоции ей чужды. В этом даже было что-то комфортное, я знала, что Целесте не станет лезть мне в душу и что она разговаривает только по делу.

— Следуйте за мной, Фран, — произнёс кто-то за спиной.

Двое стражников оказались прямо позади меня в тот момент, когда я хотела договорить с Целесте и намеренно замедлила шаг.

В этот же миг из главного входа в поместье показалась служанка и тут же устремилась к нам с явным волнением на лице.

— Мисс Фран, вы наконец-то вернулись! Пожалуйста, я подобрала для вас наряд, ужин вот-вот начнётся!

— Я надеялась поужинать одна, — сказала я. Ну или с Биллом и Альбертом, которых я до сих пор не видела. Или даже с Анной и Эллен.

— Весь ваш отряд уже собрался там, кроме тех, кто находится в госпитале. Кроме того, вы не можете продемонстрировать такое неуважение хозяевам, лордам де Лоренц!

К ужину меня принарядили и даже нанесли какой-то макияж, но я быстро избавилась от него, не понимая, зачем делать мою кожу белее, чем положено. На подготовку мне дали от силы пятнадцать минут, и всё это время Анна задумчиво наблюдала за мной из дверей, готовая при необходимости принести свою одежду.

Об эмоциональном разговоре в госпитале она, если и не забыла, то решила не упоминать.

— Ты знакома с ними? С де Лоренцами? — спросила я, пока мои светлые, не слишком длинные волосы укладывали в какие-то косички.

— Только с Катариной. Она привела тебя в поместье. Её отца и брата мы никогда не встречали, как и дальних родственников. Но Мария говорит, что сегодня на ужине будут все, даже те, кто не живут в доме.

Судя по тому, как носились слуги, к ужину готовились давно.

— Я слышала твой разговор с Эллен. Он касался ритуала. Ты считаешь, что… Катарина тоже будет принимать участие в нём? Как и ты?

Анна кивнула.

— Да. Она уже невероятно преданна Рою и делает всё, о чём бы он ни попросил. Пойдём, мы узнаем больше за ужином. Для меня этот ритуал такая же загадка, как и для тебя, но своё решение я уже озвучила.

На ужине меня неожиданно посадили по левую сторону от Катарины, в то время как Эллен сидела по правую, а сама леди — в середине стола, напротив Роя. При этом она пришла с небольшим опозданием, вместе с Феррелом, тогда как остальных уже усадили.

Когда лорды вошли в огромную, богато украшенную столовую, многие из присутствующих людей поднялись, приветствуя их, громко скрипя стульями. Не все — Билл остался сидеть на месте, как и Эллен, как и я.

Почему Рой занял центральное место за столом? Почему не отец Катарины?

Де Лоренцы выглядели довольными, богатыми и чрезвычайно холёными, напоминая мне чем-то мать Роя. Видимо, те, кто выросли в достатке и имели древнюю родословную, подсознательно придерживались манер поведения, о которых большая часть населения даже не задумывалась.

Эллен тоже была одной из них, хотя, конечно, не могла сравниться родословной с Роем или Катариной.

На длинном столе теснились многочисленные блюда: запечённый фазан с розмарином, гусь в медовой корке, густая похлёбка с ячменём. На серебряных подносах лежали ломти оленьего окорока и копчёной рыбы, рядом — сыры и пшеничные лепёшки. В плетёных корзинах — яблоки и груши, рядом — кувшины с красным вином и пряной настойкой.

— За успех ритуала! Мы ждали этого дня почти сотню лет! — поднял вверх богато украшенный кубок отец Катарины, лорд Энтони де Лоренц.

Ему было не более сорока пяти — совсем ещё молодой возраст по меркам Астралиса. Он казался невероятно харизматичным и сильным мужчиной, приветливым, располагающим к себе. Был с нами подчеркнуто доброжелателен, но всё время говорил о ритуале. Никто его не перебивал, никто не спрашивал, был ли этот ритуал вообще настоящим.

— А что случилось сто лет назад? — спросила я, следя за тем, как Рой подкладывает Катарине кусочки копчёной рыбы. Он демонстративно ухаживал за девушкой… прямо на глазах своей законной жены.

Катарина же, казалось, таяла от его внимания.

Это неожиданно напомнило мне о нашем прошлом. Когда во время редких совместных ужинов с его друзьями он всегда заботился об Эллен, подкладывал ей самые вкусные кусочки, помнил, что она любит, а что — нет. В какой-то момент они даже носили одинаковые броши, добытые из-за Вуали. Рой уверял, что это только её желание, и «если уж им досталась такая драгоценность, глупо её прятать.»

Почему он вообще подарил парную брошь Эллен?

Я никогда не спорила, не спрашивала, почему он соглашается с её просьбами, почему она везде приглашена, даже туда, где мне места не было. Почему он всегда мчался к ней по первому зову, порой забывая о наших праздниках.

— Из поколения в поколение мы несли драконью кровь, как и все правители городов… пока она не перестала отзываться. Просто разом. Я не знаю, что случилось, но верю, что мы не можем больше прятаться. Нам нужна свежая драконья кровь, новая сила — такая, какую мы нашли в лорде Ферреле из Астралиса.

Голос Энтони де Лоренца звучал так торжественно, будто он обращался не к родственникам и незнакомому отряду, а к жителям своего города, готовя их к чему-то грандиозному.

В темных глазах Роя блеснуло удовлетворение, но в остальном он никак не показал своих эмоций. Он казался холодным, благородным, невероятно уверенным в себе.

— Вы проводили этот ритуал раньше? — спросила я, не собираясь сидеть тихой мышкой только потому, что они считаются аристократами. Их гостеприимство мне было не нужно, но совсем ссориться не стоило — я надеялась найти ресурсы перед дальнейшим путём.

— Конечно. Не я, но мои предки — много раз. Но наша кровь ослабла, и ритуал больше не принимал её. Представьте, каково было моё удивление, когда в храме Этарра, Пламени Крови, внезапно пробудилось Око Дракона.

Я молчала, не зная, что ответить, а Катарина жадно всматривалась в Роя, словно он был чудом, посланным свыше.

— Мы немедленно отправили скаутов во все стороны и обнаружили ваш отряд, почти разорванный древниками и неизвестной нам нежитью. И вместе с вами был он… Дракон.

— Вы спасли им жизнь? — догадалась я.

— Мы сделаем всё, чтобы помочь дракону. Хотя он, безусловно, всё равно бы выжил — я видел его в бою, — отец Катарины сделал большой глоток из кубка и посмотрел на своих родственников — дальних и не очень. — Катарина станет первой женой дракона, в Доминис Мора вновь наступит порядок, печати угасания перестанут появляться, потому что мы чтим заветы предков.

Раздался громкий звук — это Эллен резко отодвинула стул, вскакивая с выражением гнева на лице. Она явно собиралась закатить скандал.

— Эллен, — низкий, почти рычащий голос Роя остановил её. И как он это сказал…

Я не могла не отметить, что все женщины за столом в этот момент почти невольно смотрели на Феррела — высокого, почти демонического, смотрящего на свою жену так, что она только беспомощно сглотнула. В её глазах горела обида.

Но Эллен вернулась на своё место, не желая расстраивать Роя или создавать ему проблемы. Я не понимала, почему она соглашалась на это — она ведь законная жена, и никакого многоженства в Астралисе не существовало.

— Ритуал проходил неуспешно, — внезапно вмешался Альберт, подозрительно сузив глаза. — Что случалось с участниками ритуала потом?

— Ничего, — ответил отец Катарины почти сразу. — Они продолжали жить так же, как и до этого. Пожалуйста, наши повара старались несколько дней, отведайте еды. И я хотел бы, чтобы мисс Эллен, мисс Анна и мисс Фран могли пообщаться с будущими родственниками. В конце концов, все мы скоро станем одной семьёй.

— Я не собираюсь принимать участия в ритуале, — сразу же сказала я, так и не услышав ни единого доказательства, что он действительно работает.

— Конечно, никто не будет вас заставлять, поверьте. Желающих здесь — половина Доминис Мора, — Энтони де Лоренц оставался таким же обаятельным, и его ответ немного успокоил меня.

На Роя я не смотрела, ощущая странность всего происходящего: его демонстративные ухаживания за Катариной, открытое пренебрежение Эллен, то, что к нему обращались почти как к правителю этого места… Даже странная реакция женщин на него. Я и сама чувствовала её, чувствовала обиду, которую забыла, казалось, вечность назад.

В этот момент в моей голове раздался голос Целесте:

— Я проанализировала ответ Энтони де Лоренца. Задержка ответа — две сотни тринадцать миллисекунд, паузы удлинились, голос понизился на три десятых децибела. Эти признаки указывают, что он лжёт.

Лжёт сейчас? Или тогда, когда уверял, что участники ритуала продолжали жить так же, как и прежде, в случае провала.

Чистая подушка, простыни, тяжёлое одеяло, лёгкая прохлада из окна — мне казалось, что это, наверное, лучшее чувство, что я испытывала в жизни. Я уснула почти сразу, стоило только закрыть глаза — сказывался многодневный переход от озера Красной Вязи к Доминис Мора.

Возможно, именно поэтому, проснувшись, я решила, что прошло всего несколько минут, хотя глубокая ночная тьма за окном говорила обратное.

— Тебя нелегко разбудить, — голос Роя, прорезавший тишину комнаты, показался почти оглушающим, и я вскочила, едва сдержав крик.

В темноте я ничего не видела, и только спустя миг поняла, что слева от кровати тьма казалась плотнее, непрогляднее — именно там находился мужчина.

— Какого чёрта? — хрипло спросила я, мгновенно просыпаясь. — Убирайся из моей комнаты.

— Нет, — жёстко произнёс он. — Нам следует поговорить.

Я попыталась, подтягивая ноги к груди, подняться с кровати, совершенно точно не намереваясь обсуждать с ним что‑либо здесь, в тесной спальне. Но меня остановила горячая ладонь, охватывающая почти всю икру.

Когда его руки оказались под моим одеялом?

Я дёрнулась рывком, но он лишь подтянул меня назад и прижал ногу к кровати. Давление было таким сильным и болезненным, что казалось, будто он навалился всем весом тела.

— Ты в своём уме? — прошипела я.

Меня не пугал Рой — четыре совместных года жизни с человеком расслабляют. Моё тело помнило этого мужчину: его запах, его присутствие, его голос. Я знала его мимику, знала, что он не станет пытаться что-то объяснять, если считает, что собеседника не убедить.

Я знала даже его страхи, которые он упорно отрицал.

— Может, и нет, — я всё ещё не могла его видеть. — С тех самых пор, как мы покинули Астралис, я начал меняться… Стал сильнее, быстрее, мне почти не нужно спать. Я начал слышать нежить, видеть её, даже воздействовать на неё.

— Что же ты не воздействовал на неё там, где умерла большая часть нашего отряда? — отозвалась я.

— Потому что я только просыпаюсь. С каждым днём эти чувства становятся всё сильнее, хотя здесь, за Вуалью, чуть притупляются. А ещё… они становятся сильнее, яснее рядом с тобой. Я чувствую себя почти сверхчеловеком.

Я нахмурилась, вспоминая, как он хотел тестировать какую-то теорию возле пещеры. В тот момент мне даже показалось, что он способен меня изнасиловать.

— Знаешь, что самое отвратительное в твоих словах? — прошептала я.

— Что? — в его голосе впервые появилась мягкость, и даже хватка на икре чуть ослабла.

Рой наклонился вперёд, и теперь лунный свет чуть освещал его лицо — мужественное, мрачное, лицо демона, не человека. Я не могла не признать, насколько привлекательным он казался в этот момент. Почему я вообще вновь стала это замечать? Почему чувствую это притяжение? Я ведь верила, что отпустила все свои чувства.

Его ноздри едва заметно расширились, словно он пытался что-то унюхать, и лицо мужчины оказалось ещё ближе.

— Что, Фран?

— Что даже сейчас ты думаешь только о себе. Например о том, что считаешь себя сверхчеловеком.

Я сглотнула, не желая обнажать перед ним чувства, но почему-то мне показалось, что именно в этот момент до него можно достучаться.

— Тебя не заботит, что я думаю по этому поводу. Тебе не важно, что я уже столько раз сказала «нет». Ты проверяешь какие-то свои теории, не думая о том, что я не хочу даже видеть тебя. Что я была с тобой четыре года, что мне может быть больно от одного твоего вида, что из‑за тебя весь отряд знает о наших отношениях и о том, что ты мне изменял. А теперь и де Лоренцы.

Я не собиралась рассказывать о странном поведении Эллен, которая жалила меня словами, словно пыталась отыграться за боль, причинённую ей самим Роем. Чем больше я наблюдала за ними, тем яснее понимала, насколько их отношения были странными — и далёкими от счастливых.

Не сводила взгляда с Роя, надеясь, что он услышал меня в этот раз. И мучительно горько закрыла глаза, услышав его смешок. Какие бы выводы он ни сделал — они явно его обрадовали.

— Тебе небезразлично, Фран. Остальное придёт. Ты не в состоянии пока понять всё, но со временем ты привыкнешь, тем более, у тебя впереди долгая и здоровая жизнь.

Ладонь на моей икре скользнула до колена, обхватив ногу. И мне вдруг стало до тошноты отвратительно от всего происходящего…

Он сидел здесь ночью, пока его жена находилась в соседней комнате, а другая девушка — та, которую он обещал сделать второй, точнее, первой женой — была где-то недалеко, в поместье.

— Я уже сказала: не собираюсь участвовать в вашем бредовом ритуале. Хочешь становиться сверхчеловеком, или кем ты там ещё собрался быть — делай это без меня. «Нет» значит «нет»!.

Рой ничего не ответил. Он лишь наклонил голову, рассматривая меня почти с безумием в глазах. Мне даже показалось, что он меня не видит, а пытается осознать что-то внутри себя.

— Ты что же, снова попытаешься меня изнасиловать, как пытался там, у пещеры? — я не позволяла себе испугаться.

Рой, которого я знала полтора года назад, и этот человек казались слишком разными.

Феррел дёрнулся, сузив глаза, и его лицо исчезло в темноте.

— Ты сама этого хочешь, — ответил он, убирая руку и вставая. — Завтра мы все отправимся в храм Этарра, ты увидишь Око Дракона своими глазами и летописи древних. Всё это не случайно. Ты здесь не случайно. Это должно было произойти, Фран. Отдыхай.

Он ушёл, не оборачиваясь, оставив меня «отдыхать» — в полнейшем внутреннем раздрае.

На следующее утро я оказалась не в храме, а в госпитале.

— Ты выглядишь лучше, — я не могла поверить своим глазам.

Всего лишь один день покоя, еды, воды и обработанных ран — и Таррен был неузнаваем. Казалось, будто за сутки на нём наросло три килограмма, не меньше. Правда, кожа выглядела ещё хуже, чем вчера. Там, где я её видела, образовалась плотная жёлто-коричневая корочка, в местах потрескавшаяся, с сукровицей.

— Когда ты собираешься уходить? — спросил он первым делом.

И даже его голос… В нём впервые появился какой-то глубокий тон, слышалась сила, которая совершенно не сочеталась с измождённым, больным телом, на которое даже работницы госпиталя часто не могли смотреть.

— Мы ещё обсуждаем это с командиром, но, скорее всего, через десять дней или чуть позже. К тебе вернулись воспоминания?

— Нет, — ответил Таррен, провожая взглядом тарелку с едой, которую несли работницы. Его невозможные зелёные глаза сверкнули.

— Я попрошу для тебя второй завтрак, — усмехнулась я. — Тебя не удивляет скорость твоего восстановления? Не удивляет, что ты вообще выжил после такого? Даже сейчас… никто бы не выжил с тем уровнем повреждений, что у тебя.

— А тебя не удивляет, что ты можешь двигаться в озере Красной Вязи? — спокойно парировал он тем же глубоким голосом, и мои глаза расширились. — Не волнуйся, я никому не расскажу. Но ты можешь… намного больше, если тебя научить.

Что Таррен знал о моих способностях?

Знал ли он о Целесте? Слышал ли наши разговоры?

С каждым днём «объект» чувствовал себя всё лучше, обрастал мясом, новой кожей, которая поначалу казалась пугающей, а потом — пылала здоровьем, крепостью, тугостью. Под ней уже угадывались сухие мышцы. И хотя он всё ещё весил, наверное, как половина Роя и меньше всех девушек отряда, даже миниатюрной Эллен, никто не мог бы поспорить с тем, что он идёт на поправку и что он жив .

Это читалось в его умных, ярких, пронзительных глазах. Читалось в спокойствии, в уверенности, в редких словах, которые всегда попадали точно в цель.

— Если бы ты тренировалась с детства, ты могла бы выдерживать кислотные дожди часами, и это поставило бы тебя на уровень выше большинства людей, а главное — выше нечисти. У тебя, из всех, есть самый великий шанс дойти до Красной Башни.

Его слова внушали мне оптимизм, вселяли веру, и я злилась на себя за то, что не покинула Астралис давным-давно, ещё год назад, когда мне отказали в принятии в отряд.

Но в этот момент со мной «разговаривала» Целесте:

— Он влияет на твоё восприятие, формируя эмоциональную зависимость, и при этом игнорирует ключевые риски. Одна ты не справишься с нежитью. Расчётная вероятность успешного прохождения отряда до Красной Башни составляет сорок три целых шесть десятых процента. Индивидуально твой шанс — шестнадцать процентов, даже с учётом способности проходить сквозь вуаль и устойчивости к красной вязи. Наиболее вероятный исход — смерть от переутомления или обморожения.

Они оба были правы, и спорить я не собиралась, но и сама не замечала, как с каждым днём буквально летела в госпиталь, желая увидеть его, услышать ободряющие слова, получить новые уроки.

Таррен был невероятным кладезем информации.

Он рассказывал мне то, что я уже знала, и то, о чём не имела ни малейшего понятия — о банши, гаргантах, мимиках, а ещё о том, как я могу использовать свою… особенность. Проще всего было с плевунами: Таррен верил, что их главное оружие почти безвредно для меня, особенно если я начну тренироваться с кислотным дождём, проводя под ним чуть больше времени и повышая устойчивость. Он также считал, что я могу устоять против мёртвых матерей, но я не собиралась проверять его теорию.

— Ты серьёзно веришь в то, что он не помнит своего прошлого? Только «как он боролся с нежитью»? — с сомнением спрашивал Лойд, когда я делилась с ними новой информацией о нежити — той, что раньше была нам неизвестна или вызывала сомнения.

Я молчала о своей устойчивости, но рассказывала обо всём остальном.

— Что ты от меня хочешь? Пытать его? Как, по-твоему, я могу заставить его рассказать об этом? — Я тоже сомневалась, что он совсем не помнит своё прошлое, а ещё меня не оставляли в покое чешуйки на его коже.

Но в драконов я не верила и в какой-то мере даже ждала ритуала — чтобы наконец убедиться, являются ли эти легенды выдумкой или правдой. Ответ мы получим совсем скоро.

— Я подговорю смотрительниц, — неожиданно обаятельно улыбнулся Лойд, которого сегодня выписывали. — Возможно, им он расскажет больше, когда тебя нет. Они очень часто общаются. А может, и не просто общаются…

Я нахмурилась, услышав это, а на следующий день и правда заметила, что многие смотрительницы хихикают и посматривают на Таррена, иногда подносят ему дополнительную еду, провожают его глазами. Причём ему для этого почти ничего не нужно было делать.

Это напомнило мне ужин в поместье де Лоренцов… Реакцию женщин, как они смотрели на Роя, как невольно следили за ним.

— Что такое? — Таррен заметил, что я была тише обычного, меньше записывала, всё время осматривалась. — Ты рассеяна сегодня. Несмотря на все твои способности, я не хочу, чтобы тебя разорвали там снаружи.

— А что ты сам собираешься делать? — От его слов внутри меня что-то потеплело. И от того, насколько он верил в мои силы, тоже.

Таррен постепенно становился всё более вовлечённым в дела отряда, во многом потому, что Лойд тоже находился в этом госпитале. Найденный мной мужчина был готов денно и нощно обсуждать нашу миссию, какие припасы нам собирать, чего ожидать снаружи.

— Поможешь? — спросил он всё тем же глубоким, невероятно насыщенным голосом, и проходящая мимо служительница невольно посмотрела на нас.

— Конечно, — я подошла, подкладывая подушки под его спину и помогая ему сесть.

Здесь, прямо на кровати, он делал упражнения, пытался вернуть крепость в ногах, а после и заново научиться ходить.

— Не ответишь? — хмыкнула я. Я уже привыкла к тому, что иногда он избегает прямых ответов.

— Я думаю, ты знаешь ответ, Фран, — произнёс он совсем рядом, в моё ухо, а потом мужская рука накрыла мою ладонь сверху.

Шелушащаяся горячая кожа, длинные худые пальцы, неожиданно сильные… Я поняла, что просто пялюсь на них, не в силах отвести взгляд. Моргнула и вырвала руку.

— Нет, не знаю, — я воспользовалась тем, что нас разделяло совсем ничего. — Скорость, с которой ты восстанавливаешься, ненормальна. Ты знаешь о нечисти больше, чем весь мой отряд, хотя у нас есть информация, добытая за многие годы миссий. Ты выжил там, в озере красной вязи. Я видела чешуйки на твоей коже. Все здесь говорят о драконах, в которых я даже не верю…

— Тш-ш… — его тихие, уверенные прикосновения теперь уже к моему плечу остановили мой поток сознания. — Я ничего от тебя не скрываю. И я хочу помочь. Тебе, лично, вернуть долг.

Он находился так близко, что я могла почувствовать его чистый, мужской запах. Не запах болезни.

— Ты спасла меня, но мои воспоминания покрыты мраком. Я не знаю, что из них реальность, а что горячённый бред. Я знаю только одно — ты особенная, твой дар может помочь всем, и я хочу поддержать тебя в вашей миссии. Я хочу пойти с тобой. С твоим отрядом.

— Ты даже не можешь ходить!

— Смогу, — неожиданно жёстко отрезал он, не отрывая от меня своих невероятных глаз.

В этот момент за перегородку, не постучавшись, заглянула Анна, и увидев нас, сидящих так близко друг к другу, удивлённо подняла брови. Таррен никак не отреагировал — не дёрнулся, не отодвинулся, не убрал руку. Он даже не был удивлён, словно услышал её прибытие ещё до того, как она здесь оказалась.

— Собираешься пригласить её в храм Этарра? — предположил он.

— Откуда ты… — Анна нахмурилась, но затем перевела взгляд на меня. — Да. Сегодня там собрались почти все, Энтони де Лоренц попросил привести и тебя. В конце концов, мы будем получать благословение на миссию, с которой они нам так помогают.

Я кивнула, не собираясь чинить препятствий, и поднялась, чувствуя, как пальцы Таррена соскальзывают с моего плеча.

— Я вернусь, — пообещала я ему, и он кивнул, даже не глядя на Анну.

— Он тебе нравится? — позднее спросила Анна, когда мы направились к храму.

Если Энтони де Лоренц хочет просить благословение для нашей миссии, я была готова всячески поддержать его. Я просто не хотела идти туда с Роем, и на это у меня было множество причин.

— Таррен? — по-моему, даже разговор об этом неуместен. — Наверное, путь сюда нас объединил. И мне нравится с ним разговаривать, он многое знает о том, что находится за вуалью.

— Он сказал, что не помнит, где ты его нашла и в каком он был состоянии. Разве это не странно? Столько отрядов до нас никогда никого не встречали, нас же нашли жители Доминис Мора. А ты и вовсе подобрала этот полутруп. Это значит, что где-то поблизости есть ещё один город!

Угу. А ещё где-то было поселение, в котором жила Целесте, и их технологии нам даже не снились.

— Это потому что с нами Рой. Драконы не выходили в миссии уже очень, очень давно. Вот увидишь, всё получится, Фран. Мы дойдём до Красной Башни, — она даже сжала мою руку, широко улыбаясь.

Я видела надежду в её глазах и не понимала, как они могли так повлиять на неё всего за несколько дней.

В храме сегодня собралась, казалось, половина города, и я замерла, осматривая высокие своды. Узкие витражи тянулись почти до стрельчатого потолка, сияя алым и золотым. Пол из тёмного шлифованного гранита отражал свет сотен свечей, мерцающих у алтаря, над которым возвышалась огромная статуя… дракона. Между колоннами теснился народ, и шёпот смолкал, едва служители в красных рясах поднимали жезлы.

Церемония ещё не началась, и Анна быстро отвела меня к остальным. Лойд тоже был здесь, его выписали из госпиталя, и теперь он жил в тесной комнате с Биллом и Альбертом, пока мы с Анной и Эллен жили почти в хоромах.

Рой находился рядом, стоя возле Катарины, держа её за руку и тихо переговариваясь. На меня он почти не смотрел, словно после той ночи, когда пришёл в мою спальню, я для него больше не существовала.

А может, он наконец услышал то, о чём я его просила.

— Начинается, — нетерпеливо произнесла Анна, подаваясь вперёд, а я замерла, вглядываясь в огромный хрустальный шар в лапах статуи дракона.

— Этарр, Пламя Крови, Первый Дракон Глизе, услышь нас! — громко провозгласил мужчина в красном, и сфера в лапах статуи дракона… загорелась.

Ярко-красным, почти как цвет вязи, густым, переливчатым, словно внутри шара жила концентрированная вуаль. Этот факт заставил людей в набитом храме вздрогнуть, вскрикнуть, опуститься на колени. Кто-то тут же начал молиться.

— Дракон! Здесь дракон! — закричали они.

Глаза Роя, стоящего рядом с Катариной, потемнели, челюсть напряглась, но он не двигался, никак не показывал, что речь идёт о нём. И всё же он выделялся — ростом, статью, тёмной фактурой и тем, что находился среди лордов этого места.

— Мне даже жаль Эллен… если бы она не была обыкновенной разлучницей, — произнесла Анна, стоявшая рядом, и я посмотрела на супругу Феррела.

Эллен потускнела. Она стояла, прикусив губу, и выглядела откровенно расстроенной. Её место — позади Катарины и Роя — невольно указывало на предполагаемую роль в этой «семье», и я не понимала, почему она идёт у него на поводу. Она ведь его законная жена. Этот поступок Роя шёл вразрез с нравами Астралиса, был незаконным, но если она примет участие в ритуале — выходит, она сама даёт на это согласие?

— Ты не ревнуешь его к Катарине? — нахмурившись, спросила я.

Вообще-то Анна и сама спала с Роем. Разве она тоже не была разлучницей? Даже больше, чем Эллен, потому что Рой теперь женат?

— Такие мужчины, как Рой, никогда не будут верны одной женщине. А если уж мне всё равно не жить, значит, я могу спать с кем хочу — с лучшими. Для Эллен это будет урок. Никакие его детские дружеские чувства не перевесят мужских желаний. Он может относиться к ней с теплотой, но он не хочет её. Он хочет других.

От того, как много женщин вилось вокруг Роя, становилось по-настоящему дурно. Особенно учитывая, что мои чувства, как оказалось, исчезли не полностью. Мне всё ещё было обидно, всё ещё больно от воспоминаний. Моё тело всё так же откликалось доверием к этому мужчине.

— Жители Доминис Мора! — вперёд вышел Энтони де Лоренц, облачённый в торжественные одежды, со скипетром, на конце которого сияла сфера, напоминающая ту, что была зажата в лапах статуи дракона. — Дракон вернулся на наши земли и вскоре сделает мою дочь Катарину своей первой женой. Род де Лоренц обретёт былое могущество, а печати истощения больше не будут появляться на гражданах этого великого города!

Эти его слова вызвали оглушающую волну взбудораженных, радостных выкриков. Многие из них я не различала, но совершенно точно видела, насколько счастливы были эти люди. Насколько полны надежды.

Такой реакции не могло бы быть, если бы они не видели действия «драконов» собственными глазами. Или, по крайней мере, не наблюдали влияние ритуала на распространённость печати угасания.

— Дракон прибыл с отрядом, цель которого — добраться до Красной Башни, узнать об источнике печатей угасания и навсегда уничтожить его! С ними магические щиты, способные защитить их от нежити, а после пробуждения дракону, сильнейшему воину их отряда, не будет равных!

Толпа взревела, поверив каждому слову. Я же переглянулась с Лойдом, вспоминая то, что случилось с нами. Щиты не спасли нашего командира от смерти, Рой, «сильнейший воин», не спас остальных. Да и был ли он действительно сильнейшим? Кто и как измерял эту силу?

Но стоящая вокруг толпа не думала об этом. Как и Анна рядом со мной. Как и прекрасная, нежная Катарина, не сводившая с Феррела влюблённого взгляда. Жители Доминис Мора смотрели на Роя почти как на бога.

Мракобесие какое-то.

— Я проанализировала доступные мне данные по ритуалу, — отозвалась в моей голове Целесте. — В случае успешного завершения Рой Феррел получит бессмертие, а также сверхчеловеческую силу и скорость. Зафиксирована также способность оказывать воздействие на других, в особенности — на женщин. Согласно собранной информации, после инициации ни одна из его жён не сможет вступать в отношения с другим мужчиной. Деторождение будет возможно только у первой жены.

Тяжёлое, гнетущее чувство поселилось внутри, пока я слушала крики толпы и смотрела на Эллен. Я не сомневалась в словах Целесте — ей не было смысла лгать мне о подобном.

Как мне объяснить Эллен, откуда у меня такие знания? И кто будет четвёртой женщиной? Знает ли она, что ей придётся поставить крест на семье?

Я не смогла поговорить с Эллен ни в тот день, ни на следующий — она всё время находилась рядом с Роем и, при любой попытке приблизиться, находила способ игнорировать меня.

Возможно, она верила, что я стану упрекать её или потребую чего-то, от чего она не сможет отказаться. Рой открыто заявил, что хотел бы видеть меня участницей ритуала. Я по-прежнему жила с ними в «крыле его невест», и даже слуги время от времени с уверенностью утверждали, что я приму участие, как бы я ни старалась убедить их в обратном.

— Мне нужно поговорить с тобой о ритуале! Ты не понимаешь, если ты будешь в нём участвовать, ты разрушишь свою жизнь! — сказала я однажды при посторонних: слугах, Альберте и Билле, не выдержав и не желая больше молчать.

— Все и так знают, что ты думаешь на эту тему, и я не позволю тебе рассорить меня с ним, Фран! Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? С тех пор как ты вернулась в нашу жизнь, он только и говорит о тебе! Иди к чёрту, я ненавижу тебя!

Я даже отшатнулась от такой реакции, но всё ещё надеялась, что это не конец и у меня будет возможность привести хоть какие-то доказательства. Хотя, перечитав множество записей в храме, я так и не нашла подтверждения словам Целесте.

Ритуал должен был состояться только через четыре дня. У меня ещё оставалось немного времени.

Я ошибалась.

— Просыпайся! — громкий крик Целесте прямо в моей голове моментально заставил меня распахнуть глаза. Именно так она будила меня за вуалью, когда рядом появлялась нежить.

Я резко вскочила, накидывая плотную рубашку и чувствуя, как бешено колотится сердце. Тени за окном не отличались от обычных — хаотично двигающиеся, покрытые листвой ветви деревьев. Но в тишине ночи слышались и другие звуки.

Топот ног — не слишком громкий. Кто бы ни передвигался по поместью, они чувствовали себя здесь как дома. Снаружи не было ни паники, ни криков, ни признаков тревоги. Только спокойные, тихие, неразборчивые голоса, несмотря на поздний час.

Никто не волновался. Никто не замечал ничего подозрительного… кроме меня.

— Они в поместье, — прошептала я Целесте, сама не зная, о ком говорю, и смотря на дверь.

— Вылезай через окно, — сразу же предложила она.

В кои-то веки наши мысли совпали. Всего лишь второй этаж. Я свесилась с подоконника, спрыгнула, мягко приземлившись на ухоженный газон, и быстро огляделась.

Здесь было слишком многолюдно.

— В зависимости от того, кто именно тебя ищет, вероятность долгосрочного успеха варьируется от нуля до восьмидесяти процентов, — произнесла Целесте.

Её замечание заставило меня хмыкнуть — разброс был впечатляющий.

— И ноль — в каком случае? — спросила я, направляясь к помещению, где жили Альберт, Билл и Лойд.

— В случае, если тебя ищут лорды Доминис Мора для ритуала. Я не вижу ни одного сценария, при котором тебе удастся избежать его, если они действительно решат тебя заставить.

Да уж, в позитивном мышлении Целесте не знала равных.

Но несмотря на её цинизм, она оказалась права. Я двигалась вдоль стен, стараясь держаться в тени, прятаться за кустами и колоннами, не издавая ни звука. Свет факелов казался слишком ярким, шаги — слишком громкими. Я даже не успела добраться до своих напарников, когда в левом плече кольнуло, резко и болезненно. Обернувшись, я успела заметить только кончик дротика, и моё сознание стало стремительно угасать.

— Отпустите! — кричала я, дёргаясь в верёвках и бешено крутя головой, но на меня нацепили плотный мешок, полностью лишая обзора. — Какого чёрта? Я гостья этого места, что вам нужно⁈

Доминис Мора всегда казался мне слишком спокойным, слишком законопослушным. Люди здесь обожали своих лордов, и я с горечью понимала, что ответ уже знаю.

Какой же дурой я была, поверив на слово, что никто не станет заставлять участвовать в ритуале! Достаточно было вспомнить безумную толпу во время благословения, которое мы получали. Для них Рой был почти богом.

Они сделают для него всё.

— Рой, если ты здесь, отпусти меня, пока я не убила тебя! — крикнула я во весь голос.

Я всё ещё помнила, как меня тащили сюда. По меньшей мере трое человек, предварительно связав, кряхтели, пока я дёргалась, и однажды даже чуть не уронили меня. При этом они не произнесли ни слова, даже не выругались.

— Рой! Катарина⁈ Лорд де Лоренц⁈

— Совсем скоро всё начнётся, не мучайте себя, мисс Фран, — раздался голос Марии, и я тут же замерла.

— Какого чёрта? Отпустите меня, вы собираетесь начинать ритуал⁈

— Да. Я не могу вас отпустить. Я обязана следовать приказам дракона, и он так и не изменил своего мнения на ваш счёт, как бы его ни отговаривали остальные.

В голосе женщины звучали искренне извиняющиеся нотки, но не было ни тени сомнения.

По крайней мере, я получила подтверждение.

Через несколько минут меня вновь подняли на руки трое человек и понесли дальше. Чем ближе мы приближались, тем громче становились голоса снаружи.

— Я убью вас, если вы действительно заставите меня участвовать в этом ритуале! — ругалась я, извиваясь, хотя каждый из присутствующих прекрасно понимал, что я ничего не могу сделать.

Где-то в толпе раздались смешки.

— Почти как в старые времена, когда невест похищали, как это было с Исабо…

— Знает ли она, сколько женщин мечтали оказаться на её месте? Я приходила к поместью, но мне сказали, что он не желает больше четырёх жён, и все места уже заняты, — ответила другая.

Чем больше голосов я слышала, тем яснее понимала, что меня никто не отпустит. Их преданность Рою была почти фанатичной, а сам Феррел уже решил, что я пройду этот ритуал.

Моё мнение для него ничего не значило, и от этого осознания мне становилось трудно дышать.

У меня оставалось чуть больше ста дней. Но это были мои сто дней.

Резкий рывок, и мешок слетел с головы, позволяя оглядеться. От резкого света я едва не ослепла, но вскоре поняла, что источником было не солнце. Просто количество факелов и свечей в этом месте превышало все мыслимые пределы, а украшения, начищенные до блеска, отражали свет, создавая слепящее сияние.

Мы находились в храме, где получали благословение. Я узнавала камень и колонны, но не узнавала самого зала. Здесь не было окон, только одна дверь, чернеющая проходом за спинами множества людей. Почему-то мне показалось, что мы в подземелье.

— Анна!

Меня усадили на огромный стул, повёрнутый лицом к центру зала. Там, на полу, было изображено горящее солнце, в середине которого возвышался широкий круглый пьедестал. Вокруг него стояли четыре массивных кресла, почти трона, на одном из которых и сидела я. А на остальных…

Анна, Катарина и Эллен.

Анна заметила меня, приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, а потом… отвернулась и промолчала.

Катарина и Эллен не сводили взгляда с тёмной двери, из которой постепенно выходил высокий мужчина.

Рой.

Он вошёл в подземное помещение совершенно обнажённый и одновременно… возбуждённый. Его тело покрывала чёрная краска, складывающаяся в линии и знаки, несомненно важные для ритуала. На его лице не отражалось ни единой эмоции.

Голоса и шепотки мгновенно смолкли. Все взгляды устремились к мужчине, ради которого всё это затевалось.

Но я молчать не собиралась.

— Ублюдок! Немедленно отпусти меня, я не собираюсь в этом участвовать!

Я не знала, чего боялась больше — успеха ритуала или его провала. Больше всего меня пугало собственное бессилие, я была связана по рукам и ногам и даже не знала, в чём суть ритуала.

Поэтому я продолжала ругаться, пока Рой не кивнул кому-то. В следующий момент мне в рот вставили кляп, кто-то подошёл сзади, вложил его и затянул повязкой, так туго, что я могла только мычать.

От ужаса, от осознания, что теперь мне не дадут даже говорить, мне впервые за всё время захотелось заплакать. Я резко затрясла головой. Бешеные тени от факелов плясали на разрисованном, напряжённом теле Роя. Мерно раскачивающаяся толпа вызывала ощущение безумного культа, жертвоприношения. И единственной жертвой, похоже, была я.

— Рой Фаррел, кровь Этарра, сегодня ты примешь себя истинного. Сегодня ты соединяешься с драконом, обретая вечную жизнь ценой жизни этих дев! — произнес появившийся у меня из-за спины храмовник в кроваво красном наряде.

Жизни этих дев⁈

Несмотря на смысл произнесённых слов, Анна и Эллен не шелохнулись. Обе слегка подались вперёд, пристально следя за каждым движением Роя. Катарина же нервно облизывала губы, словно давно готовилась к этому моменту. Она сжимала и разжимала кулачки на своём платье, поправляла волосы, едва сдерживая волнение…

Тем временем жрец подошёл к Рою и водрузил что-то перед ним. Подавшись вперёд, я увидела знакомый предмет — Око Дракона, то самое, что находилось в храме. Рой начал медленно, нараспев произносить слова, которых я не понимала. Но ему вторили остальные, раскачиваясь, словно в трансе, и увлекая в него других.

Щелчок.

Сфера раскрылась, распавшись на восемь идеально ровных долек, которые коснулись круглого пьедестала. Я сглотнула. Из середины красных долек шара лился яркий голубой свет — знакомый, такой же, как в машинах на дне озера Вязи. А тонкие провода и соединения внутри не оставляли сомнений, что…

— Око Дракона демонстрирует признаки технологической развитости, существенно превосходящей технический уровень Доминис Мора, — спокойно сообщила Целесте то, что я и без того поняла.

Лучше бы подсказала, что делать. Разбить сферу? Но как, если я связана по рукам и ногам?

Тем временем ритуал продолжался. Рой наконец закончил произносить свою часть, и жрец сделал надрез на его руке. Кровь потекла в центр Ока Дракона, голубое свечение стало насыщеннее, а сам Рой, поднявшись, посмотрел прямо на меня.

Феррел по-прежнему был возбуждён, и это только усиливало ощущение сюрреализма. Я отчаянно надеялась, что всё это лишь дурной сон. Но боль от верёвок, кляп, сдавливающий рот, и пульсирующая тяжесть в груди говорили об обратном.

— Возьми же кровь своей младшей невесты, а вместе с ней — её будущее, её выбор, её продолжение! — жрец, похоже, удивился, увидев, что Рой направился именно ко мне, но быстро взял себя в руки.

Я отчаянно заёрзала в верёвках, громко замычав, всем своим видом показывая, что против.

Лицо Роя казалось потемневшим, почти жестоким. Он не отводил от меня взгляда, приближаясь шаг за шагом.

Сидя, я находилась чуть выше уровня его паха, но смотрела не туда. Я смотрела только на его лицо, и он наверняка мог прочитать в моих глазах всю степень ненависти. Это было его решение. Он приказал привести меня сюда силой. Моё мнение не интересовало его ни в малейшей степени.

— Твои движения ослабили верёвки на запястьях. При сохранении текущей амплитуды и частоты движений прогнозируется частичное освобождение одной руки через четыре минуты, — утешила меня Целесте.

Рой наклонился, провёл рукой по моим волосам, стёр случайную слезу с уголка глаза.

— Тшш, — произнёс он очень низким, охрипшим голосом. — Всё будет хорошо, Фран. Так должно было случиться. Совсем недавно ты бы и сама обрадовалась этому…

Одним резким движением он развязал повязку, закрывавшую мне рот. Я тут же выплюнула кляп и, задыхаясь, буквально взмолилась, одновременно бешено дёргаясь и пытаясь ослабить верёвки.

— Я не хочу! Пожалуйста, услышь меня! Я не хочу! Не делай этого!

Тяжёлое дыхание совершенно обнажённого и возбуждённого Роя, мои жалобные мольбы, невнятные голоса толпы, красно-голубое свечение, треск огня в десятках факелов…

— Пожалуйста…

— Хватит, — жёстко произнёс он.

Похоже, Рою не нравилось чувствовать себя тем, кто заставляет. Ему не нравилось, что я настолько беспомощна, и что я чувствую себя жертвой. Наверняка он верил, что между нами ещё оставалось что-то тёплое, некие близкие отношения после стольких лет вместе. Достаточные, чтобы не убиваться так.

— Думаешь, я не знаю, что будет дальше? Твои младшие жёны не смогут иметь детей, не смогут быть ни с кем другим, и я не хочу такого…

— Дура, — бросил он, и лицо его исказилось, выдавая, что я смогла его задеть. — Даже если ты не сможешь быть с другими, ты будешь жива и сможешь принести в этот мир куда больше. Разве не этого ты хотела в своих наивных бредовых мечтах?

Почему эти слова причиняют мне такую боль? Рой знал о моей семье. Знал, что я мечтала уничтожить печати для всех, а не только для себя, и искренне желала перемен.

И почему я удивлена, что он считал мои стремления наивным бредом?

— Мы здесь, и у нас действительно есть шанс добраться до Красной башни! — зло ответила я.

В следующий миг я почувствовала, как он без усилий поднимает меня и куда-то несёт. Но это было не всё… Я знала, что моя рука постепенно освобождается от пут, ощущала это, и замерла в ожидании момента, когда я…

Что? Нападу на него?

И что потом?

— Без моей новой силы этих шансов не будет. Так что радуйся: отдавая себя мне, ты делаешь лучшее, что можешь, для всех нас.

Моя спина коснулась пьедестала. Око Дракона — совсем рядом с моей головой.

Сейчас!

Я дернула освободившейся рукой, спихивая такую хрупкую на вид сферу, слыша, как она отлетает, как вскрикивают несколько людей, как с грохотом падает на пол… Поверхность круглого пьедестала мешала, я не видела, что там происходит, видела только, как к ней рванулся жрец в красном.

— Всё в порядке, дракон, — уверил Роя жрец, поднимая невредимое Око Дракона, и я мучительно замычала, недовольная результатом. — Вам следует поторопиться.

Жрец остался совсем близко, стоя рядом с моей головой и наблюдая за Роем, что устроился в моих ногах, и меня внезапно пронзило страшное осознание.

Что, если для ритуала он должен взять меня прямо здесь? При всех?

Мысль об этом сковала тело ужасом, а следом бросила в жар. Я попыталась подняться на одной руке, чтобы скатиться вниз, но Рой резко накрыл ладонью мою грудь, прижимая к поверхности. Казалось, его рука весила тонну.

— Ублюдок… если ты прикоснёшься ко мне, я убью тебя, клянусь, я убью тебя!

— Успокойся! — рявкнул он. — Мы просто возьмём твою кровь.

— Но, дракон… — возразил ему жрец.

— Она и так моя бывшая любовница, все они, кроме леди Катарины, — процедил Рой. — Забирайте её кровь.

Последние слова прозвучали как приказ.

Дальнейшие события смешались в безумный вихрь красок, тел, песнопений и заклинаний. И повсюду была кровь, льющаяся в Око. Я смогла разглядеть артефакт там, на пьедестале, где мою освобождённую руку предварительно полоснули ножом, а после вновь завязали. Внутри Ока скрывался сложный механизм. Я была уверена, что Целеста собирала моими глазами всю доступную информацию, чтобы позже сделать свои выводы… О которых она поделится со мной лишь в том случае, если поверит, что это поможет её цели.

Мою кровь использовали для нанесения новых рисунков на теле Роя. Во время песнопений и заклинаний я ощущала жжение внутри, чувствуя, как нечто незримое привязывает меня к Феррелу. От осознания собственного бессилия и того, что меня прямо сейчас делают женой Роя, мне хотелось выть.

Глупо, наверное, так рассуждать, но я невольно сравнивала две участи: долгую жизнь бездетной четвёртой жены Феррела, лишённой возможности встретить и полюбить другого человека, или же смерть через сто дней.

Я помнила пронзительный, неверящий взгляд Эллен, пока она лежала на том же пьедестале под звуки ритуальных гимнов. Она смотрела прямо на меня, судя по всему, решая, стоит ли верить моим словам о том, что у неё не будет детей. Мне было её жалко, по-настоящему, ужасно жалко. Если ритуал окажется успешным, я и Анна выиграем жизнь, в то время как Эллен — потеряет семейное счастье. Она ничего не приобретёт.

Похоже, и Эллен, и Анна ждали, что здесь, в подземном храме, Рой возьмёт их. Они не ожидали, как скоро всё для них закончится, и казались растерянными… Все, кроме Катарины.

Единственной, кто не была любовницей Феррела в прошлом.

Я отвернулась, не выдержав зрелища, когда он брал её на том самом пьедестале. Впрочем, девушка, похоже, была совсем не против. Она называла его «моим драконом», жадно дышала и говорила о том, как принимает в себя его силу, даже участвуя в ритуальных песнопениях.

Обзор нам в итоге закрыли приближённые дома де Лоренц — в основном женщины, окружившие пьедестал, стремясь сохранить достоинство своей леди. Но от этого происходящее не становилось менее диким и безумным.

Когда всё подошло к концу и Катарина стихла, я подняла глаза и столкнулась с тёмным, страшным взглядом Роя, буквально прижавшим меня к полу. Что-то внутри отозвалось на этот взор, но внезапное притяжение тут же заглушила волна ненависти, испытываемой мною к Феррелу.

— С возвращением в Доминис Мора, Дракон! — громко провозгласил жрец.

Люди вокруг буквально упали на колени, пока Рой, теперь уже один, стоял в центре, покрытый кровавыми рисунками из крови его четырёх жён. Он до сих пор был возбуждён.

— Это конец? — неверяще спросила Анна.

Как и все «жёны», она была бледна, явно не до конца готовая к тому, что только что произошло. Одно дело — знать о подобном, и совсем другое — наблюдать такой ритуал собственными глазами.

— Да, — жрец подошёл к Рою с тем самым кинжалом, которым разрезал наши руки, и показательно выставил руку Феррела в самый центр, туда, где факелы особенно ярко освещали пьедестал. — Смотрите, жители Доминис Мора! Узрите силу пробудившегося дракона!

Кинжал прошёлся прямо по середине его предплечья, задевая сухожилия и вены, врезаясь глубоко — совсем не так, как это было с нами. Челюсть Роя напряглась, я отчётливо увидела вздувшиеся желваки, но в остальном он никак не показал, насколько ему больно.

Лезвие не успело покинуть его кожу, как рана начала затягиваться. Но Рой не выглядел удивлённым. Наверняка он уже знал и чувствовал, что стал сильнее и быстрее, именно так, как ему и обещали де Лоренцы.

— Значит, печати угасания исчезли? — спросила я, не веря, что это действительно произошло.

Меня принудили к Ритуалу. Теперь я считалась женой Роя Феррела наравне с тремя другими женщинами.

— Нет. Печати Угасания не исчезнут, пока вы не найдёте их источник в Красной башне, — неожиданно ответила мне Катарина.

Она была уже полностью одета и выглядела так величественно, что никто бы не сказал, будто совсем недавно её взяли на глазах у всех. Девушка оставалась аристократкой с ног до головы. Сейчас она стояла по правую руку от Роя, заботливо положив ладонь ему на плечо.

При этом Рой почти не реагировал на её жест, продолжая смотреть прямо перед собой, мимо всех. Его мышцы были настолько напряжены, что я испугалась, не лопнет ли кожа.

Не исчезнут…

Не исчезнут⁈

Я резко развернулась к Анне, но она не выглядела удивлённой. Похоже, я была единственной, от кого скрывали детали ритуала.

Таррен

Его спасительница вернулась в госпиталь заметно расстроенной и даже немного похудевшей. Кожа лица местами казалась воспалённой, будто девушка очень долго плакала.

— С тобой всё в порядке? — спросил он тихо, неотрывно наблюдая за девушкой, нервно мечущейся от стены к его кровати и обратно.

В ней было слишком много энергии, слишком много гнева и горечи, а свободное пространство рядом с койкой казалось слишком крохотным, чтобы вместить эту бурю.

— Да, — хрипло ответила она, и сам её голос выдавал, что совсем недавно она сорвала его в крике.

Таррен знал, что её вынудили участвовать в ритуале с Роем Феррелом — об этом шептался весь город. Говорили и о том, как её несли в храм Этарра, Пламени Крови, — связанную, бьющуюся в руках, кричащую и осыпающую всех угрозами.

Что могла сделать слабая девушка против целого города?

У Фран не было шансов, убежать она бы не смогла, а ради Феррела остальные были готовы на всё.

Наверняка Рой чувствовал притяжение к иной крови. Ощущал, что его собственное влияние если и работало на неё, то куда слабее, чем на остальных, и это сводило его с ума. Это заставляло Роя думать о Фран всё чаще, заставляло стараться больше, чем с другими, — но тщетно. Он не знал правды о ней, не знал, что со временем всё станет только хуже, но так и не смог отказать себе в возможности привязать её к себе, пусть и против её воли.

Но даже если бы он знал правду…

— Мне сказали, что ты сегодня поднимался. Впервые, — Фран наконец немного успокоилась и подошла к тому, кого спасла, осматривая Таррена тёплыми карими глазами.

Он никак не пытался влиять на неё, не желая, чтобы она заподозрила его в использовании силы. Даже когда она только вытащила его из озера красной вязи, когда могла бросить в ужасном состоянии, он всё равно не пытался воздействовать на неё.

Фран спасала его сама. Тащила сотни гантов, волокла, выбиваясь из сил, но ни разу не подумала о том, чтобы оставить его. Именно его она поила и кормила первым, и только после вспоминала о себе.

— Угу, — кивнул он, тут же желая продемонстрировать успехи.

Таррен сел без её помощи, всё ещё чувствуя накатывающую слабость, но даже не думая обращать на неё внимание. А затем встал, зная, что может покачнуться…

Нет. Не при ней.

Каждая мышца в его теле напряглась. Мужчина хотел выглядеть настолько крепким, насколько это было возможно в его состоянии, показывая, что движения не стоят ему никаких усилий. Она никогда не узнает, что нормальный срок восстановления при подобных повреждениях составляет многие месяцы. Никогда не узнает, на что он пошёл, чтобы стоять перед ней вот так.

— Ты выше, чем я ожидала, — Фран сделала несколько шагов навстречу, явно волнуясь, что он упадёт.

Видимо, он не сдержался, и на его лице проступило сердитое выражение, потому что она усмехнулась и подняла руки, показывая, что не станет прикасаться к нему. Последнее, что ему сейчас было нужно, — это чтобы она смотрела на него с жалостью или желала помочь. Это время прошло, и он никогда больше не допустит подобного. Ни за что на свете он не хотел больше видеть на её лице то выражение, что преследовало его последние недели.

— Я буду полностью готов через два дня. Вы же тогда выдвигаетесь? — Фран кивнула, не отводя любопытного взгляда.

Таррен позволял ей рассматривать себя, хотя его нынешняя форма была далека от того, на что должна смотреть женщина. Кожа по-прежнему местами шелушилась, а под ней угадывались лишь крохотные узлы мышц. Его предплечья сейчас были не шире её, а ноги казались совсем тощими. Но совсем скоро рельефные мускулы нальются силой, становясь твёрдыми как камень, и Фран будет казаться в два раза меньше него.

— Как твои приготовления? Та жидкость, которую ты готовила?

— Не жидкость, токсин! Знаешь, сколько я лет жизни на него убила?

Девушка широко и азартно улыбнулась, отчаянно желая поделиться хоть с кем-то своими успехами. Она начала торопливо рассказывать, как воссоздавала его здесь, в полевых условиях, без оборудования, доступного в её родном городе — Астралисе.

— Я на девяносто процентов уверена в его действенности… Жаль, протестировать не могу.

— Как ты… тестировала токсин у себя? — некоторые её слова казались ему странными и непривычными, но он схватывал их значение на лету, желая общаться с Фран на равных.

— Ходила за вуаль, — она огляделась, убедившись, что их никто не слушает, и наткнулась взглядом на одну из работающих в госпитале сиделок. Нара.

Молоденькая и румяная, Нара не сводила глаз с Таррена, всё так же стоявшего на ногах, несмотря на постоянные просьбы сиделок отдыхать и набираться сил. Но сиделка уже знала: пока Фран находится здесь, приближаться к нему нельзя.

— Но сейчас я не могу этого сделать, — продолжила его спасительница ещё тише, так, что он сделал шаг вперёд, желая лучше расслышать её слова. — За мной постоянно следят. Даже здесь.

Так и было — двое крепких стражников наблюдали за Фран прямо сейчас, стоя у входа в госпиталь. Ещё месяц… и он будет способен разорвать их голыми руками. Но не станет, конечно. Люди были слабыми — такими хрупкими и беззащитными, все, даже Фран, в жилах которой текла иная кровь.

— Мы… протестируем твоё изобретение сразу же, как только окажемся снаружи, — ободряюще улыбнулся он, замечая, как в её глазах загораются искры благодарности. — Но взамен ты должна помочь мне найти оружие для предстоящей миссии. Должна же быть хоть какая-то польза от твоего нового статуса?

— Ты знаешь…

— Весь город знает, — прямо ответил он. — Не переживай. Это ещё не конец. Ты и сама не знаешь, на что способна.

— Ты что-то вспомнил? — она вскинула голову, и Таррен впервые подумал о том, насколько Фран ниже него — просто до этого они никогда не стояли так близко. Её глаза горели надеждой и азартом, которых не было в самом начале разговора, но к которым он так привык за время их общения. В разрезе рубашки он видел её ключицы, ямочку между ними…

— Нет, — Таррен отрицательно покачал головой и положил руку девушке на плечо.

А вот это уже очень не понравилось стражникам у входа.

— Эй! Больной, не прикасайтесь к супруге дракона! — рявкнули на него, и Таррен на секунду закрыл глаза, сдерживая бешенство и чувствуя отголоски старой силы, обжигающей тело.

Как смеют они… приказывать ему.

Рано, слишком рано.

— Она спасла меня, приволокла в этот город, — обаятельно улыбнулся он стражникам, убирая руку. — Я никогда не причиню ей вреда.

Стражники в ответ недовольно пробурчали что-то невнятное, и до него донеслись лишь обрывки: «слабак», «я бы никогда не позволил женщине…».

— Не слушай их, — Фран, судя по всему, разозлило их поведение. — Мы скоро уходим, и несколько стражников отправятся с нами, но я добьюсь, чтобы это были не эти… Нужно узнать их имена.

— Пусть даже и они, это неважно, — Таррен пожал плечами, втайне желая, чтобы именно эти люди пошли с ними. Он готов был показать им правду прямо здесь, но сейчас… ещё слишком рано. — Они и правда верят, что Феррел теперь бессмертный?

— А ты не веришь? — она вновь смотрела на него, неотрывно, тёплыми оленьими глазами. — Мог ли ритуал не сработать? Я видела, как его рана затянулась прямо там, почти мгновенно.

— Я ничего не помню о ритуале, Фран, — тихо ответил он. — Но если его рана затянулась, это действительно поможет вам дойти до Красной башни.

Но этого будет недостаточно. Без него им никогда не попасть внутрь.

И к тому моменту… он должен сделать всё, чтобы Фран была готова.

Фран

— Ты так и собираешься молчать? — допытывалась Анна, стоя на пороге комнаты, которую я привыкла называть своей.

Я игнорировала её несколько раз за последние дни, чувствуя, что готова убить их всех: и её, и Эллен, и более всего Катарину, организовавшую это вместе со своим отцом. Но жизнь продолжается, и нам предстоит вместе направляться к Красной башне.

Впереди длинный поход, во время которого я собиралась быть максимально эффективной, а конфликты этому точно не способствовали. Просто я не собиралась больше делать вид, что мы находимся в дружеских или поддерживающих отношениях.

— Фран!

— Иди к чёрту, Анна, если ты пришла ко мне не по делу. Я буду общаться с тобой ровно столько, сколько необходимо для нашей задачи, — грубо ответила я, поднимая рюкзак и направляясь вниз к ребятам.

Нужно торопиться в госпиталь, помочь Таррену, если необходимо. Он всё ещё был очень слаб, но я не позволю оставить его здесь, если он решил уйти. Если уж мы берём с собой раненого и не полностью восстановившегося Ленора, то и Таррена сможем.

— Чего ты от меня хочешь? Я сразу сказала тебе, что собираюсь участвовать в ритуале!

— Не знаю… может, я хотела, чтобы ты не лгала мне, будто меня не заставят? Чтобы рассказала правду, зная, насколько сильно я этого не хотела? Мне плевать на твоё решение, ты можешь распоряжаться своей жизнью как хочешь, но я точно так же хочу распоряжаться своей!

— Печать исчезнет, как только мы доберёмся до башни…

— Сказал кто⁈ Эти люди, что открыто врали мне в лицо⁈ — сорвалась я, а потом, разозлившись на себя, сделала глубокий вдох и выдох. — Я не собираюсь изображать дружбу и доверие, которых нет, Анна. Ты об этом хотела поговорить?

Девушка молчала, прикусив губу и выглядя так, будто ненавидела всё на свете. Не знаю, как она представляла себе дни после ритуала, но вряд ли так.

В первое время в Доминис Мора мы с Анной много общались, теперь же я её избегала. Да и остальные ребята отстранились, не поддерживая произошедшее. Они не понимали новой силы Роя и того, почему он ведёт себя так, словно стоит во главе нашего отряда. Они не знали, есть ли у него другие цели, которые он скрывает.

А ещё… им претил тот разлад, который Рой принёс в наши ряды.

Мы задержались здесь слишком долго из-за ритуала, сделавшего Феррела сильнее, но даже не снявшего наши метки. Самого Роя мы не видели — он практически не покидал спальни Катарины, пока жители города бесконечным потоком несли подарки «новобрачным».

— Фран… Он сказал, что исключит меня из ритуала, если я расскажу тебе! — громко произнесла Анна дрогнувшим голосом, и я поняла, насколько тяжело ей было всё это время.

Но простить не могла. Спасать свою жизнь — хотя это ещё не точно — ценой моей свободы и жизни?

— Она почти не спит в последнее время, — сказал мне Лойд, встретивший меня по пути в госпиталь. — Я верю, что ваш конфликт никак не отразится на вас в пути?

Командир был полностью готов, щит блестел на груди, и я тепло улыбнулась, увидев решительность в его глазах.

— Не отразится, — подтвердила я, кивая. — Кстати, я смогла подготовить спусковую установку с токсином, но только одну. Она многоразовая, однако повторная установка занимает несколько минут.

— Лучше чем ничего. Наша ситуация не слишком приятная: у нас нет ничего, кроме холодного оружия, мечей, топоров и арбалетов. Все наши приготовления в Астралисе пошли коту под хвост, зато теперь у нас есть этот… дракон. Самовосстанавливающийся.

Мог ли Рой заменить собой современное оружие из Астралиса? Если верить Катарине, он — всё, что нам нужно.

— Я к Таррену, — произнесла я, поудобнее перехватывая рюкзак и понимая, что к его весу пора привыкать.

Это было ещё не всё: мне предстояло нести часть общих пожитков наравне с остальными. К тому же теперь в путь с нами отправлялись стражники, чьей первоочередной задачей была защита Роя. Как всё это вообще вписывалось в нашу миссию?

— Я проверял его этим утром. Он невероятно искусно обращается почти с любым холодным оружием. Мы не знаем всего о его прошлом, Фран, но я могу сделать вывод, что он был высокоранговым воином.

— Это хорошо для нас, не так ли? И прежде чем ты скажешь, что он что-то скрывает, посмотри вокруг. Присутствие Роя сломало все наши планы, но одновременно позволило выжить, жители Доминис Мора спасли вас от нежити только благодаря ему. Мы понятия не имеем, что случится завтра, и должны принимать любую поддержку.

Таррен встретил меня уже полностью экипированным. На нём были крепкие штаны и рубашка с плотным кожаным жилетом того же цвета, а на плечах покоился красный плащ — такой же, как у меня и у всех остальных членов отряда.

Одежда чуть скрывала его болезненную худобу, а высокий рост заставлял подсознательно воспринимать Таррена как сильного, статного мужчину. Он крепко стоял на ногах, хотя сиделки не раз шептались, что это невозможно. Не после его повреждений.

— Ты хорошо выглядишь, — громко сказала я, улыбнувшись, и заметила, как испуганно вздрогнула румяная девушка, стоявшая рядом с Тарреном и что-то жалобно ему выговаривавшая. Только сейчас я разглядела, что она робко касалась его локтя.

Неужто он завел здесь, в госпитале, роман? Эта мысль оказалась неожиданно неприятной, как и то, что он ни словом не обмолвился мне об этом. Почему-то я верила, что между нами установились доверительные отношения.

— Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я не требую платы за спасение твоей жизни, — Таррену вовсе не обязательно было отправляться в самоубийственную миссию вместе с нами, он и так достаточно настрадался.

— Серьёзно? — улыбка, вспыхнувшая в его глазах при виде меня, немного потухла. — Ты думаешь, я оставлю тебя за Вуалью одну?

Но я не буду одна — со мной будет то, что осталось от моего отряда.

— Помощь будет очень кстати, — честно ответила я. — Но я не хочу, чтобы ты шёл из чувства долга. Мы скорее призраки, чем люди, многим осталось всего ничего.

— Я хочу отправиться с тобой, — зло рыкнул он и, сбросив руку девушки со своего локтя, направился к выходу.

Я же удостоилась от сиделки столь враждебного взгляда, будто именно я в эту минуту была главным препятствием их великой любви.

— Спасибо, что выходили его, — поблагодарила я её и других сиделок напоследок, а затем отправилась вслед за своим «объектом».

— Его утверждение о потере памяти является ложным. Наблюдается преднамеренное эмоциональное воздействие, направленное на формирование привязанности посредством предоставления поддержки, которую тебе не дают другие, — Целесте ежедневно повторяла попытки настроить меня против Таррена.

— И с какой целью? — тихо, совсем тихо спросила я, но стражники, находившиеся поблизости, всё равно обернулись.

— Это мне неизвестно.

«Ну, раз неизвестно, то ещё большой вопрос, кто из них больше врёт и скрывает — Таррен или Целесте», — подумала я. Доверять ей полностью было бы ещё глупее, чем безоговорочно верить ему.

Я медленно шла вслед за мужчиной к месту сбора, рассматривая его спину и замечая, насколько он всё ещё тощ. Внезапно он резко остановился и, обернувшись ко мне, забрал мой рюкзак, перекинув его через плечо. Вообще-то я могла оставить вещи с остальным багажом, пока ходила в госпиталь, но я настолько не доверяла Рою, Эллен и Анне, что у меня начиналась настоящая паранойя.

— Таррен…

— Ни слова, — отрезал он и снова зашагал впереди.

Насколько он восстановился на самом деле? Что из этого было бравадой, а что правдой? Расстроили ли его слова стражников, сказанные пару дней назад?

— Жители Астралиса! — громкий голос Энтони де Лоренца разнёсся над возбуждённой толпой, провожавшей нас в путь за Вуаль. — Сегодня из Доминис Мора впервые за тридцать лет отправляется отряд к Красной башне! Вести их будет дракон — Рой Фаррел, дракон Астралиса и Доминис Мора, отец будущего ребёнка леди Катарины!

Люди радостно вскинули руки, воодушевлённые мыслью, что Катарина… наверное, родит драконят, способных проводить ритуалы и спасать народ от Печати Угасания. Если, конечно, мы доберёмся до башни и ритуал завершится успешно.

А затем я едва не оглохла, толпа взревела, вновь увидев при свете дня Роя, выходящего из поместья под руку с сияющей Катариной. Он не смотрел на свою первую жену. Почему-то первым делом он обернулся к Таррену, с которым, насколько мне было известно, раньше почти не пересекался.

Я же едва могла пошевелиться… Прошло всего несколько дней, но мне было трудно узнать мужчину, стоящего передо мной.

Ритуал всё же подействовал — пусть и частично, но на внешности Роя он сказался разительно. Феррел вырос почти на полголовы, раздавшись в плечах и торсе, даже его шея, казалось, стала мощнее. Но это было не единственным заметным изменением. Тело Роя всё ещё покрывали узоры, нанесённые во время таинства, и сейчас они выглядели почти как татуировки.

— Следы ритуала исчезнут через несколько недель, — довольно заявил мне один из родственников Катарины, перехватив мой взгляд.

Все они общались со мной подчёркнуто доброжелательно, включая лорда де Лоренца, всячески делая вид, будто меня не связывали и не тащили на этот ритуал силой.

Катарина в это время приветствовала жителей города, словно королева, едва поводя ладонью и придерживаясь за плоский живот. Насколько я знала, забеременеть не так-то просто, фертильность достигает пика лишь в определённые дни женского цикла. Интересно, дату ритуала выбирали, основываясь на этом?

— Благодарю за то, что приняли меня как своего. Я никогда не забуду всего, что вы сделали для меня, — громко обратился Рой к толпе.

Я же, стоя позади них, вновь попыталась отобрать рюкзак у Таррена.

— Нам ещё нести общие пожитки, — этот аргумент казался мне весомым.

— И их тоже понесу, — спокойно ответил Таррен, даже не пошевелившись. Своими словами он заслужил полный любопытства взгляд Лойда.

Глубоко в груди разливалось тепло от его слов и поступков — подобное случалось со мной нечасто. Когда в последний раз кто-то так рвался нести мою ношу? Наверняка во время отношений с Роем, но сейчас те дни казались бесконечно далёкими…

— Не дури, — тем не менее усмехнулась я. — Ты просто не сумеешь разместить их на спине вместе со своими пожитками. Вот когда мы немного проедим запасы, тогда и вернёмся к этому разговору, — хитро прищурилась я.

Это было чистой правдой, к рюкзакам со всех сторон нацепили более мелкие мешочки и котомки, их было так много, что даже при всём желании Таррен вряд ли смог бы нести второй рюкзак.

Тем временем «церемония прощания» подходила к концу. Катарина долго стояла рядом с Роем, положив руку ему на грудь, а Феррел обнимал её за плечи, обращаясь к жителям. Я даже не пыталась вслушиваться в его слова. Леди де Лоренц с нами, конечно же, не отправится, и это к лучшему. Иначе, глядя на воинственное лицо Эллен, я могла бы всерьёз опасаться, что Катарину убьют ночью, прямо во сне.

— Отряд! — Лойд собрал нас, стоящих за их спинами. — Давайте постараемся не погибнуть в первую же ночь. Мы выжили, в то время как наши напарники оставили свои жизни там, у пещеры. Ради них мы обязаны пройти так далеко, как только сможем! Пишите! Оставляйте капсулы с записями, если с нами всё же что-то случится и их найдёт миссия следующего года. Описывайте всё, что видите. Я чувствую, действительно чувствую, что в этом году у нас есть шанс!

Пересекать вуаль во второй раз…

Все, каждый из нас, выпили укрепляющее зелье. У Лойда имелся хороший запас, которого должно было хватить даже на возвращение, если оно, конечно, состоится. Тем не менее вуаль казалась чуть плотнее, чем в прошлый раз. Совсем скоро проход для остальных станет невозможным. С другой стороны, редкие окна возможностей открывались тогда, когда снаружи шёл особенно интенсивный кислотный дождь. Именно в такие моменты возвращались ушедшие, порой ожидая этих нескольких секунд долгими месяцами.

— Чёрт! — выругался Ленор, хватаясь за голову.

Анна тут же подскочила к нему, проверяя, всё ли в порядке с напарником. Таррен, услышав вскрик Ленора, посмотрел на него с удивлением, но ничего не сказал. Он вообще мало разговаривал, никогда не жаловался и не считал нужным объясняться.

— Данные об этой местности получены из старых записей в Доминис Мора, но с этой стороны редко кто выходил за вуаль. Впереди мы можем встретить морников, скребунов и мирексу, с которой вы все знакомы по пещере. И главное — маски! Они ожидаются, когда мы подойдём к руинам! — громко напомнил всем Лойд.

Мы дружно покивали, прислушиваясь… Все, кроме Роя.

Он просто двинулся вперёд по старой, разваленной дороге, а за ним последовали и стражники из Доминис Мора, все десять человек. И конечно же Анна и Эллен, рюкзак которой по очереди несли стражники.

Мне показалось, или Лойд издал долгий, протяжный выдох раздражения? Честно говоря, сейчас я совсем не понимала, как будет выглядеть лидерство в нашем отряде. Рой хоть и не спорил, но всем своим видом показывал, что подчиняться приказам не станет. Его поддерживало слишком много людей, которым вообще не нужен был резон, их вела слепая вера.

— Возомнил себе чёрте что, — зло процедил Билл.

— Лысый! Ты хоть понимаешь, о ком говоришь? Такие, как вы, тут вообще не нужны, дракон и без вас справится, так что следи за языком, — произнёс шедший последним стражник, обладатель пышных усов.

Я узнала его, это он был в госпитале и запрещал Таррену прикасаться ко мне, после чего и вовсе скатился до оскорблений.

— Иначе что⁈ — это завело Билла ещё больше.

— Иначе мы избавимся от вас, одного за другим, — довольно усмехнулся усатый стражник и направился вслед за своими товарищами.

— Стой, — коротко приказал Лойд, схватив Билла за руку. — Успокойся, нам нужно привыкнуть друг к другу. Сейчас для нас главное — дойти до башни. Помни, что в миссиях выживают один-два человека.

Серьёзный взгляд Лойда был прикован к лицу Билла, и я читала в нём то же, что и все остальные, кто не последовал за Роем.

«Они, скорее всего, долго не проживут».

— Выдвигаемся. Обед проведём до того, как дойдём до холмов, ночлег планируем у старой цитадели, — спокойно произнёс наш командир.

Это, конечно, если большая часть присутствующих захочет следовать плану Лойда.

Мой рюкзак за время пути, казалось, стал весить в три раза больше, но я не показывала вида. В основном потому, что постоянно ловила на себе пытливый взгляд Таррена, который, похоже, ждал возможности забрать часть поклажи. Он не отходил от меня, даже когда наша колонна растянулась в длинную цепочку, всегда следуя чуть позади.

Мы мало разговаривали, но в этом молчании чувствовался какой-то уют. Я знала, что, если оступлюсь, он тут же сделает шаг, не давая мне упасть, и я невольно осознала, что совершенно не хочу, чтобы он от меня отходил.

Время от времени до нас доносились издевки стражников. Они болтали, будто Таррен держится за мамину юбку или волочится за чужой женой, потому что ни одна свободная женщина на него не взглянет, настолько он тощий, уродливый и немощный.

— Заткнись! — не выдержав, рявкнула я на усатого стражника, которого, как оказалось, звали Генрих.

— Всё в порядке, — Таррен только покачал головой, показывая, что его это не задевает.

Но я видела, что это не так. Я замечала, как дёргалась жилка на его шее каждый раз, когда до него долетали эти разговоры. Тем более что остальные тоже не оставались в стороне. Теперь они смотрели на Таррена иначе: кто с жалостью, а кто с презрением. Зато на Роя взирали как на ожившее божество.

Бесит!

К ночлегу мы расположились у старой разрушенной цитадели, как и планировал Лойд, но за это время мы словно стали ещё более разрозненными. Ужин готовили в двух разных местах. Из «лагеря Роя» исходил сумасшедший аромат жареного мяса, щедро приправленного специями, пока мы ели кашу с орехами и вяленое мясо, которое точно продержится намного дольше.

— Бред какой-то. Чувствую себя так, будто они короли, а мы чернь, — недовольно произнёс Альберт, потирая натруженные плечи.

— Можешь отправиться к ним, — зло отрезал Билл.

— Не ругайтесь, — громко попросила я. — По крайней мере, мы пока живы. Свежее мясо у них кончится совсем скоро. Не будут же они отлавливать нежить и питаться ею?

В этот момент от чужого костра отделилась женская фигура и направилась к нам, неся в руках миски с едой. Я видела, как Ленор и Билл не отводят взглядов от крутых изгибов её бёдер, но вряд ли Анна решит спать с кем-то из них. Особенно теперь, когда мы, вроде как, обречены на смерть в случае измены.

Как бы только проверить это…

— Спасибо! — горячо поблагодарил Ленор, тут же вцепившись в свою тарелку и с жадностью уплетая жареное мясо.

Я от своей порции отказалась, точнее, передала её Таррену — на мой взгляд, ему сейчас следовало есть за троих. В глубине души я оценила поступок Анны. Она совсем не обязана была делиться едой и даже заработала парочку подозрительных взглядов от стражников.

Засыпая, я заметила, что люди из того лагеря всё ещё не отправились на отдых, несмотря на строгий порядок сна и необходимость дежурить по очереди. Эллен сидела на камне рядом с Роем и улыбалась, наконец-то получив желанное внимание, преданно прижимаясь головой к его плечу.

А после…

Я резко выдохнула, наткнувшись на тёмный взгляд Роя, устремлённый прямо на меня. Поспешно отвернулась, чувствуя, как этот взор меняет что-то глубоко внутри. В теле ощущалось странное воздействие, которому я не находила объяснения, и я зажмурилась, отчаянно пытаясь избавиться от этого чувства.

— Не волнуйся. Его влияние почти не работает на тебе, как и красная вязь, — прошептал лежащий на соседней лежанке Таррен.

Я резко вскинула голову:

— Что?

Ответа не последовало — Таррен уже спал. И мне следовало.

Но долго это спокойствие не продлилось, и разбудила меня далеко не нежить.

— Исабо… — голос мужчины казался почти ласковым и звучал совершенно неуместно в той обстановке, в которой они находились.

Шло совещание за широким полированным столом. Все присутствующие были одеты в строгие костюмы, даже дракарры. Вообще-то среди Детей Гор дракарры считались настоящими дикарями, способными явиться на встречу в каких-то обрывках меха и кожи, поскольку они сознательно отрицали доспехи, а тем более — облачения Детей Гор.

Они вообще всячески стремились доказать всем, что их тела являются мощнейшим оружием на этой планете. После, конечно…

— Исабо, — Вигорр вновь медленно произнёс её имя. Он сидел рядом и явно пытался привлечь её внимание.

— Я могу вам чем-то помочь? — Исабо вызвали на это совещание лишь потому, что она как никто другой знала язык вермитурцев, а переводчиков катастрофически не хватало. Вермитур являлся сильнейшим и богатейшим королевством на этой планете. И Исабо совсем не ожидала, что сам правитель Вермитура, которого она видела лишь однажды и мельком, лично явится на эту встречу.

— Да. Мы нашли ваши технологии неподалёку от Алтуса. Я принёс их с собой и хотел бы, чтобы вы перевели инструкции.

— Использование наших технологий жителями Вермитура не поощряется. Вы не осознаёте рисков, не учитываете вероятностей и последствий. Кроме того, ваше население часто пренебрегает стандартными процедурами и проверками.

— Вы достаточно нас знаете, чтобы понимать: эти слова нас не остановят. Будет лучше, если вы проконтролируете использование технологии или хотя бы расскажете мне обо всех этих… стандартных процедурах.

Мужчина ослепительно улыбнулся. Его клыки были самую малость удлинены, выдавая физиологические различия между вермитурцами и Детьми Гор. Исабо лишь кивнула, не понимая, почему он не обратился к более опытным переводчикам, но…

Начальство строго наказало, что с Вермитуром необходимо поддерживать дружеские отношения, количество сделок с ними превышало все разумные пределы. И Вигорр являлся ключевой фигурой, королём по праву силы.

Исабо думала об этом во время совещания, продлившегося пять часов, и даже в течение последовавшего за ним позднего обеда, ради которого повара трудились много недель, пытаясь «поженить» кухни Детей Гор и Вермитура. Если она хорошо себя проявит во время подписания этой сделки, её обещали повысить.

— Передайте Тому, что я вернусь домой чуть позднее, — попросила она администратора, которая могла позвонить её жениху и предупредить его. — Задержусь не больше чем на час или полтора, им нужны услуги переводчика для найденного артефакта.

— Конечно, Исабо, — девушка-администратор улыбнулась, провожая глазами фигуру Вигорра.

Со спины дракарр казался ей, наверное, особенно впечатляющим. Широкие плечи идеально держали линию скроенного пиджака; ткань ложилась без единой складки, подчёркивая мощь фигуры. Спина была прямая, сильная, в каждом движении чувствовался абсолютный контроль над телом. Под тонкой шерстью костюма угадывались плотные, словно каменные, мышцы. Шаг мужчины был ровным и тяжёлым, исполненным ленивой уверенности хищника, знающего, что ему всегда уступят дорогу.

И ему уступали.

— Исабо… — в выделенном ему кабинете никого не оказалось, и девушка недоумённо оглянулась, надеясь увидеть хотя бы старого советника. — Вы пришли.

Глаза мужчины, казалось, прожигали её насквозь. Исабо ощутила лёгкое дурное предчувствие, однако, поправив свой плотный костюм, уверенно направилась к столу, на котором лежал артефакт.

Это был довольно распространённый в прошлом модуль контроля среды в прекрасном состоянии. Он действительно мог представлять опасность, ведь жители Вермитура понятия не имели, как определённые настройки скажутся на них. И в теории, при некоторых обстоятельствах, они могли усилить и без того почти неограниченные способности дракарров?

Исабо переводила инструкции, одновременно предупредив правителя Вермитура, что ей потребуется найти дополнительные сведения и результаты исследований о влиянии модуля контроля среды на вермитурцев.

— Вы родились здесь? — спросил Вигорр.

Исабо отрицательно покачала головой, но не захотела рассказывать, откуда она родом. Это никак не сказывалось на её обязанностях.

— Есть ли у вас братья и сёстры?

— Нет, Вигорр, я единственный ребёнок в семье, — ответила Исабо, гадая, зачем ему это знать.

Взгляд девушки-администратора, когда они уходили, был полон любопытства, словно та подозревала, что Вигорр мог быть заинтересован в переводчице. Но Исабо не верила, что что-то случится. Дракарры, конечно, не раз сходились с Детьми Гор, но в основном потому, что их женщины покупались на некий варварский романтизм и сумасшедшие тела этих мужчин.

И он, безусловно, видел обручальное кольцо на её пальце.

— Кто учил вас вермитурскому? Я заметил, что многие слова вы произносите и переводите неправильно.

Неправильно⁈

Исабо тут же нахмурилась, почувствовав неуверенность и волнение. А что если ошибки попали в предварительный контракт?

— Вас не устраивают мои услуги переводчика? Пожалуйста, позвольте мне записать ваши замечания, чтобы я могла передать их своему начальству. В следующий раз для вас смогут подобрать более подходящего специалиста.

Она говорила это, негодуя в душе и веря, что он просто придирается, ведь её учили лучшие!

И видимо, ей не удалось скрыть эту обиду. Она рассчитывала на повышение, но вместо этого её могли уволить и с нынешней роли. А ведь они с Томом надеялись приобрести дом…

— Ну-ну, — дракарр неожиданно поднялся из-за стола. — Не стоит так расстраиваться, вы абсолютно устраиваете меня как переводчик. Только…

— Только? — нервно переспросила она.

— Я хочу тебя. Когда мы были там, в зале совещания, я только и думал о том, чтобы поднять тебя с твоего стула, такую задумчивую и серьёзную, разорвать этот пиджак, задрать твою узкую юбку и вставить между твоих длинных ног. Поверь, у меня стояло все эти часы, я едва не кончил от одного твоего запаха…

От шока, ужаса и осознания, Исабо даже не успела ничего предпринять. Он метнулся к ней, преодолев расстояние за секунды, и со страшной силой вжал в стену, предварительно подставив ладонь под её затылок, чтобы она не ударилась. Девушка вскрикнула от неожиданности, но его рот тут же заткнул этот крик, превращая его в мучительное мычание.

Когда она попыталась закрыть рот, чтобы укусить его, он больно надавил на челюсть, заставляя её оставаться открытой, и у Исабо выступили слёзы на глазах от боли. Другая рука в это время пробралась под и без того узкую юбку, жёстко сжимая ягодицы и сразу же пытаясь забраться ниже, между ног.

— Нет! — она не знала, как нашла в себе силы вскрикнуть, но в следующую секунду согнулась от боли.

Потому что он прислонился к её лбу и попытался оказать воздействие , проникающее в голову и посылающее жаркие волны по всему телу так, что между ног сразу же увлажнилось.

— Вот так…

Но одновременно это воздействие вызывало резкую боль.

— Гххх, — Исабо не сдержала стона, явно выдающего, насколько ей было плохо, но мужчину это не интересовало.

— Ты готова для меня, ты примешь меня, хотя в первый раз, конечно, будет больно. Ваши тела не созданы для наших размеров… Я ненавижу тот факт, что моё воздействие почти не работает на тебя, что ты не смотришь на меня, хотя каждая из женщин сегодня текла от одного моего присутствия даже без всякого внушения!

Дальнейшего Исабо уже не осознавала, словно всё погрузилось в туман.

— Сотрите ей память!

— Господин…

— Несите зелье, не смейте спорить! Усильте его. Её кровь не поддаётся нашему воздействию и нашим снадобьям тоже, но не полностью.

— Кто учил вас вермитурскому? — услышала она голос Вигорра. — Я никогда не слышал настолько чистого произношения.

Исабо нахмурилась, чувствуя странную боль в голове и во всём теле, и даже… в ногах и между ними. Там было немного влажно. Неужели у неё начинаются женские дни? Прямо здесь⁈

— Всё в порядке?

— Да, извините, я немного отвлеклась.

— Ничего. Я хочу, чтобы вы проследили за тем, как мы станем использовать артефакт…

— Агх! — страшный крик Таррена мгновенно пробудил меня, заставив на несколько секунд потеряться в пространстве. Мне казалось, что я всё ещё нахожусь там, внутри сна, проживая события, связанные с Исабо. Но на раздумья времени не оставалось.

Таррена выгибало и ломало! Его кожа, едва заметно трескаясь, натягивалась, пока тело аномально увеличивалось в размерах, и я с ужасом подумала, что подобное, вероятно, происходило с ним очень часто в госпитале. На висках моего «объекта» проступили знакомые чешуйки, которых я не видела с того самого времени, когда он пребывал в озере красной вязи.

— Таррен, Таррен! — я принялась трясти мужчину, растерянно оглядываясь по сторонам. Я не знала, хотел ли он, чтобы кто-то узнал о его особенностях, и что за последствия повлечёт за собой такое разоблачение.

— Что происходит? Он же разбудит весь лагерь и привлечёт нечисть! — внезапно с другого конца лагеря к нам начал быстро прорываться Рой. При этом выглядел Фаррел ужасно.

Вспотевший до такой степени, что одежда казалась мокрой, тяжело дышащий, с растрёпанными волосами и лихорадочно блестящими глазами, он пугал своим видом.

— Ничего, ему просто снится кошмар! — выкрикнула я, стараясь заслонить Таррена от Роя и подсознательно чувствуя исходящую от Фаррела угрозу. — Таррен, пожалуйста, проснись!

— Отойди в сторону… — это звучало почти как приказ.

— Отойди в сторону… — это звучало почти как приказ.

— Или что? — огрызнулась я.

Я знала, что ни за что не отступлю, ведь Таррен находился здесь на птичьих правах, не являясь членом отряда и не входя в стражу Доминис Мора. И если Рой решил, что он здесь главный…

Здесь не было правил. Ни о какой цивилизованности не могло идти и речи.

— Подчиняйся приказам мужа, женщина, — к нам подошли несколько стражников, и я едва не зашипела на них, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце и осознавая, что несу ответственность за Таррена.

— Рой мне не муж. Меня притащили туда насильно, и я никогда не признаю этого бредового ритуала.

— Да как ты… — один из них сделал шаг ко мне, но остановился от одного взгляда Роя, брошенного будто бы случайно.

Но главное — Таррен в этот момент проснулся. Обернувшись, я увидела, как чешуйки исчезли с его висков, хотя кожа по всему телу местами трескалась и кровоточила, не выдерживая настолько быстрого роста мышц. Если так будет продолжаться и дальше, одежда, висевшая на нём мешком, окажется мужчине мала.

— Оттащите её! — Рой кивнул своим стражникам, и те направились ко мне, тут же подчиняясь приказу.

— Какого чёрта, Рой⁈ Ты с ума сошёл? — Феррел не реагировал на меня, подходя к Таррену, я же сама отчаянно вырывалась из рук стражников.

— Не дёргайся, женщина! — рявкнул один из них.

Почему я вообще посчитала Доминис Мора цивилизованным местом? Судя по поведению этих стражников, к женщинам там относились как к продолжению мужа, хотя, возможно, это касалось только тех, чьими супругами считались эти… драконы.

— Если ты так хочешь подчиняться ему, сам становись его женой, — грубо ответила я, пнув одного из стражников в коленку так, что он согнулся.

Он не ожидал этого и выпустил меня, благодаря чему я оказалась рядом с Тарреном, которого уже приподнимал над землёй Рой.

— Отпусти его!

Феррел изучал глазами лицо моего «объекта», долго и внимательно, словно искал там что-то, неизвестное мне. Он сам выглядел дико, хотя с момента ужина ничего не произошло. Что, если он сейчас оказывал какое-то воздействие и на Таррена?

— Ты видел? — он схватил Таррена за шею, прислонившись к его лбу, и тут я не выдержала. Вытащив из голенища сапога кинжал, я приставила его к горлу Роя, в который раз отмечая, как сильно он изменился со времён нашей жизни в Астралисе.

— Отпусти его, — повторила я.

Я знала, что со спины меня вот-вот схватит стражник, но до этого даже не дошло. Рой отпустил Таррена, и мой «объект» упал на землю, тяжело дыша.

— Слабак, — брезгливо бросил он, и что-то в глазах Роя напомнило мне взгляд другого дракона… Точнее, дракарра? Вигорра из сна, использовавшего воздействие на той девушке, Исабо.

— Оставьте его, это ничтожество не сможет ничего сделать. Но следите за ним: рост его мышц ненормален, и я подозреваю, что в нём может течь кровь нежити. При первой же попытке обращения убивайте.

Как он вообще пришёл к таким выводам⁈ И почему считает, что у него есть право приказывать?

Рой резко развернулся, направляясь к Анне, которая проснулась от этого скандала, как и все остальные. Не говоря ни слова, он поднял её с лежанки и начал уводить в сторону.

— Я не доверяю Рою, почему мы не можем отделиться от него? — спрашивала я Лойда на следующий день.

После произошедшего вчера я почти не спала, несмотря на то, что отдых был необходим для успешного продвижения вперёд. Сначала нас отвлекали затяжные звуки страсти между Роем и Анной, которые, судя по всему, отошли не так далеко, а после мы тихо перешептывались с Тарреном, лёжа на соседних лежанках.

Таррен утверждал, что оказался в озере красной вязи совсем недавно, однако Целесте в моей голове опровергала его слова, заявляя, что он лжёт. Таррен убеждал меня, будто чешуйки мне просто показались, но Целесте считала, что над ним провели тот же ритуал, что и над Роем. Являются ли они на самом деле драконами, этого мы узнать пока не могли.

Означает ли это, что Таррена где-то тоже ждут четыре жены?

— Потому что наши шансы дойти в таком составе намного выше, — повторял в который раз командир.

Впервые мы осознали это, столкнувшись с масками у руин. Мы ждали нападения в этом месте, почти не разговаривали, и приближались к руинам старого каменного здания очень медленно.

К нашему счастью, их оказалось всего три. Маски представляли собой жутких бесформенных существ с множеством конечностей, порой не полностью сформированных, но самым страшным в них были разложившиеся человеческие лица и издаваемые ими звуки, тоже почти человеческие. Маски всегда имитировали черты людей, погибших за вуалью.

В Астралисе ходили пугающие легенды о тех, кто вот так «встречал» своих погибших родственников или друзей.

Я никого из этих масок не узнавала. Наверное, если бы я увидела лица своих родителей на этих тварях, то не смогла бы это пережить… Но и без узнавания человеческие лики на нежити выглядели откровенно жутко, а звуки лишь добавляли кошмара.

— План А! — рявкнул Лойд, тут же отходя вбок.

Я тоже рванула в сторону, а за мной и Таррен, которому я объясняла тактику ещё в госпитале. Наш отряд расходился веером, при этом каждый второй доставал прикреплённый к рюкзаку метательный сосуд с горючей смесью. Огонь не убивал масок, но сдерживал их, а уже после…

Я, Билл, Альберт и Анна — мы приготовились напасть на нежить не мечами, а специальными баграми. Эти крюки на длинных шестах были крайне эффективны в подобных ситуациях, однако они не понадобились. К горящим маскам подлетел Рой, принимаясь рубить их мечом с такой скоростью, какой я никогда у него не видела.

Он не следует плану…

Вслед за Роем к маскам бросились и стражники, действуя по его примеру. Я услышала взволнованный вдох Эллен, которая, прижав руки к губам, наблюдала за этой сценой. Наверное, в этом было бы что-то красивое и почти дикое, воины против нежити, чистая сталь против зловонной плоти, если бы… не существовало куда более эффективных и безопасных способов.

— Есть огонь, способный их уничтожить, — произнёс рядом со мной Таррен.

Я не могла отвести взгляда от Роя, чьи раны затягивались почти мгновенно. Стоило маскам нанести ему удар, как повреждения исчезали, оставляя после себя лишь прорехи на одежде. Опьянённый собственной силой, он избавился от щита ещё перед началом битвы, наплевав на всякую осторожность. А ведь маски считались смертельно ядовитыми, вот только на Ферреле это никак не сказывалось.

Словно он и правда был бессмертным.

Рой завершил битву с торжествующей улыбкой, будучи с ног до головы покрытым зловонной жижей. Его мощная грудь высоко поднималась от частого дыхания, а сквозь прорехи в разорванной одежде зловеще поблёскивали таинственные знаки. Анна, стоявшая неподалёку, ответила ему такой же широкой улыбкой, словно её до глубины души взбудоражил один его вид.

— Проклятье! — один из стражников грязно выругался, хватаясь за руку, которую задели во время этой короткой схватки.

Зная о ядовитости этого типа нежити, я невольно переглянулась с Лойдом. Что он там говорил? Будто они постепенно погибнут сами, и именно поэтому нам не следует сейчас с ними конфликтовать?

— Сюда! — неожиданно крикнул Альберт, отвлекая всех и устремляясь к лежащим у руин останкам.

Это были истлевшие тела, на которых всё ещё сохранялась одежда, поскольку они частично находились под навесом, укрывавшим их от кислотных дождей. Плотная ткань, кожаные накладки на плечах и локтях, высокие сапоги…

Знакомое снаряжение, точно такая же одежда была на нас, когда мы покидали Астралис.

— Похоже, это члены миссии, ушедшей пять лет назад. По крайней мере, некоторые из них.

У нас не имелось прямых доказательств, но мы всегда подозревали, что не все отряды в прошлом погибали целиком. Наверняка находились дезертиры или внутри групп вспыхивали смертельные конфликты. Глядя на двоих погибших из того похода, я не могла не задаваться вопросом о том, где же сейчас находятся остальные.

— С ними капсула с записями, — Альберт посмотрел на Лойда, и тот молча кивнул в ответ.

Я заметила, как стражники опасливо оглянулись на Роя, будто ожидая, что он вмешается или попытается оспорить лидерство, которое по-прежнему оставалось подвешенным в воздухе.

'Красная Башня… Мы увидели её совершенно внезапно, едва выбравшись из катакомб, послуживших нам убежищем. Наш отряд движется по ложному следу, и мы обязаны предупредить остальных! Этот мир глумится над нами, порождая галлюцинации, и я почти убеждён, что они направляются прямиком в ловушку.

Если эта капсула будет найдена, обратите внимание на наши наблюдения:

Красная Башня это город, за вуалью, такой же, как Астралис, но мы не смогли пройти внутрь. В катакомбах множество записей которые мы не могли понять, но были и те, что смогли прочесть. Там упоминались правители Красной Башни.

«Только сильнейший Дракарр сможет подняться на Красную Башню, только сильнейший дракарр сможет править Вермитуром»

Рой перечитывал найденную запись, наверное, каждый день по мере нашего приближения к катакомбам.

Сразу после нападения масок, обсуждая дальнейший маршрут и значение этой находки, мы провели голосование — в первый раз полным составом — решая, выберем ли мы новый путь или продолжим двигаться по тому, что набросали в Доминис Мора. Если верить обнаруженным сведениям, мы могли сэкономить почти две недели пути, отправившись через катакомбы, но там нас наверняка поджидала иная нежить. А может, и что-то более серьёзное, ведь записи указывали на то, что когда-то в этих подземельях побывала другая нация.

Нация, из которой пришла Целесте?

Вермитур упоминался в увиденном мною сне, и я не верила, что это видение было лишь плодом моего воображения. Исабо явно жила среди людей, являвшихся куда более технологически продвинутыми по сравнению с Вигорром. Целесте моего сна не видела — по крайней мере, она о нём не спрашивала, а на прямой вопрос о том, может ли она проникать в мои сновидения, ответила отрицательно.

Исабо… та девушка из моего сна. Она владела технологиями, совершенно неведомыми нам в Астралисе, и слабо поддавалась влиянию Вигорра. Что, если на мне это воздействие тоже не работает, подобно вуали? Что, если и ритуал на самом деле не связал меня с Роем?

Как мне это проверить⁈

Рой менялся с каждым днём, как и Таррен. Они становились крупнее, хотя после первых двух суток метаморфозы замедлились, но куда хуже было то, что Рой становился всё более агрессивным, постоянно искал драки. Иногда Феррел исчезал посреди дня, уводя за собой сначала только Анну, а затем и Эллен, потому что Анна, судя по всему, не успевала восстанавливать силы. В такие моменты «их» отряд отставал, но вскоре быстро нас нагонял — и Рой часто нёс выбранную девушку на руках, позволяя ей отдыхать.

Сначала мы никак не комментировали происходящее, затем Ленор попытался возразить — ему явно нравилась Анна, но она на него даже не смотрела, очевидно, отдаваясь Рою со всей страстью.

Просто из-за своих «супружеских обязанностей» она почти перестала участвовать в жизни отряда. А жизнь продолжалась — как продолжался и походный быт, с которым на четвёртой неделе после ухода из Астралиса мы столкнулись в полной мере.

Готовка, уборка, помощь при разбивке лагеря, обустройство костровища, штопка, починка, разведка… Лойду пришлось вычеркнуть Анну из списка тех, на кого он мог положиться, а на меня он поглядывал с волнением, по всей видимости, ожидая, что Рой попытается добраться и до меня.

Но нет, Рой никого не принуждал, не считая самого ритуала, и со мной почти не разговаривал, показательно меня игнорируя — возможно, надеясь, что это меня ранит. Его стражники смеялись, иногда даже называя меня фригидной, и Рой больше не пытался пресекать их намеки.

Оказывал ли он воздействие на Анну и Эллен? Подобно тому, как действовал Вигорр в моём сне?

Я так не считала, просто потому что видела искреннюю влюблённость Эллен и не понимала, как могла быть столь слепа в прошлом. Анна же наслаждалась его вниманием, но если слишком уставала — отказывала, и Рой воспринимал этот отказ спокойно, переключая внимание на Эллен.

Их любовный треугольник казался мне безумным, он подпитывал чувства Эллен, подпитывал её неуверенность, постоянно заставляя её ощущать себя второй, и единственной, над кем она чувствовала превосходство, была я.

— Мама устраивает сегодня благотворительный ужин, — Рой выглядел потрясающе в безупречно скроенном костюме, и я наблюдала за ним, улыбаясь и не веря, что такой мужчина принадлежит мне.

Прохладный ветер проникал в наши просторные апартаменты, а дневное солнце заливало тёплым светом красивый деревянный пол и разросшийся цветок, который, наверное, следовало пересадить в более крупный горшок.

Мне отчаянно хотелось прогуливаться с ним под руку по центру города, приглашать его на встречи со своими друзьями, быть частью семейных праздников… Но давить я не собиралась. Мне хотелось, чтобы он сам пожелал сделать меня частью всей своей жизни.

— И кто там ожидается? — я старалась не показывать, насколько мне больно от того, что он не пригласил меня на этот ужин как свою девушку. Или от того, что рассказал об этом только сейчас. Он всё ещё защищал свои границы, даже спустя столько лет.

— Мои друзья, Джеймс, Эллен, — он поправил галстук. — Вся моя семья, руководство института, мэр со своими близкими. Богатейшие люди Астралиса, даже конклав.

— У тебя есть свои цели на этот вечер? — он не случайно поведал мне об этом, пусть и так поздно. Он хотел поделиться. Хотел, чтобы я спрашивала и интересовалась, ведь я никогда не лезла в его дела без приглашения, зная, как высоко он ценит свою свободу.

— Да. Мне нужен доступ к старым архивам. Думаю, мы сможем задобрить верховного храмовника, тем более что верующих с каждым годом становится всё меньше. Им нужны инвестиции и популярность.

Рой обернулся ко мне, долго рассматривая и почти не моргая — я как раз заканчивала переодеваться, собираясь на встречу с клиентом, которого интересовали предметы из-за вуали. Я не говорила любимому, куда иду, и не рассказывала, как зарабатываю дополнительные деньги, а он не спрашивал. Может, просто не замечал, поскольку никогда не считал финансы, а может, я была ему не интересна, как утверждала Луиз.

— Что? — я удовлетворённо улыбнулась своему отражению, делая шаг к рабочей сумке.

Но стоило мне поднять её, как сзади прижалось его крупное тело. Рой тут же выправил блузку из-под пояса, запуская руку под лифчик и сжимая грудь горячей крупной ладонью.

— Нет, мне нужно уходить! У меня встреча! — я мгновенно ощутила волну возбуждения, которую он всегда посылал по моему телу.

— С кем это у тебя встреча, что ты мне отказываешь? — хрипло прошептал он, обхватив губами мочку моего уха и принимаясь её посасывать. Он прекрасно знал, насколько я беззащитна перед прикосновениями в этом месте.

— Рой…

— Пять минут, мне нужно это прямо сейчас, это как наваждение, — поцелуи перешли на шею, и он, всё так же стоя за моей спиной, начал задирать мою юбку. Не выдержав, прижался ко мне твёрдым бугром через брюки, потёрся, будто не в силах ждать ни секунды. — Я просто не могу контролировать своё влечение к тебе.

Эти его слова всегда заставляли меня таять, хотя иногда сила его чувств пугала — особенно на фоне того, что он не предпринимал никаких шагов к совместному будущему, кроме сожительства.

В самом начале наших отношений Луиз случайно подслушала его разговор с Эллен в институте. Эллен тогда твердила, что такая, как я, ему не пара, но Рой ответил, что его тянет ко мне почти против воли, и он ничего не может с этим поделать, как бы ни сопротивлялся.

Тогда я посчитала эти слова почти романтичными, тем более что я и правда обладала другим социальным статусом…

А сегодня, проснувшись и наблюдая за Роем, который стоял надо мной и смотрел, как я сплю, я поняла, что наши отношения не были нормальными с самого начала. И есть причина тому, почему я вижу эти сны за вуалью — не только про Исабо, но и про мою жизнь с Роем в Астралисе.

Рой не задержался рядом надолго — увидев, что я пробудилась, он просто ушёл. По моему, с каждым днём ему все хуже.

— Готова? — Таррен не отрывал от меня своих ярких зелёных глаз, и я поняла, что в нём что-то изменилось. Похоже, у него отросли ресницы, неожиданно тёмные, хотя сам мужчина, по всей видимости, был светловолосым — по крайней мере, пух на его голове определённо не подходил брюнету.

— Не могу поверить, что ты собрал часть их яда. А что, если бы ты поранился? И когда ты только успел?

Таррен только усмехнулся, но традиционно ничего не ответил, предпочитая действовать, а не разговаривать. Без слов мужчина открутил крышку склянки и выложил на плоский камень передо мной плотную чёрную субстанцию — яд масок, собранный им сразу после битвы. Рядом также покоилась длинная, завёрнутая во множество слоёв ткани рука древника. Его мы встретили позавчера, правда, он почти умер ещё до нас — видимо, нежить конфликтовала и друг с другом.

Мой «объект» очень серьёзно относился к исследованиям и тестированию.

— Начнём с яда, — решительно заявила я, обнажая руку по локоть.

Худшее, что может случиться? Я умру на девяносто пять дней раньше. Но в глазах Таррена горела такая непоколебимая вера, что я и сама перестала об этом думать. Он прав: глупо не развивать подобные способности.

— Твоя кожа здесь уже растрескалась, но при этом сильно уплотнилась, — он перевернул мою руку и провёл указательным пальцем по ладони. — Посмотрим, будет ли на тебя влиять яд при таком незначительном соприкосновении.

Обычно яд масок попадал внутрь через рану, но, насколько я знала, даже его попадание на кожу могло быть опасным, пусть и не столь катастрофическим, как яд плевуна. Я не понимала, как смогу выработать стойкость к ним: на мой взгляд, эти два вида нежити имели разный размер, механику и строение тел, и их яды, наверное, тоже разительно отличались.

— Давай, — решительно сказала я, стараясь не вспоминать о том, что раненый стражник погиб только вчера.

Таррен медленно зачерпнул яд крохотной костяной ложечкой, а после нанёс его на уплотнённый, потрескавшийся участок кожи, который и так на поверхности был почти мёртвым. Я прикусила губу, наблюдая за чёрной массой, но ничего не чувствуя. А подняв голову, столкнулась с зелёными глазами, не сходившими с моего лица. Словно он готов был среагировать на малейшую мою гримасу — промыть рану или даже отсечь верхний слой мозоли. Рядом лежало тонкое лезвие.

— Ничего, — тихо прошептала я, осознавая, насколько близко ко мне он сидит.

Взволнованное сердце стучало так громко, что он, наверное, слышал его, но мужчина не реагировал, несмотря на то, что наши ноги и локти соприкасались, а прядь моих светлых волос лежала на его плече.

— Хочешь увеличить количество? — так же тихо спросил он, по-прежнему не моргая.

Я даже не сразу сообразила, о чём именно он спрашивает.

— Угу, — кивнула лишь через несколько мгновений, надеясь, что он спишет это на нерешительность.

— Я проведу и вокруг мозоли, — сказал он, наклоняясь над моей ладонью.

Я не видела её, только чувствовала прикосновения костяной ложечки, жаркое — к засохшей мозоли, холодное — к коже вокруг. Несмотря на всю опасность и ненормальность ситуации, я ощутила, как от этого медленного движения у меня пробегают мурашки по спине.

— Чувствуешь что-нибудь? — движения Таррена были выверенными и спокойными, а голос — успокаивающим.

Закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, и поняла, что холод быстро сменяется жаром там, где кожа была здоровой. Этот жар становился всё сильнее, пока не превратился в боль. Я не проронила ни слова — Таррен, видимо, прочёл всё по моему лицу. Он быстро удалил влажной тряпкой следы яда, а после прошёлся самым кончиком лезвия по поверхности руки, соскребая остатки мёртвой кожи.

Затем он поднёс мою ладонь к своим глазам, изучая реакцию с внимательностью учёного. Его палец продолжал медленно водить там, где совсем недавно касался меня яд, и чем дольше он это делал, тем яснее в моей голове зрела идея, мысль .

— Твоя кожа покраснела, — он тихо усмехнулся, блеснув белыми зубами с чуть удлинёнными клыками.

Почему я никогда не замечала этого раньше? Ни у него, ни у Роя. Я полагала, что такие различия в форме зубов нормальны и несущественны.

— Но яд не причинил мне вреда, — ответила я, изучая покраснение на ладони. — Я чувствую жжение даже сейчас, но не понимаю, почему ты веришь, что постоянное воздействие повысит мою устойчивость.

— Если я попрошу просто доверять мне в этом вопросе, тебя это удовлетворит? — дождавшись моего отрицательного качания головой, он продолжил. — Потому что я сам прошёл через это. Возможно, именно поэтому я выжил там, в озере красной вязи.

— Объект не обманывает тебя, — раздался в моей голове голос Целесте.

Она не разговаривала со мной уже несколько дней, появляясь только в моменты, когда мне необходимо было принять серьёзное решение. Очевидно, происходящее её полностью устраивало. Целесте была настолько тихой, что я порой забывала о её существовании, и сейчас почувствовала себя так, будто кто-то третий наблюдает за чем-то непристойным.

— Мы можем проверить, действительно ли устойчивость к яду начнёт расти, если будем продолжать каждый день. А для чего ты забрал конечность древника? — спросила я, высвобождая руку.

Я знала, что зародившаяся в голове идея уже не уйдёт.

— Для твоей жидкости, — тут же ответил он. — Нежить не настолько отличается друг от друга, как ты думаешь, и, возможно, твоя жидкость сможет влиять на каждую из них. Но есть нюанс…

— Токсин, — поправила я его, чувствуя приятное тепло в груди.

Рядом с этим терпеливым и умеющим слушать мужчиной я ощущала себя такой счастливой, какой не была уже очень давно.

Мы с Тарреном пользовались любой возможностью, чтобы тестировать токсин и повышать мою устойчивость к ядам. Уже через два дня я заметила прогресс. Мы замеряли силу боли и количество секунд, в течение которых длилось жжение, пока оно не становилось невыносимым, проделывая это иногда по несколько раз в день.

Остальные бросали на нас недоумённые взгляды, но возражать не решались: мы исправно выполняли все бытовые обязанности, причём Таррен всегда работал за двоих. Он даже умел готовить, хотя его блюда казались непривычными и были щедро сдобрены специями, которых я раньше никогда не пробовала.

— Объект совершенно точно лжёт о своей потере памяти, — неизменно добавляла Целесте, но я понимала это и без неё.

Впрочем, её слова никак не влияли на мою идею .

В конце концов, почему он обязан мне что-то рассказывать? Я сама скрывала и лечебную капсулу, и присутствие Целесте в моей голове, и то, что могу ходить за вуаль. Каждый из нас тщательно берёг свои тайны и имел на это право, пока у нас была общая цель.

Вход в катакомбы показался на первый день пятой недели, минувшей после того, как мы пересекли вуаль, выходя из Астралиса, и через неделю после нашего ухода из Доминис Мора. К тому моменту мы вновь столкнулись с масками, но не только с ними. Я наконец смогла оценить действие своего токсина на Мирексе — глинистой жиже, напавшей на нас в пещере в самый первый день и убившей большую часть нашего отряда. Токсин сработал прекрасно, мгновенно вступив в химическую реакцию, а Таррен даже успел вложить вторую склянку в пусковую установку.

При этом Мирекса успела утащить под землю, буквально поглотив, двоих стражников, никогда прежде не сталкивавшихся ни с чем подобным. К сожалению, ни один из них не был Генрихом.

Рой почти всегда первым бросался в любую драку, ища после облегчение в сексе с Анной. Но я по крайней мере ещё раз проснулась от того, что он стоял рядом, храня молчание и явно что-то решая для себя. Признаться, такие моменты начинали меня пугать, поскольку я совершенно не понимала, что творится у него в голове — со мной он не общался.

— Мы не знаем, что ждёт нас в катакомбах, — громко объявил Лойд Рассел. — Но думаю, вы и сами заметили, что чем ближе мы подходим к Красной Башне, тем чаще нападает нечисть.

Мы заметили, это уж точно. И вряд ли кто-то ожидал, что в катакомбах ситуация станет легче.

— Держи, — я увидела, как к Таррену неожиданно подошла… Эллен, неся свёрток с чем-то, напоминающим одежду. — Я заметила, что твоя одежда стесняет движения, и починила для тебя одну из рубашек Роя.

И такая она при этом была… деловая, но по-особенному домашняя, свойская, какой обычно бывала с Роем, ещё когда мы считались парой. Такой она часто представала перед мужчинами и почти никогда — в окружении других женщин.

Вход в катакомбы, грубо вырубленный в скале, напоминал скорее рану в камне: неровную, потемневшую от времени и обрамлённую полуистёртыми знаками. Вход вёл на широкую каменную площадку, а после — узкие каменные ступени уходили вниз под очень острым углом, вынуждая нас склонять головы и двигаться крайне медленно.

— Ловите меня, если упаду! — громко попросила Эллен, и несколько мужчин, включая Роя, тут же подтвердили, что обязательно её поймают.

Здесь пахло сыростью и старой известью с едва уловимой примесью гнили и холодного металла; все звуки глохли почти мгновенно. Внутри пространство постепенно расширялось. Своды, сложенные из тяжёлых блоков, местами были укреплены арками. В нишах виднелись остатки факелов, ржавые крюки и каменные полки, предназначенные для инструментов или ламп. Пол был неровным, местами провалившимся и усыпанным обломками старых укреплений.

— Ну и вонь, — пробурчал Билл, ударившись лысой головой об один из низких сводов и громко выругавшись.

— Вода застоялась, — я указала на небольшие дренажные каналы, идущие вдоль стен. Многие из них нуждались в расчистке, и стоячая вода действительно смердела так, что становилось трудно дышать.

И чем глубже мы спускались, тем невыносимее становился запах.

— Помните, что было в капсуле, оставленной предыдущей миссией! — напомнил нам Лойд Рассел. — Мы можем узнать здесь очень многое, особенно если наши друзья из Доминис Мора понимают другой язык.

— Нужно было брать сюда леди Катарину, она изучала древние языки. А из наших, может, только Бек что-то смыслит, — вставил Генрих, и это был первый раз за всё время, когда мне не хотелось настучать ему по голове, стоило ему открыть рот.

Я не смотрела на стражников, изучая реакцию Таррена. Почему-то я почти не сомневалась, что он знает древний язык, но мой «объект», разумеется, хранил молчание. На нём была старая рубашка Роя, перешитая Эллен, и это зрелище почему-то дико меня раздражало. Хотя она действительно помогла и не просила ничего взамен.

— Леди Катарина наверняка уже с дитём! — радостно отозвался кто-то из стражников.

За четыре полные недели Рой успел жениться ещё трижды и, возможно, уже зачал дитя с «принцессой» другого государства! И всё это — во время самоубийственной миссии.

Альберт и Анна шли впереди, освещая путь факелами. Внезапно они присвистнули и остановились, из-за чего за ними возникло настоящее столпотворение.

— Разойдитесь, — почти одновременно приказали Рой и командир. Возникшая на секунду неловкость рассеялась под топотом ног: все послушно разошлись.

Там, где замерли Альберт и Анна, катакомбы расходились узкими крутыми лестницами, ведущими вверх и вниз, и мы осознали, что не можем даже оценить масштаб этого строения. Я всегда считала, что катакомбы служат лишь местом захоронения, но мне трудно было представить, что кто-то выстроит столь сложную систему только ради мертвецов.

— Предлагаю вернуться ко входу и разбить лагерь там, — сразу объявил командир. — Так мы сможем укрыться и от стихии, и от нежити снаружи, сохранив возможность сбежать от той, что таится внутри, если это понадобится. Мы ожидали обнаружить здесь маски, но пока я не вижу следов их присутствия, однако будьте предельно внимательны.

Мы потянулись назад, когда услышали дикий раскат грома, а следом — шум дождя. Он барабанил по листьям, лужам и камням рядом с катакомбами. Этот звук мог бы казаться приятным, если бы не знание, что этот кислотный ливень медленно и мучительно убивает каждого, кто его коснётся.

Даже меня, пусть и не сразу.

От одних воспоминаний о том, как я очнулась у озера Красной вязи, как гнила и разлагалась заживо, и как ползла к озеру, меня прошиб озноб.

— Фран? — тихий голос Таррена вновь отозвался теплом в груди, и я улыбнулась, чувствуя, насколько невероятна для меня его забота в этом месте.

Моя идея никуда не исчезла, она пускала корни в моей голове, но я не знала, захочет ли этого Таррен. Он был вежлив со всеми, спокоен и всегда сосредоточен на деле. Он никогда не жаловался и не совершал ошибок…

Что, если он не видит меня в таком ключе?

— Всё в порядке, — улыбнулась я в ответ. — Лойд, можно мне отправиться в патруль по катакомбам?

Таррен тут же вызвался добровольцем, и Лойд спокойно кивнул.

— Я тоже хочу, — неожиданно в наш разговор вмешалась… Эллен, чем заслужила удивлённые взгляды абсолютно всех. — Я хочу вновь участвовать в жизни лагеря и считаю, что нам следует держаться вместе.

Отряд был… удивлён, но удивлён приятно — лишние руки в быту всегда к добру, главное, чтобы оставшиеся семь стражников не зарились на наш паёк, рассчитанный только на изначальный состав. Точнее, на то, что от него осталось.

Рассчитывала ли Эллен впечатлить Роя? Задеть его? Вызвать ревность? Если да, то, возможно, ей это удалось.

— Тогда я тоже отправлюсь в патруль, — заметил Рой, а когда его стражники начали гомонить, заявляя, что обязаны его сопровождать, он остановил их властным движением руки.

— Хорошо. Фран и Таррен отправятся исследовать верхний ярус, Рой и Эллен — нижний, остальные будут обустраивать лагерь и заступят сегодня на дежурство.

— Я сам решу, куда мне идти, — ледяным тоном отозвался Рой, подчёркивая, что Лойд ему не указ. Этими словами он тут же заслужил восторженные взгляды своих стражников, а я лишь устало выдохнула.

Лойд был куда мудрее меня — я давно бы уже послала их всех, заявив, что раз они знают лучше, то нам вовсе необязательно держаться вместе.

— Как тебе рубашка? Не жмёт? — Эллен стояла вместе с нами на своеобразной лестничной площадке, ожидая Роя, который раздавал указания стражникам.

Девушка расслабленно прислонилась к стене, засунув руки в карманы, и рядом с Тарреном казалась совсем крошечной. Эллен считалась пацанкой, с короткой стрижкой и мужскими увлечениями, она всегда лучше ладила с мужчинами, чем с женщинами. Но при этом рядом с ней я или та же Анна казались настоящими великаншами.

— Не жмёт, благодарю, — вежливо ответил Таррен, передавая мне факел.

Почему я не могла избавиться от глупого чувства, будто это мне следовало предложить ему одежду? Почему я не заметила, что его собственные вещи становились ему малы?

Что за бредовые мысли⁈

Таррен — взрослый человек, он сам способен решить вопрос со своим гардеробом, и навязываться я не желала. С другой стороны, если он… согласится. То да, я подготовлю для него одежду. Просто потому, что сама этого хочу и потому, что у нас достаточно близкие отношения.

Вся палитра эмоций, отразившаяся на моём лице, по всей видимости, доставила Эллен некое удовлетворение — она довольно хмыкнула.

— Не геройствуйте, помните об обучении, — сказала я напоследок, прежде чем начать подъём. Смерти Эллен мне совсем не хотелось, а ведь из всех присутствующих к битве с нежитью она была подготовлена меньше остальных. Но на девушке, по крайней мере, имелся щит.

— Со мной Рой, — ответила она мне, будто это разом решало все её проблемы.

Второй ярус катакомб, если его можно было так назвать, оказался таким же узким и тёмным — слава богам, что наш лагерь расположился у выхода, иначе, не видя солнечного света, можно было и с ума сойти. А кислотные дожди порой затягивались на многие дни…

Таррен шёл впереди — почти полностью восстановившийся, широкоплечий, жилистый, всё ещё слишком худой. И, безусловно, привлекательный — он мало говорил, никогда не выходил из себя и всё держал под контролем. И хранил в себе так много тайн…

Я прищурилась, наблюдая за ним, но, вновь бросив взгляд на рубашку Роя, починенную руками Эллен, решилась. Расправив плечи, я подошла ближе.

— У тебя есть семья, Таррен? Любимая женщина? Я знаю, ты ничего не помнишь, но как ты чувствуешь, была ли у тебя семья до того, как ты оказался в озере красной вязи?

Я не верила в то, что Таррен не помнил своего прошлого. Он видел это в моих глазах, но я не давила, считая, что он имеет право на свои тайны, как и все остальные.

Если он сейчас ответит мне, что не помнит, это и будет моим ответом. Я не просила деталей, желая лишь узнать, чувствует ли он, что в его прошлой жизни, в жизни до озера красной вязи, была особенная женщина.

Мужчина впереди остановился, обернувшись и смотря мне прямо в глаза, и эта прямота звонко прошлась по моим нервам, задев что-то глубоко в груди. От прилива адреналина я почувствовала, как мне стало жарко, но взгляда не отвела ни разу.

— Я не могу утверждать наверняка, но нет, я не чувствую, что у меня есть семья. Была когда-то, но они давно погибли.

Они…

Говорил ли он о нескольких жёнах? О жене и детях? О своих родителях?

— Почему ты спрашиваешь, Фран?

Заявить о моей идее вслух казалось безумием. Я всегда жила с холодной головой, будучи отрешённой от эмоций и боясь сильных привязанностей из-за собственного прошлого. Но одновременно я понимала, что мне осталось жить чуть больше девяноста дней, если этот их чёртов ритуал не сработает.

А если сработает, я больше никогда не смогу иметь собственную семью.

— Хочу проверить, работает ли этот ритуал, — мой голос даже сел от напряжения, но я тут же почувствовала, насколько такая прямота была освобождающей.

Таррен не хмыкнул и не выказал удивления, только его глаза, казалось, потемнели и расширились, почти незаметно. Он сделал шаг мне навстречу так, что я смогла почувствовать его запах — аромат дороги, нагретой солнцем кожи и смолы…

— Это то, о чём я думаю?

Вот он, вопрос, дававший мне последний шанс сохранить наши отношения в прежнем формате. То, насколько близко мы стояли друг к другу, как пересекались наши взгляды… Он знал, чего я хотела.

Я кивнула, подтверждая.

Теперь решение за ним. Он был вправе отказать. От собственной смелости и прямоты, от жгучего азарта я почти горела и облизала пересохшие губы. Кто бы мог подумать, что простой диалог может вызывать такие чувства…

Шаг вперёд, и его широкая ладонь оказалась у меня на шее со стороны затылка, посылая новую волну адреналина по всему телу, а к губам прижались горячие губы. Потрескавшиеся, твёрдые и настойчивые, они заставили всё внутри меня тут же отозваться на желанное мужское прикосновение, которого я не испытывала так давно…

Я потянулась к Таррену всем своим телом, чувствуя, как он уверенно ведёт в этом поцелуе, как его язык облизывает мои губы, прося впустить внутрь. Впустила и отвечала ему отчаянно, почти слыша, как звенит в ушах.

— Ритуал настоящий, Фран, — прошептал он в мои губы, отстранившись всего на секунду.

Что?

Таррен продолжал целовать меня, на этот раз его рука сместилась, и большой палец оказался на моём подбородке, однако я не отвечала. Поцелуи перешли на челюсть — медленные, терпкие.

А после Таррен отстранился.

На его лице читался вопрос, но в нём не было и капли сожаления — как и всегда, он чувствовал абсолютную уверенность в своих действиях. Моего подбородка он так и не отпустил.

— Фран?

— Ритуал настоящий? Тогда почему печать… — я не договорила, потому что мы никогда не обсуждали это с Тарреном. Он не знал, сколько дней мне осталось, ведь мы даже внутри команды об этом не разговаривали.

— Ритуал настоящий. Я не помню всего в своём прошлом, но знаю, что ритуал настоящий, — он прижался своим лбом к моему, и это на секунду напомнило мне мой сон… Исабо и Вигорра.

Но от Таррена не исходило угрозы. Наоборот, его рука переместилась на моё плечо, поддерживая меня и будто укрывая от всего мира. Он не хотел мне врать, пусть и не был готов открыться полностью.

— То, что сейчас с вами происходит, ненормально, но ответ мы, скорее всего, найдём в красной башне. Я не знаю, насколько полно ритуал работает.

Его лицо было совсем рядом с моим: суровый упрямый подбородок, чистая кожа и ярко-зелёные глаза…

Я понимала, о чём он говорит. Он не знал, что случится, если мы попробуем заняться сексом.

— Можем ли мы проверить? — смело спросила я, сглатывая и потянувшись к нему за поцелуем.

Ответил он не словами, а действиями, возвращая руку на мой затылок и притягивая меня к себе. Своими губами сквозь поцелуй я почувствовала, как он улыбается, после чего не смогла сдержать ответной улыбки.

В груди всё горело от счастья и облегчения, вызванного осознанием, что он чувствует тот же интерес и что у него нет женщины там, откуда бы он ни пришёл. Радость приносила даже мысль о том, что сейчас я могу чинить его рубашки.

Сзади послышались шаги — это Рой и Эллен поднимались вслед за нами, несмотря на то, что они должны были осматривать другой этаж. Я попыталась отстраниться от Таррена. Его рука исчезла не сразу, и мне на секунду даже показалось, что он хотел, чтобы нас заметили…

Нет, Таррен никогда не совершал необдуманных поступков.

Я отошла на шаг. Моё лицо наверняка пылало после всего происходящего, поэтому Таррен предусмотрительно отвёл свой факел подальше, пока Рой и Эллен деловито осматривали стены, пользуясь каждый своим светом.

Они всегда выглядели как команда.

Они разговаривали, никогда долго не обижались друг на друга и всегда знали, что происходит в жизни другого. Но в первый раз я отчётливо осознала, что они совершенно не выглядят как пара.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовалась Эллен, почему-то у Таррена.

— Я думала, вы собираетесь осматривать нижние этажи? — спросила я, всё так же стараясь оставаться в тени.

Роя никто из нас троих не интересовал. Он просто беззвучно прошёл вперёд, и Эллен, нахмурившись, последовала за ним.

— Тогда на нижние этажи отправимся мы, — предложила я.

Таррен казался задумчивым и даже более немногословным, чем обычно.

Я бы очень многое отдала за возможность залезть сейчас в его голову. Мне отчаянно хотелось узнать хотя бы часть его тайн, но я понимала, что он сам решит, насколько готов мне доверять.

Мне же радостно было получать его поддержку, исследуя вместе с ним собственные способности. Я верила, что он такой же «дракон», как и Рой, но, возможно, он не прошёл ритуал? Или же прошёл, но четыре его жены давно мертвы?

Он не обсуждал со мной мою просьбу и желание выяснить, ограничит ли ритуал мою близость с другим мужчиной, и сейчас я была искренне благодарна ему за это. Словно он показывал, что то хрупкое доверие, которое мы успели построить, не исчезнет из-за моей просьбы.

Нижние этажи оказались даже мрачнее остальных помещений катакомб, поэтому я решила начать записи с самого глубокого уровня. Я набрасывала карту каждые две комнаты, схематично вырисовывая пройденные двери, пока Таррен бережно держал над моей головой факел.

Большую часть самого нижнего этажа и правда занимали захоронения. Чем глубже мы проходили, тем хуже становился запах, хотя было очевидно, что тела, прежде чем оказаться в каменных гробах, подвергались обработке.

— Здесь, — Таррен быстрыми шагами приблизился к широкой каменной табличке, закреплённой на одной из стен. Но, как и предупреждали нас мёртвые участники одной из предыдущих миссий, язык я не узнавала.

— Ты знаешь, что здесь написано? — я подняла голову и поняла, что Таррен, пока я изучала табличку, всё это время смотрел на меня.

Спокойно и задумчиво — взглядом взрослого мужчины, словно пытающегося решить, какой уровень заботы мне требуется. Потянувшись рукой к моим волосам, он провёл по ним, убирая где-то зацепившуюся паутину.

В этот момент я была как никогда рада, что уже попросила его. В груди бурлило ожидание, и я надеялась, что мы начнём изучать… границы возможного совсем скоро.

— Здесь описаны правила захоронения и правила маркировки. Рост, возраст, год смерти, состояние… и то, умерли ли люди от печати истощения.

Он знал этот язык! И не скрывал от меня этой правды…

— Ты знаешь, сколько лет этому месту? Когда были захоронены тела?

Вместо ответа Таррен подошёл к одной из ниш, где располагалась совсем крохотная табличка с данными об умерших.

— Здесь две даты. Шестьсот пятидесятый круг после Пробуждения Этарра и четыре тысячи пятьсот десятый год нашей эры.

Ни первая, ни вторая дата мне ничего не говорили — это были другие календари, но меня зацепило имя Этарр… Ведь именно в его храме проводился ритуал, и наши знакомые из Доминис Мора могли бы пролить свет на то, сколько лет этим останкам. Если они, конечно, пользуются тем же календарём.

— Пойдём дальше, — я быстро записала находку в журнал и направилась вперёд. Таррен быстро и на удивление бесшумно обогнал меня, освещая проход так, чтобы я видела, куда иду.

Он переводил и другие надписи, но в них не содержалось ничего из того, что упоминалось в отчётах предыдущей миссии: ни слова о красной башне, ни упоминаний драконов или дракарров.

— Могу я сказать остальным, что ты можешь переводить этот язык?

— Не думаю, что это хорошая идея, если ты хочешь избежать конфликта остальных со мной. Но я не остановлю тебя, если ты веришь, что так лучше. Бек из стражников сможет перевести почти всё.

Таррен давал мне выбор, сразу предупреждая, что, скорее всего, остальные станут к нему более агрессивны… Начнут говорить, что он врёт о потере памяти, а может, попытаются и избавиться от него.

— Я не сделаю ничего, что подставит тебя под удар, — сказала я через какое-то время. Таррен обернулся, посмотрев на меня всё тем же невозможным, внимательным взглядом.

— Я могу постоять за себя, Фран, — ответил он прямо. — Впереди нас ждёт очень много конфликтов, в том числе и потому, что я не буду скрывать нашу связь. Даже если мы не сможем быть друг с другом полноценно. И мне кажется, ты не хочешь сейчас лишних ссор.

Его слова обожгли меня изнутри, заставив резко вздохнуть — наверное, потому, что я не ожидала такой прямоты, привыкнув к тому, что он вёл себя почти так, будто нашего недавнего разговора не состоялось. И я действительно предпочла бы избежать конфликтов.

А ещё предпочла бы скрывать нашу связь.

Но…

Я бы никогда не попросила его об этом. Если он хочет, чтобы остальные знали.

— Да. Давай избежим дополнительного конфликта, тем более, Бек и так сможет перевести.

К остальным мы вернулись через три часа, записав сотни дат именно так, как я видела их на стенах, и зарисовав некоторые отдельные каменные таблички для Бека. Таррен переводил их все, и я выбирала те, которые казались мне наиболее важными. На некоторых табличках отмечались условия захоронения народа, называвшегося «земляне», но до этих комнат мы не дошли — было уже слишком поздно.

А кислотный дождь снаружи, похоже, только входил в полную силу.

— Лить будет дня четыре-пять, так что советую всем полюбить эти катакомбы как титьку матери, — осклабился усатый Генрих, недовольно узрев наше возвращение.

Как же он меня раздражал… Особенно тем, что постоянно пытался унизить Таррена.

— А ты откуда знаешь, сколько длится кислотный дождь? — спросила я.

— Так я был одним из тех, кто отправился на поиски дракона! — мужчина даже оскорбился. — И не думай, что жители Доминис Мора не покидают свой город. Просто мы не делаем этого как тупицы, отправляясь неведомо куда и неведомо зачем без должной подготовки. Без нашей помощи вы давно бы померли!

Я шумно выдохнула, желая его прибить — во многом потому, что он был прав. О том, что в Красной Башне мы найдём ответ об источнике печатей истощения, мы знали лишь из легенд и старых архивов. Где гарантии, что всё это вообще правда?

— В следующий раз, когда тебя будет поглощать Мирекса, помогать не буду, — огрызнулась я. — Раз мы такие тупые.

Астралис гордился этими миссиями. Гордился тем, что мы пытаемся изменить то, что кажется невозможным.

Стражник уже собирался что-то мне ответить, но его отвлёк Рой, вернувшийся назад в одиночестве. Эллен давно уже была в лагере и сейчас пила горячий чай, мирно переговариваясь с одним из стражников и Альбертом.

— Я сделала целую кучу записей. Бек, посмотришь?

Беком оказался тощий молодой стражник, почти никогда не снимавший с головы шапки. Теперь я поняла почему — его волосы отличались такой рыжей кудрявостью, что делали мужчину младше лет на пятнадцать, несмотря на все попытки отрастить куцую бороду на худом лице.

Стражник и правда, хоть и косо, перевёл большую часть надписей, подтвердив слова Таррена. А ещё в Доминис Мора действительно использовали календарь Этарра — и некоторым захоронениям, обнаруженным нами, было больше шестисот лет…

Чем ближе мы подходили к башне, тем больше вопросов у меня появлялось.

Той ночью, первой в катакомбах, мне снова приснилась Исабо.

— Ты уверена, что всё в порядке? В последнее время ты сама не своя, — Том ходил за Исабо по их небольшой квартире, пока она собирала вещи в Вермитур.

— Да… Наверное, я схожу к врачу, когда вернусь. Сейчас просто не успеваю.

Она не хотела волновать своего жениха, не хотела говорить ему о том, что её беспокоят странные провалы в памяти и пугающие образы.

В основном это был Вигорр. Над ней, вокруг неё, внутри неё.

Она видела его лицо, искажённое больной страстью, видела, как он целовал её лодыжки, закинутые на его плечи. Он брал её — трахал почти безумно — в болезненной позе, так, что всё вокруг содрогалось.

А потом она моргала, и наваждение исчезало. Правитель Вермитура сидел перед ней либо в нарядах аборигенов, либо в идеально выкроенном пиджаке и спрашивал что-то до отвратительного банальное и профессиональное. Это несовпадение жутких образов и реальности сводило Исабо с ума.

Она могла бы подумать, что он оказывает на неё знаменитое воздействие дракарров, но подобное она бы запомнила. Тем более, земляне куда более устойчивы к нему.

Если бы она кому-то рассказала, ей наверняка бы ответили, что она просто сексуально одержима Вигорром, как и огромное количество других девушек из колоний.

Но она не была одержима.

Исабо не хотела Вигорра, её не возбуждали эти видения.

Они пугали её, а иногда пугал и сам мужчина, хотя по отношению к Исабо он всегда был вежлив и не слишком навязчив. Она даже попыталась выйти из группы сопровождения вермитурцев, но начальник, пытаясь выяснить причины и поняв, что ничего внятного она произнести не может, выглядел очень разочарованным.

Исабо так сильно хотела повышения, что, заметив его реакцию, сразу же заверила, будто всё в порядке, она просто устала, но обязательно примет участие в предстоящей поездке.

— Да, это хорошая идея, — Том замечал перемены в ней, он давно уже не узнавал свою невесту. — Мы почти не проводим время вместе. Из-за этой работы ты так изменилась, стала холоднее, закрылась.

Исабо потянулась к любимому, сразу же оказываясь в привычных объятиях, в которых ей становилось легче. Она знала, что Том недоволен — у них уже давно не было секса, но по какой-то причине близость в последнее время воспринималась ею… без прежнего энтузиазма.

— Прости. Ты прав, конечно, и мы обязательно выберемся куда-нибудь. Я возьму отпуск, что ты об этом думаешь? Мы можем отправиться на каньоны, севернее Калмана… — Исабо знала, насколько Том любил скалолазание, а это место славилось несколькими знаменитыми площадками.

— Попробуем, — он ласково поцеловал её в шею, почти мурча. — Надеюсь, ситуация с нежитью улучшится к тому моменту. И наши друзья из Вермитура помогут с зачисткой огнём.

— Должны, у нас соглашение. Всё, мне пора, люблю тебя.

— Я тебя больше.

— Вы выглядите рассеянной, Исабо, — заметил Вигорр, сидящий перед ней в… повозке.

В повозке, запряжённой конями. И пусть этот транспорт был удобным, с поворотной передней осью и рессорами, сути дела это не меняло.

— Я никогда до этого не была в карете, — ответила она вежливо, надеясь скрыть нервозность.

— Ваши железные машины запрещены в Вермитуре, да и не пройдут по многим дорогам. Слишком уж они… хрупкие. Я заметил, что они постоянно ломаются, и вы проводите больше времени в попытках их починить.

Он больше не оборачивался к Исабо, смотря строго вперёд, но в его голосе сквозила лёгкая властная ирония. Он был искренне убеждён, что их образ жизни предпочтительнее. И он имел на это право — в конце концов, он был правителем целой страны, которую они называли королевством.

А они так и не смогли развернуть полноценное машиностроение.

— Я готова следовать традициям Вермитура на время поездки. Извините, если вам показалось, что я жалуюсь, — Исабо не хотела бы, чтобы Вигорр счёл её поведение неуважительным.

Без дракарров было бы очень тяжело — именно они отвечали за контроль над нежитью. Исабо помнила первый раз, когда увидела древнейших представителей этой планеты. Они пролетали над её головой, сжигая тысячи тварей, против которых лучшие учёные так и не смогли разработать подходящего оружия.

— Уверяю вас, вам будут оказаны все удобства в соответствии с версией соглашения шестьсот тридцать третьего года, — заверил её ассистент Вигорра. Или телохранитель, а может оруженосец — она так до конца и не поняла.

— Но я думала, мы будем жить во дворце правителя? Всей командой? Вы же проводите исследования в специально оборудованной зоне рядом?

— Да, и ваши покои были переделаны под ваши нужды, мисс Исабо, — учтиво ответил ассистент.

Я проснулась от шума лагеря, готовящегося к новому дню, и попыталась быстро подняться — вспомнила, что сегодня моя очередь готовить завтрак, раз уж меня освободили от ночного дежурства. Получилось плохо: мы спали на камнях, которые были куда тверже привычной земли, и все тело затекло.

Мне было даже жаль, что сон закончился — он был немного спокойнее предыдущего и в этот раз в нём не было насилия… Если не считать образов, возникавших перед глазами Исабо.

Сколько раз Вигорр насиловал её и стирал ей память зельем?

Было ли всё это реальностью, прошлым или плодом моего воображения?

Рядом со мной бесшумно поднимался Таррен. Он выглядел так, будто проснулся уже много часов назад — настолько он был сосредоточенным и собранным. Он посмотрел в сторону выхода из катакомб, дождь лил всё с той же интенсивностью, и стена воды не думала редеть.

— Сегодня мы должны найти выход из катакомб, тот, о котором упоминали в отчётах другой миссии, и убедиться, что Красная Башня действительно находится по ту сторону. А после продолжим исследования здесь, — объявил Лойд, вызвав недовольные гримасы у стражников, которые явно не горели желанием выслушивать его приказы.

Но Роя здесь не было. Он появился из-за угла единственного коридора вместе с сонной Анной, которая смотрела на него тревожно, так, будто не узнавала.

— Всё в порядке? — я подошла к ней, свернув свою лежанку и закинув её в общую кучу. Девушка потирала запястье. Присмотревшись, я увидела на нём синяк. — Он был жесток с тобой⁈

— Нет, — Анна покачала головой. — Но… ему что-то снилось, что-то странное, и он сам не заметил, как схватил меня. С ним происходит что-то неладное, Фран, и я не могу этого понять. Он говорит всё меньше с каждым днём.

— Не спи с ним, если не хочешь, ты не обязана. Ты уже приняла участие в ритуале. Если он окажется правдивым, метка исчезнет!

— Я… — Анна прикусила губу. — Я хочу. Всё ещё хочу…

— Фран? — Лойду не понравилось, что приготовление завтрака ещё не началось. Но бернувшись, я не сдержала широкой улыбки, потому что Таррен уже занялся делами и ставил большой котёл на огонь.

— Иду!

Я быстро подошла к мужчине, сразу же включаясь в процесс, когда Таррен отвлёк меня прикосновением. Почти неуловимым, к моим запястьям. Он встал так, чтобы закрыть обзор почти всем остальным.

— Сегодня, Фран, — уверенно произнёс он, а после развернулся нарезать сыр, пока я занималась кашей.

От его слов волнение сжало мою грудь и я встряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Я сама попросила Таррена, я хотела его, хотела быть свободной, но слова Анны и тяжёлые впечатления от снов об Исабо сбивали весь мой настрой…

А потом я вспомнила, что видела во сне прошлой ночью.

Мир без вуали.

— Фран, ты продолжишь на нижнем этаже, — Лойд Рассел закончил раздавать указания, и я тут же с готовностью кивнула. Мне не терпелось добраться до гробниц «землян», хотя я и не была уверена, что именно это означало.

— Я отправлюсь с Фран, — уверенно заявил Таррен, заканчивая отодвигать к стене всё необходимое для завтрака.

Командир согласился после короткой паузы, в которой было… слишком много недосказанности.

— Конечно.

Что они думали обо мне и Таррене? Считали ли нас парой — из-за того, что мы почти всё делали вместе и почти никогда не расставались? Таррен без слов поднимал все тяжёлые предметы, он всегда был на моей стороне и даже безропотно выслушивал от стражников Роя целую кучу издёвок. Которые, каким-то образом, совсем не цеплялись к нему.

Возможно, дело было в его ледяном спокойствии…

Или в его ярких зелёных глазах — умных, спокойных, выжидающих. Будто он знал больше, чем все здесь присутствующие, будто для него это был просто незначительный этап.

Моё молчаливое поведение также никак не сбивало Таррена с его настроя — он никак не упоминал мою неожиданную холодность и отсутствие реакции на его слова о том, что он хочет попробовать… сегодня.

Мы почти бесшумно спустились на тот же этаж, где закончили осмотр прошлой ночью, и продолжили работу — на этот раз у меня был свой факел. Отсутствие солнечного света немного угнетало, как и бесконечные захоронения вокруг, но я была слишком глубоко погружена в свои мысли, думая о сне и об Исабо.

Мир без вуали… Сколько же веков назад это было? Мы знали, что когда-то он существовал — так же, как и мир без печатей истощения. Но стоило заглянуть в записи даже на десять-пятнадцать поколений назад, как выяснялось, что вуаль уже тогда принимали за данность. Возможно, в городских архивах Астралиса сохранилась хоть какая-то информация, но доступа у обычных людей к ней не было…

А вот у Роя был.

Стоит ли мне спросить его о том, что он нашёл в архивах? Он ведь получил к ним доступ, после чего отношения Феррелов с Конклавом стали намного ближе… Могло ли решение Роя отправиться в миссию быть связано с его находками в тех бумагах?

Почему я вижу сны о том, что происходило в моей собственной жизни, наравне со снами об Исабо? Почему я начала видеть их только здесь, за вуалью?

— Сюда, — тихо произнёс Таррен, делая пометки в журнале, и я приказала себе собраться.

Вообще-то, направляясь сюда, мы на полном серьёзе ожидали, что это место будет кишеть масками, но этого не произошло — мы пока не встретили вообще никого из нежити. Но если что-то случится с Тарреном из-за того, что я невнимательна…

— Захоронения этих… «землян» в конце коридора, — произнесла я впервые за долгое время. — Ты знаешь, кто это?

— Так называется одна из народностей. Как жители Доминис Мора или вы — жители Астралиса, — ответил он спокойно, и я подумала, что это, наверное, имеет смысл.

— Почему они захоронены отдельно? Другая вера? Традиции?

— Возможно, — глаза Таррена блеснули, отражая огонь факела. — Совсем скоро мы и сами всё увидим.

В тишине мы миновали одну погребальную комнату за другой. В какой-то момент счёт этим крохотным подземным залам перевалил за сотню, и это не считая многочисленных ответвлений, уходящих коридорами вглубь.

— Вряд ли это место использовалось только для захоронений, — уверенно произнесла я. Сейчас мы двигались по особенно длинному и узкому переходу, где мог пройти только один человек. — Эти коридоры простираются на много километров вокруг. Какой смысл строить их здесь, в горе, вдалеке от больших городов? Эти туннели можно использовать для безопасного передвижения, особенно если здесь нет нежити…

Я не договорила, завидев едва заметный свет, и поспешила туда, сразу же сильно ускоряясь.

— Фран, — голос Таррена оказался неожиданно жёстким, заставив меня остановиться в растерянности. — Я пойду первым.

Мне на секунду захотелось возразить, напомнить, что он всё ещё не полностью восстановился, и что я долго готовилась к этой миссии. Привычка опекать Таррена, заботиться о нём — с того момента, когда я тащила его на себе в сторону Доминис Мора — никуда не исчезла.

Но Таррен мужчина. Твёрдость и непоколебимость в его голосе ясно давали понять, насколько это важно для него.

— Конечно.

Чем ближе мы подходили к источнику света, тем лучше я видела туннель и грубые деревянные балки, которыми он был укреплён. Влажная земля хлюпала под ногами — я и не заметила, как камень закончился. Время от времени нам встречались ниши в стенах, но они пустовали.

Однако того, что открылось нам в конце туннеля, я совсем не ожидала.

Пространство уходило в значительную высоту, холодное и лишённое всяких запахов. Вдоль стен тянулись ряды гладких матовых капсул, зафиксированные в выступающих ячейках. Я никогда раньше не видела такого материала. Бесшовный, не пропускающий свет, он не выдавал своего содержимого, но форма не оставляла сомнений. Это были своего рода гробы, которых не коснулось время.

— Это оно? Место захоронения «землян»?

Единственным источником света служило крохотное отверстие в стене. Внутри него, вероятно, находилась лампа, но её форму я не узнавала — подобные технологии не были нам доступны.

— Именно на это место указывали каменные таблички, обнаруженные нами вчера, — ответил Таррен, осматриваясь и задрав голову вверх.

— Но эти каменные таблички означают, что те захоронения и эти были сделаны в одно и то же время. Как такое возможно?

Я видела подобный уровень технологий лишь однажды — в озере красной вязи. Там, где держали прикованным Таррена, там, где я нашла лечебный аппарат.

— Так же, как вы живёте совсем рядом с Доминис Мора… И если верить твоим словам и словам членов вашего отряда, между вами сотни лет развития, — Таррен указал рукой на металлическую пластину над дверью, на которой красовалась вполне читаемая мною надпись «ВЫХОД».

Казалось, мужчину совсем не интересовало это место. Совсем не удивляло.

— Я хочу осмотреться.

Помимо сотен, а может и тысяч тел, расположенных на множестве уровней в гладких капсулах, здесь находился лишь один предмет — прямоугольный пьедестал, похожий на тот, что я видела у медицинского аппарата. Но в отличие от того, у этого отсутствовал источник энергии. Я ощупала его со всех сторон, но ничего не происходило. Я даже немного попинала его, надеясь, что что-то изменится, но безрезультатно.

Не знаю, почему я ожидала иного. И Целесте, как назло, молчит в моей голове, но спросить её прямо я не могла — я почти никогда не оставалась одна на достаточном расстоянии от остальных. Так, чтобы они меня не слышали.

Я уже собиралась направиться к выходу, когда заметила горстку пыли под одной из капсул. В принципе, грязь и земля были здесь повсюду, но из этой кучки… что-то торчало.

Предмет оказался чёрным, вытянутым и плоским, он удобно лёг в ладонь, словно был создан именно под человеческую руку. Материал был холодным и гладким — не металл, но и не дерево, без единого шва или видимых креплений. На одной стороне располагалось несколько мелких кнопок, пружинящих под пальцами, а в верхней части виднелся ряд крошечных отверстий.

Я не имела ни малейшего понятия, что это такое.

Табличка с надписью «выход» указывала не только на выход из комнаты захоронений, но и на выход из катакомб. Я неверяще рассматривала грубую каменную арку и радовалась, что мы не обнаружили всем отрядом именно этот вход — внутри было недостаточно места для того, чтобы разбить лагерь.

— Это не тот выход, о котором писали члены предыдущей миссии, — пришла я к выводу.

Таррен за моей спиной молчал, но я чувствовала, что он стоял совсем рядом. Казалось, стоит мне откинуться и сделать шаг назад, и я уткнусь спиной в твёрдую грудь.

Кислотный дождь всё так же шёл стеной, плотные тучи закрывали солнце, из-за чего мир снаружи казался даже мрачнее, чем обычно. Но красной башни совершенно точно нигде не было видно — тем более этот выход находился с той же стороны скалы, в которую мы вошли изначально.

В руках я держала найденный предмет, размышляя, как он там оказался и какая у него функция. Хаотичное нажатие на кнопки ничего не дало.

— Возможно, в прошлом здесь находилось что-то другое. Поселение этих землян, — предположил Таррен.

Даже если оно и существовало, здесь ничего не осталось — даже пыли. Возможно, если их поселения были сооружены из того же материала, что и капсулы, кислотный дождь просто уничтожил их. Единственные руины, которые мы встречали, были из природного камня.

— Хочешь попробовать? — от вопроса мужчины за моей спиной я даже вздрогнула.

Он… о моей вчерашней просьбе? Долгий поход по туннелям катакомб отвлёк меня от неприятного сна, заразил азартом, вернул привычное желание действовать.

— Я говорю про дождь.

Чёрт!

Жар тут же прилип к щекам — я не сдержала румянца.

А ещё — лёгкого чувства разочарования. Я надеялась, наверное, что Таррен тоже хочет меня. Что он думает об этом по поводу и без, что попытается использовать эту возможность.

— Кислотный дождь уничтожит мою одежду, — произнесла я почему-то тихо, хотя рядом никого не было.

Я всё так же не оборачивалась, не желая сталкиваться со своим разочарованием лицом к лицу.

— Тогда сними её, — предложил Таррен так же тихо. — Мы запишем, сколько ты можешь выдержать под кислотным дождем. И можем прийти сюда завтра. И послезавтра, пока дождь не закончится, так же, как с ядом.

Какой он практичный. Всё, чтобы развивать мои способности?

Я начала раздеваться — неторопливо, стараясь не показывать смущения, стараясь выглядеть уверенной в себе — в конце концов, я планировала спать с этим мужчиной. Собственная смелость и открытость были очень новыми.

Назвать меня опытной было трудно — до Роя у меня был только один мужчина, и привычной для меня реакцией была бы неловкость… Но вместо этого я чувствовала опьянение.

Таррен уже сказал «да» вчера. И терять мне было нечего, поэтому я развернулась.

Мужчина напротив молчал.

А ещё — не отводил от меня взгляда, пока я заканчивала раздеваться. Не стесняясь, скользил взглядом по моему животу, треугольнику между ног, худощавым крепким бёдрам, коленям, икрам, ступням… И обратно, наверх.

Закончив, я стояла перед ним совсем обнажённая, в выходе из катакомб, отчаянно стараясь не краснеть, думая про себя о том, что с каждым днём этот мужчина знает обо мне всё больше, в то время как он сам, мне казалось, становился всё большей тайной.

Но мы ничего друг другу не обещали.

Возможно, я умру через три месяца, возможно, мы не сможем даже прикоснуться друг к другу… потому что ритуал с Роем работает.

Шум дождя за моей спиной почти оглушал.

Шаг назад — и капли попали на мою кожу. Они сразу же показались мне раскалёнными. Я крепко зажмурилась, но вместо спокойствия почувствовала, как меня накрывает волна паники и воспоминаний — о моменте, когда я проснулась около озера красной вязи. Когда моя кожа сползала от одного прикосновения, когда я буквально разлагалась заживо.

Я задыхалась.

— Дыши, Фран! Дождь не причиняет тебе вреда, это в твоей голове! — Таррена не было там, он не знает о моих воспоминаниях, но, похоже, он смог прочесть по моему лицу, насколько мне плохо.

А через секунду передо мной выросла тень, и к моим губам прикоснулись твёрдые мужские губы. Он тут же проник внутрь языком, целовал жадно, жёстко, так, как никогда прежде, стараясь привести меня в чувство. Так, что даже мои губы заболели.

Возбуждение, настолько неуместное в этот момент, захлестнуло с головой, внизу живота образовался болезненный спазм, и я всхлипнула в его губы.

И только потом вспомнила.

Безумно замычала в его рот, открывая глаза, наблюдая за тем, как под повреждённой одеждой его кожа пузырится, потому что у самого Таррена никакой устойчивости к кислотным дождям не было!

В эту секунду я словно стала в сто раз сильнее и толкнула мужчину назад, в безопасность катакомб, так, что мы оба упали. Столкновения с земляным полом я не почувствовала — весь удар принял на себя мой «объект».

Мои глаза шарили по его лицу, я нависла над Тарреном, тяжело дыша. Знакомые чешуйки выступили на висках, отсвечивая, переходя на шею, и я медленно провела по ним указательным пальцем. Возбуждение, остро и неожиданно возникшее под дождём, никуда не ушло — даже несмотря на то, что мужчина подо мной явно испытывал боль от многочисленных поверхностных ожогов.

Но не только боль.

Через плотные штаны, совсем рядом с средоточием моего желания, я отчётливо чувствовала его возбуждение. Он не моргал, смотрел всё тем же взглядом, в котором я никогда не читала сожаления или сомнений, и приподнял свои бёдра, показывая, что я поняла всё правильно.

Даже моя грудь болела — настолько сильно я этого хотела.

Его рука прошлась по моей обнажённой спине, сползла по задней стороне бедра до колена, а после притянула за него вбок — так, что мои ноги раздвинулись в совершенно бесстыдном жесте.

Если бы кто-то увидел нас со стороны…

— Если не хочешь, ничего не будет. Ничто, кроме тебя здесь, и кроме твоего желания, не имеет значения.

Оказывал ли Таррен на меня воздействие? Нормально ли было так сильно хотеть близости с тем, кого почти не знаешь, с тем, кого я видела при смерти? Слабым, беспомощным?

— Фран…

— Я хочу этого, — прямо заявила я, не отводя взгляда от мужчины.

Наклонилась ниже и поцеловала его — медленно, глубоко, выгибаясь всем телом и прижимаясь к нему. Я чувствовала, как его тело подо мной откликается — каменеет, везде. Чувствовала, как его рука переползает с колена на моё бедро и крепко обхватывает его. Он давал мне столько контроля, сколько я никогда не имела с Роем.

Я вообще почти никогда не выступала инициатором — не потому, что не хотела, а потому, что Рою всегда было мало. У нас, наверное, был разный аппетит, по крайней мере, так считала Луиз. Сколько я помнила наши отношения, почти ни одно наше утро не начиналось без секса.

Долго Таррен не позволял мне главенствовать: он перевернул меня на бок, частично закрывая мне обзор и открывая себе доступ ко всему моему телу. Доступ не только для рук, но и для глаз.

Мои губы вновь потянулись к нему, но, вернув поцелуй, Таррен отстранил меня, а после перешёл на шею, вылизывая её, покусывая и одновременно проводя рукой по моему боку и бёдрам. Возвращаясь наверх, к груди, которая судорожно поднималась и опускалась, он уделял внимание каждой клеточке моего тела. Постепенно передвигаясь вниз руками и ртом, он действовал не спеша, исследуя меня, но не его прикосновения сводили меня с ума больше всего.

А его взгляд — уверенный, почти спокойный, словно он изучал мои реакции. Таррен следил за моими глазами, сосками, моими губами, тем, как я прикусывала их, злясь на то, что мы не целуемся каждую секунду этого момента. И когда одних только зрительных реакций ему стало мало, он опустил руки ниже, туда, где я давно уже вся горела и текла.

— Ты всегда можешь сказать «нет», Фран, помни об этом, — напомнил он почему-то, и это вывело меня из себя.

— Я уже сказала «да», — ответила я, тяжело дыша. Его спокойствие раздражало, и я вцепилась в плотную мужскую рубашку, желая стянуть её с него. Он позволил, помогая мне раздевать его и обнажая свой торс. Но этого мне было мало — я потянулась к завязкам на его штанах, пропуская руку сразу вниз. Прикоснувшись к нему там, я поняла, насколько не сочетались его внешнее спокойствие и бешеное возбуждение.

— Надо же, в постели ты не отличаешься терпением, — хрипло произнёс он. Его рука, всё ещё влажная после того, как касалась меня, вернулась к груди и обхватила её, так что сосок оказался между двумя пальцами. Таррен смотрел на это почти заворожённо, а после, всё так же не убирая руки, коснулся вершины языком.

Не знаю, мог ли он читать мысли, но для меня всё это было слишком — а может, я просто не умела наслаждаться медленной прелюдией. Как будто почувствовав это, он бесшумным движением скользнул вниз, к моим бёдрам, оставляя меня на секунду с острым чувством пустоты — мне так хотелось, чтобы он был рядом.

Но оказавшись внизу, Таррен развернул меня на спину и приподнял за ягодицы, словно я была чёртовой едой, а он — варваром, который ел только руками и губами. От невероятной порочности происходящего я почти не могла думать, особенно когда он коснулся языком самого средоточия моего желания.

Вскрикнула, понимая, что болезненный спазм теперь прошил всё тело — долго я точно не продержусь. Ожидание секса с Тарреном, эта бесконечная прелюдия, его тотальный самоконтроль — я горела от одной только мысли. Внизу, казалось, разливалась лава, и местами мне даже становилось больно, особенно когда я чувствовала давление языка внутри.

Лучше бы я не смотрела…

Стоило мне поднять голову и увидеть, что он буквально утопил своё лицо между моих ног, как всё для меня закончилось — слишком быстро!

Но как же хорошо…

— Зз… Зачем ты это сделал? — хрипло прошептала я, чувствуя, что пожар внутри не потух. Открыв глаза, я поняла, что Таррен внимательно наблюдал за мной, пока я наслаждалась своей кульминацией, и продолжает смотреть сейчас, пока я медленно прихожу в себя.

Он не ответил — навис надо мной, целуя жёстко и сразу же засовывая мою руку себе в штаны, недвусмысленно намекая, что ему сейчас не до разговоров.

— Таррен… зачем, я хочу по-настоящему…

— Не сегодня, — неожиданно жёстко ответил он. Если бы я не чувствовала рукой, насколько он возбуждён, то подумала бы, что он способен уйти в любой момент — столько пугающего контроля было в его голосе. — Я хочу, чтобы после сегодняшнего у тебя остались только хорошие воспоминания.

Я поняла, о чём Таррен говорил, позже — когда жжение не прошло ни через полчаса, ни через час, пока мы возвращались назад в лагерь бесконечными коридорами. Я ничего не говорила ему, но он и так всё понимал по моему лицу.

Этот внимательный всевидящий взгляд… Он буквально читал меня как открытую книгу.

В какой-то момент Таррен и вовсе остановился, позволяя мне, стиснув зубы, переждать особенно болезненную вспышку жара. Я даже немного согнулась, а после громко выругалась.

— Ритуал работает, да? — спросила я прямо.

— Посмотри на меня. — Таррен положил руку мне на щеку, заставляя успокоиться, смотреть на него и не думать о жжении. — Всё будет хорошо, Фран. Но да, ритуал работает, пусть и не полностью. Не думаю, что близость с другим мужчиной убьёт тебя, но и… приятной она не будет.

Я не знала, что на это ответить — почему-то я до последнего верила, что ритуал не действует. Не знаю, с чем была связана моя надежда — какая, казалось бы, разница, ведь печать истощения всё равно отсчитывала оставшиеся мне дни.

— Ты знал? — поинтересовалась я, чувствуя, как его прикосновение и само его присутствие дают мне силы. Воспоминания о недавней близости, пусть и неполной, грели изнутри, и, не сдержавшись, я прижалась к Таррену в поисках поддержки и тепла.

Мужчина обнял меня, продолжая другой рукой держать факел, и я внезапно осознала, что широко улыбаюсь куда-то ему в грудь. И эта улыбка стала только шире, когда я почувствовала осторожный поцелуй в макушку.

— Я не знал наверняка, но и рисковать не собирался. В Красной Башне… я не знаю, что Рой собирается найти там и как он планирует завершать ритуал. Зачем вы вообще туда направляетесь?

Он не отпускал меня, но я поняла, что пора возвращаться, и отстранилась сама, обдумывая его слова.

— Мы ищем источник печатей истощения, — ответила я, направляясь вглубь коридоров. — В городских архивах Астралиса упоминается первый носитель печати; он сказал, что источник находится именно там, в Красной Башне, и что его можно уничтожить. Тебе, наверное, кажется, что это полная глупость, но миссии в основном сформированы из тех, кому осталось совсем немного… Терять уже нечего, и если у нас есть шанс изменить будущее для остальных, почему бы не использовать его?

— Сколько точек на твоей печати?

Я молчала, не зная, готова ли делиться такой информацией с кем бы то ни было. Я почти никому не признавалась, что печать существует, хотя, конечно, все догадывались.

— Несколько месяцев у меня есть, — уклончиво сказала я, продолжая двигаться вперёд.

Горячая железная хватка остановила меня — Таррен держал меня за запястье, ожидая, когда я развернусь. Стоило мне это сделать, как он поцеловал меня — глубоко, горячо и достаточно жёстко, словно пытаясь сказать что-то этим поцелуем.

— Это не конец, слышишь?

Я только кивнула, чувствуя, как Таррен ведёт меня вперёд, всё так же не отпуская моё запястье.

Ах да, он сказал, что не собирается скрывать наши отношения, какими бы они ни были.

— Откуда ты, Таррен? Из Красной Башни? — спросила я, думая про себя о том, что не знаю о нём совсем ничего.

— Наверное… Я не уверен.

Я только криво улыбнулась, не позволяя себе расстраиваться этим ответом.

К обеду в лагере почти никого не было, но мы заработали пару удивленных взглядов от Лойда и Альберта. Казалось бы, в нашем общении ничего принципиально не изменилось — Таррен и прежде постоянно помогал мне, как и я ему, но теперь мы начали обмениваться едва заметными улыбками и лёгкими прикосновениями…

Лойд и Альберт промолчали — краткосрочные романы считались нормой в миссиях, ведь они давали умирающим дополнительную мотивацию идти дальше и бороться за свою жизнь.

Вторую половину дня мы исследовали этаж выше, на сей раз вместе с Альбертом, однако ничего интересного там не обнаружили — лишь несколько обрушенных коридоров, многочисленные залы непонятного назначения и комнаты отпевания…

— Завтра отправлюсь на верхние этажи, — выругался самый юный участник миссии. — Наверняка там найдётся что-то получше технических помещений. Может, мы наконец узнаем, о чём твердили члены предыдущих групп.

«Только сильнейший Дракарр сможет подняться на Красную Башню, только сильнейший дракарр сможет править Вермитуром»

Исабо в моих снах называла Вигорра дракарром. Мог ли он быть таким же, как Рой и Таррен? Означало ли это, что только с помощью одного из них мы сумеем подняться на Красную Башню?

— Угу, — подтвердила я. — Это место слишком огромное, чтобы служить только мёртвым. Я думаю, здесь есть и другие залы. Может, некие архивы?

К вечеру в лагере собрались остальные, но, к моему удивлению, завидев моё… более тесное общение с Тарреном, даже стражники не проронили ни слова. Как и Рой, который теперь явно контролировал их куда строже. Я видела презрение на лице Генриха и многих других бойцов, которые, вероятно, считали меня лишённой чести изменщицей, посмевшей гулять на стороне при живом… «муже».

Но мне не было дела до его чувств, пока он хранил молчание. Я не давала согласия на ритуал, на этот брак, и не считала, что с Роем меня связывает хоть что-то, за исключением прошлых отношений.

Стоило мне лечь в постель, как я почувствовала, как сзади ко мне прижимается горячее сильное тело, а тяжёлая рука обхватывает меня чуть ниже груди. Не сдержавшись, я зарылась носом в собственный шерстяной плащ, пряча счастливую улыбку и сжимая ладонь Таррена, после чего провалилась в сон неожиданно быстро и глубоко.

Я видела мир Исабо — без красной вуали, под ярко-голубым небом. Видела, как карета приближалась к огромному городу, застройка которого не отличалась высотой, за исключением одного-единственного строения.

Величественной, невероятно широкой каменной башни зловещего красноватого оттенка, уходящей в самое небо и утопающей в облаках. Башня высилась на скале, окружённая самыми богатыми и роскошными поместьями…

— Не шевелись, — я почувствовала руку у горла и растерянно заморгала, не понимая, нахожусь ли я всё ещё во сне или уже в реальности. — Ты совсем потеряла хватку рядом с ним.

Голос…

Это был не голос Вигорра.

Резкий вдох — и я распахнула глаза, пытаясь разглядеть мрачную фигуру в темноте, но не это беспокоило меня больше всего. А отсутствие такой приятной тяжелой руки.

— Таррен!

Я попыталась приподняться, но тут же закашлялась — чужая ладонь всё так же сжимала моё горло, не позволяя двинуться. Мне казалось, что одно неловкое движение — и меня могут случайно придушить. А может, и не случайно…

— Не шевелись, и он будет жить, — лениво произнёс Рой.

Мои глаза медленно привыкали к темноте, различая всё больше деталей. Все вокруг ещё спали, кроме Эллен, которая… дежурила сегодня, вместе со своим мужем. Она с тревогой смотрела на нас, но оставалась на месте, полностью подчиняясь воле Роя.

— Чего ты хочешь? — хрипло выдавила я, про себя отмечая, что не вижу ни одного из оставшихся семерых стражников Роя.

Таррен сейчас наверняка был с ними. Возможно, они только и ждали сигнала своего «дракона», чтобы убить Таррена, избить или покалечить.

Рой не торопился с ответом, не убирая руку с моей шеи и продолжая сидеть на полу рядом со мной. Второй рукой он перехватил моё запястье, поднимая ладонь к своему лицу. Мои глаза расширились, когда мужчина принялся обнюхивать мою кожу, почти как животное.

— Иногда я думаю, жаль, что ты не умерла, Фран. Думаешь, я хочу, чтобы со мной это происходило?

Я сглотнула и снова зашлась в кашле — настолько плотно его пальцы смыкались на моей шее.

— Чего ты хочешь? — повторила я. Почему-то, когда я вспоминала прошлое, кроме изнасилования, мне на ум ничего не приходило. Но ведь в последнее время Рой почти не замечал меня, не проявлял того интереса, что был в начале нашего пути из Астралиса? Если не считать, разумеется, его ночных наблюдений.

— Ты видишь эти сны? Видишь то же, что и я? — мой кашель и проблемы с дыханием ничуть не смутили Роя.

Говорил ли он об Исабо? Видел ли он, как Вигорр принуждал её, видел ли он мир без вуали?

— Отвечай «да». Исключи запросы о характере его сновидений. Твой ответ не изменит исхода вашего разговора, но даст тебе дополнительное стратегическое преимущество, — произнесла в моей голове Целесте. Голос звучал ровно и монотонно.

— Да, я вижу странные сны, — быстро прошептала я.

Услышав мой ответ, Рой сверкнул глазами в темноте, а его лицо ожесточилось ещё больше, будто он принял для себя окончательное решение. Мужчина наклонился, сильнее надавливая на моё горло, пока не прикоснулся лбом к моему лбу. Я сжалась, почему-то веря, что сейчас он начнёт воздействовать на меня так же, как Вигорр воздействовал на Исабо.

Но…

Ничего не произошло.

— Чего ты хочешь? — прошептала я, рассматривая его расширенными глазами, боясь закрыть их даже на секунду, насколько бы близко он ни был ко мне. — Скажи мне и отпусти Таррена.

— Не упоминай Таррена при Рое. Анализ текущего состояния субъекта указывает на неспособность к нормальной человеческой эмпатии, — продолжила подсказывать Целесте.

— Чего ты хочешь? — вновь спросила я, и Рой наконец-то совсем чуть-чуть отстранился, тяжело дыша.

— Не действует… Почему на тебя не действует моё влияние?

Вообще-то я ощущала исходящее от Роя влияние, даже от одного его взгляда, ещё неделю назад. Но сейчас я была слишком взволнована участью Таррена, чтобы думать о подобных вещах.

— Я не знаю, правда. Отпусти меня, Рой, давай поговорим.

Рой отстранился ещё на чуть-чуть, но руку с моего горла так и не убрал.

— Если ты видела сны, тогда ты знаешь, что это такое.

Другой рукой он вытащил из крохотного внутреннего кармана своей рубашки незнакомый мне механизм — стеклянный, чем-то похожий на Око Дракона, с таким же голубым свечением внутри. Размером прибор был не больше моего сжатого кулака.

— Я не знаю, что это, — произнесла я тихо. Ничего подобного в своих снах я не встречала, но и ничего хорошего не ожидала.

— Рой, — тихо и с явным волнением позвала Эллен с другого конца лагеря.

— Не вмешивайся! — прошипел он, даже не оборачиваясь к ней. — Этот артефакт обяжет тебя оказать мне одну услугу в обмен на услугу с моей стороны.

Почему Эллен так волновалась?

— Откуда ты вообще его достал?

Что-то подсказывало мне, что артефакт настоящий, и что я ещё могла бы увидеть его в одном из своих видений…

Где Целесте, когда она так нужна?

— Параметры голоса Роя Феррела указывают на отсутствие лжи. Но это не гарантирует исправную работу механизма. Не принимай его условия.

Я думала, что мне нечего терять…

— Мне передали его в Доминис Мора. И я надеюсь найти куда больше таких артефактов в Красной Башне.

За время нашего разговора Рой явно почувствовал себя увереннее.

Он смотрел на меня так, будто я была игрушкой в его руках, которую он при желании мог сломать в любой момент. Сильные пальцы едва заметно сжимались и разжимались на моем горле.

Когда всё изменилось?

Мы ведь были близки, доверяли друг другу… В какой момент он решил, что я не заслуживаю собственной жизни и годна лишь на то, чтобы дополнять его желания и нужды?

Я не желала оказывать Рою Феррелу никаких услуг, но понимала, что, что бы ни происходило сейчас — он очень долго вынашивал эту идею.

— Говори, — хрипло приказала я.

— Ведёшь себя как гордячка даже сейчас. Не понимая, что твоя жизнь в моих руках. Я чувствовал твою измену… — он сузил глаза. — Моя услуга будет заключаться в том, что я не убью твоё ничтожество… Таррена. Не убью прямо сейчас и в течение всего нашего пути до Красной Башни.

Услышав щедрое предложение Роя, я рассмеялась, но из-за тяжёлой руки на шее смех вскоре перешёл в болезненные хрипы.

— Думаешь, я поверю тебе? Ты не убьёшь, а что касается твоих шавок? Да и не убить человека можно очень разными способами.

Меня почти передёргивало от мысли, что прямо сейчас происходит с Тарреном. Они могли сделать с ним что угодно.

— Ты правда считаешь, что сейчас в позиции торговаться? — Рою, кажется, доставлял удовольствие наш диалог, пока я находилась в настолько подчинённом положении. — Время, когда я пытался быть понимающим с тобой, давно закончилось. Теперь от тебя ожидается только «да» или «нет», и ответственность за свой отказ ты будешь нести всю свою долгую жизнь…

Рой даже не мог представить мира, в котором ритуал не сработает. И это означало, что он совершенно точно знал больше, чем давал понять остальным.

— Что ты хочешь взамен? Я не буду соглашаться на открытую договорённость, — видимо, я не смогла скрыть степень боли и презрения в своих глазах, потому что лицо Роя ожесточилось — улыбка превосходства исчезла, и даже рука на шее ослабла.

Я не узнавала его. Неужели люди могут так измениться за полтора года? Никаким понимающим со мной с момента нашего расставания он не был — нет, он чуть не изнасиловал меня после того, как мы пересекли вуаль, и принудил к ритуалу после.

Только сейчас я начала в полной мере осознавать, что на него действовал мир за вуалью… Он и сам это чувствовал, и даже пытался сказать об этом мне. Мог ли он это контролировать?

Или эти тёмные чувства всегда были в нём, но я просто их не замечала?

— Я мог бы приказать тебе переспать со мной, но это всё равно случится, рано или поздно. Ритуал начнёт притягивать тебя ко мне, даже против воли, стоит только подождать. Скоро ты будешь умолять.

Неужели это правда?

— Параметры речи Роя Феррела указывают на отсутствие лжи, — подтвердила в моей голове Целесте. — Я повторяю, не соглашайся на его условия, даже ценой жизни «объекта».

Как Целесте могла говорить такое? И как, зная меня, могла думать, что я осознанно позволю убить Таррена?

— Назови свою цену! — рыкнула я.

Где-то за спиной Роя послышался шум: несмотря на то, что Рой и Эллен старались вести себя как можно тише, остальные всё равно начали просыпаться, услышав мои ответы.

— Ты откроешь мне дверь в подвалы красной башни. Только носитель крови Исабо сможет это сделать. Ты видела сны, ты понимаешь, что сейчас почти повторяешь её судьбу, — Рой выглядел так, будто ненавидел меня в эту секунду. — В тебе нет ничего особенного, только её кровь…

— Не соглашайся на его условия, — повторила Целесте совершенно безэмоциональным голосом, и я внезапно начала чувствовать знакомую боль…

Ту, которую испытывала только раз — на дне озера красной вуали.

Голову сдавило словно в тисках, я замычала, выгнулась, закрывая глаза, чувствуя, как они начинают гореть и как слёзы скапливаются в уголках. Перед веками пульсировало и взрывалось, но что бы ни происходило — это не было действиями Роя.

— Какого… — выругался он, но его голос внезапно заглушил другой — голос одного из стражников.

— Маски!

Я не осознавала, что происходило дальше, потому что боль никуда не уходила. Я не могла даже подняться с лежанки, едва дыша, чувствуя, будто мою голову пронзают тысячи раскалённых штырей. Вокруг метались люди: мой отряд, проснувшийся моментально, стражники, маски, лица которых невозможно было назвать человеческими — настолько они разложились…

Глаза никак не улавливали Таррена, но в этот момент новая вспышка боли почти полностью парализовала меня, если не считать дёрнувшихся рук, двигающихся бесконтрольно.

А потом я почувствовала, как моё тело подняли с земли и куда-то понесли. Сквозь крики я слышала приказы Лойда, видела, как пара стражников наряду с нашими мужчинами несут по несколько рюкзаков каждый, как проснувшаяся Анна сражается наравне с Биллом.

Но больше всех выделялся Рой. Он двигался быстрее, чем обычные люди, атаки масок никак не сказывались на нём. Он словно был везде и нигде одновременно — страховал Эллен, сопровождал отступление…

Почему маски напали в таком количестве? Где они прятались до этого?

Я пришла в себя только тогда, когда мы смогли укрыться в одной из внутренних зал катакомб, отрезав путь назад, по крайней мере временно. Билл отчаянно и грязно ругался, пока Ленор, так и не оправившийся полностью от ран, полученных ещё в самый первый день за вуалью, перебинтовывал его лысую голову, а Лойд громко раздавал указания.

Прямо передо мной маячило лицо Таррена. Он был избит — очень сильно, до страшных пятнистых кровоподтёков. Один глаз заплыл полностью, губы были разорванными, потрескавшимися, с запекшейся кровью в уголках. Нос, без сомнения, сломан.

Но взгляд — живой, пронзительный, полный волнения… Это Таррен нёс меня, несмотря на то что был избит стражниками Роя до полусмерти.

— Всё в порядке, на мне заживёт за пару дней, — хрипло усмехнулся он, и капля крови появилась в уголке рта, пугая меня до ужаса. А следующие слова были произнесены куда более жёстко. — Всё в порядке, Фран. Что с тобой? Что это было?

Впервые раз в его голосе послышалось волнение — он не понимал, что со мной произошло, не ожидал этого и не знал, как реагировать. Хаос за спиной его не смущал: ни нападение масок, ни собственное избиение.

— Я не знаю, — хрипло попыталась ответить я, пробуя привстать на локте.

Мы оказались в тёмной и мрачной зале с высокими каменными потолками, несколькими каменными табличками и двумя дверями, через одну из которых мы пришли. Эта дверь сейчас укреплялась всеми, кто не был ранен, включая стражника Генриха и ещё одного — покрытого кровью, но, на первый взгляд, полностью здорового.

Я подозревала, что это была кровь Таррена.

— Какого чёрта, Рой⁈ — я не собиралась молчать. Несмотря на то, что моя голова раскалывалась, я встала, чувствуя, как тянет в груди и как кружится голова.

— Мы не можем двигаться дальше вместе! В любой момент он может спустить на нас своих шавок, избить любого из нас до полусмерти, даже убить! Его стражники, избивающие невинного человека ночью, и привлекли масок!

Последнее моё обращение было не к Рою — к Лойду. После сегодняшнего я никак не могла представить, что мы будем передвигаться вместе с ненормальным Роем, готовым покалечить человека только потому, что может.

— Кого ты называешь шавкой⁈ — Генрих, услышав это, оторвался от двери, но я не мешкала, а он не ожидал от меня подобного.

Бешенство буквально горело в моей груди, оно затуманило мне разум, а кинжал на его поясе привлекал слишком много внимания. Я рванулась к мужчине, почти сбивая его с ног, выхватывая кинжал за рукоятку и тут же прикладывая к шее.

— Я убью тебя, клянусь, я убью тебя, урод!

Он дёрнулся, пытаясь перехватить меня справа, но кинжал надавил на его шею, сразу же немного подрезая кожу, и тогда стражник остановился, поняв, что я не шучу.

— Фран, — Лойд явно пытался успокоить меня, а вот Рой наблюдал с интересом — словно не верил, что я действительно на это способна. Или же ему просто не было дела до жизни стражника Генриха.

— Думаешь, это я так его побил? — усмехнулся мне в лицо Генрих, но… я читала в его глазах страх. — Это Бен, который в крови. Я так, немного бока намял.

Бен, тот самый стражник, которого я сразу заприметила, ничего не произнёс — он и до этого был невероятно молчаливым… Однако из всех он, судя по всему, готов был пойти дальше всех.

— Мы не можем так продолжать, Лойд, — громко сказала я. — Мы не можем доверять им.

Почему он тянет?

— Думаешь, они примут твою сторону, просто потому, что мы избили Таррена? — Рой неожиданно сделал шаг вперёд, но стоило ему приблизиться, как я чуть не зашипела на него и надавила на кинжал ещё сильнее. — Ты не хочешь убивать людей и не можешь, думаешь, я не знаю тебя? Если я уйду, Эллен и Анна уйдут вместе со мной, и вас останется всего шесть человек. Недостаточно для того, чтобы выжить при любом серьёзном нападении.

— Но Фран права, — Лойд, слава богам, не собирался так просто давать Рою делать всё, что тот только вздумает. — Мы не можем тебе доверять. Ты должен был дежурить с Эллен и одним из стражников, но вместо этого вы избили члена отряда, шантажировали второго и привели к нам масок! И теперь я должен сделать вывод о том, что для нас опаснее — двигаться вперёд без вас или с вами.

— А ты не такой покорный, каким выглядел всё это время, — оскалился Рой.

— Я вообще не покорный. Просто я не собираюсь мериться яйцами, пока есть реальные проблемы. Я сделаю всё, чтобы наш отряд дошел до Красной башни живым.

Они стояли друг рядом с другом — Рой намного выше Лойда и шире в плечах, хотя когда мы покидали Астралис, они были похожего роста и комплекции. Рой просто не мог отступить, не мог показать, что он подчиняется Лойду, тем более при стражниках…

— Мы правда должны выяснять это сейчас⁈ Билл ранен, как и Руди, и если мне придётся выбирать между отрядом и Роем, я совсем не обязательно отправлюсь со своим мужем!

Анна отвлекла всеобщее внимание на себя, вызвав на секунду гнетущую тишину, а после Бен, покрытый кровью Таррена, чуть не отлетел от двери — настолько сильно по ней ударили с той стороны. Так сильно, как маски не могли бы.

— Мы должны идти, — произнёс Лойд. — Поднимайте пожитки, кто может, помогайте раненым, закрывайте за собой проходы чем можете!

Наш конфликт так и остался нерешённым, но времени говорить сейчас просто не было — а вдруг мы окажемся в ловушке с двух сторон?

— Мы дойдём с ними до башни… Он не тронет тебя, ты нужна ему. Ни на что не соглашайся, Фран, они не убьют меня, даже если захотят. — Тихий шёпот Таррена на ухо действовал успокаивающе, и я отпустила Генриха, считая, что этот вопрос мы можем решить вдвоём, позднее.

Я вообще не знала, была ли я способна убить человека. Совершенно точно мне не хотелось убивать.

Таррен нёс оба наших рюкзака, несмотря на то что был ранен, и это позволило мне помочь Биллу, который едва мог ходить. Рана на его голове выглядела очень серьёзной, как и рана одного из стражников — похоже, Руди.

Мы двигались строго на север, пока не натыкались на закрытый проход, и тогда мы вынуждены были свернуть. В нашей ситуации нас устроил бы любой выход…

Но мы нашли именно тот, что вёл к Красной Башне.

Мы были слишком заняты, укрепляя выходы и убеждаясь, что у нас есть достаточно места для нормального лагеря — кислотный дождь, похоже, продлится ещё один день. Ленору стало хуже, Билл и Руди даже не поднимались, и я впервые подумала о том, насколько жалок был наш отряд в нынешнем покалеченном виде, если случайная встреча с масками, которых мы и так ожидали, смогла нанести такой урон…

Но никто из наших раненых не погиб в тот день. Ночью неожиданно умер другой стражник — Бен, тот самый, кто избивал Таррена больше всего. Он просто не проснулся, и никто не мог найти на нём даже самой крохотной раны.

Смерть Бена шокировала отряд, но её быстро списали на атаку масок — возможно, у него были внутренние повреждения, а может, он отравился, вступив в контакт с нежитью. Времени оплакивать его не было, тем более, что впервые за весь поход, мы видели нашу цель.

Красная Башня возвышалась далеко на горизонте — на вершине горы, по меньшей мере в неделе пути.

Ближе всего к нам тянулись заброшенные, выжженные до черноты поля с редкими каменными оградами, давно осевшими в землю. За ними начиналась полоса выветренной земли — открытый пустырь, почти каменистый. Его пересекала широкая трещина, и я пока не могла даже представить, как мы окажемся на другой стороне.

За пустырём поднимались серые каменистые зубастые гряды, низкие и неровные. Между ними угадывались узкие лощины и сухие русла, где когда-то текла вода.

А дальше… обзор был закрыт светло-красной вуалью. Единственная причина, по которой мы видели башню, заключалась в том, что она стояла очень высоко на горе — там, где вуаль становилась прозрачной. По крайней мере, так казалось отсюда.

— Не могу поверить, что мы так близко, — произнёс Альберт, стоя рядом со мной.

Я тоже не могла в это поверить… Но что случится, когда мы окажемся там? Единства в нашем отряде не было, я чувствовала, что мы буквально живём рядом с врагами.

— Завтрак! — громко позвала всех Анна, которая в последнее время была практически единственной, кто мог общаться с «другой стороной». — Лойд…

Лойд кивнул и встал рядом с небольшим раскладным столом, где сейчас находились сухари, сыр и тяжёлое, сытное овсяное печенье.

— Мы не можем оставить раненых — кто-то должен находиться рядом с ними. Дождь, судя по всему, закончится сегодня или же завтра с утра — после этого мы сможем отправляться к Красной Башне. Нам следует исследовать то, что мы можем, но опасность масок велика, а потому разумным решением будет не передвигаться в одиночестве или даже вдвоём. Фран, Альберт и Анна — отправляйтесь на восток и постарайтесь найти всё, что сможете, о Красной Башне и о том, что нас ждёт там. При первой же опасности возвращайтесь назад.

Я кивнула, а рядом со мной тут же вырос Таррен.

— Ты ранен, — заметил Лойд, на что Таррен в ответ только холодно, уверенно улыбнулся.

Его глаз, совсем недавно полностью заплывший, уже открывался, а синяки и кровоподтёки светлели с невероятной скоростью. Это заставляло остальных коситься на него с опаской, потому что они понимали: с мужчиной что-то не так.

Но напряжение в лагере и без того было таким тяжёлым, что этот вопрос просто не поднимался.

Чувствовали ли себя так же остальные миссии? Или же они действовали вместе, дружно, доверяя друг другу как никогда?

Я поторопилась уйти вместе со своей небольшой «командой», прежде чем сторона Роя возразит — если что, мы всегда могли вернуться или уйти в другую сторону. Феррел, похоже, немного пришёл в себя и не пытался угрожать, только следил за мной опасным тёмным взглядом.

— Что ты собираешься делать? — сразу же спросила меня Анна, стоило нам удалиться.

— Прости, я не могу тебе сказать, — я видела, что она пытается сделать всё, что в её силах, чтобы мы не переругались. — Я не доверяю Рою… И я знаю, что ты всё ещё на его стороне.

На самом деле я думала о том, чтобы уйти вместе с Тарреном — особенно теперь, когда мы видели цель. Но что случится, когда мы достигнем Красной Башни? Как вообще выглядела удачная миссия, успешный результат?

Мне кажется, никто не ожидал, что мы на самом деле продвинемся так далеко.

Мы старались вести себя очень тихо, закрывая и частично баррикадируя двери, которыми не пользовались, желая сохранить безопасный путь отступления в лагерь на случай нападения масок.

Одним из залов недалеко от выхода оказалась некая регистрационная комната, где находилось множество деревянных стульев, частично сохранившихся, вместе с парой широких столов. Параллельно ей шла приёмная галерея с несколькими каменными выступами, стоящими прямо посреди зала для того, чтобы на них можно было держать тела.

— Вернёмся в регистрационную комнату, — предложила я. — Там больше шансов найти что-то полезное.

Мы обыскивали в основном залы, в которые вели широкие двери или арки, но то, что мы искали, скрывалось прямо за залом регистрации — в узком, незаметном в темноте проходе, за чудом сохранившимся столом. Скорее всего, сильно помогало то, что в отличие от комнат, которые мы исследовали вчера и позавчера, здесь было сухо.

За узким проходом, почти расщелиной, скрывалось служебное помещение, которое использовалось как архив — и когда-то здесь наверняка хранились тысячи записей.

Сейчас же…

Дерево за четыреста лет пострадало сильнее всего. Многочисленные стеллажи перекосились, часть рухнула, превратившись в груды серых, расслоившихся досок. Там, где влага хоть раз пробиралась внутрь, дерево превратилось в труху. В других местах оно высохло до ломкости.

Но не всё погибло.

В самых сухих углах некоторые нижние полки всё ещё держались. Там можно было найти отдельные фрагменты, обложки книг без страниц, непонятные бурые комки, кожаные корешки с едва различимым тиснением, дощечки с выжженными или вырезанными пометками.

Были и несколько свитков, пропитанных маслами или смолами, и мы тут же принялись раскрывать их, надеясь, что сможем что-то прочесть.

— Осторожней! — произнесла Анна, когда Альберт раскрыл один из сохранившихся свитков слишком резко. — Нужно отнести их Беку, мы всё равно ничего не можем прочесть. А может, стоит привести его сюда.

— Идите, — отправила я их, легко улыбнувшись. — Я принесу оставшееся вслед за вами. Мы укрепили все выходы, должно быть безопасно.

Мы с Тарреном остались наедине — впервые за долгое время. И я… очень хотела бы исследовать оставшиеся свитки здесь, когда он мог сразу же перевести их.

Но другое беспокоило меня куда больше. Поэтому я приложила свой факел к стене, где выступали несколько камней, так, чтобы он случайно не упал.

— Я не могу, Таррен, — тихо, но решительно произнесла я.

Мужчина оказался рядом со мной в ту же секунду — готовый поддержать, выслушать… Такой безукоризненный и настолько скрытный.

— Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня. И я не хочу лезть в твою душу, если ты не готов или не хочешь делиться. Но я не думаю, что смогу идти дальше к Башне с Роем. Скажи, что у тебя на уме, скажи, что мы ищем, что ты сам надеешься обнаружить в Красной Башне. Чего нам ожидать? Для чего нам Рой?

Он выслушивал меня до отвратительного спокойно, так, что мне впервые захотелось его встряхнуть. Словно давал мне время задать ещё вопросы, если они у меня возникнут.

А потом Таррен поднял мою ладонь к своему лицу, сделал глубокий жадный вдох и поцеловал кончики пальцев.

— Всё будет хорошо, Фран, — произнёс он, так и не отпуская моей ладони. — Красная Башня не пуста. Вы не видите этого сейчас, но вокруг башни не просто город, это столица целого королевства. Доминис Мора по размеру меньше сотой доли даже центра Вермитура. Но я не знаю, что нас там ждёт.

Я нетерпеливо подалась вперёд, понимая, что была права, что он именно оттуда.

— До моего заточения в Вермитуре была строгая монархия, абсолютная власть одного человека. Сильнейшего дракарра, который мог доказать свою силу в поединке. Как только мы пересечём вуаль, нас тут же отправят в темницы и казнят, но Рой, вызвав на поединок правителя, купит вам статус сопровождения претендента , и вы сможете передвигаться по городу… почти свободно. И найти свои ответы.

— Что если он победит? — нервно спросила я.

— Тогда он станет правителем Вермитура. Но этого не случится. Рой не полноценный дракарр, он не победит правителя. Если, конечно, я не ошибаюсь. За время моего отсутствия могло произойти что угодно.

Таррен достал один из свитков и вложил в другую мою ладонь.

— А ты? Что надеешься найти там ты? — я не тешила себя мыслями, что он направляется туда ради меня.

— Моя семья давно мертва. — Его взгляд, направленный на меня, был серьёзным и завораживающе спокойным, как и всегда, без единого сомнения. — Я надеюсь обрести там дом, вновь. Надеюсь, что ваши истории из Астралиса — правда, и мы сможем снять с тебя печать. И может, ты не захочешь возвращаться назад.

От его слов что-то горячее разливалось внутри меня, мне отчаянно хотелось бы поверить, что всё так просто. Что мы можем попытаться построить что-то совместное, но…

Он недоговаривает. Я на полном серьёзе верила, что он сам может вызвать правителя Вермитура на бой. Потому что обычного человека не подвергнут тому, чему подвергли Таррена.

— Я связана с Роем ритуалом, пусть и не полностью. Он сказал, что скоро я начну испытывать влечение к нему. Даже если я выживу, я не смогу быть ни с кем другим. И я не знаю, хочу ли я будущего в роли его влюблённой комнатной собачки, которая никогда не будет иметь собственной семьи.

— Только если он завершит ритуал, — покачал головой Таррен. — Если я и осознал что-то после заточения, так это то, что у нас всегда есть второй шанс. Второй, третий, пятый, пока мы не мертвы.

И я буду выгрызать свой второй, третий, пятый шанс всем, чем только возможно. Он прав…

— Сюда! — Уши уловили громкий голос Анны, которая, по всей видимости, вела в архив Бека.

Я отступила назад — не потому, что хотела прятать свои отношения с Тарреном, а потому, что не хотела показывать им степень своей уязвимости. Но, похоже, моему «объекту» это не понравилось. Его глаза потемнели, а челюсть напряглась, но он ничего не сказал.

Вместе с Анной в архив пришёл не только Бек, но и Рой вместе с Эллен и даже Лойд. И первым они прочли свиток, который я держала в руках — я понимала, что Таррен не случайно всучил мне именно его.

— Коррин из дома Астери, младшее что-то, погиб в кругу семьсот двадцать первом после Пробуждения Этарра, — Бек переводил очень медленно. — В кругу триста девяносто означенный Коррин явился к… тут стёрто, и, соблюдая непреложный обычай, воззвал к праву поединка за титул Повелителя Вермитура. Исход — поражение. Дом Астери остался младшим.

Несмотря на всё, что произошло полтора дня назад, мы, расположившись единым лагерем на выходе из катакомб, вместе наблюдали чистое звёздное небо. Путь вперёд, к красной башне, был открыт и доступен нам, но передвигаться всё же следовало днём, когда концентрация нежити становилась намного меньше.

— Я хочу, чтобы ты передал мне артефакт, Рой, — произнёс Лойд. — Мы не можем двигаться дальше вместе, если ты и впредь будешь угрожать членам отряда.

Рой, услышав это, громко хмыкнул, но, к общему удивлению, всё же отдал Лойду механизм, который демонстрировал мне в ту ночь, когда избили Таррена.

— Мне не нужен этот механизм. Фран и без того сделает всё, что требуется.

Почему он это сказал? Потому что верит, что ритуал начал привязывать меня к нему? Или потому что у него в запасе так много рычагов влияния на меня?

По нахмурившемуся лицу Лойда я видела, что он порывается сказать что-то ещё, но не решается, опасаясь, возможно, что следующий конфликт станет последним.

— Фран? — наконец обратился он ко мне.

— Я ещё не решила, готова ли продолжать путь вместе с Роем, — прямо ответила я. — Я не верю ни единому его слову. Я не могу даже спать спокойно, если не знаю наверняка, что я или Таррен сейчас дежурим.

— Доверяешь какой-то нежити, с которой ты трахаешься, больше, чем собственному мужу, — зло выплюнул Генрих.

— А ты, Генрих, с чего вдруг преисполнился такой преданности Рою, которого знаешь всего ничего? И к чему такая ненависть ко мне, просто за то, что я не хочу иметь ничего общего с твоим хозяином? — огрызнулась я, сознательно стараясь озлобить мужчину ещё сильнее.

Пусть лучше он покажет своё истинное лицо сейчас, пока никто не спит, чем они нападут исподтишка.

— Ему жена изменила, вот и бесится, — подал голос раненый стражник Руди. — Ушла от него к молодому.

— Заткнись! — тут же оборвал его Генрих, но мне всё мгновенно стало ясно.

— Ты свою жену тоже связывал? Тащил на алтарь насильно? Изменял ей, угрожал⁈ — я шипела на стражника дикой кошкой, уже читая ответ на его лице. — То-то же. Рой мне никто, и будь моя воля, я бы оказалась от него так далеко, как только возможно. Особенно от такого…

Глаза Феррела блеснули в свете костра — он знал, о чём я говорю.

О том, что он меняется. О том, что прежде он был куда человечнее и между нами когда-то даже жило доверие. Теперь же я не могла быть уверена даже в том, что Рой не убьёт тех, кто мне близок.

— Когда мы прибудем в Вермитур, нас сразу же заключат под стражу, — внезапно произнёс Рой, выходя вперёд.

Судя по изумлению на лицах стражников и даже Анны, они об этом ничего не знали. А вот с Эллен он делился всем — доверял ей так, как никому другому.

— И когда ты собирался об этом рассказать? — ледяным тоном спросил Лойд. — Когда ты узнал? И почему нас должны заключить под стражу?

— С определённого момента в Вермитуре не жалуют чужаков, особенно приходящих из-за вуали, — мрачно ответил Рой. — Исключение составляют лишь драконы… и те, кто их сопровождает. В архивах Астралиса я читал лишь обрывки, из которых трудно было сделать выводы, но больше всего я узнал, конечно, в храме Этарра в Доминис Мора.

Я переглянулась с Тарреном, который сидел рядом со мной и в разговор не вмешивался. Он вообще давал мне выбор, позволял мне отвечать и принимать решения во многом за нас двоих, и это было очень освежающим и необычным.

— Почему мы должны тебе верить? — произнёс Билл, приподнявшись на лежанке. Выглядел он после ранения в голову всё ещё очень плохо.

— Можешь не верить, конечно, — безразлично пожал плечами Рой. — Я могу покинуть вас в любой момент, но не делаю этого, потому что всё ещё верю в те цели, что мы поставили в Астралисе. Вы не хотите видеть правды. Без меня вы не были бы здесь и не смотрели бы сейчас на красную башню. Я не нападал на члена отряда, я напал на пришлого, который является нежитью, — это обнаружили в Доминис Мора. Но вам настолько нравится вариться в жалости к себе, что вы раздуваете конфликт, которого даже не существует.

Как бы я ни не хотела этого признавать, слова Роя имели эффект — в основном потому, что Таррен действительно был для них никем. И без него мы бы и правда никогда не добрались сюда.

Мы ни к чему не придём…

Поднявшись, я направилась к своей лежанке и увидела, как следом за мной двинулась большая бесшумная тень. Таррен двигался плавно, словно хищник, чувствующий себя комфортно почти везде, и это несмотря на то, что эти люди избили его совсем недавно.

— Я буду дежурить первым, — произнёс он, и горячее чувство благодарности буквально затопило меня.

Я засыпала рядом с ним, чувствуя тепло мужского тела, запах смолы и нагретой солнцем кожи… Где-то у лагеря остальные тоже заканчивали спорить и ложились спать. Таррен поправил на мне тёплый плотный плащ, который я использовала вместо одеяла. Его рука задержалась на моей шее, и он медленно погладил её кончиками шершавых пальцев — там, где Рой совсем недавно чуть не задушил меня. Я повернула голову, встречая нагловатый, обещающий взгляд зелёных глаз, и улыбнулась, отвечая на все его немые вопросы и предложения.

Надеюсь, у нас появится возможность остаться наедине в следующие дни.

Мне было трудно и страшно даже представлять, как выглядел бы мой путь сюда без Таррена.

— Леди Исабо, вас ждут во внутреннем дворе дворца, меня послал Его Величество, — к Исабо подошла служанка, когда девушка уже собиралась ложиться спать.

— Так поздно? — Она надеялась написать письмо Тому, хотя её и предупредили, что отправлять весточки непросто: из-за нежити не каждый мог пробраться в другое королевство даже по проторенным дорогам.

Она до сих пор не получила ответа от Тома даже на своё первое письмо. К нему она приложила невероятные находки, обнаруженные здесь же, — те, что заставляли её верить, будто земляне были далеко не первыми…

— Извините, леди Исабо, — женщина смутилась, глядя в пол. Она была просто служащей и лишь выполняла приказ.

— Ничего. И я не леди, не нужно так меня называть, — в который раз попросила Исабо.

Вообще-то это было даже приятно, хоть и очень непривычно. Но такие обращения заставляли Исабо вновь и вновь думать о том, что в этом королевстве царит суровая монархия, где власть сосредоточена в руках одного человека.

Вигорра. Мужчины, которого она с каждым днём боялась всё сильнее.

Она не знала почему — он был невероятно вежлив с ней и предельно уважителен, куда больше, чем при их первой встрече. Но каждый раз, когда она видела его, образы в её голове становились всё более запутанными.

Иногда она видела его образ в кофейне, с которой открывался лучший вид на Алтус, при этом вокруг никого, кроме них, не было. На столе находились её самые любимые угощения, а мужчина напротив смотрел с надеждой, которая после сменялась яростью.

В другой момент она видела их двоих рядом с незнакомыми для неё артефактами, где она послушно переводила инструкции, обучала Вигорра и его ассистента управлению. Временами артефакты были направлены на неё.

Но самыми страшными были его образы, во время которых он брал её.

В его кабинете, в её спальне, в помещениях, которых она никогда не видела, таких, как галерея или молельня. Даже в конюшне — когда она случайно забрела туда, желая рассмотреть невероятно красивого коня в яблоках.

«Твое тело уже давно принимает меня без боли… Я никогда тебя не отпущу.»

Эти образы всплывали в сознании на доли секунды, а после уходили, и она точно помнила, что ничего подобного никогда не происходило. Исабо даже спрашивала Вигорра и его ассистента, был ли правитель Вермитура в конюшне или в молельне вместе с ней, но, судя по недоумённым взглядам остальных, они понятия не имели, о чём она говорит. Спрашивать о большем она не решалась. Приехав сюда, Исабо узнала, что, как и у всех бессмертных дракарров, у Вигорра уже было четыре жены — жительницы Вермитура.

А когда она попала в молельню, которая находилась там же, где она была в этих образах, она окончательно убедилась, что это просто плод её воображения — молельня была совершенно другой.

Исабо знала, что как только они закончат работу здесь, она больше никогда не вернётся в Алтус. И если понадобится — уйдет с работы.

Ей никогда не следовало приезжать сюда. Тем более что симптомы этого безумства начались ещё дома.

— Вы знаете, о чём он хочет поговорить? — спросила Исабо у служанки.

Реакция женщины взволновала её — та только прикусила губу и покачала головой из стороны в сторону, вновь извинившись.

И чем ближе они подходили к внутреннему дворику, тем медленнее шла служанка.

Исабо уже видела выход во внутренний дворик, когда ее сопровождающая остановилась.

— Простите, леди Исабо, — в сотый раз невнятно пробормотала служанка. Женщина боялась. — Не… не ходите туда.

— Почему? Что случилось? — дурное предчувствие, появившееся ещё когда они начали спускаться, теперь буквально поглотило Исабо, каждая клеточка её тела вопила об опасности.

— Не ходите…

В этот момент в арочном проёме появился огромный, тёмный силуэт, который Исабо сразу же узнала. Он направился к ним быстрыми, бесшумными шагами, плащ развевался за ним, придавая фигуре особенную мрачность.

Но хуже всего было абсолютное молчание — он больше не собирался носить маску вежливости или цивилизованности. И действовал он не один, потому что что-то кольнуло Исабо в плечо, и её сознание начало резко угасать.

Я проснулась, тяжело дыша, и тут же почувствовала прикосновение Таррена.

Но его руки словно сжигали меня. Я скинула их, бросив «не трогай меня», и выскочила наружу. Грудь бешено поднималась и опускалась, пока я пыталась прийти в себя, задыхаясь.

Успокойся!

Я пыталась заставить себя дышать более размеренно, но это удавалось с трудом. К горлу подступил комок желчи, такой отвратительный, что я не выдержала, и меня вырвало, почти бесшумно.

А после я бессильно опустилась на землю, наблюдая за Тарреном, чьи горящие зелёные глаза пронзали меня из безопасности катакомб, пока я сама оставалась снаружи. Меня почти трясло в истерике.

Сон Исабо… воспринимавшийся почти как реальность. Наверное, потому что часть того, что случилось с ней, произошла и со мной. Её связали, как и меня, отнесли на алтарь, а после, в присутствии тысячи жителей, со многими из которых она была знакома, с которыми здоровалась, раздели и изнасиловали прямо на алтаре.

И сделал это Вигорр, покрытый такими же узорами, какими был покрыт Рой пару недель назад. Крики девушки, её мольбы, слова о том, что она не хочет, не имели никакого значения. Как и слова о том, что она любит другого, что они собираются пожениться.

Вигорр обрекал Исабо на жизнь без семьи. На жизнь с насильником, который медленно, но верно ломал её волю.

— Я мог бы поступить так же с тобой, но не сделал этого, — произнёс рядом со мной хриплый голос.

Обернувшись, справа я заметила Роя, стоявшего рядом с деревом. Он выглядел так, будто даже не засыпал.

— Ты… видел этот сон? С Исабо и Вигорром, с ритуалом? — зло спросила я.

Рой только кивнул, наблюдая за мной с какой-то снисходительной жалостью.

— Думаешь, дальше станет лучше? Дальше будет только хуже, потому что ритуал, полноценный ритуал, начнёт действовать на Исабо, и её наконец-то станет тянуть к своему мужу, пусть и очень медленно.

Он прав. Это звучало как ещё один виток мучений для неё, но теперь без надежды, что всё это когда-нибудь закончится.

— Я вижу… происходящее её глазами. Ты видишь так же?

Рой отрицательно покачал головой, вызвав у меня кривую болезненную усмешку.

Конечно…

— Я вижу всё его глазами. Глазами короля Вермитура. И если ты думаешь, что страдает только она, то ему ещё тяжелее. Не считай Вигорра монстром. Он пытался ухаживать за Исабо, хотел заслужить её благосклонность, осыпал невероятными подарками, но ей было плевать. Он верил, что просто не может подобрать к ней ключ, и раз за разом стирал ей память, надеясь, что новый подход сработает.

В голосе Феррела на миг вспыхнула злость, будто он искренне ненавидел Исабо за право на отказ.

— При этом он буквально сражался с собственными демонами, требовавшими запереть её, оставить только для себя, для личного пользования. Он мог сделать это в любой момент, но вместо этого сделал её женой.

— Ты оправдываешь его⁈ — я просто не верила своим ушам. — Он насиловал её, раз за разом, был слишком избалован, чтобы отказать себе, и слишком труслив, чтобы встретиться с последствиями своих решений.

Неважно… Всё, что я говорила, словно уходило в никуда.

— Тебе не понять, Фран. Вигорру было несколько сотен лет, на его плечах держалось целое королевство. Ты не в силах осознать, что человеческая жизнь теряет цену, когда на кону стоит великая цель. Они — разные виды. И как бы он ни хотел сделать её счастливой, его решения были важнее её выбора.

— Таким ты хочешь быть? Как он? — на самом деле я хотела спросить, почему нам вообще снятся эти сны и почему это началось именно после ритуала, но с губ сорвалось совсем другое.

— Да. Я вызову правителя Вермитура на бой. Я верю, что вся моя жизнь вела к этому моменту… Каждый её миг: встреча с тобой, с Эллен, городские архивы, где я нашёл историю нашего рода.

Он подошёл ближе, и я впервые заметила, что на висках Роя проступила чешуя — точно такая же, как у Таррена в озере красной вязи.

— И что же, всё то, что ты говорил отряду… о поддержке наших целей…

— Я поддерживаю их! И если я смогу избавить жителей Астралиса от печатей истощения, я сделаю это… но только после того, как добьюсь своего. И ты тоже когда-нибудь всё поймёшь. Как поняла Исабо.

— Как это случилось, Рой? Мы же доверяли друг другу, я думала, что знаю тебя. Я не узнаю тебя, ты никогда не был настолько жестоким…

— Ты никогда не знала меня настоящего, — отрезал он.

Я вернулась назад к Таррену, всё это время наблюдавшему за мной, и сразу поняла, что заснуть не смогу. Тем более мне хотелось, чтобы он сам хоть немного отдохнул.

— Ты в порядке? — спросил он, по-моему, даже не ожидая ответа.

— Да. Ложись спать, я подежурю. Всё равно не усну, — сказала я, отводя глаза.

Таррен не спорил — он вообще никогда не пытался лезть мне в душу, если я не хотела чем-то делиться.

— Я слышал ваш разговор.

Вот интересно, как это вообще возможно на таком расстоянии?

— Он не сможет победить правителя Вермитура, не завершив ритуал.

— А я не знаю, что для меня предпочтительнее — смерть от Печати Истощения или завершённый ритуал. Я не готова провести всю свою жизнь с Роем, будучи притянутой к нему против собственной воли. С человеком, который считает насилие обоснованным высшей целью и лишает меня возможности иметь собственную семью.

Я до ужаса боялась того, что меня начнёт тянуть к Рою, и если это неизбежно, то я предпочла бы умереть от Печати, чем окончательно потерять себя.

В этот момент я как никогда остро поняла, насколько мне на всё плевать. Насколько сильно я хочу жить своей жизнью, даже если ради этого придётся её потерять, пытаясь изменить будущее — не только для себя, но и для всех остальных.

Потянулась к Таррену, который так и не лёг, и поцеловала его — глубоко, жадно, чувствуя, как сладко этот поцелуй отдаётся в моём теле и как всё загорается внутри. Мужчина сразу же ответил, положив руку мне на затылок и запутывая пальцы в волосах. Он притянул меня к себе, буквально вдыхая мои выдохи.

— Смерть — это не выход. Никогда, — прошептал он в мои губы.

Открыв глаза, я поняла что он не закрывал их, и смотрел на меня с почти одержимой серьёзностью.

— Достали, — раздался недовольный голос дежурившего Билла, заставив меня хмыкнуть.

Как бы сильно мне ни хотелось забыться в руках Таррена, позволить себе большего при других я не могла, а значит, нужно было думать о завтрашнем дне. О пути к Красной башне и о том, что ждёт нас там.

Я продежурила остаток ночи, сидя рядом с Тарреном. Он повернулся ко мне спиной, и я не могла понять, спал ли он на самом деле или же просто притворялся. В какой-то момент Рой вернулся в лагерь и сел у одной из стен, недалеко от Эллен и Анны, но не прикасаясь к ним. Он молча смотрел на меня и на Таррена, не сводя глаз, пока не наступило утро.

Старые выжженные поля мы прошли не за два дня, как я думала, а за четыре. В основном потому, что здесь почти не было никаких укрытий, и лагерь на ночь приходилось разбивать устанавливая специальные шатры, рассчитанные на то, чтобы выдержать кислотный дождь… какое-то время.

Что случится, когда этот срок истечёт — никто не знал. В идеале такие убежища должны были оставаться временными, пока мы не отыщем пещеры или хотя бы заброшенные руины.

На вторую ночь в выжженных полях погиб ещё один стражник из тех, кто избивал Таррена, причём при тех же таинственных обстоятельствах. Никто не понимал, как это происходит: ночью дежурили разные люди, но они ничего не видели.

Две смерти за четыре дня неожиданно… сплотили оставшихся.

Из десяти стражников, покинувших Доминис Мора, в живых осталось только пятеро, причём Руди всё ещё был тяжело ранен… С нашей стороны тоже были пострадавшие — Билл и Ленор.

На третий день на нас напала нечисть, которую мы никогда не встречали прежде — нечто шипастое, чёрное, похожее на ожившие корни деревьев, двигающиеся с невероятной скоростью. У нас существовал протокол на случай неизвестных событий, но, конечно, теория всегда имела мало общего с реальностью.

Хруст ломающейся левой руки нашего командира я не забуду, наверное, никогда, несмотря на то что он сдержал крик. Его щит уже почти не работал — слишком много ударов неизвестная нежить нанесла Лойду.

Я рванула к нему, желая помочь, но меня неожиданно отшвырнул в сторону Таррен. А после он расправился с тварью практически в одиночку, ловко разрезая «корягу» острым мечом и разбивая флакон с моим токсином внутри.

В тот момент наш отряд осознал, что Таррен окончательно поправился. А также и то, что обычным человеком он явно не являлся — судя по его реакции и опыту.

— Он двигается почти как Феррел, — рычал Билл, который, по-моему, не слишком хорошо контролировал свою злость.

— Он не является драконом, — влезла Эллен. — Его проверяли в Доминис Мора на Оке Дракона, как и всех нас. И только на Роя отозвался артефакт.

Она казалась почти сочувствующей, стоя рядом с Тарреном. После того как мы покинули катакомбы, она не оставляла попыток сблизиться с ним, подружиться. Возможно, она выискивала какие-то секреты для Роя…

Я не сомневалась, что Таррен не раскроет ей того, чего не хочет. Не таким он был человеком, и даже если он скажет что-то, это будет значить лишь то, что это необходимо для его собственных целей.

— Это потому что он нечисть! В Доминис Мора его проверяли на наличие крови нечисти, — прорычал Рой.

— Я не нечисть, но меня ранили много раз, и я подозреваю, что часть крови этих тварей смешалась с моей, — холодно ответил Таррен, а после добавил с издёвкой. — Может, драконы и есть нечисть, их никто никогда не видел.

— Да как ты смеешь! — тут же вскинулся Генрих, но Лойд, убаюкивая сломанную руку, остановил его.

— Тихо! Мы не в безопасности, эти коряги могут вернуться. Доспорите потом.

Лойд вообще умел потрясающе разрешать любые конфликты. Он не боролся за главенство, но его рациональность и честность потихоньку выигрывали доверие стражников Роя.

Тем более что, потеряв половину своих напарников, они растеряли и большую часть уверенности.

— Тебя совсем не беспокоит, что Эллен общается со мной? — спросил меня ночью в тот же день Таррен, удивив меня.

Мы не обсуждали наши отношения или то, что между нами происходило. Не обсуждали ревность. Мы просто наслаждались прикосновениями друг к другу, поддержкой, теплом друг друга.

Хотя я и понимала в глубине души, что как только мы доберёмся до Красной башни, всё изменится.

— А что, ты хочешь изменить мне с ней? Вроде как она не предлагала? — улыбнулась я, размышляя о том, что у Эллен, на самом деле, весьма странные представления о жизни. Она не любила других женщин и чувствовала себя уверенно, только будучи «своим парнем» в окружении целой толпы мужчин. И сейчас, оказавшись вне Астралиса, она изо всех сил пыталась выстроить ту же модель отношений внутри нашего отряда.

Моя шутка Таррену не понравилась. Он нахмурился, словно ожидал от меня совершенно иной реакции, и больше эту тему не поднимал. Зато вместо него в голове зазвучал голос Целесте:

— Объект эксплуатирует твой травматический опыт, пытаясь сформировать привязанность. Он рассчитывал на более глубокий уровень доверия, чем тот, что был достигнут Роем, и текущее отсутствие ревности вызывает у него острую неудовлетворенность.

Прямо эксперт по отношениям…

Я бы, может, и ответила Целесте, но почти никогда не оставалась одна. В то, что Таррен мог быть недоволен отсутствием ревности, я вполне верила. Я ревновала, но говорить ничего не собиралась: если кто-то хочет изменить — он всё равно это сделает.

Снов с участием Исабо я больше не видела и, по правде говоря, была невероятно этому рада. Мне трудно было даже представить степень отчаяния, которое она испытывала, оказавшись замужем за Вигорром. В отличие от меня, у Исабо впереди была вся жизнь, и она надеялась провести её с женихом. Но вместо этого её против воли связали с насильником.

Каждое утро я просыпалась в объятиях Таррена. Мы перестали дежурить на третий день, после того как он сказал, что восстановился достаточно и услышит, если к нам кто-то приблизится. Я доверяла его словам — до сих пор он не произнёс ни единой лжи…

Когда он хотел что-то скрыть, он просто не отвечал.

Эти утренние мгновения превратились для меня в особый ритуал — светлый, нежный, спокойный. Странное счастье в творящемся вокруг безумии, где мы просто жили сегодняшним днём. Я позволяла себе иногда целовать Таррена в безволосую грудь, просыпаясь в его руках, в то время как он позволял себе большее — проникал под одежду, целовал неожиданно жадно. Его прикосновения совершенно не сочетались с образом человека, державшего всё под ледяным контролем и никогда не знавшего сомнений.

Вечером четвертого дня после выхода из катакомб мы достигли открытого каменистого пустыря, где по-прежнему не было ни одного укрытия. Красная Башня за это время значительно приблизилась, теперь она возвышалась над нами на вершине горы.

Ее вид подгонял нас: даже раненые пошли быстрее, не жалуясь на боль. Лойд пытался понять, как сможет полноценно сражаться, временно потеряв одну руку, а я надеялась… что в Башне найдется целитель.

Здесь, среди камней, мы неожиданно обнаружили следы другого отряда.

— Они покинули Астралис шестьдесят семь лет назад! — неверяще прошептала Анна.

Остатки человеческих костей и металла едва угадывались в пыли — кислотный дождь уничтожил почти всё, кроме небольшой металлической коробочки, застрявшей в трещине между засохшими пластами земли.

— Это то, о чём я думаю? — я подошла ближе и всмотрелась в исписанные, истёртые листы бумаги.

'Красная Башня так близко! Мы никогда не добрались бы сюда, если бы не Кристоф, который может пересекать красную вуаль, и даже кислотный дождь на него почти не действует! Он сможет войти внутрь, даже если мы не справимся, он остановит печати истощения раз и навсегда.

К сожалению, это последняя моя запись.

Я думал, что стоит опасаться нежити и кислотных дождей, но не знал, что люди могут быть даже хуже. Из… города, находящегося за вуалью рядом с Красной Башней, вышел целый отряд, чтобы уничтожить нас. Они называли нас несущими смерть и твердили, что должны защитить последнего дракона и короля Беррая.

Вал мёртв, а я едва успел убежать… Их оружие хуже нашего, но мы ослаблены долгим переходом и не ожидали, что нам придётся сражаться с людьми.

За что они так нас ненавидят?

Мне не оправиться от этого ранения, но я не жалею. В последний раз, когда я видел свою печать, на ней оставалось три дня. Кристоф — единственный, кто может что-то изменить, его кровь особенная, и вряд ли хоть одна миссия будет когда-нибудь так близко к башне, как мы.

Джонни, миссия тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года.'

— Тысяча восемьсот пятьдесят седьмой год… — задумчиво произнёс Бек.

— Летоисчисление, которое мы используем, — ответил ему Лойд. — Сейчас в Астралисе тысяча девятьсот двадцать четвёртый год. Мы никогда не использовали летоисчисление Этарра, хотя самому Астралису нет и тысячи лет.

Эта мысль заставила его нахмуриться, словно что-то казалось ему нелогичным, но после он отвлёкся.

— Правитель Беррай… Эти люди, называвшие предыдущую миссию несущими смерть, могут ли они ещё существовать? — спросил Альберт.

— Он даже может быть нынешним правителем Вермитура… Если он является драконом. Если он бессмертен, — уверенно предположил Рой.

Но именно предположил — по его глазам я видела, что ответа он не знал, несмотря на то что видел сны об Исабо и Вигорре. Я обернулась к Таррену — но увидела только его спину, пока он неотрывно изучал глазами Красную Башню на горизонте.

— Поторопимся! — привёл всех в чувство Лойд. — Нам ещё пересекать эту трещину.

Трещину в земле, которая казалась скорее провалом, огромным каньоном, мы видели ещё когда были в катакомбах, но, подойдя к ней, обнаружили, что всё куда более печально. Шириной больше сотни метров, она простиралась на огромное расстояние — так, что мы не видели даже конца, где трещина бы смыкалась.

— Местами она уже, чем здесь, — задумчиво произнесла Анна.

— О, это так нам поможет, прямо перепрыгнем! — огрызнулся Билл, заработав недовольный взгляд девушки.

Билл вообще постоянно ходил злым и стал только ещё более невыносимым после Доминис Мора. Наверняка Анна могла сделать его чуть добрее, потому что он часто провожал её голодными взглядами… вот только зачем ей это сдалось? Она была вполне довольна Роем, который, на удивление, общался с ней ласковее, чем Билл.

В одном Билл был прав — даже там, где каньон был уже, нам не пересечь его. В наших рюкзаках находилось снаряжение для пересечения местности — верёвки, крюки, даже снегоступы… Но ничего, что могло бы помочь в этом случае.

— Стоять смысла нет, давайте двинемся вдоль каньона, рано или поздно он должен закончиться или, по крайней мере, стать не таким глубоким, — предложила я, не желая терять времени.

Письмо от предыдущей экспедиции взволновало меня — кем бы ни был этот Кристоф, он обладал такими же способностями, как и я — именно поэтому они прошли так далеко. И если Таррен и записи из катакомб правдивы, то нам не стоит бояться жителей и этих странных карателей во имя «последнего дракона». Потому что Рой… объявит себя драконом, а мы будем его сопровождением?

Мы сильно недооценили эту трещину — потому что даже после двенадцати часов ходьбы мы не смогли найти способ пересечь её. Билл ругался, зарабатывая недовольные взгляды вообще всех, Руди постоянно отставал из-за своего ранения, Эллен вертелась рядом с Тарреном, пытаясь его разговорить.

Энтузиазм отряда падал с невероятной скоростью, хотя ещё утром нам казалось, что мы так близко…

— Если не найдём способ пересечь трещину, то разобьём лагерь там, где уклон чуть слабее — таким образом мы сможем найти дополнительное укрытие, на случай нападения, — громко объявил Лойд. — Не теряйте скорость.

В его голосе слышалось лёгкое волнение, которое он тщательно скрывал.

Потому что у нас заканчивалась вода. Ранее мы не раз пересекали свежие ручьи, где могли пополнить запасы, но с тех самых пор, как мы покинули катакомбы, нам не повезло даже единожды. Мысль о том, что нам придётся ограничивать себя в воде, казалась страшной. А смерть от истощения была для меня страшнее смерти от нежити.

— Я вижу! — крикнула внезапно Анна ещё через два часа, стоя на самом краю, и Ленор, подлетая к девушке, оттащил её.

— С ума сошла⁈

— Посмотри! — упрямо воскликнула она.

Трещина в этом месте не была пересекаемой — она всё так же выглядела раной на поверхности земли, но по-другому выглядело то, что находилось внутри обрыва.

— Не может быть… — прошептала Эллен.

Я тоже не могла поверить своим глазам. Внутри каньона, прямо в крутых стенах… находился мёртвый город. Скальная стена уходила вниз почти отвесно, и в этом каменном обрыве ярусами располагались террасы, соединённые узкими выступами и лестницами, вырезанными прямо в породе. Камень здесь был темнее высохшей поверхности, по которой мы ходили, с красновато-бурым оттенком. На этом фоне грубо обтёсанные проёмы казались ещё глубже.

Окна — если это можно было назвать окнами — имели вытянутую форму, чаще всего вертикальную, иногда с лёгким расширением к низу. Двери состояли из простых арок, рядом с которыми было что-то нацарапано. Чем глубже уходил взгляд, тем плотнее и сложнее становилась структура. Нижние ярусы выглядели более древними — входы были ниже, потолки массивнее. Иногда ярусы соединялись мостиками, но большая часть из них осыпалась, превратившись в труху.

Внизу не наблюдалось никаких форм недавней жизни — это место было давно заброшенным, а всё, что не состояло из камня, уничтожил кислотный дождь.

— Спускаемся? — с энтузиазмом спросила я, понимая, что это наш шанс попасть на другую сторону. Конечно, в идеале мы надеялись найти способ пересечь трещину через некий естественный мост, но я не была уверена, что он существует, в то время как… подземный город здесь, прямо под нашими ногами. И он дарует нам такую необходимую крышу над головой, по крайней мере, на одну ночь.

— Я не уверен, что раненые смогут подняться на другую сторону, — честно ответил Лойд.

Лестницы, ведущие к поверхности, были слишком крутыми, почти отвесными, и частично развалились.

— Если не смогут, то мы оставим их там, в этом городе! — зло рыкнул Рой, тут же приказав стражникам и своим жёнам спускаться.

Кто построил это место? И кто в нём жил?

Я не могла представить себе технологии, которая позволила бы воздвигнуть нечто подобное. Спускаясь вниз, мы почти не разговаривали, оглушённые попытками осознать, что вообще представляет собой это место. Дома, высеченные прямо в скалах, казались почти современными — с полноценным центральным дренажом и системой подачи воды, которая сейчас, к сожалению, была пуста.

Сегодня была моя очередь готовить, хотя какое там «готовить»… Костёр мы разжечь не могли — древесины не встречали уже очень давно, поэтому продолжали давиться сухими запасами, лишённые возможности сварить даже простую кашу.

Лойд сосредоточенно изучал содержимое рюкзаков, наверняка проверяя остатки воды, пока я упаковывала то, что осталось от ужина. Таррен был здесь же — помогал мне, как и всегда, без единой просьбы, заставляя моё глупое сердце буквально таять.

В последние дни он казался даже более закрытым, чем обычно, словно близость Красной Башни или того, что должно было произойти в Вермитуре, давила на него невидимым грузом.

— Ты в порядке? — спросила я тихо, воспользовавшись тем, что остальные разбрелись рассматривать необычные жилища. — Ты можешь поделиться со мной, если хочешь.

Таррен только кивнул, явно не желая развивать эту тему, и меня впервые кольнуло дурное предчувствие. Он не просто так что-то скрывал. Правда в том, что ответ мне наверняка не понравится, и я должна быть к этому готова.

— Нам не обязательно так торопиться, — заговорил он негромко. — Нежити около Вермитура намного меньше, если ты заметила, хотя её всё равно больше, чем я помню. Вы не готовы к тому, что произойдёт в башне.

— Тебя действительно беспокоит это ? — спросила я, наклонив голову. Впервые за всё время мне показалось, что он говорит совсем не то, что думает на самом деле.

Ответ Таррена удивил меня, вместо слов он просто усмехнулся, а подойдя ближе, глубоко поцеловал меня, пользуясь тем, что нас никто не видит.

— Фран! — голос Анны вырвал меня из этого сладкого поцелуя. Нужно отдать ей должное, увидев нас, она никак не отреагировала. — Ты должна это увидеть!

— Что именно?

— Сама поймёшь, просто иди за мной.

Я последовала за ней и вскоре обнаружила, что весь наш отряд собрался в некой… галерее. Картины, точно так же вырубленные в камне, ночью было трудно разглядеть, как бы ребята ни старались подсвечивать их.

— Ты разве не видишь? — голос… Генриха, из всех присутствующих, буквально лучился таким восторгом, что я окончательно перестала что-либо понимать.

Я отобрала факел у стоящего рядом Ленора и попыталась сама во всём разобраться. Сначала линии не складывались в образы, мне приходилось несколько раз отходить и приближаться, пытаясь угадать рисунки в породе.

Но потом…

На стене, вне всякого сомнения, был вырезан город, над которым что-то пролетало. Что-то массивное, крылатое и пышущее огнём.

— Это дракон! Ты видишь, Фран, это настоящий дракон! — Генрих никак не мог перестать тараторить, но он был не единственным, кого поразило увиденное.

Словно впервые все участники отряда получили подтверждение тому, что драконы реальны. Ведь Рой, при всей его силе и скорости, на дракона совсем не походил.

— Что здесь написано? — тихо произнесла я, заметив, что в углу «картины» что-то нацарапано.

— «Вигорр уничтожает последнее поселение землян после смерти Исабо», — зачитал мне Рой.

Рой не шутил, когда говорил, что готов оставить здесь тех, кто не в состоянии подняться на другую сторону, но сейчас, впервые за всё время, Лойд не стал защищать остальных.

Я понимала, почему — как и многие другие, наверное, но никто не озвучивал правду вслух. Если мы не поднимемся, если не найдём источник воды, нам всё равно конец — и никакая нежить или печать истощения не понадобится.

Ворчащего, словно старый дед, Билла мы затаскивали почти волоком, как и Ленора, а стражники помогали раненому Руди. На это у нас ушёл почти целый день, зато, оказавшись снаружи, мы увидели укрытие — высокие зубчатые скалы вдали, к которым мы могли подойти, наверное, часов за пять. А у их основания… лес. Первый, который мы встретили за почти неделю пути.

И несмотря на то, что уже темнело, Лойд принял решение идти вперёд, с чем никто не стал спорить.

Мы постоянно озирались, вздрагивая от малейшего шума — я боялась возвращения неизвестной нежити, похожей на коряги, другие же волновались о банши, которых чаще всего видят именно по ночам на открытых пространствах. А в лесу нас ждали древники… Но это всё равно было лучше, чем проводить ещё одну ночь на пустыре. По крайней мере, там у нас будет укрытие, и мы услышим их приближение.

— Клянусь, если мы переживём сегодняшнюю ночь полным составом, я точно поверю в богов, — выругалась Анна.

Нашим раненым действительно было очень плохо, особенно Биллу, для которого ранение в голову не прошло бесследно. Он, конечно, ругался, ведя себя как обычно, но в какой-то момент просто рухнул, после чего Альберт и Таррен потащили его на себе.

Стражники отставали, но мы не обращали на них внимания — за время пути мы привязались только к переводчику Беку, а остальных воспринимали почти как врагов. По крайней мере, я — что там чувствовали Эллен и Рой, меня мало волновало.

— Я больше не могу, — тяжело дыша, воскликнула Эллен. Рой что-то пробормотал ей в ответ, на что девушка благодарно улыбнулась, но покачала головой.

Может, он предложил нести её.

К лесу мы добрались тогда, когда луна уже стояла высоко в небе и оставалась единственным источником света — факелы мы не зажигали, не желая привлекать внимание нежити. Как и всё за вуалью, луна отливала краснотой, будто в воздухе была разлита лёгкая алая краска, и я думала о том, как это случилось.

После… смерти Исабо Вигорр напал на поселения землян и, возможно, уничтожил почти все. Кто эти земляне, почему они такие особенные? Принадлежит ли Целесте к ним и как она смогла перенести своё сознание в тело другого человека? Она никак не комментировала мои находки касательно землян, не объясняла, что делать с чёрным вытянутым предметом, найденным рядом с их странными захоронениями.

Мы знали, что земляне не погибли окончательно после того, как Вигорр уничтожил их поселения — ведь мы видели тот город в трещине. И вполне возможно, что выжившие разбрелись по всему миру и основали крохотные поселения, прячась от гнева дракона.

— Привал! — громко объявил Лойд, который за все последние дни ни разу не проявил слабости, несмотря на сломанную руку. И даже сейчас он не остановился, пока не отыскал источник воды, ни на секунду не выказав сомнения.

Я поражалась силе этого мужчины и понимала, что без него мы бы никогда сюда не дошли. Его несгибаемая воля, умение гасить конфликты и принимать лучшие для команды решения невольно вызывали уважение у каждого, даже у Роя, пусть тот и не показывал этого ни словом, ни делом.

Таррен помог усадить Билла на землю, но после этого ко мне не подошёл. Он долго вглядывался в тёмную чащу, пока мы разбивали лагерь, словно ждал нападения в любой момент.

— Ты собираешься спать? Лойд уже выставил по два человека на дежурство, наша очередь через четыре часа, — я подошла к нему, едва прикоснувшись к руке, но в ответ он только отрицательно покачал головой.

— Этого недостаточно, — произнёс он. — Ложись, я буду дежурить всю ночь. Нам стоит опасаться не только нечисти.

— Что ты знаешь об этих отрядах, которые напали на предыдущую миссию? — спросила я его прямо.

Его зелёные глаза рассматривали меня долго, изучающе, будто Таррен прикидывал, сколько именно он может мне раскрыть. И впервые это причинило мне настоящую боль.

— В моё время их не существовало, — ответил он после долгой паузы. — Никто не покидал Вермитур, чтобы преследовать чужаков.

В его время…

— Таррен… — Его тело мгновенно напряглось, когда он понял, что я собираюсь спросить о чём-то личном. — Как мне доверять тебе? По-настоящему, полностью?

— Ты спасла мою жизнь, и клянусь, я никогда не подвергну твою опасности, — произнёс он неожиданно жёстко. — Ты можешь решить продолжить путь без меня, но я всё равно последую за тобой.

С каждым его словом что-то разрушалось внутри меня — стены, которые я старательно возводила после того, как Рой бросил меня.

— Ложись спать, — тихо добавил он. — Я буду дежурить все последующие ночи.

И он действительно дежурил: и эту ночь, и все последующие, пока мы наконец не добрались до нашей цели. За это время нежить пыталась напасть на нас четырежды, и всегда под покровом темноты, но Таррен неизменно первым замечал угрозу, несмотря на то что рядом постоянно находились часовые.

Члены моего отряда не раз пытались допытываться у Таррена о его прошлом. Особенно усердствовала Эллен, постоянно крутившаяся рядом с мужчиной, но он всегда отвечал, что ничего не помнит. На вопросы же о своих удивительных способностях он говорил лишь, что мышечная память порой отличается от памяти разума.

Как бы тяжело ни было это признавать, мы вряд ли добрались бы так далеко без Таррена… И без Роя. Их сила и реакция разительно отличались от нашей, но если Рой получал ранения, которые заживали почти мгновенно, то Таррен просто умудрялся уворачиваться от ударов. Из-за этого спекуляции о его прошлом достигли почти смешных масштабов.

Кто-то верил, что он принадлежал к тем самым карателям, покидавшим Вермитур. Другие считали, что Таррен был легендарным охотником на нечисть, до которого она в итоге всё же добралась и которого я нашла в самый важный момент.

Вуаль возникла прямо перед нами к концу шестой недели — плотная, куда менее прозрачная, чем та, которую мы пересекали в Астралисе и Доминис Мора.

К сожалению, «окно» для безопасного перехода вуали с использованием укрепляющих зелий давно закрылось, и у нас оставался только один шанс — ждать кислотного дождя, который рано или поздно должен был начаться. К тому моменту нам следовало отыскать укрытие или построить его неподалёку от вуали — там, где она казалась чуть тоньше. И мы знали точное место, потому что сразу за пеленой начиналась массивная каменная стена, которую мы видели, пусть и нечётко.

— Они знают, что мы здесь? — спросила я Таррена или, может быть, Роя.

Стена не была бесконечной: в какой-то момент она обрывалась там, где почва становилась плотнее и где когда-то проходила старая дорога, которую я узнавала по снам с Исабо. Эта дорога упиралась в открытые ворота, за которыми угадывались неясные силуэты.

Жители Вермитура, ожидающие, когда мы наконец пересечём вуаль.

— Как только мы пересечём вуаль, Рой подтвердит свой статус, а мы окажемся его сопровождением. После этого мы сможем передвигаться по городу — свободно или нет, мы не знаем. Не вступайте в конфликты с местным населением, держитесь вместе, не делайте резких движений. Помните, что наша цель — красная башня и обнаружение источника печати истощения.

Громкий голос Лойда успокаивал меня, пока он распределял зелья.

Мне зелье было не нужно, я могла бы пересечь вуаль прямо сейчас, но что дальше? Я окажусь в руках местного населения?

— Рой? — Лойд давал Феррелу шанс подтвердить или опровергнуть план, потому что… сейчас его участие было ключевым. Если он не назовёт нас своим сопровождением — мы окажемся под большой угрозой, ведь у крохотного отряда, половина из которого была ранена, не было шансов против жителей огромного города.

Или королевства?

— Всё верно, — холодно усмехнулся Рой, блеснув глазами.

Вообще-то даже этот план был очень опасным. Мы двигались вперёд, основываясь на словах Роя, но что, если все эти статусы и сопровождение давно не работают? Никто из нас не был в Вермитуре, кроме Таррена…

Который тоже не был там давным-давно. Я даже не знала, сколько времени он провёл на дне озера красной вязи.

Ожидая кислотного дождя, мы старались помочь раненым, как могли, а также сооружали укрепления прямо около ворот — вырубив несколько деревьев, мы собрали защиту из брёвен, укрепляя её грязью и камнями. Нежить была слышна только в отдалении, она не особо любила вуаль.

За это время мы узнали, что Биллу осталось жить только четыре недели, а Бек оказался девственником.

Разговоры у костра объединяют.

— Так и помрёшь, не тронув женщину! — грубо произнёс Генрих, а потом продолжил, нудя, как старый дед. — Может, это и к лучшему, а то попадётся гулящая…

И за это… все были ему благодарны. Он сменил тему после того, как мы узнали о Билле, и разрядил тяжёлую атмосферу.

— Я могу помочь с твоими бородой и усами, поверь, я всегда подсказываю друзьям, что нравится девушкам, — тут же влезла Эллен.

Я же… преступно наслаждалась этими днями, понимая, что как только мы пересечём вуаль, всё изменится. Исследовала найденный рядом с захоронениями землян прямоугольный предмет и в какой-то момент смогла снять с задней стороны крышку — внутри обнаружилось отверстие под объекты прямоугольной формы и какие-то пружины.

Мы с Тарреном часто наблюдали за кроваво-красными закатами и рассветами, уходя подальше от остальных. Он обнимал меня со спины — большой, тёплый, пахнущий солнцем и смолой. Иногда мы позволяли себе забыться в руках друг друга, но это случалось нечасто. Невозможность заняться сексом полноценно просто сводила с ума, и такие моменты только раззадоривали меня ещё сильнее.

И дико бесили.

Мы разговаривали, точнее, пытались — он спрашивал меня о моей семье, но, видя, что я почти не отвечаю, быстро переставал. Он умел читать меня буквально с полуслова. Таррен вновь пытался узнать, сколько дней мне осталось жить, но я отшучивалась, говоря, что если бы не печать, я бы никогда не оказалась в озере красной вязи и не встретила его.

Я тоже пыталась расспрашивать его — как он оказался в озере, сколько там пробыл… Но он закрывался, и я не настаивала. Несмотря ни на что, я была… почти счастлива. Даже просто молчать с ним было хорошо.

— Как ты это делаешь? Никогда не сомневаешься? — спросила я почти с восхищением.

Я тоже так хотела.

— Этому учишься на тысячах ошибок. Каждая из них — урок, и со временем понимаешь, что никто, кроме тебя, не в ответе за твоё будущее. Всё, что происходит с нами — наш собственный выбор, всегда. Я принимаю все последствия своих решений.

С момента, когда мы приблизились к вуали Вермитура, прошла неделя, прежде чем мы заметили в небе облака. Нервное ожидание разливалось в воздухе — смесь волнения и предвкушения, — и вдруг наступила неожиданная тишина.

— Сегодня, — произнёс Таррен рядом со мной, когда мы вышли набрать брёвен для костра.

Я кивнула, чувствуя, что не могу отойти от него ни на шаг. Что, если нас сразу же убьют? Запрут в темнице?

Таррен, который обычно никогда не сомневался, сейчас выглядел… взбудораженно. Его зелёные глаза горели возбуждением и сожалением, словно он, как и я, не хотел, чтобы эти дни заканчивались.

— Ты боишься? — спросила я его.

— Нет, — хрипло усмехнулся он. Невероятно привлекательно. А после прижался своим лбом к моему. — И ты тоже не бойся, Фран. Ты куда сильнее, чем думаешь. Слабая женщина никогда не вытащила бы меня оттуда и не проделала бы такой путь с поломанным, больным человеком. Что бы ни случилось завтра, ты справишься. Ты думаешь, что сломлена, но всё это время ты идёшь к своей цели так, будто завтрашнего дня не существует.

Его слова смутили меня, но одновременно заставили почувствовать себя сильнее, смелее. Злее.

— Ты прав, — произнесла я прямо в его губы. — Я чувствую, что мне нечего терять? Я готова почти ко всему… кроме, может, полноценного ритуала с Ро…

Он не дал мне договорить. Поцеловал — жёстко, почти грубо, сразу же притягивая меня к себе за ягодицы и сжимая их. Я чувствовала его возбуждение сквозь одежду и злилась на то, что он вновь начинает это — полноценной близости у нас всё равно не будет.

— Не играй со мной, — возбуждённо приказала я.

— Я не играю.

Никого рядом не было, и Таррен, чуть приподняв, прижал меня к дереву. Он сразу же наклонился к моей шее, жадно целуя её и наверняка оставляя следы. Я почти никогда не видела его таким — он всегда отдавал мне контроль или иллюзию контроля, кто его знает.

— Таррен…

— Молчи, — он закрыл мне рот рукой, но я, тяжело дыша, приоткрыла губы и обхватила несколько его пальцев, заслужив безумный, горящий болью взгляд.

Что на него нашло?

Его вторая рука судорожно расстёгивала мою рубашку, а после принялась и за штаны. Я помогала ему — всячески пыталась выскользнуть из неудобной ткани, прерываясь только на сумасшедшие, почти болезненные поцелуи. В какой-то момент я укусила его за губу — в ту секунду, когда мы столкнулись обнажёнными животами, — и получила от Таррена в награду стон, первый за всё время.

Проклятый, полный тайн «объект» контролировал себя слишком хорошо.

Я закинула ногу на его бедро, всё так же прижатая к стволу, чувствуя, как всё моё тело сковало возбуждением и желанием получить разрядку. Если мы будем тереться друг о друга…

— Ах! — громко выдохнула я, когда он неожиданно оказался во мне — не полностью.

Эта первая настоящая близость была бы… такой долгожданной, сумасшедшей и невероятной.

Если бы не оказалась такой болезненной.

Я не хотела это останавливать, я наслаждалась даже болью, но выдержала не более трёх движений — изнутри всё горело. Жжение разливалось по всему телу, начинаясь там, где наши тела соединялись в одно.

— Фран! — он понял всё по моему лицу и тут же покинул моё тело, удерживая меня от падения. — Проклятье! Прости…

Он укусил меня в плечо — со всей силы, словно пытался сожрать, и этот его поступок отозвался смутным узнаванием внутри… Но я была благодарна. Потому что это хоть немного отвлекло меня от боли, от которой меня буквально трясло.

Дождь начался еще ночью, но мы не спали, подавленные осознанием того, что должно произойти сегодня. Разговоры затихали, едва начавшись.

После неудачной близости с Тарреном я волновалась о том, какой будет реакция Роя по возвращении — он говорил, что чувствует мои «измены». Но, к моему удивлению, его поведение никак не изменилось, он всё так же почти не разговаривал со мной, пребывая в своих мыслях.

Волновался ли он? Его роль там, за вуалью, была ключевой.

— Ждать смысла нет, — произнёс Лойд. — Они ждут нас, и мы не знаем, сколько выдержит укрытие. Выпейте зелье сейчас и начинайте собираться.

Он не произнёс больше ничего, но все и так всё понимали.

Готовиться к чему угодно… Мы не знали, что ждёт нас там. Убьют ли нас сразу же, как только мы пересечём вуаль? Существует ли в Вермитуре закон, право и справедливость?

— Готовы? — спросил он через два часа, когда рюкзаки были заполнены, а в теле гуляла особая сила после принятия зелья.

Отряд нестройно подтвердил свою готовность, и Лойд вместе с Роем почти одновременно шагнули вперёд. Они начали пересекать вуаль вместе, но Рой сделал это на секунду позже, так что Лойд оказался там первым.

Я поторопилась, двинувшись следом за ними, и почти сразу оказалась там, где небо не отливало красным, а нежить не нападала…

Нападали люди — жители Вермитура.

Нас встретили копья, направленные прямо в наши шеи. Лойд и Рой уже стояли, окружённые со всех сторон, и постепенно в такие же обстоятельства попадали все, кто пересекал вуаль. Ослабленные, едва стоящие на ногах.

— Не трогайте её! — рявкнул Рой, когда увидел, что нападающие бросились к Эллен. И это при том, что Анну схватили несколькими минутами ранее — и он молчал.

— Не шевелитесь! — приказал кто-то громко, с небольшим акцентом.

Я не могла даже крутить головой из стороны в сторону — настолько плотно ко мне были приставлены копья. Передо мной стояли восемь человек — те, кого я могла бы назвать городскими стражниками, судя по их нарядам.

На них была форма — явно не парадная, но добротная. Плотные тёмные куртки с высоким воротом, застёгнутые до самого горла, кожаные ремни, перехватывающие грудь по диагонали, тяжёлые плащи. Под подолами виднелись высокие сапоги с металлическими накладками, а на куртках — вставки из жёсткой кожи и металла, защищающие плечи и предплечья.

Хуже всего было то, что у них обнаружилось не только холодное оружие, но и ружья. Судя по их поведению — отсутствию паники и строгому строю — это была хорошо организованная группа, которая точно знала, что с нами делать.

— Пришлые! Вы будете доставлены в тюрьму, а после повешены на центральной площади, как и заведено уставами Вермитура! — вперёд наконец-то вышел говорящий. Им оказался высокий смуглый мужчина. Его наряд значительно отличался от остальных, ткань казалась дороже, отсутствовали металлические вставки и плащ, зато на плечах…

Там были блестящие удлинённые кожаные вставки, отливающие на свету и похожие на чешуйки. С учётом того, как все в Доминис Мора сходили с ума по драконам, это не могло ничего не значить.

— Как тебя зовут⁈ — громко спросил Рой, наконец желая взять ситуацию под контроль. Лойд молчал — мы обсуждали, кто будет разговаривать первым, и командир строго следовал плану.

— Каллен, — представился главный из тех, кто так «дружелюбно» встретил нас у ворот города.

— Меня зовут Рой Феррел, я дракон младшего дома, и ты не посмеешь прикоснуться ко мне и к моему сопровождению! — угрожающе и уверенно произнёс Рой.

Репетировал ли он свою небольшую речь? Наверняка.

Я видела, как они долго разговаривали с Лойдом, обсуждая план в куда больших подробностях, чем с нами.

— Правда? — в голосе Каллена сквозила издёвка и небольшое удивление. Мы явно были не первыми, кто пересекал вуаль, потому что где-то есть и другие поселения, подобные Доминис Мора, возможно, находящиеся намного ближе.

За спиной плотно стоящей стражи начали собираться зеваки — жители города. Они и до этого поглядывали в нашу сторону, но стража быстро их прогоняла, опасаясь, наверное, что мы можем быть опасны.

Мои глаза хаотично пробегали по их одежде в попытке определить уровень развития этого места. Мужчины носили тёмные сюртуки или короткие пальто, под многими виднелись жилеты из плотной ткани и рубахи с высокими воротниками, почти на каждом была шляпа. Женщин я почти не видела, но те две, что рискнули на нас посмотреть, были облачены в платья светлых оттенков с высокими лифами и длинными рукавами.

Неожиданно быстрая тень мелькнула перед глазами — это Каллен, не дождавшись ответа от Роя, подскочил к нему так быстро, что я даже не успела заметить…

А потом резким движением воткнул кинжал ему в плечо.

Вокруг раздались напуганные ахи — в основном от жителей города, смотрящих на нас круглыми глазами, потому что и наш отряд, и стражников буквально парализовало. Лойд слева от меня напрягся, словно готов был что-то сделать… но что? Был ли у него план «Б»?

Секунда — и я почувствовала тупую, противную боль в плече, именно там, где кинжал проткнул Роя. Но долго эта боль не продлилась.

Феррел не показывал слабости и не выдавал, что ему больно. Городская стража вокруг него отошла на шаг, когда он потянулся левой рукой к торчащей из него рукоятке и вытащил кинжал.

Тут уже и стражники не сдержали эмоций, когда рана начала затягиваться прямо у них на глазах. Рой улыбнулся клыкастой улыбкой, словно эта демонстрация была именно тем, чего он добивался.

— Дома Феррел не существует, — неверяще пробормотал Каллен, отходя на шаг. Он выглядел так, будто прямо перед ним сейчас произошло чудо, нечто невероятное, о чём он слышал и, может, даже верил, но чего никак не ожидал увидеть в своей жизни. — Вы дракарр… Отпустите его!

Стража подчинилась ему моментально, отходя от Роя, но не от нас. Я была уверена, что каждый из нас в этот момент готов был выдохнуть с облегчением — безумный план работал! Они действительно не нападали на дракарров…

— Это ваше сопровождение, Рой Феррел? — теперь Каллен обращался к нему исключительно уважительно.

— Мир не ограничен Вермитуром, Каллен. И да, это моё сопровождение, — произнёс Рой, и Каллен, похоже, уже собирался приказать освободить и нас.

Я видела взгляды Анны, Ленора, даже раненого Билла — у нас получалось!

— Но не все, — ледяным тоном закончил Рой.

Не все⁈

— Все присутствующие здесь женщины — мои жёны, — озвучил Рой. — Оставшиеся мужчины входят в моё сопровождение и стражу, кроме него.

Он указал на Таррена.

Взгляд Каллена задержался на моём «объекте» — неожиданно цепкий, изучающий, он даже сощурился… но после встряхнул головой, не увидев ничего интересного.

— И Лойд тоже не входит в моё сопровождение, — внезапно добавил Рой.

— Ты не можешь! — крикнула я, не веря, что это происходит на самом деле.

— Они будут доставлены в городскую тюрьму, а после повешены на центральной площади, — сухо отчитался Каллен, приказывая своим людям освободить нас, а Таррена и командира доставить в тюрьму.

Лойд выглядел шокированным — по какой-то причине он совсем не ожидал того, что Рой его предаст. Глаза нашего командира бегали из стороны в сторону, словно он лихорадочно просчитывал варианты.

А отряд в этот момент медленно осознавал происходящее.

— Урод! Я так и знал, что мы не можем доверять тебе, — выкрикнул Билл, едва стоящий на ногах, на нём переход через вуаль сказался сильнее, чем на других.

— Вы не можете! Лойд привёл нас всех к вуали, без него ты бы тоже не выжил! Ему нужна медицинская помощь, у него сломана рука! — Альберт, единственный мужчина из нашего отряда, не получивший ранения, вырывался из рук стражи. Стоило воинам на мгновение ослабить хватку, как они вновь окружили его, пресекая попытку броситься к Лойду.

— Успокойтесь! — это был приказ не Роя, а Лойда. — Помните, зачем мы сюда шли! Это важнее меня…

— Но… — Альберт не унимался.

— Это приказ! — рявкнул Лойд, прежде чем его оттащили вместе с Тарреном, который всё это время молчал, не отрывая от меня взгляда.

Меня душило отчаяние, у Лойда не было печати, его должна была ждать полноценная долгая жизнь… как и Таррена теперь.

«Помните, зачем мы сюда шли».

Я боялась привлекать к нам слишком много внимания местных — именно такие наставления оставлял Лойд перед тем, как мы пересекли вуаль. Мы должны были выглядеть сплочённо вокруг Роя, чтобы нам позволили свободно ходить по городу, но… Те крики и споры, что уже начались, наверняка сделали нас подозрительными и опасными в глазах жителей.

Если только у них нет такого же слепого доверия к драконам, какое мы видели в Доминис Мора.

Рой сделал шаг вперёд, внутрь города, сопровождаемый Калленом, а следом пошла Анна, в чьих глазах горела решимость. Она, очевидно, всё ещё надеялась изменить мнение Феррела.

Таррен говорил мне, что единственный настоящий конец — это смерть. И пока мы живы, мы всё ещё можем что-то изменить.

Я ни на секунду не верила, что Таррен не предусмотрел подобного развития событий. Он не выглядел удивлённым, но был ли у него план? Мог ли этот план включать в себя спасение Лойда? И есть ли у нас вообще время?

Двигаясь к месту назначения в плотном кольце стражи, я почти не смотрела по сторонам, ощущая страшное волнение за Таррена и за Лойда. А вокруг раскинулся огромный город с архитектурой, свойственной Астралису порядка сотни лет назад. Тысячи жителей вышли к главной мощёной дороге, по которой нас вели; они перешептывались, указывали на нас пальцами, что-то обсуждая…

Тревога была настолько сильной, что я не могла ничего не делать — Каллен сказал, что Таррена и Лойда казнят!

— Когда состоится казнь⁈ — я почти подлетела к Каллену, из-за чего стражники, двигавшиеся в двух метрах от нас, заметно напряглись.

— Через две недели, — ответил он без промедления. — Мы дождёмся возвращения Его Величества, а после подготовим площадь к публичному торжеству. Вполне возможно, к нам приедут гости из других городов.

Он произносил это так холодно и равнодушно, что я сразу поняла, что подобное здесь в порядке вещей. Значит, к ним не раз забредали чужаки из-за вуали. Я с ужасом подумала о том, что, возможно, и предыдущие отряды из Астралиса достигали Вермитура, но лишь для того, чтобы умереть здесь на глазах у толпы.

Имеет ли сейчас значение, как я выгляжу со стороны? Странно или нет?

— Целесте, — шёпотом произнесла я. — Ты разработала для нас план передвижения к Доминис Мора, можешь ли ты сделать подобное здесь?

Стражники бросили на меня недоуменные взгляды, не понимая, почему я что-то неразборчиво бормочу сама себе.

— Куда ты хочешь добраться? У меня нет информации об этом городе, но я запоминаю происходящее твоими глазами и могу оптимизировать путь к нужной точке, основываясь на таких факторах, как свет, плотность трафика и дислокация стражей. Но для этого необходим визуальный мониторинг местности. Минимум — три цикла.

— К городской тюрьме. И покинуть её, в идеале не одной, — я сделала вид, будто кашляю в кулак, а сама торопливо шептала эти слова.

— Я не буду помогать тебе освобождать «объект», а также подвергать тебя опасности, — равнодушно отрезала женщина.

Отсутствие в ней эмоций выводило меня из себя. Я не понимала, как она может оставаться настолько спокойной, отказывая мне в помощи в такой момент. Она ведь чувствовала всё то же, что и я: бешеное биение моего сердца, жар тела, то, что я едва могу вздохнуть…

— Чего ты хочешь? — спросила я почти бесшумно, заработав ещё один подозрительный взгляд стражников.

Всё, больше ни слова! Нельзя вызывать их подозрения, если я хочу и дальше спокойно идти по городским улицам.

— Ликвидация единицы… В подуровнях Красной башни.

Если ей это нужно и если это безопасно для остальных — я сделаю это. Но только после того, как она поможет мне добраться до Таррена и Лойда. Впрочем, сейчас не время спорить, нужно сначала дождаться собственной «свободы».

Мы постепенно продвигались сквозь шумный город. Я крутила головой по сторонам, замечая, как люди расступаются перед отрядом стражи, узнавая Каллена. Прохожие явно не понимали, почему нас ведут к тюрьме не закованными в кандалы.

Но, похоже, кто-то уже донёс весточку о том, что произошло там, у ворот.

— Дракарр… это другой дракарр!

— Не может быть!

Первые удивлённые, неверящие восклицания были тихими, но с каждой секундой они становились всё громче. Я пыталась различить оттенки чувств в этих криках, в которых слышался экзотический акцент, и понимала, что страха в них нет.

Только… радость? С каждым новым возгласом она читалась всё отчётливее.

Рой шёл впереди, ни разу не обернувшись к нам, а Эллен держалась лишь на полшага позади, едва поспевая за высоким мужчиной. По лицам Альберта и Анны я видела, что они отчаянно хотят поговорить со мной, но продолжала делать вид, будто ничего не замечаю. Я не хотела лишний раз провоцировать конвой — у нас есть две недели на то, чтобы вытащить Лойда и Таррена из темницы.

— Сюда, — произнёс Каллен, указывая на огромные ворота в самом конце улицы, окружённые богатым парком и по-настоящему роскошными, невероятно ухоженными домами. — Это дворец правителя, вы будете жить здесь.

— Кто будет нас встречать, если правитель отсутствует? — спросила Эллен.

— Его жёны, конечно, и его дети, — ответил Каллен. — А также многочисленные советники и помощники. Вы — старшая жена дракарра Роя Феррела?

Рой даже не взглянул на неё во время этого вопроса. Он жадно вдыхал воздух Вермитура, осматривая всё вокруг широко раскрытыми глазами. А может, ему просто было плевать, что она ответит.

Поэтому Эллен, после секундной заминки, кивнула. В конце концов, Катарины здесь не было.

— Добро пожаловать в гнездо Этарра! — громко объявил вышедший вперёд высокий худощавый мужчина с невероятно цепким, умным взглядом. — Меня зовут Таледор Стон, я младший советник Его Величества.

Он разговаривал с точно таким же экзотическим акцентом, как и все остальные, но язык, на котором они изъяснялись… Чувствовался им родным. Скорее всего, акцент был обусловлен долгой изоляцией этого места и тем, что местные почти не пересекались с чужаками.

— Благодарю, — холодно, но вежливо отозвался Рой за всех нас. — Меня зовут Рой Феррел, я дракон младшего дома, со мной три жены и сопровождение.

С учётом того что женщин в отряде было всего три, сомнений в том, что я тоже принадлежу к числу «жён», быть не могло. Именно мы притягивали большую часть взглядов слуг и… других женщин, находившихся здесь.

Их было множество — я насчитала не меньше десяти, и все были одеты так, будто принадлежали к самому богатому сословию. На вид их возраст разнился лет на десять, не больше. Жёны? Дети? Как тут разобраться…

— Вы, конечно же, хотели сказать «дракарр», мой лорд, — поправил Роя вежливо и предупредительно младший советник, блеснув глазами.

Рой никак не выразил своего недоумения, только кивнул, будто именно это и подразумевалось. А я в который раз подумала, что никто в Вермитуре — ни в моих снах, ни сейчас — не называл Роя и таких, как он, драконами. Только дракаррами. И если раньше мне казалось, что это одно и то же…

То, как нас постоянно поправляли, заставляло мыслить в ином направлении.

— Я верю, что вы сильно устали с дороги. И вам, и вашим жёнам предоставят покои, достойные вашего положения. Ваше сопровождение разместят в другом крыле, этажом ниже, и всем больным будет оказана медицинская помощь. Есть ли среди ваших людей личный ассистент или советник?

Рой покачал головой, но затем указал пальцем на Бека.

— Это мой переводчик, я хочу, чтобы он жил поблизости и присутствовал на всех мероприятиях.

Как только они обменялись любезностями, нам представили жён правителя Вермитура. Их имён я не запомнила, кроме той, кому досталась роль старшей жены, — её звали Марелин из Старшего Дома Ардор. Десять жён! И это только из тех, кого мы видели.

Я продолжала внимательно осматривать широкие, богато украшенные коридоры, картинные галереи и чайные комнаты этого самого настоящего дворца, пока нас вели к покоям. Марелин и Эллен шли на четыре шага впереди меня и Анны, а остальных уже увели в другое крыло. Снаружи стемнело. Нам сообщили, что ужин будет накрыт в большой обеденной зале, а вода для ванн уже нагрета в наших купальнях.

— Желаете ли вы принять ванну в одиночестве или со своими жёнами? — спросили Роя так буднично, будто это было самым нормальным времяпрепровождением.

— Конечно же, со своими жёнами, — уверенно ответил Феррел.

— Я удивлён, что ты до сих пор не попыталась наброситься на меня и обвинить во всех грехах, — произнёс Рой, сидя в широкой круглой деревянной ванне рядом с самым настоящим бассейном.

Купальни представляли собой роскошное помещение с несколькими встроенными в мозаичный пол ваннами, большим бассейном, бочками и кадушками. Рой прибыл сюда почти сразу, судя по его расслабленному виду.

— Можешь не волноваться, я не трону тебя… пока, — он кивнул на моё полотенце, под которым я была совершенно обнажённой. — Тем более что там нет ничего, чего бы я не видел уже сотни раз.

И это было правдой.

— Не похоже на твоё поведение сразу после того, как мы покинули Астралис, — ответила я.

— Зачем мне мучить себя… да и тебя тоже, когда я могу просто дождаться, пока ритуал станет полным? Тогда ты не сможешь сопротивляться собственному желанию, сама будешь умолять меня. — Его глаза сверкнули чем-то ненормальным, заставляя меня замереть. — Ты помнишь это место? Из своих снов?

Я не помнила, хотя и верила, что до этого многое из того, что видела я, Рой наблюдал тоже.

— Вигорр и Исабо провели здесь очень много часов… Особенно приятных после того, как ритуал стал на неё действовать и она наконец приняла свою судьбу. Интересно, почему ты не видела этих снов?

Он спрашивал лениво, как истинный хозяин жизни, обводя помещение властным взглядом, будто всё здесь уже принадлежало ему. Возможно, он так себя и чувствовал, он же говорил мне, что я не способна понять Вигорра. Что, если мышление и взгляды на жизнь того мужчины, бывшего правителя Вермитура, перешли и к Рою?

Мог ли Таррен защищать меня от этих снов? После того как он увидел, насколько плохо мне стало от последнего — того, в котором Исабо заставили участвовать в ритуале, включая насилие перед сотнями людей?

При мысли о Таррене меня почти скрутило от осознания, что с ним может случиться беда. От страха, что я больше не услышу его голос и не буду знать, что впереди его ждёт долгая, спокойная жизнь — после всех тех мучений, что он уже пережил.

— Почему ты так поступил с Лойдом? — спросила я, стараясь взять себя в руки.

— Какого чёрта он мне сдался? — усмехнулся Рой. — Да и… можешь винить себя, и остальных тоже. Возможно, если бы ты так явно не восхищалась им, он сейчас бы получал медицинскую помощь… А может, и нет.

Прочитав выражение моего лица, он громко рассмеялся. Его низкий, хриплый смех эхом разнёсся по просторному помещению, и в этот момент в бассейн вошли Эллен и Анна. Как и я, они были завёрнуты в большие широкие полотенца и явно не до конца понимали, что происходит.

— Вот только не надо строить из себя всю такую правильную. Ты трахалась с другим, прекрасно зная, что я это почувствую. Интересно, понимала ли ты, как подставляешь Таррена? Твои моральные терзания и рассуждения о том, что такое хорошо и что такое плохо, никак не задевают меня. Я уже объяснял тебе, я не такой, как ты. Я вижу жизнь глазами Вигорра, вижу сотни лет, которые теперь будут доступны и мне, вижу ответственность и власть, которую ты не в силах осознать. Те, кто подрывают мою власть, мне не нужны.

Эллен приблизилась к нам и теперь стояла совсем рядом, впитывая каждое слово Роя так, будто он был каким-то оракулом, вещающим о будущем.

— Чего ты хочешь? — спросила я прямо. — Ты говорил, что я должна открыть для тебя двери в подвалы Красной башни. Как это должно выглядеть? И освободишь ли ты взамен Таррена и Лойда?

Я не собиралась соглашаться на что-либо прямо сейчас — сперва нужно понять, смогу ли я справиться без Роя. Но необходимо было хотя бы выведать его план. А позже и план Целесте.

— Раздевайся, и я скажу, — с какой-то почти жестокостью произнёс он. Это место пьянило его, делало по-настоящему опасным. — Будь послушной девочкой, и, может быть, для кого-то из твоих друзей всё не закончится смертью.

Глаза Анны расширились, когда я сбросила полотенце, она не ожидала от меня такой покорности. Я же считала, что Рой прав — он и так всё это видел уже давным-давно.

— Подойди, — уже тише произнёс он, маня меня рукой. — Прямо как во сне…

Я подошла, двигаясь медленно и бесстыдно, прямо под тёмным взглядом мужчины. Его глаза нагло переходили с моего лица на мою грудь, по очереди оценивая каждую, а после скользнули по поджатому животу ниже, к треугольнику между ног.

— Ты стала более мускулистой, — произнёс он. — Хотя никогда раньше не интересовалась тренировками.

— Готовилась к миссии. — В прошлом году я не прошла именно потому, что была слишком слаба для этого отряда. — Хотя кажется, для Эллен сделали исключение, и её не проверяли так, как остальных.

Я говорила это без зависти и без злости, хотя мне и твердили, что более слабые участники тянут вниз остальных, подвергая их опасности. По сравнению со мной, Анной и другими… умершими девушками из отряда Эллен казалась крошкой, и я не помнила ни единого случая, где она приняла бы участие в сражении с нежитью.

— Эллен со мной, и моё присутствие даёт ей особое положение, — холодно ответил Рой.

В ответ я только пожала плечами — по большей части, мне было плевать. Во время миссии Эллен не помогала, но и не мешала.

— Насмотрелся? Так что тебе нужно там, в подвалах Красной башни?

— Встань на колени, — грубо приказал он.

Его ноздри раздувались, и он, похоже, наслаждался всем происходящим. Жёсткие, чётко очерченные губы скривились в издевательской, полной власти полуулыбке, и он даже не обращал внимания на присутствующих здесь Эллен и Анну.

— Ты правда этого хочешь? — предупреждающе, с угрозой спросила я. — Если ты не псих, ты прекрасно знаешь мои мысли.

Потому что на колени я не встану. И ему в присутствии других придётся отказать мне в попытке освободить Таррена и Лойда, но тогда он и сам потеряет возможность влиять на меня.

Наши глаза сражались, мы почти читали в этот момент мысли друг друга, разговаривая только взглядами. В нём боролось желание увидеть меня униженной — на коленях, по какой-то причине это заводило его, — с желанием использовать меня для своих, неизвестных мне целей.

Насколько сильно ему нужно попасть в подвалы Красной Башни?

— Ты всё равно это сделаешь… сама, совсем скоро, и будешь хотеть этого, — хрипло произнёс он. — А теперь убирайся, если не хочешь оказаться на моём члене. Анна!

Анна медленно, на негнущихся ногах подошла к Рою, и почему-то это зрелище невероятно меня разозлило. Она не тупица, она знает, чего хочет, она уважает себя, так почему она это делает? Она могла бы быть с любым мужчиной в отряде, и они носили бы её на руках!

Я развернулась и вышла, не желая наблюдать за этим, чувствуя, как бурлит в моей груди ненависть к Рою. Он добился своего: моё холодное равнодушие прошло, сменяясь яростью. Феррел постепенно вновь начал влиять на каждый аспект моей жизни.

— Фран! — резкий крик Эллен заставил меня остановиться, но вовремя — я поняла, что находилась в прихожей, выходя из купальни, и на мне не было ни клочка ткани. Здесь же лежало несколько полотенец, одно из которых я подняла. — Остановись!

Да остановилась, вроде.

Эллен обошла меня, преграждая путь к двери.

— Какого чёрта ты творишь⁈ — она буквально полыхала от ярости. — Всё твоё равнодушие было лишь игрой? Ты правда готова трахнуться с Роем?

Тот факт, что он в очередной раз предпочёл ей Анну, даже для такой унизительной близости, явно задел её за живое, делая ситуацию ещё более невыносимой.

— Даже не представляю, как ты пришла к такому выводу…

— Ты играешь с ним! Дразнишь, зная, что это сводит его с ума и только сильнее привлекает к тебе внимание. Я не знаю, то ли ты просто больная и так развлекаешься, то ли действительно готова спать с тем, кто тебя так унизил, но… я живой человек. У меня тоже есть чувства, а ты вечно встаёшь между нами. Все эти годы!

Что⁈

Абсурдность ситуации была настолько велика, что я едва не рассмеялась.

— Скажи мне, Эллен… почему меня вообще должны волновать твои чувства?

Её ведь ничуть не заботило, что я тоже человек, когда она спала с Роем. Конечно, решение принимал он, но я бы в здравом уме никогда не легла в постель к мужчине, своему другу, зная, что он состоит в долгих отношениях.

— Наверное, я была о тебе лучшего мнения… Да и Рой тоже. Если бы он только знал…

— В отличие от тебя, моя жизнь ограничена… коротким временем. И нет, строить из себя моралистку, беречь нервы той, кому до меня нет никакого дела и кто существует только ради мужского одобрения, я не буду. А теперь отойди!

Последнее я буквально прорычала. Глаза Эллен расширились, будто она только что впервые увидела меня настоящую, и она поспешно отступила в сторону.

Мне было жаль её. Всё, что происходило между ней и Роем, отдавало какой-то болезненной зависимостью. Она годами жила только им и ради него, но даже став его женой, так и осталась несчастной.

Ужин, накрытый для нас несмотря на глубокую ночь, я пропустила. Ни Альберта, ни Билла, ни Ленора в зале не было — только несколько жён правителя Вермитура и конечно же Рой. Слуги пояснили, что утром для нас проведут экскурсию по городу, но пока покидать замок запрещено. К счастью, меня всё же проводили к месту, где разместился наш отряд.

— Фран! Скажи, что Рой отпустит Лойда! Это ведь какая-то дурацкая шутка, да⁈ — ребята не находили себе места, и, если говорить откровенно, не знали что делать без командира. — И где Анна?

— Не шутка, — я тяжело покачала головой. — Анна сейчас занята. Лучше скажите, есть ли у вас идеи. Я надеюсь завтра попасть в город и выяснить, в каком они состоянии и оказали ли им хоть какую-то медицинскую помощь.

— Мы должны помнить, зачем мы здесь, — внезапно перебил Альберт, тут же поймав на себе яростный взгляд Билла.

— Слабак! Может, ты уже решил спеться с Роем, раз так спокойно бросаешь Лойда в тюрьме со сломанной рукой⁈ Его казнят!

Спор вспыхнул мгновенно, они начали обвинять друг друга в бесполезности, кричать, что миссия будет провалена и все жертвы были напрасны. Снова пошли разговоры об Астралисе и тех, кто несёт на себе метку. И… о цене этой миссии, может ли в неё входить Лойд.

Про Таррена они не вспоминали.

Без Лойда дисциплина в отряде рушилась на глазах.

— Успокойтесь! — устало оборвала я. — Сегодня мы всё равно ничего не решим, идите спать. У нас есть две недели, чтобы вытащить Лойда и найти источник печатей в Красной Башне. Завтра, когда осмотримся в городе и поймём, насколько свободно мы можем перемещаться, распределим обязанности.

И может, к нам даже присоединится Анна. А я узнаю на что конкретно согласен Рой, если он немного отошёл.

— Вы не знаете, когда возвращается этот их… правитель? — я в задумчивости почесала голову.

— Нет, нам почти ничего не говорят. Но я слышал, что в картинной галерее есть портреты всех правителей с датами их жизни. Это в твоём крыле, можешь глянуть.

Оказаться в картинной галерее сразу мне не удалось — она была закрыта на ночь. Слуги и даже встреченные в коридорах стражники настойчиво советовали мне ложиться спать, ведь давно уже миновала полночь.

С утра нас ждала экскурсия по городу, организованная специально для Роя и его жён. В дверь моих богато обставленных покоев вежливо постучали, приглашая к завтраку. Когда я ответила, что не голодна, мне объявили, что трапеза пройдёт в одной из лучших кофеен города, как часть экскурсии.

Я очень, очень хотела поскорее выбраться из дворца.

Вчера, перед сном, мы с Целесте обсудили наши условия: она требовала, чтобы я проникла в подвалы Красной башни, без Роя и уничтожила там некую «единицу». Взамен она пообещала помочь мне пробраться в тюрьму, но предупредила, что для этого потребуется долгое наблюдение, с которого мы и начнём. Помогать мне освобождать Таррена и Лойда она наотрез отказалась, но я решила действовать пошагово и честно предупредила её, что пока я не узнаю больше об этой «единице», уничтожать ничего не стану. Но в подвалы башни спущусь.

— Доброе утро, леди Фран, — поприветствовала меня служанка Бетси, низко поклонившись, вчера именно она помогала мне найти покои. — Коляска уже готова.

Во внутреннем дворе нас ждал экипаж на шесть человек — тёмно-синий, с золочёной окантовкой, широкими дверцами и мягкими сиденьями, обтянутыми светлой кожей. Внутри было просторно, а на подножке замер кучер в парадной ливрее. Здесь же, рядом с коляской, уже находились Рой и две его жены.

А также советник Таледор Стоун и старшая жена правителя Вермитура.

— Не думаю, что кто-то знает город лучше меня, — произнесла Марелин Ардор. — Вы не возражаете?

Спрашивала она, разумеется, у Роя, его мнение здесь считалось самым важным, точно так же, как и в Доминис Мора. Одержимость людей вне Астралиса статусом дракона или… дракарра просто поражала. И почему никто, кроме меня, не видит, что Таррен почти такой же, как Рой?

Мысли о нём заставили сердце сжаться — я отчаянно по нему скучала. Я знала, что он в порядке, знала, что он как никто другой способен постоять за себя и планировать наперёд, но всё равно не могла перестать думать о том, как он там, в тюрьме.

И в каком состоянии сейчас Лойд со своим серьёзным переломом.

— Можем ли мы навестить городскую тюрьму? — тут же спросила я.

Времени терять не хотелось. А вдруг мы можем просто прийти туда и потребовать встречи с «преступниками»? В Астралисе подобное было в норме, существовали процедуры.

— Только с разрешения вашего мужа или самого правителя Вермитура, — вежливо, но почти иронично улыбнулся мне советник. Умные, тёмные глаза этого худого мужчины, казалось, проникали прямо в голову, и я подозревала, что он подмечает каждый наш шаг.

Каждую нашу ошибку. В этой внимательности и неторопливости Таледора Стоуна было что-то… змеиное.

Дорогу специально расчистили, чтобы коляска такого внушительного размера могла беспрепятственно проехать. Внутри мы расположились с комфортом, не задевая друг друга. Эллен и Анна не произнесли ни слова, более того, Анна старательно избегала смотреть на меня, но иногда я ловила ее больной взгляд.

Как мы до этого дошли⁈ Так она представляла себе своё спасение?

Коляска тронулась, начиная долгий выезд с территории дворца, что в очередной раз заставило меня осознать, насколько огромен этот комплекс. На небольшом отдалении за нами следовали стражники на лошадях.

В голове отозвался голос Целесте:

— Сохраняй фокус. Постоянно отслеживай численность и ротацию стражи, без исключений. Я скорректирую твой маршрут на ближайшие дни и оптимизирую точки перемещения. Учти, что одной этой поездки для нашей цели недостаточно.

Стоило нам покинуть дворцовые земли, как Марелин чуть подалась вперёд, словно желая, чтобы мы увидели город её глазами.

— Это сердце Алтуса, — торжественно произнесла она, когда экипаж выехал на Главную площадь. — Здесь празднуют победы и объявляют указы. Здесь же народ впервые слышит приговоры. И именно здесь состоится казнь тех мужчин, с которыми вы прибыли.

При виде помоста, на котором уже вовсю что-то строили, мне стало дурно. Анна даже не смотрела в окно, упорно разглядывая пол под ногами, зато Эллен охотно включилась в беседу, ведя приторно вежливый разговор с Марелин и Таледором Стоуном.

Следующей достопримечательностью оказался храм Этарра — высокий, светлый, с величественными мраморными колоннами, тяжёлыми дверями и богатой отделкой. Марелин заметила, что здесь венчают правителей и принимают клятвы, от которых невозможно отказаться. Здесь же и она когда-то стала старшей супругой правителя Вермитура.

Чуть в стороне раскинулся университет. Внешне напоминающий дворец, он возвышался на холме, но выглядел куда менее впечатляющим, чем «Гнездо Этарра» или же храм.

Дорога неожиданно вильнула влево, и по обе стороны от неё раскинулся огромный городской парк. Там прогуливались приятно одетые мужчины и женщины, нередко в сопровождении компаньонок; здесь же устраивались пикники и семейные празднества.

— Прямо за этим парком находятся дома богатейших жителей Алтуса — власть без титула. Думаю, вам будет интересна архитектура этого района, вряд ли вы видели что-то подобное у себя.

Астралис сейчас действительно выглядел слишком индустриальным — где уж ему было до утончённых архитектурных изысков Вермитура или даже Доминис Мора?

Всё это время я подмечала городскую стражу: десятки, сотни человек постоянно патрулировали улицы. Я совершенно не понимала, как Целесте собирается проложить для меня оптимальный путь к тюрьме, которую я к тому же до сих пор не нашла.

— В одном из этих домов выросла и я. Мой отец — богатейший человек Вермитура, разумеется, после моего мужа, — гордо произнесла Марелин.

— Почему вы вышли за него замуж? — спросила я. — Вряд ли вам хочется делить любимого с кем-то ещё.

Женщина уставилась на меня так, будто мой поступок — этот вопрос — был за гранью всего дозволенного в этом обществе. Однако она быстро взяла себя в руки, хотя по её побледневшему лицу я и видела, что она глубоко оскорблена.

— Нет ничего постыдного или неправильного в традициях Вермитура, чтящихся и передающихся нами из поколения в поколение, — ответила она, гордо вскинув голову. — Я старшая жена, я ничего не теряю, лишь приобретаю защиту от печати истощения.

Да! Именно на такой ответ я и надеялась.

— Значит, вы тоже… подвержены печатям здесь, в Вермитуре? — спросила я в лоб.

Женщина поджала губы, а советник подался вперёд — мои вопросы, явно казавшиеся Марелин оскорбительными, никак эмоционально его не задевали, но он был полностью вовлечён в разговор.

— К сожалению, эта зараза коснулась и нас. С тех самых пор, как в Алтус попали пришлые, чужаки, принёсшие с собой проклятие печати.

Они считают, что печати приносят жители других городов! Поэтому они их и убивают!

— Ни у Лойда, ни у Таррена нет печатей… — решительно начала я, но меня перебил советник.

— Ваша младшая жена, мой лорд, позволяет себе непозволительно много. В том числе и открыто засматриваться на других мужчин, она почти не сводила со стражников взгляда в пути. А одного из них и вовсе приманивала рукой в ритуальном приглашении.

Голос Таледора был проникновенным, почти ласковым.

Я не приманивала! Мне показалось, что стражник посмотрел на меня с подозрением, и я просто отмахнулась!

— Анализ речевых параметров советника Таледора Стоуна указывает на его неудовлетворённость текущим балансом власти. Я предполагаю, что в Рое Ферреле он видит окно возможностей. Вероятнее всего, он рассчитывает, что Рой вызовет правителя Вермитура на поединок. В случае смены короны Таледор займёт позицию верховного советника при новом монархе.

Какая же она полезная, когда мы действуем заодно.

— Подобное поведение непростительно для жён дракарров, и младшие жёны должны быть серьёзно наказаны. Иначе их поступки — прямое публичное оскорбление вам, мой лорд. Но я уверен, что вы и так прекрасно об этом знаете.

В коляске повисло тягостное молчание, нарушаемое только громким биением моего сердца. Никаких правил Вермитура при пересечении вуали нам не объяснили, и я знать не знала, что общение с другими мужчинами даже на уровне знаков считается здесь едва ли не публичной изменой.

И что будет, когда советник разнюхает о том, что вчера я в полном одиночестве навещала Билла, Ленора и Альберта?

— И в чём же заключается наказание, Таледор? — вкрадчиво поинтересовался Рой.

— Младшая жена может искупить свой проступок долгим публичным трудом или же принести извинения перед вами в храме Этарра, пройдя через традиционный ритуал, мой лорд, и публично признав вашу власть над ней.

— И это все варианты?

В эту секунду я была благодарна Рою за эти вопросы, потому что меня саму интересовало то же самое. Варианты есть всегда, из любой ситуации можно выкрутиться, и единственное, что нельзя изменить — это смерть.

— Выше дракарров только они, — Таледор таинственно указал на небо, намекая на богов. — И мы не можем позволить проявлять к вам неуважение, даже если вы решите простить глупую младшую жену. Леди Фран будет изгнана из Вермитура и отправлена за вуаль…

— Моя младшая жена была незнакома с традициями Вермитура, и я отношусь к ней слишком мягко, — спокойно произнёс Рой. — Уверен, выслушав ваши правила, она примет верное решение…

Он смотрел на меня, прекрасно зная, что для меня это выбор без выбора. Тратить драгоценное время на публичную работу я не собиралась, да и уходить за вуаль мне сейчас совсем не с руки — моя цель здесь. Красная башня, а теперь ещё и тюрьма.

— Имеет ли этот ритуал последствия? — спросила я советника и Марелин, почему-то веря, что сейчас они не станут лгать.

Они думали, что Рой, да и мы все, знаем об обычаях дракарров и статусе жён куда больше.

— Многие младшие жёны, особенно благородных кровей, находят его… очень унизительным, леди Фран, — невозмутимо ответил Таледор Стоун. — Зачастую они даже не покидают дворца неделями… Но это учит их впредь не совершать подобные ошибки.

— Я уверена, в замке найдётся учитель, который объяснит нам, чего в дальнейшем ожидают от младших жён? — вопросительно обратилась я к Марелин. — Вы могли бы быть более снисходительны к промахам, совершенным по незнанию, ведь там, откуда мы родом, подобное не считается проблемой.

Ссориться с ними я не планировала — у меня просто не было на это времени. Поэтому я почти копировала их интонации, делая вид, будто извинения и ритуал для меня — сущий пустяк.

— Незнание законов не освобождает от их исполнения, — сурово отрезала старшая жена правителя. — И конечно же, мы найдём вам учителя.

Ритуал назначили на завтра. Кроме того, за завтраком нам объяснили, что мы не сможем передвигаться без компаньонок, полагающихся всем, кроме старших жён. Их нам представят позднее — сейчас они только прибывают в Алтус из других городов.

Вернувшись с экскурсии, я сразу же направилась в галерею с портретами правителей Вермитура, помня о том, что сказали мне вчера ребята. Могла ли я теперь с ними общаться? Влезать в новые проблемы совершенно не хотелось — нужно хотя бы дождаться учителя и выяснить, что именно мне дозволено как младшей жене и в каком формате.

Будь проклят Рой! Где бы он ни появлялся, он тут же становился самым важным человеком, а я превращалась в нечто, зависимое от его милости. На моё счастье, сейчас ему что-то от меня нужно, и я обязана использовать этот рычаг давления до последнего.

Галерея оказалась просторной и вытянутой, с высоким сводчатым потолком и витражными окнами, пропускающими тусклый дневной свет. Вдоль главной стены висели огромные портреты правителей Вермитура — не больше пятнадцати штук, все поясные, в церемониальных одеждах, с регалиями и знаками власти. Лица были строгими, застывшими в своей неподвижности. Имена и годы правления были выбиты на небольших табличках под рамами.

На противоположной стене теснились женские портреты. Их было заметно больше, сами полотна уступали в размерах, а под некоторыми и вовсе отсутствовали таблички. Именно эти женские лица изучала Анна — единственный человек в галерее, если не считать стражи, замершей у дверей.

— Анна, — тихо позвала я её, заставив девушку вздрогнуть.

Она была непривычно тихой в последнее время, будто лишилась всей своей энергии и здоровой злости, в то время как я, наоборот, чувствовала здесь особый прилив сил. Я знала, что буду сбегать из дворца и по ночам наблюдать за стражей, и знала, что Целесте мне в этом поможет.

Анна не ответила, словно не знала, что сказать, и я, пожав плечами, принялась изучать большие портреты.

Наряды правителей отчётливо выдавали разницу в веках между многими из них. Первые полотна отражали совсем малые сроки правления — кто-то не продержался и года. На одних были надеты тоги, на других — древние кольчуги и кирасы. Современные, по меркам Вермитура, одежды красовались только на нынешнем правителе — высоком светловолосом мужчине с жёстким лицом. В руках он держал скипетр, а на его голове покоилась неожиданно чёрная корона.

«Беррай Ардор, второй сын Вигорра Уничтожителя» — гласила надпись, находившаяся чуть ниже другой, на незнакомом мне языке, напоминающем тот, что мы видели в катакомбах.

Этот самый Беррай ни капли не походил на своего отца — портрет Вигорра тоже был здесь, и я сразу узнала мужчину из моих снов. На табличке Беррая не значилась дата конца правления — только начало.

— Сейчас круг тысяча двести шестидесятый после пробуждения Этарра, — тихо произнесла Анна за моей спиной. — Этот Беррай правит Вермитуром…

Триста семьдесят восемь лет.

Я тупо пялилась на даты правления Беррая Ардора, пытаясь осознать услышанное. Неужели ритуал… действительно сделал их бессмертными?

Рядом с огромным портретом Беррая находилась не менее внушительная рама. Но внутри неё было лишь иссиня-чёрное плотное полотно, а надпись внизу впервые не содержала ни имени, ни дат.

'Предатель Вермитура лишён имени.

Ни камень, ни дерево, ни живая душа не удержат памяти о нём.

Имя его недостойно ни молитвы, ни летописи.

Да будет он связан вечной мукой'.

— Это предыдущий правитель Вермитура? — спросила Анна. — Разница между нынешним правителем, Берраем, и этим Вигорром Уничтожителем составляет двести два года.

Я смотрела на чёрное полотно в огромной дорогой раме, чувствуя, как липкое дурное предчувствие охватывает моё тело. Я не знала почему, но в эту секунду я думала только о Таррене.

«Я не чувствую, что у меня есть семья. Была когда-то, но они давно погибли».

«Да будет он связан вечной мукой».

Мог ли он быть… предателем Вермитура? Правление Вигорра закончилось в семьсот шестнадцатом году, а значит, этот таинственный предатель правил почти пятьсот пятьдесят лет назад.

— Фран? — Анна заметила, что я застыла и почти не дышу. — Ты видела портреты жён? Полагаю, они скажут тебе больше, чем изображения этих правителей.

Я кивнула, отходя от рамы с чёрным полотном и чувствуя, как бешено колотится сердце. Портретов жён было множество, но чем больше я вчитывалась в таблички, тем отчётливее понимала, что здесь только старшие жёны.

«Старшая жена Беррая Ардора Ведана», «Старшая жена Беррая Ардора Лейла, пришедшая в Гнездо Этарра младшей женой». Портрет Марелин тоже был здесь — самый последний на стене на данный момент.

— Похоже, жёны живут совсем не столько, сколько эти… дракарры. А ещё выходит, что младшая жена может стать старшей.

Я сравнила даты жизни Лейлы и Веданы и поняла, что Лейлу «повысили» после смерти предыдущей старшей жены. Как, однако, удобно устроились эти правители.

— Они всё равно жили долго, больше ста двадцати лет… кроме Веданы, — произнесла я, изучая даты.

В голову пришла дурацкая мысль… А вдруг Берраю захотелось детей от другой женщины, и он попросту избавился от Веданы?

Перед Веданой висел портрет женщины — без таблички, без имён и дат жизни. Я догадалась, что она была единственной старшей женой того самого предателя Вермитура. По крайней мере, пока он оставался у власти.

— Фран? Что бы ни произошло там, с этим дурацким извинением в храме Этарра… это не будет ничего значить. Все знают, что ты делаешь это только ради того, чтобы вермитурцы от тебя отвязались. Что ты же поможешь нам освободить Лойда… и пробраться в Красную Башню.

— Да. Это ничего не значит, — тепло и благодарно улыбнулась я Анне. — Дождёмся учителя, который растолкует нам, что можно, а что нельзя, и этих компаньонок. А после обсудим передвижение по Алтусу с ребятами.

Девушка кивнула мне, выглядя куда бледнее обычного, и направилась к выходу. Я уже собиралась последовать за ней, когда заметила знакомое лицо на одном из портретов.

Сердце пропустило удар, а ладони мгновенно вспотели.

Но глаза меня не обманывали.

«Старшая жена Вигорра Ардора Исабо, пришедшая в Гнездо Этарра младшей женой».

— Вы слушаете, леди Фран? — сурово спросила меня сухонькая старушка, женщина по имени Лиида Ларре, которая расписывала нам с Анной правила поведения младших жён.

Эллен здесь не было — она вовсю наслаждалась статусом старшей жены, которого на самом деле не имела, но я даже не злилась. Никто из нас не воспринимал эти правила всерьёз, а Эллен, если честно, и должна быть… его единственной женой.

Многоженство незаконно в Астралисе, и как Рой вообще собирается объяснять там свой статус? Впрочем… планирует ли он возвращаться? Или думает вызвать Беррая на поединок?

— Леди Фран!

— Извините, — я улыбнулась старушке, а после продолжила аккуратно записывать сказанное ею.

Не позволять прикасаться к своим рукам выше запястий, не смотреть в глаза дольше пятнадцати секунд, иначе это сочтут приглашением, и уж тем более не приглашать самой. Не принимать из рук мужчин еду или одежду, не позволять им касаться волос, не брать их камзолы и плащи. С нашими друзьями мы могли общаться лишь в присутствии других жён — желательно старшей, но и младшая подойдёт, — или же в сопровождении компаньонки, с которыми нам велели передвигаться по городу.

— А можно гулять по городу с другой женой?

Лиида Ларре посмотрела на меня с подозрением, нахмурилась, но тут же выдала причину своего недоумения.

— Младшие жёны соперничают за внимание правителя и нередко создают для других… компрометирующие ситуации, — ответила она. — Не думаю, что это хорошее решение.

— Мы с Анной, да и с Эллен и… Катариной просто-таки лучшие подруги, — я улыбнулась от уха до уха. — И мы очень любим долгие прогулки по городу, часов на пять-шесть, чтобы выплеснуть энергию. Не думаю, что наши компаньонки оценят такой темп.

— Дело ваше, леди Фран. Помните только, что к семи вы обязаны быть во дворце, на ночь он закрывается.

— Миссис Ларре! — после короткого стука в комнату заглянула девушка невероятной красоты — с густой гривой иссиня-чёрных волос и голубыми глазами. Она кого-то мне напомнила, но я не могла сразу сообразить, кого…

— Что такое? — сурово отозвалась наставница по этикету. Кажется, так звучала её должность?

— Вас искал отец. Лорд Коррелиан Фой прибывает послезавтра вместе со своими дочерьми, и отец хотел подтвердить, что слуги готовы. Это величайшая честь для нас, и вы должны понимать, что теперь, когда Рой Феррел здесь…

— Мои слуги всегда готовы! — недовольно отрезала миссис Ларре, заставив меня прищуриться.

В «Гнезде Этарра» явно происходили свои закулисные конфликты, которых нам следовало всячески избегать, ведь до казни оставалось всего тринадцать дней.

Позднее мы с Анной попытались навестить Билла, Ленора и Альберта, но их в комнате не оказалось. Сколько бы мы ни стучали — ответа не получили. Поэтому впервые, вечером нашего первого полного дня, мы отправились в город искать тюрьму. И вход в Красную башню.

Надеюсь, ребята заняты тем же и не вляпаются в неприятности.

— Не подскажете, где находится тюрьма? — обратилась я к стражнику у выхода из главного здания, послушно опустив взгляд на четырнадцатой секунде.

Мне это казалось грубым — не смотреть собеседнику в глаза, но что поделать, таковы местные правила. Меня и без того завтра ожидает некое ритуальное извинение, при этом я даже не знала, в чём оно заключается.

— Вам запрещено туда отправляться. За вами всегда присматривают, мы получили указания от Каллена ещё в первый день, — уверенно заявил он.

— Мы просто посмотрим издалека, — улыбнулась Анна, но тут же осеклась, вспомнив наставления Лииды.

— Вы туда не дойдёте, она на другом конце города, — ответил мужчина, махнув рукой. — Носители заразы должны доживать свои последние дни с крысами среди нечистот, и вам там делать нечего.

— На них нет печатей! — резко вскинув голову, возразила я.

То, как они говорили о Таррене и Лойде, просто выводило меня из себя. Анна рядом тревожно нахмурилась, понимая, что к нам тоже относились бы… не столь дружелюбно, знай они, что мы тоже отмечены печатью истощения.

— Нет, так появятся, на пришлых они всегда есть, — недовольно буркнул он. Но потом, вспомнив, что говорит с «жёнами дракарра», взял себя в руки. — Могу я чем-то ещё помочь вам?

— Скажите, им оказали медицинскую помощь?

— Нет. И не окажут. Если кто подохнет до казни — значит, так тому и быть.

Я с трудом увела Анну от стражника, который больше не желал нам ничего говорить, и мы двинулись через город, следуя направлению его руки. Я сообразила, что нам, пожалуй, стоило одеться больше в духе местных женщин, потому что мы привлекали слишком много внимания. На нас оборачивались, но стоило нам поплотнее завернуться в красные плащи, пряча под ними скандальные… штаны, как ситуация стала чуть проще.

А ещё проще она стала, когда мы добрались до менее богатых кварталов.

Каменные фасады домов вырастали один за другим — светлые, с высокими окнами, изогнутыми балконами и кружевной лепниной. Белые колонны поддерживали портики, а кованые ограды отбрасывали на мостовую изысканные тени. Плотные потоки прохожих двигались в разных направлениях, дамы в пышных платьях с высокими талиями скользили по тротуарам под лёгкими зонтиками, сопровождаемые мужчинами в строгих сюртуках. Повозки катились по булыжной мостовой, гремели колёса, ржали лошади, а лакеи орали друг на друга, пытаясь перекричать шум.

Чем дальше мы уходили от дворца, тем сильнее менялся запах. У самого здания веяло свежестью фонтанной воды и тонкими цветочными духами, дальше пахло пряностями и горячим хлебом, а теперь в воздух примешались сырость, дым и резкий дух скопившихся отходов.

— Куда мы идём? — спросила меня Анна, когда в неё кто-то чуть не врезался.

Я шла быстро, очень быстро, надеясь, что кто бы ни следил за нами, они потеряют нас из вида хотя бы ненадолго. Просто потому что…

— Не подскажете, где городская тюрьма? — спросила я у мужчины, выглядевшего как простой рабочий. Он, недовольно нахмурившись, указал куда-то влево.

— Сразу за чертой города будет большой пустырь, там увидите старую полуразрушенную башню. Тюрьма находится прямо за ней, но этот район…

— Леди Фран, леди Анна, нам сказано проводить вас назад, — обзор перекрыл один из стражников, вспотевший и тяжело дышавший. Он явно запыхался, пытаясь пробиться сквозь толпу, в которую я нас осознанно загнала.

— Мы не можем гулять по городу? — спросила Анна враждебно.

Она очень, очень хотела попасть в тюрьму и теперь наконец поняла мою задумку.

— Вы можете гулять в центральной части Алтуса, — вежливо ответил стражник.

Я сжала руку Анны, бессловно говоря ей не спорить с ними сейчас. Рядом с тюрьмой стражи наверняка ещё больше, к тому же скоро стемнеет — мы не доберёмся туда вовремя, зато следить за нами станут ещё усерднее.

— Скажите, можем ли мы отправиться к Красной башне? — вместо споров предложила Анна.

Стражник кивнул и проводил нас в центральную часть города, к огромному фонтану с изображением дракона. Но здесь мы не задержались — двинулись в сторону Красной башни, к которой вела широкая, возможно, самая широкая дорога в городе.

— Вблизи она… не такая устрашающая, — произнесла Анна.

— Я бы не назвала это «вблизи», — мрачно отозвалась я.

Башня располагалась на скале, куда вела узкая зигзагообразная лестница, вырубленная прямо в камне. Высотой она была, наверное, этажей в триста или четыреста — это только из того, что я видела, стоя у подножия, дальше ступени исчезали за выступом скалы.

На лестнице никого не было, только одинокий стражник окинул нас задумчивым взглядом. За нами постоянно следили, но пока мы не делали того, что было запрещено, нам позволяли гулять.

— Долго подниматься по этой лестнице? — спросила я его, подойдя вплотную.

— Зависит от того, как быстро вы шагаете. У меня ушло меньше шести часов в последний раз, в городе даже проводят соревнования на скорость! У победителя ушло всего четыре часа.

Стражник так гордился этим фактом, будто сам выиграл тот забег.

— Как тебя зовут? — спросила я разговорчивого подчинённого Каллена.

— Маттео, — отозвался он через секунду, не отрывая от нас глаз.

Прошла секунда, другая… пока я пыталась сообразить, что происходит.

А потом мы с Анной резко, словно по команде, упёрлись глазами в землю под ногами — я и забыла, что нам нельзя смотреть на этих мужчин. Может эти дурацкие правила над кроватью повесить? А лучше вообще всегда носить с собой какое-нибудь напоминание.

— Маттео, если мы поднимемся наверх, сможем ли мы войти в башню? — спросила я осторожно, так и не поднимая глаз.

Как там говорила наставница по этикету? Отсчёт перестаёт работать через две минуты?

— Нет, миледи, в Красную башню может попасть только Правитель Вермитура. Но она пуста, все это знают. Зачем вам туда?

Его голос сквозил искренним удивлением, будто он на самом деле не понимал, что здесь делают две пришлые девицы, жёны другого дракарра. Но он не осуждал нас, не приказывал возвращаться, и это было неожиданно освежающе.

Запомним, что попасть в башню может только правитель Вермитура. Но не будем верить на слово — нужно будет обязательно подняться и проверить его утверждение.

— А что по ту сторону скалы? Там тоже раскинулся Алтус? Я не видела башню с этого ракурса.

— Что вы, миледи! Там озеро, конечно. Очень глубокое. И слава Этарру, что мы не видим его отсюда.

— Просто… озеро? — моё сердце пропустило удар.

— Нет. Озеро Красной Вязи.

На следующее утро я чувствовала себя совершенно разбитой, так как почти не смыкала глаз предыдущую ночь. Целесте помогла мне выбраться из дворца, отыскав служебный выход, и сделать это для неё оказалось неожиданно просто. Да, я прошла это крыло туда и обратно несколько раз, ловя на себе подозрительные взгляды, кажется, каждого встречного, и влезла в целую кучу подсобных помещений, где мне быть совершенно не полагалось, но меня особо и не выгоняли.

Наверное, если стража и ожидала, что я попытаюсь куда-то пробраться, то целью должен был стать кабинет правителя или хотя бы советника, но никак не котельные или многочисленные кладовые. Со временем слуги и придворные, которых я почти не замечала, стали смотреть на меня как на ненормальную но после привыкли, я то подолгу сидела на одном месте, то бесцельно мерила шагами коридоры. Красавица брюнетка, вошедшая в комнату во время нашего с Анной обучения, тоже заметила меня вечером; она окинула меня подозрительным взглядом, но ничего не сказала и ушла.

Зато Целесте запоминала всё. Сколько слуг находится в каждой комнате, с какой частотой люди пересекают коридоры, куда именно несут тазы с грязной водой. Она комментировала даже мельчайшие порывы воздуха и изменения запахов, которые я едва улавливала.

Я бы хотела, конечно, чтобы ночь прошла более продуктивно, но в городе, накрывшись тёмным плащом, я занималась тем же самым, что и во дворце. Ходила из стороны в сторону, забивалась в тёмные углы и избегала освещённых улиц.

Наблюдала, час за часом, пока не начала буквально трястись от усталости. Я не спорила с Целесте, ведь я отчаянно хотела попасть в тюрьму, и мне казалось, что, оказавшись там, я смогу манипулировать ею, заставив помочь с Тарреном и Лойдом. В конце концов, она сидит в моей голове, если я не захочу ей помогать, то ничего и не будет.

Я глубоко, безумно скучала по Таррену, по его рукам, по спокойному голосу, по этой его невероятной уверенности и полному отсутствию сомнений. Всего две ночи без него — и мне казалось, будто из груди вырвали кусок сердца. Рядом с ним мне было плевать на Роя, на этот дурацкий статус жены Феррела и на туманное будущее. Я радовалась каждому мгновению, проведённому вместе, ощущая тёплую мужскую поддержку, которой не получала никогда раньше.

Внутри полыхало эгоистичное желание сражаться за него — не ради того, чтобы он был счастлив где-то там с другими, а чтобы он… был со мной. Мне хотелось касаться его, дышать с ним одним воздухом, целовать его. Острота собственных чувств теперь, когда он был в смертельной опасности, буквально выжигала меня изнутри.

И Лойд… Лойд тоже был там, без какой-либо медицинской помощи, пока мы здесь превращались в бледные тени самих себя. Он не заслуживал этого, каждый из нас был обязан ему жизнью, не один раз.

— Ещё пять таких ночей, и мы сможем попасть в тюрьму, — равнодушно произнесла в моей голове Целесте. — Постарайся выделить сегодня на сон хотя бы восемь часов.

Восемь часов! Интересно, что подумают остальные, когда я начну дрыхнуть посреди дня, пока они ищут пути, чтобы пробраться в тюрьму или к Красной башне.

— Постараюсь, — буркнула я. — Сначала нужно закончить с этим дурацким ритуалом извинения.

Тогда я даже не догадывалась, что этот ритуал окончательно добьёт в наших отношениях с Роем всё цивилизованное и человеческое, превратив их в в нечто больное и пугающе неправильное.

Храм Этарра встретил нас торжественной тишиной, от которой невольно замедлялся шаг. Богато украшенные колонны поддерживали тяжёлый фронтон с рельефом дракона, а широкие ступени вели к дверям, сияющим золотом и холодным блеском. Внутри под куполом мерцал свет витражей, но от одного вида этого пространства мне резко поплохело.

Я помнила это место. Никогда не видела его вживую, конечно, но оно являлось мне во снах. В тот самый момент, когда Исабо насильно делали пятой женой Вигорра.

Она кричала «нет» — громко, отчаянно, надрывно, пока он, покрытый татуировками, объявлял её своей женой и брал прямо на пьедестале, на глазах у толпы. Сейчас, когда те видения немного померкли, я могла яснее вспомнить происходящее и понимала, что Вигорр тогда не был по-настоящему жестоким — во всяком случае, их секс прежде не раз бывал куда болезненнее. Он даже старался утешить её, поправлял прядку на лице, подкладывал руку под затылок, чтобы она не ударилась.

И при этом продолжал вбиваться в неё, утверждая при всех свои права на землянку.

Что случится, если со мной произойдёт то же самое? Вдруг это ритуальное извинение предполагает секс с Роем?

Я не позволю этого, и тогда меня вышвырнут из города — значит, так тому и быть. В своей голове я почему-то убедила себя, что ритуал с Роем завершится только тогда, когда я с ним пересплю, и с тех пор пути назад уже не будет.

В любом случае… Сейчас Рою я нужна.

— Это та самая жена? Бесстыдница! — услышала я тихий шёпот. В храме собралась целая толпа, пришедшая поглазеть на провинившуюся супругу. Но все они говорили вполголоса, словно опасаясь того, кто находился внутри.

Прошла по центру храма к пьедесталу, глядя на высокую статую дракона, сжимавшую в лапах «Око», используемое для брачных обрядов. Справа и слева меня провожали взглядами — осуждающими, полными любопытства, болезненного интереса и желания поглазеть на чужой позор. Были и недоумённые лица, чьи обладатели не могли понять, как такая, как я, вообще оказалась женой дракона.

Тьфу ты… Дракарра.

Ближе к пьедесталу я заметила знакомые лица — весь наш отряд, пропадавший где-то вчера вечером, стражников из Доминис Мора, Эллен и Анну, Марелин и несколько младших жён Беррая. Там же стояли советник Таледор Стоун и потрясающая брюнетка, ворвавшаяся на наше обучение вчера. Теперь, когда они стояли рядом, не отметить их сходство было невозможно — похоже, незнакомая леди приходилась советнику дочерью.

— Младшая жена дракарра Роя Феррела, ты нарушила доверие, дарованное тебе в День Принятия, признаёшь ли ты свою вину перед супругом? — сразу же провозгласил жрец, облачённый в дорогие золотые одеяния.

Жрец стоял перед статуей, по левую руку от Роя, и обладал по-настоящему командным голосом, заставившим присутствующих вздрогнуть.

Я посмотрела Рою в глаза, пытаясь прочесть его мысли. За время похода его волосы отрасли и теперь непослушными блестящими прядями падали на плечи, делая его особенно привлекательным. Но глаза… жёсткие, тёмные, давящие.

— Признаю, — ответила я не моргая.

Мы оба знали, что я вру. Этот брак ничего для меня не значил.

— Признаёшь ли ты власть его над твоим телом и над мыслями твоими, над словом твоим и поступком, полностью и без остатка, как предписано законом Вермитура?

Рой сделал шаг вперёд, его ноздри по-звериному расширились.

— Признаю, — вновь солгала я, чувствуя, как слова жреца отзываются где-то глубоко внутри.

Полная власть над телом и мыслями… Эти слова отравляли разум, казалось, они повторяются в голове раз за разом. Рой стоял прямо передо мной, и все вокруг наверняка не сводили с нас глаз, но я не позволяла себе оглянуться.

Не позволяла себе прервать эту битву взглядов. Он должен был знать, что на самом деле я не признаю ничего из сказанного.

— Готова ли ты подтвердить эту власть, принять своё наказание при честном народе Алтуса, рядом с местом, где мир впервые узрел Этарра и принял его огонь?

— Готова, — хрипло вытолкнула я.

Рой дёрнулся, будто я его ударила, и я с ужасом поняла, что он… возбуждён. Его зрачки расширились, челюсть напряглась, даже скулы выделились. Я не раз видела его таким — над собой, в постели, когда мы забывались в объятиях друг друга в прошлой, почти забытой жизни.

— Выберите наказание для вашей нечестивой жены, мой лорд. Вам дозволено всё. Она принадлежит вам, и лишь вам решать, сколь тяжка её провинность и каким будет воздаяние.

Вам дозволено всё.

— Выберите наказание для вашей нечестивой жены, мой лорд. Вам дозволено всё.

Рой не мог не понимать, что я не соглашусь на близость с ним сейчас. Что буду сопротивляться до последнего и ни за что в будущем ему не помогу. Что боролось в нём в этот момент? Осознание безграничной власти и необходимость во что бы то ни стало добиться моей лояльности.

— Я уверен, моя жена не повторит больше своих ошибок, — произнёс Рой после молчания, которое, казалось, длилось вечность. — Она была незнакома с правилами Вермитура, а потому я хочу быть снисходительным к той, кто значит для меня так много.

Он всё так же не отрывал от меня взгляда, несмотря на то, что обращался ко всем присутствующим.

— Выберите наказание, мой лорд, — повторил жрец.

Мне казалось, мир сузился до нас двоих — Роя, возбуждённого и красивого, словно зверь. Жестокий, беспощадный зверь, любая прихоть которого исполнялась мгновенно и который сам пьянел от собственного всемогущества.

А ведь он мог просто сказать, что я извинюсь лично, и тогда моя «вина» была бы искуплена.

— На колени, — произнёс он.

От унижения кровь прилила к моим щекам. Всё, о чём я могла думать в этот миг…

Таррен. Таррен и Лойд. Что важнее — моя гордость или их свобода и здоровье? Если я, конечно, ещё была способна что-то изменить.

Я опустилась на колени, смотря на Роя снизу вверх и всё так же не моргая. Он сделал ещё шаг ко мне, и теперь я видела бугор на его штанах, оказавшийся прямо на уровне моей головы.

Мне показалось, или он вспотел?

— Поцелуй мои ботинки, — произнёс он, и на секунду мне почудилось, что всё это дурной, бредовый сон. В ушах стоял гул, кровь молотила в висках, а каждый вдох давался с огнём.

Такой он хотел меня видеть? Униженной, полностью подвластной ему?

— Выполняйте, леди Фран. Воля вашего мужа-дракарра — закон, ваше наказание предельно лёгкое, — приказал жрец, подойдя ближе.

Как же я ненавидела этого человека. Наверное, даже сильнее, чем Роя, который окончательно потерял остатки разума из-за снов о Вигорре. Но этот жрец… Он явно упивался моментом. Своей властью.

— Если вы откажетесь, вас вышлют за город, — жёстко добавил он.

А из-за вуали в город можно попасть только через главные ворота, которые всегда стерегут…

Я наклонилась, чувствуя, что почти не существую в собственном теле, что мой разум сейчас где-то очень далеко. Это не я, не я унижаюсь сейчас перед своим отрядом, перед всем этим городом.

Перед Роем, который буквально пил моё унижение и возбуждался от него ещё сильнее.

Мои губы не коснулись блестящей кожи его ботинок, но это и не понадобилось — волосы занавесили моё лицо, скрывая происходящее от остальных. Чёрная кожа была прямо перед глазами, а после я выпрямилась, понимая, что меня начинает колотить крупная дрожь.

Я ненавидела это место. Ненавидела Роя и всех дракарров с их страстью к насилию, принуждению, тягой к господству над жёнами и абсолютной вседозволенностью. Сотни лет правления отравили их, превратили в чудовищ, и этот яд действовал даже на Роя, который чувствовал его лишь во сне.

— Твоя вина искуплена, дочь. Запомни этот день. Запомни, кому ты обязана всем, кому принадлежат твои мысли и тело.

О, такое я никогда не забуду.

Встала, чувствуя, что ноги едва держат. Каждый шаг казался невозможным, словно тело налилось свинцом, но я развернулась и без слов направилась к выходу.

Ничто из этого не важно, ничто не имеет значения. Я всё равно не задержусь в этом проклятом городе. Я просто покупаю себе время.

— Фран.

Горячая рука сжалась на моём локте, вынуждая остановиться.

Я не оборачивалась — не могла смотреть на него, боясь, что просто… ударю. Внутри клокотала такая концентрированная ярость, что мне нельзя было оставаться рядом с ним ни секунды.

— Фран, — повторил он.

Чего он хотел? Я и так всё понимала — что всё могло кончиться гораздо хуже, что он имел право сделать со мной что угодно. Это случилось с Исабо, и по сравнению с ней со мной почти ничего не произошло.

Рука отпустила меня, и я вышла наружу — быстро, не глядя по сторонам. Оказавшись на воздухе, сделала ещё несколько деревянных шагов, спускаясь по ступеням.

А там…

Закричала — громко, в самое небо. Просто так. Потому что ненавидела это место, потому что устала быть сильной, устала бороться со всеми сразу, устала жить на грани, вечно ожидая удара.

Каллен, капитан городской стражи, стоял у входа в храм и смотрел на меня не отрываясь. В его глазах читалось подозрение, тень узнавания, но у меня не было ни малейшего желания разговаривать с кем-то из этой системы.

Следующие несколько дней во дворец я возвращалась только для того, чтобы поспать и поесть, причём спала чаще днём. В остальное же время мы с Анной бродили по городу, и меня узнавали — почти всегда. Некоторые, особенно жители бедных районов, тыкали в меня пальцем, так что со временем я стала постоянно закрывать голову капюшоном, не только ночью, но и при свете дня.

Не потому что стыдилась. А потому что привлекла слишком много внимания.

В это время мой отряд попытался пробраться в Красную Башню, поднявшись по лестнице, но они столкнулись с тем, что огромные двери не поддавались, сколько бы их ни пытались сдвинуть. Анна считала, что Рой сможет открыть эту дверь, и… Рой ответил, что да, сможет.

После того как вызовет на поединок правителя Вермитура. И победит его.

Обо всём этом мне рассказали на пятый день нашего пребывания здесь, потому что Роя я избегала как могла. Он дважды пытался поговорить со мной, но я просто не могла представить наше общение после того, что случилось в храме. Феррел велел разыскать меня, когда я спала, как обычно, днём, но…

Будить меня не стали. Это было очень необычно для него, но я не верила, что его терпение продлится долго.

Анна передала, что Рой уверен в своей победе над Берраем — несмотря на то, что тому было несколько сотен лет. Она волновалась, что правитель Вермитура может обернуться драконом, но Роя это почему-то не заботило. Он оставался непоколебим и пугающе уверен в себе.

Слишком уверен?

Или же… он знал что-то, чего не знали мы? О какой-то слабости правителя?

Я старалась не слишком забивать этим голову. Правителя Вермитура сейчас всё равно не было в городе, и я полностью отдала себя возможности проникнуть в тюрьму, тем более что помощь Целесте оказалась по-настоящему невероятной.

С каждым днём я уходила в город всё дальше и дальше — незаметно. Часы наблюдений, казавшиеся мне почти бесполезными, сложились в гениальной голове Целесте в организованную картину. Она мне ничего не объясняла, но я всё равно записывала её указания, делая выводы. Стража у ворот в «Гнездо Этарра» меняется каждые три часа; двое, что приходят в два ночи, очень любят курить и скрывают это от начальства. На главной, солнечной улице охраны почти нет, но она хорошо освещена, однако если пересекать её между тремя и четырьмя часами ночи, огни слабеют — как раз перед тем, как служащий их проверяет.

— Я просто поговорю с ними, посмотрю, в каком они состоянии, и спрошу, какой план, — упрашивала я Целесте, когда здание тюрьмы наконец возникло перед глазами.

— Нет. Сбор данных о локации не завершён. Расчётный период готовности к проникновению наступит не ранее чем через девяносто шесть часов.

Четыре дня… Правитель Вермитура возвращается через два, и я кожей чувствовала, что с его приездом всё изменится. И вряд ли в лучшую сторону, хотя, казалось бы — куда уж хуже.

— Я не войду в подвалы башни, пока не увижу Таррена и Лойда, — жёстко отрезала я. Больше никаких недомолвок. — Ты поможешь мне увидеться с ними сегодня, в крайнем случае — завтра. И только после этого я отправлюсь в подвалы уничтожать твою единицу… В зависимости от того, чем она окажется.

— В таком случае подготовься к полной отмене сна. Необходимо завершить обход периметра тюрьмы и зафиксировать утренние протоколы активности стражи.

Целесте не подвела. На следующий день я на самом деле попала в тюрьму и смогла увидеть Лойда и Таррена своими глазами.

Целесте предупредила меня, что времени у нас будет очень мало, но я и понятия не имела, насколько короткой мне покажется встреча с Лойдом и Тарреном. Мы пробрались внутрь ночью, во время смены стражи, но нужно признать, что это место не слишком-то охранялось.

Один из стражников внутри спал — точно так же он спал и вчера. Сидеть тут было скучно, и делать было совершенно нечего. Ещё двое разговаривали в комнате отдыха. Лестница вела вниз, всё глубже и глубже, камер здесь было не более семи, однако закрытыми оказались только три.

Моё сердце стучало где-то в горле.

— Таррен! Лойд! — тихо прошептала я, подходя к этим дверям.

Что, если другие арестованные поднимут крик и приманят стражу? Смерть меня не ждёт, но впереди, скорее всего, городские работы и очередное унижение — извинение перед Роем. Анна говорила об этом буквально вчера, потому что тоже хотела пробраться в тюрьму, но, в отличие от меня, любые её попытки пересечь город сразу же пресекались городской стражей.

У неё не было Целесте.

— Таррен, — зло зашептала я.

— Фран.

Я резко остановилась, поворачивая голову к одной из дверей и едва сдерживая отчаянную улыбку. Двери были тяжёлыми, металлическими, закрытыми на ключ, и даже не на один. Но на уровне глаз находилось крохотное окошко, через которое можно было передать еду или поговорить с тем, кто внутри.

Прошла всего неделя… Но Таррен изменился. Светлые волосы теперь достигали ушей, обрамляя красивое мужественное лицо, а зелёные глаза горели ярко, буквально пожирая меня взглядом.

Он не мог поверить, что я здесь?

Грудь сдавило, я поняла, что почти не дышу, и к окошку подходила на негнущихся ногах.

— Тебе опасно здесь находиться. Возвращайся в Гнездо Этарра, я в порядке, — ответил он, отходя от двери, и это движение вызвало во мне волну боли и отторжения.

Не так я представляла нашу встречу.

— Я не уйду, — ответила я, боясь даже отвести от него взгляд.

Эта неделя без него казалась настоящей вечностью, полной одиночества, ненависти и неясности будущего. Потеря Лойда подкосила команду, а потеря Таррена — меня.

— Фран…

— Как ты? Как Лойд?

Я подошла вплотную к окошку, желая коснуться мужчины, но он стоял на достаточном отдалении, так что мне было не дотянуться. Это причиняло мне почти физическую боль.

— Уходи, ты не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь. Как ты вообще здесь оказалась? Как пересекла город?

— Мне плевать! — резко ответила я.

В камере было темно, здесь не было окон, но постепенно мои глаза привыкли, и я поняла, что в самом углу что-то находится.

Накрытое тряпками, не шевелящееся.

— Таррен… Таррен, это Лойд там? — спросила я, прислонившись лбом к холодному металлу двери. — Он жив?

— Да, — кивнул мой «объект». — Но едва.

— Тебе пора уходить. Погрешность нашего прогноза слишком велика, любой стражник из зоны отдыха может начать проверку в любую секунду.

Я даже не слушала Целесте в моей голове — только чувствовала, как чёрные щупальца ужаса охватывают всё тело, потому что Лойд, наш Лойд, никогда бы не лежал просто так, если бы его состояние не было по-настоящему скверным. Даже со сломанной рукой он сражался, участвовал в жизни лагеря и делал всё ради цели.

— Что с ним? Что мне принести?

— У него заражение. Если отрезать руку сейчас, он может выжить, особенно если оказать медицинскую помощь, но у меня нет ничего, чтобы сделать это. Всё оружие у нас отобрали, а ножей с едой не дают. Я пытался промыть его рану, но воды у нас недостаточно.

— Лойд, — позвала я его тихо, но тело в углу под тряпками даже не пошевелилось.

— Ты должна покинуть это место, сейчас, — вновь спокойно и монотонно произнесла Целесте, но…

Я просто не верила ей. Наблюдения мы вели вместе, и я знала, что время у нас ещё есть. Она просто не хотела, чтобы я общалась с Тарреном.

— Я буду с тобой честен, Фран. Я думаю, что он умрёт в течение двух следующих дней.

Таррен наконец-то подошёл ко мне, встал вплотную, и я смогла просунуть руку, касаясь его неожиданно горячей кожи. Я прижала ладонь к его щеке, чувствуя, как сжимается сердце от целой лавины чувств. Я бы всё сейчас отдала, чтобы он оказался здесь, по эту сторону, и помог мне спасти Лойда.

— Я была в галерее… Читала о предателе Вермитура. О правителе, короле до Беррая, — шёпотом произнесла я, глядя ему прямо в глаза и умоляя открыть правду. — Это же ты? «Да будет он связан вечной мукой»…

— Да.

Одно-единственное слово, но оно меняло всё. Неподъёмное, означающее слишком многое и всё усложняющее. Слово, разделившее происходящее на до и после.

Мне нужно было время, чтобы обдумать, что это значит для меня, для него, для нашего отряда и для всего Вермитура. Но сейчас у меня оставались буквально секунды.

— Значит, ты дракарр, как Беррай, как Рой. Почему ты не объявишь об этом? Почему не назначишь Лойда своим сопровождением? — Руку я не убирала.

Этот вопрос мучил меня давно, хотя я и понимала, что у Таррена должны быть свои причины. Но на кону сейчас стояла жизнь Лойда.

— Я потерял своего дракона, — ответил Таррен одними губами. По тому, насколько спокойным и равнодушным был его голос, я поняла, что это причиняет ему невыносимую боль. — Раны на мне не затянутся. Беррай, скорее всего, узнает меня на казни. Он не сможет убить меня, но и не станет относиться ко мне как к Феррелу. Как положено относиться к другому дракарру.

— Что ты сделал? — вопрос вырвался раньше, чем я успела его осмыслить.

Сейчас нужно думать о другом!

— Ничего. — Он положил руку поверх тыльной стороны моей ладони, прижимая её ещё крепче к своему лицу, а потом закрыл глаза, словно наслаждаясь этим моментом. — Беррай просто хотел власти и обвинил меня в собственном преступлении.

— У тебя есть план. — Я не спрашивала, я утверждала.

— Уходи сейчас же! Ни в одном из наших наблюдений они не оставались в комнате так долго. У тебя есть две минуты, чтобы скрыться! — в этот раз Целесте буквально приказывала, и она явно не преувеличивала опасность.

— Есть, — подтвердил Таррен, открывая ярко-зелёные сумасшедшие глаза. — И со мной всё будет в порядке, Фран, не рискуй ради меня. Что бы ты ни увидела — я справлюсь, даже если тебе будет казаться, что я умираю.

Мужчина потянулся к моим губам.

— Лойд…

— Он не доживёт до исполнения моего плана. И я не могу привести его в действие до казни, никак, если только Беррай не решит провести её раньше. Однако и в этом случае он не пощадит Лойда.

Этот ответ разбил моё сердце.

— Убирайся отсюда! Ты не сможешь никому помочь, если не уйдёшь! — приказ Целесте отозвался резкой болью в голове, настолько громким он был. А ведь она никогда до этого не проявляла эмоций.

— Должно быть что-то, что мы можем сделать! — отчаянно зашептала я.

Глаза в глаза — так близко, что наши лица разделяла только железная дверь, в которую упирались наши подбородки и лбы. Глаза Таррена горели надеждой, верой в меня, теплотой и… чувствами. Он был одинок, куда более одинок, чем я. Он провёл сотни лет в озере красной вязи, почти в непрерывной пытке, и, наверное, давно разучился привязываться к людям.

— Ты можешь помочь, — ответил он.

— В озере красной вязи, в кратере рядом с красной башней, находится камера, похожая на ту, в которой держали меня. Ты должна открыть её, Фран…

— Уходи! — приказ Целесте вновь отозвался острой болью в голове.

— И Лойд…

— Он будет спасён, — рыкнул Таррен, внезапно протягивая руку и хватая меня за затылок.

Поцелуй сквозь крохотное окошко был отчаянным, болезненным, скорее напоминающим укус. Таррен редко бывал таким — в этом прикосновении сквозил океан безысходности.

Будто он прощался навсегда.

— Без этого тебе не попасть в башню, — произнёс он, сжимая что-то в ладони.

Стоило мне перехватить крохотный предмет, как он отошёл на шаг, потом ещё на два, а голос Целесте в моей голове зазвучал так громко, что я едва не потеряла сознание:

— Сейчас!

Я тут же скользнула в тень, чувствуя, как бешено колотится сердце, а грудь сдавливает от нахлынувших чувств. Над лестницей действительно раздался шум, я отчётливо слышала шаги спускающегося человека. Оглянулась, понимая, что драгоценное время на возвращение потеряно и я не успею проскочить мимо них незамеченной.

Но…

Три другие камеры всё ещё оставались открытыми.

Я бесшумно юркнула в одну из них и прислонилась к стене, надеясь, что внутрь никто не заглянет, иначе мне точно конец. Комнаты были совершенно пустыми — такими же, как и камера Таррена с Лойдом: здесь не нашлось даже места для сна.

— Не сдох ещё, скотина заразная? — грубо выругался один из стражников, громко колотя по металлической двери. — Смотрю, дружок-то твой уже откинулся.

— Нет, он жив, — холодным, полным ледяного презрения голосом отозвался Таррен.

— Ненадолго. Вонь от него такая, будто он уже разлагается. Даже умереть не может с человеческим достоинством, — выплюнул стражник.

С каждым его словом меня всё сильнее захлёстывала ненависть. Я лихорадочно думала о том, что он здесь один и вряд ли ожидает нападения.

— Контролируй свои эмоции, помни о цели. Сейчас ты можешь попасть в Красную башню, — голос Целесте в моей голове вновь зазвучал спокойно и равнодушно, без тени эмоций. Я бы никогда не поверила, что совсем недавно она почти кричала на меня.

— И ты тоже умрёшь без достоинства, — продолжал тем временем страж. — На казни или раньше, кто знает. Твоё тело скинут в вонючую яму за то, что вы принесли заразу в наш город, за все смерти наших близких. В эту яму будут плевать, никто никогда не узнает и не вспомнит тебя или твоё имя, никто не утешит тебя перед смертью.

Я закрыла уши руками, не желая больше слышать это и не понимая, как они вообще пришли к такому выводу. Сотни лет уединения плохо сказались на этом городе, а затянувшаяся власть одного человека напрочь затормозила прогресс.

— Ты пожалеешь о своих словах. — Ответ Таррена я едва расслышала, но в его интонациях… промелькнула насмешка? — Сильно.

В ответ раздался громкий смех и что-то издевательское.

— Он уходит, — объявила Целесте, но я не сразу отреагировала на её слова.

Просто пялилась на чешуйку, зажатую в ладони. Чешуйку, которую Таррен, похоже, сам оторвал от себя.

«В Красную башню может попасть только Правитель Вермитура».

На обратном пути я остановилась около двери в камеру Таррена, хотя его и не видела: он явно не желал давать мне повода задержаться. Я и сама понимала, что нельзя терять ни секунды — именно в эти часы стража почему-то патрулировала камеры, по крайней мере вчера.

— Таррен… Я вернусь. Ты не один, Таррен, и… ты нужен мне. Нужен как никто, я едва дышу без тебя. Всё будет хорошо, слышишь? Я…

Я сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся с бешеной скоростью.

— Я люблю тебя. И я вернусь. Оставайся сильным, не слушай их и позаботься о Лойде.

Он не показался в проёме — ни через секунду, ни через десять после моего признания. Невозможность увидеть его и узнать реакцию подорвала что-то внутри меня. Однако я прекрасно понимала, почему он так поступает.

Задерживаться здесь дольше я не могла.

В «Гнездо Этарра» мы вернулись уже утром, людей на улицах с каждой минутой становилось всё больше. Они оборачивались на фигуру в плаще, но вопросов не задавали. Я продолжала избегать стражников, но наблюдений об этом времени суток у нас было мало, так что моя поимка оставалась лишь вопросом времени.

Так и вышло, в какой-то момент ко мне приблизился Каллен и проинформировал, что мне не следует передвигаться по городу одной. Впрочем, формально никаких правил я не нарушила — была в людном месте, в глаза никому не смотрела, ни с кем не флиртовала.

— Вас искал лорд Феррел, — холодно сообщил он, с подозрением осматривая мой тёмный плащ, так сильно отличающийся от красного, в котором мы прибыли.

— Я обязательно поговорю с ним, я очень устала. Люблю прогуливаться одна, но из-за ритуала не могу этого делать — мне тяжело, когда все смотрят…

Даже сейчас на нас пялились прохожие. Я была главным поводом для сплетен в городе, как и красавец Рой, а также предстоящая казнь…

Двух безымянных людей.

— Найдите советника Стоуна. В городе сейчас гостит лорд Коррелиан Фой с дочерьми, все остальные уже были представлены ему, кроме вас. Сейчас вы в уязвимом положении, вам следует поговорить с мисс Ларре о восстановлении вашей репутации, пока лорд Феррел не подобрал вам замену.

— Я обязательно поговорю. — Я буквально пропускала всё сказанное мимо ушей, улыбаясь во весь рот и растерянно оглядываясь по сторонам.

Каллен кивнул, удовлетворённый моим ответом. Он почему-то не понимал, что я могу просто соврать.

Стоило ему скрыться, как я шёпотом попросила Целесте:

— Пожалуйста, сделай так, чтобы мы больше никого не встретили.

Мне нужно было выспаться перед тем, как мы отправимся в Красную башню. Двигаться днём бессмысленно, и ночь давно стала моим временем. Я чувствовала себя всё более уверенной, действуя даже без подсказок Целесте.

— Сегодня ночью, — произнесла Целесте. — Я помогла тебе проникнуть в тюрьму, теперь твоя очередь. Ты должна пробраться в подвалы Красной Башни и уничтожить единицу.

— Просыпайтесь! Ваше поведение просто недопустимо! За все годы своей службы мне никогда не приходилось сталкиваться с такой женой дракарра!

В мою дверь барабанили со страшной силой — так, что я невольно подумала, не начался ли во дворце пожар. Но, судя по всему, это была всего лишь наставница по этикету, крайне недовольная моим поведением.

Как и все, по моему, в этом дворце.

— Я иду, — ответила я максимально доброжелательно и спокойно, хотя чувствовала себя так, словно спала не больше десяти минут. Тихое тиканье часов на правой стене подсказало время: пять вечера.

За дверью действительно стояла Лиида Ларре. Стоило ей взглянуть на меня, как она на секунду потеряла дар речи.

— Вы спите? Опять? Чем же вы таким занимаетесь, что постоянно спите⁈ Днём, ночью — когда ни приду!

Это на что она намекает, интересно?

— Извините, я простудилась и очень устаю, — соврала я, не понимая, почему последние несколько дней моё отсутствие никого не волновало, а теперь вдруг вызвало такую бурю.

Женщина сузила глаза, но спорить с той, кто безропотно признаёт вину, трудно, хотя я и считала всё происходящее полнейшим безумием. Мы взрослые люди, я давно жила одна, так почему сейчас над нами внезапно приставили каких-то смотрителей?

— Вы пропустили приезд лорда Коррелиана Фоя с дочерьми, пропустили знакомство со своей компаньонкой, не посещаете обязательные для жён мероприятия и проигнорировали благотворительный вечер, к которому модистки даже пошили специальное платье.

С каждым её словом мои брови взлетали всё выше, а старушка, напротив, заводилась всё сильнее. Я знала о приезде другого благородного дракарра, но информацию о благотворительном вечере совершенно упустила. Даже с собственной командой я почти не общалась, желая избежать лишних вопросов о том, где я и что делаю. Я слышала, что время от времени меня искали служащие, но все мои мысли занимало только одно — как пробраться в тюрьму.

В эту секунду я вспомнила о своём признании Таррену. И о его молчании в ответ. Эти воспоминания колючей проволокой сковали грудь, и я потёрла её прямо сквозь ночную рубашку.

— Вы меня вообще слушаете⁈

— Конечно, мадам Ларре.

— И сейчас вы пропустили приезд Его Величества! — продолжала женщина.

Что? Он же должен был прибыть только завтра…

— Я даже объяснить не могу, насколько серьёзным считается этот проступок. По какой-то причине лорд Фаррел стал жалеть вас после того ничтожного наказания, позволив пропускать официальные мероприятия, но открытое неуважение к Его Величеству!..

Мысли хаотично скакали. Что теперь будет? Меня вновь накажут? Вышлют из города? Как же всё это не вовремя!

— Я болела, — повторила я, вновь прижав руку к груди. Пусть думают, что у меня инфекция или какая-то серьёзная болезнь.

— И это единственная причина, по которой вас до сих пор не заставили покинуть город! — К моему счастью, наставница по этикету купилась на эту историю. — Вы всего лишь младшая жена, хотя и старшие вполне заменимы. Особенно сейчас, когда лорд Феррел окружён дочерьми лорда Фоя.

Я нахмурилась, совершенно ничего не понимая. Зачем дочерям лорда Фоя, благородным девушкам и детям дракарра, становиться жёнами — да ещё не первыми — того, кто уже женат? И что значит «заменимы»? Разводов с дракаррами, насколько я знала, не существовало, и единственной заменой была… смерть предыдущей супруги.

— Вам что-то неясно? — Выражение моего лица не осталось незамеченным для мадам Ларре.

— Зачем им это? Выходить замуж за уже женатого дракарра, не имея шанса стать первой женой или завести детей…

— Ваше невежество даже более дремучее, чем я думала! — В ужасе задрала нос наставница по этикету. Её тонкие губы поджались, и женщина недовольно покачала головой. — Никто в здравом уме о подобном не спросит. Зачем лишний раз напоминать древнейшим о самых тёмных днях?

О каких ещё тёмных днях?

— Печать истощения давно уже проявляется на потомках дракарров… Не на всех, этого не случается со старшими жёнами и первыми детьми, и это по-прежнему происходит крайне редко… Но новых дракарров в Вермитуре не рождалось многие сотни лет, ещё до правления Беррая Ардора. Новая кровь — это надежда, защита от печатей на многие поколения вперёд. Что как и в прошлом, любая жена будет защищена после ритуала с дракарром.

Увидев, что я застыла в оцепенении, наставница по этикету всплеснула руками.

— Через час начнётся званый ужин, на который приглашены все знатные жители Алтуса, и вы обязаны там присутствовать, если не хотите нанести ещё большее оскорбление. Собирайтесь же! Ваш наряд для благотворительного вечера подойдёт, всё равно его никто не видел, а нового нам уже не достать — из соображений безопасности все двери будут заперты.

Я позволяла одевать и причёсывать себя непонятно откуда взявшимся служанкам, безостановочно прокручивая в голове слова наставницы.

Все двери закрыты…

Рано или поздно этот пир закончится, и гости покинут дворец — тогда уйду и я, даже если на улице будет разгар дня. Путь к Красной башне проще, чем к тюрьме, мне даже не нужно прятаться, пока не окажусь совсем рядом. Просто нужна компаньонка, хотя другая жена тоже подойдёт.

— Не вздумайте расспрашивать благородных господ о печатях истощения! — вновь напомнила суровая старушка, и я покорно закивала.

Я и раньше слышала, что метки появились в роду де Лоренц, из которого происходила Катарина, так почему я решила, что здесь ситуация иная? Наверное, потому что их дракарры были ещё живы. И точно так же, как в Доминис Мора, появление нового дракарра казалось им настоящим чудом.

Шум праздника донёсся до меня задолго до того, как я оказалась в эпицентре событий. Слуги хаотично сновали по узким коридорам, постоянно что-то пронося мимо, пока наставница вдалбливала мне целую гору имён, которые я обязана была помнить.

— Представляться будете вместе с мужем. Входите последней и помните правила общения с мужчинами. О вашем наказании всё ещё помнят, так что в ваших же интересах сегодня провести как можно больше времени с лордом Феррелом, если хотите сохранить хоть какую-то поддержку во дворце.

Не знаю, какой нормальный человек способен запомнить столько информации, — у меня подобных талантов точно не водилось. Всё, о чём я могла думать, — это Лойд, у которого осталось всего несколько дней. Таррен верит, что освобождение… другого пленника Красного озера может всё изменить.

Что, если Таррен мне лжёт?

Что, если я выпущу на волю кого-то опасного? Как это поможет Лойду или самому Таррену⁈

— Есть и другой выход. Здесь когда-то жили земляне, но у меня нет точных данных о месте или здании. Их технологический прогресс значительно превосходил всё, что ты знаешь. Тебе нужен внутривенный антибиотик и…

— Фран! — голос Анны не дал мне дослушать Целесте.

Нас завели в просторную комнату, приготовленную, видимо, специально для Роя. Все выглядели великолепно. Феррелу подобрали камзол глубокого винно-алого цвета из плотного бархата с тонкой золотой вышивкой по воротнику и манжетам. Ткань мягко ловила свет свечей, подчёркивая его широкие плечи. Анна красовалась в платье холодного серебристого оттенка, многослойная ткань которого струилась при каждом движении. Эллен выбрала изумрудный наряд с лифом, украшенным тёмным шитьём.

Стоило мне появиться в проходе, как все взгляды мгновенно скрестились на мне, и Анна даже сделала шаг навстречу. В глазах Роя блеснуло недовольство, но он промолчал, продолжив тихий разговор с советником Стоуном.

Разве советник не должен находиться сейчас подле своего короля?

— Встаньте в самый конец, — зашептала мне наставница. — И будьте поласковей со своим мужем.

Наконец она ушла, а я попыталась выудить из памяти хотя бы пару имён тех званых гостей, что будут на вечере. Хотя бы имя старшей жены этого заезжего дракарра.

— Где ты была? Мы не могли тебя найти, — затараторила Анна. В её глазах светилось искреннее волнение.

— Расскажу тебе попозже, — так же шёпотом ответила я.

— Рад видеть, что вы пришли в себя и готовы поддержать своего супруга как и полагается верной жене, — хищно улыбнулся советник Таледор Стоун. — Мой лорд, пора.

Пора.

Я понятия не имела, чего ждать от встречи с правителем Вермитура. С братом Таррена, отправившим его на многовековую пытку.

— Лорд Феррел с супругами! Леди Эллен, леди Анна и леди Фран! — громогласно представил нас кто-то, прежде чем двери в огромный зал распахнулись.

Я никогда здесь не бывала и застыла, поражённая величием этого места. Высокие своды терялись в дымчато-золотистой полутьме, где в затейливой лепнине угадывались вытянутые шеи драконов. Их изящные тела, отлитые из позолоченной бронзы, изгибались вдоль карнизов и арок; каждая чешуйка была проработана с пугающей тщательностью.

Всё вокруг буквально сияло, отполированный мрамор массивных колонн, зеркальный пол, в котором отражался потолок, хрустальные люстры с искрящимися подвесками. В глазах рябило от обилия шёлка, атласа и переливчатой тафты. Свет играл на драгоценностях дам, и только сейчас я осознала, что на мне нет ни единого украшения.

В то время как шею Анны украшало сапфировое ожерелье, Эллен и вовсе блистала в полном комплекте из браслетов, колье и серёг.

У стен тянулись длинные столы, накрытые белоснежным льном с тонкой золотой вышивкой. На многочисленных серебряных подносах теснились закуски, половину из которых я видела впервые. Сладости высились на отдельном столе, многие в форме башен, а некоторые даже с фигурками драконов.

Слуги в тёмных ливреях кланялись Рою почти до земли, Эллен — просто глубоко, нам же с Анной просто склоняли головы. Я сразу заметила, что Рой здесь не единственный гость такого ранга, и это разительно отличалось от того, к чему я привыкла за последние месяцы.

Потому что у огромных витражных окон высотой в десятки метров, на возвышении, покоился самый настоящий трон. Люди обходили его по широкой дуге, отвешивая поклоны, слуги не решались приблизиться, кроме самых высокопоставленных приближённых, всегда застывших рядом.

— Следуйте за мной, — бросил Рой.

Он не выглядел взволнованным. Наверняка они познакомились с Берраем Ардором ещё несколько дней назад и уже успели выстроить некое подобие отношений. Единственной, чьё сердце бешено колотилось при приближении к королю, была я.

Мужчина на троне был вполне красив — очень знакомой мне красотой. Густые светлые волосы рассыпались по широким плечам, но зелёные глаза излучали бесконечную, мертвенную усталость. В них не осталось ни жажды жизни, ни малейшего интереса к происходящему.

Только когда он увидел Роя, на его лице проступило подобие эмоций. Седоволосый тучный мужчина, стоящий по правую руку от короля, тут же подался вперёд.

— Лорд Феррел, — произнёс монарх прежде, чем Рой успел подойти, хотя по этикету именно новоприбывший дракарр должен был первым приветствовать правителя.

— Лорд Ардор, — в тон ему отозвался Рой, удостоившись пронзительного взгляда толстяка. Похоже, они ждали почтительного «Ваше Величество»? — Род Феррел видит и признаёт огонь рода Ардор.

По тому, как он это произнёс, я не могла понять, была ли это дань уважения или скрытый вызов.

— Я вижу, вы наконец-то смогли собрать всех своих жён, — подал голос седоволосый, и я вспомнила слова наставницы по этикету. Судя по всему, это был первый советник короля.

Силус? Сайлус? Кажется, так его звали, но фамилия напрочь вылетела из головы.

— Да, моя младшая жена достаточно оправилась от недуга, чтобы вернуться к своим обязанностям, — спокойно парировал Рой.

Он продолжал меняться, даже здесь. Сейчас Феррел казался мне коренным жителем Вермитура: знающим традиции, облечённым властью и разговаривающим с королём на равных.

То, что происходит нечто странное, дошло до меня не сразу. Я почувствовала это по взглядам окружающих, замиравшим на мне, по тому, как впился в меня глазами советник Сайлус. Рой заметно напрягся и чуть наклонил голову, но промолчал.

Обернувшись, я встретилась взглядом с королём Вермитура. Его скучающее лицо преобразилось, он подался вперёд и сузил глаза, разглядывая меня почти с обвинением.

— Ваша жена земной крови, — наконец выговорил он.

— Да, — Рой не собирался этого скрывать, а я сама невольно отступила на шаг, не зная, чего ждать.

Беррай Ардор отличался от своего брата: подбородок чуть скошен вправо, брови над зелёными глазами гуще и опущены ниже, но они, несомненно, были похожи. Как Каллен, встречая нас у ворот, мог не признать в Таррене родственника короля?

С другой стороны… они стёрли любую память о нём. Никто из ныне живущих не присутствовал при тех событиях, никто не видел его самого или хотя бы портретов.

— Возможно, она даже одной крови с Исабо, — Рой улыбнулся широко и хищно, демонстрируя чуть удлинённые клыки.

— Вы играете с огнём, лорд Феррел, — произнёс советник Сайлус.

А я… я внезапно подумала о том, что и Беррай, и Таррен совсем не походили ни на Вигорра, ни на Исабо. В их лицах отчётливо угадывались черты первой старшей жены Вигорра, имя которой я напрочь забыла.

Мысль была колючей и неудобной и вызвала дурное предчувствие.

Подтвердить свои догадки я смогла лишь через несколько часов, заметив на празднике наставницу по этикету. Несмотря на сварливость этой вечно недовольной женщины, я тут же направилась к ней — с мадам Ларре можно было разговаривать . Задавать серьёзные вопросы, не боясь погрязнуть в неведомых мне интригах, и получать ответы.

— Ваш муж не выдал вам украшений, — произнесла она вместо приветствия, и я кивнула, подтверждая очевидное.

То, что в моём наряде есть нечто странное, я поняла довольно скоро, ещё в первый час этого бала. Все жёны Беррая и другого приезжего дракарра красовались в драгоценностях, причём, судя по всему, количество бриллиантов прямо пропорционально указывало на степень привязанности мужа.

К моему удивлению, старшие жёны редко блистали самыми богатыми комплектами; это выдавало страсть обоих дракарров к более юным младшим жёнам, среди которых обязательно находилась любимица.

— Вы понимаете, какое это унижение? Теперь все, совершенно все в Гнезде Этарра будут знать о том, что вы заменимы. И почему вы сейчас не со своим мужем?

Всё это меня ни капли не волновало. Я не планировала задерживаться здесь и не представляла своей жизни после казни. Но даже если это время настанет, наша единственная цель — найти источник печати.

Не похоже было, чтобы Рой горел желанием со мной разговаривать: весь вечер он провёл в компании троих людей, а точнее — двух дракарров и второго советника, Таледора Стоуна.

— Политика ему сейчас куда интереснее жён, вы же умная женщина и сами это видите. Мужчинам не нужны навязчивые жёны, да и, сказать по правде, мы женаты только на словах, — с улыбкой ответила я.

Моя откровенность выбила старушку из колеи, но буквально на несколько секунд — она тут же взяла себя в руки.

— Я слышала об этом, но считала, что слухи преувеличивают. Думаю, вы не понимаете, какое количество женщин мечтает оказаться на вашем месте и на что они ради этого готовы. В вас нет ничего особенного, и я не понимала, как вы вообще ухитрились остаться женой дракарра, но теперь всё ясно. Земная кровь…

— Я слышала об Исабо, второй старшей жене Вигорра Уничтожителя. Скажите, как она стала старшей⁈ — в лоб спросила я. — Что случилось с той, кто была до неё? Её убили для того, чтобы Исабо могла понести от Вигорра?

— Вы всё ещё больны? — резко спросила меня мадам Ларре. — Как вы вообще могли предположить такое? Его первая жена умерла от лихорадки. Вигорр Уничтожитель любил Петру больше жизни, и в Вермитуре был объявлен траур на неделю после её смерти. Но дракарр не может оставаться без старшей жены, и он вынужден был выбрать следующую. Все знают, что Вигорр был заботливым и добрым мужем, и никто в здравом уме не предположил бы подобного. Радуйтесь, что никто из советников не слышит ваши вопросы, иначе вы можете нарваться на ещё одно наказание!

Добрым и заботливым мужем?

— Что с вашим лицом? Вы должны сейчас находиться рядом с мужем, иначе и мне делать подле вас нечего. Я не собираюсь поддерживать ту, кто не способна завоевать расположение придворных.

— Я обязательно буду рядом с мужем, когда ему вновь станут интересны женщины, а не советники, — улыбнулась я.

Ответ старушки успокоил меня. Почему-то мысль о том, что Вигорр мог убить мать Таррена и Беррая ради Исабо, была чудовищно неудобной, хотя меня ничто не связывало с ней, что бы там ни говорил Рой. Беррай верил, что во мне течёт земная кровь, и, возможно, именно этим объяснялись мои способности проходить сквозь вуаль и переносить красную вязь.

Кем были эти земляне? Кто из моих родителей нёс в себе земную кровь? И если это была мама, могла ли она, благодаря этим способностям, выживать здесь все эти годы? У мамы ведь не было печати…

Нельзя даже думать об этом!

В это время Рой наконец перестал общаться с правителем, лордом Фоем и Таледором Стоуном, и подозвал меня взмахом руки. На его лице читалась холодная улыбка, чем-то напоминающая мне оскал второго советника.

Никаких скандалов и задержек… Не сегодня.

— Вы хотели встретить мою жену земной крови? — спросил Рой, стоило мне подойти. — Познакомьтесь, Франческа Дейн. Я не даю разрешения обращаться к ней в моё отсутствие.

— Кто ваши родители, леди Дейн? Оба были землянами? — обратился ко мне второй дракарр, Коррелиан Фой.

Он выглядел заметно старше Беррая или Таррена, хотя я понятия не имела, сколько им на самом деле. Есть ли разница, когда речь идёт о сотнях лет?

— Они были учёными, — ответила я прямо, чувствуя, как пальцы Роя властно скользнули по моему запястью. — Я не знаю, о какой земной крови вы говорите и кем вообще были земляне. Ни я, ни мои родители ничем не отличалась от других жителей Астралиса. — Я кивнула в сторону Эллен и Анны.

— Вот как… — лорд Фой наклонил голову, рассматривая меня долго и вызывающе внимательно…

Десять секунд, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Я первая опустила взгляд и услышала его холодный смешок.

— Я слышал, что ваше королевство отличается от Вермитура. Вы развиваете технологии, запрещённые у нас, и у вас под запретом многоженство…

Мало кто слышал нас — только те, кто стоял в непосредственной близости и участвовал в этом разговоре. В нескольких метрах веселились придворные, танцевали, переговаривались, угощались напитками и едой, но здесь… Тишина была осязаемой, плотной, почти физической.

Моё молчание послужило ему ответом. Я не собиралась вступать ни в какие споры сейчас и зарабатывать себе новые проблемы, хотя моё мнение о многоженстве было крайне нелестным.

— Вас устраивает такое положение дел, леди Дейн? — повторил вопрос лорд. — В отличие от остальных жён, вы не выглядите счастливой. И, судя по вашему поведению, скоро вы вполне можете получить ещё одно наказание…

— Думаю, моя жена хочет танцевать, — произнёс Рой.

Его пальцы переместились с запястья на мою ладонь и крепко сжали её. Феррел увёл меня в центр зала и тут же закружил в вальсе, который я толком не умела танцевать, но мужчина почти не позволял моим ногам касаться пола.

Рой горел от ярости.

— Они знают на удивление много об Астралисе, с учётом того, что никогда в нём не бывали. Интересно, кто из нашего отряда разболтал об этом…

Мой взгляд поднялся к Рою, пока я пыталась осознать, к чему он клонит. В груди против воли зародилось волнение, когда я подумала, что он может лишить кого-то из троих оставшихся членов нашего отряда статуса компаньона.

— Я думаю, что был слишком мягок с тобой, — наконец хрипло произнёс он. — Я дал тебе достаточно времени, а Вермитур не прощает слабости дракарра. Несмотря на все мои чувства…

— Переходи к делу, — оборвала я его.

Ему всё ещё нужна моя услуга.

— Я приду сегодня в твои покои. Я больше не намерен слышать «нет», Фран. Я был достаточно терпелив. Здесь, в Алтусе, доступно множество зелий, и несколько из них ты уже видела в снах с участием Исабо… Знаешь, мысль о том, что вы с ней одной крови, заставляет меня хотеть тебя ещё сильнее.

— Даже ты должен понимать, что ни одна нормальная женщина не воспримет подобное спокойно. Ты хочешь меня только потому, что возомнил себя Вигорром, но разве ты не понимаешь, как сильно она его ненавидела? Я не Исабо, и я очень надеюсь, что ты не Вигорр. Так что оставь свои больные фантазии…

— Я выбрал тебя ещё до того, как узнал о них. Так должно было быть с самого начала. Нас всегда связывало нечто большее.

Рой притянул меня к себе, и я почти задохнулась от тяжёлого мужского запаха. Он душил меня, подчинял, но одновременно с этим я чувствовала тонкую нить, натянувшуюся между нами. Будто что-то внутри меня было сонастроено с этим человеком, будто моё тело только и ждало сигнала, приглашения…

Стало ли это последствием ритуала?

— Сегодня, — повторил Рой.

Его пальцы, вцепившиеся в мою талию, сжались, и я почувствовала обжигающий жар даже через слои одежды. Мужчина был зол. Всё это время он лишь искусно изображал равнодушие.

— Я не собираюсь больше терпеть неуважение к себе. Думаешь, я не знаю, что ты тайком покидаешь дворец? С сегодняшнего дня, когда ты наконец станешь моей полноценной женой, за тобой будет установлено постоянное наблюдение.

Когда я оказалась в ловушке?

— Что, если мы заключим договор? — произнесла я после долгого, мучительного молчания.

Я поймала на себе взгляд Эллен — дикий, тёмный, полный невыносимой боли. Она стояла у стены рядом с Анной и молодыми жёнами Беррая. Там же находилась и дочь советника Таледора Стоуна.

— Я добуду для тебя то, что ты ищешь в подвалах Красной башни, а ты взамен не прикоснёшься ко мне. Что скажешь?

Оказавшись в Красной башне, я найду способ освободить Таррена и Лойда, а может, и докопаюсь до правды о печатях. Я не верила, что Рой изменится, он возомнил себя Вигорром и в упор не видит меня настоящую, но я всё ещё могу… купить себе время.

— Нам не попасть в башню без правителя Вермитура… А Беррай ни за что не пустит нас внутрь. Я вызову его на поединок.

Я не слышала никого, кроме него.

— Он знает, что у него нет против меня ни единого шанса. Дракарры Вермитура давно уже не те, что были триста или, тем более, пятьсот лет назад. Они слабели всё это время, их кровь превратилась в воду…

— Что именно тебе нужно в подвалах башни? Скажи мне, и я принесу тебе это после вашего поединка. При условии, что ты не тронешь меня и позволишь мне свободно передвигаться по городу так, как мне нужно!

Танец закончился, но мы не двигались с места, и никого это не заботило. Феррел мог творить что угодно — он даже намекнул на вызов королю этой земли.

Ожидание его ответа было мучительным. В глазах Роя полыхала пьяная власть. Он знал, что все карты сейчас у него на руках.

— Последний дракон.

«Последний Дракон».

Я вспомнила, где слышала упоминание о нём — из дневника предыдущей экспедиции. Миссия тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года.

«Они называли нас несущими смерть и твердили, что должны защитить последнего дракона и короля Беррая».

Почему-то я считала, что ритуал пробуждает дракона внутри самого дракарра, и даже подумать не могла, что «Последним Драконом» называют что-то отдельное. Как их объединяли?

Единственное, в чём я была уверена, так это в том, что, принеся Рою этого дракона — которого мне трудно было представить даже в теории, — я завершу ритуал. Он станет полноценным, печати на мне и Анне исчезнут, и мы окажемся привязаны к нему до конца своих дней.

Мало того, мы захотим ему подчиняться. Возможно, моё человеческое «я» будет попросту стёрто. И эта участь казалась мне сейчас хуже смерти.

— Ты должна убить Последнего Дракона, — произнесла в моей голове Целесте.

Я находилась на улице со всеми своими пожитками, потому что Рой обещал не следить за мной. Уже светлело. Дурацкий бал продлился почти всю ночь, и двери в «Гнездо Этарра» открылись только под утро.

Наверняка Феррел осознавал, что я отправлюсь в тюрьму, но по какой-то причине его это не волновало.

Почему?

— Значит, этот дракон и есть твоя «единица»? Как он выглядит? Что случится, когда я его убью? — убивать живое существо, если это не нечисть, мне совершенно не хотелось. — Это уничтожит печать?

Мне приходилось шептать почти беззвучно, пока я пробиралась по городу, используя свои прежние наблюдения. Стража менялась медленно, очень многие стянулись к дворцу, охраняя собравшуюся там знать. Неожиданно много людей встретилось мне у главной площади, где давно подготовили помост для казни.

Петли уныло болтались на ветру, внушая мне первобытный ужас.

Целесте не отвечала, и я тяжело вдохнула, понимая, что ответ мне не понравится. Или же она будет увиливать до последнего.

— Целесте…

— Убийство этого дракона поможет уничтожить печать, — короткий ответ меня совсем не удовлетворил.

— Поможет? А что ещё я должна сделать, чтобы уничтожить её для всех? Из-за чего она вообще появляется⁈

— Эта информация классифицирована, — безэмоционально ответила женщина, заставив меня едва не зарычать от злости.

— Что случится, если я убью этого дракона? Какова степень последствий?

— Эта информация классифицирована, — услышала я всё тот же механический голос.

Ну и чёрт с ней тогда, раз классифицирована. Если она не желает объяснять мне вред и пользу этого действия, то зачем мне вообще его совершать? Конечно, я говорила ей, что отправлюсь в башню, но всегда добавляла, что не трону «единицу», пока не удостоверюсь в безопасности этого шага.

— В твоих интересах уничтожить «единицу». Это поможет справиться с печатями, — вновь спокойно добавила Целесте.

Я знала, что она никогда не обманывала меня напрямую. Она лишь искусно акцентировала внимание на определённых деталях и недоговаривала. Именно поэтому она не утверждала, что убийство дракона «уничтожит» печати, она говорила — поможет… Вот только степень этой помощи может быть очень разной. Как и степень последствий, о которых она наотрез отказывается говорить.

Чем дальше я уходила от центральной площади, тем реже встречала стражников. Это сильно отличалось от того, что творилось здесь в предыдущие дни, тем более в светлое время суток. Я оглядывалась, постоянно ожидая, что меня окликнут или остановят, но ничего не происходило.

Причину я уяснила позже — через четыре квартала, когда вышла на широкий бульвар, с которого открывался прекрасный вид на Красную башню. Здесь, на обочине, стоял ярко одетый глашатай, собравший вокруг себя небольшую толпу.

— Слушайте, люди добрые, жители Алтуса, дети Этарра! По воле короля и решению совета, в три часа дня, под тройной звон колоколов, свершится казнь через повешение двух пришлых, несущих смерть, дерзнувших преступить законы Вермитура! Да будет кара их щитом для града нашего, да задержит она распространение печати истощения и почтит драконов прошлого! Явитесь все на площадь, дабы узреть правый суд и засвидетельствовать торжество закона.

Прохожие бурно обсуждали глашатая и его слова, громко спрашивали друг друга, когда было принято это решение. Казнь должна была состояться только через пять дней… Я же просто замерла, чувствуя, как внутри расползается чёрная дыра, пожирающая последние крупицы моих надежд.

— Сегодня… — сглотнула я.

Мой единственный собеседник — Целесте — хранила молчание.

Повторный крик глашатая заставил меня вздрогнуть. Слышать его было физически больно. Я развернулась и почти бегом направилась к башне, подавляя дикое желание закрыть уши руками. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: я опоздала, опоздала, опоздала.

Башня встретила меня двумя стражниками, обойти которых не составило труда — они явно никого не ожидали. Как и все остальные, они мечтали попасть на казнь, чтобы занять лучшие места, и искренне не понимали, зачем сторожить пустую громадину, доступ в которую всё равно невозможен без дозволения правителя. Наверное, им полагалось стоять в разных точках, но они слишком скучали, приблизившись друг к другу в разговоре, и это сыграло мне на руку.

Таррен верил, что в озеро красной вязи можно попасть прямиком из подвалов. Снаружи я тоже могла бы попытаться, но для этого следовало сначала взобраться по скале. Оборудование у меня было, но такие горы не покоряют в одиночку, да и времени давно не осталось.

Вход в башню выглядел таким же невзрачным, как и в тот день, когда мы добрались сюда с Анной, но на этот раз со мной была чешуйка Таррена. Я внимательно осмотрела тяжёлую деревянную дверь, лихорадочно соображая, куда именно нужно приложить эту чешуйку.

— Целесте? — позвала я, но ответом мне послужила лишь тишина. Она либо не знала решения, либо попросту не желала помогать.

Разозлившись, я наугад прижала чешуйку к двери, но, к моему ужасу, ничего не произошло.

Успокоиться… дышать.

— У самой земли, — внезапно подсказала Целесте.

— Спасибо.

Я быстро обнаружила то, о чём она говорила. Сперва я подумала, что от двери просто откололся кусочек дерева, но затем поняла, что отверстие идеально подходит для крохотного полукруглого предмета.

Сначала мне показалось, что ничего не произошло, но… стоило толкнуть дверь, как она поддалась. Отодвинулась совсем немного, явив чёрное нутро башни. Подхватила чешуйку и оглянулась на город, понимая, что потеряла слишком долго на один только подъём сюда — казнь начнётся в три часа дня, буквально через четыре часа.

Нельзя позволять отчаянию поглотить себя.

Шаг в неизвестность… Но стоило мне оказаться внутри, как я рухнула.

Боль была такой всепоглощающей, что она просто парализовала меня. Наплывающая волнами, пульсирующая, она разительно отличалась от тех вспышек в голове, когда я прежде теряла сознание.

Я видела всё. И чувствовала… тоже всё.

Хотелось выть, кричать, но губы не размыкались. Руки скребли каменный пол, ноги судорожно дёрнулись, пнув дверь, сквозь которую я вошла, так, что она захлопнулась, оставив меня в полнейшей темноте. В какой-то момент мир передо мной окрасился в кроваво-красный, а потом всё прошло — я начала различать смутные очертания предметов.

Попыталась выругаться — не вышло. Но сердце жгло от радости, что эта странная вспышка головной боли на сей раз не вызвала обморока — у меня просто не было на него времени. Руки и ноги всё ещё не слушались меня, пока я тяжело дышала, распластавшись на камне.

Но…

Через секунду я поднялась — спокойным, мягким, пугающе гибким движением. Ладони взметнулись к лицу, пока мои глаза пытались рассмотреть пальцы в темноте.

Вот только не я была той, кто совершал все эти действия.

В собственном теле я теперь оставалась лишь наблюдательницей.

Я кричала, билась, сходила с ума, угрожала… И не издавала ни звука.

Моё тело двигалось грациозно и плавно через узкие коридоры огромной тёмной башни, совершенно не подчиняясь моим желаниям. Дыхание оставалось спокойным, шаги — неспешными, они даже не отдавались эхом. Я видела очертания факелов в специальных держателях на стенах, и в сумке у меня были спички, но… Целесте это было не интересно.

Она прекрасно видела в темноте.

А ведь совсем недавно я считала, что хуже быть уже не может.

Почему она не забрала контроль над моим телом раньше? Почему выжидала до этого момента?

И главное… Как мне… отключить её?

В эту секунду я впервые осознала, что мои догадки по поводу Целесте были правдой — она оказалась паразитом, живущим за мой счёт, и всё это время медленно подстраивалась под мой организм. Для того, чтобы в какой-то момент окончательно стать мною.

На стенах не было ни пыли, ни трещин, ни паутины в углах. Ни единого следа запустения. Воздух казался влажным, тяжёлым, пропитанным прохладой глубин, он оседал на коже тонкой плёнкой. Тишина давила, становясь почти материальной, настолько густой, что, казалось, стоит вдохнуть глубже — и она проникнет внутрь, заполнив лёгкие.

— Убирайся из моего тела, паразит! — в который раз произнесла я. — Тварь…

Конечно же, мой рот не издал ни единого звука, но Целесте наверняка слышала меня, ведь она сама так разговаривала со мной. И могла бы ответить, но… не хотела.

Больше не было нужды изображать со мной какую-то цивилизованность.

Я полагала, что она направится вниз, в подвалы, но ошиблась — вместо этого на лестничном пролёте Целесте повернула наверх. Лестница была крутой, винтовой, и следующий этаж находился на высоте, наверное, четырёх метров, однако моё тело даже не запыхалось.

Если бы я увидела себя со стороны, то, скорее всего, испугалась бы — настолько плавными и выверенными были мои движения. Ни одного лишнего жеста, никакой неловкости или сомнений.

Оказавшись этажом выше, я увидела всего две двери, и Целесте безошибочно направилась к одной из них, будто точно знала, куда идти. Дверь была заперта, и Целесте, используя моё тело, дёрнула ручку дважды, а после бросила это бесполезное занятие.

Плотную тишину разорвал оглушающий треск, и я почувствовала безумную боль в левой руке, будто кости рассыпались в пыль. Удар прошёл от кончиков пальцев вверх по предплечью раскалённой волной, вонзаясь в локоть, в плечо, в шею. Нервы заныли. Хотелось баюкать руку, сжаться в комок, заорать, зареветь, но Целесте даже не шелохнулась.

Хуже того — она повторила это движение. Вновь и вновь, пока я сходила с ума от боли, пока кричала внутри себя.

— Ты сумасшедшая! Нам нужны руки! — мне казалось, что она сломала мои пальцы, превратила их в месиво.

Они утопали в крови, но своего эта безумная добилась — в двери появилось отверстие, и Целесте просунула в него вторую руку, чтобы открыть замок. Похоже, с другой стороны дверь запиралась на сложный механизм.

Внутри… находилась спальня. Роскошная, современная, особенно по меркам Вермитура. Вместо массивной кровати с балдахином — изящная, гораздо ниже. Вместо тяжёлого резного шкафа — современный, с зеркалами, раздвижными механизмами и выдвигающимися полками.

Я подозревала, что за одной из дверей скрывается современная уборная, но Целесте это не интересовало. Она сразу же направилась к столу, заваленному документами.

— Пожалуйста… — с мольбой попросила я. — У нас осталось меньше четырёх часов, Лойда убьют, если он ещё не умер, пожалуйста…

— Твои друзья не входят в сферу моего внимания. Советую прекратить попытки сопротивления, — спокойно и равнодушно ответила Целесте.

Моим голосом!

От ужаса происходящего я едва соображала, казалось, что это дурной сон, но я заставила себя успокоиться и думать. Должна быть причина, по которой Целесте не сделала этого раньше, если она на самом деле паразит. Я испытывала боль при её попытках перехватить власть.

Моё тело пыталось сопротивляться. Почти как иммунитет.

Бесчувственная стерва тем временем открыла ящики стола и уставилась на мусор внутри. Среди него лежали прямоугольные незнакомые мне предметы. Схватив один из них окровавленной рукой, другой она вытащила из сумки уже знакомую мне прямоугольную вещицу, найденную в катакомбах.

Крышка откинулась с хлопком. Целесте тут же поместила находку к пружинам и закрыла прибор, но на кнопки нажимать не стала — просто оставила его на столе.

Здоровой рукой она теперь перебирала документы один за другим — тонкие листы, исписанные вручную, и многочисленные журналы.

С какой скоростью читала Целесте? Казалось, она глядела на полностью исписанную страницу всего пару секунд и тут же откладывала её, полностью усваивая информацию, в то время как я едва успевала зацепиться за отдельные слова и предложения.

«Последний Дракон»

«Нарушение закона сохранения энергии невозможно»

«Системный коллапс с необратимыми последствиями.»

«Технология конверсии вязи»

«Субстанции с высокой внутренней энергетической ёмкостью.»

«Синхронизированное общее сознание»

«Приоритет выживания на уровне вида»

«Драконы бессмертны при наличии у них воли к жизни»

«Ликвидация Последнего Дракона сопряжена с потенциальными катастрофическими последствиями. Оценка вероятности — неопределённа. Масштаб последствий — полное разрушение системы.»

«Нарушение закона сохранения энергии невозможно»

«Генетически обусловленная резистентность землян к энергетическому воздействию»

«Барьер от нежити создаётся путём изменения структуры вязи»

«Вязь обладает потенциалом извлекаемой энергии»

«Тотальная когерентность с вязью, несмотря на их морфологическую и поведенческую чужеродность по отношению к другим формам жизни»

«Барьер несовместим со структурной организацией нежити»

«Нарушение закона сохранения энергии невозможно»

«Синхронизированное общее сознание»

«Субстрат вязи пронизывает всю биосферу и атмосферный слой»

В голове была каша, однако Целесте не останавливалась — страница за страницей она изучала каждый документ из сотен, по-моему, лежавших на столе. Я же почувствовала, как возвращается головная боль, просто потому что мне самой становилось невыносимо трудно.

Болела и тянула левая рука, с которой непрерывно текла кровь, голова не успевала переваривать информацию, но эта боль всё равно казалась какой-то странной. Я понимала, что Целесте… использует мои ресурсы для того, чтобы читать с подобной скоростью.

Но и она начала замедляться. Раньше на чтение страницы у неё уходило две секунды, а сейчас — все четыре, однако она не останавливалась.

Мысленно взвыла, пытаясь стряхнуть боль, но никакой реакции не последовало — она не отвлеклась.

Зато мизинец на моей руке, покрытой кровью, вдруг дёрнулся.

Сначала мизинец, потом указательный палец…

Целесте даже не смотрела на эту руку, потому что она была в таком плачевном состоянии, что лишь запачкала бы драгоценные документы; все её усилия были сосредоточены на том, чтобы читать — так быстро, как только возможно.

Что мне делать⁈ Как мне вернуть своё тело⁈

Я подумала о том, что даже если мне удастся что-то предпринять, Целесте может тут же вновь перехватить контроль. Я старалась не выдавать себя, чувствуя, что рука всё больше начинает мне подчиняться.

Если она была паразитом… моё состояние могло быть настолько плохим, что она просто не удержится. Именно поэтому сейчас, тратя столько сил на это ненормальное чтение, она частично утратила контроль. Я выжидала, отмечая, что скорость её чтения продолжает замедляться.

«Дата прибытия драконов неизвестна. Локализация — котлован за красной башней»

«Когда вермитурцы решили нарушить договор? Когда решили, что они выше землян?»

«Земные женщины обеспечивает селективное преимущество: гибридное потомство резистентно к внешней супрессии Дракарров»

«Дракарры давно бы убили друг друга… если бы могли»

Сколько прошло времени? Я не знала, но в какой-то момент поняла, что тянуть больше нельзя. Судя по всему, Целесте не собиралась помогать Таррену и Лойду, но что гораздо хуже — она намеревалась убить последнего дракона.

— Записи говорят о том, что убийство последнего дракона приведёт к необратимым последствиям, — я решила прощупать почву, узнать намерения этой ненормальной и гениальной женщины.

— Оставить драконов в живых опаснее, чем потерять эту планету. Моя первичная директива — сохранение человечества, это делает ликвидацию мультипланетарных угроз приоритетом.

Я понятия не имела, о чём она говорит.

— Разве выживание человечества не означает, что ты должна помочь мне снять печать?

— Ликвидация последнего дракона несет риск деактивации печатей. У всех, — ответила Целесте спокойно. — Мне необходим доступ к нейроэнергетическому ресурсу твоего мозга. Я более не буду отвечать на твои вопросы. Процедура твоего подавления будет проведена скоро.

Моего подавления?

Кровь продолжала капать на ровный, натёртый до блеска пол без единой пылинки, пока я выжидала. Теперь я уже могла шевелить и пальцами на ногах. Сомнений не оставалось, Целесте была по-настоящему сумасшедшей и верила, что обязана уничтожить последнего дракона, даже если это погубит всё остальное в мире. Конечно, существовала вероятность, что эти записи ничего не значат, но кто бы в моём случае рискнул это проверять?

— Угх… — моё горло наконец издало невнятный хрип, когда я поняла, что достаточно владею своим телом.

Я поняла, что достаточно владею телом, и медлить было нельзя. Идея, конечно, казалась безумной, но я просто не видела другого выхода — и ударила со всей силы головой об стол, с которого читала Целесте. Веер бумаг взметнулся в воздух, и что-то с грохотом повалилось на пол.

Перед глазами засверкало, в ушах зазвенело, и страшная головная боль тут же вернулась. Это Целесте, паразит, своими щупальцами проникала в каждый уголок сознания, желая вернуть себе полный контроль, хотя она и сейчас владела доброй половиной — одна рука и нога по-прежнему принадлежали только ей.

Но она не пыталась атаковать меня. Не пыталась вредить этому телу, и я поняла, что была права. Чем хуже моему телу, тем тяжелее ей выжить.

Я лежала на холодном полу, мир качался, залитый алыми вспышками. Левая рука, горевшая от боли, продолжала бить по полу — я боялась дать Целесте хотя бы шанс, она же просто вцепилась в край ножки стола правой рукой. Я попыталась подтянуться, задействовав ногу, но внезапно с ужасом осознала, что та больше мне не подчиняется.

Выпала из сознания на секунду, но сразу же вернулась — Целесте не нравились такие моменты, в эти секунды она слабела.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Ты стоишь на пути сохранения человечества, — произнесла она спокойным, механическим голосом.

Моим голосом.

Эта интонация пустила мурашки ужаса по моему телу, потому что такая реакция просто не могла быть нормальной. Живой человек не мог так разговаривать, даже если ему было много сотен лет, даже если его разум оказался заперт в чужой плоти. Поняв, что я вновь теряю контроль, я со всей силы ударила затылком по полу, желая провалиться в беспамятство, но правая рука — здоровая рука — оказалась под затылком, задев что-то по пути.

Уши, сквозь гулкое биение крови в голове, уловили шум — шипение и треск, почти как от ломающихся веточек в костре. Звук то затихал, то нарастал, прерывался и вновь возникал из ниоткуда, а потом я внезапно услышала голоса.

— Но берсерков истребили сотни лет назад! А эти записи ещё старше. Значит…

— Эмилю Джеро сейчас несколько сотен лет, — донеслось откуда-то справа. Я просто ничего не видела, продолжая попытки выбить Целесте из своей головы ударами о пол.

Люди…

— Помогите! — попыталась закричать я, но губы мне не подчинялись.

Рядом продолжали раздаваться какие-то звуки, шорохи и бормотание, но я едва различала их. Беспомощно закрутила глазами, но никого не обнаружила. Я была одна — только я и Целесте, этот паразит, решивший использовать моё тело для совершения непоправимого.

— Это… — Звук раздался совсем рядом.

— Есть здесь кто-нибудь? — в этот раз я сумела вытолкнуть слова наружу.

— Не сопротивляйся. Я скорее убью нас обеих, чем позволю тебе освободить Последнего Дракона, — раздался в голове голос этой ненормальной.

— Мы слышим тебя, — голос был чистым, ясным и громким. Женским.

Он исходил из прямоугольного предмета, который я уронила со стола вместе с ворохом бумаг. Пытаясь дотянуться до него, я нечаянно отпихнула его рукой ещё дальше.

— Помогите! Она… она внутри меня! — понимала ли я вообще, что и кому говорю? Через этот предмет со мной кто-то разговаривал — возможно, подельники Целесте, а может, её злейшие враги. Не случайно же она вставила в него что-то…

— Кто она? Кто внутри тебя⁈ — со мной разговаривали две женщины, у одной из них слышался заметный акцент.

— Целесте…

Перед глазами вновь потемнело — лишь на мгновение, а после тело обмякло от невероятной слабости. Я временно потеряла возможность управлять чем бы то ни было. Только слышала взволнованные голоса — сначала словно сквозь толщу воды, а потом всё отчётливее.

— В живом человеке… Когда мы освободили её… Она сказала, что найдёт другие ковчеги того генетического кода… ключ обхода…

Всё тело дёрнулось — и я вновь обрела дар речи и какой-то контроль. Дышала страшно, со всхлипами.

— Как мне избавиться от неё? Она может уничтожить всё, всех! — по отрывкам их разговора я понимала, что они знают гораздо больше моего, но размышлять об этом не могла. Не в таких обстоятельствах.

Я вновь ударила головой о пол, но не отключилась. Хуже всего, что на это ушли последние силы. Пока я билась и кричала внутри себя, моё тело, медленно и глубоко дыша, приходило в норму… И контроль был окончательно потерян.

— Ты помнишь, как мы освободили её?

— Ключ обхода… но где его вводить?

— Ключ… ключ… — слова терялись в шуме, исходившем от прямоугольного предмета.

Слишком поздно.

Целесте, владея моим телом, не торопилась выпрямляться, видимо, осознавая, что такая драка сама с собой не пройдёт без последствий. Она осторожно ощупала правой рукой голову, а потом, всё так же не вставая с пола, лёжа на спине, поползла в сторону предмета, из которого продолжали доноситься голоса двух женщин.

— Давай устно!

Те, кто находился по ту сторону коробочки, начали произносить отдельные буквы и звуки — сначала медленно, а затем всё быстрее. В это время мои пальцы — пальцы Целесте — нащупали прибор и попытались схватить его, но вместо этого он отлетел ещё дальше от неловкого прикосновения.

— xsieg-n-pi-lTer! — громко закончили на том конце.

Целесте?..

Я сделала громкий, надрывный, хриплый вдох всей грудью. Впервые за долгое время ощущая себя по-настоящему одной.

Времени нет.

Сколько я здесь боролась с Целесте? Сколько она читала?

— Тихо как… Сработало? Может, они обе того… — Да нет, я слышу хрипы. Эй, ты там не умерла? — Женщины на другом конце этого разговорного, по всей видимости, устройства не отличались особым тактом и терпением.

И хорошо.

Времени нет.

— Жива, — прохрипела я, а после зашлась в кашле, чувствуя, как из носа потекла кровь.

Голова гудела так, будто по ней со всей дури ударили молотком; впрочем, я столько раз приложилась ею о пол, что результат вышел похожий. И пусть иногда Целесте удавалось смягчать мои удары, большая их часть всё же достигла цели.

Я решилась сесть — времени терять нельзя. Упёрлась ладонью в холодный, безупречно гладкий пол и попыталась подтянуть себя вверх. В висках тут же глухо застучало, я почувствовала, как липкая кровь потекла по шее вниз, а мир качнулся, размываясь серыми пятнами.

Голова будто раскололась изнутри. Каждое движение отзывалось тупой, тянущей болью — в черепе, в плечах, в спине, в левой руке, которая почти не слушалась и ныла от кончиков пальцев до самого плеча.

— Эй, что с тобой? Как тебя зовут? — с волнением спросила женщина с акцентом.

— Я Фран… Целесте — паразит, в котором почему-то находился разум живого человека. И я решила, что избавиться от неё можно, только сделав моё тело настолько больным, насколько это возможно. Я дралась сама с собой, — произнесла я, наконец приняв сидячее положение.

Теперь ещё нужно как-то встать!

— У тебя есть рядом аптечка? Тебе доступны современные технологии? — продолжила всё та же женщина с акцентом, но её перебила другая. — Целесте не паразит, Фран. И в ней не разум живого человека. Целесте — искусственный интеллект.

Кожа на затылке горела, волосы неприятно липли к шее. И я, честно говоря, понятия не имела, о чём она говорит.

— Я не понимаю… — Я, сидя, дотянулась до своей сумки, которую Целесте отшвырнула, когда доставала переговорный аппарат. Там нашлась бутылка воды, и я сделала жадный, громкий глоток, избавляясь от металлического привкуса во рту. — Я думаю, что ей несколько сотен лет. Что она из землян и как-то умудрилась сохранить свой разум в машине, которую вживила в мою голову.

— Нет, она и есть машина! — категорично перебила меня женщина. — Она была изобретена землянами с единственной целью — сохранение генетического кода NX-TR1b и, возможно, человечества в целом. Но не твоего человечества, а человечества с Земли. Как называется твоя планета?

Многие слова из тех, что произносила эта женщина, были мне совершенно неизвестны. Но почему-то эти мысли отходили на второй план. Куда больше меня поразило то, что Целесте не была человеком…

Это объясняло всё, и её жуткое спокойствие, и способность просчитывать ситуацию быстрее всех, и эту нечеловеческую скорость чтения… Но как такое могли изобрести? Она ведь не просто выполняла заложенное действие, она думала, мыслила сама! Подстраивалась под окружающую среду и мастерски вводила в заблуждение.

И я, как дура, пыталась с ней разговаривать… Пыталась убедить её в чём-то, пробудить в ней эмоции, сыграть на человеческом.

Понимая, что медлить больше нельзя, я встала — со страшным стоном, по стеночке, тут же вцепившись в край стола. Далеко я так не уйду, но если использовать один из стульев как ходунки…

— Ты в порядке?

— Да, — ответила я. — Времени нет. Моих друзей казнят… уже скоро. Мне нужно спуститься в подвал и…

Вообще-то в подвал мне было не нужно — мне требовался выход к озеру вязи за Красной башней.

Почему Целесте считала драконов угрозой человечеству? Настолько, что готова была уничтожить последнего из них? Потому что Вигорр сжёг поселения землян? Но это было давно, ещё после смерти Исабо… В словах других драконов, точнее, дракарров, я не увидела желания истребить земную кровь — они верили, что она течёт во мне самой.

«Дата прибытия драконов неизвестна. Локализация — котлован за Красной башней»

Строчки из документов, что читала Целесте, всплыли в сознании. Значит, когда-то драконы прибыли в котлован, который сейчас заполнен красной вязью?

Прибыли откуда?

— Вы знаете, чем опасны драконы? Для землян? Для остальных людей? Вы знаете, как избавиться от печатей истощения?

Я подумала о том, что, наверное, стоит спросить, как зовут моих собеседниц, чтобы хоть как-то различать.

— Драконы? — В голосе женщины без акцента слышалось неподдельное недоумение. Зато на выручку пришла вторая. — Драконов не существует. Это мифические существа из фольклора землян.

— Я тоже так думала… И, честно говоря, ни одного из них вживую не видела. Но здесь целое королевство, которое молится на них. Мужчины, которые уверены, что являются ими. Я даже видела чешую…

Я разговаривала с женщинами и потихоньку двигалась назад, в сторону лестницы, собираясь спуститься вниз. Несмотря на то что колени подгибались, а голова казалась залитой свинцом, на лице против воли проступила полная надежды улыбка.

Одна! Я снова одна! И могу, может, помочь Таррену, а значит, и Лойду. Надеюсь, он ещё жив…

— Похоже на культ. И, возможно, какая-то мутация? В конце концов, мифы о них начались с рептилий, с неточных рисунков. Даже крокодилы, в теории, могли бы иметь с ними что-то общее.

Какие ещё крокодилы?

— Ты так хрипишь… У тебя есть аптечка? В каком ты королевстве, на какой планете? Ты на Лейтен-3?

— Что такое планета? — спросила я и услышала в ответ дружный поражённый вздох.

Спуск вниз казался бесконечным — не только потому, что я двигалась мучительно медленно, но и оттого, что услышанное от этих женщин просто не укладывалось в голове.

Женщину с акцентом звали Даниэла, а вторую — Талира, хотя я быстро забыла названия их королевств. Они оказались жительницами… другой планеты. На их планете сейчас шёл четыре тысячи восемьсот семьдесят шестой год нашей эры, а земляне прибыли туда чуть позже четыре тысячи трёхсотого. Девушки сразу предупредили меня, что история на моей планете, скорее всего, следовала совсем иным курсом. И этим объясняется другое летоисчисление.

— Цели Целесте на Лейтен-3 шли вразрез с целями аборигенов. Земляне были намного сильнее, они почти уничтожили коренное население, но столкнулись с полной несовместимостью и начали вымирать просто потому, что не могли приспособиться к местной среде и пище, а также не могли давать потомство от союза с местными.

Я вспомнила Исабо, вспомнила слова дракарров и поняла, что здесь такой проблемы не существовало.

— Фран? Ты ещё жива? Не совершай ничего необдуманного, лучше изучи всю доступную тебе информацию.

Я так бы и поступила… будь у меня время. Но, возможно, Лойда и Таррена уже ведут на казнь.

Даже если я успею освободить другого пленника в озере красной вязи, не будет ли слишком поздно? Как он доберётся до площади? В каком он будет состоянии — таком же печально, как Таррен, когда я его нашла?

От горького отчаяния хотелось выть. Оно постепенно поглощало меня, и мои ответы Талире и Даниэле становились всё короче.

А после, на очередном повороте бесконечной лестницы, я увидела это…

Затопленный подвал. Но затопленный не водой, а красной вязью. Она не плескалась и не клубилась, оставаясь пугающе неподвижной.

Здесь действительно был выход в озеро вязи.

Талира и Даниэла пытались что-то говорить, но их голоса затихали, чем глубже я спускалась, тем труднее становилось их различать. Красная вязь, как и в прошлый раз, почему-то заставила меня почувствовать себя легче и уняла боль в ранах, хотя я знала, что для остальных она является практически пыткой. Стул я оставила на ступенях, прежде чем окончательно ступить в красное марево.

Но у меня возникли серьёзные проблемы.

Здесь было темно — по-настоящему темно. Темнота плотнела перед глазами, становясь почти вязкой, казалось, будто её можно потрогать руками. Лестница под ногами терялась на расстоянии вытянутой руки, а стены я видела только тогда, когда приближалась к ним вплотную — или просто мягко в них врезалась. Если впереди окажется обрыв, я этого даже не замечу.

Как в таких условиях можно освободить кого угодно? Или хотя бы найти выход?

Подвал мог быть огромным, а мог оказаться крохотным, но у меня не было ни единой возможности это проверить. Спички, лежавшие в моей сумке, не зажигались, чему я нисколько не удивилась, потому что мы находились в неком подобии жидкости, которую нельзя было сравнить ни с чем в этом мире.

Но когда я поднесла эти спички почти к самым глазам, я увидела кое-что похуже. Они медленно, очень медленно разрушались. Как и всё остальное в моей сумке, которую я так опрометчиво не оставила вместе со стулом.

— Чёрт! — вслух произнесла я. Звук вышел немного приглушённым, но вполне отчётливым.

От того, что всё складывалось так неудачно, хотелось взвыть, но сейчас было не время впадать в истерику. Я потеряла столько времени с Целесте, не узнала ничего толкового, получила ранения, которые серьёзно меня замедляли, а теперь даже не понимала, куда двигаться в этой слепоте.

В какой-то момент лестница закончилась, и я нащупала ногами плоский пол, а вместе с ним — полное отсутствие стен. Видимо, это и был тот самый подвал, помещение, где держали последнего дракона. Именно сюда Рой хотел меня отправить, но знал ли он, что здесь всё затоплено?

Вряд ли. О том, что я способна выжить в красной вязи, знали только Таррен и Целесте. И никакого мифического последнего дракона я здесь не видела и не слышала. Наверное, он должен быть просто гигантским, и дать о себе знать, если верить рисунку из уничтоженного поселения землян.

Сколько я уже находилась в красной башне?

Я не знала, но мне казалось, что прошли многие часы. А вдруг Таррена и Лойда уже казнили? Мысли об этом стягивали грудную клетку ужасом и парализовали сознание, затуманивая мозг душной вспышкой страха.

Но… спасало то, что я уже была здесь. Сейчас всё, что я могла — это продвигаться вперёд. В какой-то момент я достигла стены и решила, что вместо того, чтобы бессмысленно бултыхаться в темноте, стоит держаться за неё и идти вдоль. Рано или поздно я обнаружу либо углы, либо какой-то выход, либо лестницу, с которой пришла. В любом случае определённости станет больше.

Боль от ран отступила, поглощённая надеждой, точно так же, как восемь недель назад, когда я ползла к лечебной камере в озере красной вязи. Здоровой правой рукой я водила по неожиданно гладкой каменной стене вверх и вниз, делая медленные шаги и надеясь не упустить даже малейшего отверстия или выпуклости.

И в какой-то момент, спустя ещё одну бесконечность, мне повезло.

Я нащупала широкий каменный выступ и принялась нажимать на него, трогая его со всех сторон. Он уходил высоко вверх — так высоко, что я не могла дотянуться. Выпуклость могла быть просто стыком или элементом декора, но… с другой стороны от неё поверхность резко менялась.

Не камень — сталь. Плоская, исцарапанная, повреждённая временем. Я не верила, что такой широкий стальной лист может находиться на стене без причины. Скорее всего…

Это дверь. Огромная, если каменная выпуклость служила её коробкой. И, к сожалению, такая тяжёлая, что я не могла её сдвинуть, несмотря на то, что долго и упорно давила на неё плечом и всем телом.

— Ну тебя, — сдалась я после долгих попыток, показав металлу средний палец, и двинулась дальше. Если я не могу открыть её так, значит, здесь должен быть какой-то механизм. Вермитурцы не слишком отличались от нас комплекцией, и эта дверь, если это действительно была она, должна была как-то ими открываться.

Я надеялась нащупать рычаг или кнопку, но вместо этого наткнулась на… другую дверь.

Обычного размера. Прямо внутри массивной стальной плиты, вдоль которой я шла. Металлические петли, закреплённые толстыми штифтами и занимающие едва ли не треть проёма, рама, замковая система. Я испугалась, что не смогу её открыть и мне наверняка понадобится ключ, но, к моему удивлению, поверхность поддалась почти сразу.

Свет снаружи почти ослепил меня.

Здесь, на самом деле, не было светло, но после кромешной, всепоглощающей темноты подвала я едва могла разлепить веки. Проморгав выступившие слёзы, я выдохнула, чувствуя, как с груди наконец сползает неподъёмная тяжесть.

Я обнаружила дно озера Красной Вязи. Таррен был прав, выход находился именно здесь, и сейчас мне чудилось, будто я уже видела это место — настолько оно походило на то, другое озеро. А главное, сюда пробирались солнечные лучи.

Оглянулась назад — и увидела огромное подвальное помещение, теперь освещённое через открытую дверь. Потолок терялся в вышине, а стены, казавшиеся мне каменными, были неожиданно матовыми и покрытыми зелёными геометрическими узорами, смысла которых я не понимала. Ни единого шва, ни следа сварки. В самой середине комнаты стоял небольшой пьедестал.

Развернувшись, я вышла из подвалов красной башни, направляясь вглубь озера — я больше не могла позволить себе ни капли сомнений. Где-то вдалеке, за крупными камнями, я заметила голубое свечение, такое знакомое.

Что ждёт меня там? Кто этот пленник? И как он может помочь Таррену?

Напряжение отдавалось в теле лёгкой дрожью, которую я почти не замечала, шаг за шагом приближаясь к источнику света. Я ожидала увидеть камеру — такую же, в какой держали Таррена, возможно, сильно повреждённую, или даже найти внутри кого-то, кто давно умер.

Но…

Передо мной, встроенный в дно озера, был люк — круглый, огромный, оплетённый светящимися голубыми жгутами кабелей, так похожими на те, что опутывали Таррена. Продолговатые голубые лампы были встроены в гладкий идеальный металл, совсем не похожий на обычную сталь, из которого и состоял этот люк. Метров двадцать в диаметре, не меньше.

Что скрывалось внизу?

Держали ли там другого пленника? Проходили ли эти провода сквозь его тело так же, как это было с моим «объектом»? И как мне открыть эту махину, чтобы узнать правду?

Я посмотрела вверх, на поверхность озера — такую далёкую сейчас. Сколько прошло времени? Образы Лойда, полуживого ещё до этой показательной казни и болтающегося в петле, и Таррена, висящего рядом, но не способного умереть, заставили меня поторопиться.

Двигалась вдоль люка, не понимая, как его вскрыть и спуститься вниз, ища хоть что-то — крошечное отверстие, зацепку, подсказку. Но ничего не было. В отличие от Таррена, который как-то умудрился выломать часть своей капсулы, этот люк пребывал в идеальном состоянии.

Возможно, он открывается только изнутри?

Не может быть, ни один здравомыслящий инженер не спроектировал бы такую систему! Здесь должен быть механизм, либо тут, либо в подвалах башни. Возможно, тот самый пьедестал…

Впереди, там, где сходились в узел сразу несколько кабельных жгутов, из пола поднималась узкая металлическая стойка. С моего места она казалась лишь тонким тёмным ребром, сливающимся с тенями, но, подойдя ближе, я увидела на её вершине наклонную плоскую поверхность. Она была расположена на удивительно удобной высоте — так, чтобы человек мог комфортно до неё дотянуться. Я бросилась к ней, ожидая увидеть высокотехнологичную панель управления, как на лечебной камере, но вместо этого обнаружила… обычный рычаг.

Такой, за который мог бы потянуть любой. Словно всё остальное здесь построили земляне, а этот рычаг приделали уже вермитурцы.

Сейчас.

Я потянула рычаг, не позволяя себе колебаться, думая лишь о том, что мне нужно войти внутрь и найти таинственного узника. Створки люка стали расходиться секторами в стороны. Лестницы я пока не видела, впрочем, красная вязь должна была немного смягчить моё падение, если придётся прыгать.

Но этого не понадобилось.

Отшатнувшись, я рухнула на пол и принялась судорожно отползать назад, не замечая боли в повреждённой левой руке, когда первый из них показался в проёме люка. Бесшумно. Внушая животный, первобытный ужас.

Почему и когда я вообще решила, что дракарры и драконы — это одно?

А где-то далеко…

Я не могла сейчас этого слышать но на центральной площади Алтуса, перед огромной толпой, собравшейся поглазеть на казнь, колокола пробили три раза.

Оповещая город о начале публичной казни.

Таррен

Тройной звон колоколов прогремел над площадью, сразу же вызвав гвалт голосов.

Люди слышали глашатаев эти сутки. Знали, что сейчас состоится казнь пришлых, которых ненавидел весь город. У каждого присутствующего здесь кто-то умер от печати истощения. Родственник, близкий друг…

Площадь была огромной, вымощенной камнем, гладко отполированным тысячами шагов. В самом центре возвышался помост для казни — широкий, сколоченный из толстых досок; его начали строить в тот день, когда пришлые и новый дракарр пересекли вуаль. Над площадью на квадратной башне возвышались тяжёлые часы, стрелки которых медленно ползли по кругу. Металлический циферблат тускло отражал дневной свет, а каждый новый удар колокола отдавался вибрацией в камнях под ногами.

С другой стороны площади была выстроена высокая деревянная площадка с крышей на случай дождя. Свежие доски ещё пахли смолой и сырой древесиной. Там стоял трон короля — массивный, резной, используемый только для уличных церемоний. Возвышение устроили так, чтобы король и его окружение могли видеть всё происходящее на помосте, а вся площадь видела монарха.

Таррен знал эту площадь как свои пять пальцев. Именно здесь его судили за проступок брата, снюхавшегося с землянами.

Вряд ли Таррен тогда представлял, какими мучительными станут следующие века его жизни.

— Посторонитесь! — Громкий голос Каллена заставлял любопытную толпу расступаться. Каллен, как глава городской стражи, имел доступ к архивам и время от времени недоумённо оборачивался на Таррена, зная, что под капюшоном скрываются светлые волосы и ярко-зелёные глаза. Внешность, настолько редкая в Вермитуре. Цвета матери Таррена.

Дракарр сделал глубокий вдох, вбирая смесь запахов сырого дерева, железа, пота, мокрых плащей и горечи дыма. Запах здесь был живым, а не тем гноем умирающих тел, которым он «наслаждался» в последние дни в темнице.

И говоря о гное умирающих тел…

Следом за Тарреном, скованным по рукам и ногам, двое стражников несли Лойда, потому что сам он идти не мог. Таррен видел всполохи мучающегося сознания в когда-то полных жизни глазах и даже улавливал слабые отголоски эмоций, которых, впрочем, не хватало для сожалений.

Зато Лойд был идеальным рычагом давления на Фран. Даже лучшим, чем сам Таррен, и всё благодаря ревнивой натуре Феррела.

— Посторонитесь! — вновь крикнул Каллен.

Его брат уже сидел на троне, по праву принадлежавшем Таррену, осматривая толпу почти скучающим взглядом. Сотни лет на престоле, который он узурпировал, сделали его ленивым и неповоротливым, хотя его связь с драконом была слабой уже тогда. Если Феррел, свежая кровь, вызовет его на поединок, у Беррая не останется шансов, и он это знал.

Наверняка брат уже планировал, как избавиться от пришлого. Особенно если учуял во Фран земную кровь…

Но Таррен всегда был на два шага впереди их обоих.

Его толкнули в спину, к лестнице на помост — грубо, сильно, кулаком, один из тех, кто в тюрьме равнял его с грязью. Он никогда не забудет их лиц и того, как они обращались с настоящим хозяином этих земель. От толчка Таррен не упал, но и ничего не сказал будущему мертвецу.

Встреча с его глупым трусливым братом будоражила куда больше. Под капюшоном этого не было видно, но дракарр улыбался.

У него были столетия, чтобы подготовиться к этому моменту.

— Слушайте все! По воле Его Величества и по решению совета города сегодня свершится казнь пришлых, принёсших в наш город печать истощения! — Голос глашатая, натренированный годами, разносился по площади ясно и громко. — Присутствие пришлых стало причиной смерти многих достойных граждан нашего города, не заслуживших этой участи! У нас погибают даже младенцы! За гибель невинных и за постоянную угрозу, нависшую над Вермитуром, им назначена казнь через повешение!

Таррен встал прямо под петлёй справа, рассматривая площадь с высоты. Здесь мало что изменилось — прогресс замер, даже мода за это время осталась почти прежней. В то же время люди из Астралиса имели совсем другой доступ к технологиям и иные права, если судить по Фран и её отряду.

Не сами… Весь их неестественный прогресс был влиянием землян.

Слева раздался хрип — это Лойд на секунду пришёл в себя. Сломанным телом он лежал под второй петлёй, а затуманенные глаза наверняка различали только небо и причину своей скорой смерти. Представлял ли этот мужчина — сильный, выносливый, настоящий лидер, — что умрёт вот так? Когда его ненавидит весь город?

Он шёл сюда с праведной целью, не зная, что никогда не нашёл бы ответов на свои вопросы. Таррен позаботился об этом задолго до того, как любой из этого отряда вообще родился. Все они покидали Астралис для того, чтобы провести свой последний год жизни за вуалью среди опасной нежити — грязные, умирающие, измученные, загнанные. Ни за что.

В Вермитуре их ждала только смерть без ответов.

С возвышения, где находился король, раздались всхлипы, полные отчаяния и потерянной надежды. Анна из отряда Фран изо всех сил рвалась к Лойду, но её удерживал на месте Феррел, стоящий здесь же со своими жёнами. Всеми, кроме Фран.

Хорошая девочка… Была ли она сейчас в Красной Башне?

Она не успела, но это неважно — она успеет позже, ведь Таррена эта казнь всё равно не убьёт. Будущее простёрлось перед дракарром сотнями возможностей в тот самый миг, когда она освободила его из заключения.

Палач решил начать с Таррена — видимо, из жалости к тому, во что превратился Лойд. Мужчина подошёл к дракарру и сдёрнул с его головы капюшон, прежде чем накинуть петлю на шею.

В этот момент Таррен холодно, победно улыбнулся. Его брат наконец-то увидел, кого собрался казнить.

С лица Беррая — немного заплывшего и обрюзгшего, несмотря на вечную молодость, — мгновенно исчезли все краски. Правителя трясло. Он, по всей видимости, почти не мог дышать, потому что его старшая жена — интересно, какая по счёту? — тут же взволнованно к нему склонилась, как и советник рядом.

— Здравствуй, братишка, — громко произнёс Таррен, не пытаясь сдержать страшную и безумную улыбку.

В его глазах Беррай наверняка читал свой приговор.

— Не… Этого не может быть, — Таррен разобрал слова по губам, так как Беррай находился слишком далеко и едва лишь шептал.

— Что же ты, не освободишь собственного брата, другого дракарра⁈ Будешь держать меня пленником, пойдёшь против нерушимых законов Вермитура?

Тишину, воцарившуюся на площади, можно было резать ножом — настолько густой она стала. Только Лойд издавал неверящие хрипы рядом: до его разума с трудом доходило происходящее.

Взгляды тысяч людей были прикованы к Таррену. Неверящие, полные внезапного осознания — из толпы. Полные ненависти и животного страха — с возвышения, где застыл Беррай. Недоумевающие — от его жён и советников.

Они стерли его имя.

— Это самозванец! — наконец выкрикнул советник после того, как Беррай что-то шепнул ему на ухо. — Брат Его Величества предал Вермитур, Его имя нельзя называть, Его память уничтожена!

— Но вы не смогли убить меня, — ещё шире улыбнулся Таррен. Палач, стоявший совсем рядом, мелко дрожал, не зная, что делать.

Если бы на него, скованного, сейчас напали… Его регенерация не шла ни в какое сравнение с той, которой обладал Феррел с неполным ритуалом и уж тем более его брат. Они могли бы решить, что он при смерти, и даже позже не признали бы в нём дракарра, ведь никогда не видели, чтобы правители этих земель получали такие ранения. Их всегда получали жёны.

Но Таррен не собирался доводить до этого.

— Я использую своё непреклонное право и вызываю тебя на бой за трон Вермитура, Беррай Ардор, Узурпатор! — крикнул Таррен так мощно, что люди на площади невольно вздрогнули. Они понимали, что происходит нечто ненормальное, что их привычная скучная жизнь сейчас расколется на «до» и «после».

Он полностью восстановился.

Таррен знал, какая от него сейчас исходит сила, как она гнёт его жителей под себя. И это было только начало.

— Ты не сможешь! Против полноценного дракарра! — его брат наконец подал голос, явно не зная, как справиться с этой ситуацией.

Вряд ли его вызывали на бой с тех пор, как они потеряли драконов. Но отказать он не имел права, разве что начнёт утверждать, что Таррен не дракарр. Однако это лишь выставило бы его трусом перед народом.

Будет непросто. Но даже без НЕГО Таррен справится со своим неповоротливым братом, и тот это знал.

— Посмотрим, — вновь безумно улыбнулся Таррен.

В этот момент крики ужаса пронеслись по улицам города — сначала отдалённые, они звучали всё громче, пока в небе не появилась огромная чёрная тень.

Какой у дракона размах крыльев? Такой, чтобы поднять целую бурю из пыли на улицах одним-единственным движением. Эти хлопки воздуха нельзя было ни с чем перепутать — самый желанный, самый невероятный звук. По телу Таррена прошла дрожь предвкушения, когда он понял, что это наконец происходит.

Спасибо, Фран.

Крики в этот миг наконец достигли площади.

— Это Этарр!

Он свободен.

Как представляли себе жители Алтуса Этарра, Первого Дракона? Многие статуи были построены ещё при его отце и самом Таррене, но скульпторы, да и художники, всегда изображали драконов… человечнее. Привычнее. С мудростью и заботой в глазах. С блестящей чешуёй, часто красивой, разноцветной, и мелкими узорными наростами на голове. Но реальность не могла быть более далёкой.

Драконы пришли из другого мира. Человеческий разум и даже разум дракарра не могли постичь их — существ с единым, объединённым сознанием, бессмертных. Они видели разрушение и создание миров, видели тысячи войн, технологический прогресс, который не снился землянам, и полное уничтожение вместе с возрождением человечества. Множество раз.

Бесконечный круг жизни и смерти.

Воспринимали ли они своё многовековое заточение в озере красной вязи как миг? Нет, потому что Таррен чувствовал их боль.

Этарр представлял собой темноту.

Чёрный, будто сконцентрированный мрак, поглощающий дневной свет, с пятью гребнями вдоль длинного тела, покрытого фиолетовыми узорами, — и такими же фиолетовыми глазами. Земляне, впервые увидев его, посчитали Этарра машиной, а фиолетовые узоры — признаком энергии, но нет, это было живое существо. Древнее, чем любой из них мог бы вообразить.

— Вернись ко мне, Этарр, Первый Дракон, Пламя Крови! — громко провозгласил Таррен.

Люди на площади прижались к земле, многие попытались убежать, другие же, наоборот, застыли, взирая в небо так, будто видели божество.

Для них во многом это так и было.

Никто из них, кроме, конечно, Беррая и других дракарров Вермитура, не застал драконов. Никто из них не знал, что они заточены совсем рядом — там, куда могли пробраться только земляне.

Таррен и сам не знал. Пока не увидел светловолосую девушку на дне озера красной вязи, разбудившую его — а точнее то, что от него осталось, — от мучительной агонии после столетий в заточении.

Огромная тень покружила над площадью, а потом начала снижаться, издавая низкий гул-рык и прогоняя нерасторопных людишек. Даже после столетий в неволе Этарр нашёл в себе силы думать о них.

Знал ли он, кто сделал это с ними? Не мог не знать.

— Этарр… — его брат смотрел на вернувшуюся легенду, почти бога, с ужасом и скрытой завистью. Таррен знал, что Беррай хотел себе Первого Дракона, но к тому моменту, как Этарр освободился, нетерпеливый Беррай давно связал себя полным ритуалом. Давно привязал к себе другого — слабого, хилого.

Палач, стоящий рядом, оказался неожиданно прозорливым — подозвал к себе стражников Каллена, потребовал ключи и освободил Таррена, тут же поспешно слезая с помоста. Он никогда бы не решился казнить дракарра.

В этот момент гигантский дракон наконец приземлился на площадь, оттолкнув несколько неповоротливых зевак порывами воздуха от огромных крыльев. Он тут же наклонился, вытянул голову в сторону помоста, приветствуя своего всадника, половинку своей души, спустя столько лет.

Только сейчас Таррен понял, насколько сильно на драконе сказалось заточение. Чёрная матовая кожаная плоть осыпалась кусками, растрескалась, выглядела болезненной и потухшей. Фиолетовые узоры, когда-то почти светящиеся, сейчас были едва различимы.

— Привет, старый друг, — прошептал дракарр, протягивая руку.

От предчувствия того, что сейчас произойдёт, его почти ломало, но он понимал, что не может позволить себе поддаться эмоциям. Да и Этарр никогда не слыл тем, кому нужны были нежности. Больной на вид нос коснулся кончиков его пальцев, и перед глазами раскололась реальность. Не стало ни площади, ни криков людей, ни тяжёлого дыхания толпы. Только сознание — древнее, невместимое человеком.

Чёрное небо над чужим миром, где звёзды горят холодным фиолетовым светом. Океаны, тёмные и густые, словно жидкая ночь. Мир без солнца. Тени в воздухе, едва различимые, странные, непривычных форм, их тела извивались, как змеи. Города, построенные не из камня, а из живых структур, пульсирующих энергией и исчезающих в ледяных взрывах.

И сила. Она проходила по его телу огнём, проникая в каждую клеточку. Этарр охотно делился собственными знаниями и рефлексами, хотя, конечно, они были бесконечно далеки от привычного человеческого мира, в котором жил Таррен. Огонь дракона выжег его нутро и тут же возродил — сделав во сто крат сильнее прежнего.

И это всё без полного ритуала…

Открыв глаза, Таррен огляделся спокойно, с полным осознанием своего превосходства. Жители, раздавленные его мощью и размерами дракона, жались к земле, а на трибуне для благородных господ воцарилось мёртвое молчание. Феррел подался вперёд, жадно разглядывая Первого Дракона, в его глазах горела жажда обладания. Глупец, он и понятия не имел, что такое настоящая, всепроникающая связь с этими древними богами, и именно поэтому Этарр никогда не выберет Роя.

Кто-то из толпы попытался подняться с мощёной площади, но лишь для того, чтобы опуститься на колени.

— Ты слышал меня? Я вызываю тебя на бой, Беррай Ардор, Узурпатор! — вновь бросил он оскорбительный вызов собственному брату. — Теперь ты не смеешь мне отказать. Спустись, ничтожество, и ответь за предательство наших богов!

На лице короля не было ни капли красок, в своей голове он судорожно прокручивал варианты развития событий, сценарии, при которых он останется королем. Таррен же теперь не торопился, он прогуливался по помосту почти с наслаждением, впитывая этот момент, запах страха и подчинения, страсти и зависти, ревности и преданности…

И запах гноя и болезни.

«Я люблю тебя. И я вернусь. Оставайся сильным, не слушай их и позаботься о Лойде».

— Он в моём сопровождении, — бросил Таррен почти равнодушно замершему у помоста толковому палачу. — Попытайся сделать так, чтобы он выжил. Тебе доступны любые ресурсы.

Здоровенный мужчина тут же взлетел на помост и поднял Лойда, который давно потерял сознание. Фран будет приятно, если Лойд выживет, хотя Таррен и не верил в такой исход. Его жизнь — маленькая цена для большой победы.

Как мог этот смертный заслужить такую преданность за столь короткое время? Фран готова была освободить его, совершенно не понимая последствий собственных поступков. Анна же вырвалась из рук мужа и понеслась вслед за палачом — зарёванная, вся трясущаяся. Даже дракон интересовал её сейчас меньше.

А вслед за ней спустился тот, кого Таррен совсем не ожидал увидеть.

— Я, Валериан Сайлус, хранитель печати, несущий Тайну и Первый Советник Его Величества, свидетельствую перед народом Вермитура и небом Земель Отчуждения! Таррен Ардор, сын Вигорра Уничтожителя и законный наследник крови, воспользовался своим нерушимым правом и призывает на бой Беррая Ардора, ныне восседающего на троне Вермитура.

Первый Советник только что предал своего монарха, отлично зная, чем закончится сегодняшний день.

Беррай неверяще обернулся к Валериану Сайлусу, пока молодая королева, в ужасе прижав кулаки ко рту, кажется, рыдала. Со стороны дворца к площади приближалась большая процессия, возглавляемая, похоже, другим дракарром — Таррен чувствовал исходящую от него лёгкую связь.

— Согласно законам Вермитура, отказ принять вызов другого дракарра равен признанию вины и немедленному лишению трона! — продолжал советник.

Его перебили новые вопли — люди кричали, не понимая, что происходит, и указывали на две другие приближающиеся тени.

Фран

О том, что случилось что-то неправильное, я поняла почти сразу. Драконы… они разительно отличались от того, как я их себе представляла. Чёрные, плотные, они не походили на обитателей этой планеты и уж точно не были похожи на нечисть. Звуки, которые они издавали, вызвали у меня мурашки первобытного ужаса — настолько невозможными, странными и чужеродными они казались.

Один за другим огромные ящеры вылетали из открытого мною люка — опасные, но совершенно равнодушные. Выглядели они скверно, красная вязь явно причиняла им боль, это читалось в стонах и неловких, рваных движениях… Мощные крылья отталкивали вязь, и меня давно бы снесло в сторону, если бы я не спряталась за металлической стойкой с рычагом.

Наверняка тот миг, когда они оказались над озером и стряхнули с крыльев остатки красной вязи, показался им самым настоящим освобождением, чистым блаженством. Сколько они пробыли здесь? Могли ли они и Таррен оказаться в заточении в одно и то же время? Если так, то они провели здесь триста семьдесят восемь лет. А может, всё случилось ещё раньше, когда Вигорр уничтожил поселения землян.

«Драконы бессмертны при наличии у них воли к жизни»

Я не знала, выбрала бы я сама жизнь после сотен лет мучений. Но они выбрали — и они, и Таррен. И он явно отправил меня сюда именно с этой целью.

Вот только… я чувствовала что что-то не так.

На то, чтобы запереть их здесь, когда-то ушли колоссальные силы, и я была уверена, что на это имелась причина. Землян давно не было в живых — по крайней мере, если верить картине, утверждавшей, что Вигорр уничтожил последнее поселение. Но даже без этого червячок сомнений не отступал; я чувствовала, что навсегда изменила курс истории Земель Отчуждения и что ничего больше не будет как прежде, хотя и не могла до конца осознать все последствия своего поступка.

Если бы не отчаяние, не сводящие с ума мысли о том, что Лойд сейчас умирает, а Таррена вот-вот казнят, я бы никогда не сделала этого, не изучив сначала все доступные документы и не попытавшись оценить риски.

Что, если в попытке спасти двоих я подвергла опасности тысячи, миллионы других жизней?

Нужно выбираться. Никаких ответов я здесь больше не получу.

Я побрела назад к башне, ощущая невероятную усталость и боль во всём теле, которые лишь ненадолго отступили, пока я упрямо шла к цели. Здесь, в отличие от другого озера красной вязи, не было лечебной капсулы. Впрочем, я не уверена, что рискнула бы в неё залезть, боясь, что в моей голове может оказаться другая Целесте. Талира и Даниэла говорили, что их несколько. Обе девушки пользовались капсулами — но ещё до того, как они ввели код, освобождающий искусственный интеллект.

Посмотрела на небо, которое сейчас невозможно было различить сквозь толщу вязи, понимая, что там, где-то бесконечно далеко, есть другие планеты с другими людьми — без нежити, без вуали, без печатей, без технологий. А после шагнула назад в башню.

Внутри башни ничего не изменилось, разве что странные геометрические зелёные узоры стали ярче, освещая пространство изнутри, будто часть энергии вернулась в это место. Как вообще здесь всё работало?

«Вязь обладает потенциалом извлекаемой энергии»

Записи там, наверху, могли бы быть очень полезны и ответить на многие мои вопросы. Я буквально разрывалась между желанием отправиться туда, чтобы собрать в сумку хоть что-то, и необходимостью поскорее выйти наружу. Решение за меня приняли раны: я теряла слишком много крови, а перед глазами всё плыло от многочисленных ударов головой.

Внутри огромного подвала со странными стенами высотой в пять человеческих ростов было совершенно пусто, если не считать единственного постамента, выполненного из того же материала с зелёными узорами. За моей спиной действительно оказались массивные ворота — до меня только сейчас дошло, что они строились специально для драконов.

На постаменте стояла стеклянная коробка, полностью герметичная, красная вязь не проникала внутрь. Губы скривились в горькой, понимающей улыбке. Обрывки разговоров и случайных упоминаний сложились в общую картину — не полную, но уже различимую. Я долго стояла у постамента, разглядывая содержимое и слабо постукивая по стеклу пальцами правой руки.

Последний дракон… Всего лишь яйцо — чёрное, матовое и очень большое.

Интересно, как Рой представлял себе, что я его вытащу? Вряд ли он знал о том, что здесь затоплено. Но даже без озера стражники наверняка бы заметили, как я тащу через весь город огромное странное яйцо.

Поднималась по лестнице, я, казалось, целую вечность, держась за стену и постоянно останавливаясь. Мыслями я беспрестанно возвращалась в город, на площадь, гадая, что там сейчас происходит. В какой мир я выйду? Что, если освобождённые мною драконы превратили Алтус в руины?

Когда впереди показался мой знакомый стул, я не поверила своим глазам. Я уже начала думать, что буквально потеряю здесь сознание и умру настолько глупой смертью, ведь никто не нашёл бы меня в этом озере, а даже если бы и нашли — вытащить не смогли бы.

Переговорное устройство, которое Талира и Даниэла называли рацией, тоже проснулось. Оно слегка зашипело, стоило мне покинуть вязь, хотя связь здесь оставалась слишком плохой. Зато само устройство никак не пострадало, в отличие от совершенно всего остального, включая мою одежду, которая теперь зияла дырами и была готова рассыпаться от одного прикосновения.

Всё это не имело значения, ведь в сумке не было ничего по-настоящему ценного, кроме этой рации.

Сколько у меня ушло на то, чтобы добраться до башни, когда я была здоровой? Шесть часов или восемь? Вряд ли я смогу теперь сама вернуться назад и проделать весь этот путь, но стоит только выйти наружу, как меня заметят стражники. Наверное?

Ответ я узнала даже позже, чем ожидала. На пятом пролёте, пока я пыталась подняться выше вместе со своим стулом, острая боль неожиданно прошила правое плечо, буквально парализуя меня. Огнём она прошлась до кончиков пальцев, и я едва не упала, потому что держалась за стул именно правой рукой.

— Что… — Боль утихла почти сразу, локализовавшись в одном месте, и страшное подозрение поселилось в голове, становясь всё более настойчивым с каждой секундой. — Нет, нет…

Рывком оторвала рукав рубашки, торопясь проверить свои сомнения. Ткань всё ещё была мокрой от вязи, и я провела ею по коже, ожидая увидеть знакомые чуть выпуклые точки на плече — их должно было быть чуть больше шестидесяти. Но сколько бы я судорожно ни втирала вязь в кожу, печать истощения не проявлялась.

В глубине души ещё жила надежда на то, что освобождение драконов могло снять печати, для всех, но я знала, что это просто невозможно логически. Другая мысль — что кто-то из моего отряда поднялся в башню после меня и нашёл способ избавиться от этого проклятия.

Нет…

Тяга к нему и желание увидеть его оказались такими острыми, что я едва не застонала и потёрла грудь, борясь с подступившими слезами.

Сколько раз я уже сталкивалась с отчаянием и тем, что жизнь идёт не так, как мы планируем?

Происходящее сейчас казалось пустяком по сравнению с тем, что я чувствовала, когда потеряла родителей.

Но как объяснить это своему сердцу, которое сейчас тянулось к Рою? Это было так ужасно, неестественно и неправильно, я ненавидела его и одновременно хотела быть рядом прямо сейчас. Сердце разрывалось от одновременной любви к Таррену и этой больной тяги к Рою.

Я сжала кулаки и почувствовала боль, которая меня немного отрезвила. Неужели так будет выглядеть моя дальнейшая жизнь? Долгая, благодаря ритуалу с дракарром. Бездетная.

Полному ритуалу.

Знал ли Таррен, что как только я освобожу драконов, ритуал с Роем станет полным?

Спасители!

Стражники снаружи башни не смотрели на меня — их взгляды были направлены в сторону города, прикованы к едва различимой отсюда центральной площади, над которой в небе мелькали огромные чёрные тени. Драконы, освобождённые мною ранее.

— Что с вами? — с ужасом спросил один из них, когда я приблизилась и обошла их.

В одежде настолько ветхой, что она едва держалась на теле, мокрая и перепачканная кровью, я выглядела, наверное, не лучше нежити. Но они сразу узнали проблемную жену нового дракарра — Рой был здесь знаменитостью, о нём гудел каждый встречный.

Почему? У них и раньше были дракарры, они жили среди народа, так почему же появление Роя вызвало такой ажиотаж?

Я чувствовала, что ответы где-то близко, скрыты между строк документов там, в покоях наверху башни. Всё это было связано, но мои мозги сейчас просто отказывались работать. Стоило стражникам подойти ко мне, как я потеряла сознание, рухнув прямо в их руки и грубо нарушив этим все уроки этикета Лииды Ларре.

В себя я пришла от мерной приятной качки и поняла, что нахожусь в карете. Тело, наконец-то оказавшееся на относительно мягкой горизонтальной поверхности, растекалось от облегчения. Казалось, я никогда больше не смогу подняться, но…

Выкрики становились всё громче по мере нашего приближения к площади, а эмоции, связывавшие меня с Тарреном, Лойдом и, что хуже всего, Роем, никуда не исчезли. Я чувствовала, как становлюсь к нему ближе, и почти не могла собой управлять. Приподнялась, выглядывая в окно, но ожидаемого хаоса не увидела.

Выкрики исходили от стражников, исполнявших волю одного человека — того, кто теперь был здесь главным. Его сила чувствовалась в реакциях остальных, в том, как люди падали на колени, и как стража немедленно подчинялась приказам, не сомневаясь ни секунды. Даже в том, как огромный дракон наблюдал за своим… дракарром, кружа над площадью и время от времени издавая неестественные, иномирные звуки. А рядом с ним кружили ещё два, причём один был совсем крохотным — по-моему, он покинул озеро красной вязи самым последним.

— Его Величество… Новый король Вермитура, — слышала я осторожный шёпот в толпе. — Это легендарный Этарр.

— Его Величество Таррен Ардор… законный наследник.

— Думаете, это правда про то, что Беррай предал всех дракарров? Предал Вермитур?

— Барли, тише! Мы не знаем, что принесёт нам будущее. Вдруг завтра они вновь вызовут друг друга на бой, и всё опять изменится?

— Нет. Для Короля Таррена эта битва не была чем-то важным. Просто спорт, издёвка. Я скорее поверю, что лорд Феррел…

Говорящих заставили замолчать стражники. Я же, сглотнув, поняла, что мои глаза почти не могут сойти с Роя. Он стоял на трибуне рядом с лордом Коррелианом Фоем и советником Стоуном, но у этой конструкции больше не было крыши — скорее всего, её снесли драконы в попытке добраться до своих дракарров. Узоры на теле Роя, которые я видела во время ритуала, вновь выступили на коже — в этот раз без всякой краски. Эти узоры напомнили мне те, что я видела на телах драконов.

Я боялась, что ритуал заставит меня чувствовать… любовь. Но нет. Я просто хотела быть рядом, однако сохраняла душевную привязанность к остальным — своему отряду, Лойду и больше всего… Таррену.

— Да здравствует король Таррен Ардор! — вскрикнули несколько особенно рьяных жителей, но их начали организованно отгонять по приказу советника, который совсем недавно был предан Берраю. Я наконец отвела глаза от Роя, осматривая помост, на котором должна была состояться казнь.

Новый король Вермитура стоял с мечом в руках, с которого до сих пор стекала кровь. Он возвышался над старым — поверженным, стоящим на коленях. Живым. Тело Беррая покрывали узоры от соединения с драконом, а также многочисленные кровавые раны. Я судорожно посмотрела на трибуну, где находились жёны бывшего короля, но поняла, что ни одна из них не пострадала, хотя все и рыдали, вцепившись в Марелин.

Как это работает? Разве мы, жёны, не принимаем урон за мужей? В этом заключается суть ритуала?

Лицо Таррена было обращено к трибуне, на которой никто не двигался. Никто, казалось, даже не решался что-то сказать. Но я искала глазами совсем другого человека.

— Лойд… — я нигде не видела его, хотя на помосте стояла стойка с двумя петлями.

Неужели…

— Вы видели второго узника? Он был болен? Что с ним сделали? — спросила я стражника, сопровождавшего повозку, на которой меня везли, но тот только посмотрел на меня как на безумную.

Справедливо — он был рядом с башней и не мог ничего видеть. Поэтому я спросила одного из стражников на площади.

— Король… Его Величество приказал увести своего сопровождающего во дворец, к целителю. Но, по-моему, тот был уже мёртв, — стражник не сводил с меня шокированного взгляда. — Вы выглядите плохо, леди…

В этот момент я почувствовала ещё одну безумную волну притяжения — желание встать, отправиться к Рою, быть к нему ближе.

— Чёрт! — я вцепилась в обитую тканью скамейку, на которой находилась, и усилием заставила себя лечь, ненавидя совершенно всё вокруг.

Как такое могло произойти?

— Вам плохо? Вам лучше лежать, пока всё не уляжется и мы не вернёмся во дворец, — посоветовал стражник потерянным голосом.

Он, похоже, не понимал, что происходит и как будет выглядеть его будущее, будущее всего города и королевства. Стражник родился при Беррае, как и его родители, как его бабушки и дедушки, и вряд ли ещё этим утром он мог себе представить, как всё для них изменится.

Дыши…

Я отпустила скамейку, чувствуя, как желание увидеть Роя немного ослабло. Собиралась встать через несколько минут, чтобы найти своих или Лойда. Или… приблизиться к Таррену. Понять, что происходит, узнать, исчезли ли у кого-нибудь другого печати?

Но неожиданно для себя во время очередного глубокого вдоха я вновь потеряла сознание.

Я проснулась в новой реальности. С новым правителем и новым порядком.

Проснулась в знакомых покоях — моих комнатах в Гнезде Этарра. Я слышала как это имя упоминали там, на площади, когда люди указывали на дракона Таррена. Самого большого из них, первого, покинувшего озеро красной вязи.

Надо же, я думала, что Этарр был скорее легендой, богом.

— Ммм, — живот скрутило от тяги к одному конкретному мужчине, но она прошла быстрее, чем раньше, и казалась… почти привычной.

— Лежите, лежите! Вы потеряли очень много крови и сильно повредили голову, — услышала я голос молодой девушки.

Она была одной из служанок в замке, но я, честно говоря, не помнила её имени, потому что никогда не прикладывала усилий, чтобы подружиться с кем-то здесь. Меня не интересовало ничто, кроме нашего отряда и цели нашей миссии.

— Меня зовут Паула, — умная девочка, она сразу поняла, что я понятия не имею, кто она. — Я помогала вам несколько раз…

— Когда меня сюда принесли? — просипела я, чувствуя, как ужасно хочется пить. Рядом на прикроватной тумбочке стоял стакан с водой, и я тут же в него вцепилась, делая огромные шумные глотки. — Сколько прошло времени с… площади, казни?

— Два дня, миледи! Мы все пока не пришли в себя от смены правителя, дворец потряхивает, советники не выходили из восточного крыла всё это время, леди Марелин освобождает свои покои, да и все остальные жёны тоже…

— Ты знаешь, где Лойд? — Увидев недоумение на её лице, я тут же попыталась объяснить. — Он сопровождение Таррена, его пытались казнить, потом кто-то унёс его…

— Не знаю, миледи. Если он один из ваших друзей, можно спросить их. Вас пытались навещать — леди Анна и ваш муж. Я редко когда видела такую дружбу между младшими жёнами… Хотите, я приведу её? Целитель запретил вам подниматься.

— Да, пожалуйста! — горячо попросила я. Она уже поднялась и собиралась уйти, когда я задала последний вопрос. — Таррен… он пытался навещать меня?

Девушка не сразу ответила на этот вопрос, в её глазах я прочла… насколько он неуместен.

— Нет, миледи. Его Величество очень занят и проводит всё своё время с советниками.

Анна навестила меня почти сразу — будто буквально ждала снаружи.

— Спасибо, что пришла, — мне казалось, я умру без информации.

— Остальные тоже волнуются, — сказала она вместо приветствия. — Но они не могут навестить тебя, потому что они мужчины.

— Печать… — начала я вопрос, уже зная ответ. Но где-то глубоко в душе ещё жила надежда, что это не так. — Печать ведь не исчезла у них?

Напарница долго смотрела на меня, по-моему, пытаясь оценить, насколько сильно новости могут меня расстроить. А после, решив, что я вынесу правду, она просто покачала головой из стороны в сторону.

Наши печати исчезли из-за того, что ритуал с Роем стал полным. Но нет смысла сейчас убиваться по этому поводу, как бы сильно ни уничтожали меня эмоции изнутри.

Таррен знал… он не мог не знать, так? Несмотря на то, что я говорила ему, что для меня полный ритуал с Роем хуже смерти.

— Ты видела Лойда⁈

Анна вновь покачала головой, а потом, тяжело вздохнув, направилась ко мне и села на кровать, чуть подвинув мои ноги.

— Я следовала за ним там, на площади. Я не могла… даже подумать, что он в таком плохом состоянии. Пока Таррен сражался с Берраем, другие драконы прилетели на площадь. Один из них соединился с Роем, и я тут же почувствовала такую тягу… Мне казалось, что я умру, если не увижу его в ту же секунду. И плечо, его так жгло. Я сразу поняла, что ритуал теперь завершён.

Девушка всхлипнула, и я подумала, что это из-за того, что её пугали неестественные чувства к Рою, но на деле она жалела о другом.

— Я вернулась, Фран, и с тех пор не смогла попасть к Лойду, мне даже не говорят, где он. И я корю себя за это каждый день. Впрочем, он уже тогда выглядел как мертвец.

— Ты не видела этого своими глазами, — жёстко произнесла я.

— Не видела. Но после такого не выживают.

Мы обе молчали, каждая по своим причинам. Я никак не могла принять, что моя жизнь теперь изменилась, что я теперь жена Роя, что я не спасла Лойда, и что Таррен даже не попытался увидеть меня после того, как я выполнила его просьбу.

И главное — чувство, что я совершила что-то ужасное, освободив драконов, никуда не ушло.

— Биллу осталось жить шестнадцать дней. Ты была в башне?

Я кивнула, думая про себя о том, что ответ мог скрываться там, в покоях наверху, а может, где-то в других помещениях.

— Ты можешь поговорить с Тарреном? Королём Тарреном, — хмыкнула Анна. — У вас же был роман по пути сюда, тебе он не откажет. Мы все для него словно не существуем, даже Рой, хотя я совсем уже не понимаю, что у Роя на уме. Таррен пустит тебя к Лойду или, по крайней мере, расскажет, если тот умер.

— Да, — ответила я, приподнимаясь. — Я собираюсь поговорить с ним при первой же возможности.

Если он, конечно, найдёт на меня время.

Анна долго изучала моё лицо, словно собиралась вот-вот произнести что-то, но не решалась. А мне казалось, что я буквально читаю её мысли. Я освободила драконов — дала Таррену средство, с которым он забрал себе власть в Вермитуре. Анна прекрасно знала, насколько сильно я не хотела завершения ритуала, и сам факт, что я сделала это, заставлял её думать в одном направлении.

Меня просто использовали.

Но я не верила. Не верила, что Таррен мог изображать чувства и доверие всё это время только для того, чтобы я это сделала. Наверняка всему есть объяснение, наверняка Таррен знает, как снять ритуал.

— Выздоравливай, — неловко произнесла она.

К Таррену меня отвела Лиида Ларре — недовольная и сверкающая глазами.

— Вы потеряли последний стыд, требуя аудиенции с Его Величеством при наличии у вас живого мужа! Вы связаны с ним полным ритуалом, огонь дракона связывает вас — это чувство, о котором мечтает каждая женщина в Вермитуре.

— Мы можем поменяться с ними местами, — сладко ответила я, улыбаясь.

Я вообще никогда не спорила с наставницей по этикету: если она считает меня плохой — что же, так тому и быть. Мою репутацию в Алтусе, по-моему, ничто уже не спасёт, и давно.

— Он слишком с вами добр…

— Вы правы, лорд Феррел слишком добр ко мне, — подтвердила я.

Мысли о Рое почти всегда теперь вызывали невыносимую, болезненную тягу. Я потерла грудь, пытаясь унять это чувство. Может, если я увижу его, станет хоть немного проще?

— Вы невыносимы! Вам вообще рекомендовали лежать…

Увидев, что я даже не спорю, старушка фыркнула и жестом предложила мне первой войти в комнату, похожую на приёмную.

Я не могла не заметить, насколько сильно изменилась атмосфера во дворце. Слуги и придворные были напуганы. Они не знали, чего ждать от нового правителя, который, кажется, за первую же неделю решил пересмотреть все законы королевства за сотни лет и не отпускал советников домой ни на минуту.

— Я буду наблюдать за вами, не делайте ничего необдуманного. Если бы Его Величество не сообщил мне лично, что это деловая встреча…

Деловая…

Вообще-то раньше Рой легко мог запретить мне любое общение с другим дракарром — будь это даже правитель Вермитура. Что же изменилось? Почему сейчас Лиида Ларре считала, что не вправе отказать королю?

— Сразу после этого вы отправитесь к своему мужу и сами объясните ему всё. А я лишь подтвержу, что к вам не прикасались.

В приёмной мы просидели недолго. В какой-то момент я услышала знакомый голос, и моё сердце буквально провалилось в желудок. Ладони вспотели от волнения, я вытерла их о юбку, чувствуя, как надежда осторожно пробирается внутрь, распускаясь хрупким цветком.

— Спасибо, мадам Ларре, — холодно поблагодарил Его Величество, заметив наставницу по этикету. — Прошу, леди Фран.

Он развернулся и прошёл в кабинет, оставив дверь открытой, как того требовали приличия. На меня он смотрел не больше пары секунд.

Чувствуя, что дыхание подводит, я встала на негнущихся ногах и вошла следом. В кабинете не было ни ковров, ни гобеленов — только голые стены из светлого камня. В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, на поверхности которого не было ни единого предмета. Идеальная чистота, почти стерильная и холодная. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми шторами, пропускали дневной свет, и тот ложился на тёмный деревянный пол ровными прямоугольниками, отмеряя пространство строгими линиями.

Наставница по этикету осталась в приёмной, она не услышит нас здесь, если только мы не начнём кричать.

Моё сердце… всё ещё ждало хоть какого-то проявления нежности. Хоть одного тёплого слова, жеста или заверения, что всё будет хорошо. Таррен был моей опорой всё это время, он давал мне надежду.

Я призналась ему в любви…

— Лойд жив? — тихо спросила я, так и не дождавшись реакции и наконец поднимая глаза.

Этот простой вопрос отнял у меня куда больше сил, чем я ожидала, но я решила, что больше не позволю себе сомневаться.

— Где он?

Таррен, спокойно сидящий напротив за огромным столом, казался мне потрясающе красивым, сильным и — бесконечно далёким. Ярко-зелёные глаза лучились спокойствием и уверенностью, но впервые эта уверенность не передавалась мне.

— Он жив. — Я не сдержала громкого выдоха. — Но едва. Целители делают всё возможное, его тело сейчас погружено в магический сон с помощью множества зелий. Я не думаю, что, проснувшись, он будет прежним, если вообще выживет.

— Я хочу вернуться в красную башню. Там находятся чьи-то покои, покои землянина… может, там я обнаружу лекарства, которые смогут помочь.

А также способ снять печати для всех.

Я просто не могла поверить, что мы разговариваем с Тарреном вот так — как совершенно чужие люди. Всё происходящее казалось затянувшимся кошмаром, но я не могла проснуться.

— Это покои Исабо. Ты не найдёшь там своих ответов, Фран, — тихо произнёс Таррен после короткого молчания. — Но если хочешь, ты можешь подняться в башню с людьми, которым я доверяю.

— Каких ответов? — хрипло спросила я.

— Вы надеетесь снять печать истощения, — подсказал он, смотря на меня прямо, не моргая. — Нарушение закона сохранения энергии невозможно, так говорили земляне. Вечная жизнь дракарров, долгая жизнь их жён и потомков обеспечиваются этими печатями. Земляне знали об этом и заточили драконов на дне озера красной вязи, надеясь, что нечеловеческие условия заставят нас разорвать связь. Со многими так и случилось, дракарров почти не осталось, потому что их желание жить постепенно угасало. Но теперь, благодаря тебе… всё вернулось на свои места.

Звук шагов где-то далеко в дворцовом коридоре. Нетерпеливое постукивание пальцами по юбке мадам Лииды Ларре. Отдалённый шум голосов за окном.

Крупные мужские руки лежали на столе — сильные, с выступающими венами. Эти руки владели Вермитуром, а может, и всеми землями отчуждения.

Я каждой клеточкой ощущала всё происходящее, даже неподвижность Таррена — расслабленную, словно этот разговор не отнимал у него никаких сил. Он не был жестоким и не стремился намеренно сделать мне больно, скорее разговаривал со мной так, будто считал это своей обязанностью или частью работы.

— Печатей становилось всё больше, — резко сказала я. — Если драконы были заточены, разве их не должно было становиться меньше?

— Дракарров стало меньше, это так. Но и драконам, заточенным на дне озера красной вязи, нужна была энергия, и они вытягивали её из оставшихся дракарров через печати. Для того чтобы план землян сработал, все дракарры должны были умереть. А до тех пор жизненная сила распределялась между драконами, выжившими дракаррами и их потомками… Ты же видишь, сколько детей у моего брата. Как думаешь, сколько у него сейчас внуков… правнуков? Все они наслаждаются более долгой, если не вечной, жизнью и силой.

Не все.

— В Доминис Мора… в семье Катарины тоже начали появляться печати. Да и здесь.

— Кровь слишком разбавлена, — усмехнулся Таррен. — Драконы не терпят слабости.

— Если верить даже твоим словам, то освобождение драконов только поможет ситуации с печатями, теперь энергия не будет уходить на них, — я всё ещё цеплялась за крохотную, глупую надежду.

— Да. Первые несколько лет. Пока драконы будут находить новых дракарров, таких как Рой. А уже потом они возьмут жён — кто четыре, а кто десять. И каждой из них нужна будет жизненная энергия. А после и их детям…

Рой…

Таррен говорил о Ферреле так спокойно и буднично, словно его никак не беспокоило, что тот засадил его в тюрьму. Что я теперь жена Роя, хотя именно Таррен настаивал на том, чтобы не скрывать наши отношения от остальных. Я ведь даже считала, что он ревновал в пути…

— Ты знал? — хрипло спросила я. — что как только я освобожу драконов ритуал с Роем станет полным?

Я уже знала ответ, конечно. По его поведению, по спокойствию, по тому, как он ни разу не попытался навестить меня с тех пор, как стал королём. Но в глубине души мне требовалось подтверждение. Прямой ответ — да или нет.

Он кивнул. Так же невозмутимо, как вёл весь этот разговор.

От этого движения боль острой нестерпимой иглой прошила всё тело. Я отвернулась, потому что больше не могла на него смотреть. Глаза жгло от слёз, но я не хотела их утирать, привлекать к ним внимание, собираясь переждать момент этой слабости и ненавидя то, что Таррен всё это видит.

Мужчина напротив спокойно открыл ящик стола, и его пальцы легко подхватили расшитый платок. Когда-то я таяла в этих руках, чувствовала себя защищённой.

Пусть засунет этот платок себе… в одно место.

Все мои страхи, все слова о том, что смерть от печати для меня предпочтительнее жизни в роли жены Роя, ничего для него не значили. Он слушал меня тогда так внимательно, участливо и нежно, говорил, что наше будущее в наших руках…

— Ты знал, что Рой отправит тебя в тюрьму? — в моём голосе не осталось ни единой эмоции. Мне казалось что я наблюдаю за нами со стороны.

— Я не мог знать наверняка. Только догадывался.

— Та ночь… Перед пересечением вуали в Алтус, когда мы впервые были вместе, полностью. Ты знал, что Рой это почувствует? Ты поэтому…

Не смогла закончить вопрос, потому что воспоминания о нашей единственной близости, пусть и незаконченной, почти душили. Я была счастлива, несмотря на то что секс причинил мне боль. Я считала те дни одними из самых светлых в моей жизни, благодаря Таррену.

— Да, — короткий ответ, который полностью выбил из меня весь воздух.

— И Лойд…

— Я не знал, что он отправит Лойда в тюрьму. Рой оказался ревнивее, чем я ожидал, а ты не особо скрывала своего восторга. Я видел, что конфликт между ними рос, и мог предположить подобное развитие событий.

— Всё получилось даже лучше, чем ты хотел? — тихо, ядовито хмыкнула я.

— Да.

Стул резко заскрипел, когда я поднялась, потому что я не могла больше находиться здесь и секунды. Грудь разрывало от боли, но ощущение, что всё это происходит не со мной, никуда не уходило. Я не могла поверить, что в который раз в жизни люди, которым я доверяю, которым я отдала всё, что могла, топтали мои чувства. Казалось бы, после родителей, после Роя я должна была поумнеть, но…

Я спасла его жизнь. Выхаживала его, вытащила из условий пыток, длившихся сотни лет.

— Было ли хоть что-то в твоих словах правдой?

Зачем я это спросила?

Он слегка наклонил голову резким, хищным движением.

— Вигорр убил мою мать для того, чтобы сделать Исабо хоть немного счастливее. Чтобы сделать её старшей женой, дать ей детей, семью, — произнёс Таррен вместо ответа. Надо же, он не называл Вигорра отцом, очевидно ненавидя его. — Я никогда не позволю себе привязаться к женщине с земной кровью.

Должна ли я ему посочувствовать? Я сочувствовала его матери, и Исабо тоже. Они обе были жертвами безумного дракарра, купающегося в своей вседозволенности. Вседозволенности, которую даровали Вигорру драконы и бессмертная жизнь.

— Я хочу навестить Лойда. И получить доступ в Красную Башню, — заявила я одними губами.

В этот раз он ответил не сразу. Его глаза сузились, будто то, что я сказала, не понравилось ему. Или же он ожидал чего-то другого.

— Конечно, — произнёс он, не разрывая контакта глаз.

Что он пытался там отыскать?

Понимая, что не произнесу больше ни слова, я развернулась и направилась к выходу. Стул сзади сдвинулся, похоже, Таррен встал одновременно со мной. Но я больше не оборачивалась и не смотрела в ту сторону, надеясь не разреветься у всех на глазах.

Оказаться бы в своих покоях… И уже там рыдать и крушить всё здоровой рукой. В основном от ненависти к самой себе. Я не представляла, как объясню команде всё то, что только что узнала. Возненавидят ли они меня?

— Леди Фран! — услышала я голос Лииды Ларре, которая попыталась меня остановить. Нужно было отправляться к Рою, который, по мнению всех в этом дворце, был слишком добр ко мне.

— Я просто не могу, — сказала я честно. — Если вы хотите увидеть отвратительную истерику, то можете меня заставить.

— Не хочу, да и придворные не оценят, — тут же ответила наставница по этикету.

Я не крушила предметы, ничего не разбивала и не стучала кулаками в стену, как ожидала сама от себя. Моё отчаяние было таким же, как когда родители покинули меня. Просто лежала на кровати, пялясь в стену и время от времени стирая слёзы, невольно текущие из горящих глаз, приказывая себе переболеть.

Никто меня не тревожил, вообще никто. Неизвестно почему — я ожидала, что Лиида Ларре не даст мне больше пары часов, да и Паула до этого почти не оставляла меня одну.

В отличие от той пятнадцатилетней Фран, я знала, что не буду болеть неделями. Этого не позволит даже дурацкая тяга к Рою, которую немного заглушила боль от разговора с Тарреном. Но главное — ещё до того как вернуться к себе, у меня появилась идея.

Нельзя больше позволять себе ни единого необдуманного поступка. Даже если кто-то умирает…

Босые ступни коснулись пушистого ковра через много часов. Вся боль, горьким комком сидевшая внутри, исчезла, оставив лишь сосущую пустоту.

Я с лёгким скрипом открыла ящик прикроватной тумбочки и уставилась на рацию в своих руках. Кнопки включения и выключения я нашла ещё тогда, в башне, и кроме них не решалась ни на что нажимать, боясь сбить соединение с девушками с другой планеты.

Уже знакомые шипение и треск, раздающиеся из рации, прервались голосом Талиры — взволнованным, чистым, девичьим. Я только сейчас поняла, что она очень молода, возможно, ей даже меньше двадцати.

— Фран?

Нельзя больше позволять себе ни единого необдуманного поступка.

Должен существовать способ контролировать её.

— Ты всё ещё помнишь ключ обхода для Целесте?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ