Сумка у меня получилась изрядно раздутой — впрочем, большую часть места занимали вовсе не тетрадки, а свёрток с бутербродами. В Обители, скорее всего, имеется какая-нибудь студенческая столовка, но я предпочёл не рисковать. В последнее время я начал сильно ценить комфорт — то ли старость приближается, то ли в самом деле пора жениться.

Сумка была новой и дорогой, из кожи дадонской каракатицы, сертификат оригинальности прилагался. Арна заставила меня купить ещё и новые штаны с новой рубашкой, и в целом я чувствовал себя первоклассником, которого заботливая мамочка нарядила, и сейчас поведёт на первый урок. Вообще-то, именно так дело и обстояло.

Я тоскливо вздохнул и посмотрел на кошку, которая валялась, широко раскинув лапы. Валялась на диване — лежать на полу она не любила.

— Слушай, надо же тебе какое-нибудь имя дать, — вдруг озаботился я. — Как-то неправильно тебя просто кошкой называть. Нужно подобрать красивое имя для красивой кисы.

Кошка согласно муркнула, а Арна с интересом посмотрела на меня, оторвавшись от укладывания тетрадок в рюкзачок.

— Может, Мурка? — недолго думая, предложил я.

Кошка сморщила нос и фыркнула, всем своим видом показывая, что предложение её не устроило.

— Арна, у тебя есть какие-нибудь идеи? — попробовал я свалить ответственность.

— Имя должен дать хозяин фамильяра, — очень серьёзно ответила Арна. — И вообще, Артём, я давно заметила, что ты слишком легко относишься к именам. Это неправильно, особенно для магика.

— Кстати, об именах, — заметил я, — у меня в студенческой карточке почему-то стоит имя Артём, а не Тим. Просто имя, без фамилии.

— А у меня Арна, — кивнула она. — Это я так попросила — когда почтенная Мирна Дель спросила меня, какие имена мы хотим взять, то я ответила за себя и за тебя, что хотим старые. Но если хочешь, можешь поменять своё имя на другое, ещё не поздно. Только имей в виду, что оно будет уже окончательным. А почему фамилии нам не указали, я не знаю. Наверное, всё-таки не хотят облегчать работу тем, кто за мной охотится.

— Не понял насчёт окончательного имени, — с недоумением сказал я.

— Когда одарённый становится магиком, он может сменить имя. В основном это сделано для простолюдинов, которые не хотят позориться с холопским именем. Они обычно что-то очень пафосное выбирают — если тебе встретится кто-нибудь с именем вроде Ильменар Громовой Раскат, то он наверняка из холопов.

Мне сразу вспомнился Повелитель Пламени из Серого Камня в Вольности, до которого мы, правда, так и не дошли.

— Но магик не может менять имена, потому что у магика уже образуется крепкая связь имени с душой, и меняя имя, он таким образом отказывается от части своей силы, понимаешь? Так что, если тебе не нравится имя Артём, ты можешь его сменить, но сначала как следует подумай, потому что это будет навсегда.

— Меня устраивает моё имя, — отказался я.

— Меня тоже устраивает моё, — кивнула она. — И мне надоели эти бесконечные фальшивые имена, в которых я уже запуталась. Нас и с ними прекрасно находят.

— С настоящими именами находили бы гораздо лучше, — хмуро заметил я.

— Возможно, — кивнула она. — Даже скорее всего так. Но это в прошлом — у магика фальшивого имени быть не может.

— Не может так не может, — недовольно сказал я.

Эти рассказы про связь имени с душой для меня выглядели крайне сомнительно. Хотя что я знаю о магиках? Вполне возможно, что для них это действительно важно. Во всяком случае, пока я не выяснил точно, что это пустое суеверие, лучше не рисковать.

Кошка нетерпеливо мурлыкнула.

— Мы думаем, думаем, — сказал я ей. — Может, Диана?

Кошка посмотрела на меня с сомнением.

— Это имя что-нибудь означает? — спросила Арна.

— Это богиня охоты у древних римлян, — объяснил я. — Если оно что-то и означает, я не знаю что.

— Имя богини — это не очень хороший вариант, — с сомнением сказала Арна, и кошка согласно муркнула. — Она же дар высшей сущности, и давать ей имя другой высшей сущности… Это может плохо кончиться.

— Тогда Маруся, — решительно заявил я.

Хорошее имя, по-моему — не такое хорошее, как Мурка, но тоже ничего, и похожее к тому же.

Кошка неуверенно фыркнула; Арна оценивающе на неё посмотрела, тоже что-то прикидывая в уме.

— А что это имя означает? — спросила она.

— Старое имя, никто уже не помнит, откуда оно пошло. У христиан мать бога так звали, но само имя гораздо старше.

— Мать бога — это солидно, — согласилась Арна. — Она же не высшая сущность?

— Да вроде нет, — задумался я, пытаясь вспомнить. — Нет, точно не высшая сущность. Сын высшая сущность, а она просто при нём. Да к тому же это имя не только её. Если этих Марусь всех вместе собрать, они на всём Дельфоре не поместятся.

— Так много их? — удивилась Арна.

Я потряс головой, закатывая глаза, что должно было выразить просто бессчётное количество.

— Невероятно много, — авторитетно подтвердил я. — Очень мощное имя, вот прямо очень.

Кошка громко замурлыкала.

— Нам нравится, — согласилась Арна.

— Значит, так тому и быть, — с облегчением подвёл итог я. — Маруся, мы идём учиться, тебя взять не можем. Тебя отозвать?

Маруся недовольно рыкнула.

— Порычи ещё на меня, — нахмурился я. — Ладно, оставайся дома за хозяйку, веди себя хорошо. Пошли, Арна.

— Смотри на указатели, Артём, — распорядилась Арна. — Нам нужен бледный селадон.

— Что нам нужно? — непонимающе переспросил я.

— Светло-серый с зеленоватым оттенком, — вздохнув, пояснила она. — Начинай сам разбираться в цветах. Как ты будешь ориентироваться без меня? Здесь без этого сразу заблудишься. Дорожки в любой момент могут измениться, и ты даже канцелярию не сможешь найти.

— Ну а вот эта дорожка не наша?

— Нет, — терпеливо объяснила Арна. — Нам нужен чистый зеленовато-серый, а здесь есть лиловатый оттенок, видишь? Лиловые тона относятся к низкоэнергетическим преобразованиям, а раз присутствует селадон, то это дорожка ведёт куда-то к начальным курсам преобразований. Нам туда тоже понадобится потом, но сейчас у нас занятие по базовым формациям.

— А если, допустим, человек не различает цвета?

— Магики различают намного больше цветов, чем простецы. Если человек вообще не различает цвета, то он точно бездарный, и ему здесь не место. Хватит болтать, Артём — ищи селадоновые цвета, а то застрянем тут.

— Зачем такую дурь выдумали? — проворчал я, крутя головой. — Чем обычные надписи их не устроили?

— Здесь всё постоянно меняется, — рассеянно объяснила Арна, тоже напряжённо осматриваясь. — Мне говорили, что даже здания могут переместиться. Наверное, как раз поэтому удобнее цветами обозначать. Ага, вон зеленовато-серые указатели, нам нужен который побледнее и с одной чертой.

— Ты-то откуда во всём этом разбираешься?

— Я в самый первый день заблудилась, меня тот убийца так и подловил, — объяснила она. — И я срочно стала с этим разбираться. Здесь в самом деле можно месяцами блуждать, если не знаешь, куда идти.

— Понятно, — вздохнул я, двигаясь за ней.

Она шла быстрым шагом, уверенно ориентируясь по совершенно непонятным мне разноцветным значкам. Минут через пять наш путь закончился у прямоугольного здания. Точнее, оно было бы прямоугольным, если бы не закручивалось винтом. С числом этажей тоже было непонятно, потому что окна на нём были разбросаны совершенно хаотично.

— Нам на второй с половиной этаж, — заявила Арна, внимательно изучив россыпь разноцветных геометрических фигур в крохотном холле.

Мы поднялись по крутой винтовой лестнице, а затем ещё на один пролёт лестницы обычной, и, наконец, упёрлись прямо в большую двустворчатую дверь.

— Нам сюда, — уверенно сказала Арна, открывая дверь.

За дверью обнаружилась не очень большая комната с шестью столами и обычной классной доской. Наверное, все учебные классы одинаковы во всех мирах, хотя столов здесь было маловато — когда я учился в Новгороде, в нашей группе было семнадцать человек. За столами уже сидели два парня и девчонка, которая сразу помахала Арне.

— Рина, привет! — радостно сказала она.

— Привет, Леста, — помахала ей в ответ Арна. — Только я больше не Рина. Я теперь Арна.

— Сменила имя, — понимающе кивнула Леста.

Оба парня одинаково ухмыльнулись. Было совершенно понятно, что они подумали, но скандалить было глупо.

— А где наши остальные? — поинтересовалась Арна.

— Эсту в третью группу определили, — грустно ответила та. — Они здесь не любят, когда родственники вместе учатся. А Ивис не пережил инициацию. Он всё хвастался, что у него зелёный символ, помнишь? Чем выше символ, тем сложнее инициация, вот он и скопытился.

— Жаль, — лицемерно сказала Арна.

— А вот мне совсем не жаль, — хмыкнула Леста. — Паршивый был человечек. А у тебя как инициация прошла?

— Да нормально прошла, — пожала плечами Арна.

Вдаваться в детали она не пожелала, и я её прекрасно понимал. Впрочем, остальные истолковали её слова совершенно превратно.

— У тебя, наверное, вообще серый символ, — с издёвкой сказал один из парней.

— В Обитель принимают от синего символа и выше, — спокойно ответила Арна.

Выдержка у неё всегда была на высоте, а с покойным Ивисом она её ещё как следует потренировала.

— Давайте всё-таки познакомимся, — вмешался я, пока мне не пришлось бить кому-нибудь морду. — Меня Артёмом зовут.

— Ты, наверное, тоже имя поменял? — насмешливо спросил парень.

— Тоже поменял, — пожал я плечами. — Это важно?

А что ещё здесь ответишь? В самом деле ведь поменял, а что поменял на своё, так это детали. Очевидно, они приняли нас за холопов, и что-то мне подсказывает, что дело рано или поздно всё-таки дойдёт до мордобоя.

— Это неважно, — ответил вместо него второй парень. — Какая разница, кто кем был раньше? Сейчас мы все здесь начинающие магики, и ещё неизвестно, кто в конце концов окажется сильнее.

— Не так уж неизвестно, — пробурчал первый, но всё же решил не нагнетать и представился: — Я Сольси Марр.

— А я Эман Анвид, — назвался второй. — Мы оба из Бревика, это совсем маленький город далеко отсюда.

— Далеко от города Дельфора, но в секторали Дельфор? — уточнил я.

— Да, это в Дельфоре, — кивнул он. — То есть родители у нас магики, ну и мы, получается, тоже.

Выглядел он вполне дружелюбным — похоже, с ним никаких проблем не будет. Да и Сольси не особенно рвётся скандалить — скорее всего, если его не задевать, то и он нарываться не станет. Ну а до его гонора нам дела нет.

— Вам проще, конечно, — уважительно кивнул я. — Дорожка у вас прямая будет. А мы-то совсем издалека.

— Не такая уж прямая у нас дорожка, — усмехнулся Эман. — Да и проще нам вряд ли будет, для здешних мы такие же деревенские, как и вы.

Этот парень мне уже нравится — даже если не подружимся, с ним точно никаких проблем не будет. Так что я просто улыбнулся ему и уселся за свободный стол, ну а Арна выбрала место за мной.

Дверь распахнулась, и в аудиторию влетел маленький толстячок, этакий жизнерадостный колобок. Мы с Арной и Леста немедленно вскочили — девчонок как следует выдрессировали на подготовительном курсе, а я предпочитаю доходить до всего самому, без дрессировки. Парни с удивлением посмотрели на нас, но остались сидеть.

— Садитесь, садитесь, — добродушно махнул рукой колобок, усаживаясь сам за преподавательский стол и раскрывая журнал. — На первом занятии всегда сразу видно, кто приезжий, а кто наш, дельфорский. Так вот, говорю для приезжих: вскакивать не нужно — вы хоть и необученные, но всё-таки магики, а мы, магики, считаемся равными.

— Это всего лишь знак уважения ученика к учителю, почтенный, — возразил я. — Впрочем, насчёт равенства вопрос тоже дискуссионный.

Он посмотрел на меня с интересом и кивнул.

— И всё же вставать не надо, — мягко сказал он. — Просто не принято. Ладно, давайте знакомиться. Меня зовут Варик Дремен, и я, как вы уже поняли, буду вести у вас курс базовых формаций. Называйтесь.

Мы по очереди назвали свои имена. Когда я назвал своё, он опять поглядел на меня с любопытством — очевидно, он уже знал про моё ученичество у Дельгадо. Оставалось только надеяться, что студенты узнают про это как можно позже — мне не хватало ещё завистников, брызжущих ядом у меня за спиной.

Закончив с перекличкой, Варик встал и начал расхаживать вдоль доски, заложив руки за спину. С его ростом и комплекцией выглядело это ужасно забавно, но дураков улыбаться, разумеется, не нашлось.

— Прежде всего я должен рассказать, о чём мой предмет, — начал он. — Некоторые из вас уже знают много о формациях, но все вы, конечно же, будете слушать внимательно. Потому что, во-первых, мы всё-таки вынуждены ориентироваться на новичков, а во-вторых, те обрывочные знания, что вы нахватали от родителей, практически наверняка грешат изрядными пробелами. Итак, вы прекрасно знаете, что мы, как и вообще всё в нашем мире, состоим из энергии. Кто-то знает это как дыхание Великой Матери, у нас в Дельфоре больше принято понятие свободной энергии, в некоторых местах говорят о нашем мире как о небольшом участке Великого Хаоса, временно поймавшем искажённое отражение одного из высших планов. Очень интересная точка зрения, замечу — там принято считать, что лишь магики удерживают это отражение стабильным, и стоит магикам перестать это делать, как наш мир развеется, вновь вернувшись в общее бурление Хаоса. Любопытно, не правда ли?

— Скажите, почтенный, — не удержался от вопроса я, — а нет ли в тех самых местах у магиков особых привилегий за то, что они неустанно трудятся, спасая мир от Хаоса?

— Прямо в точку вопрос, Артём! — захохотал Варик. — Есть привилегии, и ещё какие. И эти привилегии именно таким образом обосновываются. Однако мы немного отвлеклись. На самом деле все эти представления верны, просто каждое из них описывает наш мир со своей стороны. И поскольку полное описание для нас недоступно, мы выбираем из них то, что в данный момент удобнее для наших целей. Для наших с вами занятий наиболее полезна именно модель свободной энергии, из которой вытекает представление человека как души, которая собрала эту энергию в нечто материальное, то есть в его физическое тело. Главное, не забывайте, что такое представление крайне ограничено и годится по большей части только для моего предмета.

— Почему вы считаете, что такое представление ограничено? — с любопытством спросил Эман. — Нас в школе учили, что так и есть на самом деле.

— А какая душа собрала энергию, создав твою рубашку, Эман? — ответил вопросом Варик. — Или твою сумку, или твою тетрадь? Мы можем представить, что воля магика создала зерно, но чья воля заставила его взойти и превратиться в колос? Мир гораздо сложнее, чем наше представление о нём. Всегда помните об этом; если вы ограничены одним представлением, каким бы удобным оно ни было, вы этим ограничиваете своё развитие как магика. Но вернёмся к теме: кто скажет, чем магик отличается от бездарного?

— У магика есть собственная энергия, — ответила первой Леста.

— Именно так, — кивнул Варик. — Организм магика обладает способностью вырабатывать собственную энергию, и процесс инициации преобразует магика таким образом, что он получает возможность этой энергией управлять. Это, конечно, очень упрощённое определение, и, вообще говоря, неправильное, но для наших целей оно достаточно подходит. Так вот, сейчас вы уже можете производить магические действия. Скорее всего, что-то могли и до инициации — энергия понемногу просачивалась, и вы наверняка были способны продемонстрировать какую-нибудь мелочёвку вроде светящегося шарика. Но сейчас ваша энергия доступна вам уже в полном объёме. Уровень энергии у вас, конечно, разный, но даже у самого слабого из вас её достаточно для вполне серьёзной магии.

Сольси с усмешкой бросил взгляд на нас с Арной — совершенно очевидно, кого он посчитал самыми слабыми. Вообще-то, для нас такое мнение оказалось очень удачным — привлекать к себе излишнее внимание нам определённо не стоило. Надо будет сказать Арне, чтобы она никаких выдающихся успехов не демонстрировала, а старалась держаться ближе к нижней границе.

— Однако хотя энергии у вас достаточно, — продолжал Варик, — ничего серьёзного вы сделать всё же не в состоянии. Кто может сказать почему?

— У нас она не структурирована в формацию, — ответил Эман.

— Верный ответ, — улыбнулся ему Варик. — Ваша энергия сейчас существует в виде равномерного тумана, и даже простейшее действие вроде создания светящегося шарика требует заметного напряжения. Позвольте мне проиллюстрировать мои слова несложной демонстрацией.

Он махнул рукой, и в комнате резко потемнело. Ещё одно движение, и перед ним повис крохотный световой шарик, ярко сияющий в полумраке комнаты.

— Этот шарик, который способен создать каждый из вас, освещает самое большее на сажень вокруг. Как видите, его недостаточно даже для того, чтобы осветить эту небольшую аудиторию. Но мы можем сделать немного иначе.

Он опять что-то сделал, и возле шарика возник зеркальный рефлектор, фокусирующий свет в узкий яркий луч.

— Вот таким простым способом мы можем с помощью крохотного источника света осветить что-то в сотне саженей от нас. То же самое и с вашей энергией — в том виде, в каком она у вас сейчас, вы не в состоянии сделать что-то заметное, но если сфокусировать её на чём-то целиком, результат окажется весьма впечатляющим.

Он одним движением рассеял свою конструкцию и вернул нормальное освещение.

— Вот для того, чтобы вы могли фокусировать свою магию, вашу внутреннюю энергию, которая сейчас находится в форме аморфного тумана, необходимо преобразовать в некую структуру, которая называется формацией. К сожалению, не существует универсальной формации — какие-то приспособлены для артефакторики, другие ориентированы на защиту, очень большая группа приспособлена для разных видов атаки, небольшая, но сложная группа облегчает работу с пространством, и так далее. Много их разных, и вам придётся выбрать для себя что-то одно. Ближайшие три месяца мы с вами посвятим теории — за это время вы познакомитесь с основными формациями и сможете выбрать ту, которая вам наиболее подходит. А затем вы под моим руководством начнёте свою формацию создавать — очень долгий и кропотливый процесс, но лишь после этого вы станете настоящими магиками. Без формации вам будут доступны только фокусы.

— Вы позволите вопрос, почтенный Варик? — поднял руку я.

— Разумеется, Артём, для этого я здесь и нахожусь, — он доброжелательно кивнул мне.

— А как обстоит дело с формациями у великих?

— Вот что интересно: никак не обстоит, — он развёл руками. — Их формации развиты настолько, что их уже невозможно назвать формациями. Какую бы формацию великий ни имел изначально, она в конце концов превращается в некую плотную сетку с практически слившимися узлами. Можно даже сказать, что великий сам превращается в некую формацию.

— И каким образом великий этого достигает?

— Сам хотел бы это знать, — усмехнулся Варик.

— Светлого дня тебе, почтенная Мирна! — поздоровался я, ставя на стол коробку миндального печенья.

А что делать? Враждовать с семьёй учителя мне уж точно ни к чему, вот и приходится слегка так подлизываться.

— Здравствуй, Тим, — ответила она, посмотрев на меня без особого тепла, но и без враждебности. — Хотя ты сейчас вроде Артём?

— Артём Бобров, — кивнул я. — Это моё настоящее имя. У нас с Арной было непростое путешествие, вот и приходилось называться разными именами. Хотя нас всё равно каким-то образом выслеживали.

— Так по настоящему имени и выслеживали, — пожала плечами она. — Или ты считаешь, что другим именем назвался и всё, спрятался?

— Ну вообще-то, именно так я и считал, — озадаченно ответил я. — А что, это не так?

Она снисходительно усмехнулась и перевела разговор на другое:

— Ты знаешь, что Сиги опять подрался?

— Нет, не видел его ещё, — покачал я головой. — Что-то он слишком резко взялся.

— Ты не одобряешь, что ли? — удивилась она.

— Так вот сразу сложно сказать. Если вообще, то не одобряю, но надо его расспросить — может, без этого было никак. Ситуации разные бывают.

— Неожиданно, — хмыкнула она. — Мне казалось, что ты предпочитаешь решать вопросы кулаками.

— Ты поняла совершенно неверно, — категорически отказался я. — Как раз наоборот, я считаю, что чем чаще решаешь вопросы кулаками, тем меньше у тебя остаётся мозгов. Предпочитаю решать все вопросы мирно. Просто не всегда есть возможность решить мирно, и к этому нужно быть готовым. Если тебя подкараулили разбойники, ты же не станешь объяснять им, что они поступают некрасиво?

— Могу и объяснить, — проворчала она.

— Кто выживет, тот всё поймёт, да? — засмеялся я.

Она тоже не сдержала улыбки, и я почувствовал, что её отношение ко мне заметно смягчилось.

— Ладно, — уже совсем добродушно сказала она. — Может, и прав отец, что я слишком Сиги опекаю. Чай будешь?

— С удовольствием, — кивнул я.

— Неси печенье в столовую, я отца позову.

В маленькой столовой ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз, ещё до инициации. Я пересыпал печенье в вазочку и достал чистые чашки из буфета. Едва успел собрать на стол, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дельгадо, а за ним и Мирна.

— Доброго дня, учитель, — я поклонился.

— Здравствуй, Артём, — кивнул он мне, слегка усмехнувшись. — Вежливый ты, этого у тебя не отнять. Если бы сидел, так и встал бы, наверное?

Интересный вопрос, и непонятно зачем заданный. Может, он ни с чем не связан, но я бы поставил на то, что Варик, наш препод формаций, подробно доложил Дельгадо обо всём происходившем на занятии. А если ему докладывают даже такие мелочи про меня, стало быть, Дельгадо отслеживает абсолютно всё, что я говорю и делаю.

— Конечно, встал бы, — подтвердил я. — Это знак уважения ученика к учителю. Только здесь это почему-то не принято.

— К своему научному руководителю, который прокатил тебя с защитой, ты так же относишься? — с любопытством спросил Дельгадо.

Он что, всё ещё занимается построением моего психологического портрета? Неужели до сих пор не уверен, что я ему подхожу? У меня мелькнула мысль как-нибудь представить себя с лучшей стороны, но я выбросил её из головы. Вряд ли у меня получится его обмануть — скорее всего, сделаю только хуже. Лучше уж вести себя естественно и надеяться, что он всё-таки не станет меня списывать как неподходящего.

— Да, так же отношусь, — подтвердил я. — Не он же это решал. На самом деле он даже пытался за меня заступиться, но его мнение никого там не интересовало. Да если бы даже и не заступался — он очень многое мне дал, жаль только, что мне эти знания не особо пригодились. И уже никогда не пригодятся, наверное, но это опять же не его вина.

— Обидно пять лет отучиться напрасно?

— Да здесь никакая наша специальность не пригодилась бы, — пожал я плечами. — А образование — вещь вообще полезная. Прививает определённую широту мышления.

Дельгадо улыбнулся и кивнул. Похоже, я прошёл очередной тест.

— Как тебе занятия? — он резко сменил тему.

— У нас только вводное занятие по формациям было, — ответил я. — Рано судить, но мне этот предмет показался очень интересным. А потом у группы были практики медитации, но для нас с Арной они почему-то закрыты.

— Практики медитации — это для слабаков, — махнул рукой Дельгадо. — Это для раскачки источника. Вам с княжной нужна другая медитация. Я тебе давал методичку, начинайте понемногу по ней заниматься, но не усердствуйте — на первое время час в день, не больше.

— А нам раскачка источника разве не нужна? — осторожно спросил я.

— Нет же никаких источников — что там раскачивать?

Я вытаращил глаза, а Мирна захохотала, на меня глядя.

— Да объясни ему как-нибудь понятнее, папа, — сквозь смех произнесла она. — Он же теорию магии даже на школьном уровне не знает.

— Я вообще не слышал, что у магии есть какая-то теория, — хмуро подтвердил я. — У нас в школе совсем другие предметы были.

— Верно, не подумал, — признал Дельгадо. — В общем, есть несколько объяснений, откуда у магика появляется энергия. Для начинающих предлагается концепция источника, который непрерывно производит энергию. Превращает свободную энергию извне в личную энергию, которой магик может пользоваться. На самом деле это чепуха — есть просто воля магика, которая не производится и не расходуется, она просто есть. Но для слабых магиков с этим слишком трудно работать, поэтому для них придумали вот эту концепцию источника, который можно определёнными упражнениями раскачивать. Эти упражнения тренируют волю, и постепенно магик начинает осознавать ограниченность модели и приходит к концепции личной воли. Или не приходит — тогда так и остаётся слабаком.

— Понятно, — озадаченно сказал я. — А нам, стало быть, концепция источника не нужна?

— Она вам уже ничего не даст, — объяснил Дельгадо.

Я так и не понял, почему она нам ничего не даст, но спрашивать не стал. Просто потому, что не мог сформулировать ясный и конкретный вопрос, а общий и неконкретный ответ уже получил.

— А вот ещё интересно: почему у нас закрыты занятия по истории Дельфора? — спросил я. — Не то чтобы я так уж хотел, просто непонятно.

— А что ты о них думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. — У твоей княжны были вводные занятия по истории, она же наверняка тебе о них рассказывала.

— Ну, судя по её рассказам, — я замялся, подбирая нейтральные выражения, — у меня сложилось впечатление, что там имел место несколько односторонний взгляд.

— Дипломат, — иронически хмыкнул Дельгадо. — Скажи прямо: там имела место совершенно бессовестная пропаганда. Ты действительно хочешь эту пропаганду слушать?

— Да не особенно, — слегка растерянно ответил я. — Скорее нет, чем да.

Вопрос, за какие заслуги нас от этой пропаганды освободили, так и остался без ответа, и задавать его снова я уже не решился.

С высокоэнергетическими преобразованиями были связаны малиновые оттенки — я уже начал понемногу постигать систему указателей Обители. Возможно, когда-нибудь она мне покажется понятной и логичной, но пока что она выглядела для меня продуктом больного ума. Впрочем, я же пока ненастоящий магик, так что судить рано. Посмотрим, что останется от моего ума, когда стану настоящим.

Малиновые аудитории располагались в плоском одноэтажном здании — причудливо изогнутые наружные стены наводили на мысль, что его не построили таким, а просто расплющили после постройки. Тем не менее радовало уже то, что не придётся путаться в психоделических лестницах. Радость, однако, оказалась несколько преждевременной — психоделические коридоры оказались вполне достойной заменой лестницам, и терракотовый оттенок малинового мы нашли далеко не сразу.

До начала занятия было ещё пятнадцать минут, но все наши были уже там.

— Привет всем, — жизнерадостно сказал я. — А мы-то думали, что первыми придём.

— Да мы с большим запасом выходим, — смутился Эман. — Слишком уж легко здесь заблудиться. Нам родители очень советовали не опаздывать.

— А что будет, если опоздаешь? — заинтересовался я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Родители говорили, что вариантов много, и все неприятные. Кстати, а почему вас не было на практиках медитации?

— Нам закрыли их посещение, — несколько туманно объяснил я.

— Вам не раскачивают источник? — поразился Эман.

— Ну, мы дома занимаемся по методичке.

— Уверен, что вы догоните, — сочувственно сказал он. — Обязательно догоните. Главное, не бросайте заниматься, и в следующем семестре вас допустят.

Сольси всё это время презрительно ухмылялся — не понимаю, почему он так против нас настроился. Даже если он решил, что мы из холопов, это всё равно не объясняет такого неприятия. Холопами здесь называют по большей части свободных арендаторов и отношение к ним не особо отличается от нашего отношения к крестьянам. Деревенские и деревенские, этим всё сказано. Они и сами к городским относятся примерно так же. Есть у меня подозрение, что Сольси просто запал на Арну, как тот стражник, вот я ему и не нравлюсь.

— У нас тут появилась идея, — сменил тему Эман. — Давайте встретимся, посидим, познакомимся поближе.

Как-то не особенно меня тянет знакомиться поближе, и вообще давать о нас с Арной информации больше абсолютно необходимого минимума. С другой стороны, непонятно, как можно отказаться, не испортив отношения с группой. Я посмотрел на Арну, и она незаметно дёрнула плечом — мол, решай сам.

— Мы не против, — согласился я. — Давайте встретимся.

— Надо только решить, где встречаться, — Эман воспринял наше согласие как должное. — Мы с Сольси в общаге живём, у нас в комнате ещё двое парней.

— Разве здесь есть общаги? — удивился я. — Нам в приёмной комиссии сказали, что жильё не предоставляют.

— Общаги только для дельфорских, — пояснил он. — Приезжих в Обители не очень любят — вы же по большей части заканчиваете и сваливаете обратно к себе, а мы в Дельфоре остаёмся. Ну, в общем, встречаться у нас в комнате не вариант.

Не уверен, что комнату на четыре человека можно назвать таким уж преимуществом для граждан Дельфора. Наш дом, конечно, обходится не так уж дёшево, а общага у них, скорее всего, бесплатная, но всё же.

— Мы с сестрой снимаем каморку на чердаке, — сказала Леста. — Хозяева предупреждали, чтобы никаких гостей. Да и сложно будет нам всем там поместиться.

— У нас, в принципе, достаточно большой дом, — вынужденно признался я, — но там тоже встретиться не получится. Нам его сдали с условием, что гостей не водим и празднований не устраиваем. Хозяйка из-за прошлых жильцов получила предостережение от квартального комитета, вообще никому сдавать не хотела, пришлось её долго уламывать. Да и соседи к нам присматриваются — чуть что, сразу начнут возмущаться.

Хорошо, что есть возможность отговориться. Марусю мне показывать не хочется, да и вообще там сразу возникнет вопрос, не слишком ли мы комфортно живём для вчерашних холопов. А потом и другие вопросы обязательно последуют. Пусть уж лучше нас в самом деле считают холопами и слабыми одарёнными.

— Давайте встретимся в каком-нибудь кафе, — предложил я. — Вот только мы не знаем здешних заведений, в основном дома готовим. А раз вы в общаге живёте, то наверняка лучше нас знаете, где здесь можно недорого и хорошо поесть. И нормально посидеть вечер.

— Знаем, конечно, — кивнул Эман. — После занятий тогда все туда и пойдём.

Преподавателем высокоэнергетических преобразований оказался тощий индивид с вечно недовольным выражением лица. Впрочем, первое впечатление слишком часто бывает неверным, так что я не стал делать выводов. Может, у нас с ним как раз наоборот, всё замечательно сложится.

— Моё имя Хеми Кирин, — объявил он, открывая журнал.

Я почувствовал, что вся группа, включая Арну, при этом развеселилась, хотя лица все удержали невозмутимыми. Надо будет спросить потом Арну, что их всех так развеселило. Тем временем препод начал перекличку — с пятью студентами много времени она не заняла, и на мне закончилась. Препод на моём имени слегка запнулся, с сомнением на меня посмотрел, но ничего говорить не стал.

— Сразу хочу вам сказать, что предмет у нас исключительно практический, — голос у него был недовольным, под стать физиономии. — Теории у нас почти не будет, поэтому не надейтесь выучить всё за два дня до экзамена. Практические навыки нужно нарабатывать постоянно, перед экзаменом их наработать невозможно! Впрочем, ваши практические навыки я буду контролировать в течение семестра постоянно, и студент с неудовлетворительными навыками до экзамена допущен не будет.

Он обвёл нас строгим взглядом. Студенты сидели тихо, как мышки, остро ощущая недостаточность своих практических навыков.

— Хотя это относится к любому предмету, — уже мягче продолжал он. — Если отбросить словесную шелуху, вся теория сводится к трём словам: «Магия — это воля». Однако вам до понимания этого настолько далеко, что говорить с вами об этом бесполезно. Это и не всякий состоявшийся магик понимает. Но вернёмся к моему предмету: кто может сказать, что такое высокоэнергетические преобразования?

После некоторого колебания Сольси нерешительно поднял руку.

— Так, студент Марр изъявил желание нас просветить. Ну что же, отвечайте.

— Это когда изменяется материал, чтобы придать ему другие свойства.

— Неверно. Вы говорите о метаморфизме, а он относится к низкоэнергетическим преобразованиям. В дальнейшем запомните, что я ожидаю от студентов знаний, а не попыток угадать. Поднимайте руку только в том случае, когда вам действительно известно то, что вы хотите сказать.

Сольси с мрачным видом опустил глаза, но препод больше не обращал на него внимания.

— Есть ещё желающие? Нет? Вот и правильно, этого вы знать не можете. Мы обычно не преподаём этот предмет первокурсникам, но ректор решил в качестве эксперимента попробовать преподать вашей группе вводный курс. Вам следует это ценить, потому что курс высокоэнергетических преобразований является весьма дорогостоящим и мало кому доступным.

Кажется, я догадываюсь, благодаря кому этот курс всунули нашей группе.

— Разумеется, вы получите лишь некоторые базовые навыки, — продолжал Хеми, — однако при надлежащем старании вполне сможете развить их до чего-нибудь серьёзного. Так что же такое высокоэнергетические преобразования? Вы все, конечно, знаете, что в нашем мире всё, включая нас самих, создано из свободной энергии. Или, если вам угодно, из дыхания Великой Матери — довольно наивное представление, но общепринятое в недостаточно развитых секторалях. Если задуматься над этим, то возникает очевидный вопрос: раз уж у нас, магиков, есть своя энергия, то нельзя ли из неё тоже что-нибудь создать? Так вот, ответом будет: да, можно. Именно создание материальных вещей своей волей мы и будем изучать. Разумеется, вам это будет доступно в ограниченной форме — в крайне ограниченной, я бы сказал! — такие преобразования не зря называют высокоэнергетическими, а с личной энергией дело у вас пока обстоит печально. Тем не менее, как я уже сказал, вы получите основу и со временем сможете пойти дальше.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что до нас дошли перспективы. И в самом деле дошли — даже наши дельфорские одногруппники выглядели слегка ошарашенными. Похоже, творение чего-то из ничего было действительно мало кому доступным. Надеюсь, Дельгадо здраво оценивал наши возможности, когда приказал ввести этот курс в программу для начинающих.

— Магик, на высоком уровне владеющий высокоэнергетическими преобразованиями — кстати, студенты для краткости называют этот предмет ВЭП, да и преподаватели так называют, мы ведь тоже были когда-то студентами, — так вот, такой магик является поистине независимым. Он может создать себе еду и питьё — впрочем, такой магик не особенно нуждается в еде и питье. Он может создать себе одежду и дом. Мне довелось своими глазами видеть, как великий Форим создавал одно из зданий Обители, и должен сказать, я до сих пор под впечатлением. Понятно, что вам до такого очень и очень далеко, но тем не менее каждый из вас способен этого достичь.

На лицах студентов отразилось сомнение. Перспектива, конечно, потрясала воображение, однако здравый смысл подсказывал, что достичь подобного могущества будет очень и очень непросто.

— Экзаменационным требованием для вас будет создание металлической иголки, — объявил препод. — Создание маленького предмета простой формы из однородного вещества — это самая лёгкая задача из всех возможных. Тем не менее это полноценный акт творения, на основе которого вы сможете расширять свои возможности далее. Но до этого вы дойдёте ещё нескоро, а для начала мы с вами будем учиться создавать выброс силы с формированием полустабильного комка энергии. Этот навык, кстати, очень пригодится вам на занятиях по атакующей магии. Итак, внимательно смотрите, что я делаю.

До самого конца занятия мы тужились, пытаясь создать этот самый полустабильный комок. Особенных успехов никто, впрочем, не достиг.

— Занимайтесь дома, — в конце распорядился Хеми. — И занимайтесь как следует. К следующему занятию я хочу увидеть что-нибудь получше, чем то убожество, что вы мне всё это время демонстрировали. Группа может быть свободна, Артём и Арна, задержитесь на пару минут.

Эман и Леста посмотрели на нас с сочувствием. Сольси, выходя, презрительно ухмыльнулся.

— Я полагаю, вы поняли, из-за кого мой предмет ввели в программу первого курса? — осведомился Хеми.

Судя по всему, он совсем не жаждал что-то преподавать первокурсникам.

— Мы поняли, почтенный, — очень вежливо ответил я. — В своё оправдание можем сказать лишь то, что мы об этом не просили. Мы сожалеем о доставленном неудобстве.

— Неудобство было не столь уж велико, — уже гораздо мягче сказал он. — Хотя преподавание первокурсникам определённо не доставляет мне удовольствия. Однако я хотел сказать другое. Ваши товарищи получат оценку в любом случае — просто потому, что нельзя всерьёз ожидать владения такими преобразованиями от начинающего магика. Однако для вас требования будут другими. От вас я ожидаю достаточных успехов. Умение создавать металлическую иголку успехом считаться не будет.

— Мы приложим все усилия, почтенный, — со вздохом ответил я. — Тем более, ваш предмет действительно выглядит невероятно увлекательным.

Он кивнул, явно смягчившись окончательно, и даже слегка улыбнулся. И здесь мне пришла в голову мысль: а не поднял ли я сейчас требования ещё выше вот этой своей фразой об увлекательности его предмета?

— Ну что же, я вижу, что мы с вами поняли друг друга, — подвёл итог Хеми. — Больше не задерживаю.

Мы вежливо поклонились и направились к выходу.

— Что скажешь? — спросил я Арну, когда он уже не мог нас услышать.

— Скажу, что экзамен у нас простым не будет, — усмехнулась она. — Но предмет и в самом деле интересный, особенно если у нас получится освоить что-то посложнее создания иголки.

— А кстати, чем вас всех развеселило его имя? — вдруг вспомнил я.

— Как чем? — удивилась она. — Хеми — это женское имя.

— Вот как? — тоже удивился я. — А Сиги тогда какое?

— Сиги мужское, конечно.

— А чем они отличаются? — задал я вопрос, который мне самому показался тупым.

— Чем отличается Артём от Арны? Вот и Хеми от Сиги тем же самым.

Я молча закатил глаза и удовлетворился объяснением. За сегодня я таких объяснений получил вполне достаточно, и мне уже хватило.

Маленькое кафе «Рыба к пиву» выглядело сильно ниже классом, чем трактир «Пьяный магик», куда мы с Арной время от времени ходили. Музыкантов здесь не было, поскольку никаких танцев не предполагалось за банальным отсутствием места. В качестве развлечений предлагались различные настольные игры — шахматы я узнал, а другие были мне совершенно незнакомы. Ну и пиво, конечно — в общем-то, всё как у нас, только у нас чаще обходятся без настольных игр. Можно было бы сказать, что это кафе для пролетариев, вот только это слово у меня никак не вязалось с довольно сильными магиками, а других в Дельфоре я и не встречал.

Народа в кафе было многовато. Нам всё же достался свободный стол в уголке — не очень удобный, но выбирать было не из чего.

— Здесь всегда много народа, зато кормят хорошо, — извиняющимся тоном сказал Эман. — Привет, Села, — поздоровался он с подошедшей официанткой.

— Привет, мальчики и девочки, — тепло улыбнулась она. Впрочем, улыбка явно предназначалась исключительно Эману. — Что заказывать будете?

— Рыба здесь неплохая, — посоветовал Эман.

— Я бы отбивную из дельфорской мыши взял, — сказал я. — В «Пьяном магике» всегда её беру, мне нравится.

Все, включая официантку, недоумённо уставились на меня.

— Что такое? — недовольно спросил я. Эти взгляды мне совсем не понравились, но причины так смотреть я никакой не видел.

— Нормально так у тебя запросы, — саркастически хмыкнул Сольси. — Мышь он всегда берёт, ага. В «Пьяном магике».

— А из блюд Коруса у вас есть что-нибудь? — подняла глаза на официантку Арна, перевернув листок с меню и обнаружив, что на другой стороне ничего нет. — Я бы взяла седло ягнёнка с тыквенным муссом, но только если сам ягнёнок из Коруса.

— Ты кого к нам привёл, Эман? — засмеялась официантка, но вышло это у неё как-то совсем необидно.

— Да они просто шутят, Села, не обращай внимания, — ответил Эман. — Что у вас сегодня есть?

— Гульпу хорошую подвезли, повар её с красным картофелем запекает. Давайте на всех её принесу, и девочкам салатиков. Пить что будете?

— Гульпа нормально, — кивнул Эман. — Нам пива принеси, а девчонкам вина бутылку. У вас ещё осталось то красное из Перна?

— Осталось, — кивнула она. — Пиво и вино сразу будет, а рыба минут через двадцать, повар вот только что духовку загрузил.

Официантка отошла, а вся группа уставилась на нас.

— Ну и надо было вам так выделываться? — недовольно спросил нас Эман. — Или ты хочешь сказать, что вы правда в «Пьяный магик» ходили?

— Вообще-то, мы обычно дома едим, — ответил я. — Но время от времени в город выходим вечером. Тогда в «Пьяном магике» ужинаем, там и потанцевать можно. Что с этим не так?

— Да врут они всё, — пренебрежительно сказал Сольси. — Вчерашние холопы ходят в самый дорогой трактир Дельфора и заказывают там блюда для гурманов. Прямо так сразу и верится. Я вот, к примеру, дельфорскую мышь ни разу не пробовал, хотя их у нас в Бревике и добывают.

— А с чего ты вообще взял, что мы вчерашние холопы? — обманчиво спокойно спросил я, пристально на него глядя.

Затевать в Дельфоре драку было рискованно, а с другой стороны, Сиги же дрался. Если детям это разрешено, то и взрослым может быть позволено, главное, не переходить границы. Лучше, конечно, не пытаться эти границы нащупать, но Сольси уже успел надоесть мне настолько, что я всерьёз настроился дать ему в бубен. Он почувствовал моё настроение и резко сдал назад.

— Ну, я не знаю, конечно, откуда вы такие красивые появились, — неохотно сказал он. — Ладно, не холопы, значит, не холопы. Но тогда зачем вы имена сменили?

Леста давно уже давила улыбку, а сейчас не выдержала и захохотала.

— Я с самого начала подозревала, что ты дурак, Сольси, а сейчас окончательно в этом убедилась, — сквозь смех сказала она.

— Что ты несёшь? — окрысился он.

— Это их настоящие имена, придурок, — презрительно сказала Леста. — Они их не меняли. И они оба из благородных, уж точно благородней тебя. Артём — личный ученик Дельгадо, Арна вообще княжна.

— Ты шутишь, что ли? — неуверенно спросил её Эман, а Сольси просто разинул рот.

— Откуда ты про нас узнала? — меня интересовал совсем другой вопрос.

— Нас же с сестрой как раз и послали за вами проследить, — объяснила она. — В основном за Арной, конечно, но наших ты тоже заинтересовал. Очень уж ты непонятный, Артём.

— Ну и что — будешь следить? — хмуро спросил я.

— Не буду, — покачала головой она. — Нам здесь головы почистили, все установки сбросили. Думаешь, такие вещи добровольно делаются? Даже не собираюсь детали рассказывать, чтобы вечер не портить. Но мы с этим покончили и возвращаться не собираемся. Да и не стоит нам возвращаться, оправдаться не выйдет. Мы теперь навсегда с Дельфором и отсюда ни ногой. А вот Ивис от прошлой жизни не отказался, за это и поплатился.

— Он же просто инициацию не перенёс, — непонимающе заметила Арна.

— Потому и не перенёс, — хмыкнула Леста. — Ну что ты как маленькая, неужели сама не понимаешь? Ему наша преподша сразу же прямо сказала, что он должен выбрать с кем он. Ивису нужно было искренне от старой жизни отказаться, и притвориться бы не получилось. Он не захотел, ну, или не смог. Если бы отказался, то инициацию бы прошёл. Ну, я так думаю.

— У него ведь зелёный символ был, — вспомнила Арна. — С зелёным риск очень большой.

— У нас с сестрой тоже зелёные символы, но мы выбрали Дельфор, вот и прошли инициацию нормально. А чему ты удивляешься? Слабых убийц сюда не посылают. Образование в Обители дорого стоит, а с убийц и шпионов здесь вообще несусветные деньги берут. Сюда посылают только тех, кто может сильным магиком стать, за убийцу с синим символом никто платить не будет.

— Обитель и убийц готовит? — поразился я.

— Обители дела нет, кем ты до этого был, — усмехнулась Леста. — Или кем ты после обучения станешь. Они всех принимают, только цена обучения индивидуально устанавливается. Но при условии, что в самом Дельфоре никакой деятельности не будет. Если бы нам не приказали следить за вами и дать знать, когда вы из Дельфора выйдете, то на нас здесь никто и внимания бы не обратил. Учились бы как все.

— А скажи пожалуйста, Леста, — спросил я. — Как вы с сестрой нас нашли? Мы же здесь под другими именами были.

— Какая разница, под какими именами вы были? Отзвук истинного имени никуда же не делся. Нам приказали ждать вас в Дельфоре на случай, если вы в Обитель придёте, и как только вы здесь появились, так мы сразу это и поняли. Зачем вы вообще затеяли эту суету со сменой имён? Вас теперь можно найти не только по истинным именам, но и по фальшивым тоже, вот и весь результат.

Действительно, зачем? А я ещё удивлялся, почему здесь можно представиться кем угодно, и почему никто не интересуется документами. Оказывается, всё не так просто, и найти здесь могут любого безо всяких документов. А если подумать, то документы здесь как раз не особенно полезны — раз есть множество независимых секторалей, то документы можно слепить любые. И никто не разберётся, что они фальшивые, особенно если про эту сектораль никто не слышал.

Как ответить Лесте, я не знал, но ей ответила Арна:

— Артём решил, что нам нужны другие имена. У него были какие-то свои соображения на этот счёт.

— Вообще-то, смысл в этом действительно есть, — признала Леста. — Искать по отзвуку мало кто умеет, далеко не всякий магик может отзвук уловить. К тому же фальшивое имя трудно связать с истинным, и отзвук от него рассеивается гораздо быстрее. Если недолго использовать, то почти сразу. Убийцы как раз фальшивые имена постоянно используют. Просто непонятно, зачем вам это было нужно, вы же не убийцы и вообще не преступники.

Мы-то не преступники, но контрабандистов всё-таки обнесли, пусть и ненамеренно, так что фальшивые имена нам действительно сильно помогли. Впрочем, имена я менял не потому, что такой умный, но раз всё вышло как надо, значит, всё-таки умный. Или, по крайней мере, догадливый.

— Менять имена нам, конечно, было не особенно нужно, но некоторый смысл всё-таки был, — туманно объяснил я. — Небольшой, но был. Слушай, Эман, — вдруг пришло мне в голову, — а вы-то, случаем, в убийцы не собираетесь идти?

Он переглянулся с Сольси и покачал головой.

— Нет, мы в убийцы не пойдём. Опасная это работа — платят-то неплохо, но не всем удаётся заработанными деньгами воспользоваться. Действительно сильный магик может и без риска хорошо заработать, а мы практически наверняка сильными будем. Наймёмся к какому-нибудь князю или в более-менее приличный культ. Лет за двадцать-тридцать нормально денег поднимем и в Дельфор вернёмся. А у вас какие планы? Княжить будете?

— Арна будет, ей деваться некуда — она наследница. Меня это дело не особенно привлекает, но я же её не брошу. Придётся как-то помогать.

— Придётся помогать, скажешь тоже, — фыркнул Эман. — Мне бы кто предложил помочь княжить.

— Прежде чем помогать, надо выжить сначала, — заметил я. — Ты этого ещё не понял, что ли?

Эман только пожал плечами — ну да, он ведь станет могучим магиком, что ему какие-то жалкие убийцы.

— Артём, а как ты умудрился стать личным учеником великого? — спросила Леста. — Я, когда это узнала, так даже не поверила. Да и сейчас не очень верится.

— Мне не стоит обсуждать великого, Леста, — мягко отказался я. — Это может плохо кончиться, да и вообще о делах великих говорить не стоит. Могу лишь сказать, что завидовать здесь особенно нечему. Он всегда брал в ученики только своих потомков, а я к его семье вообще никакого отношения не имею. Что я получу от ученичества, и чем мне за это придётся заплатить — это пока большой вопрос. Давайте лучше о чём-нибудь другом поговорим.

Тут официантка принесла литровые кружки пива и пузатый глиняный кувшин — очевидно, с тем самым красным из Перна. Пиво оказалось весьма неплохим, хотя откуда в Дельфоре взяться плохому? Под пиво и вино мы перемыли косточки преподавателям и пришли к полному согласию насчёт того, что с преподом по ВЭПу шутки явно плохи. Зато наивные одногруппники решили, что Варик душка, и экзамен по формациям все сдадут, не напрягаясь, а вот я вовсе не был в этом уверен. Мой студенческий опыт был побогаче, и он подсказывал, что на экзамене такой добрый дедушка с той же самой добродушной улыбкой запросто может отправить на пересдачу. Глубоко сочувствуя, конечно, и с ободряющим напутствием.

— По-моему, вы забыли один важный момент, — заметил я. — Нам ведь прямо сказали, что теории у нас будет очень мало. А значит, основные экзамены будут практическими. А учитывая, что Обитель совершенно равнодушно относится к смерти студентов, с них станется устроить из экзамена что-нибудь смертельное. Вы как хотите, а я буду учиться изо всех сил.

Тем более, с Дельгадо тоже станется устроить мне какой-нибудь экзамен на выживание. Вот каким образом мне на охоте подвернулась обезьяна с непробиваемой шкурой, которую я, по идее, никак не мог победить? Возможно, это действительно было случайностью, но есть у меня на этот счёт серьёзные сомнения.

У группы, видимо, тоже были сомнения, и после моих слов все помрачнели.

— Кстати, насчёт опасной практики, — вспомнил Эман. — Мне знакомые старшекурсники сказали, что у нас будут выходы на охоту, прямо с первого курса.

— Вот это жопа, — выдохнул Сольси. — Правда, что ли? Скажи, что ты пошутил.

— Не пошутил, — мрачно ответил Эман.

— И почему для вас это новость? — не понял я. — Вам родители про Обитель ничего не рассказывали, что ли?

— Ты что, думаешь, будто все магики в Обители учатся? — фыркнул Эман. — Это не всем по карману, чаще берут общий курс плюс профориентация. Наши родители здесь не учились. От знакомых что-то про Обитель слышали, вот и всё.

— Ну пусть так, — я по-прежнему не понимал. — Что вас в охоте пугает?

— Если бы ты увидел наших зверей, то сразу бы понял, что нас пугает, — мрачно ответил Эман. — У нас в гильдию только самые отбитые на голову идут. Гильдия, конечно, за трофеи очень хорошо платит, но без головы там остаться просто делать нечего.

— Погоди… какая ещё гильдия? — удивился я.

— Гильдия охотников Дельфора, какая же ещё? — в ответ удивился он. — Если ты, допустим, окажешься настолько сумасшедшим, что решишь зарабатывать охотой, то вступаешь в гильдию. Охотишься и сдаёшь туда трофеи по прейскуранту. Откуда ты взялся, что таких вещей не знаешь?

— Мне говорили, что в Дельфоре никакой гильдии нет, — сказал я, уже окончательно перестав что-то понимать. — И трофеи никто не принимает. Чтобы охотиться здесь, надо специальное охотничье разрешение получать, и получить его совсем непросто.

— Какое ещё охотничье разрешение? — они оба уставились на меня, как на идиота.

— Вот такое.

Я вынул из кармана своё разрешение и развернул его перед Эманом. Он прочитал его, потом потряс головой и прочитал ещё раз.

— Ничего не понимаю, — беспомощно сказал он. — Бред какой-то. Ты меня не разыгрываешь?

— Не разыгрываю, — озадаченно ответил я. — Разве что меня самого разыграли.

Мы с Арной неторопливо шли домой по вечернему Дельфору. Посидели мы хорошо, и настроение у нас было отличное. А главное, группа у нас оказалась достаточно неплохой, и даже говнюк Сольси стал вести себя прилично после того, как понял, что за наш счёт поднять себе самооценку не получится. Есть такие люди, которые пресмыкаются перед вышестоящими и презирают нижестоящих, и, судя по всему, наш Сольси как раз из таких. Ну, пока он не пытается зацепить нас с Арной, мне до него дела нет.

— Нормальная у нас группа, похоже, — поделился я своими размышлениями с Арной. — Воевать не придётся, и мешать учиться не будут.

— Нормальная, — согласилась она. — А то я уже боялась, что будет как в подготовительной группе. Так воевать постоянно никаких нервов не хватило бы. Но Сольси успокоился, Леста перевоспиталась, а с Эманом с самого начала проблем не было. Слушай, я всё-таки не совсем поняла насчёт охоты.

— Значит, ты поняла гораздо больше меня, — хмыкнул я. — Потому что я совсем ничего не понял.

— Похоже, что разные части Дельфора сильно различаются, — предположила она.

— Я тоже другого объяснения не вижу, — согласился я. — И здесь сразу возникает множество других вопросов. Например, этот разумный Дельфор, про который нам так много и красиво рассказывали — он что, в разных местах по-разному разумный?

— Может, спросишь насчёт этого у Дельгадо?

— Вот уж нет, — содрогнулся я. — У меня предчувствие просто кричит, что эта тема слишком опасная и обсуждать её не стоит.

— Думаешь, могут быть какие-то последствия? — она испытующе посмотрела на меня.

— Ты, конечно, можешь посчитать меня паникёром и трусом, но я его просто боюсь, — со вздохом признался я.

— И правильно делаешь, — довольно неожиданно сказала она. — Я его тоже боюсь, и предпочла бы, чтобы он о нас вообще забыл.

— Он мне практически прямым текстом сказал, что я живу, только пока он считает, что я подхожу для его целей. Причём он меня не пугал, а просто обмолвился между делом. И я ему сразу поверил. Я пытаюсь стать ему своим, но мне кажется, это не сработает.

— Сиги ты поэтому учишь?

— Сиги? — я немного подумал. — Да нет, не поэтому. Мне просто этот пацан нравится, я в нём вижу себя в том же возрасте. Ну я ведь тебе уже говорил — мне в его возрасте помогли, и я чувствую себя обязанным тоже кому-нибудь помочь.

— Говорил, — кивнула она. — Но я так и не поняла, почему ты считаешь, что кому-то что-то должен.

— Я просто так чувствую, — развёл я руками. — А объяснить не получается.

— Ну, тебе видней, — махнула рукой она, явно не желая разбираться в моих психологических заморочках. — А вот что мы будем делать с Дельгадо?

Не «ты будешь», а «мы будем». Ещё одна крохотная деталь к её характеру.

— Буду смотреть ему в рот и всячески показывать, что готов его слушаться. Но мне кажется, что прямо сейчас какой-то особой опасности нет — он просто по инерции устраивает небольшие проверочки, чтобы убедиться, что я не взбрыкну, а буду делать, что он скажет. Главная опасность будет, когда дело дойдёт до его поручения. А насчёт того, что делать… надо взять от учёбы как можно больше. Чем сильнее мы будем, тем больше шансов благополучно с этим делом развязаться. И давай пореже про Дельгадо говорить — на улице нас, конечно, вряд ли подслушают, но всё же.

— Кстати, не успела тебе сказать, как-то случая не было, — вдруг вспомнила Арна. — Маруся сегодня поймала мышь.

— И что в этом необычного? Она же кошка, что бы ей не ловить мышей?

— Да, в этом ничего необычного нет, — согласилась она. — Необычное произошло дальше. Маруся всё-таки очень большая кошка, и когда она эту мышь придавила лапой, то случайно разорвала её когтем чуть ли не пополам. Так вот, мышь внутри состояла из какой-то упругой белой субстанции вроде губки.

Я так поразился, что даже приостановился.

— Значит, вот как Дельгадо за нами наблюдает, — осенило меня. — А меня-то он ненавязчиво подводил к мысли, что чуть ли не сам Дельфор к каждому моему слову прислушивается. Вот ещё проблема: он не должен понять, что мы знаем про его шпионов. Надо будет как-то обосновать, почему этой мыши больше нет. Что ты с ней сделала?

— В унитаз спустила, — призналась Арна. — Надо было, наверное, в землю зарыть, но я растерялась.

— Достойные похороны для шпиона, — одобрил я. — Но лучше действительно зарывать, а то унитаз засорится, придётся сантехника вызывать, чтобы он её вытаскивал… ни к чему это.

Прошла неделя, потом другая, и постепенно учёба вошла в привычную колею. Предметов у нас было немного, но они требовали полной отдачи, и это даже с учётом того, что у нас имелось освобождение от медитаций и истории Дельфора. Сложнее всего давались ВЭП, но советы Дельгадо здорово помогли, и у меня в конце концов начало получаться создание крохотной, едва заметной глазом иголочки, скорее даже, волоска. Результат не потрясал, и требовало это таких усилий, что после этого я был совершенно никакой до конца дня или даже до следующего утра. Я уже начал сомневаться, есть ли в этом предмете хоть какая-то польза — то есть, швейная иголка вещь, безусловно, полезная, но всё же проще купить её в лавке. У Арны тоже начало немного получаться — во всяком случае, какой-то металлический блеск у неё мелькал. Остальная группа тужилась без малейшего успеха.

Низкоэнергетические преобразования, которые были немного похожи на нашу алхимию, тоже давались нелегко. На базовые преобразования нашей энергии вполне хватало, зато там было огромное количество теории. Здесь уже нам с Арной приходилось тянуться за группой — у них с теорией дело обстояло заметно лучше, они многое изучали ещё в школе. У Арны образование было довольно односторонним, ну а я ничего подобного вообще не изучал. Приходилось читать ещё и школьные учебники.

Как только мы изучили базовые приёмы защиты и нападения… хотя про защиту и нападение слишком громко сказано — и то и то сводилось к одному и тому же приёму. Защита производилась простым отталкиванием, а для нападения выполнялся тот же приём, но гораздо резче, имитируя удар дубины. Несмотря на примитивность, при должном умении эффект достигался вполне серьёзный. Как сказал преподаватель, это была излюбленная техника слабых магиков, потому что результат гораздо больше зависел от навыка, чем от доступной энергии. Впрочем, навык у всех нас практически отсутствовал, зато у нас с Арной энергии хватало с избытком, и остальная группа вскоре отказалась от спаррингов с нами. Напрасно они отказались, кстати — именно с сильным противником и надо драться. Препод считал так же, так что драться с нами им всё-таки время от времени приходилось.

Так вот, как только мы эту технику изучили в обоих вариантах, преподаватель объявил нам, что завтра состоится наш первый групповой выход на охоту, и утром нам всем надлежит прибыть ко входу номер шесть. Без оружия, разумеется — мы же магики. У Эмана и Сольси на лицах сразу же появилось выражение приговорённых к казни; у Лесты лицо тоже вытянулось — парни и её закошмарили своими рассказами про жутких зверей.

— Почтенный Леус, а какого уровня этот вход? — поинтересовался я у препода.

— Первого, какого же ещё? — он посмотрел на меня насмешливо. — Или ты считаешь, что способен на большее?

— Если без оружия, то не считаю, — свои магические возможности я оценивал вполне здраво. — Но дело в том, что у меня есть разрешение охотиться только в зонах второго уровня.

— У тебя есть специальное разрешение на охоту? — удивился он.

— Есть, и я во вторых зонах охотился несколько раз, — подтвердил я. — Но охотился с оружием, разумеется, без магии.

Одногруппники смотрели на меня, как на опасного сумасшедшего. Эту деталь моей биографии, наверное, было бы лучше не раскрывать, но вопрос с разрешённой зоной прояснить следовало обязательно.

— Действительно, непонятно, — задумался Леус. — Я думаю, разрешение у тебя будет автоматически, как у члена студенческой группы, но я уточню этот вопрос. Если автоматическое разрешение тебя не включает, я оформлю для тебя специальное на первый уровень, так что можешь об этом не беспокоиться.

— Благодарю, почтенный, — кивнул ему я.

На следующее утро мы втроём — я, Арна и Маруся, дисциплинированно явились к шестому входу. Ножи мы с Арной всё-таки взяли — нож, конечно, оружие очень условное, но совсем без оружия мы чувствовали себя слишком неуютно, да и как можно идти в лес без ножа?

Пришли мы последними — остальные студенты вместе с преподавателем были уже там и смотрели на нас с раскрытыми ртами.

— Приветствуем тебя, почтенный Леус, — поздоровался я за себя и за своих женщин. — Всем привет. Мы вроде не опоздали?

— Это что такое? — наконец, вышел из ступора препод.

— Это? — я почесал Марусю за ухом, и она довольно муркнула. — Это кошка. Очень умная, кстати. Зовут Марусей.

— Кошка? — саркастически переспросил Леус.

Вопрос был вполне логичным. Голова сидящей Маруси до моего плеча не доставала, но не так уж сильно.

— Кошка, — уверенно подтвердил я. — Она у нас мышей ловит.

— Мышей ловит, говоришь, — с непонятным выражением сказал он. — И что она с этими мышами делает?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, ест, может, куда-то складывает. Это важно?

Надеюсь, до Дельгадо дойдёт, куда его мышь подевалась.

— Да нет, неважно, — покачал головой он, уже окончательно отходя от первоначального удивления. — Но я не вполне уверен, что твоя кошка здесь уместна.

— Это же мой фамильяр, — объяснил я. — Великий Дельгадо сказал, что мне охотиться уже не стоит, а вот её как раз стоит поводить на охоту.

— Сам великий так сказал? — в сомнении пробормотал Леус. — Ну ладно, можешь взять её с собой, но…

— Мы не собираемся как-то мешать учебному процессу, — пообещал я.

Он кивнул мне и заговорил, обращаясь ко всем:

— Итак, группа, мы входим в лес Дельфора. Прежде всего помните: ничего не срывать, ничего не ломать, никому не вредить. Лес охраняется, и даже единственный сорванный листок обойдётся вам очень дорого. Лет двадцать назад один студент отстал от группы и решил попастись на полянке с земляникой. Лечился он после этого два месяца, а потом ещё пять лет оплачивал счёт лечебницы. Предупреждать я больше никого не буду — вы вроде все умные, так что сделать правильные выводы сумеете. В точности выполняйте мои приказы, и всё будет хорошо. За мной!

И мы цепочкой, как утята за уточкой, двинулись за преподавателем в ужасный дельфорский лес.

Лес был тем же самым — то есть, в точности таким же, как у входа второго уровня. Волшебным он не выглядел и был совсем не похож на тот публичный лес, где мы встретили Форима. В общем, обычный лиственный лес средней полосы. Хотя всё-таки не совсем обычный — грибов здесь было просто невероятное количество, и я был готов поспорить на что угодно, что среди них не нашлось бы ни одного червивого. А если червивые и были, то росли отдельно, и предназначались исключительно для питания червей.

Ягод тоже хватало — Сольси проводил взглядом росший прямо у тропинки кустик лесной клубники с необычайно крупными ягодами, и недовольно заметил:

— И почему нельзя даже одну ягодку сорвать? Глупость полная, по-моему. Или нас просто пугают?

Говорил он негромко, но препод расслышал. Леус обернулся и посмотрел на него, но ничего говорить не стал, только саркастически хмыкнул. Мне сразу подумалось, что он ничего и не скажет, даже если Сольси действительно начнёт рвать ягоды. Из тех соображений, что предупредить он предупредил, а пример одного дурака просто сделает предупреждение гораздо убедительней.

— Это не глупость, а совершенно разумное правило, — сказал я вместо него.

Я чувствовал, что лучше всё-таки объяснить, а то как бы Сольси не решил сам проверить. Может, препод и полагает, что пример пойдёт нам на пользу, но в своей группе я предпочёл бы обойтись без наглядной педагогики. Не то чтобы мне было так уж жалко Сольси, но должна же быть какая-то студенческая солидарность.

— Этот лес находится прямо на границе большого города, — добавил я. — Представь, что здесь будет, если разрешить бесконтрольно собирать грибы и ягоды. А вообще, я думаю, их и так собирают, только со специальным разрешением.

— Именно так, Артём, — подтвердил Леус. — Собирают со специальным разрешением. Кстати, приобрести такое разрешение может кто угодно, и вы тоже можете, только оно очень дорогое, и выдаётся на достаточно большой объём. Один человек столько не съест, да и для нескольких будет многовато. Такие разрешения обычно покупают лавки и трактиры.

— Что-то не видел я в трактирных меню никаких ягод, — недовольным голосом заметил Сольси.

— Потому что те заведения, куда ты ходишь, такие разрешения не покупают, — насмешливо сказал Леус. — Подобные блюда их посетителям не по карману. А вот Артём с Арной ходят в «Пьяного магика», они наверняка дельфорскую ягоду пробовали.

— Пробовали, но не там, — покачал головой я. — Но я действительно припоминаю в меню «Магика» ягодный мусс и что-то ещё с земляникой. А что, Обитель отслеживает, куда студенты ходят ужинать?

— И не только это, — широко улыбнулся мне Леус. — Ты находишь это удивительным?

— Нахожу неожиданным, но вот почему-то совсем не удивительным, — проворчал я.

Леус усмехнулся, но ничего говорить не стал, и разговор заглох. Дальше мы шли молча. Студенты озирались по сторонам, явно опасаясь появления какого-нибудь жуткого монстра, но всё вокруг было спокойным. Я чувствовал, что Арна тоже немного нервничает, но не потому, что ожидает каких-то ужасов — ей просто было не по себе из-за того, что она находится в лесу без оружия. Маруся тоже это почувствовала — переместилась от меня к ней и пошла рядом, как бы давая понять, что защитит. Арна тут же успокоилась, а я послал Марусе эмоцию одобрения, на что она негромко мурлыкнула.

Недолгий путь закончился на большой поляне. Я уже хорошо представлял себе, как происходит охота в Дельфоре, так что дальнейшее совершенно не оказалось для меня неожиданностью.

— Разойдитесь немного, не стойте кучкой, — недовольным тоном распорядился Леус. — Монстров мы встретим здесь, будьте готовы.

Да, так и представляю волны монстров, которые накатываются на эту поляну, где мы стоим скалой, и которые об эту скалу разбиваются. Что-то мне подсказывает, что реальность будет выглядеть не так героически.

Не прошло и минуты, как на нас выскочил первый монстр. Выглядел он настолько несуразно, что я едва сдержал смех. Больше всего он напоминал огромного, размером с барана, кролика, только с короткими ушами. Передвигался он, как и кролик, прыжками, так что было вполне очевидно, кто послужил прототипом. Впрочем, моим одногруппникам он совсем не показался смешным — справедливости ради, горящие красным светом глаза и большая пасть с выпирающими клыками и в самом деле выглядели жутковато.

— Артём, что твой фамильяр умеет? — спросил препод.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Самому интересно.

— Пусть покажет, — распорядился он.

— Маруся, покажи, — спустил я распоряжение исполнителю.

Кошка смазанной тенью метнулась к зверю — какая-то она неестественно быстрая. Кошачьи, конечно, вообще быстрые, но всё же, как мне кажется, не настолько. Впрочем, Маруся не обычное животное, а магическое существо — возможно, для фамильяров это как раз нормально.

Крол дёрнулся было, но отпрыгнуть не успел, и через мгновенье был надёжно придавлен к земле мощной лапой. Он скрёб когтями землю и пытался рычать, но выглядело это довольно жалко. Маруся оглянулась на меня, явно ожидая распоряжений.

— Всё ясно, — вздохнул Леус. — Кошка в сегодняшней охоте не участвует.

— Маруся, отпусти его и иди сюда, — приказал я.

Она убрала лапу и небрежно ударила крола другой лапой, заставив его кубарем покатиться в кусты. Тот завозился, поднимаясь на лапы, а затем произошло неожиданное. Крол явно принял унижение близко к сердцу и вылез из кустов в полном бешенстве, с пеной, падающей с клыков, однако на Марусю нападать не решился. Помедлив буквально полсекунды, он быстрым прыжком метнулся почему-то к Арне. Будь у неё в руках копьё, я уверен, что она совершенно хладнокровно разделала бы этого крола на части прямо в полёте, но руки у неё были непривычно пусты. Арна испуганно взвизгнула, прямо как барышня, обнаружившая мышь в серванте, и мощным пинком отправила крола по длинной дуге обратно в кусты. Какая сильная девушка, однако — похоже, мне здорово повезло, что у неё нет привычки пинаться во сне.

— Не могу отрицать эффективности этой тактики, — с кислым видом заметил Леус, — однако в данный момент от студентов ожидается несколько другое.

— Прошу прощения, — извинилась Арна. — Я не ожидала, что он на меня кинется, и немного растерялась.

— Напоминаю всем: работаем только магией, — объявил препод. — Отталкиваете зверя, затем приканчиваете его ударом. Именно такую комбинацию вам надо использовать. Вот это и сделай, наконец, Арна, хватит мучить зверя.

Крол опять вылез из кустов и неуверенными прыжками поскакал к Арне. Выглядел он слегка скособоченным — пинок Арны бесследно не прошёл, — но глаза у него по-прежнему горели злобой. Героическое животное сдаваться не собиралось.

Арна сосредоточилась. Толчок у неё получился просто на загляденье — ещё лучше, чем пинок. Крола отнесло прочь; он с глухим звуком врезался спиной в дерево и опал вниз безвольной кучкой, а затем удар силой буквально расплющил ему голову.

Леус сморщился, как будто съел лимон.

— Плохо, очень плохо, — объявил он. — Арна этот зачёт не сдала. Кто объяснит причину?

Я сочувственно посмотрел на помрачневшую Арну и предположил:

— Чрезмерное использование силы?

— Точнее сказать, недостаточный контроль, — поправил меня преподаватель. — Что и вызвало избыточное приложение силы. Запомните твёрдо: не бывает слишком большого запаса силы. Какими ни были ваши возможности, если вы недостаточно контролируете свою силу, то рано или поздно вы окажетесь в ситуации, когда она будет исчерпана. Да, Арна сейчас очень эффектно прикончила монстра, но дело в том, что многие звери часто нападают большими стаями. Она прикончит так дюжину, или две, или даже три, но стая может включать и полсотни особей. Всегда нужно использовать необходимый минимум силы, и ни каплей больше. Арна, тебе нужно срочно над этим поработать. Скоро у нас начнутся учебные поединки, и к этому времени ты должна научиться лучше контролировать свои силы.

— Я приложу все усилия, почтенный, — со вздохом пообещала Арна.

— Жду результатов, — кивнул он. — В тренировочных залах для этой цели есть специальные манекены, которые позволяют измерять приложенное усилие. Тренируйся с ними, пока не доведёшь контроль до приемлемого уровня.

Видел я эти манекены. Всего лишь деревянные болваны на мощной пружине — чем сильнее толкнёшь, тем сильнее отклонится, а приделанная стрелка покажет насколько. Впрочем, свою функцию они выполняют полностью, а лишняя сложность здесь и ни к чему.

Леус всмотрелся в глубину леса и объявил:

— Сейчас выйдет ещё один монстр. Артём работает следующим.

Не знаю, каким образом он смог заметить нового крола, но через полминуты тот действительно вылез из густых кустов. Я попытался оттолкнуть его, использовав минимум силы, но у меня получилось ещё хуже, чем у Арны. Толчок вышел намного сильнее, чем нужно, и мой крол тоже улетел вдаль. Полёт закончился встречей со стволом старого дуба, и добивать животное уже не потребовалось.

Леус вздохнул, но говорить ничего не стал. Да и какой смысл повторять то же самое? Похоже, нам с Арной будет чем заняться вечерами — дома этим заниматься не стоит, а тренировочные залы днём обычно заняты.

Кролы вылезали друг за другом с небольшим интервалом, и остальная группа тоже не блистала — за исключением Лесты. Она прикончила своего зверя идеально — силы у неё явно хватало, и контроль тоже был на высоте. Наверное, её предыдущая подготовка тоже сыграла свою роль — насколько я понимаю, убийц неплохо учат. Зато у парней дело обстояло совсем печально — держать крола вдали от себя у них более или менее получалось, а вот на завершающий удар сил не хватало. Приканчивали они своих зверей долго, с нескольких попыток, отчего Леус страдальчески морщился.

— Больше похоже на дешёвый балаган, а не на работу группы магиков, — с отвращением заявил он, когда все, наконец, справились со своими противниками. — Не могу сказать, что группа отработала совсем плохо, потому что Леста всё-таки достойно справилась со своей задачей. Однако удовлетворительным ваш результат назвать не могу, и занятие на этом придётся закончить. Следующим шагом должна была стать групповая работа против стаи, но я даже не хочу представлять, во что это выльется в вашем исполнении.

Свободного времени у нас не осталось совсем — то время, что оставалось у нас с Арной после немаленьких домашних заданий, полностью уходило на тренировку контроля. Соблазну немного посачковать мы не поддавались, и показным добродушием Леуса Илли не обманывались — преподаватель курса боевых приёмов просто не мог быть добряком. Что он практически сразу и доказал, когда Сольси не выполнил домашнее задание по отработке силовой подсечки — как по секрету шепнул нам Эман, из-за того, что весь вечер раскручивал какую-то девицу на совместный ночлег. Девицу Сольси раскрутил успешно, но на следующий день за удовольствие пришлось расплатиться по полной ставке. Леус моментально выявил несделанное задание, однако отреагировал не совсем ожидаемо. Он внимательно выслушал не особо убедительные оправдания, сочувственно покивал и заявил, что сам поможет студенту отработать материал, вызвавший затруднение. Когда Сольси окончательно погрузился в бессознательное состояние, и привести его в чувство больше не получалось, Леус с видимой неохотой счёл помощь полностью оказанной и распорядился отнести его к целителям. Выводы сделали все, и с тех пор задания по боевым приёмам выполнялись с особым старанием.

Наконец, наступил выходной, но мысли просто отдохнуть в этот день у нас даже не возникло.

— Что делать сегодня будем? — спросила Арна после завтрака. — Учиться или тренироваться?

— По идее, нужно и то и то, — вздохнул я, не чувствуя никакого энтузиазма. — Но мне надо, наконец, сводить Марусю на охоту. Дельгадо пока молчит, но может в любой момент спросить, почему я не выполняю его рекомендацию. И я чувствую, что этот момент всё ближе.

— Своди, — кивнула Арна. — А я пока домашними делами займусь. Вечером сходим куда-нибудь?

— Давай сходим, — согласился я. — Есть пожелания?

— Сегодня концерт интересный будет, — намекнула она.

— Концерт так концерт, — не стал возражать я. — Только пошли кого-нибудь за билетами, а то все хорошие места разберут.

Соседские пацаны всегда были готовы выполнить небольшое поручение за серебряную монетку. Родители обычно против такой подработки не возражали.

— Маруся, — позвал я, беря в руку копьё. — Пойдём, добудем какого-нибудь монстрика.

Кошка недовольно посмотрела на меня, но всё же слезла с дивана. Потянулась, выпустив впечатляющие когти, и в очередной раз оставила заметные выщербины на досках пола. Глядя на это, я лишь грустно вздохнул — хозяйка дома непременно выставит нам счёт за испорченный пол. Хорошо хоть, у неё здесь обычные доски, а не какой-нибудь мозаичный паркет.

Маруся почувствовала моё неудовольствие и презрительно фыркнула. Вопрос счетов от хозяйки дома её не волновал совершенно. Она вопросительно посмотрела на меня.

— Там видно будет, — туманно отозвался я, и она недовольно сморщила нос.

Кошку я постепенно понимал всё лучше и лучше безо всяких слов, просто откуда-то возникало понимание, что она хочет сказать. Вот сейчас она поинтересовалась, не захочу ли я потом угостить её сметаной. Сметану она, конечно, получит, но обещать я ничего ей не собирался — мне только и не хватало приучить её к мысли, что свои услуги можно продавать.

— Пойдём, вымогательница, — осуждающе сказал я, открывая дверь. — Ради тебя же в лес тащусь, а у тебя ещё хватает нахальства сметаны за это требовать.

Пристыдить её не получилось, разумеется — у кошек это чувство в принципе отсутствует. Маруся грациозно выскользнула из двери и пошла рядом, привычно принимая восхищённые взгляды прохожих.

Идти я решил без затей, в ближайший вход номер пять. Там я, правда, в прошлый визит встретил обезьяну, непробиваемую обычным оружием, но у меня получилось справиться с ней и одному, а сейчас нас всё-таки двое.

Возле входа, как всегда, никого не было. У меня уже давно появилось подозрение, что охотятся здесь исключительно студенты, и вообще, чем дальше тем больше у меня крепло ощущение, что этот лес не совсем настоящий. И монстры, которые появляются по потребности в соответствии с уровнем группы, тоже выглядят какими-то понарошечными.

— Посещение для тренировки фамильяра согласно распоряжению великого Дельгадо, — громко объявил я, зайдя в лес.

Чувствовал я себя при этом совершенно по-идиотски. Лес никак на моё объявление не отреагировал, но мне всё равно казалось, что незамеченным оно не осталось. И дойдя до той самой полянки, где в прошлый раз встретил обезьяну, я совсем не удивился, обнаружив там Форима.

— Приветствую, великий, — я вежливо ему поклонился.

— Ну и зачем ты сюда пришёл? — сварливо осведомился он.

Да уж, вежливость не самая сильная сторона великих.

— Я не собираюсь охотиться, — объяснил я. — Великий Дельгадо сказал мне сводить на охоту моего фамильяра.

Маруся сидела, как статуэтка, обернув хвост вокруг лап, и внимательно слушала наш разговор, склонив голову набок.

— Полагаешь, твоему фамильяру это нужно?

— Сказать по правде, сомневаюсь, — честно признался я. — Но мне не хотелось бы объяснять великому Дельгадо, почему я решил игнорировать его рекомендацию. Ну и всё-таки интересно посмотреть, что она может. Её, кстати, зовут Марусей, и она умница.

Кошка довольно муркнула, полностью одобряя моё заявление.

— Дельгадо слишком часто говорит, не понимая того, о чём говорит, — с ясно слышимым раздражением заметил Форим. — Однако я признаю, что у тебя была веская причина сюда прийти.

Похоже, отношения двух великих вовсе не такие безоблачные, как описывается в официальной истории Дельфора.

— А что насчёт тебя? — он пристально посмотрел на меня. — Тебе нужна охота?

— Мне кажется, мне она совершенно ни к чему, — покачал я головой. — После инициации я могу развиваться и без заёмной энергии, а убивать зверей просто для развлечения не по мне.

— Но ты пришёл в лес с оружием, — указал он.

— Не для того, чтобы охотиться, — решительно отказался я. — Исключительно затем, чтобы защитить Марусю, если дела пойдут плохо. Да и вообще — как идти в лес без оружия?

— Ты же магик, — усмехнулся он.

— Да какой из меня магик? — поморщился я. — Пара простейших техник не делают меня магиком.

— Ну, ты хотя бы это понимаешь, — одобрительно сказал Форим. — А то доводилось мне видеть таких как бы магиков. Умения никакого, зато гонору до небес.

— Кстати, говоря об охоте, великий, — вспомнил я. — Моя группа ходит в зоны первого уровня, и я обязан ходить вместе с группой.

— Это другое, — махнул он рукой. — Студент не несёт ответственности за то, что он делает по распоряжению преподавателя. Ну ладно, к тебе претензий нет. Знаешь, а мне тоже стало интересно посмотреть, что может твоя кошка.

Он перевёл взгляд на центр поляны. Некоторое время там ничего не происходило, потом воздух начал мутнеть, и через полминуты там висело облако искрящегося тумана. Туман бурлил, принимая причудливые формы, и через некоторое время в центре поляны образовалась туманная форма уже знакомой мне гигантской обезьяны. Прошло ещё немного времени, туман стал темнеть, и вскоре на этом месте стояла вполне вещественная обезьяна, которая разинула пасть и взревела.

Вот так, значит, это происходит? Я вдруг осознал, что смотрю на обезьяну, приоткрыв рот, и тут же захлопнул его, приняв безразличный вид.

— Ну и чего ты ждёшь? — недовольно осведомился Форим. — Вот тебе дичь — действуй.

— Маруся, прикончи это чучело, — выдал я задание кошке, которая с интересом рассматривала монстра.

Кошка не торопясь двинулась к обезьяне, которая ярилась и заводила себя, стуча кулаками в грудь. Обезьяна махнула лапой. Маруся прижалась к земле, пропуская лапу выше себя, а затем молниеносным ударом вслед распорола её когтями. Обезьяна возмущённо завопила, тряся раненой лапой, с которой летели капли крови, и я заметил, что её шерсть вдруг стала выглядеть немного иначе. Она чуть-чуть изменила оттенок и как бы слегка распушилась — по всей видимости, обезьяна включила свою неуязвимость. Прошлый раз я этого изменения не заметил — видимо, вблизи это было сложно различить, да и мне тогда было не до того, чтобы примечать такие детали.

Обезьяна махнула другой лапой. Маруся легко отпрыгнула, а потом опять ударила когтями вдогонку. Шерсть на второй лапе покраснела, и обезьяна завопила ещё громче.

— А у твоей кошки, похоже, непростые когти, — задумчиво заметил Форим.

— Ну, она же сама магическое существо, — ответил я, пристально следя за схваткой.

— Магические существа разные бывают, — хмыкнул он. — Наши дельфорские фамильяры, например, такого не умеют.

— Они не могут с магическими существами драться? — удивился я.

— Почему же не могут? — пожал он плечами. — Могут. Кое-какие магические атаки почти у всех есть. Но чтобы вот так полосовать когтями, невзирая на защиту…

Маруся тем временем молниеносно проскочила под лапой обезьяны и, оказавшись сзади неё, прыгнула ей на холку, вцепившись всеми четырьмя лапами. Обезьяна взревела и неуклюже завертелась, пытаясь кошку схватить — разумеется, безуспешно. Упасть на спину она не додумалась, хотя я совсем не уверен, что это ей бы помогло. Тем временем лапы Маруси быстро заработали, вырывая с холки кровавые куски. Совсем скоро она добралась до позвоночника, и всё было кончено. Обезьяна с грацией тонущего линкора повалилась набок, а кошка спрыгнула с неё, брезгливо тряся лапой с прилипшими клоками шерсти.

— Впечатляет, — признал Форим. — Где ты её взял? Надеюсь, ты не собираешься заявить, что это Дельгадо тебя так наградил?

— Я столкнулся с великим духом, — неохотно признался я. — Случайно столкнулся. Вот он её мне и прислал.

— Связываться с великими духами — очень неумный поступок, — осуждающе покачал головой Форим.

— Это было случайно, — повторил я. — Так получилось, я не хотел.

— Что ты у него за этого фамильяра попросил?

— Он спросил, чего я от него хочу. Я ответил, что ничего, и, похоже, как раз этим его и заинтересовал. А фамильяра он уже потом прислал, без моей просьбы.

— Очень интересно, — задумался Форим. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. Хотя для тебя, скорее всего, хорошо. Дать тебе совет?

— Буду благодарен, великий, — осторожно ответил я.

— Не особенно доверяй Дельгадо. Он не так уж сильно озабочен твоим благополучием.

— Благодарю тебя за совет. Я его запомню.

— Вот и хорошо, — кивнул он. — А сейчас иди. Больше сюда не приходи — этот лес для студентов, тебе здесь делать нечего. Вместе с группой приходить можешь, но без кошки.

— Благодарю тебя за беседу и особенно за совет, великий, — поклонился я. — Всего хорошего.

Я позвал кивком Марусю и двинулся к выходу.

— Что-нибудь ещё? — спросила Изанна.

Крохотной продуктовой лавкой Изанна владела пополам с сестрой, вместе с сестрой они по очереди и стояли за прилавком. Приказчиков у них не было, справлялись сами. Собственно, и покупателей было не так много — улица Походов Форима и ещё пара-тройка соседних улиц, в общем, свой квартал.

— Ещё сметаны большую банку и большую бутылку сливок, — напомнила Арна.

— Ах да, как же я забыла, — засмеялась Изанна. Про кошку весь квартал уже знал.

Арна расплатилась, кое-как утрамбовала покупки в порядком раздувшуюся сетчатую сумку и двинулась к дому, озабоченно перебирая в памяти уже сделанное, и что ещё надо сделать. Артёму она сказала, что будет заниматься домашними делами, но содержание дома в порядке было для неё делом новым и пока ещё совсем непривычным. Слуг она бы организовала моментально, но слуг у них не было, и бесконечные домашние заботы, которые возникали сами собой как бы ниоткуда, вгоняли её в отчаяние. Именно в такие моменты она особенно остро чувствовала недостатки своего образования и воспитания. Будучи одной, она никаких неудобств не испытывала, но жизнь с мужчиной сразу всё поменяла. Умение мгновенно нашинковать противника тонкими ломтиками — это не то, что мужчина ценит в своей женщине, а других полезных умений у неё не оказалось. Чувствовать себя бесполезным приложением Арне было неприятно, особенно на фоне Артёма, который играючи решал, казалось бы, неразрешимые проблемы, и в целом вполне успешно делал то, что должен делать мужчина и глава семьи.

Она так погрузилась в свои мысли, что не сразу услышала, как её окликают. Оказалось, что она уже дошла до дома, а окликнула её соседка.

— Ты о чём так задумалась, Рина? — с улыбкой спросила соседка.

— Привет, Тенка, — виновато улыбнулась Арна. — Да вот, задумалась, извини. Кстати, моё настоящее имя Арна. А Тима на самом деле зовут Артёмом. Ну вот так надо было, у нас до Дельфора сложная жизнь была.

— Да? — удивилась та. — Хорошо, запомню. Я тебя вот зачем окликнула: у нас ушёл председатель квартального комитета — его перевели в новую клинику в Эшли, и они всей семьёй туда переезжают. Новым председателем избрали меня, и у нас освободилась позиция секретаря комитета. Как ты относишься к идее потрудиться на благо общества?

— Я же не гражданка Дельфора, — с недоумением напомнила ей Арна. — И в Дельфоре точно не останусь, после обучения обязательно уеду.

— Это совсем неважно, — отмахнулась Тенка. — Главное, что ты в нашем квартале живёшь, и люди о вас хорошо отзываются.

Арна задумалась. Предложение было совершенно неожиданным, но определённые плюсы в нём прослеживались. Завязать знакомства во власти, пусть даже во власти уровня квартала, определённо было бы полезным.

— А что надо будет делать? — осторожно спросила она. — Так-то я не против, но нам очень много заданий на дом наваливают, особенно по боёвке.

— А кто у вас боёвку ведёт? — с любопытством спросила Тенка.

— Леус Илли.

— О, Леус, говорят, вообще зверь, — содрогнулась та. — Не повезло вам. Давно идут разговоры, чтобы боёвку сделать факультативом, но дело так разговорами и ограничивается. А насчёт того, что надо будет делать… да ничего особенного. Протокол заседания надо будет вести — мы обычно каждый второй выходной собираемся, больше часа редко заседаем. Ну и ещё следить, чтобы бумаги были в порядке.

— Если так, то я не против, — согласилась Арна.

— Ну вот и договорились, — довольным голосом заключила Тенка. — Заседание у нас в следующий выходной будет — вместе пойдём, я тебя со всеми познакомлю.

— А кстати, раз уж я тебя встретила, — вспомнила Арна. — Найдётся у тебя какая-нибудь книга с простыми рецептами? Если есть — не одолжишь на вечер? Совсем забыла в книжную лавку зайти, а сейчас уже поздно туда бежать — Артём вот-вот должен вернуться.

— Одолжу, конечно, — легко махнула рукой Тенка. — А что ты хочешь приготовить?

— Что-нибудь попроще, — печально вздохнула Арна. — Котлеты, наверное, попробую пожарить.

— Ты сама не знаешь, как пожарить котлеты? — изумилась Тенка. — Тебя мама вообще чему-нибудь учила?

— Управлять поместьем, например, учила — хмуро ответила Арна. — Моя мама княгиней была, котлет она не жарила.

— То есть ты, получается, княжна, что ли? — поражённо переспросила та.

— Если ты думаешь, что мне от этого много радости вышло, то ты сильно ошибаешься, — помрачнела Арна.

— Ладно, ладно, — замахала руками Тенка. — Не моё это дело. А соус какой хочешь делать? Сметанный? — она показала глазами на сетку с продуктами, из которой наполовину торчала хорошо узнаваемая банка.

— Нет, я с соусом вообще связываться не рискну, — покачала головой Арна. — Это для кошки сметана.

— Погоди-ка, — нахмурилась та. — А я думала, что это у вас фамильяр.

— Всё верно, — кивнула Арна. — Это фамильяр Артёма. А что?

— Фамильяры не едят материальную пищу, — наставительно сказала Тенка. — Они в принципе её есть не могут, они же полуматериальные.

— Жаль, Маруся этого не знает, — хмыкнула Арна, — а то мы уже замучились ей сметану таскать. Но вообще ты правильно сказала — она обычную еду не ест, ей не надо. Она просто сметану очень любит. И сливки тоже. Зря, конечно, мы её балуем, но когда она делает печальные глаза, рука сама за сметаной тянется.

— Странный у вас какой-то фамильяр, — с сомнением сказала Тенка. — Да к тому же такой огромный. Как такой вообще может существовать?

— А что не так?

— Ты вообще про фамильяров что-нибудь знаешь?

— Ну знаю, что их почётным гражданам выдают, мы конкурс фамильяров смотрели. Но там их просто показали, и всё.

— Фамильяр — это духовная сущность, которая неразрывно связана со своим хозяином, — наставительно сказала Тенка. — Когда хозяин призывает фамильяра, тот формирует материальное тело из энергии хозяина. А теперь прикинь сама: сколько нужно энергии, чтобы материализовать фамильяра, который весит, как четыре тебя? Тем более, если доводить его до полной материальности, вплоть до того, что он может сливки лакать?

— Не знаю, наверное, много, — неуверенно сказала Арна. — То есть, обычно фамильяры не такие?

— Ты же сама видела, что они все маленькие, ну самое большое, в половину веса взрослого человека, а многие ещё меньше. При этом дают их только сильным магам, у которых хватает энергии их призвать. Ну и вообще они постоянно из хозяина энергию тянут — я вот, к примеру, фамильяра не смогу поддерживать, даже если мне вдруг его дадут. И при этом до полной материальности они никогда не доходят. А тратить чудовищное количество энергии, чтобы он мог сметану банками есть… у меня такое в голове не укладывается.

— А какая вообще польза от фамильяров? — спросила Арна, будучи уже в полном недоумении от новых открытий.

— Знак статуса в основном, — пожала плечами Тенка. — Их же почётным гражданам дарят. А так для разведки их можно использовать, магия у них кое-какая часто бывает. Но в целом боевые качества у них так себе, разве что отвлечь могут.

В дверь требовательно постучали; я с некоторым облегчением оторвался от учебника и пошёл открывать. За дверью довольно ожидаемо обнаружился юный Сиги Дель.

— Привет, Артём! — выпалил он. — Можно?

— Можно, конечно, — я посторонился, пропуская его. — Привет, Сиги.

Сиги меня уже не слышал, остановившись в дверях комнаты как вкопанный.

— Ух ты! — восхищённо воскликнул он.

Маруся, как обычно лежащая на диване, покосилась на него и вопросительно мурлыкнула. Она, конечно, ни капли не сомневалась, что восхищение относится именно к ней, но ей хотелось более ясного проявления чувств.

— Ты про неё не знал, что ли? — удивился я. По-моему, про Марусю уже знал весь Дельфор, ну половина Дельфора уж точно.

— Знал, конечно, — ответил он, не отрывая глаз от кошки. — Но не видел.

— А в чём проблема была посмотреть? — не понял я. — Я думал, тебе просто неинтересно.

— Нельзя просить показать фамильяра, — наставительно сказал Сиги. — Это очень невежливо. Да и всё равно откажут, скорее всего.

— А зачем об этом просить? Ты ведь не какой-то незнакомец с улицы — заходи в дом и смотри сколько хочешь.

— Откуда мне было знать, что она у тебя призвана? — он посмотрел на меня, как будто я сказал полную глупость. — Фамильяров редко призывают.

— Редко призывают? — недоверчиво переспросил я. — И зачем тогда фамильяр нужен, если его не призывать? У нас Маруся всегда с нами. Я раз попробовал её отозвать, просто чтобы понять, как это делается. Ей очень не понравилось, она потом полдня на меня дулась.

— Да многим фамильяр и не нужен, это просто почётно, — рассеянно ответил Сиги, во все глаза разглядывая кошку. — А её можно погладить?

Ответа от меня не потребовалось. Маруся грациозно спрыгнула с дивана, потянулась, продемонстрировав внушительные когти, а потом неторопливо подошла к Сиги и требовательно ткнулась ему головой в грудь. Сиги моментально оказался полностью потерян для общества. Оказывается, эта кошка способна отключать от реальности не только женщин, но и детей.

Когда Маруся перешла ко второй фазе, то есть рухнула на пол и подставила живот, Сиги уже немного отошёл от гипноза и более или менее вернул себе способность общения.

— Странный у тебя фамильяр, Артём, — с изумлением заметил он. — Она точно не настоящая?

— Скажешь тоже, Сиги, — усмехнулся я. — Она слишком умная для обычного животного, — (Маруся одобрительно муркнула), — а главное, мы бы настоящую не прокормили. Она же весит пудов пятнадцать, наверное — прикинь сам, сколько еды ей бы понадобилось. Мы ей только сметану и сливки покупаем, и то это недёшево обходится. Ей ведь блюдца сметаны всего на раз лизнуть хватает.

— Она у вас обычную еду ест, что ли? — он поражённо уставился на меня.

— Не ест, просто лакомится, — уточнил я. — Очень любит сметану и сливки. Ну мы и балуем её, а что поделать?

— Фамильяры не едят, — уверенно сказал Сиги.

— Арне наша соседка тоже это говорила, — кивнул я. — Но она с фамильярами никогда дело не имела, и вряд ли знает точно. Возможно, некоторые едят. Маруся вот ест, и ещё как ест.

— Нет, я точно знаю, — уверенно сказал Сиги. — У бабушки тоже есть фамильяр, росомаха, только она гораздо меньше. Я бабушку расспрашивал, так что про фамильяров знаю всё. Ну, почти всё.

— И каким бывает правильный фамильяр? — заинтересовался я.

— Фамильяр всегда призывается нематериальным, — авторитетно заявил он. — Это же просто дух. Он с материальным миром физически не взаимодействует, только магией. Зато его и повредить невозможно. Разве что духовным оружием, но бабушка говорила, что такого оружия во всей Полуночи хорошо, если десяток наберётся.

— И что, фамильяр материальным быть не может? — скептически переспросил я.

— Может, — неохотно признал Сиги. — Только это от хозяина слишком много энергии требует. Так разве что в бою могут призвать, как последнее средство, когда совсем уж деваться некуда. Но кто будет в бою фамильяра кормить?

— В бою есть некогда, — не мог не согласиться я. — Но Маруся, как видишь, вполне материальная, так что бы ей и не есть? И она точно фамильяр, потому что её можно отозвать и призвать. И ещё я её хорошо чувствую и понимаю.

— А что ты у неё понимаешь? — с интересом спросил он.

— Ну, во-первых, она очень иронически отнеслась к твоему рассказу о фамильярах. А во-вторых, она сейчас хочет, чтобы ты взял чесалку и её вычесал. И это, кстати, уже наглость — слышишь, Маруся? Сиги вообще-то гость, он тебя даже гладить не обязан, не то что чесать. К тому же тебя сегодня уже вычёсывали.

Маруся недовольно рыкнула.

— Порычи мне ещё, — привычно сказал я. — Кончай её гладить, Сиги, она чем дальше, тем больше наглеет. Пойдём лучше чаю попьём, Арна только что заварила. И печенье испекла.

— Печенье не очень получилось, — печально сказала Арна.

— Не скромничай, — отозвался я. — У тебя в самом деле получается с каждым разом всё лучше. Поначалу у тебя выходило просто съедобное, а сейчас твою готовку уже вполне можно назвать вкусной.

Я, конечно, немного покривил душой, и Арна это прекрасно поняла. Поверить она мне не поверила, но всё же улыбнулась.

Печенье, однако, оказалось в самом деле неплохим, хоть и изрядно кривоватым. Но по вкусу оно ничем не уступало печенью из того мира, что пекла Дашка, которая считала себя образцовой хозяйкой, и очень этим гордилась.

— А действительно вкусное печенье, Арна, — с удивлением заметил я. — Форма только не совсем удалась, но это ерунда.

— Ага, вкусно, — подтвердил Сиги, потянувшись за следующей печенюшкой. — Бабушка тоже такие печёт, только она их специальной формочкой вырезает, чтобы они одинаковые были.

— Формочкой? — задумалась Арна. — Надо будет попробовать, а то я каждое руками лепила.

Я удержал на лице серьёзное выражение. Даже если любимая девушка сделала глупость, смеяться над этим не стоит. Она потом обязательно сама во всём разберётся и всему научится.

— Что у тебя в школе, Сиги? — перевёл я разговор на безопасную тему.

— Да нормально всё, — ответил он, деловито запихивая в рот очередную печеньку. — Никто больше не лезет, даже наоборот, пацаны набиваются дружить.

— Которые набиваются, тех как-нибудь помягче отшивай, — посоветовал я. — Ты же хочешь магиком стать? Магику от пристяжи никакой пользы, только вред. Вот если бы ты хотел стать бандитом или политиком, тогда да, можно было бы начинать свою шоблу собирать. Ну или, скажем, карьерным бюрократом, они тоже себе команду собирают, которую потом за собой тащат. Хотя эти позже собирают, уже в университете.

— Вообще-то, мой прадед Обителью управляет, — скептически заметил Сиги. — Это насчёт бюрократов.

— Мне так кажется, Обителью скорее твоя бабушка управляет, — усмехнулся я. — Но это неважно. Они же карьеру в Обители не делают, им команда поддержки не нужна.

— То есть магику друзья не нужны? — сделал он вывод.

— Друзья всем нужны, и магикам тоже. Но если это друзья, а не прилипалы. Ну ты вот сам прикинь: с одной стороны, своя команда — это вроде бы хорошо. Это люди, которые всегда тебя поддержат и помогут. Но с другой стороны, обязательства там взаимные. В обмен на поддержку ты должен о них заботиться и тащить их вверх. А куда ты их сможешь тащить, если ты магик? Магик, если это настоящий магик, он ведь вне всякой иерархии. Да и вообще, магик — это по определению личный рост, а время, которое ты тратишь на команду, ты отбираешь у своего развития.

Сиги задумался.

— А вообще, сам решай, я ведь твоих жизненных планов не знаю, — добавил я. — Просто те пацаны, что пытаются к тебе липнуть, сейчас вдруг сообразили, что когда-нибудь потом ты сможешь протолкнуть их на какую-нибудь должность в Обители или в администрации. Ты сам подумай и реши — они тебе там будут нужны? Ты какую-нибудь пользу от них получишь?

— Я сам своих жизненных планов ещё не знаю, — грустно сказал Сиги.

— Ну, смотри сам, — пожал я плечами.

— Ты меня учить больше не будешь?

— Да мне больше нечему тебя учить, честно. Со школьными проблемами ты разобрался, а во взрослой жизни тебе мордобой ни к чему, ты ведь магиком будешь. Вот фехтованию тебе стоит поучиться, но я здесь ничем помочь не могу, сам ничего толком не умею. Попроси бабушку хорошего наставника тебе подобрать, меч в жизни всегда пригодится. С кистенями и тому подобным не связывайся — это оружие швали, ты только репутацию себе испортишь. Я тебя этому учил только для того, чтобы ты понимал, как работают основные приёмы. То есть, чего от них ждать и как от них защищаться.

— Понятно, — вздохнул он.

— Но ты нас всё равно не забывай, заходи поболтать. Мы тебе всегда рады, и Марусе ты, похоже, понравился.

Арна улыбнулась ему и кивнула. Сиги посветлел лицом и тоже улыбнулся в ответ.

— Ладно, мне идти надо, — неохотно сказал он. — У меня ещё домашка не сделана, бабушка обязательно проверит.

— Пойдём, — сказал я поднимаясь. — Хочу в кондитерскую сходить. Рейка говорила, что они к вечеру свежий хлеб испекут.

И заодно куплю пирожное Арне. И ещё про формочки для печенья надо будет спросить, Рейка наверняка знает, где их берут.

Некоторое время мы с Сиги шли молча, а потом он вдруг неожиданно сказал:

— Вы дома поосторожнее с разговорами.

— Мы это уже поняли, — ответил я, удивлённо посмотрев на него. — Но за предупреждение всё равно спасибо, я это оценил.

Сиги кивнул; на меня он не глядел. Расспрашивать я его не собирался — что может, он скажет и без расспросов. Однако интересный факт, что он знает про подслушивающие конструкты, и что подслушивают именно нас.

— Но и ты с этим будь осторожнее, — сказал я. — Не думаю, что тебя в это посвящали — скорее всего, ты про это случайно услышал. Лучше не показывай, что ты что-то об этом знаешь.

— Я и так ничего не показываю, Артём, — вздохнул он. — Когда я был маленьким, никак не мог понять, почему родители всё время где-то не дома, а сейчас вот начал понимать.

Однако в семье Дель не всё так просто обстоит. И если Дельгадо так относится к потомкам, то меня он спишет, не моргнув глазом.

— А ты что собираешься делать? — спросил я.

— Когда стану магиком? Наверное, тоже куда-нибудь свалю, — криво усмехнулся он. — Куда-нибудь подальше. Может быть, к родителям.

— Не знаю, как у нас с Арной жизнь сложится, — сказал я. — Но если у нас всё получится, то мы всегда будем рады видеть тебя в княжестве Стер, что в Корусе.

— Я запомню это, — серьёзно ответил он. — И ещё хочу тебе сказать, чтобы ты не доверял прадеду. Я случайно услышал, как он говорил бабушке, что тебе надо дать достаточные знания, но нельзя позволить, чтобы ты стал слишком сильным.

— Спасибо, — благодарно кивнул я. — Доверять я ему и не доверял, конечно, но твои слова мне очень помогли. Теперь я хотя бы знаю, чего стоит особенно опасаться.

Мы некоторое время шли молча, а потом я вдруг вспомнил, о чём ещё его можно спросить:

— Слушай, Сиги, мне ещё вот что интересно — может, ты знаешь. У нас в группе двое парней из Бревика, так вот, они рассказывали, что у них в лесу какие-то жуткие звери, и что там есть гильдия охотников, которая платит тем, кто этих зверей истребляет. А вот здесь ничего такого даже близко нет. Почему так?

— Не знаю, — помотал головой Сиги. — Хотя дядя Форим как-то раз сказал, что в дальних местах Дельфор спит слишком беспокойно, и он с этим ничего сделать не может. Я тогда не понял, что он имел в виду. Да и сейчас не понимаю.

— Переспрашивать не стал?

— Он же не мне это говорил, — хмыкнул он. — Дядя Форим с прадедом ругался.

— Не ладят?

— Ещё как не ладят, — ухмыльнулся Сиги. — Не знаю почему. Только ты никому не рассказывай, что я тебе это сказал, — обеспокоенно добавил он.

— Ни слова не скажу, никому и никогда, — торжественно пообещал я. — Что-то скажу Арне, конечно, но только то, что ей необходимо знать. Но она точно никому ничего не скажет, насчёт этого можешь не беспокоиться. А Форим тебе что — в самом деле дядей приходится?

— Нет, он бабушке дядя, они с прадедом братья. Мне, наверное, его надо дедушкой звать, но я привык звать дядей. И ему так больше нравится.

— Закройте тетради, — распорядился Хеми Кирин. — На сегодня теории достаточно, поговорим о практике. Вы должны были заниматься дома созданием иголки, и я хочу знать, чего вы достигли.

— Ничего не достигли, — хмуро отозвалась Леста.

— Покажи, как ты это делаешь, — потребовал он.

Она показала; никакой иголки, разумеется, не появилось. Кирин кивнул и перевёл глаза на Эмана. Тот сидел с кислой физиономией; препод усмехнулся и не стал ничего у него спрашивать. Он мимоходом скользнул глазами по Сольси и обратился к Арне:

— Продемонстрируй свои успехи, Арна.

Она продемонстрировала. Могло показаться, что она прикладывает все силы, но я-то знал, что Арна может намного лучше. Впрочем, преподаватель кивнул с довольным видом. Затем настала моя очередь:

— А у тебя получается материализовать иголку, Артём?

Если бы Сиги меня не предупредил, я бы честно признался, что у меня получается — пусть с напряжением всех сил и совсем крохотную. Но раз Дельгадо считает, что мне нельзя позволить стать слишком сильным, то хвастаться успехами определённо не стоит.

— Сложно сказать, является ли это успехом, почтенный, — ответил я с виноватым видом. — Создать ничего не получается, но какой-то металлический проблеск у меня временами мелькает.

Арна согласно прикрыла глаза и еле заметно кивнула — идею поменьше рассказывать о своих достижениях она сразу и горячо поддержала.

— Это превосходный результат, Артём, — одобрительно кивнул Хеми. — Можешь смело назвать это успехом. Честно сказать, я этого не ждал. Великий Дельгадо говорил, что ты необычайно силён — я поначалу в это не вполне поверил, а сейчас вижу, что великий верно оценил твой потенциал.

Я был готов к чему угодно, но такой реакции совершенно не ожидал.

— Не понимаю, почтенный, — растерянно сказал я. — Задание было создать иголку, и я не справился. Почему это превосходный результат?

— Потому что создание вещи из своей энергии — это задача скорее для великого, — снисходительно усмехнулся он. — Я вас просто слегка обманул. С обычными студентами, что доходят до моего предмета на пятый-шестой год обучения, такой фокус, разумеется, не сработал бы, но с первокурсниками, которые ничего не знают о своих возможностях, всё получилось.

Теперь уже вся группа уставилась на него в полном недоумении.

— Это было для вашего же блага, — с добродушной улыбкой пояснил Хеми. — Это упражнение очень важно, но вряд ли вы стали бы делать его с таким старанием, если бы знали, что вы в принципе не способны получить никакого результата. Во всяком случае, у моих студентов упражнение по навыку конвертации энергии одно из самых нелюбимых — сложное, требует массы усилий, и результат совершенно незаметен. Очень трудно заставить себя делать его с полной отдачей, так что некоторым приходится мучиться месяцами. Однако это упражнение совершенно необходимо для перехода к практической материализации — без базового навыка конвертации энергии не выйдет никакой материализации. И в вашей группе некоторые уже готовы к ней перейти, а вот остальным следует продолжать делать то, что делали. Кстати, Леста — ты пока не готова перейти к практике, но уже очень близка. Великолепный результат, поздравляю! Продолжай в том же духе, и мы с тобой, возможно, дойдём до обсуждения личного ученичества.

Леста растерянно оглянулась на нас с Арной, и Хеми понял её правильно.

— Не смотри на них, — усмехнулся он. — Артёма или Арну я взял бы с удовольствием, но вряд ли их заинтересует моё предложение. У них свой путь. Однако вернёмся к теме занятия. Напрашивается логичный вопрос: если создание обычной иголки даже от великого магика требует заметного усилия, то как же великие создают вещи намного сложнее, не говоря уж о целых секторалях? Ответ вам может показаться неожиданным: они ничего не создают. Все вы знаете, что материя — это всего лишь другое фазовое состояние энергии, можно сказать, это кристаллизованная энергия. Но есть ещё один важный момент, который часто упускается из виду: энергия кристаллизуется не сама по себе, это делает душа. Душа есть у всего, даже у самой ничтожной песчинки! Конечно, душа песчинки крайне примитивна и даже близко не может сравниться с душой человека, но она есть. Материя без души, мёртвая материя, существовать не может — это верно для всей Вселенной. Это верно даже для Мёртвого мира.

— Мёртвый мир на самом деле не такой уж мёртвый, почтенный, — не удержался я от замечания.

— Да, я знаю, что на самом деле он полон жизни, — кивнул Хеми. — Скажу больше: я там даже был несколько раз. Безумно интересный мир, и его название выглядит совсем неподходящим. Но дело здесь в том, что так его назвали магики, а они имели в виду вовсе не жизнь в привычном понимании. Тот мир является миром низких энергий, и никакие трансформации там невозможны. Энергия во время творения кристаллизовалась там полностью, и мир застыл. Создание даже простой иголки является там совершенно непосильной задачей, поскольку свободная энергия в том мире отсутствует. Правильнее было бы назвать его Застывшим или Статичным миром, но что есть, то есть.

— Благодарю тебя за объяснение, почтенный, — вежливо сказал я.

— Кстати, святоши взяли от нас это название, совершенно не понимая, что за ним стоит. В соответствии с их догматами, это действительно мёртвый мир, из которого Великая Мать вывела достойных, и таким образом их спасла. В общем, за пределами Дельфора советую не обсуждать этот вопрос, да и вообще не стоит обсуждать ничего связанного с фундаментальными вопросами, будь то энергия, материя или сотворение мира. Жрецы крайне агрессивно реагируют на всё противоречащее их священным книгам.

Он оглядел группу, убеждаясь, что его слова все восприняли всерьёз. Во всяком случае, я действительно воспринял их серьёзно — историю я знал неплохо и прекрасно помнил, что в случае расхождения мнений любые жрецы обязательно стараются очистить душу заблуждающегося от греха ереси, а лучшим средством для очищения у них признаётся костёр. Да и Арна меня тоже предупреждала, что в разговоре со жрецами нужно очень тщательно следить за тем, что говоришь.

— Таким образом, на самом деле мы не занимаемся сотворением вещей, — продолжал Хеми. — Мы создаём образ вещи, призываем подходящую душу, а затем даём ей начальный толчок своей энергией. Вот для того, чтобы дать начальный толчок, вам и необходим отработанный навык конвертации энергии. Своей энергией вы только начинаете материализацию, как бы обрисовывая контур предмета, а душа предмета делает остальное. В отличие от вас, она способна оперировать свободной энергией мира. Или Дыханием Матери, если кому-то из вас так привычнее.

— А почему мы неспособны управлять свободной энергией? — заинтересовалась Леста.

— Твоя душа способна, конечно, ведь именно она и создала тебя в материальном мире. Возможно, она может создать что-нибудь ещё, но пока что никому не удалось заставить душу сделать хоть что-то сверх своего воплощения. Если ты найдёшь такой способ, то это, безусловно, будет прорывом в развитии магии. Не говоря уж о том, каким взлётом это будет для тебя лично.

Леста вздохнула. Она была совсем не против совершить какой-нибудь научный прорыв, но пока что вероятность этого явно была невелика.

— Говоря короче, мы не создаём предмет, а всего лишь помогаем душе предмета воплотить его. Артём, попробуй сделать это.

Я представил во всех деталях обычную швейную иголку — слегка потемневшую от времени, но по-прежнему острую. С большим ушком, куда можно продеть толстую нитку. В какой-то момент это представление настолько меня захватило, что аудитория ушла куда-то на второй план, и перед глазами осталась только эта иголка во всех мельчайших деталях. И когда она стала почти реальной, я попытался вместе с ней почувствовать духовный план, который для меня с некоторых пор стал ощущаться знакомым и привычным. Отклик пришёл очень быстро, и иголка застыла уже на самой грани реальности. Я почувствовал, что она в самом деле обрела что-то вроде души, и достаточно дать совсем небольшой толчок, чтобы эта иголка воплотилась в материальном мире. К счастью, я опомнился вовремя.

— Не получается, почтенный, — с сожалением вздохнул я. — Принцип я понял, но надо тренироваться.

— Духовный план ощутить очень нелегко, — понимающе кивнул Хеми. — Я дам вам с Арной методички с упражнениями, работайте. Через три месяца вы должны суметь создать настоящую иголку — это, конечно, очень непросто, но я уверен, что для вас это вполне реальный результат. Если, конечно, вы приложите достаточно усилий.

— Мы обязательно приложим, — пообещал я.

— Докладывай! — резко приказал Дельгадо.

Леран усилием воли подавил панику, но сердце у него пропустило удар. Все знали, что великий Дельгадо — суровый, но справедливый руководитель. Промахи подчинённых он прощал очень неохотно, однако, проявляя должную старательность, с ним вполне можно было работать. Леран Сторн совершенно точно знал, что это чепуха, и подобный портрет великого Дельгадо был невероятно наивным. На самом деле великий был совершенно беспринципной и безжалостной сволочью. Увы, это знание Леран получил исключительно на своём печальном опыте, и тот же самый опыт подсказывал ему, что делиться подобным знанием с другими было бы крайне неумным поступком.

В поле зрения великого Леран попал пятнадцать лет назад. Он был не особо примечательным сотрудником Обители — на хорошем счету у начальства, с достойным жалованьем и неплохими перспективами. Всё изменилось после одного события — настолько шаблонного, что это заставляло лишь поморщиться от затасканности сюжета. Командировка, которая должна была занять по меньшей мере пять дней, внезапно сорвалась, и Леран неожиданно для себя вернулся домой уже на следующий день. Непредвиденным его возвращение оказалось и для любимой жены, которую он обнаружил в супружеской постели в компании соседа.

Леран был, вне всякого сомнения, цивилизованным человеком, и даже в такой ситуации, скорее всего, предпочёл бы решить вопрос цивилизованно. Но общение жены с гостем уже подходило к самому пику и было настолько бурным, что любовнички не обратили ни малейшего внимания на Сторна, который в полном ошеломлении стоял в дверях, круглыми глазами наблюдая за представлением. Не исключено, что Леран сдержался бы даже здесь, если бы не диалог, которым сопровождался процесс. Сосед требовал от его жены признания, что она шлюха, а та не только охотно в этом признавалась, но и со всем возможным усердием старалась это доказать. Лерану ничего не оставалось, кроме как тоже согласиться с этим фактом. Таким образом, все присутствующие достигли в данном вопросе полного консенсуса, и именно в этот момент разум Сторна, наконец, полностью отключился, а глаза его заволокло красной пеленой.

Парочка умерла мгновенно — после многие говорили, что это не такая уж плохая смерть. Осознать происходящее они не успели — да если бы даже и успели, вряд ли бы это им помогло. Разница в силах была слишком велика — Леран, скорее всего, просто не заметил бы сопротивления.

Стражу он вызвал сам. Дело было совершенно ясным — любовники навечно застыли в той позе, в которой их застал удар ревнивого мужа. Их и похоронили вместе, в нестандартном гробу. Присяжные, да и сам судья, искренне сочувствовали Сторну, но об оправдательном приговоре не могло быть и речи — двойное убийство есть двойное убийство. Не помогло даже изрядное количество собранных в его защиту подписей, и Лерана приговорили к высшей мере: изгнанию из Дельфора.

Такой приговор мог бы вызвать у обычного человека лишь снисходительную усмешку, да и у обычного магика тоже. Но ксой даже начального посвящения не может существовать вне Дельфора, а третье посвящение Лерана Сторна надёжно гарантировало, что его жизнь за пределами Дельфора будет совсем недолгой, а смерть весьма мучительной. На том бы и закончилась эта в высшей степени заурядная история, но на Лерана обратил внимание сам Дельгадо. Великий поговорил с ним и после некоторого раздумья приказал отложить исполнение приговора на полгода. Потом ещё на полгода, потом ещё и ещё. Так Леран и существовал на положении бесправного раба Дельгадо, живущего исключительно из милости — очередной отсрочки могло и не последовать, и об этом великий не давал ему забывать ни на мгновенье.

И вот сейчас Леран Сторн стоял перед Дельгадо, полный мрачных предчувствий. Великий явно был не в духе, и обрадовать его было совершенно нечем. Обманывать, впрочем, было ещё опасней, и Леран ответил, ощущая себя прыгающим с обрыва:

— Мне нечего доложить, великий.

Дельгадо резко поднял голову и уставился на Лерана. Сердце у того ухнуло вниз.

— Поясни, — приказал великий, пристально на него глядя.

— Его зверь убивает моих мышей практически сразу. Как бы они ни прятались.

— Не понял, — с недоумением сказал Дельгадо. — Как такой большой зверь может выковырять маленькую мышку откуда-нибудь из-за шкафа?

— Я и сам этого не понимаю, великий, но мои мыши живут там буквально несколько минут. На открытом месте они никогда не появляются, но зверь каким-то образом их чует и достаёт из любой щели.

Дельгадо нахмурился и погрузился в размышления, выбивая пальцами на столе какой-то ритм.

— Никогда про такое даже не слышал, — наконец, сказал он. — Хотя фамильяр у него, конечно, очень необычный. А что насчёт птиц?

— Совершенно бесполезны, великий, — ответил Леран, с облегчением чувствуя, что гроза прошла стороной. — Как только птица подлетает поближе, она погибает ещё быстрее мыши. На моих глазах зверь подпрыгнул чуть ли не до крыши и сбил птицу лапой. Да и вообще от птиц мало толку — в дом они залететь не могут, а на улице объект практически не ведёт разговоров.

— Однако непонятно, почему такой большой зверь интересуется настолько ничтожной добычей, — задумчиво заметил Дельгадо. — По идее, он не должен обращать внимания на таких маленьких существ — разве что они у него перед самым носом будут мелькать.

— Он и не обращает внимания, великий, — ответил Леран. — Обычными птицами он совершенно не интересуется. Думаю, и обычными мышами тоже.

— В таком случае выясни, каким образом он чувствует разницу, — распорядился Дельгадо.

— Не по запаху, великий. Я полностью уверен, что запах идентичен живой мыши. Во всяком случае обычные кошки никакой разницы не чувствуют.

— То есть ты хочешь сказать, что его зверь каким-то образом ощущает мозговую активность?

— Вероятнее всего, он видит энергетические потоки, великий, — почтительно возразил Леран.

— Получается, мы следить за ним вообще не можем — так, что ли? — раздражённо осведомился Дельгадо.

— Я ищу варианты, великий, — торопливо сказал Леран. — Но пока ничего подходящего не вижу. Можно было бы попробовать настоящих мышей, но работы по теме модификации животных были прекращены после того, как мы успешно освоили создание синтетических организмов. Да и перспективы такого подхода тоже вызывают сомнения — пусть исходный организм натуральный, но цепи управления и связи неизбежно будут вносить искажения в энергетическую картину. Мне кажется, такой мышью обмануть зверя не получится.

— Неприятно, — поморщился Дельгадо. — Однако нам обязательно нужно как-то держать его под контролем. Твои предложения?

— Насколько я знаю, фамильяра возможно уничтожить, — деликатно напомнил Леран.

— Не уничтожить, — поправил его Дельгадо, — а оборвать духовную связь, чтобы дух освободился. Впрочем, эффект будет тем же самым: фамильяр уйдёт навсегда.

Он надолго задумался. Леран почтительно ждал.

— Нет, об этом будем думать совсем в крайнем случае, — наконец, сказал Дельгадо. — Неясно, получится ли разорвать духовную связь — какой-то неправильный у него фамильяр. Сам же рассказываешь, что он твоих мышей давит, а обычный фамильяр этого не стал бы делать. Обычный фамильяр на мышей и внимания бы не обратил без прямого приказа. И даже если получится духовную связь оборвать, это может плохо кончиться. Это может очень не понравиться тому, кто этого фамильяра подарил.

— Можно поручить это сделать кому-нибудь, кого не жалко, — осторожно предложил Леран.

— Тебе, например? — саркастически усмехнулся Дельгадо. — Если не разбираешься в вопросе, то лучше молчи вместо того, чтобы говорить глупости. Духовную связь разве только я смогу оборвать, а меня совсем не тянет разбираться с великим духом. В общем, этот вариант пока оставим.

— У меня нет других предложений, великий, — вздохнул Леран.

Дельгадо покивал в глубокой задумчивости.

— Значит, так, — придя к какому-то решению, начал распоряжаться он. — Эти глупости с мышами заканчиваем, всё равно полезной информации от них почти нет. Больше всего меня интересует реальный уровень объекта — есть у меня подозрение, что он его порядком занижает. Этот момент надо обязательно прояснить. И если он действительно пытается скрыть свой уровень, то возникает много вопросов… В общем, сделаем так: я пошлю его в северное святилище…

— Ты хочешь направить его путём ксоя, великий⁈ — Леран так изумился, что осмелился перебить.

— Нет, про это пока речи нет, — поморщился Дельгадо. — Просто посмотрим, как на него отреагирует Дельфор. А ты за ним проследишь.

— В Бревике опасный лес, — намекнул Леран.

— Вот именно. Ты кого-нибудь там аккуратно на него наведёшь. И оценишь его реальный уровень силы.

— А если он не справится?

— Тогда он, наверное, и для меня будет бесполезным, — хмыкнул Дельгадо. — Впрочем, поможешь ему, если увидишь, что не справляется. Вроде как ты тоже охотник — услышал шум битвы и пришёл на помощь. А там посмотрим, что с ним делать.

Семестр для нас с Арной промелькнул незаметно. Мы настолько усердно погрузились в учёбу, что приход сессии оказался для нас совершенно неожиданным. Во всяком случае, я от непрерывной учёбы отупел настолько, что потерял всякое ощущение времени. Насчёт Арны не уверен, но надеюсь, что ей это далось всё-таки легче, чем мне.

Сегодня мы сдавали высокоэнергетические преобразования. Хеми Кирин оглядел нас, задерживаясь взглядом на каждом. Тот, на ком он задерживался, начинал нервно ёрзать. Арна, впрочем, ёрзать не стала, а встретила его взгляд своим. У Хеми промелькнула лёгкая улыбка, и на этом он закончил свою психологическую атаку. До меня его взгляд не добрался.

— Экзамена у вас не будет, — заявил он, отчего студенты начали недоумённо переглядываться. — Во-первых, мой предмет рассчитан на изучение уже состоявшимися и достаточно сильными магиками. Смешно ожидать хоть каких-то успехов от первокурсников. Во-вторых, я и так прекрасно знаю, чего от каждого из вас ожидать. Экзамен мне для этого не нужен.

Я почувствовал ясно различимые эмоции радости и облегчения. Сдавать ВЭП явно никто не жаждал.

— Собственно, на этом мы с вами и расстаёмся, — продолжил он. — В следующем семестре моего предмета у вас уже не будет.

— Но мы же ничему не научились, почтенный! — не выдержал я.

— Отчего же ничему? — тонко улыбнулся он. — Вы научились создавать иголку. Теперь вы всегда сможете заштопать свои штаны, чтобы не сверкать прорехой на заднице. В некоторых обществах целым штанам придаётся несоразмерно большое значение. В Дельфоре, кстати, тоже.

— В самом деле, невероятно полезная способность, — кисло заметил я.

— Уверен, что ты говоришь это серьёзно, — с иронией заметил Хеми. — Ну ладно, шутки шутками, но вы действительно многому научились. Пусть вы только прикоснулись к основам высокоэнергетических преобразований, вам это немало дало. И скоро вы это обязательно поймёте — даже Сольси, который весь семестр откровенно халтурил. Да-да, Сольси, я все твои детские хитрости прекрасно видел. Не считай преподавателей дураками, в Обители таких нет. Твоё отношение к учёбе всем давно известно, и уже совсем скоро для тебя наступит время расплаты. Очень советую задуматься пока ещё не поздно.

Сольси насупился и буркнул что-то неразборчивое.

— Ну, с Сольси всё понятно, — усмехнулся Хеми. — Теперь поговорим о тебе, Эман. Каких-то выдающихся успехов у тебя нет, но расстраиваться не стоит. У тебя нормальный уровень, то есть средний уровень первокурсника. Девять из десяти магиков Дельфора начинают именно так. Великим ты вряд ли станешь, но при должном упорстве вполне достигнешь уровня заметно выше среднего. В большинстве своём магики доходят до некоего приемлемого уровня и на этом успокаиваются. Надеюсь, ты всё же не успокоишься и достигнешь большего. Все задатки для этого у тебя есть.

Он перевёл взгляд на Лесту.

— Ты очень меня порадовала, Леста. Обещать что-то рано, но попозже мы сможем поговорить поконкретнее. Если тебе будет по-прежнему интересен мой предмет, подойди ко мне года через три. И если ты будешь продолжать в том же духе, мы обязательно обсудим твоё ученичество, и не исключено даже, что личное.

— Благодарю тебя за высокую оценку, почтенный, — смущённо ответила Леста. — Я постараюсь тебя не разочаровать.

— Эта оценка заслужена, — тепло улыбнулся он ей. — Теперь с тобой, Арна. Меня, и не только меня, очень печалит, что тебе придётся нас покинуть. Впрочем, ты ведь можешь и передумать.

— Даже если я передумаю, привязка к уделу останется, — грустно сказала Арна. — А значит, останутся те, кто будет на меня охотиться.

— В Дельфоре ты сможешь жить в безопасности и с привязкой к своему уделу, — заметил Хеми. — А что касается привязки, то скинуть её возможно. Например, ксой высокого посвящения… впрочем, я слишком разговорился. Достаточно сказать, что возможность жить в Дельфоре у тебя есть, и Дельфор тебя охотно примет.

— Я буду иметь в виду, почтенный, — вежливо ответила Арна.

Он кивнул ей и посмотрел на меня.

— С тобой, Артём, я хотел бы поговорить отдельно. С остальными я прощаюсь и желаю всего наилучшего. Все, кроме Артёма, свободны.

— Я подожду тебя внизу, — шепнула мне Арна, проходя мимо.

— Что касается тебя, Артём, то меня просто поражают твои возможности, — сказал Хеми, когда все студенты, наконец, покинули аудиторию. — И очень печалит, что ты вынужден их скрывать.

— Скрывать, почтенный? — показательно удивился я.

— Очень сложно скрыть свои возможности от опытного преподавателя, который внимательно наблюдает за твоими действиями, — усмехнулся он. — Думаю, это вообще никому не по силам.

— И что теперь? — помрачнел я.

— Я обязан докладывать о том, что вижу, — пожал он плечами. — Но не обязан докладывать о своих предположениях. Вот я и не докладываю. И не собираюсь.

— Благодарю тебя, почтенный, — насторожённо сказал я.

— Благодарить излишне, — махнул он рукой. — Видишь ли, мне очень многое не нравится в этом деле, и я не хочу участвовать в каких-то мутных затеях. Пусть это и затеи вышестоящих. То есть, я, конечно, обязан выполнять приказы, но приказы можно выполнять по-разному, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Но что именно тебе не нравится, почтенный? Извини за вопрос, мне просто вообще непонятно, что вокруг меня происходит.

— Тебе непонятно? — задумался он. — Да, это только подтверждает моё предположение. Видишь ли, мой предмет очень сложен, и преподавать его обычному первокурснику бессмысленно. Он просто не в силах его постичь. Однако у вас действительно очень талантливая группа — даже лодырь Сольси на многое способен, а про вас с Арной и говорить нечего. Когда я познакомился с вашей группой поближе, то подумал, что в таком эксперименте может быть некоторый смысл. Совсем, впрочем, небольшой смысл, поскольку требуемой базы у вас всё-таки нет. И вот внезапно, несмотря на ваши успехи, мой предмет со следующего семестра снимается. Создаётся впечатление, что его поставили в расписание исключительно для того, чтобы ты научился создавать иголки. Выглядит это невероятно глупо и напрашивается совершенно логичное предположение: либо великий Дельгадо совсем выжил из ума, либо за всем этим стоит какой-то мутный замысел, и меня используют втёмную. В маразм великого я поверить никак не могу — от маразма он очень и очень далёк. Так что остаётся только второй вариант.

Я молчал, не понимая, почему он мне это говорит и чего от меня хочет. Хеми, однако, не стал томить меня долго:

— Я не могу тебя больше обучать, но могу дать несколько советов. Тебя это интересует?

— Разумеется, почтенный, — ответил я. — Буду благодарен тебе за советы.

— Не создавай еду, это слишком сложно, и практически наверняка закончится для тебя плохо. Без хорошего понимания биохимии создание сложной органики вряд ли будет успешным. Тебе ведь надо создать не что-то, выглядящее как еда, а то, что действительно можно съесть без вреда, а желательно, и с пользой. Даже с водой будь осторожен — если будешь невнимателен, в ней могут оказаться нежелательные примеси.

— Я не задумывался об этом, — признался я. — Это хороший совет, почтенный.

— Люди почему-то редко над этим задумываются, — усмехнулся он. — Еда и питьё — вещи настолько для нас привычные, что мало кто понимает, насколько сложна простая корочка хлеба. Создать что-то съедобное обычно получается на четвёртый-пятый год изучения высокоэнергетических преобразований, при этом мы требуем сначала пройти дополнительный курс прикладной биохимии. Ты, конечно, далеко выходишь за обычные рамки, но всё же не рискуй. Разве что в самом крайнем случае, и даже тогда употребляй такую еду очень осторожно. Ну знаешь, как пробуют незнакомые ягоды и грибы.

— Я запомню это, почтенный, — кивнул я.

— Создавай простые вещи как можно чаще. К более сложным задачам переходи не раньше, чем сможешь создавать простые вещи не задумываясь, привычным усилием. И не считай, что сможешь достичь этого быстро.

— Даже мысли такой не было, почтенный, — заверил его я.

— Постоянно вглядывайся во всё вокруг, пытаясь вникнуть в структуру вещей, понять их суть. Звучит туманно, конечно, но яснее вряд ли кто сможет сказать. Как я уже говорил вам всем: высокоэнергетические преобразования — это чисто практическая дисциплина. Теории у нас почти нет, зато упражняться надо больше, чем где-либо.

— Я понял, о чём ты говоришь, почтенный, — кивнул я. — Душа вещи должна соответствовать её сути. Чтобы создать вещь правильно, нужно полностью понимать и суть вещи, и то, какая душа ей подходит.

— Я не ошибся в тебе, Артём, — одобрительно сказал Хеми. — Ты действительно понял главное. Достичь чувства вещи непросто, но без этого невозможно продвинуться ни на шаг. Собственно, именно в этом и состоит суть высокоэнергетического преобразования: познать суть вещи и найти для неё подходящую душу. Вещь с неподходящей душой долго не проживёт.

— Я обязательно буду тренироваться, — пообещал я. — Пусть это займёт годы, но возможности просто потрясают.

Хеми одобрительно кивнул — он определённо именно это и хотел услышать.

— И последний совет, который я хочу тебе дать: не пытайся создать что-то живое. Душа простого предмета только называется душой — на самом деле это примитивная духовная структура, всего лишь простой осколок. На духовном плане такие осколки везде, как на материальных планах песок и камни. Душа живого — это нечто иное, у такой души уже есть свои желания и цели, которые могут противоречить твоим. Без опыта ты легко можешь привлечь совсем неподходящую душу. Например, вселить в хомячка душу, более подходящую для тигра. Или даже разумную душу.

— Такое возможно? — поразился я.

— Почему же нет? — хмыкнул он. — Вполне возможно. Даже в простой предмет вроде меча можно вселить разумную душу. Но это совсем непросто сделать, и сделать это случайно вряд ли получится. А вот если не уметь правильно соразмерять силу, то вполне возможно вселить по ошибке в безобидное животное злобную тварь вроде росомахи. Ничего хорошего из этого не выйдет, конечно — душа той же росомахи в неподходящей оболочке, скорее всего, озлобится настолько, что никакой пользы от неё не получишь…

Он внезапно прервался и задумался вспоминая.

— А знаешь, я здесь неправ. Может быть и польза — смотря что понимается под пользой. Припоминаю случай, когда в мышь специально вселили душу ласки и запустили её ночью в дом врага. Мышь убила всю семью — просто перегрызла всем горло во сне. Не убила только собаку — не смогла справиться с шерстью, всё-таки зубы мыши не вполне для этого приспособлены. Но успела эту собаку сильно потрепать, прежде чем та её задушила.

— Заниматься подобными вещами я не хочу и не буду, — покачал я головой.

— Я так и думал, — кивнул он. — Это был просто пример того, к чему может привести несоответствие души.

— А скажите, почтенный, — вдруг пришла мне в голову мысль, — не таким ли образом создаются фамильяры?

— Так и знал, что ты обязательно додумаешься это спросить, — с усмешкой сказал Хеми. — Нет, не таким образом, но очень похожим. Фамильяр не доводится до материализации: формируется образ, вселяется подходящая душа, и на этом создание останавливается — собственно, в точности, как поступаешь ты, когда пытаешься изобразить, что не в силах создать эту несчастную иголку.

Я смутился и, по-моему, даже слегка покраснел.

— Не пытайся провернуть такой фокус с великим Дельгадо, — серьёзно посоветовал Хеми. — Он подобную шутку не оценит, поверь. Так вот, о фамильяре: затем у этой заготовки создаётся духовная связь с владельцем, которая и стабилизирует фамильяра в духовной форме. Связь и есть самое сложное — допустим, заготовку существа я смог бы создать, а вот чтобы протянуть духовную связь, нужно быть великим. Хотя, пожалуй, я и заготовку создать не смог бы — душа там вроде бы тоже требуется особая, и мне неизвестны условия, которым она должна соответствовать. Но довольно разговоров — всё, что я хотел тебе сказать, я сказал.

— От всей души благодарю тебя, почтенный, — сказал я вставая и кланяясь.

Праздновать успешное завершение сессии группа решила в той же «Рыбе к пиву». Успешное — потому что вся группа сдала без долгов, даже лентяй Сольси. Впрочем, преподы не упустили возможности оттянуться на нём от души, и сессия ему лёгкой не показалась. Хотя она никому лёгкой не показалась, и мне тоже.

Проще всего оказалось сдать зачёт по формациям — комиссия из трёх магиков, в которую, кстати, наш преподаватель Варик Дремен не входил, минуты две рассматривала меня через какие-то непонятные аппараты. Затем, ни слова не говоря, мне проставили зачёт и махнули в сторону выхода. У остальных всё прошло в точности так же — за исключением опять же многострадального Сольси, которого рассматривали с разных сторон минут десять, но зачёт в конце концов всё-таки поставили и ему.

Сложнее всего мне дались низкоэнергетические трансформации — не совсем понятный для меня предмет, больше всего похожий на алхимию. В университете я изучал, конечно, вульгарную алхимию, но мне эти знания совершенно не пригодились. Общеизвестно, что вульгарная алхимия, которая изучает преобразования веществ без использования Силы — это наука об электронных оболочках атомов. Однако здесь об электронных оболочках не упоминалось ни словом, а когда я спросил об этом преподавателя, он просто не понял, о каких ещё оболочках я говорю. Зато нам пришлось заучивать чудовищных размеров таблицы совместимости и диаграммы преобразований. Ответ на теоретическую часть билета занял у меня десять листов, а в качестве практического задания в стакан воды бросили кусок графита и попросили меня превратить воду в уксус. Формулу уксусной кислоты я помнил прекрасно, и это знание мне здорово помешало: первоначальная попытка синтеза по формуле закончилась созданием формальдегида. К счастью, преподаватель в это время отвлёкся на Сольси, и моего провала не заметил. Уксус я в конце концов получил, но окончательно уверился, что мои университетские знания лучше побыстрее и попрочнее забыть.

В общем, сессия вышла успешной, но совсем не лёгкой, так что идею немного расслабиться под пиво все без исключения восприняли с одобрением. Даже Арна оказалась не прочь немного выпить, хотя для вида сморщила носик. Меня она этим, разумеется, не обманула.

Я сделал большой глоток холодного пива и зажмурился от удовольствия. Даже не подозревал, насколько сессия меня вымотала, а сейчас вот вдруг ощутил. Я закинул в рот кусочек тёшки и окончательно почувствовал, что жизнь удалась. По крайней мере, сегодня вечером она точно удалась.

— У кого какие планы на каникулы? — спросила Леста, отпив вина и закусив ломтиком сыра. Плебейская копчёная тёша наших девочек не заинтересовала.

— Каникулы… — с придыханием отозвался Сольси.

— Его подружка уже все каникулы распланировала, как она будет Сольси использовать, — со смешком заложил друга Эман.

— Завидуй молча, — добродушно отмахнулся Сольси. Сегодня его невозможно было пронять такой слабой подколкой.

— Мне Дельгадо какую-то практику придумал, — признался я. — Арна тоже со мной едет, я не смог убедить её остаться.

— Что ещё за практика? — удивилась Леста.

— Да какая там практика, — махнул я рукой. — Он просто решил сгонять меня с поручением и обозвал это ученической практикой. Нужно съездить в Бревик, найти там в лесу какую-то ерунду вроде алтаря и положить на него предмет, который он дал. Завтра мы ещё здесь, у Арны вечером заседание квартального комитета, а послезавтра рано утром и двинемся. Посмотрим заодно на вашу родину, парни. Кстати, если нужно что-то передать вашим родным, или наоборот, привезти от них что-то, обращайтесь, нам не трудно.

— Ты в наш лес пойдёшь, что ли? — они вытаращились на меня, как на безумца, который собрался шагнуть с крыши, и одной ногой уже над пропастью.

— Пойду, раз великий послал, — пожал я плечами.

— Ты просто не понимаешь, что такое наш лес, Артём, — покачал головой Эман. — Даже сильному магику там трудно придётся, а ты даже близко не сильный. Ты пока вообще не магик.

— Ну, я на магию, в общем-то, и не полагаюсь особо, — уверенно сказал я. — К тому же со мной ведь Арна едет. Я за этой девчонкой как за каменной стеной.

Арна тихонько фыркнула, спрятав улыбку за бокалом.

— Ты не понимаешь, — повторил Эман.

— Объясни, пожалуйста, — попросил я. — Мы же приезжие, и плохо понимаем, что у вас здесь и как.

Эман поколебался немного, а потом взял бумажную салфетку и нарисовал на ней что-то вроде фасолины с одним концом сильно шире другого, и заметно изогнутую.

— Вот смотри: это Дельфор, — сказал он, указывая на рисунок. — А это город Дельфор, где мы находимся — кстати, в других городах его чаще Обителью называют, — он нарисовал кружок ближе к узкому концу фасолины.

Совсем рядом с Дельфором с узкой стороны он нарисовал кружок поменьше, и совсем близко к краю узкой части ещё один.

— Вот этот город рядом — Абдель, а подальше Эшли, — ткнул он пальцем в рисунок. — А наш Бревик в северной части.

Он нарисовал новый кружок далеко вверху, в середине широкой части.

— Видишь, что получается? В Дельфоре четыре города… ну, Абдель совсем маленький, он, можно сказать, пригород Дельфора… неважно, всё равно это город. В общем, из четырёх городов три расположены в южной трети Дельфора. В трети по длине, а по площади это, наверное, одна пятая всего. А на остальной огромной площади один Бревик, и деревень там всего несколько. Понимаешь?

— Не совсем, — признался я. — Что из этого следует?

— В Бревике всего пятеро ксоев, — со вздохом объяснил он мне как тупому. — Север Дельфора — это земли дикой магии.

— А кто такие ксои? — сразу же спросила Леста.

Эман сбился и с недоумением посмотрел на нас.

— Они же приезжие, ты забыл, что ли? — с намёком напомнил ему Сольси.

— Точно, как-то вылетело из головы, — со вздохом кивнул Эман. — Ладно, в общем-то, здесь большого секрета нет. В Дельфоре есть разные виды посвящения. Например, ксои — это посвящённые, которые могут забирать лишнюю магию. Дикую магию Дельфора. Ксой её как-то успокаивает, может даже, одним своим присутствием, я не знаю. В Обители ксоев много — мы, наверное, как раз поэтому и гуляли в здешнем лесу, как в парке.

— То есть ксой служит как бы предохранителем? — переспросил я. — А ему самому что такое посвящение даёт?

— Я о ксоях очень мало знаю, — пожал плечами он. — Точнее, совсем ничего не знаю. Да никто про них ничего толком не знает, болтают, что в голову придёт. Если вам будут что-то про ксоев рассказывать — не верьте, это наверняка враньё. Зато все точно знают, что обычного магика ксой может прибить одним щелчком. Возможно, и великого прибьёт — обычного великого, конечно, не из Дельфора. И хватит об этом, не стоит о них говорить.

— Не будем, раз не стоит, — согласился я. — Ты говорил, что есть разные виды посвящения. Какие ещё посвящения бывают?

— Ну у тебя и вопросы, — усмехнулся Эман. — Откуда мне это знать? Я ничего и не знаю. Только про клотсов знаю, но про них все знают.

— Мы не знаем, — намекнул я.

— Это на самом деле не совсем посвящение, а наказание по приговору суда, — объяснил он. — Клотс не забирает, а наоборот, отдаёт магию. Потом долго от этого отходят. Иногда бывает, что и год в клотсах присуждают, но там уже не факт, что твоя родная магия полностью восстановится. Хотя бывает, что через год-два магия всё-таки возвращается. Но целый год очень редко дают, конечно, обычно месяц, редко два. Даже месяца в клотсах любому хватает, чтобы раскаяться и больше так никогда не делать.

— А держат такого где? В тюрьме?

— Нет, конечно, — он удивлённо посмотрел на меня. — Живёт как обычно — ну, если это можно назвать жизнью. Про тюрьмы у нас в школе учат, но в Дельфоре их нет. Зачем предоставлять преступнику жильё и питание за счёт граждан? Пусть у себя дома сидит. Если денег нет, пусть идёт мусор убирать или канализацию чистить — на другую работу клотса не возьмут. Да он и не сможет нормальную работу делать, самочувствие не позволит.

— А клотс разве не может взять и уйти из Дельфора?

— Он же посвящённый, куда он уйдёт? Связь с Дельфором его за несколько дней высосет, он просто сдохнет в мучениях, вот и всё.

— То есть одни забирают магию, а другие отдают. В чём смысл?

— Ксои забирают дикую магию, — объяснил он. — А клотсы отдают нейтральную, которую можно для чего угодно использовать. Лавки её покупают, мастерские, лечебницы, да мало ли кто. У того же кузнеца, к примеру, личной магии не хватит металл греть, он для своего горна у города магию докупает.

Ну да, вряд ли здесь кому-то позволят рубить лес на дрова, а привозной уголь, скорее всего, дороже магии выйдет.

— И много в Дельфоре клотсов? — осторожно осведомилась Леста.

— Да нет, откуда их много будет? — махнул рукой Эман. — Это ведь преступники, у нас их совсем мало. Ловят же моментально — приходит ксой и сразу определяет, кто и что сделал. Ну, можно ещё сбежать из Дельфора, конечно, но из-за мелочи лучше уж в клотсах месяц отгулять. А вот если сбежишь, за тобой пошлют команду охотников. Обязательно найдут и прикончат, спрятаться не выйдет. Так что лучше уж жить по закону, вот все по закону и живут.

Интересно, как много есть того, чего мы ещё не знаем о Дельфоре? Чем дальше, тем больше мне кажется, что за сахарно-карамельным фасадом скрывается что-то такое, чего и сами аборигены стараются не знать.

— В общем, я тебе очень советую отказаться от такой практики, — сказал Эман.

— Так и скажу великому Дельгадо, — саркастически заметил я. — Что Эман посоветовал отказаться.

— Да, отказаться не получится, наверное, — согласился он, с сочувствием посмотрев на меня. — Ну тогда просто будь осторожен.

В заседаниях квартального комитета Арна участвовала уже несколько раз, но те заседания были чисто формальными, с пустой повесткой. Просто попили чаю, поболтали-посплетничали и разошлись. Единственным плюсом, впрочем, очень даже немаленьким, было наведение контактов с соседями. У Арны это неплохо получилось — скромная и красивая девушка хорошо вписалась в уютный междусобойчик квартальной бюрократии. Перед красивой девушкой мужчины распушали хвосты, а поскольку Арна при этом вела себя скромно и застенчиво, женщины тоже отнеслись к ней благосклонно. Ну, или покровительственно, если говорить о тех, кто постарше.

Сегодняшнее заседание формальным, однако, не было — предстояло рассмотреть целых два дела, так что сегодняшний вечер томным не выглядел. Сегодня квартальному комитету предстояло как следует поработать. Тенка Ленади по этому поводу выглядела серьёзной и озабоченной — это было её первое настоящее заседание в качестве председателя, и она была твёрдо настроена показать всем, что выбрали её не зря.

— Ну хватит языками чесать, люди, — недовольно сказала Тенка. — Соберитесь, наконец, и давайте работать. Что у нас первым стоит, Арна? Давай оглашай дело.

— Первое дело по заявлению от Илены Дримт, проживающей на улице Лепестков, дом пять, — огласила Арна. — Заявляет о порче посадок ценных целебных растений жильцами двух прилегающих домов.

— Серьёзное дело, — удивлённо заметил Бран Бранс. — Будем передавать его нашему ксою?

— Не торопись, Бран, — поморщилась Тенка. — Прежде чем дёргать ксоя, надо сначала самим разобраться, а то получится, как в прошлом году. Ты как хочешь, а я больше не собираюсь позориться. Арна, что ещё по этому делу известно?

— Я опросила всех участников, — ответила Арна. — Заявительница действительно опустила в своём заявлении некоторые детали. В частности, то, что ответчиками являются соседские коты.

— Что? — в полном недоумении переспросила Тенка. Весь квартальный комитет непонимающе уставился на Арну.

— Суть дела состоит в том, что заявительница получила разрешение на ограниченное выращивание некоторых лекарственных растений и, в соответствии с разрешением, высадила растения на четырёх грядках. Когда растения практически созрели, она обнаружила, что грядка с валерианой лекарственной сильно разрыта и значительная часть посадки уничтожена. В процессе опроса заявительница Илена Дримт возложила вину на котов соседей, однако коты вину не признали. Обследование лап не обнаружило между когтей ни земли, ни остатков корней валерианы. Таким образом, первичный опрос виновных не выявил.

— Хозяева им лапы сразу же вымыли, что тут непонятного, — уверенно предположил Бран. — А если дело страже передать?

— Смеяться будут, — мрачно ответила Тенка. — Нам придётся это как-то самим решать. Просто закрыть дело тоже нельзя — знаю я эту Илену Дримт. Она нам жизни не даст, та ещё крыса. Будет жаловаться уже на нас во все инстанции. В общем, жду предложений.

— Наказать хозяев котов нельзя? — спросила Ули Кардаро — добродушная старушка, взявшая над Арной негласное шефство.

— На каком основании? Доказательства нужны, а слова заявительницы доказательством не являются. Свидетелей нет — если соседи и видели, как их коты грядку роют, признаваться не станут, не совсем же они дураки.

Квартальный комитет погрузился в глубокое раздумье.

— Так что, ни у кого нет предложений? — хмуро вопросила Тенка, обводя взглядом присутствующих. На Арне её взгляд остановился, — Ты хочешь что-то сказать, Арна?

— Это не моё, в общем-то, дело, — несколько виновато ответила Арна. — Моё дело протокол писать…

— Это ты брось, — решительно заявила Тенка. — У нас здесь все свои, за формальности мы не цепляемся. Если есть что сказать, смело говори.

— Ну, я думаю так: нам ведь на самом деле не нужно ничего решать. Нам нужно всего лишь показать, что мы всё сделали в рамках своих полномочий, и делегировать дело в другую инстанцию.

— Это как конкретно? — заинтересовалась Тенка.

— Конкретно первым пунктом вынести этой Илене Дримт предостережение о недостаточном контроле доступа к потенциально опасным растениям…

— Почему потенциально опасным? — перебила её Тенка.

— Если много этой валерианы съесть — ведь будет плохо?

— Будет плохо, конечно.

— Значит, она потенциально опасная. Вторым пунктом обязать Илену принять соответствующие меры для защиты жителей от опасных растений, а именно обнести грядки сплошной оградой. Чтобы коты больше за валерьянкой не лазили. А третьим пунктом обязать её обратиться в стражу для проведения полноценного расследования и установления виновных. Пусть стражники котам отпечатки лап снимают. А к нам никаких претензий не будет — сделали всё, что могли, меры приняли.

Комитетчики оживились и начали переглядываться.

— А ведь нормально получится, — с удовлетворением заметила Тенка кивая.

— Молодец, девочка, — похвалила Арну Ули. — Где ты так ловко научилась?

— Мне основы судопроизводства преподавали, — объяснила Арна. — С упором на практику. Правда, не в Дельфоре, но основы же везде одинаковые, на то они и основы.

— Я уже догадываюсь, кто у нас будет следующим председателем, — засмеялась Тенка.

— Не я точно, — смутилась Арна. — Я же приезжая. И после учёбы уеду.

— Ладно, не загадывай. С этим решили, давай следующее дело — что там у нас дальше?

— Соседи жалуются на семью Тендри, Кола и Замию, проживающих на Диагональной улице, дом двадцать семь. Я вообще не поняла сути жалобы, — виновато сказала Арна. — Там бред какой-то.

— Что за бред? — заинтересованно спросила Тенка.

— Они жалуются на шум, с этим всё понятно. А вот какой шум, там чушь какая-то, такого быть не может. Они заявляют, что регулярно, обычно вечером в выходной, Замия Тендри связывает мужа и хлещет его плёткой по… ну, то есть хлещет. И прочее в том же духе. А соседям мешают отдыхать их вопли и стоны.

Квартальный комитет оживился и заулыбался. У Арны пылали щёки.

— Ты ходила к ним для опроса? — с любопытством спросила Тенка.

— Не ходила, — отрезала Арна. — Ясно же, что это полное враньё.

— Почему ты думаешь, что враньё? — все заинтересованно уставились на Арну.

— Потому что если бы такое произошло, то жаловались бы не соседи, а муж. Но от Кола Тендри никаких жалоб не было.

— Приятно видеть, что у нас всё-таки есть неиспорченная молодёжь, — одобрительно заметила Ули, и щёки Арны стали совершенно пунцовыми.

— Ты просто не поняла, Арна, ничего страшного, — мягко сказала Тенка. — Это всё по доброму согласию делается.

— И зачем мужу на такое соглашаться? — непонимающе переспросила Арна.

— Он от этого удовольствие получает, — со смешком объяснил ей Бран. — Обычные извращенцы, таких полно.

Арна попыталась представить, как Артём получает удовольствие от того, что она хлещет его плёткой по заднице, и не смогла.

— Хорошая девочка, и мальчик у тебя хороший, — ласково улыбнулась ей старушка Ули, и Арна опять почувствовала, что краснеет.

— Кончайте смущать девочку, старые извращенцы, — засмеялась Тенка. — Надо решать по делу. А давай-ка ты и предложи, Арна.

«Это она так закончила меня смущать?» — тоскливо подумала Арна, но со смущением и в самом деле пора было заканчивать — она, в конце концов, уже взрослая женщина.

— Пусть окна тогда закрывают перед своими занятиями, — неохотно сказала она. — Ну и не знаю, что ещё… кляп пусть используют, что ли.

— Кляп — это хорошая мысль, — одобрительно кивнул Бран. — Это им самим понравится, они нам за эту идею спасибо скажут. Но надо ещё что-то, а то получится, что мы их не наказываем, а наоборот, предлагаем разнообразить развлечения.

— Есть у меня идея на этот счёт, — сказала Тенка. — У себя дома они могут любым развратом заниматься, но наша обязанность — оградить от всего этого несовершеннолетних, а также иные слабозащищённые категории населения. Поэтому перед занятием развратом пусть вывешивают предупредительную табличку. Что в связи с происходящими развратными действиями запрещено нахождение несовершеннолетних и слабоумных в пределах границ владения.

— Туда же со всего города подростки будут лезть.

— Вот и будет им занятие вместо того, чтобы ерундой заниматься. Плётки у них есть, пусть и используют их на нарушителях. По назначению и с пользой, а заодно и удовольствие получат, раз им такое нравится. Есть возражения? Нет? Тогда на этом и закончим, оформляй предостережения, Арна.

С заседания Арна возвращалась в полном смятении чувств, мучительно раздумывая, стоит ли рассказывать о своих новых открытиях Артёму. В конце концов решила всё-таки промолчать — Артёма кляпы и плётки вряд ли, конечно, заинтересуют, но зачем вообще подавать подобные идеи? Её вполне устраивали их отношения без таких спорных добавлений.

К счастью, Артём ни о чём расспрашивать не стал, так что уклоняться от ответа не понадобилось. Однако уже этой ночью она, к своему немалому удивлению, вдруг рассказала ему всё сама.

— Действительно забавно, — наконец сказал Артём, ещё посмеиваясь. — Но решение вполне в духе Дельфора, по-моему.

Арна повернулась и улеглась ему на грудь, внимательно вглядываясь в его лицо, которое оказалось совсем близко. Света в комнате не было, но ночи в Дельфоре тёмными бывали редко — мерцающие жемчужные небеса света давали достаточно. Артём мог бы сказать, что даже светлее, чем в земное полнолуние, но про Луну Арна ничего не знала. О Луне Артём ей рассказывать не стал — Арне и так было сложно было поверить в бегающее по небу дневное светило, и ещё одно движущееся светило, только ночное, было бы уже совсем перебором.

— А как ты сам к этому относишься? — спросила она, пристально глядя ему в глаза.

«Вообще-то, правильно сделала, что рассказала, — подумала она. — Если вдруг не повезло связаться с извращенцем, лучше выяснить это сразу».

Вопрос Артём понял без пояснений.

— Если ты про эти развлечения с плётками, то меня это не привлекает, — чуть виновато сказал он. — Бить любимую женщину, даже понарошку, как-то не по мне. В общем-то, я такие игры совсем не осуждаю, просто не моё это. Надеюсь, и не твоё.

— Нет, меня это тоже не интересует, — с некоторым облегчением отозвалась Арна.

— Но знаешь, что я тебе скажу, — задумчиво добавил Артём, — похоже, что соседка наша — человек явно непростой, будь с ней поосторожнее.

— Ты про нашу Тенку говоришь? — с удивлением переспросила Арна. — Почему с ней нужно быть поосторожнее?

— Да, я про неё говорю, — подтвердил он. — Она слишком умная для всего лишь младшей лекарки. И даже если она в самом деле младшая лекарка, всё равно повнимательнее следи за тем, что ей говоришь.

— С чего у тебя такие мысли появились? — изумилась она.

— Ты ведь поняла, что та парочка специально соседей доводила?

— Не то чтобы совсем не поняла… — осторожно отозвалась Арна. — Но ты лучше объясни.

— Они же не в соседней комнате живут, а в отдельном доме. А их было не просто слышно, а слышно настолько хорошо, что дело до жалоб дошло — это ведь нужно было как следует постараться.

— Может, у них случайно так получилось, — неуверенно предположила она. — Окно забыли закрыть или ещё что-то.

— Так ведь соседи наверняка не сразу жаловаться начали. Один раз случайно, а дальше что?

— Ну да, наверное, специально так делали, — признала Арна.

— Если бы им предписали просто окно закрывать или что-нибудь в этом роде, они долго могли бы в такие игры играть, при этом формально подчиняясь запрету. Например, окно закрыли, а дверь забыли. Или мужа кляпом заткнули, а орёт жена.

— Ну, наверное, — согласилась она. — Всегда можно какие-то варианты придумать.

— А вот сейчас уже ничего не придумают. Не будут же они в самом деле такую табличку вешать, чтобы на весь Дельфор прославиться идиотами и извращенцами? Значит, будут сидеть тихо, как мышки. А если их ещё хоть раз услышат, то это будет явное нарушение. Сразу получат предупреждение, а это один шаг до высылки. Вот поэтому я и говорю, что Тенка слишком умная — не всякий такое изящное решение с ходу найдёт.

«А ты, Артём, похоже, тоже слишком умный, — в некотором смятении подумала Арна. — Это же я княжна, почти княгиня. Это я должна такие вещи сразу сама видеть, а не хлопать глазами, когда ты мне объясняешь. Может, и ты не такой уж простой, как мне рассказываешь?»

Арна в последний момент перед выходом решила, что у нас с рюкзаками что-то не то, и затеяла перекладывать вещи. Времени до отправления каравана было ещё полно, так что возражать я не стал. Вникать в её идеи тоже не стал, просто подхватил свой цеп и копьё Арны, позвал Марусю и вышел на улицу.

Прислонил там копьё с цепом к ограде, облокотился на неё сам и задумался, лениво почёсывая за ухом сидящую рядом Марусю. И так ушёл в себя, что не сразу услышал, как меня окликает соседка.

— Привет, Тенка, — смущённо сказал я. — Извини, что-то задумался.

— Много забот? — улыбнулась она.

— У кого нет забот? — философски заметил я.

— Это уж точно, — усмехнулась Тенка. — Куда это вы с оружием двинулись? Собрались охотиться?

— Дельгадо в Бревик послал, — пояснил я. — Там придётся в лес идти, вот и решили оружие с собой взять.

— Правильно решили, — одобрила она. — Дураки думают, что если они магией владеют, то им оружие ни к чему. Такие первыми и умирают.

— Да мы ведь магией очень условно владеем, — с досадой сказал я. — Мы же первокурсники — что мы можем уметь? У нас в группе двое парней из Бревика, пугают, что в лесу там верная смерть. Но я надеюсь, что на верную смерть Дельгадо посылать бы не стал.

— Не слушай разные пугалки, — пренебрежительно отмахнулась она. — Я же сама из Бревика, у меня родители там живут, и куча родственников. Отец охотник, я с ним даже несколько раз в лес ходила. Охота — дело, конечно, опасное, но в Бревике охотники гибнут не чаще, чем в других местах. В шахте, пожалуй, и поопаснее будет.

Я сразу вспомнил Мерадию, и особенно поездку на монорельсе. Вполне могу поверить, что там опаснее. Мы, к счастью, с кристаллитными пауками не встретились, но насчёт опасности там были явно не пустые разговоры. Достаточно было видеть, как напряжённо держалась команда Ниды, и с каким облегчением дверги встретили конец пути.

— Так ты тоже из Бревика? — удивился я. — Наши парни говорили, что к тем, кто из Бревика, здесь не очень хорошо относятся.

— Правильно говорили, — вздохнула она. — Мы для здешних деревня, не уважают нас южане. Между нами говоря, справедливо не уважают — магики у нас слабоваты, нередко даже простецы рождаются.

— А что с бездарными делают? — полюбопытствовал я. — Изгоняют?

— Что за чушь? — она возмущённо посмотрела на меня. — Они в Дельфоре родились, как их можно изгнать? У них же здесь родители и родственники, как им такое понравится?

— Ну, я просто знаю, что бездарных в Дельфор не пускают, — смутился я. — Вот и подумал…

— Чужих не пускаем, конечно, а своих куда девать? Если захотят уехать, им от Дельфора подъёмные дают на переселение, а нет, так и живут здесь. Хорошую работу им, конечно, не найти, но многие работы магии ведь не требуют.

— Хорошей работы наверняка и магикам не хватает, — хмыкнул я. — Ты вот, если я правильно понял, тоже собралась в администраторы пойти.

— Арна сказала? — она остро посмотрела на меня.

— Нет, сам догадался, — покачал я головой.

— Верно догадался, — кивнула она. — Я слабая магичка, до вершин профессии мне не дойти. А у нас всё просто: ты либо создаёшь, либо руководишь теми, кто создаёт, либо ты никто.

— В тех краях, откуда я родом, всё ещё проще, — усмехнулся я. — Ты либо руководишь, либо ты никто.

— Нет, у нас хорошие специалисты ценятся выше администраторов. Их просто меньше гораздо — нужно ведь не только очень сильную магию иметь, но и талант к профессии. А я простая девчонка из Бревика с никакой магией, какие мне вершины профессии? Младшая лекарка — мой потолок. Из наших, кто из Бревика, вообще ни одного человека не припомню, кто чего-то добился бы в науке. А вот ты, кстати, мог бы многого добиться, сразу видно, что ты очень сильный магик.

— С чего ты это взяла? — смутился я.

— Развитое внечувственное восприятие — самый верный признак сильного магика, — объяснила она. — Арна вот наверняка не поняла, что я собираюсь в администраторы уйти, да на самом деле и не с чего это было понимать. А вот ты всё понял всего лишь из того, что она своими словами пересказала. Я уверена, что ты вообще мир немного по-другому воспринимаешь. Интересно было бы знать, что ты ещё из её рассказа понял.

— Понял, что у тебя, скорее всего, с администрированием всё сложится, — я не стал делать из этого секрета. — Во всяком случае, способности у тебя для этого хорошие. Если удача не подведёт, и сама не оплошаешь, то далеко пойдёшь.

Тенка польщённо улыбнулась и вдруг спросила:

— А можно её погладить?

Маруся одобрительно муркнула.

На площади перед караванной станцией жизнь кипела — с первого взгляда, абсолютно хаотически. Люди бегали туда-сюда среди множества повозок, и куда идти нам было совершенно непонятно. Арна растерялась. Точнее говоря, растерялись мы оба, но я быстро взял себя в руки и принял равнодушный вид. А что делать? Раз уж взял на себя главенство в семье, то в любой ситуации обязан излучать уверенность. К счастью, Арна была слишком занята разглядыванием суматохи на площади и моего краткого замешательства не заметила.

— Арна, хватит стоять, пойдём, — позвал я её.

Куда нам надо было идти, я совершенно не представлял, но если стоять на месте, то точно никуда не придёшь. Так что я принял надменный вид и двинулся вперёд. Маруся с достоинством вышагивала рядом. Арна посмотрела на меня, убрала с лица выражение деревенщины, прибывшей в большой город, и пристроилась с другой стороны.

Наша маленькая группа шла, разрезая толпу, как ледокол льдины. Уверенный вид и здоровая наглость творили просто чудеса — нас беспрекословно пропускали, и даже цепочка мужиков с явно тяжеленными мешками предпочла обойти нас стороной. Впрочем, я подозревал, что этим мы были обязаны не столько своему самоуверенному виду, сколько Марусе. С таким огромным фамильяром меня наверняка принимали за сильномогучего магика — или ксоя, или кто там ещё у них на вершине иерархии.

— А ну, стоять! — властно приказал я пробегающему мимо пареньку конторского вида. — Где здесь караван на Бревик?

— Вот этот, почтенный, — махнул он рукой направо, не выказывая из-за задержки ни малейшего протеста. — А вон те фургоны сейчас в Эшли уйдут.

— Старший на Бревик кто?

— Вон старший караванщик, который в серой шляпе.

— Свободен, — снисходительно кивнул я ему. — Больше не задерживаю.

Арна проводила конторщика взглядом, и с ошеломлённым видом спросила меня:

— Артём, где ты научился так с людьми разговаривать?

— Не научился, — отмахнулся я от вопроса. — А был вынужден. Понимаешь разницу?

— Не понимаю, — призналась она.

— Ты же видишь сама, что все эти люди очень заняты? — объяснил я. — Если бы я начал приставать к ним с вежливыми вопросами, нам бы никто отвечать не стал. Нас бы все посылали, а мы бы метались по площади, как последние придурки.

Арна покивала, но по-прежнему посматривала на меня с удивлением. Вообще не понял, чему она удивилась — выходцем из холопов она меня уже вроде не считает.

Старший караванщик моим высокомерным видом, однако, не впечатлился — наверное, с таким видом к нему каждый второй подходит. Мельком взглянув на нас, он протянул руку и кратко потребовал:

— Билеты!

Вчера, когда я пришёл на караванную станцию, чтобы выяснить насчёт поездки в Бревик, был просто потрясён, обнаружив кассу предварительной продажи билетов. Почему-то я постоянно ожидаю в Полуночи что-то средневековое, и вместо этого каждый раз нахожу нечто совершенно неожиданное. К примеру, для меня караван телег никак не может сочетаться с предварительной продажей билетов, но вот здесь как-то сочетается.

Старший караванщик, мельком глянув на наши билеты, махнул рукой:

— Ваш фургон номер четыре.

— А где он? — переспросил я.

— Вот караван, — он посмотрел на меня с насмешкой. — От начала отсчитываешь четвёртый фургон — умеешь?

— Умею, — хмыкнул я, не став скандалить, и повернулся, чтобы уйти.

— Погоди-ка, — остановил он меня. — А животное с вами, что ли?

— С нами, — подтвердил я. — В моём билете это отмечено.

— У тебя там отмечено, что ты с фамильяром.

— А это кто, по-твоему?

Он со скептическим видом вдруг ткнул сидящую рядом со мной Марусю пальцем в морду. Маруся поднялась, оскалила клыки и зарычала. Караванщик в страхе попятился — Маруся всё-таки очень большая кошка, и рык у неё производит впечатление. Даже на меня производит, хотя мне она в принципе ничего плохого сделать не может.

— Ты зря так делаешь, — спокойно заметил я. — Она очень воспитанная, но хамства не любит. Тебе же не понравится, если она тебе руку откусит?

— Это не фамильяр, — уверенно заявил он.

Я иронически посмотрел на него, и он заколебался.

— Хорошо, — сдался он. — Сейчас как раз подойдёт ксой каравана, пусть он разбирается.

Ждать действительно пришлось недолго — уже через пару минут к нам подошёл добродушный толстячок, который, похоже, и был ксоем. Мы с Арной уставились на него с любопытством, но никакого отличия от обычных людей не обнаружили.

— Ну что, всё готово? — жизнерадостно спросил ксой. — Отправляемся?

— Один момент, почтенный, если позволите, — очень вежливо обратился к нему старший. — У нас возникла проблема с пассажиром. У него в билет вписан фамильяр, но он желает ехать вот с этим зверем.

Ксой прищурился, разглядывая Марусю.

— Чисто магическое существо, — наконец, заявил он. — Признаки духовной связи тоже прослеживаются. Могу подтвердить, что это существо действительно является фамильяром.

— Оно полностью материально, — намекнул старший.

— Это ничему не противоречит, — пожал плечами ксой. — Крайне затратно, разумеется, но если у хозяина есть такое желание и хватает личной силы для подобного каприза…

— А отозвать можешь? — с надеждой спросил меня старший.

— Могу, но не буду, — твёрдо ответил я. — Она очень этого не любит и сильно обижается. Мне потом придётся ведро сметаны покупать, чтобы извиниться.

Старший каравана в полном отчаянии закатил глаза к небу, шепча какие-то слова. Я сразу решил, что не хочу слышать, что он там шепчет.

— А в чём проблема-то? — с интересом спросил ксой. — Ну вот такой у него фамильяр. Необычный, конечно, но они, вообще-то, очень разные бывают.

— Загрузка фургона производилась из расчёта, что фамильяр будет нематериальным, — объяснил тот. — Сколько он у тебя весит?

— Это она, — уточнил я. — Её Марусей зовут, кстати. А насчёт веса точно не скажу, мы как-то не взвешивались. Больше десяти пудов, наверное. Ну, может, пятнадцать, вряд ли больше.

— То есть, считай, плюс три человека ещё, — схватился за голову тот. — А она может бежать рядом с фургоном?

— Не может, — категорически отказался я. — Кошки не волки, бегают быстро, но очень недолго.

— Да кончай ты стонать, — легко отмахнулся ксой. — Сними оттуда часть груза и раскидай по другим фургонам, дел на пять минут. А фамильяр у тебя хорош, парень, вот прямо завидую. Хотя, по чести сказать, не уверен, что согласился бы столько энергии на фамильяра тратить.

Фургон оказался неожиданно комфортным. Нет, он и близко не мог сравниться по комфорту даже с обычным железнодорожным купе, но я-то ожидал простую телегу, ну может, с деревянной лавкой. В действительности всё оказалось гораздо лучше: в фургоне имелось небольшое пассажирское отделение с мягкими сиденьями. В основном фургон был занят грузом, но часть груза быстро куда-то унесли, а часть немного передвинули, и образовалось достаточно места, чтобы Маруся могла нормально улечься. В общем, два дня дороги можно будет перенести без особых лишений.

В фургоне обнаружился ещё один пассажир, который встретил нас чрезвычайно дружелюбно.

— Привет, — улыбнулся он нам. — Меня Лераном зовут. Вы тоже в Бревик?

Мы вразнобой поздоровались, и даже Маруся что-то ему муркнула.

— Я Артём, — представился я. — Это Арна, а это Маруся. В Бревик едем, да. Мы студенты-первокурсники, сделали нам такую вот практику.

— Охотиться собрались? — он кивнул на наши копьё и цеп, которые мы аккуратно уложили вдоль борта. — Я, кстати, там тоже в лес пойду.

— Нет, охотиться мы не хотим, — отрицательно покачал головой я. — Просто в лес без оружия страшно идти, из нас магики те ещё.

— Правильно сделали, что оружие взяли, — с одобрением сказал Леран. — Я бы тоже взял, если бы умел обращаться. Но вот как-то не получилось научиться — как ни соберусь, обязательно что-нибудь помешает.

— А ты можешь нам что-нибудь рассказать про лес Бревика? Мы что-то совсем уже запутались. Наши одногруппники из Бревика пугают, что зайти там в лес — это верная смерть. А наша соседка — дочь охотника оттуда. Говорит, ничего особенного. Что охотники изредка погибают, конечно, но не чаще, чем в других местах.

— Все они правы, — усмехнулся он. — Лес там действительно опасный. Для случайного человека так очень опасный. А вот подготовленный охотник, который знает, где там что, и разбирается в зверях, там вполне может ходить.

— Что-нибудь посоветуешь?

— Посоветую, почему бы и нет, — согласился он. — Зайдите там в гильдию, купите карту леса с бестиарием и как следует их изучите. Заодно купите охотничью лицензию — она недорогая, зато если вдруг что-то убьёте, сдадите трофей за хорошие деньги. А без лицензии ничего не заплатят.

— Это если мы убьём, а не нас, — поморщился я.

— Брось эти настроения, — засмеялся он. — Тем более с таким фамильяром вам там на самом деле мало что грозит. Обязательно покажите его на следующем конкурсе фамильяров. Точно первое место получите, другие там будут бледно смотреться.

Маруся довольно мурлыкнула. Просто удивительно, как у неё получается выражать свои мысли безо всяких слов. А с учётом того, что я все её настроения чувствую, как свои, нам с ней никаких слов и не нужно.

— Спасибо за совет, непременно им воспользуемся, — поблагодарил я его. — И советом насчёт конкурса тоже. А вот ещё, если ты не против глупых вопросов от приезжих: зачем в караване ксой?

— А как же в Бревик ехать без ксоя? — удивился Леран вопросу. — Места разные будем проезжать, встречаются довольно опасные.

— Звери?

— Звери — это ерунда, — махнул рукой он. — Да они на большой караван нападать и не станут. У нас звери практически разумные, шансы всегда оценивают и на рожон не лезут. Проблема в дикой магии, ксой здесь как раз для того, чтобы её успокоить.

— А кто такие ксои? — я решил выжать из него как можно больше, раз уж он готов отвечать. — Упоминают их часто, но говорить о них не хотят. Мы караванного ксоя перед отправлением видели — человек как человек.

— А он не человек, что ли? — изумился Леран. — Я вот тоже ксой — и что из этого?

Я настолько поразился, что некоторое время не знал, что сказать.

— Извини, Леран, Артём совсем не это имел в виду, — выручила меня Арна. — Просто о ксоях говорят так, будто это какие-то сверхлюди. Вот прямо высшие существа.

— Глупости это, — поморщился тот. — Просто многим ксоям приходится заниматься руководством, вот народ и придумывает разную чушь. А руководство для многих из нас — это ведь на самом деле принудиловка. Если с исследованиями у тебя не очень получается, тема плохо идёт, или финансирование не смог выбить — закрывай тему, иди руководить. Некоторым удаётся другую подходящую тему найти, но это если повезёт. У ксоев свободы гораздо меньше, чем у обычных людей — не мы решаем, чем нам заниматься.

— А зачем тогда в ксои идут? — не понял я. — Для этого разве согласия не нужно?

— Да много причин, плюсы ведь тоже есть, — пожал он плечами. — Долгая жизнь, например: мне сто восемьдесят, ещё лет четыреста у меня впереди. Правда, все эти четыреста лет мне придётся провести в Дельфоре, но многие это за минус не считают. Ну и уважение окружающих тоже дело не последнее. В общем, большие плюсы, большие минусы, а мотивы у каждого свои. Бывает, что и отказываются от посвящения, хоть и редко. Но, если честно сказать, случись мне вернуться назад во времени, я бы тоже, пожалуй, отказался.

— А почему отказался бы? — с любопытством спросил я. — Извини за вопрос, если он тебе неприятен.

— Да нет здесь никакого секрета, — махнул рукой он. — Всё же сводится к личной силе — можно самому естественным образом развиваться, а можно стать ксоем и моментально подняться. Но у естественного развития границы нет, а вот у ксоя есть потолок. Для относительно слабого магика стать ксоем хорошее решение, а я сейчас думаю, что мог бы и сам до такого уровня дойти. Долго и тяжело, да, зато был бы сам себе хозяин. В общем, ребята, если вам предложат что-то хорошее просто так, крепко подумайте. Заплатить всё равно придётся, даже если кажется, что это даром.

— Я тоже об этом думал, — кивнул я. — Полностью с тобой согласен. Слушай, Леран, мы тебе ещё не надоели с глупыми вопросами?

— Да не такие уж они и глупые, — засмеялся он. — Не надоели. Я когда-то преподавал в Обители, привык к вопросам студентов. Сейчас скучаю по тем временам, но мне пока не разрешают к преподаванию вернуться.

— Ну если не надоели, то мне давно не даёт покоя вопрос насчёт стражей, которые охраняют ресурсы секторалей. В Дельфоре ресурс — это магия, в Мерадии — кристаллит и так далее. Мне говорили, что чем ценнее ресурсы, тем сильнее стражи, но я этого не понимаю. Как сектораль решает насколько ценные у неё ресурсы, и какие стражи для них нужны? Даже если сектораль действительно разумна, как она поддерживает баланс, и зачем ей вообще нужно этот баланс поддерживать?

— Вовсе не глупый вопрос, — одобрительно откликнулся Леран, — и прямо напрашивается. Удивительно, почему люди так редко над ним задумываются, даже магики. Наверное, с детства привыкают к мысли, что мир так устроен, и больше не обращают на это внимания. А ты вот задумался. Умение задать правильный вопрос и увидеть новое в привычном — это главное для учёного. Подумай о научной карьере, у тебя может получиться.

Научную карьеру я уже пробовал, и мне хватило, спасибо. Пусть это осталось в другом мире и сейчас уже никакого значения не имеет, а всё равно до сих пор обидно. И снова окунаться в это совершенно не хочется.

— В общем-то, могу и рассказать, — продолжал он, не дождавшись от меня радости по поводу моих научных перспектив, — но парой слов здесь не обойтись. Ответ будет длинным.

— Нам два дня ехать, — напомнил я.

— Верно, — улыбнулся он. — Времени у нас хватит. Но замечу, что ты и сам о многом мог бы догадаться, если бы вспомнил, что всё вокруг нас — это материальное воплощение душ. Весь наш мир — это всего лишь отражение духовного плана. Это невероятно важный факт, но почему-то все его игнорируют. Да и я в вашем возрасте тоже воспринимал это как что-то абстрактное и не относящееся к реальной жизни. Это действительно неважно для простеца, и даже для слабого магика, но для того, кто собрался подняться высоко, нет ничего важнее этого знания.

— У нас было введение в высокоэнергетические преобразования, — сказал я.

— Да? — удивился он. — И что вы умеете?

— Умеем создавать металлическую иголку.

— Маленький предмет простого состава без явно выраженной структуры, — понимающе кивнул он. — И насколько успешно?

— Не особо успешно, — признался я. — У меня плохо получается подобрать подходящую душу предмета, так что иголка быстро разрушается.

— Да, правильно понять суть предмета — это главное. Здесь может помочь только постоянная практика. Однако для первокурсника это всё равно достижение выдающееся. Но мы немного отвлеклись. Ты знаешь, как великий создаёт сектораль?

— Великий Дельгадо как-то сказал, что он не создавал Дельфор. И что создать сектораль вообще не в силах магика.

— Великий Дельгадо всегда говорит правду, — кривовато усмехнулся Леран, и у меня появилось ясное ощущение, что Дельгадо он сильно не любит. — Но в разговоре с великим надо обязательно помнить, что правдой является именно то, что он сказал, а вовсе не то, что ты из его слов себе вообразил.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — медленно сказал я. — Правдой является только явно сказанное, а не подразумеваемое. И что, многие таким образом обманываются?

— Словами Дельгадо? — хмыкнул он. — Многие. Ты бы очень удивился, если бы узнал, как много людей верят в то, во что они хотят поверить.

Похоже, мне надо повнимательнее относиться к разговорам с Дельгадо. Интересно, почему Леран всё это мне говорит? У него явно просто огромный зуб на великого, и он определённо знает обо мне гораздо больше, чем пытается показать. Во всяком случае, совершенно ясно, что он знает про моё ученичество.

— Так вот, великий Дельгадо действительно не создавал сектораль. Он создал зерно секторали и вселил туда подходящую душу. Однако сектораль, даже в виде зерна — это не иголка, в которую можно вселить душу волевым усилием. С душой секторали можно только договориться и заключить сделку. Но чем можно заинтересовать душу?

— Энергией? — предположил я.

— И только энергией, — Леран расплылся в улыбке. — Приятно общаться с умным студентом. У великого, разумеется, не было, и не могло быть такого количества энергии, чтобы заинтересовать сектораль. Однако здесь надо вспомнить, как душа может получать энергию. Во-первых, естественным накоплением, но это путь долгий. А ещё?

Я сразу же вспомнил облако, которое на моих глазах поглотило меньшее облако, и чуть было не поглотило меня.

— Поглощением других душ?

— Правильно, Артём! Хищники развиваются проще и быстрее, потому что они паразитируют на чужих усилиях. Сектораль не может прямо поглощать другие души, потому что у неё нет прямого доступа к духовному плану, зато она может создавать зверей и принудительно вселять туда другие души — в точности, как это делает магик, создавая ту же иголку. Потом этого зверя убивает охотник — и куда идёт его душа? Вот в этом и состоит суть сделки секторали с её создателем: великий обязуется её кормить. Охотиться на духовном плане рискованно, там хватает хищников и посерьёзнее, а здесь секторали гарантируется и кормёжка, и полная безопасность. Так что создать свою сектораль совсем несложно — отказа не будет. При наличии достаточной энергии для создания зерна, конечно.

— Неожиданно, — только и смог сказать я.

— А отвечая на твой вопрос, зачем сектораль соблюдает баланс, то здесь всё просто. Для неё выгоднее сильные стражи, которые дадут ей сильные души. Но что произойдёт, если они будут слишком сильными?

— Добыча ресурсов перестанет окупаться, и люди уйдут, — догадался я. — Приток душ прекратится.

— Вот теперь ты знаешь маленький и грязный секрет великих, — с удовлетворением заметил Леран. — Другой вопрос, сделало ли это тебя счастливым?

— Нет, определённо не сделало, — покачал я головой. — Но знать это стоит. И я обещаю, что Дельгадо не узнает, что ты мне это рассказал.

— Лучше будет, если он вообще не узнает, что ты это знаешь, — усмехнулся Леран. — Для тебя лучше, мне-то всё равно.

Определённо Леран сильно не любит Дельгадо, и к тому же слишком много обо мне знает. И рассказывает он мне всё это, конечно, не просто так. Надо бы это как следует потом обдумать.

Разговор с Лераном настолько меня увлёк, что я даже не заметил, как суета вокруг утихла и фургон начал двигаться. Может быть, и дальше бы не замечал, если бы тент пассажирского отделения был закрыт, но с откинутым тентом трудно было не заметить, что пряничные домики городской окраины остались позади, и дорогу обступили мрачноватые вековые ели. Дорога тоже изменилась — мостовая тёсаного камня закончилась, сменившись бетонными плитами. Капитально построенная дорога — явный признак высокой цивилизации; у нас вот в Рифейске за город ведут исключительно грунтовки, разве что самые важные регулярно подсыпают гравием.

Лес выглядел довольно неприветливо, и совсем не был похож на декоративный лес рядом с городом — даже на ту часть, что для охоты, что уж говорить про публичный лес с мощёными дорожками и беседками со столиками-жаровнями. Мрачно выглядел лес, угрожающе, и даже интереснейшая беседа с Лераном не давала о нём забыть. А разговор с Лераном был интересным не только своим содержанием — чем дальше, тем больше меня занимал вопрос: почему он вообще это всё мне рассказывает? Даже если эта информация не была секретной, она точно не была общедоступной. Люди никогда не делятся подобными сведениями просто так, чтобы занять время в дороге. Всегда есть какая-то цель и какая-то выгода, и меня, разумеется, интересовало, какую выгоду он собирается с меня получить. Впрочем, эти соображения меня нисколько не останавливали — с какой бы целью он ни разоткровенничался, стоило узнать от него как можно больше, пока есть возможность.

— А скажи, пожалуйста, Леран: зачем великие это делают? Я имею в виду создание секторалей. Это ведь совсем непросто, стало быть, они что-то от этого получают?

— Звание великого и уважение народа для тебя веской причиной не является? — с лёгкой иронией спросил Леран.

Я только саркастически хмыкнул, не считая нужным отвечать на риторический вопрос.

— Получают, конечно, и многое, — ответил он уже серьёзно. — Во-первых, они получают долю энергии от секторали. Для секторали расход ничтожный, а вот для магика это просто огромное количество. Можно сказать, что великий — это ксой невероятно высокого посвящения. Впрочем, свободы у них намного больше, чем у ксоя. А во-вторых, они получают налог от жителей секторали. Даже если великий не правит сам и не имеет власти над жителями, платить всё равно приходится. Великому хватает влияния на сектораль, чтобы, скажем, увести жилы минералов вглубь, или обеспечить неурожай, или организовать нашествие зверей. И наоборот.

— То есть и здесь всё сводится к выгоде, — задумчиво покивал я.

— Я бы назвал это просто неумеренной жадностью, — хмыкнул он. — Тот, кто пользуется чужой энергией, перестаёт развиваться сам. Ксой не может расти, он может только переходить на более высокие посвящения, ещё больше подсаживаясь на заёмную силу.

— Но великие на это всё равно идут?

— Власть и богатство прямо сейчас, — пожал плечами Леран. — Вместо того чтобы рвать жилы ради какой-то туманной перспективы возвыситься. Ты можешь когда-нибудь стать сильнее, но станешь ли ты от этого счастливее? Это сложный выбор, и не все выбирают дальнейшее развитие.

— То есть ты хочешь сказать, что есть очень сильные магики, которые не выбрали путь великих?

— И которые сильнее любого великого, — кивнул он. — Таких не так уж мало, вот только их трудно узнать при встрече. Так что будь очень вежлив с любыми магиками, даже если тебе кажется, что ты намного сильнее.

— Благодарю тебя, обязательно запомню твой совет, — серьёзно сказал я. — Впрочем, я всегда стараюсь быть вежливым. А теперь скажи, Леран: чего ты хочешь от меня?

— Что ты имеешь в виду? — он с интересом посмотрел на меня.

— Ты рассказываешь вещи, возможно, и несекретные, но которые не рассказывают случайным попутчикам ради того, чтобы просто убить время в дороге. Я думаю, ты и своим студентам этого не рассказывал. Хотя бы потому, что у тебя вполне могут быть проблемы от таких разговоров. Дельгадо это точно не понравится, и что бы ты ни говорил, обеспечить тебе неприятности он вполне способен.

— И какие выводы ты из этого сделал? — спросил он с любопытством.

— Мне кажется, что у тебя есть какие-то планы на меня, и ты рассказываешь то, что мне пригодится именно для твоих планов. Могу даже предположить, что мы оказались попутчиками не случайно.

Он молчал, разглядывая меня с явным интересом. Никакой угрозы я от него не ощущал — в основном именно интерес, в смеси с удовлетворением и почему-то с надеждой.

— Не случайно, — наконец, признался он. — И ты угадал, я надеюсь, что ты мне поможешь. Не собираюсь тебе врать: я работаю на Дельгадо. Вынужден работать. Дело в том, что я осуждённый преступник. Надо мной висит отложенный смертный приговор, и, если я чем-то разочарую Дельгадо, он в тот же момент перестанет быть отсроченным.

— За что тебя осудили?

— Двойное убийство, — он поморщился. — Жена и любовник. Вообще-то, я всегда был мирным человеком, и довольно сдержанным, но там было… в общем, не смог сдержаться. Не подумай, что я себя оправдываю, приговор был заслуженным.

— Бытовое убийство — это не очень хорошо, конечно, — согласился я. — Но в такой жизни тоже радости мало. Однако мне непонятно, чем я могу тебе помочь.

— Меня приговорили не к смерти, а к изгнанию, — объяснил он. — Это считается смертным приговором, потому что я ксой, а значит, за пределами Дельфора умру в мучениях. И Дельгадо не даёт мне забыть, что в любой момент отсрочка приговора может быть отозвана. Я признаю, что приговор был справедливым, но считаю, что за тридцать лет жизни бесправным рабом я заслужил шанс на помилование.

— А Дельгадо может тебя помиловать?

— Дельгадо? — он рассмеялся с горечью. — Ни за что. Рано или поздно я окончательно устану от такой жизни и покончу с собой. Тогда он просто пожмёт плечами и выкинет меня из головы.

Не то чтобы я так уж ему сочувствовал — в конце концов, он сам признаёт приговор справедливым, — но подобной жизни действительно никому не пожелаешь.

— Так какой помощи ты от меня ждёшь, Леран?

— Я уверен, что ты смог бы убрать мою связь с Дельфором, — ответил он твёрдо. — Не сейчас, конечно, но когда-нибудь сможешь. И тогда я просто уеду из Дельфора. Приговор будет исполнен, а я смогу начать новую жизнь.

— То есть твою связь с Дельфором можно просто убрать безо всяких последствий? — с недоумением переспросил я.

— Вряд ли без последствий, — он помрачнел. — Но шанс выжить есть. А если не выживу, значит, так тому и быть.

Похоже, что такая жизнь и в самом деле его окончательно достала.

— Ну хорошо, допустим, что ты не ошибаешься, и я действительно смогу убрать связь, — сказал я подумав. — Но зачем мне это делать? Тому же Дельгадо это вряд ли понравится. Не то чтобы я отказывался тебе помочь, просто эта помощь может дорого мне обойтись.

— Я не так уж много могу тебе предложить, — вздохнул он. — Приказы Дельгадо я должен выполнять, мне никуда от этого не деться. Но кое-чем я всё-таки мог бы тебе помочь. Хотя бы советами.

Вообще-то, мне действительно не хотелось бы настолько явно идти против Дельгадо. Но с другой стороны, советы совсем не будут лишними — мой так называемый учитель как-то очень уж дозированно меня учит. То есть учить-то он меня учит, но вопросы за пределами установленной им программы не поощряются. А некоторые вопросы я и сам задавать не решаюсь — предчувствие просто кричит, что лишнего любопытства проявлять не стоит. Самый безопасный мой образ для Дельгадо — это туповатый и старательный студент, который делает то, что сказано, и не лезет куда не надо.

— Хорошо, — неохотно сказал я. — Обещать я ничего не стану, но если у меня будет такая возможность, то помогу. Устроит тебя такое?

— Устроит, конечно, — хмыкнул он. — Я понимаю, что воевать из-за меня с Дельгадо ты не станешь.

Разговор как-то сам собой увял. Арна давно уже привалилась ко мне и тихонько сопела — встать нам пришлось очень рано. Леран погрузился в свои мысли, да и мне разговаривать не хотелось. Надо будет обязательно порасспрашивать Лерана, раз уж мы пришли к соглашению, вот только что он мне расскажет? Ясно, что на многие вопросы он не ответит, и хорошо, если просто не ответит, а не соврёт. Он ведь так и не сказал, каким образом он оказался нашим попутчиком. Хотя с этим как раз всё ясно — его послал Дельгадо, и его задание наверняка связано с нами. Что ему было поручено? Вряд ли он признается — но, сказать по чести, я не могу поставить ему это в вину. Дельгадо наверняка потребует от него подробного отчёта, и врать великому вряд ли получится. Он и без этого сильно рискует — похоже, парень в самом деле вконец отчаялся.

Я только сейчас заметил, что наш фургон остановился — и, похоже, стоял уже некоторое время. Я огляделся — огромные мрачные ели куда-то подевались. Фургон стоял на лужайке среди ромашек, а вокруг расстилался лиственный лес — такой же красивый, как тот, в котором мы гуляли в Дельфоре.

«Надо же было так задуматься», — пробормотал я в замешательстве.

— Артём! — послышался голос Арны.

Я посмотрел вправо, и там возле цветущего куста шиповника стояла она, призывно маша мне рукой.

«Когда она успела там оказаться?» — мелькнула мысль на краю сознания, но я тут же выбросил её из головы.

Я неловко вылез из фургона и двинулся к Арне. Она ждала меня, призывно улыбаясь, и я прибавил ходу. Когда я дошёл до середины лужайки, внезапно произошло что-то странное — настолько непонятное, что я остановился в недоумении. Лес вдруг заколебался, пошёл волнами, и сквозь него начали просвечивать всё те же вековые ели. А потом он окончательно ушёл, а вместе с ним ушла и Арна. Я потряс головой, пытаясь стряхнуть одурь.

В стороне послышалось рычание, и я окончательно пришёл в себя. Недалеко от меня, шагах в десяти, Маруся с остервенением трепала какого-то не очень большого, размером с крупную собаку, зверя. Зверь в конце концов отчаянно завизжал, но визг быстро стих, когда Маруся сжала челюсти у него на шее. «Кошачьи ведь душат добычу, — вспомнил я, а следующей мыслью было: — О чём это я думаю⁈»

Эта мысль помогла стряхнуть сонное оцепенение, и я начал оглядываться вокруг. Фургоны каравана стояли на дороге, а рядом с фургонами сидели и лежали люди. Леран сидел, привалившись к колесу нашего фургона, и мерно качал головой. Я посмотрел в сторону леса, и почти у самой линии елей заметил что-то непонятное. Присмотревшись, я внезапно осознал, что это лежит Арна, свернувшаяся в клубочек, а к ней неторопливо приближается целая стая зверей, очень похожих на гиен. Это окончательно вымело одурь из головы, и я, наконец, полностью осознал происходящее: тот зверь, которого душит Маруся, навёл на нас какой-то морок, а его товарищи пришли пировать.

На меня накатила волна бешенства — настолько сильного, что я практически перестал собой владеть. Я с ненавистью посмотрел на гиену, которая подобралась уже совсем близко к Арне, и оттолкнул её тем самым базовым приёмом, что мы отрабатывали на занятиях. К моему изумлению, та вдруг отлетела назад в облаке кровавых брызг. Остальные гиены в нерешительности приостановились, а когда то же самое произошло со следующей, повернулись и побежали. Я успел убить ещё одну, а остальные резво скрылись, сразу затерявшись за низко опущенными еловыми ветвями.

«Ничего себе, как я умею…» — в полном обалдении пробормотал я, но тут же вспомнил про Арну и кинулся к ней. Она лежала бледная и совершенно без чувств, и я испугался. Чуть было не начал её трясти, но вспомнил инициацию и вовремя остановился. Истерика и здесь вряд ли поможет.

— Арна, проснись, — негромко позвал я. — Всё уже закончилось.

Немного поколебавшись, я её поцеловал, и это неожиданно помогло — она приоткрыла глаза. Проверенное средство — в сказках всегда работает, вот и в жизни не подвело.

Она некоторое время непонимающе смотрела на меня, а потом в глазах у неё появилось осмысленное выражение.

— Всё в порядке, просыпайся, — повторил я.

— Что это было? — спросила она, постепенно приходя в себя.

— На нас напали, — коротко пояснил я. — Навели морок. Маруся нас спасла — задавила тварь, которая нам мозги заморочила.

— Надо ей сливок купить, — вздохнула она, неуверенно садясь.

Я окинул взглядом округу — народ уже начал шевелиться и постепенно приходить в себя. А к нам подошёл ксой каравана — единственный, кроме нас, кто был уже на ногах.

— Что здесь было, Артём? — спросил он.

Надо же, запомнил, как меня зовут.

— На нас навела морок какая-то тварь, и мы все вылезли из фургонов, — объяснил я. — И здесь ещё была целая стая гиен или похожих зверей. Они явно собрались нас жрать, но наша Маруся задушила тварь, и мы пришли в себя.

— А гиены где? — тревожно огляделся вокруг он.

— Я убил несколько, остальные убежали.

— Похоже, я совершил самый удачный поступок в своей жизни, когда заступился за твоего фамильяра, — покрутил головой ксой. — Кстати, меня Ролеком зовут. Ролек ис Бар. А ваши имена я знаю. Давайте посмотрим, кто там морок наводил.

Я помог Арне подняться, и мы втроём подошли к задушенному зверю. Выглядел он как короткошёрстный пёс, но с очень большой головой, которая напоминала скорее о медведе.

— Умница, Маруся, — сказал я с нежностью, почесав её за ухом. — За мной сливки.

— За мной тоже, — улыбнулся ей ксой. — Действительно, умница. А тварь странная, никогда таких не встречал, даже не слышал о таких. Ты не против, если я отправлю её в Обитель? Не знаю, правда, заплатят ли они тебе что-нибудь. По идее, что-то должны, если в самом деле такие раньше не встречались.

— Отправляй, конечно, — без колебаний согласился я. — Пусть разбираются, как с ними бороться.

В Еловую мы прибыли поздно — пока все очнулись и пришли в себя достаточно, чтобы двигаться дальше, времени прошло немало. Я с интересом оглядывался по сторонам — до Дельфора я и представить себе не мог деревню, где живут исключительно магики. Выглядела она и в самом деле необычно: разноцветные коттеджи с большими окнами, балконами и просторными террасами совсем не походили на привычные мне деревенские избы. И не только деревенские — я сам жил в обычной рубленой избе, хоть Рифейск и был городом. На придомовых участках никаких огородов я не заметил — в основном лужайки, клумбы и деревья. Наша улица Походов Форима выглядела практически так же, как здешняя главная улица, разве что деревенские коттеджи были больше, а участки просторнее. Если здесь нет квартальных комитетов и прочего такого, то возможно, что жить здесь и приятнее.

Когда мы, наконец, добрались до караванного двора, там уже стоял встречный караван из Бревика и небольшой караван из Эшли. Караванный двор был огромным — собственно, вся эта деревня и существовала большей частью ради караванов, которые оставались здесь на ночлег. Наше прибытие сопровождалось большим шумом — новая опасность, с которой никто не знал, как бороться, встревожила всех. Народ шёл к нам непрерывным потоком, чтобы взглянуть на дохлую ментальную тварь. К счастью, наш ксой быстро сообразил передать её во встречный караван для доставки в Обитель, и народ потянулся уже туда, оставив нас в покое.

Маруся у нас обожралась — благодарные караванщики на сливки не поскупились. Мне казалось, что магическое существо, перерабатывающее еду в чистую энергию, объесться не в состоянии, но Маруся доказала, что это вполне возможно. Сейчас она крепко спала, на всякий случай обнимая передними лапами тазик с густыми деревенскими сливками. Не думаю, что нашёлся бы смельчак, рискнувший украсть сливки у кошки такого размера, но Маруся явно решила, что так будет надёжнее.

Мы с Лераном сидели на уютной лавочке под яблоней, негромко разговаривая. Арна после ужина сразу ушла в номер — Леран ей не особенно понравился. Она так и не решила для себя, как к нему относиться: с одной стороны, он вызывал у неё сочувствие, но с другой стороны, убийство жены она резко осуждала. Я не был настолько категоричен — в общем-то, я и сам человек достаточно мирный, но вполне способен представить себе ситуацию, в которой поступил бы точно так же. С абстрактной женой, конечно, не с Арной.

— Получается, что ты был под мороком, но твой фамильяр полностью сознавал ситуацию и действовал самостоятельно — так, Артём? — поинтересовался Леран.

— Так, — подтвердил я.

— А ты, хоть и был под мороком, тем не менее сознания не потерял, и когда морок прекратился, сразу пришёл в себя?

— К чему ты всё это спрашиваешь, Леран? — подозрительно посмотрел на него я.

— К тому, что этого не может быть, — спокойно пояснил он. — Фамильяр — это скорее вещь, чем разумное существо. Если хозяин не находится в полном сознании, фамильяр тоже резко тупеет. Ты можешь приказать ему охранять тебя, пока ты спишь, но если конкретного приказа не будет, он будет спокойно смотреть, как тебя убивают во сне. У фамильяра полностью отсутствует инициатива, и он ничего не делает без приказа — именно поэтому фамильяров относят к вещам. Твоя Маруся определённо не фамильяр.

— Дельгадо сказал, что она отличается от типичного дельфорского фамильяра, потому что она подарок великого духа, — возразил я.

— Ты где-то пересёкся с великим духом? — поразился Леран.

— Пересёкся, — досадливо поморщился я.

— Однако! — он ошеломлённо покрутил головой. — Даже не знаю, что на это сказать, так что лучше промолчу. Но это неверное объяснение. Великий Дельгадо просто плохо разбирается в духовных практиках, у него совсем другая специализация. Фамильяры от великих духов действительно гораздо сильнее, но по сути своей они не так уж сильно отличаются. Какими бы они ни были сильными, это всего лишь фамильяры. Я внимательно наблюдаю за твоей кошкой и замечаю всё новые и новые признаки, что она другая. Да взять хотя бы её пристрастие к сливкам — даже полностью материализованный фамильяр вряд ли станет есть обычную еду. И таких мелочей много, но главное состоит в том, что она слишком умная и слишком самостоятельная. Она не приложение к хозяину, а разумное существо, обладающее личной волей. Вот поэтому она и смогла действовать самостоятельно, а благодаря вашей связи и ты не отключился полностью.

— Она магическое существо, которое я могу развоплотить и собрать снова, — возразил я. — И я это действительно проделывал.

— Это, наверное, единственное, что объединяет её с фамильярами, — кивнул он. — Да, она является магическим существом, связанным с тобой. Но это не делает её фамильяром.

— Тогда что она такое? — с недоумением спросил я.

— У меня есть одно предположение, но оно совсем фантастическое, — сказал он с неуверенностью в голосе. — Скажи, не приходилось ли тебе посещать духовный план? Не мимолётно с кем-то, как при путешествии между секторалями, а полностью осознавая себя?

Я молчал, раздумывая, стоит ли отвечать, а он терпеливо ждал, рассматривая игру света в ночном небе. А впрочем, чего я опасаюсь? Дельгадо и так знает обо мне слишком много, и с ним уже совершенно ясно, что он мне никакой не друг. У Лерана, по крайней мере, есть веская причина мне помогать, и он действительно заинтересован, чтобы я остался в живых, и стал достаточно сильным.

— Да, я там был, — признался я.

— Неожиданно, — покрутил головой он. — Тогда у меня есть ещё один вопрос: ты, случаем, не вынес что-то оттуда?

— Не уверен, — с сомнением ответил я. — Меня там попыталась поглотить некая большая сущность — действительно большая, гораздо больше меня. А я напал на неё сам и, похоже, сумел оторвать от неё кусок. А может, просто его повредить. Точнее, кусок не её, а часть другой небольшой сущности, которую она как раз перед тем поглотила. Не знаю, вынес я что-то в результате или нет. Дельгадо считает, что я получил от этого много энергии и, возможно, что-то ещё. Но он сказал, что никакого осколка чужой души я не мог вынести, иначе этот осколок меня бы подавил.

— Даже так! — поражённо воскликнул Леран. — Вот теперь действительно всё понятно. Ты сплошной сюрприз, Артём. Знаешь, а ведь вполне возможно, что ты в самом деле сумеешь неприятно удивить Дельгадо — тебе очень повезло, что он совсем не разбирается в духовных практиках. Но я тебе настоятельно советую поменьше показывать свою кошку другим магикам. Вообще-то, в таких вопросах мало кто разбирается, но специалисты всё-таки иногда встречаются. Ею обязательно заинтересуются, а там и до Дельгадо может дойти, что с тобой всё не так просто, как он себе вообразил.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, Леран, — вздохнул я. — Объясни понятнее.

— Ты действительно вытащил оттуда осколок другой сущности. И Дельгадо совершенно правильно сказал, что осколок сильной сущности подавил бы твою личность. Или как минимум превратил бы тебя в совершенно другого человека. Поглощение другой души не может пройти бесследно, понимаешь? Даже если другая душа гораздо слабее твоей.

— То есть я изменился?

— В том-то и дело, что не изменился. Или изменился, но совсем незначительно. Твоя душа оказалась достаточно сильной и достаточно цельной, чтобы успешно сопротивляться. И в конце концов вытеснила чужой осколок. Вот твоя Маруся и есть этот осколок. Но при этом она настолько с тобой связана, что можно смело считать, что она — это твоя часть. Ты же наверняка чувствуешь её как себя.

— Не то чтобы буквально как себя, но чувствую, — ошарашенно подтвердил я, ещё не вполне ему веря, но уже понимая, что он, скорее всего, прав. — Слушай, Леран, а если это действительно так, то это хорошо или плохо?

— Интересный вопрос, — он надолго задумался, и наконец со вздохом сказал: — Не знаю, Артём. Вряд ли кто-то сможет тебе ответить. Расщепление души — это огромная редкость, и вообще-то считается, что это очень плохо. Во всех известных случаях человек в конце концов сходил с ума или, по крайней мере, становился очень странным. Но у тебя расщепления не было, ты вытеснил чужой кусок. Я не знаю всех последствий, но кое-что всё-таки могу сказать уверенно: твоя душа из-за этого разделения стала очень устойчивой. К тебе сейчас практически невозможно принудительно присоединить духовную связь. К примеру, тебя не получится сделать клотсом — знаешь, кто это?

— Это преступник, из которого откачивается магия, — вспомнил я объяснение Эмана.

— Верно, — кивнул он. — Такая связь у тебя практически сразу рассеется, так что можешь смело заниматься разными безобразиями.

— Меня это не привлекает, — проворчал я.

— А вот ещё один момент, — пришла ему в голову мысль. — Твоя кошка успешно сопротивлялась мороку. Можно предположить, что ты захватил осколок ментально сильного существа. Не исключено, что через неё ты тоже получил какие-то способности. Если ты действительно способен к ментальному воздействию, то это невероятно мощный навык. Тот зверь в одиночку легко положил целый караван, включая ксоев высокого посвящения. Ты умеешь что-нибудь из области ментального?

Мне сразу подумалось, что моя способность чувствовать эмоции наверняка появилась оттуда. Возможно, у меня после некоторой тренировки получится что-то большее, хотя непонятно, каким образом и на ком можно это тренировать. Обсуждать это с Лераном мне, однако, остро не хотелось.

— Впрочем, не отвечай, — поспешно сказал он. — О таких вещах лучше никому не рассказывать, и мне тоже не надо.

Караван пришёл поздно, гостиница караванного двора была уже порядком заполнена, и номер им с Артёмом достался не самый лучший. Да это и номером-то было трудно назвать — всего лишь крохотная конурка с маленьким окошком и двумя кроватями. Все удобства были во дворе. На цене отсутствие удобств никак не сказалось, так что совесть у владельца, очевидно, тоже полностью отсутствовала. Скандалить, впрочем, было бесполезно, а единственной альтернативой была ночёвка на сеновале. Сеновал — это, конечно, романтично, но спать на кровати всё-таки удобнее. Так что скандалить они и не стали — Артём без разговоров оплатил конуру, лишь пробормотав вполголоса что-то эмоциональное. Арна предпочла не прислушиваться. Повезло, что хоть Маруся осталась ночевать возле своего тазика со сливками — у неё вполне хватило бы наглости занять одну из кроватей.

Арна умылась у жестяного рукомойника во дворе и собралась было возвращаться в номер, как вдруг стукнула боковая дверь, и во дворе появился Леран. Арна мельком глянула на него и замерла. Леран выглядел крайне подозрительно. Он озирался вокруг, желая убедиться, что никто его не видит — так ведут себя шпионы-любители, которые таким образом только привлекают всеобщее внимание. Всеобщего внимания он не привлёк, потому что двор был совершенно пуст, но Арна заинтересовалась.

Ночной цикл был в тёмной фазе, и разноцветные полотнища в небе полностью поблёкли, оставив лишь след в виде мерцающих искорок. Арна стояла в глубокой тени, и без ночного зрения увидеть её было совершенно невозможно. У Лерана ночного зрения, очевидно, не было, зато Арна видела его прекрасно.

Постояв у двери, Леран направился вглубь двора, стараясь оставаться в тени. Немного поколебавшись, Арна двинулась следом, прижимаясь к стене длинного сарая. Леран иногда останавливался и озирался, и она тогда тоже замирала. Арну он по-прежнему не замечал — различить её в тёмной одежде на фоне потемневших досок в такой темноте было почти невозможно. Её могло выдать разве что белеющее лицо, но Арна глубоко натянула капюшон курточки, а нижнюю часть лица прикрывала рукавом. Хотя можно было, наверное, обойтись и без этого — Леран явно ничего не видел в темноте. Один раз он налетел на оставленное кем-то пустое ведро, в сердцах выругался и долго после этого стоял неподвижно, озираясь. Арну он так и не заметил.

Наконец, Леран решил, что отошёл достаточно далеко — а может быть, просто понял, что скорее привлечёт чьё-нибудь внимание, шарахаясь в темноте по двору. Он прислонился к стенке сарая и начал что-то говорить вполголоса.

Арна в это время сидела пригнувшись за стойкой с мётлами. Когда Леран вдруг заговорил, она дёрнулась было, но сразу поняла, что говорит он не с ней. Никакого другого собеседника рядом не было, так что оставался только один вариант: переговорный амулет. Очень редкая и дорогая штука — Арна о таком только слышала. А вот у их доброжелательного попутчика такой амулет, оказывается, был.

— Да… да… — Леран говорил тихо, но Арна его прекрасно слышала. — Я готов доложить, великий.

Арна резко напряглась. Следя за Лераном, она остро чувствовала смущение — слежка и в самом деле была поступком не вполне достойным. Сейчас всё смущение ушло, и она затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь.

— Прошу прощения, что задержался с докладом. В гостинице меня поселили с соседями, и вообще здесь всегда вокруг люди.

— …

— Да, я с ним познакомился. Сказал ему, что тоже пойду в лес по своим делам. Нет, он ничего не заподозрил. Нормальные у нас отношения, никакого недоверия я не заметил.

— …

— На караван было нападение. Какой-то новый зверь с сильными ментальными способностями. Погрузил весь караван в галлюциногенный транс. Артём сопротивлялся чуть дольше и сумел дать своему фамильяру команду убить зверя.

— …

— Нет, я сам этого не видел.

— …

— Нет, великий, я не думаю, что у него есть какие-то заметные ментальные способности. Он выглядел таким же выбитым из колеи и так же долго потом приходил в себя, как и все остальные. Просто сумел чуть дольше продержаться, успел понять, что происходит, и натравил фамильяра. Я думаю, если бы он задержался ещё на несколько секунд, то тоже бы отключился, и мы все бы погибли.

— …

— Нет, великий, я не заметил в нём ничего необычного. Не думаю, что он скрывает какие-то возможности. В лесу он явно собрался полагаться на оружие, а не на какие-то способности.

— …

— Да, я прослежу, великий. Следующий доклад будет, как только у меня получится остаться одному.

Леран огляделся ещё раз, уже не так внимательно, и двинулся через тёмный двор напрямик к двери, иногда спотыкаясь и бормоча что-то ругательное. Арна перевела дух. Подождала пять минут и тоже двинулась к гостинице, стараясь не покидать глубоких теней. Вряд ли Леран сейчас следит за двором, но полагаться на это не стоило — тот, кто теряет осторожность, рано или поздно неизбежно ошибается.

Артём был уже в постели, но ещё не спал. Арна залезла к нему и тихо спросила:

— Ты ему веришь?

Артём сразу понял, о ком она говорит.

— Не совсем. Но, вообще-то, его история выглядит довольно убедительной.

— Почему не совсем?

— Потому что его интересы вовсе не обязательно совпадают с нашими. Ему нужно, чтобы я снял его с крючка, но что будет потом? Да и для снятия с крючка мне необязательно быть здоровым и свободным. Можно, например, лежать при этом в стеклянном гробу, как Форим. Я вот не уверен, что он совсем добровольно там лежит.

— Понятно… — задумчиво сказала Арна.

— Хотя я ему скорее верю, — добавил Артём. — Просто учитываю возможность, что наши интересы могут и разойтись.

— Понятно, — повторила Арна. — Он докладывает Дельгадо о тебе.

— Каким образом? — удивился Артём.

— Через амулет связи. У вас там есть такие?

— Слышал, что есть. Но сам их не видел — может, и врали. Тот, кто мне рассказывал, тоже сам не видел. И тот, кто ему рассказал, скорее всего, тоже не видел.

— Вот и я примерно так же слышала, — усмехнулась Арна. — Но оказывается, у нас такие амулеты и в самом деле есть. Я слышала, как Леран докладывал великому.

— Слышала? — непонимающе переспросил Артём.

— Подслушала, — со вздохом призналась она. — Да, я знаю, что это недостойно. Просто…

— Я тебя не осуждаю, — мягко сказал Артём. — Тем более не мне кого-то осуждать — я не дворянин, для меня нет позора и подслушать, и в спину ударить.

— Удобно, — хихикнула Арна. — Ну, я тебя тоже не осуждаю. В общем, подслушала, как он докладывал Дельгадо о тебе. Получается, что ты и есть его задание — он должен был познакомиться с тобой, ну и наблюдать. Наверняка что-то ещё, но ничего другого он не обсуждал.

— Это, вообще-то, не новость, — заметил Артём. — Леран в этом сам фактически признался. Правда, не прямо, но очень ясно намекнул. Вот насчёт того, что он постоянно докладывает Дельгадо — это действительно новость, но на самом деле это мало что меняет.

— Верно, — согласилась Арна, — но это ещё не всё. Он докладывал насчёт нападения и заявил, что ты сумел продержаться немного дольше остальных и успел отдать приказ фамильяру убить ментального зверя.

— Соврал, чтобы Дельгадо не понял, что Маруся — это не совсем фамильяр, — задумчиво сказал Артём. — Это действительно важная деталь.

— И ещё он уверенно отрицал, что у тебя есть ментальные способности, и вообще убеждал Дельгадо, что ты никаких способностей не скрываешь. А у тебя есть ментальные способности?

— Все мои ментальные способности ты знаешь, — мягко сказал Артём. — Я могу чувствовать эмоции и могу ощущать живых существ. Возможно, у меня бы получилось внушать эмоции или даже делать что-то вроде того, что сделал тот зверь, но это надо долго тренироваться. Да и то непонятно, что из этого выйдет.

— Тренируйся, — предложила Арна.

— Не на ком, — пожал он плечами.

— Можешь попробовать на мне, — предложила она.

— Нет, милая, на тебе я ничего такого пробовать не хочу, — категорически отказался Артём. — Это поначалу вроде нормально, а потом у тебя обязательно начнут возникать разные ненужные сомнения.

Арна молча кивнула соглашаясь.

— А Лерану, похоже, можно доверять, — добавил он. — Во всяком случае, у меня доверия прибавилось.

Дальнейший путь был спокойным до самого Бревика. Вековые ели постепенно сменились смешанным лесом, который вскоре перешёл в светлые берёзовые рощи. Никто нас больше не тревожил, разве что один раз мы заметили здоровенную кошку вроде рыси, только покрупнее, которая лежала на толстой ветке и рассматривала наш караван жёлтыми глазами. Нападать она явно не собиралась, но Марусе другая кошка почему-то не понравилась. Маруся зарычала всерьёз, и её рык пробрал всех в округе, даже меня. Рысь обиженно мяукнула и моментально исчезла. Ещё ближе к Бревику мы заметили вдали маленькую группу оленей, на этом наше знакомство с местной фауной закончилось.

Вскоре показался и сам Бревик, и вот он меня просто потряс. Последнее, что я ожидал увидеть в Дельфоре — это город, окружённый стеной. Не очень высокой, где-то в четыре человеческих роста, может, чуть выше. Стена заставила меня серьёзно задуматься.

— Как давно я здесь не был, — ностальгически вздохнул Леран. — Я же сам родом из Бревика.

— Ты тоже из Бревика? — удивился я.

— А что ты удивляешься? — хмыкнул он. — Среди ксоев очень многие из Бревика, может, даже большинство. Мы же слабые магики, для нас это самый простой способ хоть как-то подняться.

— Да, мне говорили, что в Бревике магики послабее, — кивнул я, вспомнив разговор с Тенкой.

— Послабее — это ты очень деликатно выразился, — усмехнулся он. — У нас и синие символы нечасто встречаются, в основном у всех серые. Случается, что и бездарные рождаются, но это всё-таки редко.

— И чем здесь народ занимается?

— Кому повезло синий символ получить, обычно уезжают в Обитель учиться, там чаще всего и остаются. Из тех, кто остался, многие в охотники идут. А в основном на фермах работают. Ещё ткани у нас здесь неплохие, изделия из дерева тоже ценятся. В общем, всё как в обычном городе.

— Здешние охотники, наверное, просто монстры какие-то, — заметил я.

— Не понял, — он недоумённо посмотрел на меня. — Что ты имеешь в виду?

— Ну можно ведь усиливать себя, поглощая энергию стражей. У охотников таких возможностей полно.

— Ах, вот ты про что! — понимающе кивнул он. — Нет, у нас этим никто не занимается. В Обители студентов заставляют, то есть, раньше заставляли. Сейчас, по-моему, уже и не заставляют особо. Смысла нет — они же всячески увиливают, а как ты это проверишь?

Я был просто поражён.

— Почему никто этим не занимается? — недоверчиво переспросил я. — Это же самый простой способ заметно себя усилить. И он действительно работает, я это точно знаю.

— Охотники иногда пытаются, но мало у кого хоть что-то получается. У них же, считай, у всех серый символ, так что толку от этого никакого. А те, кто поспособнее, в Обитель уезжают, зачем им это? Трудно, опасно, и ещё непонятно что из этого выйдет. Даже с синим символом результат не особо заметен. А магику это вообще не сильно-то и нужно. Хотя иногда встречаются упёртые, я одного такого даже знаю. Ну да, он неплохо подкачался, и что с того? Сидит в лаборатории, как все. Иногда в пивной показывает, как монету на две части разрывает. Только время впустую потратил на глупости.

А ведь это, пожалуй, вполне предсказуемо. Как заставить расти над собой человека, у которого всё и так хорошо? Честно сказать, не уверен, что сам бы стал этим заниматься, если бы не Арна. Просто стыдно было, что я слабее девчонки. А без этого стал бы я калечить себя и рвать жилы? Даже не знаю.

— Понятно, — озадаченно сказал я. Что-то мир могучих магиков каждый раз открывается мне с новой стороны, и совсем не с той, которую я себе навоображал. — А ты в гильдию пойдёшь? Где она, кстати?

— Не пойду, — покачал он головой. — Я ни на кого охотиться не собираюсь. Мне недалеко надо, пройду незаметно. А гильдия в центре, возле городской управы, у неё прямо с площади вход. Там же и гостиница есть, вам лучше в ней остановиться. Так-то в Бревике есть ещё пара гостиниц, но они вам вряд ли подойдут. Они больше для тех, кто надолго приезжает, а на пару дней могут и не поселить.

— А ты где остановишься?

— Говорю же, местный я, — ответил Леран. — У тётки остановлюсь, давно меня звала погостить, вот случай и подвернулся.

Караван втянулся в ворота караванного двора, и там немедленно закрутилась суета. Мы помахали издалека нашему караванному ксою Ролеку, который дружески помахал нам в ответ, и двинулись в направлении центра. В кривых улочках можно было бы легко заблудиться, но шпиль городской управы был виден с любой точки, так что приставать к местным не требовалось. Безжалостно разбуженная Маруся была недовольна — она перед этим героически прикончила остатки сливок и сейчас предпочла бы лежать, а не бродить по городу. Впрочем, восхищение встречных горожан настроение ей немного улучшило.

— А Бревик-то победнее Дельфора будет, пожалуй, — заметила Арна, разглядывая тесно стоящие двухэтажные дома.

Город и в самом деле выглядел заметно беднее — дома попроще, лавок поменьше, булыжник мостовой вместо тёсаного камня. Даже центральная площадь оказалась замощённой булыжником, отчего идти по ней было довольно неудобно. Впрочем, не мне здесь морщить нос — улица, на которой стоит мой дом, вообще никогда не мостилась, а тротуары у нас в Рифейске большей частью деревянные.

Гостиница «Приют охотника» и в самом деле нашлась прямо напротив управы. Рядом с ней размещался трактир, судя по клубящейся вокруг публике, весьма популярный. На вывеске трактира был довольно грубо нарисован всадник на каком-то рогатом звере, а назывался он «Охотник и лось». На привычных мне лосей этот зверь не особо походил, но с другой стороны, у них здесь и мыши какие-то не такие.

— Похоже, охотников здесь и вправду много, — глубокомысленно заметила Арна, разглядывая наездника на рогатом чудовище.

— После того как я увидел стену вокруг города, меня это уже не удивляет, — хмыкнул я. — И мне совсем не хочется знать, что за лоси у них эту стену бодают. Ладно, пойдём селиться, что ли. Попозже в этот трактир и сходим поужинать.

В «Приюте охотника» целая стена была завешана трофеями — звериные головы с мощными наборами клыков и рогов производили впечатление. Во всяком случае, идти в лес мне уже расхотелось. Ну, точнее сказать, идти туда мне с самого начала не хотелось, а сейчас я в своём нехотении только укрепился.

Рассматривание трофеев меня так захватило, что я не сразу заметил довольно молодого парня за стойкой, который с любопытством рассматривал уже нас. В основном он, конечно, рассматривал Арну, отчего я сразу его невзлюбил.

— Хорошего дня тебе, уважаемый, — суховато поздоровался я. — Ты хозяин гостиницы?

— Хозяйка моя мать, — недовольно ответил он. Вопрос ему явно не понравился, да и я тоже. — Что ты хотел?

— Нам нужен номер с большой кроватью.

— Женатые, что ли?

— Скоро поженимся, — недовольно ответил я.

— Ладно, не моё это дело, — махнул рукой он.

— Верно, не твоё, — согласился я, уже начиная чувствовать раздражение.

— Из столицы к нам прибыли?

— По делам приехали, — терпеливо ответил я. — Мы сами из Коруса.

— Ах, вон оно что! — воскликнул он.

Я почувствовал, что отношение к нам резко изменилось в лучшую сторону. Выглядело это настолько явно, что Арна тоже почувствовала смену настроения и посмотрела на него с удивлением.

— Смотрю, вы с оружием, а сразу-то и не сообразил, что охотники, — заявил парень уже совсем дружелюбно. — Подумал было, что опять какие-то деятели из Обители прибыли морды тут кривить.

— Мы точно морды кривить не будем, — пообещал я в лёгком ошеломлении от такого внезапного перехода.

— Есть хорошая комната, — сообщил он, кладя ключ на стойку. — Второй этаж. Гривна в день, плата вперёд.

— На два дня пока, а там посмотрим, как сложится, — сказал я, выкладывая на стойку две монеты и записывая наши имена в книгу постояльцев.

— Доброго вам вечера, Артём, Арна, — пожелал нам парень. — Меня, кстати, Никлой зовут, обращайтесь, если что.

— Спасибо, Никла, — вежливо поблагодарил я. — Непременно обратимся.

Мы с Арной переглянулись — похоже, в этих местах не стоит вообще упоминать Обитель. Если к приезжим из столицы так относятся даже в гостинице, где любому гостю должны быть рады, то в других местах можно, наверное, и в морду с ходу получить. Какие-то сложные подводные течения здесь у дельфорцев, не хотелось бы неожиданно влезть в их непростые отношения.

Комната оказалась на удивление хорошей — чистая, светлая, с туалетом и даже с небольшой ванной. У меня сразу возник вопрос: а что за комнату мы бы получили, если бы признались, что мы студенты Обители? Не исключено, что нам пришлось бы ночевать на улице.

— Надо зайти в гильдию, пока ещё не совсем поздно, — озабоченно сказал я. — А то дело уже к вечеру идёт.

— Хочешь купить лицензию? — с отсутствующим видом спросила Арна, копаясь в своём рюкзаке.

— Если не слишком дорого за неё попросят, — пожал я плечами. — Лицензию, наверное, можно и не покупать, а вот бестиарий и карта нам нужны обязательно.

— Ты иди тогда в гильдию, — великодушно отпустила меня Арна, — а я пока своими делами займусь.

Хотя день и в самом деле клонился к вечеру, гильдия не пустовала. Даже не то что не пустовала — в главном зале было на удивление людно. Бревик и в самом деле был городом охотников. Я сразу двинулся к стойке, за которой сидела целая компания, оживлённо жестикулируя. Будь они рыбаками, я бы подумал, что они меряются размером улова, но для здешних трофеев размаха рук точно не хватит. Хотя возможно, что они хвастаются размером клыков.

— Привет, парни, — поздоровался я. — Меня Артёмом зовут. Собрался вот поохотиться у вас — примете в компанию?

Они замолчали и дружно на меня уставились.

— Откуда ты такой взялся? — наконец, спросил дедок с роскошными усами. Если он и охотник, его охотничьи дни явно остались в прошлом. Он, наверное, хозяин стойки и есть, а остальные просто за компанию.

— Да я приезжий, в Дельфоре временно, — непринуждённо пояснил я. — До этого в Облачном немного поохотился, там на нижних уровнях забавные зверюшки попадаются. Потом в Корус, наверное, двинусь.

— А что там в Облачном есть? — с любопытством спросил парень, с виду самый молодой в компании.

— Да ничего интересного, — махнул я рукой. — Змеи, скорпионы. Мороки много, денег мало, да и те зажимают.

— У нас не зажимают, — авторитетно заявил дедок.

— Да, мне говорили, что у вас нормально платят, — уважительно кивнул я. — Так у вас и добыча не для слабаков.

Отношение ко мне сразу потеплело.

— Ты один, что ли?

— С подругой, — пояснил я. — Она тоже охотница.

— Да какая из бабы охотница? — презрительно фыркнул ещё один.

— Только ей это не вздумай сказать, — посоветовал я. — Отмудохает только так древком копья. А может и просто кулаками, если копья под рукой не будет.

— Наш Гуннит только скалки боится, — ехидно заметил дед.

Гуннит скривился, а компания дружно заржала. Шутка явно не первый раз прозвучала — похоже, у бедняги Гуннита семейная жизнь не без сложностей.

— Со скалкой моя не особо дружит, говорит, что слишком быстро ломается, — парировал я. Компания опять посмеялась — моя шутка пришлась им по душе, и поглядывали на меня уже с симпатией.

— К нам-то ты как попал? У нас здесь охотники из других мест нечасто бывают.

— Так я одарённый. Жить мне в Дельфоре вряд ли позволят, да я и сам не хочу. Но пока вот здесь.

— У нас в Бревике жить будешь?

— У меня в столице дела, — с сожалением развёл руками я. — В основном там придётся.

— И как тебе народ там?

Это здесь принципиальный вопрос, похоже, так что надо быть повнимательнее с ответом.

— Да как везде, скажу я вам, — серьёзно ответил я. — Разные там люди, я всяких встречал. Вот соседка у меня, например, душевная тётка, пирогами всё подкармливает. Из Бревика родом, кстати. Тенка Ленади — может, знаете?

— Ну прям её не знаем, давно, наверное, уехала, а вообще Ленади знаем. Уважаемая семья.

Последний лёд растаял, и я окончательно стал своим.

— Парни, мы с подругой сегодня ужинаем в «Охотнике и лосе». Если будете там, с удовольствием угощу кружечкой пива. А сейчас бежать надо, вот только мне бы набор оформить. Ну, что положено: лицензия, карта, бестиарий.

— Сделаем сейчас, не вопрос, — махнул рукой дед.

Выходили мы через северные ворота. С этой стороны лес подходил к городу довольно близко — как по мне, слишком близко. Деревья были вырублены на расстоянии примерно саженей тридцать-сорок от стены. Впрочем, их же здесь не вражеское войско штурмует, а для зверей этого, наверное, достаточно. Главное, чтобы какая-нибудь злобная тварь не смогла спланировать с дерева прямо за стену.

— Арна, подожди, — остановил я её. — Парни вчера рассказывали, что какой-то зверь на днях как раз где-то здесь пытался прямо по стене забраться. Говорили, что на стене следы когтей ещё не успели заделать — хочу глянуть.

Следы и в самом деле легко нашлись — длинный ряд глубоких выбоин, который тянулся почти до верха стены. Сам бы я ни за что не догадался, что это следы когтей — больше это походило на следы выстрелов из пушки. Ну, не из пушки, конечно, но какая-нибудь пищаль вполне могла бы такую ямку выбить.

— Что-то мне уже не хочется в лес, — озадаченно заметил я.

— Парни тебе рассказывали, — сварливым голосом сказала Арна. — Наверняка врали наперегонки.

Выбоины в стене её совершенно не убедили, она их полностью проигнорировала. Для обсуждения у неё была тема поважнее.

— И ты вместе с ними весь вечер пиво сосал, — обвиняющим тоном добавила она. — И пришёл ко мне пьяным!

— Я трезвым пришёл, — попытался оправдаться я.

— Только это тебя и извиняет, — проворчала она.

Ей просто обидно, что пришлось весь вечер сидеть одной. А я в самом деле пришёл трезвым, хотя выпил немало. Собственно, я ещё в Мерадии обнаружил, что трезвею ненормально быстро — меня сейчас, наверное, и отравить непросто. Во всяком случае, двергов я перепил без усилий, а они парни крепкие и насчёт выпить не дураки.

— Ты ещё со скалкой меня встречай, — хмуро предложил я, но мой сарказм и для меня самого выглядел довольно жалко.

— В следующий раз обязательно, — пообещала она, но потом не выдержала и засмеялась. И я вслед за ней.

— Нехорошо было бросать тебя на весь вечер, милая, но ты же сама не захотела с ними сидеть, — виновато сказал я. — И что было делать? Надо было обязательно расспросить парней, а просто так они бы не стали ничего рассказывать. Кто я им, чтобы на мои вопросы отвечать? А потрепать языком под пиво — это совсем другое дело.

— Ладно, прощаю, — сказала она улыбаясь. — Но ты всё равно не увлекайся этими посиделками с пивом.

— Не буду увлекаться, — пообещал я.

А скалка ей, пожалуй, и не понадобится — удар у неё поставлен просто на загляденье, сразу видно, что учили её на совесть. Здесь-то звери посерьёзнее, а у нас там она, наверное, и на медведя могла бы с кулаками ходить. Ну, я бы не удивился. Во всяком случае, здешние охотники ей точно не соперники. Когда я сказал Гунниту, что моя подруга ему наваляет, парни это восприняли как шутку, а я ведь на самом деле и не шутил.

Когда я впервые узнал, что возможно усилить свой организм до невероятных пределов, то воспринял это как волшебство. А мир Полуночи представлял полным какими-то сверхлюдьми. Но, как оказалось, здесь всё, как везде, и это волшебство никого особо не интересует. С маленьким даром заниматься этим слишком сложно, а у кого дар большой, у тех и без этого всё хорошо. Какой мир ни возьми, люди везде одинаковые, и на одного, который барахтается, приходится сотня тех, кто предпочитает просто плыть.

Маруся тоже посмотрела на следы когтей и презрительно фыркнула.

— Никогда не относись к противнику с пренебрежением, — назидательным тоном сказал я ей. — А то попортят тебе пушистую шубку.

Она раздражённо дёрнула хвостом и повернулась ко мне задом, так что мне пришлось срочно исправлять ситуацию:

— Маруся, ты, конечно, сильнее любого тут, но даже слабый зверь может как-нибудь по-подлому укусить.

Такая формулировка оказалась более приемлемой. До чего я докатился, что мне приходится лебезить перед животными?

— Ладно, давайте двигаться, — вздохнул я. — Нам на северо-восток, первый ориентир — вон та скала вдали. Если никаких препятствий не встретим, часов за пять должны добраться. Я надеюсь вечером уже обратно вернуться, но загадывать не будем.

— Хорошо хоть это святилище от края далеко, — заметила Арна, трогаясь вслед за мной. — Мне совсем не хочется до края секторали доходить.

— А что там за край секторали? — немедленно заинтересовался я. — Вот прямо обрыв, с которого упасть можно?

— Что за глупости ты несёшь? — изумилась она. — Ты ещё про слонов и черепаху расскажи. Нет там никакого обрыва. Просто в какой-то момент вся жизнь исчезает, начинается каменистая равнина. А если идти дальше, мир начинает как бы выцветать. Если ты это заметил — поворачивайся и беги обратно. Правда, там уже может не оказаться никакого обратно, так что лучше на край не заходить. А ещё лучше вообще держаться от него подальше.

— А если так и идти дальше?

— Просто исчезнешь, и сам не заметишь в какой момент. Растворишься в дыхании Матери. Но это мне так говорили, а что на самом деле, никто точно не знает. Сам понимаешь, никто оттуда не возвращался рассказать нам, что чувствовал.

Она подумала и добавила:

— Вообще-то, это так для обычных людей. Мама мне как-то сказала, что великий способен построить для себя тропу за пределы секторали, и там создать свой собственный домен или пробить путь в другую сектораль. И что именно так великие и создают переходы в новую сектораль. Но она сама такого не умела, конечно, так что я не знаю, насколько это правда. В любом случае мы с тобой такого точно не сможем, так что нам лучше близко к краю не подходить.

— Давай не будем подходить, — согласился я. — Мне тоже не хочется раствориться или ещё что-нибудь в таком роде.

Лес был довольно чистым, так что у нас действительно были шансы сегодня же и вернуться. Изредка встречались скальные выходы, но всегда в виде небольшой скальной гряды или даже отдельной скалы, так что обходить их практически не приходилось.

Звери тоже почему-то не встречались. Только один раз на нас буквально выскочил зверь, очень похожий на тех гиен, что пришли вместе с ментальным зверем и чуть было не загрызли наш караван. Мы резко остановились, и гиена остановилась тоже. Арна перехватила копьё, но Маруся зарычала, и гиена попятилась, предупреждающе взрыкивая. Она допятилась до того куста, из которого выскочила, стремительно повернулась, и мы увидели только мелькнувший хвост.

— Четыре гривны по бестиарию, — вздохнула Арна, проводив её взглядом.

— Всех денег не заработаешь, — философски заметил я, пожав плечами. — А ты, Маруся, не торопись пугать дичь. Вот сейчас ты прогнала целую ванну сметаны.

Маруся виновато мяукнула.

— Я сам тоже виноват, — самокритично добавил я. — Перестал отслеживать окружение. Это, конечно, довольно утомительно, но всё же не повод расслабляться в опасном лесу. Давайте вон у той скалы отдохнём полчаса, а то все устали.

Устала на самом деле только Маруся — кошки по природе спринтеры, и не очень приспособлены к длительным переходам. Потому, наверное, и отреагировала так раздражённо на гиену вместо того, чтобы просто придушить её по-быстрому.

Как оказалось, место у той скалы было посещаемым и неплохо оборудованным. За явно рукотворной оградой из обломков скал обнаружился пятачок чистого песка с ямкой для костра, наполовину заполненной золой. Здесь же из-под скалы пробивался маленький ручеёк, а рядом под скальным навесом лежала большая куча хвороста. Я посмотрел на скалу повнимательнее, и выше обнаружилась плоская полка, до которой зверю было бы очень сложно добраться, и где одинокий охотник мог бы безопасно переночевать.

— А ночи здесь, похоже, опасные, — заметил я.

— С чего ты взял? — с отсутствующим видом поинтересовалась Арна, отвязывая от рюкзака коврик для сидения.

— Это место для ночёвки, но оно слишком близко к городу, — объяснил я. — Мы ведь шли меньше трёх часов, причём почти никого не встретили. Казалось бы, проще добраться до города, чем ночевать так близко. А раз ночуют, значит, ночью идти опасно.

— Глупости, — уверенно заявила она. — Ни по какому лесу не стоит гулять в сумерках, а тем более ночью. От опасности леса это никак не зависит.

— А ещё парни меня предупреждали, что как только начинает темнеть, надо сразу искать безопасное место для ночёвки. И на карте мне такие места отметили. Эта скала тоже отмечена.

— Так бы сразу и сказал, а не изображал из себя умника, — фыркнула Арна. — Что там ещё твои парни рассказывали?

— Да они мне столько баек протравили, что у меня уши опухли, — махнул рукой я. — Но вот на один момент я обратил внимание. Правда, прямо сейчас нам от него толку немного, но вот в целом я задумался.

— Ты о чём вообще?

— Они рассказали, что звери у них меняются. Так это заметить невозможно, но если взять промежуток в несколько десятков лет, то это бросается в глаза. Есть там дед, ветеран гильдии — он уже давно не охотится, сидит в гильдии на бумажной работе, но в своё время считался лучшим охотником.

— И что там с этим дедом? — без особого интереса спросила Арна.

— Он рассказывал, что в его время звери нормально реагировали на магию, и охотники активно её использовали. Так-то у них сильных магиков нет, но даже слабая магия может очень помочь. Придержать зверя перед ударом, или оттолкнуть, да много что можно сделать слабой магией. Крушить как раз редко нужно, охотник обычно старается точно ударить, чтобы не попортить шкуру или органы сохранить. А вот сейчас всё не так.

— Сейчас не так? А как? — вот сейчас она уже всерьёз заинтересовалась.

— А сейчас звери магию очень не любят и приходят от неё в бешенство. Если бы ты попробовала атаковать ту гиену магией, то она, скорее всего, на нас напала бы, даже несмотря на Марусю. При этом магия на здешних зверей стала очень слабо действовать. Ну, какой-нибудь толчок ещё как-то действует, это слишком примитивное воздействие, а вот что-то боевое почти бесполезно.

— И что они говорят — почему звери меняются?

— Откуда им знать? Это простые парни, их дело охотиться, а не размышлять. Они на такие темы вообще не размышляют. Они к рассказам деда относятся этак снисходительно: опять, мол, старый рассказывает, как в его время трава была зеленее.

Арна надолго задумалась.

— Я никогда про такое не слышала, — наконец сказала она. — Прямо сейчас нам это, конечно, не пригодится — какая магия с нашими умениями? — но подумать над этим в самом деле стоит. Ты действительно не зря с ними сидел — я тебя прощаю, теперь по-настоящему.

Я на это только молча закатил глаза. Да и какой смысл это обсуждать? Может, потом она меня ещё раз простит, вот уже почти окончательно.

Через полчаса Маруся отдохнула достаточно, и мы тронулись дальше. Я уже внимательнее отслеживал всё, что происходит вокруг — в следующий раз на нас может выскочить что-то посерьёзнее, чем гиена. Некоторые звери в местном бестиарии вызывали уважение даже у Арны, а её испугать совсем непросто.

Моё чувство окружения показывало интересную картину. Зверей вокруг было не так уж мало, но к нам никто не подходил. Примерно саженей со ста они нас чуяли и сразу направлялись в нашу сторону, но в какой-то момент резко разворачивались и поспешно удалялись. Возможно, им не нравился я или Арна, но скорее всего, они боялись Маруси. Я начал наблюдать за Марусей и обнаружил любопытную вещь: как только зверь приближался саженей на пятьдесят, Маруся его чувствовала и поворачивала в ту сторону голову, после чего зверь тут же начинал убегать.

— Маруся, ты их прогоняешь или они тебя чувствуют и сами убегают? — с любопытством спросил я.

Маруся презрительно фыркнула и отвернулась. Вопрос остался неотвеченным.

— Ты о чём, Артём? — Арна тоже заинтересовалась.

— Звери идут к нам, а потом чувствуют Марусю и убегают, — объяснил я.

— Вот почему мы никого не встретили, — догадалась она. — Ну, это даже хорошо. Поохотимся на обратном пути, а сейчас всё равно некогда.

Я вот совсем не был уверен, что это так уж хорошо. Как по мне, непонятное — это всегда плохо, потому что непонятное слишком легко превращается в неприятное.

Если не считать необычного поведения зверей, шли мы совершенно без происшествий. Выданные мне Дельгадо ориентиры были вполне узнаваемыми, так что заблудиться нам не грозило. В конце концов я снова расслабился, и не особенно внимательно следил за окружением. Мы были уже совсем близко к последнему ориентиру — двойной скале закруглённой формы, когда я что-то почувствовал и не сразу сумел сообразить, что совсем недалеко от нас происходит нечто непонятное.

— Стойте! — поднял руку я. — Что-то здесь не то.

Арна просто остановилась, а Маруся уселась и послала мне мысль, что она устала, ей надоело куда-то тащиться, и она в принципе за любую движуху, лишь бы никуда не идти.

Я вслушивался в свои ощущения некоторое время.

— Там совсем недалеко чувствуется несколько отметок, — наконец разобрался в своих чувствах я. — Причём судя по эмоциям, как минимум одна из отметок — это человек. Что там происходит — непонятно, но у человека в эмоциях прослеживается отчаяние.

— Надо помочь, — немедленно заявила Арна.

— Надо, — согласился я. — Но подходим осторожно, мало ли что.

Идти пришлось довольно далеко — отметки были почти на краю чувствительности. Чем ближе мы подходили, тем яснее в эмоциях человека ощущалось отчаяние. Что бы там ни происходило, человек ситуацией явно не управлял.

На полянку мы вышли довольно неожиданно, и события там были в самом разгаре. Посреди полянки стояло толстое дерево, и его увлечённо грыз непонятный зверь вроде бесхвостого бобра. Получалось у него неплохо — дерево было уже погрызено примерно на треть ствола, и совсем скоро должно было упасть.

Рядом на земле сидел огромный медведь и, задрав голову, смотрел наверх. Мы тоже посмотрели туда и без труда обнаружили сидящего на толстой ветке человека. Обычный медведь без труда бы туда залез, но этот медведь, видимо, по деревьям не лазил. Впрочем, на медведя этот зверь был только похож — морда у него была слишком вытянута, а когтей не было видно — вероятно, они были совсем небольшими.

— Это же Леран! — воскликнула Арна, толкая меня в бок.

Я присмотрелся и тоже узнал его в сидящем на ветке человеке.

— И впрямь Леран, — с удивлением признал я. — Какая неожиданная встреча! Здравствуй, Леран!

— Здравствуйте! — отозвался он.

По крайней мере, не паникует — это хорошо.

— Тебе нужна помощь? — участливо спросил я.

— А ты сам не видишь? — язвительно осведомился он.

— Я вижу, но всё равно надо было спросить, — рассудительно сказал я. — Никто не любит непрошеных советчиков и непрошеных помощников.

Бобёр тем временем бросил грызть дерево, и оба зверя теперь недоброжелательно смотрели на нас, совершенно очевидно считая новых участников лишними.

— Как ты вообще попал на дерево? — поинтересовался я.

— Залез, как же ещё? — раздражённо ответил он. — Меня загнал на дерево этот медведь, а потом он позвал на помощь бобра. Вы меня спасать будете или нет?

— Будем, конечно, — пообещал я. — Сейчас составим по-быстрому план боя и спасём. Но сначала я попробую провести переговоры с противником.

Леран демонстративно закатил глаза, а Арна тихонько засмеялась. Маруся посмотрела на меня с интересом.

— Так, животные! — строго сказал я. — Это наш товарищ, мы пришли его спасти. Либо вы уходите добровольно, либо мы будем вынуждены применить силу.

— Ты действительно думаешь, что они тебя поймут? — с непонятным выражением вопросил Леран. — Или ты просто развлекаешься?

— Даже если они не поймут, попробовать стоит, — пожал плечами я. — Всегда лучше попробовать договориться, а не бросаться сразу драться, как дикарь. Итак, звери! Последнее предупреждение! Уходите отсюда!

Медведь угрожающе зарычал, а бобёр попятился, потом повернулся, отбежал к краю полянки и уселся там. Бобёр явно собрался посмотреть бой, а потом в зависимости от результата либо уйти, либо продолжить своё занятие.

— Они что — действительно тебя поняли? — изумлённо спросила Арна.

— Не понимаю, чему ты удивляешься, — хмыкнул я. — Некоторые животные поумнее некоторых людей.

Маруся согласно муркнула, полностью поддерживая заявление.

— К тому же не будем забывать, что это не просто звери, а инструменты Дельфора, а уж он-то точно разумный, — добавил я. — Впрочем, хватит разговоров! Пришла пора выяснить, чья рука крепче. Или лапа.

Мы двинулись к медведю — Арна небрежно держала копьё остриём вниз, а я неторопливо раскручивал цеп. Медведь стремительно ринулся на Арну, но сумел затормозить, когда прямо перед ним возникло остриё копья. Я ударил цепом, но немного опоздал — медведь успел отпрыгнуть вбок, и гранёный шар просвистел впустую. Бедный мишка, однако, не учёл, что нас трое. Едва он приземлился, как ему на спину запрыгнула Маруся и быстро заработала когтями. Медведь взревел и завертелся на месте, пытаясь её достать. Правильнее было бы начать кататься, но он не успел до этого додуматься — Арна глубоко воткнула в него копьё. А пока она удерживала медведя на месте, прямо в лоб ему со всего размаха прилетел кристаллитный шар, и на этом всё закончилось. Я посмотрел на бобра и заметил только мгновенно исчезнувший среди кустов толстый зад.

— Двенадцать гривен, — удовлетворённо заметила Арна.

— Быстро же вы с ним разобрались! — поражённо заявил Леран, сноровисто слезая с дерева.

— Ну, мы же опытные охотники, — рассудительно сказал я, пытаясь отчистить шар цепа пучком травы. — Да и вообще втроём на одного как-то не очень честно. Поодиночке с ним пришлось бы сложнее. И всё-таки расскажи: каким образом ты так попал?

— Да просто наткнулся на этого медведя, — с досадой сказал Леран. — Или он на меня наткнулся. И оказалось, что на него магия не действует, он от магии только разозлился.

Мы с Арной понимающе переглянулись.

— Вот и пришлось на дерево лезть. А он позвал бобра дерево грызть…

— Вот прямо позвал? — удивилась Арна.

— Выглядело так, — кивнул Леран. — Он рычал особым образом, с такими переливами, и бобёр пришёл. На бобра тоже магия не действовала, он от этого только бодрее дерево грыз.

— Магия магией, — наставительно заметил я, — а хорошая плюха работает ещё лучше. Когда я вот этой своей штукой в лоб бью, у любого глаза разъезжаются.

— От магика это странно слышать, — хмуро сказал Леран.

— Да какой из меня магик? — махнул я рукой. — Я же первокурсник, ты забыл, что ли? Вот когда меня научат чему-нибудь, тогда я, может быть, и скажу, что магия — это мощь. А пока приходится просто в лоб бить.

— Хотя о чём я спорю? — вздохнул он. — Раз уж на дереве сидел я, а не ты, то и так очевидно, кто из нас прав.

— Ты вообще как, в порядке? — спросил я. — Сможешь до безопасных мест добраться?

— Нет, я лучше с вами пойду, — решительно отказался Леран. — Я уже не уверен, что смогу сам до города дойти.

— Ну иди, если хочешь, я не против, — пожал я плечами. — Ты же не против, Арна?

— Даже если бы я была против, всё равно не бросила бы человека в диком лесу, — ответила она. — Но я не против, конечно.

— Ну значит, идём вместе, — подвёл итог я. — Только никакой магии, пожалуйста. Ты же сам убедился, что здешние звери как-то неправильно её воспринимают.

— Убедился, — уныло согласился Леран. — Хорошо, никакой магии.

До святилища мы добрались через полчаса. Название было, пожалуй, слишком претенциозным для такого убогого сооружения. Посреди крохотной поляны стоял обычный кусок гранита, который слегка обтесали, сделав верх плоским. Обработка была совсем грубой — следы долота ясно различались. Да и вообще поверхность была плоской довольно условно — выбоин и неровностей на ней хватало. Тем не менее чем-то таким мистическим от камня действительно несло, так что он безо всякого сомнения являлся алтарём.

Над алтарём был сооружён простой навес на четырёх столбах — впрочем, столбы и навес всё-таки украсили незамысловатой резьбой с растительными мотивами.

— Это и есть святилище? — недоверчиво спросила Арна.

— Да, северное святилище, — подтвердил Леран.

— Как-то бедненько, — тоже усомнился я. — Где величественное здание храма? Где монахи, продающие священные книги? Где очередь паломников, где золотая статуя Дельфора?

Леран в полном изумлении вытаращился на меня.

— Ладно, не бери в голову, — махнул я рукой. — Что там мне Дельгадо написал? Нужно положить этот камешек на алтарь — и всё, что ли?

— Это не камешек, — отошёл от ступора Леран. — Не надо относиться к этому так легко. И позволь дать тебе совет: если тебе вдруг будет что-то предложено — не соглашайся. Или хотя бы как следует подумай.

— Что будет предложено? — не понял я. — И кем?

— Неважно, — поморщился он. — Я и так сказал тебе слишком много. Делай, что должен, и помни мои слова.

Я немного поколебался и всё-таки положил камешек на алтарь. Наверное, надо было его уронить, а я просто положил, и в тот момент, когда он соприкоснулся с алтарём, меня опять выбросило куда-то в мир духов. Передо мной висело огромное бурлящее облако, и я сразу понял, что это и есть Дельфор. От него сильно несло раздражением, и я тут же пожелал оказаться где-нибудь подальше.

«Зачем ты здесь?» — пришла мысль.

Мысль прозвучала, как гром, и будь у меня голова, я бы, наверное, за неё схватился. Я попытался передать ему, что я просто посланец, которому поручили положить камень на алтарь. Он, по всей видимости, понял, и к раздражению примешался интерес. Некоторое время он изучал меня, а затем вдруг вышвырнул меня обратно. Я по-прежнему стоял перед алтарём. Рука ещё помнила ощущение камешка в пальцах, но сам камешек исчез бесследно.

— Вроде всё, — неуверенно сказал я.

— Ты видел Дельфор? — немедленно спросил Леран.

— Ну да, видел, — признался я. — Ты явно что-то знаешь об этом — расскажи, пожалуйста.

Он заколебался, и я почувствовал, что он просто боится.

— Клянусь никому не говорить, что ты мне что-то рассказал, — пообещал я. — И Арна тоже клянётся.

Арна кивнула и просто сказала: «Клянусь».

— В правильной формулировке это звучит: не дам никому знать ни явно, ни неявно, ни умолчанием, — со вздохом поправил меня он. — Можно ведь не говорить, а написать, например.

— Клянусь не дать никому знать о том, что ты нам что-то рассказал. Ни явно, ни неявно, ни умолчанием.

Арна тоже повторила клятву, и Леран решился.

— Это представление Дельфору. Первый шаг создания связи с Дельфором, например, чтобы стать ксоем.

— Дельгадо решил сделать Артёма ксоем, что ли? — с недоумением спросила Арна.

— Вряд ли это возможно без его желания, — покачал головой Леран. — Связь всегда создаётся добровольно. Если человек сопротивляется, никакой связи образоваться не может.

— А у преступников, у которых магия откачивается…

— У клотсов, — подсказал Леран

— Да, у них. Там же не добровольно связь создаётся?

— Там совсем другого типа связь, и не с Дельфором. Связь, для которой нужно представляться Дельфору, создаётся только добровольно. Ну, насколько я знаю.

— А какие ещё виды связи существуют?

— Я ещё только лиспов знаю, — ответил он подумав. — Больше никого не припоминаю. Но это тоже не твой случай — это что-то вроде архитекторов Дельфора. Они заставляют… ну как заставляют… в общем, каким-то образом побуждают Дельфор что-то сделать. Например, дорогу в Бревик, и вообще все дороги, делали лиспы. Обычному магику такую дорогу создать не под силу.

— А ещё посвящённые есть?

— Может, и есть, но я больше никого не знаю. Это ведь не общедоступные сведения. Даже про ксоев все знают только то, что это сильные магики, вот и всё. Про лиспов я случайно узнал, до этого и не задумывался, откуда взялись дороги, или вот стены Бревика.

— Так зачем я нужен Дельгадо? — задумался я. — Для чего ему понадобилось меня представлять?

— Не знаю, — ответил Леран, пожав плечами. — Просто будь осторожней. Заставить тебя что-то сделать он вряд ли сможет, а вот обмануть вполне.

В гильдии обнаружилась всё та же компания — те же самые люди, сидящие на тех же самых местах, как будто я вернулся назад во времени. Что можно здесь делать каждый день и о чём разговаривать? Наверное, пересказывают друг другу одни и те же анекдоты. Машин у них здесь нет, вот они вместо гаража и торчат в гильдии. Ну, понятное дело, не с женой же время проводить?

Что бы они друг другу ни пересказывали, сейчас они замолкли и с раскрытыми ртами уставились на меня. Я подтащил здоровенную медвежью башку к стойке и демонстративно вытер лоб.

— Принимай, дедуль! — я сделал вид, что тяжело дышу. — Надоела она мне, вот не передать как. Что б вам просто клыки не принимать или ещё как-нибудь?

— Ишь, внучок нашёлся, — беззлобно хмыкнул дед. — Мы и клыки принимаем, но только от тех, кого знаем. Тебя пока не знаем, так что извини, с тобой строго как положено.

— Ну вот тебе, как положено: башка целиком, вместе с клыками, — я широким жестом указал на голову с оскаленной пастью.

— Вижу, вижу, — пробормотал дед, заглядывая в пасть. — Так, клыки все на месте. Стало быть, двенадцать гривен тебе причитается. Минус шесть кун за утилизацию.

— Слушай, дед, — недовольно сказал я. — Четверть гривны за утилизацию — это, вообще-то, наглость. Это же страж, а не обычный зверь. Эта башка через пару дней сама бесследно распадётся.

— Так не я же это придумал, — пожал плечами он. — У тебя в бестиарии порядок сдачи трофеев в приложении расписан, а в следующем приложении прейскурант услуг гильдии — можешь сам посмотреть. Положено утилизировать, стоимость утилизации по второй категории шесть кун. Я себе ни единой векши с этого не имею, квитанцию выдам, как положено.

— Так может, я эту бóшку просто в лес сволоку? — сделал последнюю попытку я. — Она там сама утилизируется.

— Или вот Леке за шесть гривен продашь, — усмехнулся он. — А он потом клыки мне сдавать придёт.

— Да сколько можно, дед? — недовольно сказал Лека. — Один раз ошибся — сколько ещё лет будешь вспоминать?

— Буду вспоминать, пока не помру, — твёрдо заявил дед. — А потом мой сменщик будет — у меня всё записано, кому верить, кому не верить. Тебе, Лека, веры нет.

Лека что-то пробормотал — неразборчивое, но явно ругательное. Да, вот так оно и бывает — разок попался на махинациях, и до конца жизни тебе это припоминают. Разве что уезжать куда-то далеко, где тебя никто не знает, и нарабатывать репутацию с нуля.

— Сейчас при свидетелях пасть опечатываю и волоки её вон в ту дверь, где табличка «Трофейная», — объявил дед, доставая из сейфа палочку сургуча и штамп.

Он закрыл пасть, туго обмотал башку проволокой и приладил на концы проволоки сургучную печать, прилепив её прямо к носу зверя.

— Тащи, только смотри, печать не сломай, — распорядился он, и я потащил голову в трофейную комнату, где уже валялись какие-то рога, хвосты и ещё одна страхолюдная башка — пострашнее моей, пожалуй.

Когда я вернулся к стойке, дед старательно выписывал мне бумаги: приходную ведомость на приём останков, акт освидетельствования принятых останков, квитанцию на оплату пошлины за утилизацию останков и, наконец, кассовый ордер на выплату вознаграждения за доставленные останки. Пусть в Бревике столичных и не любили, но с бюрократией здесь тоже было всё в порядке.

— Но ты молодец, — сдержанно похвалил меня он, вручая ворох бумажек. — Серьёзный зверь, одному с ним непросто справиться. На него охотники обычно вдвоём ходят.

— Так и я не один был, — честно признался я. — Мы с подругой были, да ещё мой фамильяр.

— Ну, от фамильяра толку ещё меньше, чем от бабы, — пренебрежительно прокомментировал Гуннит.

— Смотря какой фамильяр, смотря какая баба, — туманно отозвался я. — Подруга моя посильней меня будет, пожалуй. Врать не хочу — скорее я при ней, чем она при мне. Мамаша её с детства заставляла охотиться.

— Да, есть такие дурные бабы, с которыми лучше не связываться, — с видом знающего человека согласился Гуннит.

Я решил не выяснять, кого конкретно он имел в виду, и предпочёл принять его заявление на счёт незнакомой мне княгини. А то вдруг выяснится, что он говорил об Арне, тогда нужно будет ему морду бить, и о хороших отношениях с местными охотниками придётся забыть навсегда.

— Так подруга у тебя улучшенная, получается? — с любопытством спросил дед. — И ты, стало быть, улучшенный?

— И она, и я тоже, — признался я.

И что-то мне подсказывает, что они тоже улучшенные, раз на таких зверей вдвоём ходят. Нам с Арной, несмотря на все наши улучшения, этот зверь слабым совсем не показался — не будь Маруси, так легко справиться не вышло бы. Вдвоём справились бы, конечно, а вот в одиночку могло и не получиться — очень быстрый зверь, ненормально быстрый для такого размера и веса.

— Так вы же не дельфорские, — удивился он. — Как же вы улучшались? Или вы родом отсюда?

— Ну как улучшались… как обычно, — не понял вопроса я. — Убил стража и медитируешь, впитываешь энергию.

— А, по-воровскому, — понимающе кивнул дед. — Знаем такой способ, слышали. Не, нам такое не подходит.

— Чего это по-воровскому? — оскорбился я.

— Так энергия же не твоя, — усмехнулся он. — Ты стража прикончил? Молодец, неси в гильдию трофей, получай деньги. Это твоя доля и есть, а энергия не твоя, она секторали отходит. А ты, получается, её воруешь.

— А вы, значит, не так развиваетесь?

— Воровской способ поудобнее, конечно, да и побыстрее, но для нас не годится. Чтобы чужую энергию перехватывать, сильный дар нужен, а у нас в Бревике сам же видишь, как устроено. У кого дар посильнее, тот в охотники не идёт. А главное, Дельфор такого не любит. Вы, кстати, не вздумайте здесь энергию воровать. Это в обычной секторали можно понемногу воровать, и она не заметит. Да если и заметит, то не сразу раскачается. А Дельфор заметит сразу, и сразу накажет.

— А в столице как раз так и охотятся, — неуверенно возразил я.

Вся компания засмеялась тем снисходительным смехом, который ясно показывает новичку, что он только что сморозил чушь.

— И кто там охотится? — улыбаясь, ехидно спросил дед. — Ты в их лес не зайдёшь без специального разрешения, которое поди ещё получи. Туда только студентов пускают группой с преподавателем.

— Есть такое дело, — признал я.

— И ещё говорят, что звери там непонятные. То ли Дельфор их создаёт, то ли они как-то по-другому появляются.

Этот момент меня и самого удивлял — действительно, звери там выглядели совершенно искусственными. Заходишь с разрешением на посещение, тебе выводят зверя, подходящего под твоё оружие, затем ты забираешь энергию и выходишь. А умные собачки проследят, чтобы ты сделал всё, как надо, в соответствии с установленным регламентом. Впрочем, делиться своим опытом охоты в Обители я не стал.

— И как по-другому те звери появляются? — спросил я.

— Да кто ж его знает? Нам-то уж точно никто не рассказывает. Так, слышали кое-что — слово здесь, полслова там.

— Ну а как вы тогда улучшаетесь? — заинтересовался я. — Ведь как-то улучшаетесь, верно?

— У нас всё по-честному, с разрешения Дельфора, — с гордостью сказал дед. — Ежели зверь тебе по уровню, а ещё лучше, сильнее тебя, то у него в сердце, или в печени, или ещё где обязательно окажется такой интересный камешек.

Кажется, я догадываюсь, как этот камешек выглядит. А теперь вот знаю, откуда такие камешки берутся.

— Этот камешек кладёшь на алтарь в святилище и просишь Дельфор даровать тебе улучшение. И он отзывается обычно — если считает тебя достойным, конечно.

— И что за улучшение Дельфор даёт?

— Силу даёт, например, или скорость. Выносливость может увеличить, но это совсем редко. Обычно получаешь что попросишь, но может и другое дать. А может и ничего не дать, так что лучше просить то, что тебе действительно нужно.

— А регенерацию? Или, скажем, устойчивость к огню? Или к холоду?

— Это ты сказок переслушал, — добродушно засмеялся дед, и охотники тоже заулыбались. — Надо что-то реальное просить, а если такие глупости попросишь, то, скорее всего, вообще ничего не получишь.

В гостиницу я возвращался в глубоких раздумьях. В общем-то, я давно уже понял, что секторали существуют в некоем симбиозе с охотниками, но рассказ от местных добавил мне мыслей. Главное, стало окончательно понятно, что Дельфор если и не полностью разумен, то гораздо умнее обычной секторали. Он ведь не просто использует охотников, а прикармливает их и помогает им развиваться. То есть заботится о том, чтобы они могли охотиться на более сильных зверей, с которых Дельфор получит больше энергии. Понятно, почему охотникам он выдаёт в основном скорость и силу — для охоты именно это и нужно. Выносливость в бою со зверем не особо нужна, лишь бы её на бой хватило, а какая-нибудь устойчивость к холоду и вовсе ни к чему. Да и устойчивость местных зверей к магии тоже легко объяснить — Дельфору невыгодно, когда зверя убивают полученной от него же магией. Причём не факт, что полученной, а то, может быть, и украденной.

Но с этим-то всё понятно, а вот почему на юге Дельфор ведёт себя по-другому, мне совсем неясно. И меня тревожит то, что я этого не понимаю, потому что моя интуиция почему-то считает этот момент очень важным.

В гостинице прямо в холле нашлась Маруся, которая валялась на большом диване у камина, раскинув лапы. Морда у неё была совершенно довольной. Мой приход она практически проигнорировала, только дёрнула лапой, как бы здороваясь. За стойкой в этот раз сидел не Никла, а симпатичная женщина с приветливым лицом, которая, по всей вероятности, и была хозяйкой гостиницы. Почему она терпела Марусю, было непонятно — хотя возможно, просто не смогла её выгнать. Кошки вообще по природе наглые, а у Маруси наглости хватило бы на целый кошачий выводок.

— Светлого дня тебе, почтенная, — приветствовал её я. — Пожелал бы тебе доброй охоты, но охотятся явно твои постояльцы, а не ты.

— Здравствуй, — приветливо сказала она. — Не охочусь, верно. Мой муж охотился, пока был жив. Вот, с охоты эту гостиницу и построил.

— Умный человек был, — уважительно заметил я. — Думал о будущем семьи, а не сосал вечерами пиво в трактире, как некоторые.

Как я, например. Будь здесь Арна, она бы посмеялась, наверное, но к счастью, её здесь не было.

— Пиво он тоже уважал, — усмехнулась хозяйка. — Но меру действительно знал. А ты Артём, верно? С твоей женой я уже познакомилась.

— Она мне пока не жена, — признался я. — Но будет обязательно, и надеюсь, скоро. С твоим сыном мы уже знакомы, а тебя зовут…?

— Ринкой меня зовут, — улыбнулась она. — Ринка Ольф. Вежливый ты какой, сроду бы не подумала, что охотник.

— Охотники разные бывают, — неопределённо ответил я. — Тебе моя кошка здесь мешает?

— Нет-нет, совсем не мешает, — покачала головой она.

— Точно не мешает? — с сомнением переспросил я. — А то она наглая и разрешений никогда не спрашивает.

— Я ей разрешила, — улыбнулась Ринка. — Замечательная у тебя кошечка, а до чего умная!

Мне кажется, слово «кошечка» слабо подходит к здоровенной туше, которая не помещается на огромном диване, но возражать я не стал.

— Насчёт ума не поспоришь, в самом деле очень умная, — согласился я. — Её, кстати, Марусей зовут.

Маруся по-прежнему валялась с закрытыми глазами, но оба уха были направлены на нас. Даже если она и спала, ход разговора отслеживала полностью.

— Недавно завелись у меня крысы, представляешь? — с воодушевлением начала рассказывать Ринка. — Кто-то из караванщиков завёз, похоже. Ну, я-то знаю, кто, с ним будет ещё разговор. И никак этих крыс не получается отвадить…

— Крысы ещё хуже людей, — поддержал разговор я. — Если уж заведутся, то вывести практически невозможно.

— Вот именно, — согласилась она, не особенно вслушиваясь в мои слова. — Я твоей кошечке и пожаловалась. Сказала что-то вроде: «Какая же ты красивая, ещё бы крыс умела ловить». Просто так сказала, даже не думала, что она поймёт.

— Она всё понимает, — заметил я, искоса глянув на Марусю. Та внимательно нас слушала.

— Это я сейчас знаю, — кивнула хозяйка. — А тогда просто так сказала. Она меня слушала, а потом встала и ушла во двор. Я про это и забыла. А она потом возвращается и мяучит мне так жалобно. Я поначалу не поняла, а потом вижу, что она меня за собой зовёт. Ну я и пошла, а там рядком уложены восемь крыс и двенадцать крысят, представляешь?

— Всех переловила? — удивился я.

— Похоже, всех, — уверенно подтвердила она. — И как только сумела? Даже не представляю, как такая большая кошечка их всех из нор повытаскивала.

Зато я прекрасно представляю как. У Маруси, похоже, и в самом деле есть ментальные способности. Так что крысы просто к ней подходили по одной, а она их аккуратно душила и в рядок укладывала.

— Я ей свежего молочка налила, — продолжала свой рассказ Ринка, — а она понюхала и есть не стала. Только посмотрела на меня и мяукнула так укоризненно. Я тогда ей сметанки попробовала предложить, вот сметанку она покушала. Целую миску скушала, — она с умилением посмотрела на Марусю, у которой на морде крупными буквами было написано, что жизнь удалась.

В нашем номере я ожидаемо обнаружил Арну, и, несколько неожиданно, Лерана. Они пили чай и болтали о каких-то пустяках.

— Как сдал добычу? — поинтересовалась Арна. Впрочем, особого интереса в её голосе не звучало.

— Двенадцать гривен, как по прейскуранту, — пожал плечами я. — Зато содрали с меня шесть кун за утилизацию. Я предлагал просто оттащить эту бóшку в лес, но они не согласились.

— Ясно, что не согласились, — хмыкнула Арна, — это же прямой доход гильдии. Везде за услуги дерут, и шесть кун — это вообще мелочь. В некоторых гильдиях до половины платы могут за услуги вычесть, так что здесь гильдия в самом деле хорошая.

— Может, и хорошая, — неохотно согласился я, — но денег всё равно жалко.

— Ещё что-нибудь интересное расскажешь?

— Расскажу, — кивнул я. — Выяснил я, что это за камешек, который я на алтарь клал, и откуда его берут.

— В самом деле? — непритворно изумился Леран. — Я когда-то пытался расспрашивать, мне никто так и не рассказал. Возможно, они сами не знали.

— Ты наверняка у магиков спрашивал?

— У магиков, конечно, у кого же ещё?

— Похоже, здешние охотники магиков не любят, и никакой информацией с ними делиться не хотят, — сделал вывод я.

— Не любят — это ты мягко выразился, — усмехнулся Леран. — Обитель у нас в Бревике просто ненавидят. К нам, которые родом отсюда, отношение ещё более-менее нейтральное, а какому-нибудь столичному магику здесь будут совсем не рады. Могут в гостинице не поселить под каким-нибудь предлогом, могут в лавке отказаться обслужить. Не вздумайте кому-то сказать, что вы студенты Обители, мгновенно поимеете кучу проблем. Я здесь очень давно не был, сам уже ничего не помню, вот и забыл вас сразу предупредить. Но вы, похоже, и без меня разобрались.

— Артём сразу разобрался, конечно, — кивнула Арна.

Приятно, когда твоя девушка в тебя верит. Главное при этом её не разочаровать, а вот это не всегда получается.

— В общем, эти камешки добываются из достаточно сильных стражей, — я предпочёл уйти от обсуждения себя. — И если положить этот камешек на алтарь святилища, то можно обратиться к Дельфору. Но это мы и сами уже выяснили.

— Про то, как их использовать, мы знаем, — согласился Леран. — А вот насчёт того, где эти камни брать, информация очень интересная — спасибо, Артём. Если вдруг потребуется обратиться к Дельфору, то хотя бы понятно, где их искать.

— А на юге их нет?

— На юге их точно нет, — покачал головой он. — Да там и охотников нет — вы ведь и сами уже поняли, что там за лес и что там за охота.

— А почему такая разница между севером и югом?

— Не знаю, — озадаченно сказал он. — Веришь, нет — сам голову ломаю. Какие-то предположения у меня есть, но ничего такого, что стоило бы высказать. Одни фантазии.

— Мне говорили, что здесь много дикой магии, потому что мало ксоев, — с намёком сказал я.

— Полная чушь, — поморщился он. — Ксой воздействует на магию, но совсем не таким образом. Мы её как бы преобразовываем для использования. Успокаиваем, выравниваем потоки, в общем, делаем энергию более подходящей для магиков. Но даже если притащить сюда хоть тысячу ксоев, север от этого не станет похожим на юг. Здесь мало ксоев, потому что здесь мало магиков, и они слабые, вот и всё. Было бы больше магиков — прислали бы больше ксоев.

— Интересно, но ещё более непонятно, — вздохнул я.

— Говорю же, сам не понимаю, — пожал плечами Леран. — Собственно, я пришёл как раз к тебе. Ты ведь уже понял, что Дельгадо прислал меня проследить за тобой?

— Понял, — подтвердил я.

— Я так и думал, — криво усмехнулся он. — Не с моими способностями тебя дурить. В общем, мне придётся ему отчитываться, и нам с тобой надо согласовать, что нам говорить. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе тоже придётся отчитаться?

— Что здесь может быть непонятного? — проворчал я. — Понятно, что придётся. Так что именно интересует великого?

— Во-первых, он не хочет, чтобы ты стал умелым магиком…

— Это я уже давно заподозрил. Он старается ограничить меня теми предметами, которые развивают волю, а знаний почти не дают.

— Вроде боевых дисциплин или высокоэнергетических преобразований, — кивнул Леран. — Другого объяснения не просматривается, иначе для чего нужно учить тебя созданию иголок и на этом останавливаться? Но с этим у тебя всё в порядке, лишних знаний ты не показал. Вообще никаких знаний не показал. Разве что можно заподозрить тебя в ментальных способностях, но об этом я великому докладывать не собираюсь. Кстати, потом при случае передам тебе кое-какую литературу и методички, но великому эти знания лучше не показывай.

— Не покажу, — пообещал я. — Но это было во-первых, а что во-вторых?

— Во-вторых, его будет очень интересовать, как прошло твоё представление Дельфору. К сожалению, я не знаю, как это проходит на севере. Меня представляли в южном святилище, а там это может происходить совсем по-другому. Наверняка происходит по-другому — иначе зачем нужно было посылать тебя на север?

— А как это происходит на юге?

— Говорят, у всех по-разному, — задумался Леран вспоминая. — Я видел гигантский кристалл, который постоянно менял огранку. Потом я почувствовал внимание — как будто по мне скользнул взгляд и ушёл дальше. Больше ничего вспомнить не могу. В целом, это очень подавляло.

— Ну, у меня это было очень похоже, только Дельфор выглядел чем-то вроде меняющегося облака. И да, ощущение было действительно подавляющим.

О том, что у меня произошёл с ним короткий диалог, я решил не говорить.

— Вопрос только в том, чего Дельгадо от твоего представления ждал, — вздохнул Леран.

— Поскольку мы этого не знаем, то лучше говорить как есть, а не пытаться что-то присочинить, — хмыкнул я.

— Да, лучше так, — опять вздохнул он.

Я чувствовал, что он хочет спросить что-то ещё, и молча ждал. Действительно, он немного помялся и всё-таки решился:

— А когда ты там был, ты не заметил ничего, что могло бы помочь с моей проблемой?

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить в малейших деталях своё видение.

— Не знаю, насколько это относится к твоей проблеме, — наконец, сказал я, — но кое-что я действительно видел. Там было множество выступов, или, возможно, отдельных крохотных облачков, тесно с ним связанных.

— Это могут быть связанные с Дельфором души людей, — оживился Леран.

— Могут быть, — согласился я. — А могут и не быть. И даже если это так, мне непонятно, как можно найти там тебя, и как можно эту связь разорвать.

— Как-нибудь разрубить? — с надеждой спросил он.

Эк беднягу разобрало, у него даже и мысли не возникает о риске. Похоже, его действительно такая жизнь окончательно достала. Хотя что здесь удивляться? Если бы его не достало до последней степени, вряд ли бы он решился пойти против великого. Случись Дельгадо узнать, что Леран со мной спелся, я ему не позавидую. Да и себе, возможно, тоже.

— Слишком много неясностей с этим, Леран, — вздохнул я. — Сумею ли я разрубить связь? Как разрыв связи скажется на тебе? И как Дельфор отнесётся к такой попытке? Он может нас за это просто прикончить.

— Я бы рискнул, — мрачно сказал Леран.

— Давай не будем торопиться, — с досадой поморщился я. — Обещаю, что я об этом всерьёз подумаю и постараюсь найти решение.

Караван в столицу уходил только завтра, так что Арна решила посвятить вечер прогулке по лавкам. Кроме вкусных мышей, Бревик славился также своими тканями с магической составляющей — яркими, красивыми и чрезвычайно устойчивыми к истиранию. Бабушкино платье, добытое из сундука на чердаке, выглядело совершенно новым и недавно пошитым. Поскольку мода, как известно, движется по кругу, внучки бабушкины платья действительно носили, а потом клали их обратно в сундук для праправнучек. Впрочем, таких платьев по сундукам было не так уж много — просто потому, что они были дороговаты. Особенно для местных модниц — Бревик городом был небогатым, и спрос на предметы роскоши был здесь совсем небольшим.

Большой поход по лавкам меня не особо вдохновлял, но, к счастью, я был Арне и не нужен. Она как-то успела уже подружиться с дочкой хозяйки гостиницы, и та клятвенно пообещала провести её по самым-самым лучшим лавкам. Я сразу же заподозрил, что новая подружка рассчитывает получить от хозяев лавок комиссионные — но с другой стороны, почему бы и нет? Поход без этой девицы вряд ли обойдётся дешевле, а она хотя бы знает, где здесь что.

Эмоции Арны я вполне ясно ощущал: она чувствовала себя виноватой за то, что оставляет меня в гостинице, и я с интересом ждал, как она эту проблему решит. Решила она её совершенно стандартно — впрочем, зачем что-то придумывать, когда есть надёжные и проверенные способы?

— Раз уж ты всё равно пойдёшь опять пьянствовать, то я не собираюсь сидеть одна в номере, — заявила она с точно отмеренной дозой недовольства в голосе. — Уля собралась погулять, я с ней схожу.

Я с трудом подавил улыбку. Разговор Арны с дочкой хозяйки я нечаянно подслушал, так что прекрасно знал, кто именно собрался погулять.

— Придётся идти пьянствовать, раз ты так говоришь, — печально вздохнул я.

Арна презрительно фыркнула.

— Кстати, парни говорили, что здесь добывают хорошие изумруды, — как бы между делом сказал я. — Они в местных лавках должны быть заметно дешевле. Посмотри, может найдутся парные тебе на серьги.

— Думаешь? — с сомнением переспросила она.

— Ну а что бы и не глянуть заодно, раз уж всё равно гуляешь? Уля наверняка может посоветовать места, где можно посмотреть камни. Мне кажется, изумруды тебе хорошо пойдут.

Арна немедленно занялась разглядыванием себя в зеркале, решая, хорошо ли ей пойдут изумруды, и я воспользовался моментом, чтобы незаметно исчезнуть. Если бы задержался, то обязательно пришлось бы обсуждать и убеждать, а что здесь можно обсуждать? Любой женщине пойдут изумруды.

Несмотря на ранний вечер, в гильдии уже никого не было. Я толкнул входную дверь, затем подёргал, и наконец, пришёл к глубокому выводу, что дверь заперта. Почему она была заперта, и куда, собственно, все подевались, осталось полной загадкой — никаких объявлений на двери не было.

У меня мелькнуло было предположение, что город штурмуют монстры, и все на стенах, но от этой мысли я сразу же отказался. Для осаждённого города обстановка вокруг была слишком уж мирной. Народ спокойно гулял, а возле уличных кафешек наблюдалось привычное вечернее оживление. Единственным вариантом оставался трактир «Дельфорский суслик» на другой стороне площади, где мы в прошлый раз сидели — туда я и двинулся.

Вся знакомая компания охотников там и нашлась — но с дополнением. С ними сидел здоровенный белобрысый парень, которого я раньше не видел.

— Привет честной компании, — поздоровался я, подсаживаясь к столу. — Что-то рано вы в трактир переместились.

— Мога вот вернулся, — сообщил дед, кивая на белобрысого. — Две недели по лесу бродил, целый мешок клыков притащил. Лучший наш охотник, причём исключительно один ходит.

— Силён, братуха, — уважительно сказал я. — Меня, кстати, Артёмом зовут. Ну, я здесь, в общем-то, проездом, завтра вот обратно в столицу уезжаю.

— Ты столичный, что ли? — удивился Мога. Тон у него был нейтральным, но тень на лице промелькнула.

— Нет, не столичный, — покачал головой я. — Даже не дельфорский. Я приезжий, в столице у меня разрешение на временное проживание. Как разрешение кончится, так и уеду из Дельфора.

— А, так это другое дело, — уже гораздо дружелюбнее сказал Мога. — Поохотился у нас?

— Да какая там охота, — махнул я рукой. — С подругой вместе медведя завалили, вот и вся охота.

— А в одиночку медведя взял бы? — с любопытством спросил он.

— Нет, в одиночку точно не взял бы, — решительно отказался я.

— Вот, что я и говорил, — гыгыкнул Гуннит.

Я с удивлением посмотрел на него. Вроде у меня с Гуннитом до этого никаких трений не наблюдалось, а вот сейчас проскальзывало у него в эмоциях какое-то подленькое злорадство.

— Не знаю, что ты там говорил, Гуннит, — сказал я, — но с моим оружием медведя взять нереально. Я с цепом приехал, а медведь для цепа слишком быстрый. Пока замахиваешься, он успеет грызануть и отскочить.

— Верно, медведь быстрый, — согласился Мога.

— С копьём можно было бы попробовать, но копьё дома осталось. У меня хорошее копьё, чёрная бронза.

— Не то чтобы совсем хорошее, но с чёрной бронзой уже можно работать, — одобрительно кивнул Мога. — А как ты медведя взял?

— Мой фамильяр его отвлёк, подруга на копьё насадила и придержала на мгновенье, ну я и выдал ему цепом между глаз.

— Только и можешь за бабу прятаться, — снова вылез Гуннит.

— Ты чего вдруг закусился-то? — я непонимающе посмотрел на него.

— Его сегодня Илка опять отмудохала, — с ухмылкой сообщил дед. — У него баба лютая, куда там медведю.

Охотники заржали, а Гуннит побагровел.

— А я-то при чём? — изумился я.

Да и так понятно, при чём — надо же как-то отплатить за унижение, доказать себе, что мужчина. С кем-то из своей компании он связываться не рискует, а я чужой, настроен мирно, вот он и решил, что легко со мной справится.

— А ещё он за столько лет ни одного камня не добыл, — дополнил дед. — А ты вот сразу с медведем справился.

Гуннит уже был готов лопнуть от злости и только пыхтел. Насколько я понял, камни попадаются только в тех зверях, которые сильнее охотника. А раз Гуннит камни не добывает, значит, охотится исключительно на мелочь. В общем, плохой охотник, уважением не пользуется, и в местной иерархии находится в самом низу.

— Так и я ни одного камня не добыл, — заметил я.

— Что, в медведе камня не было? — удивился Мога.

— Может, и был, — с досадой ответил я. — Вот только не знал я ничего ни про какие камни. Как голову принёс сдавать, так и рассказали, ну а тушу где уже сейчас найдёшь.

— Кончай врать, дед! — Гуннит, наконец, снова обрёл дар речи. — Я три камня добыл!

— Ну, положим, два тебе просто подарили, — хмыкнул дед. — По-моему, зря — я бы не подарил. Насчёт третьего не уверен.

— Ну в общем, так! — Гуннит проигнорировал деда и обращался почему-то ко мне. — Я считаю, что ты всё врёшь!

— Что именно я вру? — поразился я. — Если ты про медведя, то голову ты сам видел. Да вон она, в трофейной лежит, и деньги я за неё получил.

— Неважно, — отмахнулся он. — Надо тебя проучить за твоё враньё.

— А, вон ты к чему ведёшь, — догадался я. — Только почему ты? По идее, на новичка должен наезжать кто-нибудь покрепче, вроде Моги.

Охотники добродушно посмеялись. Гуннит не смеялся, а зло сверлил меня взглядом.

— Нет у нас такого обычая, — с улыбкой сказал дед. — Мы новичкам никаких прописок не устраиваем. Гуннит от себя нарывается.

— Ну я, вообще-то, и не против, — пожал плечами я. — Тем более он о моей подруге как-то без уважения отзывался. Вот только как к этому общество отнесётся?

— В смысле? — все с интересом уставились на меня.

— Ну может, он у вас вроде юродивого, — пояснил я. — Морду ему набью, а все это воспримут как убогого обидел.

Компания дружно заржала.

— Нет, если он сам в драку лезет, то к тебе претензий нет, — авторитетно заявил дед. — Имеешь полное право ему навалять.

— При чём здесь я? — хмуро возразил Гуннит. — Я не от себя говорил.

— А от кого? — удивился я.

Удивился не только я — все с изумлением на него уставились.

— Я от всего общества сказал, — пояснил тот, ничуть не смутившись. — Общество и должно его проучить, чтобы не завирался. А так неважно кто, да хоть бы и Мога.

Народ разинул рты, осмысливая такой неординарный ход.

— Прямо с козырей зашёл, — покрутил головой я. — Теперь я понимаю, каким образом тебе камни дарят.

— Ты пытаешься меня развести, чтобы я за тебя дрался, что ли? — с изумлением вопросил Мога. — Ты совсем страх потерял, мудрило?

— Ну почему обязательно ты? — сдал назад Гуннит. — Я просто для примера сказал.

— Мы с тобой это ещё обсудим, — недоброжелательно пообещал Мога. — А ты, Артём, хочешь со мной подраться?

— Да не особенно, — хмыкнул я. — У меня к тебе никаких претензий нет, а просто так драться я не любитель.

— Ну и не будем тогда Гуннита радовать, — кивнул он. — Он вечно что-то мутит, за это ему и прилетает частенько. Но вот сейчас это он что-то совсем новое решил замутить.

— Развивается, совершенствуется, — хмыкнул я. — Раз уж мы его взялись обсуждать — мне вот такой момент непонятен: если он камней не добывает, стало быть, только на слабых зверей охотится, так?

— Всё верно, — подтвердил Мога. — Зайцев он в основном косит. Если бы нашёлся кто ещё слабее, так на них бы перешёл.

— Так это же лес, там любого зверя можно встретить. Кусты обогнул, а там медведь. И что тогда?

— А что тогда? — он с удивлением на меня посмотрел. — Убежишь, если боишься, вот и всё.

— А медведь разве не погонится?

— Зачем ему гнаться? Можешь даже не убегать, просто уходи. Главное, чтобы он понял, что ты драться не хочешь.

— Вот так вот просто? — поразился я.

— Зачем Дельфору тебя убивать? Да и вообще любая сектораль охотника убивать не станет. Нет, всегда можно нарваться, но если ведёшь себя правильно, то опасности большой нет. Охотник ведь, по сути, служит секторали.

— Звучит логично, — кивнул я. — Но вот в шахтах Облачного, например, змеи не смотрят, хочешь ты драться или нет. Падают сверху и пытаются укусить.

— Ты же знаешь, что там змеи водятся, и повадки их знаешь, так? А если всё равно туда полез, значит, уверен, что с ними справишься. У нас ведь тоже такие места есть, так что смотри, куда идёшь.

— Ну, допустим, — неуверенно согласился я. — Но есть ещё и монстры. Встречал я там гигантскую змею, ей вообще плевать было, кого жрать, и убежать от неё было нереально.

— Неужто убил? — Мога с любопытством посмотрел на меня.

— Не спрашивай, — поморщился я. — Даже вспоминать её не хочу, до сих пор дрожь пробирает.

— Если страж слишком вырастает, он становится самостоятельным. Обретает собственную душу. Вот поэтому их и надо вовремя прореживать.

— Понятно, — кивнул я задумчиво. — Но если звери такие управляемые, то зачем они пытаются в Бревик лезть? Сразу же видно, что стены здесь не зря стоят.

— Ну ты сам-то подумай, — засмеялся Мога. — Если звери народ не пугают, люди перестают их бояться. Раз не боятся, то зачем им гильдию содержать? А если у гильдии денег нет охотникам платить, то и охотников не будет. Так что всё здесь связано: Дельфор людишек пугает, они охотников содержат, а охотники на Дельфор работают.

Домой мы уезжали с некоторым сожалением — хотя можно ли звать домом съёмное жильё? Прошло всего лишь несколько дней, а домом наше столичное обиталище я уже почти и не воспринимал. Про Марусю и речи не было — она уезжала из Бревика в таком мрачном настроении, что мы старались её не задевать. Причина была совершенно прозрачной — за эти считаные дни она съела вкусняшек больше, чем за весь предыдущий месяц, и возврат к привычной скудной диете её совсем не радовал. Впрочем, нельзя отрицать, что свои вкусняшки она полностью заслужила. Собственно, она нас вообще спасла — без неё вряд ли нам удалось бы пережить встречу с тем ментальным зверем. Ну, я бы, может, и пережил, а вот Арну там почти загрызли.

— Слушай, Леран, — вспомнив, встрепенулся я. — А мы с этим зверем опять не встретимся? Ну, который по мозгам бьёт?

Ехали мы опять втроём — не считая, конечно, Маруси, которая улеглась к нам задом, и угрюмо смотрела на лошадь идущей за нами повозки. Лошадь от такого внимания заметно нервничала.

— Вряд ли, — покачал головой Леран. — Это практически наверняка была флюктуация.

— В каком смысле «флюктуация»? — не понял я.

— Дельфор периодически порождает что-то нестандартное, и обычно довольно опасное, — объяснил он. — Не знаю, с чем это связано — спроси у Дельгадо, он должен знать.

— Не особенно меня тянет что-то у него спрашивать, — хмуро отозвался я. — Он вообще не любит вопросов, а про некоторые вещи лучше и не спрашивать. Причём попробуй ещё угадать, про что можно спрашивать, а про что не стоит.

— Лучше не спрашивать, пожалуй, — согласился Леран. — В общем, флюктуации происходят редко, и никогда не повторяются. Точно такого же зверя мы не встретим, тем более так скоро. Хотя зверь с ментальными способностями — это что-то новое. Но об этом пусть у Дельгадо голова болит.

— Ну, главное, что мы с ним не встретимся, — вздохнул я. — Маруся, конечно, очень на это надеется, а мне вот совсем не хочется.

— Надеется? — удивился Леран.

— Вспомни, сколько сливок ей досталось. Она не прочь повторить.

— А, ну да, — засмеялся он. — Действительно, у неё поездка вышла удачной. А вам-то понравился Бревик?

— Ты знаешь, понравился. Не знаю, как Арне, а вот мне люди там показались гораздо симпатичнее, чем в столице.

— Мне тоже, — подала голос Арна, бросив предвкушающий взгляд на большой свёрток с несколькими отрезами ткани. Все эти отрезы я досконально разглядел ещё в гостинице — Арна мне их демонстрировала, прикладывая к себе в разных вариантах, а я, как положено, ахал и закатывал глаза в восхищении.

— Ты-то сам как у тёти погостил? — поинтересовался я.

— Да помогал ей на ферме в основном, — усмехнулся он. — Вспомнил детство.

— У неё ферма?

— Паучья ферма, — кивнул Леран.

— Паучья? — я вытаращился на него в изумлении, пытаясь понять, не шутит ли он надо мной.

— Вы ткани наши видели?

Мы с Арной дружно кивнули. Кое-кто на них даже насмотрелся, правда, кое-кто ещё нет.

— Их из паутины делают. Там такие специально выведенные пауки в ладонь величиной, они эти нити и дают.

— А чем этих пауков кормят?

— Питательной смесью в таких мягких капсулах, как бы в коконах. Не знаю, из чего она, да и не хочу знать. Вонючая она до ужаса. Мы эти капсулы готовыми покупаем, их специально для паучьих ферм производят.

— Судя по тому, сколько эти ткани стоят, твоя тётя человек совсем не бедный.

— Ой, да брось! — поморщился Леран. — Богатеет не тот, кто производит, а тот, кто распределяет. Холоп, который выращивает пшеницу, может быть богатым, но это богатство только по деревенским меркам. Для зерноторговца он обычный голодранец.

— Тут ты полностью прав, — усмехнулся я, вспомнив свой Рифейск. Ни шахтёрам, ни старателям разбогатеть не светило. — Кстати, раз уж мы вспомнили про Дельгадо… ты связываться с ним будешь?

— Ты имеешь в виду из Еловой? Смысла нет — завтра уже будем в городе, тогда и пойду на доклад.

— Что будешь ему рассказывать?

— Да всё расскажу, что видел. Там ничего нет, что сыграло бы против вас, так что смысла нет что-то утаивать.

— А ты знаешь, что именно сыграло бы против нас?

— Знать не знаю, но, кажется, начинаю догадываться, — задумчиво сказал он.

— Нам скажешь?

— Пока не готов, — сказал он с сожалением, похоже, искренним. — Очень уж всё смутно. Просто есть некое предположение, и в него всё вроде бы неплохо укладывается. Но совсем не факт, что я не ошибаюсь.

— А что именно неплохо укладывается? — продолжал настаивать я.

— Например, ваша странная программа обучения. Вы не изучаете стандартные предметы первого курса, зато вам почему-то дали введение в высокоэнергетические преобразования, которые идут только для способных аспирантов. И при этом ограничились только введением. Странно, правда?

— Ещё как странно, — согласился я. — Вообще не понимаю смысла создания крохотных металлических иголок. Я их уже, наверное, несколько тысяч сделал.

— А ты понял, в чём там главная сложность? — с интересом посмотрел на меня Леран.

— Ну, во-первых, нужен очень большой запас энергии…

— Он у вас обоих имеется, так что это не считается.

— А во-вторых, сложно выбрать подходящую душу.

— Вот именно! — оживился Леран. — Правильно понимаешь! Выбрать подходящую духовную структуру — это и есть главная сложность. Если духовная структура будет слишком слабой, иголка долго не прослужит — сломается, согнётся, стремительно заржавеет, да что угодно. А если духовная структура окажется слишком сильной, то иголка не сможет её удерживать и сразу же рассыплется. Создание иголки — идеальная тренировка для ощущения духовных структур, для этого вам и дали основы ВЭП.

— И что из этого следует? — хмуро спросил я.

— Из этого следует, что Дельгадо учит вас не магии, а развитию воли и духовным практикам. Эти темы, конечно, сильно пересекаются, но всё же крен в ту сторону очень сильный.

— Так всё-таки — какой из этого вывод?

— Пока думаю, — развёл руками Леран. — Но я дам вам кое-какую литературу, как и обещал. База у вас уже неплохая, так что вы легко освоите все темы, что пропустили. Может, это вам пригодится, может, нет, но не зря же Дельгадо так старательно ограничивает вам изучение магии.

— Получается, он и нашим одногруппникам тоже изучение магии ограничивает?

— Я думаю, это для того, чтобы вы не заподозрили, что у вас какая-то нестандартная программа обучения. Вот увидишь — им потом предложат ещё год обучения бесплатно, где им дадут всё, что они не изучили с вами. Они будут только счастливы — курс того же ВЭП, даже ваш начальный, стоит очень больших денег, а они его получили даром.

Эта ночёвка в Еловой обещала быть покомфортнее. Наш караван пришёл туда довольно рано, так что нам достался уже нормальный номер, а не та убогая каморка, где мы ночевали по пути в Бревик. Большая кровать для нас с Арной, диван для Маруси, туалет и крохотная душевая. В общем, всё, что надо для счастья усталой семье путешественников с кошечкой.

После ужина — на удивление, довольно неплохого, — Арна занялась вечерним вычёсыванием Маруси, а меня позвал Леран.

— Что ты хотел? — без особой радости спросил я.

Идти мне никуда не хотелось, а хотелось просто отдохнуть хотя бы полчасика, но Лерана моя неприветливость ничуть не смутила.

— Пойдём на задний двор, там сейчас никого нет, — со значением сказал он, оборачиваясь на ходу. Я вздохнул и поплёлся следом.

Задний двор гостиницы и в самом деле был пуст. Большая поленница под навесом, кучка ещё не распиленных брёвен, да ещё гора пустых бочек и ящиков в углу. Здесь, наверное, и днём никого не бывало — телеге сюда было не заехать, а деревья на дрова они рубили прямо здесь — лес сзади подходил почти к самой гостинице.

— Садись, — пригласил Леран, усаживаясь на брёвна.

После целого дня на жёсткой лавке трясущегося фургона вся задняя часть у меня здорово болела, и сидеть на брёвнах мне не хотелось совершенно. Хотелось тихо полежать на животе. У Лерана такой проблемы почему-то совсем не наблюдалось — то ли у него задница чугунная, то ли это я такой изнеженный. Вдаваться в обсуждение этого деликатного вопроса я всё же не стал, и с невозмутимым видом тоже уселся на неошкуренное бревно.

— В Дельфоре у меня не получится что-то тебе показывать, — объяснил мне Леран. — Дельгадо приказал наладить с тобой отношения, так что общаться мы сможем, но вот заниматься чем-то практическим вряд ли выйдет. Он наверняка будет за тобой присматривать, да и за мной тоже.

— А ты хочешь показать мне что-то практическое, — утвердительно спросил я.

— Невозможно ничего изучить теоретически, — объяснил он. — Я могу тебе многое рассказать, но ты ничего не усвоишь, пока сам не попробуешь применить на практике. Для тебя это будут просто слова.

— Это я прекрасно понимаю, — согласился я. — Не совсем только понимаю, зачем тебе нужно меня учить.

— Не доверяешь? — он испытующе посмотрел на меня.

Доверяю или нет? Я задумался. Не сказать чтобы я так уж уверенно ощущал эмоции, а ещё сложнее было правильно истолковать то, что ощущаешь, но всё же я склонялся к мысли, что он говорил правду о своих проблемах с Дельгадо. Не чувствовалось в нём некоего пакостного предвкушения, характерного для предателя.

— Скорее, всё-таки доверяю, — наконец ответил я. — Но мне всё же хотелось бы яснее понимать твои мотивы.

— Все мои мотивы я тебе уже объяснял, — пожал он плечами. — Я хочу, чтобы ты был достаточно сильным. Мне нужно, чтобы ты смог нормально разойтись с Дельгадо, и чтобы ты убрал мою связь с Дельфором. Ты мне это, кстати, обещал.

— Я тебе ничего не обещал, — поправил его я. — Сказал только, что помогу, если у меня будет такая возможность. Да, я помню наш разговор, конечно. Но мне кажется, что это не совсем полное объяснение, и у тебя есть ещё какие-то мотивы.

— У тебя хорошая чувствительность, это обнадёживает, — одобрительно сказал Леран. — Да, есть ещё один момент, но никакого секрета здесь нет. Просто он личный, поэтому я и не стал его упоминать. Как бы тебе объяснить… Вот давай представим: у тебя получилось убрать мою связь с Дельфором, и я смог отсюда уехать. Причём уехал совершенно законно — меня ведь приговорили к изгнанию, а не к казни, так что я просто исполнил приговор суда. Никаких претензий ко мне нет, и бригаду убийц за мной не пошлют. Но что мне делать дальше? Я опять стал слабым магиком, и кому я теперь нужен?

— Насколько я знаю, даже слабые магики за пределами Дельфора живут вполне достойно, — заметил я. — Уверен, что ты легко сможешь найти для себя место в жизни.

— Ну так я этим и занимаюсь.

— Чем занимаешься? — не понял я.

— Ищу для себя место в жизни, — объяснил он, глядя на меня с улыбкой. — Ты же не останешься в Дельфоре, а князю пригодится преданный магик, пусть и не слишком сильный.

— Вообще-то, я не князь, — в замешательстве возразил я. — Это Арна княгиня.

— Я думаю, что княжить будешь именно ты, а не она, — уверенно заявил он. — Арна, конечно, сильная девушка — честно сказать, я бы не рискнул с ней сразиться даже с моими возможностями ксоя. Но мне всё же кажется, что она предпочтёт растить детей и вести хозяйство, а княжество свалит на тебя.

Мне, вообще-то, тоже так кажется — в ней действительно совсем не прослеживается какой-то жажды власти. Вполне возможно, именно поэтому её мать и назначила наследником брата, а вовсе не из-за каких-то интриг отчима. Впрочем, сейчас это уже совершенно неважно.

— Я понял твои мотивы, — слегка недовольно сказал я. Обсуждение Арны мне совсем не нравилось. — В общем-то, ничего не имею против такого варианта, но пока у нас слишком всё непонятно. Для начала надо хотя бы уйти из Дельфора.

— Ты спросил, я ответил, — пожал плечами Леран. — Но вернёмся к нашим занятиям — если у тебя больше нет вопросов, и если ты хочешь заниматься.

— Хочу, конечно, — кивнул я. — Не обижайся на мои вопросы — чтобы отношения были надёжными, в них не должно быть никаких неясностей.

— Это, вообще-то, в обе стороны работает, — намекнул он.

— Спрашивай, — хмыкнул я. — Что тебя интересует?

— Какие у тебя планы на жизнь?

— Для начала рассчитаться с Дельгадо и выжить, — честно ответил я. — Потом жениться на Арне — до этого момента нам жениться не стоит, потому что есть шанс, что я не выживу, и это заметно усложнит ей жизнь. Ну, понимаешь, девица — это одно, а вдова — это совсем другое. Такой молодой девушке становиться вдовой ни к чему.

— Понимаю, — усмехнулся он. — Это она так решила?

— Это я так решил, — терпеливо сказал я. — Ей это очень не понравилось, но она с моим решением смирилась. Это важно?

— Извини, — смутился он. — Нет, конечно, это совсем неважно. Ну вот ты женился, а что потом?

— А потом княжить буду, что же ещё? Жизнь бродячего магика меня не привлекает. Убью там пару-тройку человек, больше вряд ли понадобится, и заживу спокойно.

— Мне нравится этот план, — одобрительно кивнул Леран. — И я надеюсь, что ты не забудешь обо мне. Магик я, конечно, слабый, но у меня большой опыт, и я хороший преподаватель. Мне бы пару помощников, и я вполне потяну небольшую школу в княжестве.

А он, пожалуй, и в самом деле мне нужен, причём сильнее, чем я ему. Если у меня будут свои, преданные мне, магики, никто даже не помыслит гонять нас с Арной по секторалям, как сейчас.

— Думаю, мы договоримся, — сказал я. — Если, конечно, я действительно стану князем. Но раз мы полностью прояснили наши отношения…

— Да, вернёмся к магии. Итак, что есть магия?

— Хеми Кирин, наш препод по ВЭП, говорил, что магия — это воля.

— Начинающим всегда так говорят, — улыбнулся Леран. — У них как раз воля и есть самое слабое место. Впрочем, старина Хеми сам так считает, мы с ним не раз на эту тему спорили.

— А как на самом деле? — с любопытством спросил я.

— А нет никакого на самом деле, у каждого своё мнение. По большому счёту, совершенно неважно, что ты там себе воображаешь. Магия — это магия. Нечто выходящее за пределы нашего понимания. От того, какие ярлычки ты на неё налепишь, совершенно ничего не изменится.

— Зачем тогда мы эти ярлычки лепим?

— Для удобства постижения. Я тебе в общих чертах расскажу, как я вижу магию, а ты потом сам составишь для себя своё собственное представление. Для меня магия состоит из трёх связанных частей: воля, техника и духовное сродство. Для боевого применения ты создаёшь воздействие волей, а техника тебе нужна, чтобы создавать его быстро и уверенно. Для трансформации низких энергий, то есть для преобразования вещества, нужна отработанная техника и немного воли. Для высоких энергий, то есть для созидания, нужна воля и духовное сродство. Воля, конечно, важнее всего, но прочие аспекты тоже важны.

— Раз для создания иголки необходимо вселять дух, то очевидно, что нужны и навыки работы с духами, — заметил я.

— Для Кирина это как раз не очевидно, — хмыкнул Леран. — Он считает, что нужна только воля, а духовное сродство — это просто ненужное усложнение. Нужен просто достаточный опыт, чтобы выявить подходящую духовную структуру, а там уже вселить её волевым усилием.

— Ну, это тоже звучит логично, — неуверенно сказал я.

— Для него ближе такая точка зрения. Он не интересуется постижением духовных планов, и ему так проще. А вот как будет проще для тебя, пока неясно. Это ты сам потом решишь. Главное, поменьше слушай заумную болтовню насчёт воли и прочего. Бери от преподавателей только технику — это всё, чему они могут тебя научить, всё остальное ты должен постигать сам. На практике постигать. Я так понимаю, упражнение с иголкой тебе уже надоело?

— Ты даже не представляешь, как, — со всей возможной искренностью ответил я. — Вся дорога до Бревика моими иголками усыпана.

— Вряд ли от них что-то осталось, — засмеялся он. — Хотя некоторые, наверное, до сих пор не распались — у тебя уже не так плохо получается.

— «Не так плохо» не выглядит таким уж достижением, — проворчал я.

— Потому что это упражнение не совсем подходит, — объяснил Леран. — Это упражнение тренирует волю, поэтому Кирин считает его подходящим, а вот моё видение магии позволяет взглянуть на него с другой стороны. С волей у тебя всё в порядке, само вещество ты создаёшь уверенно. У тебя проблема с выбором подходящей духовной структуры.

— Так и есть, — я с интересом посмотрел на него. — Иголки у меня нормально получаются, только живут не очень долго.

— Вот поэтому я и говорю, что тебе нужно другое упражнение, которое будет развивать не волю, а духовное сродство.

Он подобрал небольшое поленце и протянул его мне.

— Что ты в нём видишь? — спросил он.

Я подавил чуть было не вырвавшийся тупой ответ «полено», взял его в руки и начал внимательно разглядывать, пытаясь почувствовать его внутреннюю суть.

— Я не вижу в нём ничего особенного, — наконец, сказал я. — И душа предмета, и его физическое воплощение, находятся в полной гармонии. Это просто полено.

— Верно, — с удовлетворением кивнул Леран, — но в твоей власти сделать его чем-то другим. Представь, что это полено создано для того, чтобы летать. Пусть оно захочет стать птицей.

Я поражённо уставился на него. Он с улыбкой смотрел на меня и определённо не выглядел сумасшедшим.

— Не сомневайся, — веско сказал он. — Делай.

Я вновь вгляделся в полено, но старался уже не познать его суть, а придать ему другое свойство, создать новую концепцию. Земля далеко внизу… могучие крылья мерно взмахивают, в клочья размётывая пушистые облака… он един с воздухом, здесь его мир, его жизнь, его предназначение…

В какой-то момент я увидел вместо полена сложную многоуровневую структуру, вокруг которой медленно, мерцающим паром, клубилась некая сущность. Это видение продолжалось лишь мгновенье, а затем полено вырвалось у меня из рук, больно ободрав кожу на ладонях, и меня выбросило обратно в реальный мир.

Совершенно буквально разинув рот, я смотрел, как обычное полено взлетело вверх, безупречно выполнило петлю и стремительно понеслось обратно ко мне. В последний момент я опомнился и бросился вбок, падая на землю. Полено просвистело рядом, растрепав мне волосы, и опять взмыло в небо.

Рядом выругался Леран — в жизни бы не подумал, что он может так грязно ругаться. Выглядит-то он чисто кабинетным учёным, которому дашь в морду, а он в ответ только спросит с изумлением: «Что вы себе позволяете, сударь?». Оказывается, он и так умеет. Хотя жену с любовником ведь укокошил, стало быть, не такой уж он комнатный цветочек.

Я прогнал посторонние мысли из головы — полено уверенно разворачивалось на новый заход, и зевать не стоило. С поленом, застрявшим в мозгу, мне вряд ли будет лучше думаться.

Полено понеслось ко мне, стремительно набирая скорость. Усилием воли я подавил панику и, когда оно достаточно приблизилось, бросился навстречу в кувырке. Оно не сумело отклониться достаточно и опять пронеслось мимо, обдав меня ветерком. Сзади меня оказался пустой бочонок, и полено отвернуть не смогло. Я с облегчением услышал глухой удар, но тут же раздался ещё один удар, и полено опять взмыло вверх, оставив за собой пробитый насквозь бочонок. Нет, в мозгу оно, похоже, не застрянет — пробьёт голову насквозь и полетит дальше.

Я в панике ударил по полену воздушным кулаком, но без малейшего результата — то ли промахнулся, то ли оно просто проигнорировало мои потуги. Полено стремительно развернулось, практически мгновенно погасив скорость, и вновь со свистом понеслось на меня. Я снова бросился вбок, прикрывая голову руками, но полено не пролетело мимо, как в предыдущие заходы, а взорвалось, превратившись в облако щепок-дротиков.

Я осторожно поднял голову. Всё было тихо — рассыпанные вокруг щепки лежали смирно и не пытались взлететь и начать охотиться на людей.

— Леран, ты как? — позвал я.

— Нормально, — откликнулся он, с грохотом роняя бочонок. Оказывается, он успел укрыться за пустыми бочками — мудрый поступок, хотя совсем не факт, что это бы помогло, реши вдруг полено на него переключиться. Пробитый насквозь бочонок на это как бы намекал.

— А ты как? — спросил он, вылезая из-за своей баррикады.

Я оглядел себя. Щепки в основном прошли мимо, но парочка торчала у меня из ноги, и я только сейчас почувствовал боль. Морщась, я выдернул их, и боль быстро начала утихать. Воткнулись щепки очень глубоко, и крови вытекло немало — похоже, одна из щепок немного задела артерию. Будь я прежним Артёмом из Рифейска, пришлось бы долго ходить на костылях — если бы я вообще смог ходить. Я тепло вспомнил свои занятия с Арной — помучиться там пришлось изрядно, зато для меня нынешнего такие раны всего лишь мелкое неудобство.

— Жить буду, — отозвался я. — Штаны только жаль.

— Что это было? — потребовал Леран.

— Ты украл мой вопрос, — заметил я. — Удивительно слышать его от преподавателя, который дал студенту задание, и студент это задание выполнил. Так что это было?

— Это полено должно было немного повисеть над землёй. Ну самое большее, недалеко отлететь. Потом душа птицы ушла бы, потому что она совсем не подходит для полена.

— Ну, она и ушла, — хмыкнул я, глядя на усыпанную острыми щепками землю. — Послала приветик напоследок и ушла.

— Ты что за душу туда засунул? — со вздохом спросил Леран. — Дракона?

— Дракона? — удивился я.

— Ну, судя по тому, что это полено игнорировало все попытки на него воздействовать, там была точно не душа чижика.

— А здесь водятся драконы? — заинтересовался я.

— Здесь много кто много где водится, — туманно ответил он. — Так всё-таки: что ты сделал? Что ты представлял, какую концепцию пытался передать?

— Ну какую, какую… Радость полёта, взмахи могучих крыльев, суровые скалы далеко внизу… Примерно такого вот плана.

— Могучие крылья… — он закатил глаза. — Суровые скалы… Ты чижика видел?

— Ну, видел.

— У него могучие крылья?

— А что, надо было чижика воображать? — недовольно спросил я.

— Или воробья. Или синицу. Да неважно кого. Главное, не такое вот чудовище.

— Ну а мне-то откуда было это знать? — я уже всерьёз окрысился.

— Да я без претензий, — сдал он назад. — Просто мне и в голову не могло прийти, что ты способен такую вот душу затащить в это несчастное полено. В общем, Артём, силы у тебя много, а дури ещё больше. Тебе надо контроль в первую очередь отрабатывать, а то это может плохо кончиться.

— Да я уже и сам понял, — поёжился я, вспомнив стремительно летящее в меня полено.

— Значит, упражнение будешь делать такое: берёшь крохотную щепочку, чуть больше занозы, и вселяешь туда душу стрекозы или чего-нибудь вроде неё. Ну, сам знаешь как надо: четыре крыла, сливающиеся в размытую дугу, нежный аромат вечернего болота, приятный хруст мошек на жвалах…

Я не выдержал и заржал, и Леран присоединился. Это помогло, и напряжение постепенно начало уходить.

— Знаешь, я никогда в жизни так не пугался, — просмеявшись, признался Леран. — Вот рассказать кому, как летающее полено нас гоняло, так обхохочутся. А я ведь думал, что нам уже конец пришёл… как вспомню, так вздрогну.

— Это точно, смеяться будут, — согласился я. — Но я никому рассказывать не собираюсь. Даже Арне рассказывать не хочется.

— Будь осторожнее с магией, Артём, — совсем серьёзно сказал он. — Магия — вещь совсем не безобидная, и чем ты сильнее, тем она опаснее. Ты уже достаточно сильный, чтобы между делом свернуть себе шею.

— Демонстрация вышла ещё та, — кивнул я. — И знаешь, мне твоё представление о магии кажется более подходящим, чем представление Кирина. Я уверен, что на чистой воле я бы не смог такую сущность загнать в обычное полено, здесь наверняка сыграла настройка на духовный план.

— Скорее всего, — согласился он. — Ещё бы понять, кого ты зацепил. Но скорее всего, не птичку, очень уж свирепая тварь.

— Вот ты про дракона говорил, — вспомнил я. — Они что — в самом деле здесь водятся?

— Я не слышал, — пожал плечами Леран. — У нас вроде не водятся, а что в нечеловеческих секторалях делается — неизвестно. Оттуда мало слухов доходит.

— А что за нечеловеческие секторали?

— Которые создали выходцы из нечеловеческих миров, что здесь непонятного?

— Слушай, а ведь получается, что можно перейти в нечеловеческую сектораль, а оттуда попасть в какой-то другой мир?

— Наверное, можно, и что из этого? — он с недоумением посмотрел на меня.

— Неужели тебе не интересно узнать, что там, в чужих мирах? — настаивал я.

— Ты бывал в Облачном? Там, где летающие острова?

— Ну, бывал.

— Мне очень интересно, что клубится там внизу под островами, но я не собираюсь туда прыгать, чтобы это выяснить. Понимаешь аналогию?

— Понимаю, — вздохнул я. — Мне тоже туда прыгать как-то не хочется. Ладно, пойдём, а то Арна наверняка уже беспокоится.

К Дельгадо я зашёл, чтобы отчитаться, но ему, похоже, мой отчёт не требовался. Слушал он меня рассеянно, явно не особо вникая в то, что я говорю. И в конце концов прервал меня не дослушав:

— Понятно, — сказал он равнодушным голосом. — Напишешь отчёт и отдашь Мирне. Всё, иди.

Я и пошёл. Отчёт я, конечно, напишу, но совсем не факт, что он его откроет. Ну разве что захочет сравнить мой рассказ с рассказом Лерана — вот его-то он наверняка выслушал повнимательнее.

Оставшаяся неделя каникул прошла скучновато — я упражнялся со щепками, а в остальное время читал методички, которыми меня тайно снабдил Леран. Арна занималась тем же самым, но регулярно бегала к портнихе, обещая мне, что скоро увижу её новое платье и просто упаду. Я предвкушающе закатывал глаза — жизнь уже научила меня, как вести себя в таких ситуациях. Стоит равнодушно отнестись к новому платью, и разговор с большой вероятностью сведётся к вопросу «То есть я тебе совсем неинтересна?». Надо всего лишь продемонстрировать восторг, и тогда женщина будет весела и довольна.

Ближе к концу каникул к нам заглянул Леран.

— О, привет, — радостно поздоровался я, с облегчением отрываясь от очередного занудного упражнения. — Чай будешь?

— Буду, — кивнул он.

— Бери кружку, наливай себе. Печенье возьми, Арна сегодня напекла.

— Слушай, а ведь очень неплохо, — оценил он, употребив пару печенюшек. — И довольно неожиданно. От княгини скорее ждёшь, что она будет слуг строить.

— Ей просто интересно самой что-нибудь испечь, — пожал плечами я. — Но слуг она вполне способна построить, даже не сомневайся.

— Хороший признак, что править будешь всё-таки ты, а не она, — заметил Леран.

— Может быть, и так, — хмыкнул я. — В любом случае, не вижу смысла это обсуждать сейчас. Доживём — видно будет.

— Как скажешь, — покладисто согласился он.

— Про Дельгадо что-нибудь расскажешь?

— Выслушал отчёт, хмыкнул, тем дело и кончилось. Только был очень недоволен, что ты никак свой уровень магии не показал. Вот и дальше лучше не показывай.

— Тоже думаю, что не стоит хвастаться, — согласился я.

— Как у тебя успехи со щепкой? — поинтересовался Леран.

— Ты знаешь, неплохо. Действительно помогает почувствовать правильную душу, я вполне заметно продвинулся. Вот только достало воображать болото, мне уже начинает казаться, что мошки и в самом деле на вкус должны быть ничего так.

— Ты давай, береги себя, — заржал Леран. — Нет, в самом деле, поосторожнее с этим, — сказал он, становясь серьёзным. — Ты же не просто что-то там себе воображаешь, ты в самом деле в это вживаешься. Очень легко какое-нибудь психическое отклонение заработать. Будешь бегать и ртом мух ловить. Случаи всякие были, так что это совсем не шутка.

— Не хотелось бы, — содрогнулся я.

— Разнообразь представление. Главное, чтобы не возникало устойчивых ассоциаций. Кроме стрекоз есть же ещё и пчёлы, и бабочки, которые питаются нектаром. А ещё попробуй задавать осмысленные цели, чтобы не просто пролететь пару саженей, и всё.

— Это как? — заинтересовался я.

— Видишь муху вон там, над дверью?

— Вижу, — кивнул я.

— Берёшь тонкую острую щепку, вселяешь туда осу-наездника или что-нибудь в таком роде, и задаёшь целью муху.

— Интересный подход, — оценил я.

— И реально полезный, — подчеркнул Леран. — Можно ведь задать целью не муху, а, например, глаз противника. И можно взять не щепку, а стальной гвоздь.

— Очень подло, но невероятно перспективно, — покрутил головой я. — И что, такое реально можно провернуть прямо во время боя?

— Прямо во время боя непросто, конечно, — пожал плечами он. — Для этого нужно быть мастером. Я так не могу, но я знаю человека, который может это проделать. В общем, побольше используй воображение. Воображение для магика значит не меньше, чем воля.

— Интересно… — задумчиво повторил я.

— Кстати, как ты оцениваешь свои успехи в боёвке?

— Ну как, как… нормально оцениваю, — неопределённо ответил я. — Для первокурсника неплохо.

— По силе ты ко мне близок, а может, даже и превосходишь. Знает ли это Дельгадо — неизвестно, а я это знаю точно. И каким образом с таким уровнем силы у тебя успехи всего лишь «неплохо для первокурсника»?

— Не знаю, — озадачился я. — Навыка не хватает?

— Можно и так сказать, — согласился Леран. — Не хватает точности воздействия и правильного дозирования. Приведу такой пример: когда ты забиваешь гвоздь в доску, ты стараешься бить точно по шляпке и правильно дозируешь усилие. Если будешь бить слишком слабо, гвоздь не войдёт; если будешь бить слишком сильно, он пойдёт неправильно или вообще погнётся. А теперь представь, что ты просто размахиваешься посильнее и колотишь со всей дури. Бóльшая часть силы у тебя рассеется бесцельно, гвоздь пойдёт вкривь-вкось, и устанешь ты очень быстро.

— Хорошая аналогия, — признал я. — Понимаю, о чём ты говоришь. Но нас этому почему-то не учат.

— Вот и мне интересно почему, — усмехнулся он. — У вас развивают волю, но совсем не уделяют внимания умению.

— Это ненормально? — напрягся я.

— Совершенно ненормально, — заверил он. — Вон та муха над дверью — сможешь убить её волевым толчком, но так, чтобы она не размазалась по стене?

— Даже пробовать не стану, — отказался я. — Убить-то я её убью, но при этом, скорее всего, дверь вынесу. Вместе с куском стены.

— А первокурсник это уже обязан уметь, — назидательно сказал он. — По крайней мере так, чтобы стена осталась целой.

— И что делать?

— Тренироваться самому, что же ещё? — пожал он плечами. — Ты же понимаешь, что жаловаться и требовать бесполезно? Это же не случайно — программа вашего обучения, скорее всего, установлена самим Дельгадо.

— Что тут можно не понять? — проворчал я. — Жаловаться не собираюсь.

Леран залез к себе в сумку и вытащил оттуда деревянный кубик размером с ладонь.

— Вот, — гордо сказал он, ставя его на стол. — Я эту штуку когда-то сам для своих студентов придумал.

Прибор был выполнен довольно грубо, да и вообще не выглядел продуктом высоких технологий. На верхней грани куба имелись две полукруглые выемки, одна помельче и другая поглубже, соединённые желобком — совсем неглубоким, скорее даже слегка намеченным.

— Выглядит интересно, — вежливо заметил я.

Леран хохотнул и вытащил три шарика — железный, деревянный и пробковый. Деревянный он вложил в глубокую ямку на кубе, а остальные положил на стол.

— Упражнение совсем простое, — заявил он. — Вот смотри.

Я почувствовал лёгкое движение энергии; шарик выскочил из углубления, прокатился по жёлобу и остановился во второй ямке.

— Вот и всё упражнение, — улыбнулся он. — Просто, верно? Всего лишь нужно перегнать шарик из первой ямки во вторую, ну и можно для разнообразия гонять разные шарики. А ещё можно гонять их с разного расстояния — с другого угла комнаты это сделать сложнее, как ты понимаешь.

— Ага, — рассеянно ответил я, разглядывая аппарат.

Несмотря на чудовищную примитивность конструкции, задача простой совсем не выглядела. Если толкнуть шар слишком слабо, он не сможет выскочить из ямки. Если же толкнуть слишком сильно, то, прокатившись по жёлобу, он не остановится во второй, совсем неглубокой ямке, а покатится дальше. Ну а если толкнуть, как я привык, то он никуда не покатится, а просто улетит куда-то вдаль.

— Похоже, придётся как следует потрудиться, — кисло заметил я.

— Развлекайся, — широко улыбнулся Леран.

Сегодня у Арны было очередное заседание квартального комитета, и вернулась она оттуда с изрядно озадаченным видом. Я сразу же вспомнил её рассказ о прошлом заседании и заинтересовался.

— Узнала что-нибудь забавное о соседях? — с любопытством спросил я.

— О соседях? — она непонимающе посмотрела на меня. — А, нет, о соседях ничего не было, чисто формальное заседание. А вот о нас кое-что узнала. Не уверена только, что забавное.

— О нас? — немедленно насторожился я.

— Ты заметил, что с недавних пор Маруся днём куда-то исчезает?

Я посмотрел на Марусю. Она уже не валялась, раскинув лапы, а сидела и выглядела очень настороженной. Отчего-то у меня сразу возникло ощущение, что меня ждут какие-то неприятные открытия.

— Я это замечал, но не особо обращал внимания, — ответил я, глядя на Марусю. — Думал, что она просто уходит дрыхнуть в палисадник.

— Она уходит на работу, — сообщила Арна. — Маруся заключила с квартальным комитетом договор на оказание услуг.

Я потряс головой, как бы желая вытрясти оттуда ту чушь, которая случайно насыпалась мне в уши.

— Ещё раз, пожалуйста, — попросил я. — И попонятнее, если можно.

— Маруся каким-то образом сумела договориться с Тенкой о том, что будет уничтожать вредителей, а конкретно, крыс и мышей. За каждое очищенное домохозяйство квартальный комитет выплачивает ей натуральное вознаграждение в форме кувшина сливок. Договор заключили официально, там даже отпечаток Марусиной лапы стоит в качестве подписи. Тенка сказала, что договор был обязательно нужен, чтобы провести через бухгалтерию закупку сливок.

Я молчал, не зная толком, что сказать. По виноватой Марусиной морде было понятно, что это самая что ни на есть натуральная правда, а вовсе не клевета на честную кошку.

Наконец, я привёл мысли в порядок — так сказать, дошёл до стадии принятия.

— Давай прикинем баланс, Маруся, — предложил я. — Ты занимаешься полезным делом и сама зарабатываешь себе сливки — это плюс. Ты заключаешь договоры с посторонними людьми помимо меня — это минус. Большой минус. Идём дальше. Этим ты даёшь всем понять, что ты не просто необычный фамильяр, а разумное существо, имеющее свободу воли и к тому же ментальные способности. Это огромный минус, потому что тот же Дельгадо этот фактор может учесть. Или даже просто избавиться от тебя, потому что обычный фамильяр никак на его планы не повлияет, а вот разумное и самостоятельное существо, да ещё с такими возможностями, может их полностью разрушить. То есть один плюс и два больших минуса. Получается, что ради нескольких кувшинов сливок ты подвергла опасности и себя, и нас.

Морда Маруси сделалась ещё более виноватой, и она понурилась.

— И при этом ты сама понимала, что поступаешь плохо, — безжалостно продолжал я. — Тебе ведь сливки не домой приносили, ты лакала их в квартальном комитете. Лакала тайком, чтобы мы не узнали про твой договор.

Маруся подошла ко мне и ткнулась мордой мне в бок, прося прощения.

— Ладно, — наконец решил я. — Договор выполняй, раз заключила — куда деваться? Но сделаешь строго по договору — только наш квартал, и на этом всё. В соседних кварталах наверняка тоже заинтересуются, но все договорённости с чужими должны идти только через меня. Если кто-то подходит к тебе с каким-нибудь предложением, делай непонимающую морду, как обычная кошка. Договорились?

Маруся лизнула мне лицо, полностью меня обслюнявив.

Наконец, слегка поднадоевшие каникулы закончились, и начался новый семестр. Неожиданно для себя я обнаружил, что соскучился по нашей группе — наверное, потому, что мы, кроме них, ни с кем и не общаемся. Вообще-то, я не особо общительный, да и Арна, как оказалось, тоже, но необщительность — это всё-таки далеко не мизантропия, так что мы немного соскучились по общению за время каникул. Если бы Леран не забегал пару раз, так, наверное, совсем бы одичали. Я бы точно одичал, с моей учёбой целыми днями.

На занятиях в первый день поговорить было некогда, но после занятий мы всей группой решили посидеть где-нибудь. Ну как где-нибудь — в «Рыбе к пиву», конечно, там наша группа всегда и сидит.

— Привет, мальчики и девочки, — дружелюбно поздоровалась Села. — Артём, Арна — давненько вы к нам не заходили.

— На каникулах в Бревик ездили, вот и не заходили, — объяснил я.

— В Бревик? — она сделала круглые глаза. — Ничего себе путешествие!

Какие-то они здесь совсем домоседы, если у них поездка в Бревик — это «ничего себе». Даже не представляю, какое путешествие у них считается обычным — наверное, до пивной на соседней улице.

— Да нормально съездили, Села, — улыбнулся я ей. — Без особых приключений, и Бревик нам понравился.

— Ну, главное, добрались и благополучно вернулись, — с ясно слышимым сомнением сказала она. — Как обычно вам нести?

— Как обычно, Села, — кивнул Эман.

— Как-то странно здешние реагируют на поездку в Бревик, — с недоумением заметил я, когда она отошла. — Как будто это спуск куда-то в преисподнюю.

— Вот-вот, — кивнул Эман. — И отношение к нашим здесь сам понимаешь какое. Мы с Сольси стараемся не говорить, что мы из Бревика, разве только прямо спросят.

— В Бревике тоже лучше не говорить, что ты из столицы приехал, — припомнил я.

— Да, у нас не очень хорошо относятся к приезжим из Обители, — согласился он.

— «Не очень хорошо» — это ты как-то очень мягко выразился, — хмыкнул я. — Если ты из столицы, то ночевать будешь на улице, потому что в гостинице внезапно не окажется мест. И есть будешь то, что с собой привёз, потому что в лавке тебе ничего не продадут.

— Ну, ты преувеличиваешь, — поморщился Эман.

— Давай проверим, если будет случай? — предложил я. — Заходишь в лавку в Бревике и говоришь: «Я из столицы, только что приехал, дайте мне вон тот окорок». Что будет?

— Лучше так не говорить, конечно, — неохотно признал он.

— Отчего так, Эман? Откуда такая взаимная нелюбовь?

Эман глубоко задумался, и вместо него ответил Сольси:

— За что нам их любить, если они нас не любят?

Ну я, в общем-то, и так знал, что в их паре Сольси заметно поглупее.

— А они вас не любят за то, что вы их не любите, — кивнул я. — Понятно, в общем. Ладно, как вы-то каникулы провели?

— Да нормально провели, — откликнулся Эман. — Просто отдыхали. Сольси вот подружку нашёл.

— У него же была подружка? — с недоумением переспросил я. — Или я что-то путаю?

— Ты же знаешь, женщины такие непостоянные, — с издёвкой сказал Эман, а Сольси покраснел.

Так, похоже, там какие-то глубинные страсти бурлят — лучше туда не лезть, чтобы не затянуло.

— Ну а мы вот к вам съездили, — поспешно перевёл я разговор на другое. — Город нам понравился, и люди там приятные. Я, правда, там слегка с одним охотником зацепился, но до драки дело не дошло. Гуннита знаете такого?

— Так не знаем, просто слышали, что такой есть, — ответил Эман. — А как ты вообще с ним пересёкся? Охотники у нас больше сами по себе держатся.

— Так мы же с Арной тоже охотники, — объяснил я. — Вступили в гильдию, немного поохотились. Арне, конечно, с парнями неинтересно было общаться, а я посидел с ними пару вечеров. Нормальные ребята в целом, кроме Гуннита, конечно. Мога мне понравился, мы с ним хорошо поболтали насчёт охоты. Сильный охотник, есть чему у него поучиться.

Пока я говорил, глаза у парней округлялись, и в конце моей речи они смотрели на меня, буквально открыв рот. Арна отвлеклась от болтовни с Лестой и посмотрела на меня с иронией, как бы спрашивая: «что, хвастаться будешь?». Усмехнулась и снова отвернулась, потеряв к нам интерес.

— Признайся, что соврал насчёт того, что у нас охотился! — потребовал Эман.

— Чего это вдруг соврал? — оскорбился я. — Мы с Арной медведя добыли, я замучился его бóшку в гильдию переть. Двенадцать гривен за него заплатили.

Парни так и смотрели на меня диким взглядом.

— И как вы его добыли? — недоверчиво спросил Сольси.

— Да просто добыли. Арна его придержала, а я по голове стукнул, он и спёкся.

— Медведя придержала? — он смотрел на меня как на заядлого вруна.

— Там его надо было на полсекунды всего придержать, — терпеливо объяснил я. — Понятное дело, что это всё только на словах просто, но мы справились. Мы, в принципе, могли бы там гривен пятьдесят, а то и сто за выход поднимать, но ваши гильдейские тоже жуки ещё те. Они клыки только у своих принимают, а от приезжих вроде нас требуют головы целиком тащить. Они тяжёлые, больше одной головы не притащить, ну может, две можно допереть. А тот же Мога, к примеру, спокойно приносит мешок клыков за выход.

— Мога у нас легенда, — отмер, наконец, Эман. — А ты с ним так, по-простому. Нет, вы с Арной крутые, конечно. Хотя я всё равно не понимаю, как вы в нашем лесу выжили. Вы же магики, а магик там выжить не может.

— Так мы там и не магичили, — пожал я плечами. — Исключительно честной сталью. Ты точно так же там выживешь, просто не пытайся магией победить.

— Без магии меня там и зайцы порвут, — грустно сказал Эман. — А с магией тем более порвут.

— Тогда лучше не ходи в лес, — развёл руками я. — Что я могу тебе ещё сказать?

Эман только вздохнул и промолчал. Отхлебнул пива и вдруг заметил, что немного пролил, когда ставил кружку. Он поморщился, посмотрел на стаканчик с салфетками на другом конце стола, и стаканчик плавно к нему поехал. Эман аккуратно промокнул лужицу салфеткой и поднял глаза на меня. Я захлопнул рот.

— Как ты это сделал? — потребовал я.

— Что сделал? — не понял он.

— Салфетки к себе придвинул.

— Как учили, так и сделал, — он посмотрел на меня с удивлением. — Только вектор движения надо не от себя задавать, а наоборот, к себе. Это просто делается, надо только немного потренироваться.

— Нас же этому не учили, — сказал я, уже начиная что-то подозревать.

— Так это из домашних заданий, их индивидуально дают, — пояснил Эман. — У нас на эту тему упражнение с шариком было. На ниточке висит шарик, нужно его отклонять в определённую сторону на заданный угол. А потом, когда научишься, держать так минимум минуту. А вам такое упражнение не давали, что ли?

— Нам немного другое давали, — вздохнул я. — Ладно, неважно.

Да, нам немного другое упражнение давали. Только давал его Леран; ни наши преподаватели, ни сам Дельгадо нам ничего такого не давали. Получается, наших одногруппников всё-таки учат тому, чему нужно, пусть и в виде домашних заданий, а почему же у нас программа такая урезанная? Кое-какие предположения у меня есть, и они мне совершенно не нравятся.

— Ты что такой озабоченный, папа? — спросили Мирна, разливая чай по чашкам. — Опять из-за Артёма?

— Из-за него, — досадливо поморщился Дельгадо. — Никак не могу выяснить, как с ним дело обстоит. Мутный он какой-то.

— Да что в нём мутного? — пожала плечами дочь. — Способный мальчик. Хорошие задатки к магии. Плохо развитые, но ты же сам запретил его развивать. Чего ещё ты от него хочешь?

— Ты сама прекрасно знаешь, чего я от него хочу, — раздражённо ответил тот. — Как магик, он мне вообще неинтересен. Я хочу знать уровень его волевого развития и духовной устойчивости.

— Ну какого волевого развития ты ждёшь от первокурсника? — укоризненно покачала головой Мирна. — Какой духовной устойчивости?

— Я уверен, что он скрывает свой настоящий уровень.

— Папа, ты сам себя обманываешь, — отмела это заявление Мирна. — Тебе хочется решить проблему побыстрее, и ты пытаешься убедить себя, что он уже готов, просто это скрывает. Непонятно зачем, кстати, скрывает. Вот в самом деле — зачем ему что-то скрывать?

— Не знаю, не знаю, — с сомнением пробормотал Дельгадо. — Всё-таки есть у меня такое чувство, что он меня обманывает.

— Он отучился всего полгода. Пусть даже по специальной программе — этого всё равно слишком мало. Дай ему хотя бы год.

— Нет у нас времени, дочь, — вздохнул Дельгадо. — На севере появляются животные с ментальными способностями. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — кивнула она. — Но если ты будешь слишком торопиться, то просто потеряешь парня безо всякой пользы, и что тогда?

— Тоже верно, — нехотя согласился он.

— Ты же вроде отправлял его в Бревик, — вспомнила Мирна. — Или он не поехал?

— Съездил, а что толку? — поморщился Дельгадо. — Информации ноль. Леран организовал им стычку с сильным зверем, но они забили его вообще без магии. К алтарю он сходил, и даже видел Дельфор, но это всё, что он рассказал. Если какое-то общение там и было, он об этом молчит.

— Возможно, молчит, потому что нечего рассказывать, — предположила Мирна.

Дельгадо скептически хмыкнул и ничего не сказал.

— Ну, создай ему ситуацию, когда будет вынужден использовать магию, — предложила она.

— Как ты это себе представляешь? — раздражённо спросил Дельгадо. — Вот я попытался создать такую ситуацию, и что я узнал? Будь это не в Дельфоре, я бы просто послал пару-тройку уличных грабителей, и всё стало бы ясно. Но мы в Дельфоре, какие здесь уличные грабители?

— Может, попробовать устроить поединок?

— Поединок? — задумался он. — Идея неплохая, но будет непросто найти исполнителя. Нужен кто-нибудь достаточно сильный, чтобы Артёму пришлось выкладываться на полную, но при этом у него должен быть хоть какой-то повод для вызова. Если вызовет незнакомец, это будет слишком подозрительно. И придётся ещё думать, чем этого исполнителя заинтересовать.

— Карьера, деньги, доступ к ресурсам, — пожала плечами Мирна. — Варианты стандартные.

— Всё-то у тебя просто, — проворчал Дельгадо. — Дороговато мне твой любимчик обходится, не находишь? Но идея в целом интересная, подумаю.

— Так и не получается? — сочувственно спросила Арна.

— Получается, но плохо, — с досадой сказал я, с трудом удержавшись от того, чтобы не запустить этим дурацким шариком куда-нибудь в стену.

Впрочем, в этом не было бы ничего нового — в стену этот шарик улетал уже тысячу раз, наверное. Примитивный прибор Лерана отнял у меня столько нервов, что было уже непонятно, что же именно он тренирует — контроль магии или выдержку. Поначалу шарик улетал у меня, как пуля из ружья, но после месяца мучений я сумел добиться, что он не вылетал, а выкатывался из ямки. Однако во второй ямке он не останавливался, а бодро катился дальше и падал в подставленную сзади миску. Толкнуть его слабее у меня совершенно не получалось — и это с железным шариком. Упражняться с шариком из пробки я даже не пробовал — и так ясно, что там будет за результат.

У Арны с этим упражнением дело обстояло не в пример лучше — ей потребовалось меньше месяца, чтобы полностью освоить толчок маленьким усилием. Сейчас она занималась упражнением, про которое рассказал нам Эман — минуту держать под заданным углом шарик на ниточке. Получалось у неё уже неплохо — продержать шарик минуту она ещё не могла, но недели через две наверняка это упражнение освоит. Мне этим заниматься ещё рано — нужного контроля у меня нет даже близко.

То, что я оказался гораздо сильнее неё, меня никак не успокаивало. Что толку в этой силе, если нет ни контроля, ни точности? Даже если удар сильный, бьёшь ты растопыренной пятернёй, и не в цель, а куда-то рядом. Да и так ли нужно бить сильно? Если внимательно посмотреть, то практически вся магия кроме боёвки — это точные воздействия с небольшим приложением силы. В общем, сила — это хорошо, но ум всё-таки гораздо нужнее.

— Прогресс у тебя всё равно есть, — успокаивающе сказала Арна.

— Прогресс есть, — вздохнул я. — Но слишком уж медленный.

— Он не медленный, — возразила она. — Ты очень многого добился за этот месяц. Просто ты очень сильный, оттого тебе и труднее.

Не сказал бы, что она меня утешила, но настроение действительно улучшилось.

— Пойдём поужинаем? — предложила она. — Сходим в «Пьяного магика», потанцуем. Только надо сейчас идти, пока столики свободные есть.

— Пошли, — с облегчением согласился я, мстительно засовывая аппарат Лерана под кровать.

«Пьяный магик» был, как всегда, полон — хотя рабочий день ещё не закончился, столик для нас отыскался с трудом. Но всё-таки отыскался, так что поужинать получилось.

— Знаешь, Артём, — вполголоса сказала Арна, глядя на веселящуюся публику, — меня в последнее время не оставляет мысль, что всё это ненастоящее.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался я.

— Даже не знаю, как объяснить… — задумалась она. — Слишком хорошо здесь живут люди. Слишком богато. Здесь даже последний бедняк живёт, как у нас богатый торговец. Причём не сказать, что здешние люди много работают. Откуда берётся это богатство?

— Ну, Дельфор — это богатая сектораль. Много магии, а значит, много редких материалов, артефактов, алхимии. Продают приезжим простецам медицинские услуги, и очень дорого продают, насколько я знаю. Всё население поголовно — магики, а магики бедными не бывают.

— Я всё это знаю, — мягко сказала она. — Я не понимаю, почему так получилось. Есть секторали богатые, но они богатые потому, что люди там много трудятся. И жизнь там часто тоже опасная. А эта сектораль богатая потому, что просто богатая. Я смотрю вокруг, и это выглядит как сон. Как сказочная страна, в которой все счастливы. За что им это, и как они смогли такое получить?

— Ну и вопросы у тебя, — озадачился я. — Не знаю, милая, я слишком мало знаком с вашим миром. Сказать по правде, мне весь ваш мир кажется сказочной страной, так что мне трудно судить, что для вас нормально, а что нет.

— А твой мир похож на сказочную страну?

— Вот уж точно нет, — засмеялся я. — Хотя у нас тоже есть очень разные места. Ты наверняка бы нашла много для себя непривычного, но у нас всё же не сказка. А знаешь, я ведь тоже вижу в Дельфоре кое-что странное.

Она посмотрела на меня, вопросительно приподняв бровь.

— Люди, — ответил я, мысленно перебирая всех своих знакомых. — Они здесь неправильные. Понимаешь, люди, в принципе, везде одинаковые и ведут себя одинаково. Я имею в виду, если посмотреть в корень. Раздели людей по какому-то признаку: бедные, богатые, умные, драчливые, и в любом обществе каждая такая группа в похожей ситуации ведёт себя похоже. А здесь всё по-другому, поведение предсказать невозможно. Здесь люди как будто в спектакле играют.

— В ненормальном месте и люди ненормальные, — хмыкнула Арна. — Может, им всё-таки правят немного мозги?

— Я бы совсем не удивился, — мрачно сказал я. — Но мы с тобой вроде нормальные, я в себе никаких изменений не замечаю.

— Какой-то неприятный разговор у нас получился, — вздохнула она. — Пойдём лучше потанцуем, вон уже музыканты появились.

В трактире мы просидели долго — мы в самом деле как-то слишком уж рьяно взялись за учёбу, и маленький выходной оказался очень кстати. Собственно, это был первый выходной за месяц — неудивительно, что он оказался кстати. Немного расслабиться было необходимо, так что танцы и чуть-чуть выпивки зашли просто прекрасно.

Однако спокойно дойти домой нам не удалось. Едва мы немного отошли от трактира, как дорогу мне заступили двое парней. Одного я, к своему удивлению, узнал — это был тот самый стражник, Ирца ис Лей, который пару раз ко мне привязывался, причём именно в «Пьяном магике». Место там заколдованное, что ли? Сейчас он, правда, был не в форме, но физиономию его я помнил достаточно хорошо, так что ошибка исключалась.

— А, вот и ты, — радостно объявил стражник.

— Ты кто вообще? — лениво спросил я.

— Что, уже забыл меня? — зловеще усмехнулся он.

— Погоди, погоди… Дай-ка мне на тебя посмотреть… — я взялся разглядывать его, а он начал злиться. — Вспомнил! Ты тот стражник, что к людям постоянно привязывается, не помню, как тебя там. А что ты не в форме — из стражи выперли? Или ты по вечерам после службы грабежами занимаешься?

Его товарищ заржал, отчего Ирца ещё больше разозлился. Не знаю, что их двоих связывает, но сердечной дружбы у них явно нет.

— Ты мне не нравишься, — хмуро сказал Ирца.

— Ну так иди своей дорогой, — предложил я. — Ты мне тоже несимпатичен, так что проходи мимо, я с тобой общаться не хочу.

Вместо того чтобы просто идти своей дорогой, он решил произнести речь:

— Таким, как ты, не место в Дельфоре. Тебе здесь разрешили находиться по ошибке. Из-за этой ошибки я не могу тебя вышвырнуть по закону, зато я могу выразить своё отношение к тебе как гражданин. Я вызываю тебя на поединок.

— А с чего ты взял, что я приму твой вызов? — удивился я. — Ты кто такой, чтобы я согласился с тобой драться?

— Я же всё равно заставлю тебя принять вызов, — с угрозой сказал он. — Так что лучше сразу соглашайся.

— И каким образом ты меня сможешь заставить? — с интересом спросил я.

— Например, я могу грязно оскорбить твою подружку — ты же не будешь на такое молча смотреть?

— Да по морде тебе дам, вот и всё, — хмыкнул я. — Безо всяких поединков. Какой может быть поединок с тем, кто пристаёт к девушкам и грязно их оскорбляет?

— За рукоприкладство пойдёшь под суд, — попугал меня Ирца.

— Вряд ли приговор будет строгим, — пренебрежительно ответил я. — Если суд вообще такое дело станет рассматривать. Можно ведь и встречный иск подать, так что ещё вопрос, кто в конечном итоге окажется подсудимым.

— А я могу и сама по морде дать, — вступила в беседу Арна. — И на суде объясню, за что.

— Ты лучше отнесись к этому серьёзно, — дружески посоветовал я. — Рука у неё тяжёлая, мало тебе не покажется, поверь.

— Ты по себе, что ли, знаешь? — огрызнулся он.

— Ну да, — безо всякого смущения подтвердил я. — Крепкая девчонка, и удар у неё просто на зависть.

Разговор зашёл в тупик, а спутник Ирци откровенно веселился.

— Могу тебе пощёчин надавать, — наконец, Ирца предложил новый вариант.

— А это разве будет не рукоприкладство? — удивился я.

— Рукоприкладство, — не стал отрицать он. — Но лёгкое. Суд за такое строгое наказание не назначит.

— И как судимость поможет тебе в карьере стражника? — с любопытством спросил я.

— А ты что, из-за пощёчины побежишь в суд подавать?

— Может, и побегу, — рассудительно ответил я. — Если это будет выгодно, то почему бы и нет? А могу просто в ответ пощёчин надавать, и что это тебе даст?

Ирца завис. В принципе, я его затруднения вполне понимаю, и мне интересно, какой выход он найдёт. Есть социумы, где для дуэли не нужно никакого повода — крикнул: «Сударь, вы негодяй!», швырнул перчатку в морду, и всё, через пять минут уже дерёшься. Но в более развитых обществах дуэли если и разрешены, то строго регламентируются, и вызвать просто так не получится. Нужен достаточно серьёзный повод — а где он здесь?

— То есть ты трус? — наконец, разродился он.

— Трус я или нет — вопрос неважный. Главное, что я точно не дурачок, которого можно без труда развести на поединок. Когда состоявшийся магик вызывает первокурсника при полном отсутствии повода, это заставляет задуматься о мотивах.

— Погоди, — нахмурился товарищ Ирци, — а ты первокурсник, что ли?

— Мы первокурсники, — подтвердил я. — Один семестр отучились.

— Как-то это не очень выглядит, Ирца, — с отвращением сказал он. — Ты мне этого не говорил.

Ирца покраснел, но сдаваться явно не собирался. Мне такое непонятное упорство уже начало казаться странным. Это изначально выглядело странным — мало ли кто там ему не понравился, это же не повод набрасываться на людей. А сейчас вот выяснилось, что он специально меня ловил и даже товарища к этому привлёк, и это уже ни в какие ворота не лезет. У меня зародилась догадка.

— Слушай, Ирца, — обратился к нему я, — давай отойдём на пару слов.

Он немного поколебался и кивнул. Мы отошли в сторонку так, чтобы нас не было слышно.

— На чём тебя зацепили? — прямо спросил я.

— Что ты имеешь в виду? — он отвёл взгляд.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Тебе что-то пообещали или просто заставили? Либо ты говоришь честно, либо я ухожу и никаких твоих вызовов не принимаю.

Он немного помялся и всё-таки решил признаться:

— У сестры неприятности. Большие неприятности.

— И если ты меня раскрутишь на поединок, то…

— Проблема решится — выводы комиссии перепишут.

— А если у тебя это не получится?

— Сестра пойдёт под суд, меня, скорее всего, уволят по компрометирующим обстоятельствам.

— Крепко тебя за жабры взяли, — сочувственно сказал я. — И что за поединок нужен? Надеюсь, не до смерти?

— Да какой ещё смерти, ты что? — он посмотрел на меня диким взглядом. — Обычный поединок до сдачи или до невозможности продолжать.

— Ладно, пойдём к остальным, — вздохнул я.

Остальные нас терпеливо ждали. Арна безмолвно изобразила вопрос, и я незаметно кивнул.

— Я решил принять вызов, — объявил я.

Товарищ Ирци неопределённо хмыкнул и спросил:

— Сейчас, что ли, собираетесь драться?

— Никаких сейчас, — решительно отказался я. — Мы поужинали, провели приятный вечер, нам ещё только драки не хватало. Завтра сразу после занятий.

— Ну и правильно, — одобрил тот. — Тем более сейчас зал наверняка уже закрыт.

— А где, кстати, поединки происходят?

— В дуэльном зале, там и судьи, и лекарь. Это лиловое здание в форме утюга, легко найдёшь.

— Тогда до завтра, — попрощался я. — Пойдём, Арна.

Мы некоторое время шли молча, но Арна долго выдержать не смогла:

— Ну и зачем ты согласился?

— Стражника заставили вызвать меня на поединок, шантажировали проблемами сестры. Я не стал выпытывать кто — и так ведь ясно, что Дельгадо. Леран говорил, что Дельгадо был недоволен, что я не показал свой уровень магии. Он явно подозревает, что я навыки занижаю. Если бы я не принял этот вызов, он бы обязательно придумал что-нибудь другое. Лучше уж так, в специальном зале, под присмотром судей и лекаря.

— Да, правильно сделал, — согласилась Арна. — Умный ты, Артём.

— Да что тут умного, — смутился я.

Лиловое здание мы нашли быстро. Я не увидел в нём такого уж сходства с утюгом и даже порывался искать другое лиловое здание, но Арна сказала, что такие утюги бывают, и мы пошли туда. Здание действительно оказалось дуэльным залом, а точнее, целым комплексом с залами для индивидуальных поединков, для групповых, для смешанных групп магов и бойцов — в общем, достаточно серьёзный комплекс. Не знаю, почему мы здесь ни разу не были — впрочем, не удивлюсь, если другие первокурсники здесь регулярно занимаются. Программа у нас с Арной, как выяснилось, очень уж специфическая.

Ирца с другом нас уже ждали.

— Привет, — дружелюбно поздоровался я. — Мы не опоздали?

— Не опоздали, — отозвался Ирца. — Пойдём регистрироваться.

Сегодня в нём никакой недоброжелательности не прослеживалось. То есть он слегка хмурился, но исключительно на публику — в эмоциях у него был полный штиль.

На арене для магиков кто-то рубился — я уже знал достаточно, чтобы примерно понимать, что там происходит, но детали техник разбирать ещё не умел. Девчонка пыталась заморозить парня, а тот каким-то образом отводил холод, замораживая им капли воды. Перед ним уже был целый сугроб ледяных кристаллов, а девчонка явно тужилась из последних сил. Угадать победителя было совсем несложно, неясно только было — прикончит он её в конце или поведёт куда-нибудь утешать.

— Как тебя записывать? — обратился ко мне судья, и я с сожалением оторвался от интересного зрелища.

— Артём Бобров, — отозвался я. — Первый курс.

— А я Ирца ис Лей, — сказал стражник.

— Можно подумать, что я тебя не знаю, Ирца, — ворчливо сказал судья. — Взялся детей обижать? Недостойно это.

— Да мы же так, не всерьёз, — смутился Ирца.

— Ну смотри, — покрутил головой судья. — Сейчас за этими клоунами арену приберут, и пойдёте.

Пока мы регистрировались, поединок закончился. Девчонка разревелась от досады, а парень приобнял её и нежно увлёк на выход, шепча на ушко что-то утешительное. Грамотный подход — даже не сомневаюсь, что эта крепость непременно падёт.

— Пойдём, что ли, — позвал меня Ирца.

Я кивнул и окинул взглядом места для зрителей, стараясь сделать это как можно незаметнее. Зрителей было немного, и знакомых лиц я не увидел, но в одном месте что-то меня всё-таки царапнуло. Я слегка повернул голову, но взгляд не отводил, скосив глаза. И действительно увидел, как мелькнуло знакомое лицо и снова спряталось за впереди сидящей парочкой. Ну надо же — Мирна Дель, секретарша и дочь всесильного ректора, пришла посмотреть поединок первокурсника. Горжусь, конечно.

Мы встали в пяти саженях друг от друга — стандартная средняя дистанция для поединка магиков. Судья дал отмашку, и бой начался. Хотелось бы сказать, что я бился как лев, что молнии сверкали, оглушая грохотом, а языки пламени превращали песок арены в кипящую лаву, и прочее такое, что положено при описании битвы могучих магиков. Увы, всё было совсем не так. Чуть менее позорно, чем предыдущий поединок, ну так и я не симпатичная девчонка.

Я атаковал Ирцу силовыми кулаками — тщательно следя, чтобы не приложить слишком много силы, и старательно промахиваясь. Как тут не помянуть Лерана добрым словом? Без его тренировок у меня вряд ли бы вышло так успешно имитировать обычного первокурсника с немного повышенным уровнем сил.

Ирца лениво отмахивался от моих атак, а потом ударил сам. Мой щит сработал, но удар отбросил меня на пару шагов. Следом прилетел ещё один удар, посильнее. Этого мой щит уже не выдержал — я отлетел назад и лёг.

— Стоп, — раздался голос судьи. — Поединок окончен за явным преимуществом одной стороны. Победитель Ирца ис Лей.

Я кряхтя поднялся на ноги.

— Лекарь нужен? — спросил судья.

— Благодарю, почтенный, со мной всё в порядке, — покачал головой я.

Он кивнул и потерял ко мне интерес. Я пожал руку Ирце, обозначая отсутствие претензий и замирение, и мы с Арной двинулись домой.

— Ты был очень убедителен, — с усмешкой заметила она.

— Там среди зрителей Мирна сидела, — сказал я. — Заметила её?

— Нет, не заметила, — виновато сказала Арна. — Я на тебя смотрела.

— А надо и по сторонам поглядывать, — наставительно сказал я. — Она там пряталась и только изредка мелькала, но я её узнал.

— Стало быть, Дельгадо, — сделала вывод Арна.

— Да это с самого начала было ясно, — хмыкнул я.

Духовный план оказался очень интересным местом и, как ни странно, не таким уж и опасным — если, конечно, понимать, что и как здесь происходит.

Началось всё в тот момент, когда я, наконец, решил, что пора прекращать плыть по течению, и стал анализировать ситуацию. А может быть, просто накопилось достаточно фактов, которые получилось сложить в цельную картину. В общем, пришло примерное понимание, что именно Дельгадо мне готовит.

Совершенно очевидно, что я не интересую его, как магик. Он, конечно, хвалит меня и намекает на мои грандиозные перспективы, но совершенно ясно, что он просто вешает лапшу мне на уши. Не в том смысле, что он врёт — перспективы у меня действительно неплохие, я и сам это вижу. Но к чему Дельгадо мои перспективы? Даже если я и стану когда-нибудь великим магиком, это будет через годы. Вряд ли Дельгадо готов ждать столько времени — он не особенно скрывает, что я нужен ему вскоре, а лучше прямо сейчас. А в ближайшее время ожидать от меня каких-то магических подвигов никак не выйдет — до уровня того же стражника Ирцы, с которым я дрался, мне как до луны, которой здесь нет. Ирца в самом деле сильный магик, он вполне обоснованно надеялся стать учеником Дельгадо — настоящим учеником, не таким, как я. Так что, если бы великому нужен был просто сильный магик, он бы на меня и не посмотрел — нашёл бы кого-нибудь другого, да того же Ирцу. Драться со мной он Ирцу заставил без труда, точно так же заставил бы сделать что угодно.

А раз мои магические перспективы ему неинтересны, то что остаётся? Только моя нестандартная связь с духовным планом. И программа моего обучения легко в эту версию вписывается: с одной стороны, Дельгадо уделяет большое внимание моему духовному укреплению, а с другой — старается давать информации по минимуму, а навыков не даёт вовсе. Самое подходящее обучение, чтобы привести меня куда-то, как барана, и сделать со мной что пожелаешь.

Когда я всё это осознал, то начал паниковать. Первым делом заподозрил, что меня планируется принести в жертву на каком-нибудь алтаре — вообще-то, такое предположение в самом деле напрашивалось. Но при первой же возможности я исподволь порасспрашивал Лерана, и он меня немного успокоил.

— Слушай, Леран, — как бы невзначай вспомнил я, — меня всё-таки здорово беспокоит тот случай с покушением на Арну. Здесь что, в самом деле практикуют человеческие жертвоприношения?

— Здесь — это где? — флегматично переспросил он. — Я слышал про племена дикарей, они вроде бы иногда режут пленников в угоду своим божкам. Ну, рассказывали такое, не знаю, правда или нет. Но в более-менее нормальных местах такую дикость точно не встретишь.

— Почему не встретишь? — удивился я.

— Главным образом потому, что смысла в этом нет никакого. Невозможно получить хоть что-то от убийства. Даже если зарежешь человека на каком-нибудь алтаре, то это ничего не изменит, и никакой пользы тебе от этого не будет. Душу алтарь не задержит, а что ещё можно получить от чужой смерти? Я имею в виду, в плане духовно-мистическом? В общем, если захочешь убить врага — убивай просто так, не морочь себе голову с алтарями.

— Но Арну хотели ведь на алтаре зарезать, — напомнил я. — И всё ещё хотят, наверное.

— А, вон ты про что, — понимающе кивнул Леран. — Это совсем другое — там не жертвоприношение, там способ забрать имущество, завязанное на кровь. Таким образом переносят на кого-то другого кровную связь, алтарь в этом просто помогает. То есть при помощи алтаря создаётся родство по крови, а потом настоящего владельца имущества там же на алтаре убивают. Только владелец имущества обязательно должен быть последним. Из-за такого условия этот способ редко используют — затея сложная и дорогая, и поди ещё найди того, кто такое умеет и согласится сделать. А срабатывает это далеко не всегда — часто ведь бывает, что где-то есть неучтённый бастард. Дедушка, к примеру, пошалил на стороне, и там целая куча наследников по крови, и попробуй их разыщи. В общем, слишком дорого и ненадёжно.

— С Арной их это почему-то не смущает, — заметил я.

— Потому что у князей неучтённых бастардов не бывает, — Леран посмотрел на меня как на слабоумного. — Бастард князя бывает либо признанным, либо мёртвым.

— А, ну да, Арна что-то такое говорила, — смутился я.

Раз приносить меня в жертву не планируется, я немного успокоился. Совсем немного — если бы Дельгадо задумал что-то хорошее, вряд ли он стал бы так темнить. Наоборот, соблазнял бы выгодами. Словом, расслабляться не стоило, и я решил попытаться изучить духовный план самостоятельно. Опасное занятие без хорошего наставника, но лучше уж рискнуть сейчас, чем бестолково метаться потом.

Как всем известно, духовный план вовсе не является отражением нашего материального плана, он существует рядом. Как на материальном плане существуют обычные вещи и живые существа разного уровня развития, так и духовный план населён некими нематериальными сущностями. Они могут переходить к нам, обретая материальную форму, а могут и существовать независимо. Духовный план первичен, потому что материальный объект не может существовать без связанной с ним духовной сущности, а вот духовная сущность прекрасно чувствует себя и без материальной формы. Впрочем, насчёт «прекрасно себя чувствует» я совсем не уверен — совсем в нематериальной форме мне случилось оказаться только однажды, когда меня затянуло в Полуночь, и повторять этот опыт мне не особо хочется. Возможности, конечно, потрясающие, особенно для путешествий — можно выйти в материальный мир в любом знакомом месте. Вот только путешественников там порой едят, да и вообще страшновато по тем местам гулять.

К счастью, полностью заходить необязательно. Если есть сродство с духовным планом, и воля достаточно сильна, то можно посылать туда свой дух, не оставляя полностью тело — как бы высовывать голову в дверную щель. Съесть, правда, и в этом случае могут, зато можно успеть убежать. Можно и не успеть, конечно. Вот так я и начал посещать духовный план — каждый день, наблюдая за местными и пытаясь понять, что там и как. Не сразу, но многое действительно стало понятнее.

Оказалось, что это место совсем не пустое. Духовный план полностью заполнен крохотными структурами — неким духовным планктоном. Эти структуры порой сливаются, иногда делятся, и их чудовищно много. Духовный план — это буквально суп из таких структур, именно они и служат основой для неодушевлённых вещей материального мира.

Иногда крохотный комочек вырастает во что-то большее, окончательно обретает стабильность и начинает существовать самостоятельно. У него появляются примитивные инстинкты, а со временем и что-то, похожее на сознание.

Большинство таких развившихся обитателей просто тихо плывут в пространстве, понемногу присоединяя к себе частички планктона, увеличиваясь и усложняясь. Но некоторые обнаруживают, что, охотясь на других, можно развиваться гораздо быстрее. Такие меня больше всего и пугали — хищников невозможно было отличить по виду от мирных, а перемещались они мгновенно. Несколько раз мне приходилось убегать, однако через какое-то время я начал лучше понимать, как происходит охота.

Во-первых, хищник всегда охотится на немного меньших существ — охота требует серьёзных затрат энергии, поэтому полученное от охоты должно эту энергию окупить. Окупить получается далеко не всегда, потому что охотнику редко удаётся съесть жертву целиком — чаще всего он успевает всего лишь выдрать кусочек, прежде чем жертва сбежит. Так что можно не опасаться, если рядом те, кто намного больше, и те, кто поменьше, а вот если в окрестности появился кто-нибудь, кто лишь немного больше тебя, то это повод насторожиться.

Во-вторых, момент нападения можно предсказать — прямо перед броском хищник всегда окутывается лёгкой дымкой. В моём представлении духовного плана как некоего пространства сложно сказать, что это за дымка. А вот если представить этот план как бесконечно малую точку, где обитатели разделены своим уровнем энергии, то всё выглядит гораздо яснее: хищник просто сбрасывает лишнюю энергию, чтобы оказаться на одном энергетическом уровне с жертвой. В пользу такого представления говорит то, что хищник никогда не нападает на того, кто больше него размером — для того, чтобы приблизиться к такому, хищнику надо не сбросить энергию, а откуда-то её получить.

Впрочем, духовный план — сложное место, так что лучше избегать простых объяснений. Когда упрощаешь сложные вещи, очень легко ошибиться, а ошибки здесь заканчиваются плохо. Но понимать происходящее здесь я действительно стал лучше. Особенно меня поразили секторали — точнее, те структуры, которые могут стать секторалями.

Иногда случается, что обитатель этого плана достигает предела роста — неважно, успешный ли это хищник или просто везучий поедатель планктона. Съесть он уже никого не может — для него просто нет подходящей дичи. Присоединение планктона тоже практически ничего не даёт такому большому существу. И эта огромная туша просто плывёт в пространстве, окружённая симбионтами, фамильярами и просто паразитами. Инстинкт велит существу развиваться дальше, но единственный способ — это заключить договор с великим и воплотиться сначала в виде домена — зародыша секторали, а потом постепенно развиться в полноценную сектораль. Сектораль даёт приют людям, а взамен те кормят её душами зверей.

Словом, духовный план — это невероятно интересное место, которое очень много дало мне для понимания мира Полуночи. Понимание улучшилось не только на духовном плане — через некоторое время я стал замечать духовные связи и в материальном мире. Например, у нашей соседки Тенки Ленади, оказывается, имелся фамильяр. Я ни разу не видел, чтобы она его призывала, но духовная связь прослеживалась ясно, так что ошибка исключалась. Учитывая, что в Дельфоре фамильяр выдавался за особые заслуги, видеть его у скромной младшей лекарки было необычно, если не сказать больше. Кстати, ксоев я теперь тоже стал определять безошибочно, у них очень характерная связь.

Дельфор тоже удалось рассмотреть подробнее. Он оказался очень большим, просто огромным, а вокруг него вилась целая стая разных прилипал — наверное, где-то в этой стае был и Леран. Во всяком случае, связи, характерные для ксоев, я в этой толпе заметил. А ещё Дельфор здорово фонил чем-то, очень похожим на раздражение. Что-то с ним было определённо не то.

Я сидел на скамеечке во дворе и задумчиво чесал затылок, глядя на три дощечки, которые должны были превратиться в обещанную Арне полочку. До этого момента всё было несложно — я вырезал саму полочку и две боковые планки, и вот уже час шлифовал их, доведя до совершенства. Вообще-то, я вовсе не такой зануда, чтобы час шлифовать деревяшки, просто совершенно не представлял, что с ними делать дальше. Понятно, что сейчас эти деревяшки нужно друг с другом соединить, но мои навыки совершенно не соответствовали уровню задачи. Сколотить их гвоздями я, конечно, мог, но такой результат будет выглядеть совсем уж убого. Настоящие столяры вроде делают крепление на шипы или что-то такое, но я-то столяр не настоящий.

Когда я уже почти решил найти где-нибудь столяра и свалить дело на него, заявился Леран. Он последнее время заходил к нам часто — Дельгадо требовал от него поддерживать со мной плотный контакт, а я вовсе не возражал. Пользы от занятий с ним было намного больше, чем от учёбы в Обители. Преподы уже настолько откровенно со мной халтурили, что им самим было стыдно. Я это чувствовал, но старательно делал вид, что ничего не подозреваю, и демонстрировал подобающий энтузиазм с лёгкой примесью дебилизма.

— Чем занимаешься? — жизнерадостно спросил Леран, присаживаясь рядом и с любопытством глядя на доведённые почти до сияния планки. — Рукоделием?

— Рукоблудием, — мрачно сострил я. — Вот думаю, как это всё соединить. Не хочется гвоздями сколачивать, красоту портить. А как сделать аккуратно, не представляю. Придётся, наверное, столяра искать.

— Для магика это позор, — с насмешкой намекнул он.

— Позор переживу как-нибудь, — вздохнул я. — Лучше перед столяром опозориться, чем предъявить Арне кривое убожество.

— Что-то у тебя совсем воображение не работает, — недовольно сказал Леран. — Например, ты легко можешь синтезировать клей, который будет держать крепче любых гвоздей. Ты совсем не помнишь что на преобразованиях проходил?

— Я ничего такого не проходил, — покачал головой я.

— Не проходил? — недоверчиво переспросил он.

— Леран, я учусь по специальной программе, — уже слегка раздражённо сказал я. — В которой практические навыки по максимуму заменяются пустой болтовнёй.

— Ах да, это проблема, — виновато сказал он. — Извини, не подумал.

Я ощутил, что он и в самом деле почувствовал себя виноватым — как будто это он обрезал мне нормальное обучение. Знал я у нас в университете таких учёных не от мира сего, зато с обострённым чувством ответственности за несовершенство мира. Вот и Леран, похоже, такая же академическая мышь — точнее, был таким, пока Дельгадо не окунул его в реальность за пределами кабинета.

— Я сделаю тебе клей, конечно, — торопливо добавил он. — И тебя тоже научу кое-каким бытовым рецептам, в жизни очень пригодится. А вообще, у тебя же неплохо с духовными практиками — давай попробуем один способ? Вдруг получится — ты меня уже не раз удивлял.

— Что за способ? — заинтересовался я. Духовные практики в приложении к самодельной полочке — на это у меня воображения определённо не хватало.

— У полки торцы ровные? Нужно, чтобы они к боковым планкам очень плотно прилегали.

— Да, плотно прилегают, — я продемонстрировал прилегание.

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул Леран. — Я сейчас объясню тебе, что надо сделать, и ты попробуешь. Но для начала давай вспомним основы. Ты ведь знаешь, что у каждого предмета есть душа, так?

— Душой я это всё-таки не назвал бы, — с сомнением заметил я. — Для меня душа — это что-то мистическое, присущее человеку, и, наверное, прочим высшим разумным. Что-то, хранящее нашу суть.

— Ну пусть не душа, — пожал он плечами. — Назови это как-нибудь по-другому.

— Я бы сказал, что у любого предмета есть не душа, а некая духовная структура. Такой как бы энергетический каркас, на котором строится материальное воплощение.

— Пусть так, — не стал спорить Леран. — Структура так структура. Так вот, совершенно очевидно, что эта структура может делиться. Расколи эту дощечку на две половинки, и её душа тоже разделится.

— Не совсем так, — задумался я, вспоминая свои эксперименты. — Там не просто разделение, а сопряжённое с преобразованием. Но если говорить совсем упрощённо, то да, структура разделяется.

— Да, это упрощённо, — согласился он. — Так вот, структуры могут не только делиться, но и объединяться. Правда, объединяются они неохотно, и чем сложнее структура, тем реже происходит объединение, но иногда это случается. Например, если сложить вместе две полированные металлические пластинки и плотно их сжать, то через какое-то время они срастутся вместе. Сжать нужно сильно, и ждать нужно очень долго, но когда-нибудь это произойдёт. Философ скажет, что произошла диффузия, а магик скажет, что их души слились.

— А есть разница, с какой стороны смотреть? — заинтересованно спросил я.

— Разница есть, — кивнул он. — Для философа это очень длительный естественный процесс, которому нужны годы, и как бы не столетия. А вот для магика это совершенно обычное дело, и к тому же он может запросто объединить что угодно, например, металл и дерево. Понял суть идеи?

— Понял, — озадаченно отозвался я, разглядывая свои дощечки. — Так-то я знаю, что структуры иногда могут объединяться, но в приложении к деревяшкам я такое совершенно не представлял. Да и сейчас не особо представляю.

— Тебе и не нужно представлять, — мягко сказал Леран. — Нужно делать. Пытаться разложить явление на понятные части — это путь философа. Магик полагается на интуицию и волю. Прижми как следует боковины и сделай душу цельной.

Ага, просто сделай душу цельной. Я пытался объединить дощечки, но как ни напрягался, результата не было ни малейшего.

— Расслабься, — негромко посоветовал Леран. — Приложить волю — это не то же самое, что сильно тужиться. Воля — это прежде всего твоя уверенность, которую ты способен навязать миру.

Я расслабился. Он прав — ясно ведь, что я делаю не то, и что надо попробовать какой-то другой путь. Я попытался выглянуть на духовный план, не перенося внимания с дощечек в руках. Мир побледнел и отошёл на второй план, и я действительно увидел структуры — еле заметные, но всё же вполне различимые. Непонятно было, как проецировать волю, но здесь я вспомнил, как пугал хищников, проецируя им жажду крови. Чем это отличается по большому счёту? Попробовать стоило, тем более что других вариантов у меня не было.

Ничего из этого не вышло. Пробовал я по-разному, но эффекта не было никакого. Я уже собрался было бросить это занятие, когда, наконец, понял, что именно я делаю не так. Не надо пробовать, не надо представлять, как эти структуры сходятся вместе. Это воображение, а не воля. Я отрешился от всего постороннего и послал желание, которое не подразумевало никакого отказа или даже просто сопротивления. Абсолютную уверенность, не оставляющую ни малейшей возможности для неудачи. Практически сразу моя воля начала рассыпаться и где-то внутри зародились сомнения, но времени хватило. За то мгновение, в котором моя воля была ещё сильна, все три структуры качнулись друг к другу и слились в одну.

Я с изумлением смотрел на полочку в руках. Части её не просто держались вместе, они переходили друг в друга. Никакого стыка не было — всё выглядело так, как будто кто-то просто загнул края дощечки под прямым углом. Полочка была цельной.

— Охренеть, — изумлённо выдал Леран.

Никогда бы не подумал, что он знает такие грубые слова.

— А ты так не можешь, что ли? — спросил я, чувствуя себя примерно так же.

— Не могу, конечно, — рассеянно ответил он, отбирая у меня полочку и пытаясь рассмотреть несуществующий стык. — Да никто так не может, даже не слышал про такое. Я только читал про это в старой книжке, и там это подавалось как легенда.

Мне захотелось его стукнуть.

— А что же ты мне не сказал? — разозлился я.

— А зачем это говорить? — удивился он. — Ты попробовал, и у тебя получилось. А дальше уже легче будет. Молодец, в общем!

— Ну, вообще-то, ты правильно сделал, — сдал я назад. — Если бы я знал, что это из области сказок, вряд ли бы что-то вышло.

— Если бы Дельгадо это увидел, он бы лопнул со злости, — мечтательно заметил Леран.

— Не вздумай ему рассказать, — забеспокоился я.

— Я же не совсем идиот, — оскорбился он. — И ты тоже не вздумай хвастаться. Даже Арне не говори, не надо никому про это знать. Если до великого дойдёт, что ты настолько силён в духовных практиках, он тебя убьёт. Я в этом уверен.

— Буду молчать, конечно, — согласился я.

— Покрась эту полочку, — посоветовал Леран. — Как следует замажь всё масляной краской, чтобы казалось, что стык есть, просто его не видно из-за краски. А ещё лучше сожги её и купи готовую.

— Лучше покрашу, — вздохнул я. — Зря, что ли, два часа возился.

После дуэли долгое время ничего не происходило — казалось, Дельгадо начисто забыл про свои планы. Точнее, забыл про свои планы в отношении меня, в чём бы они ни состояли. Раз в неделю у нас происходили короткие встречи, когда он давал мне очередное бесполезное задание. Вообще-то, не совсем бесполезное — в целом эти задания были полезными, вот только они никак не помогали мне развиваться как магику. Если использовать аналогию: для бойца полезно подтягиваться и отжиматься, но вряд ли получится стать умелым бойцом, если заниматься исключительно подтягиваниями и отжиманиями. Впрочем, я не протестовал и вообще не показывал никаких сомнений. Претензии ни к чему бы не привели, зато могли навести Дельгадо на мысль, будто я что-то подозреваю. Пусть уж лучше считает меня доверчивым дурачком. Судя по его эмоциям, которые я прекрасно чувствовал, именно так он и считал.

Зато отношение его дочери Мирны полностью сбивало меня с толку. Со мной она соблюдала дистанцию и держалась неизменно корректно, но в эмоциях у неё творилось нечто совершенно непонятное. Доброжелательное отношение ко мне могло резко измениться на неприязнь, затем на сочувствие, а потом ещё на какую-то дикую смесь чувств, в которой я уже не мог разобраться. Может, женщины вообще таким образом думают? За Арной я такого не замечал, но она всё-таки была довольно нетипичной. С другими женщинами после пробуждения эмпатии я слишком мало общался, чтобы делать какие-то выводы.

В целом всё было спокойно, но во мне крепло ощущение, что вскоре спокойная жизнь закончится. Очередной визит Сиги Дель только добавил в этом уверенности.

Я как раз занимался в комнате, когда услышал, что пришёл Сиги, а дальше начало происходить что-то непонятное. Слов было не разобрать, только слышно было, что Арна веселится, а Сиги что-то недовольно бурчит в ответ. У меня разыгралось любопытство; я отложил методичку по трансформациям и пошёл посмотреть, что же там происходит.

У Сиги вокруг обоих глаз были одинаковые синяки, и это делало его ужасно похожим на суриката — правда, не уверен, что в Полуночи этот зверь водится. Выглядел он ужасно забавно, и Арна тискала его, со смехом убеждая, что ему очень идёт. Сиги вполголоса бубнил что-то недовольное и безуспешно пытался вырваться.

— Отпусти человека! — распорядился я, с трудом удерживаясь от улыбки. — Если хочется кого-то потискать, тискай вон Марусю — она только счастлива будет.

— Марусю твою я и так целыми днями обхаживаю, — недовольно сказала Арна, но всё-таки послушалась и с явным сожалением отпустила ребёнка.

— Не сердись на неё, Сиги, женщины часто смеются над тем, чего не понимают, — сочувственно сказал я. — Как тебя угораздило-то? Надеюсь, тот парень выглядит хуже?

— Я ему зуб выбил, — гордо ответил Сиги. — Передний. Походит сейчас пару месяцев без зуба, пока ему новый не вырастят.

— Учительница сильно выступала?

— Не, совсем не выступала. Это же не просто какая-то драка была, а перевыборы.

— Это как? — не понял я. — Что значит «не просто драка»?

— Ну я ведь сейчас класс держу, — объяснил он. — То есть я староста класса. А Орик, ну тот, с которым я подрался, решил сам пойти в старосты и устроил перевыборы. А сейчас ходит без зуба, и никуда не избирается.

Я потряс головой, чувствуя, что у меня слегка заходит ум за разум.

— Объясни подробнее, пожалуйста, и с самого начала, — попросил я. — Какие перевыборы и при чём тут драка?

Сиги недоверчиво на меня посмотрел. Он, похоже, не вполне верил, что я над ним не смеюсь, и в самом деле не понимаю такие простые вещи.

— Ну вот смотри, — всё же решил объяснить он. — Я староста, то есть, отвечаю за класс. Если кто-то плохо себя ведёт или, например, плохо учится, учительница поручает мне разобраться.

— Каким образом разобраться? — заинтересовался я.

— Да каким хочешь образом, — пожал плечами он. — Проще всего морду набить, но сначала разговариваю, конечно.

— А с девочками как?

— У девочек своя староста, за ними она смотрит. Ну и бьёт, если нужно. Мы с ней вместе работаем.

— Интересная система, — озадаченно заметил я. — А перевыборы — это что?

— Если хочешь стать старостой, нужно сначала получить поддержку от большинства класса, а потом доказать, что ты сильнее нынешнего старосты. Побить его, то есть. Вот Орик и попробовал, сейчас ходит с дырой в зубах. Но вообще он машется здорово, только я всё равно лучше.

— Драться обязательно?

— А как иначе в классе за порядком следить? Люди ведь по-хорошему редко понимают. Староста обязательно должен быть сильнее всех в классе.

— Так ты сказал, что ещё нужна поддержка большинства класса. А если её нет?

— У кандидата обычно поддержка есть, старосту ведь никто не любит. Никому же не нравится, что можешь в любой момент от старосты по морде получить.

— Ну так-то да, это вряд ли кому-то понравится, — с сомнением согласился я. — А если, допустим, в классе есть кто-то сильнее тебя, и он сам тебя бьёт, но при этом в старосты идти не хочет?

— Тогда его учительница назначит, — пожал плечами Сиги. — Будет старостой, никуда не денется. Всё же просто: не хочешь быть старостой? Значит, подставляй морду и не чирикай.

— А родители учеников как к такому относятся?

— Родители обязаны сами своего ребёнка воспитывать, — наставительно сказал Сиги, явно повторяя слова старших. — А если родители с воспитанием не справляются, то школа поможет.

— Интересная система, — повторил я в полном замешательстве. — И что, часто тебе одноклассников бить приходится?

— Не, совсем редко, — легко махнул рукой Сиги, на секунду оторвавшись от почёсывания Маруси. — У нас все хорошо учатся. А если что, обычно предупреждения хватает.

В общем-то, система выглядит вполне рабочей, хоть и производит впечатление некоторого сумасшествия. Ну, на мой взгляд, в Дельфоре практически всё вызывает ощущение лёгкого безумия. Хотя аборигены находят свои обычаи совершенно нормальными — возможно потому, что прямо со школы и начинают с ума сходить. Но при этом, заметим, всё здесь просто замечательно работает, так что у них, пожалуй, всё-таки есть основания считать свои порядки нормальными.

А ещё интересно видеть, как стремительно Сиги превратился из забитого ботана в школьного авторитета, стоило только добавить ему немного уверенности. Я здесь, похоже, сделал то, что следовало бы сделать его отцу. Если бы его родители не уехали куда-то в голубые дали, то помощь постороннего дяди ему бы, возможно, и не понадобилась. А бабушка Мирна с воспитанием пацана явно не справляется.

— Как там, про твоих родителей ничего нового не слышно? — полюбопытствовал я. — Возвращаться не собираются?

— Ничего не слышно, — печально вздохнул он. — Последнее письмо давно было. Они не вернутся, конечно.

— Почему ты думаешь, что не вернутся? — удивился я.

— Я раз услышал случайно, как прадед ругал бабушку за то, что она помогла им сбежать, — хмуро ответил Сиги. — Думаешь, они такие дураки, что захотят вернуться? Я сам к ним уеду, только не знаю, получится или нет сбежать.

— Думаешь, прадед тебя не отпустит?

— Конечно, не отпустит, — уверенно ответил он. — Я же сам слышал, как он говорил бабушке, что без неё решит, как меня использовать. Он и тебя собрался как-то использовать, только там я уже не слышал, что они про тебя говорили.

— Это для меня совсем не новость, — мрачно сказал я. — Посмотрим, что у него выйдет. А если у тебя всё-таки получится свалить, приезжай к нам с Арной в Корус.

— Обязательно приеду, — кивнул Сиги.

Сегодня вместо простой выдачи очередного недельного задания Дельгадо повёл себя неожиданно. Был он непривычно ласков, прямо отец родной, и я сразу насторожился. Не то чтобы он на меня постоянно рычал — вёл он себя всегда достаточно ровно, но такая отеческая любовь была ему совершенно несвойственна. Так что я немедленно заподозрил, что меня непременно ожидает какая-нибудь подлянка, и резко напрягся.

— Я тобой доволен, Артём, — заявил Дельгадо, взирая на меня добрым взглядом. — Ты, конечно, только в начале пути магика, но мы с тобой заложили хорошую основу для дальнейшего развития.

Это точно, мы заложили хорошую основу, вот только не с тобой. Занимался я с Лераном, который оказался на удивление хорошим учителем — объяснял понятно, никогда не раздражался тупостью ученика и всегда добивался полного понимания, прежде чем идти дальше. Он определённо не врал, что долго преподавал в Обители. Если нам с ним удастся успешно вылезти из всего этого, обязательно устрою школу магиков в Корусе, ну и мы с Арной сами будем там первыми студентами.

— Спасибо, учитель! — восторженно отозвался я. — Это твоя заслуга. Ну и я старался, конечно.

— Сейчас тебе пора идти дальше, — продолжал он. — Я составлю новую программу занятий. Кстати, какое именно направление тебя больше всего интересует?

— Боевая магия, — уверенно ответил я. — Мне не нравится, что любой стражник может гонять меня по арене пинками.

— Ну, на то он и стражник, — покровительственно усмехнулся Дельгадо. — У нас в стражники лучшие идут.

— Всё равно, — упрямо помотал головой я. — Лучшие там или не лучшие, но так позорно проигрывать не хочу. Да и вообще, наши враги наверняка ещё не успокоились. Хочется быть готовым.

— Разумно, разумно, — одобрительно покивал он. — Ну что же, буду составлять программу для тебя с упором на боевую магию.

— Спасибо, учитель! — восторженно отозвался я.

— Не благодари, — отмахнулся он, — это мой долг как учителя. Но у нас есть одна небольшая проблема, которую нам стоит решить. Я имею в виду твою клятву. Проблема действительно небольшая, но она мешает тебе развиваться.

Это, кстати, в самом деле так, здесь Дельгадо сказал чистую правду. Вообще, я привык считать, что клятва — это просто слова, и её выполнение зависит исключительно от личных моральных принципов. К своему удивлению, я обнаружил, что для магиков это совсем не так. Не знаю, как с этим обстоит дело в моём родном мире — с магиками я там никогда не сталкивался, — но здесь неисполненное обязательство ощущается как зуд, который со временем увеличивается, и от которого хочется избавиться как можно скорее. Развиваться такое обязательство действительно мешает, иногда прямо создаётся ощущение, что тебя душит что-то вроде питона — говоря фигурально, конечно. Даже не представляю, что будет, если нарушить клятву — скорее всего, ничего хорошего. Хотя, что касается меня, ничего особо представлять и не нужно. Мне пришлось поклясться магией и жизнью, так что совершенно ясно, чем мне придётся заплатить. В общем, я быстро усвоил, что к своим обещаниям, даже к самым безобидным, здесь надо относиться очень серьёзно, а главное — давать их как можно реже, а лучше никогда.

— И как это можно решить, учитель? — осторожно осведомился я. Лично я эту проблему небольшой вовсе не считал.

— Ну как это можно решить? — пожал он плечами. — Нужно освободить тебя от клятвы, как же ещё? Но просто освободить невозможно, клятва должна быть исполнена, иначе она так и будет висеть. Поэтому мы сделаем один хитрый ход: я на днях еду в Бревик, и там мне потребуется ассистент. Помощь от тебя будет небольшой, но клятва её вполне может засчитать за исполнение.

— И как сделать, чтобы она засчитала эту помощь за исполнение?

— Нужно сделать так, чтобы эта помощь стала предметом клятвы, — объяснил Дельгадо, отечески на меня глядя. — Мы же не уточняли предмет клятвы, верно? Так вот, я сейчас официально заявляю, что твоя помощь в моём ритуале и является предметом клятвы. После того как ты окажешь мне помощь в его проведении, клятва будет считаться исполненной.

Я почувствовал, как клятва шевельнулась. Это слово, разумеется, не описывало её реального поведения или моих ощущений, просто более подходящего слова не нашлось. Клятва как будто слегка сдавила меня, а затем снова успокоилась — во всяком случае, ассоциация была именно такой.

— Что-нибудь почувствовал? — Дельгадо проницательно посмотрел на меня.

— Почувствовал, учитель, — подтвердил я.

— Магики в таком случае говорят, что свободная клятва приняла уточнение и превратилась в формализованную. Впрочем, это не столь важно. Главное, что скоро ты от неё избавишься и сможешь со всеми силами погрузиться в учёбу.

Отчего-то кажется мне, что разговор про дальнейшее погружение в учёбу ведётся исключительно для моего успокоения, а в будущем ритуале я буду не столько ассистентом, сколько главным действующим лицом.

— А этот ритуал не опасен, учитель? — я просто обязан был задать этот вопрос. Иначе он бы наверняка удивился такой доверчивости и обязательно что-то бы заподозрил.

— Совершенно не опасен, — категорически заявил Дельгадо. — Готов тебе в этом поклясться. Вот тебе моё формальное заявление: ритуал буду проводить я, и этот ритуал совершенно не угрожает твоей жизни и здоровью, и свидетелем в том пусть будет моя магия.

Я растерялся. С одной стороны, я давно уверил себя в том, что он задумал в отношении меня что-то нехорошее. Да и не было это просто моими фантазиями — все признаки об этом говорили! С другой стороны, ни один магик не сделает подобного заявления, если не уверен глубоко в его правдивости. Даже для меня, довольно слабого магика, такое закончилось бы очень плохо. Для Дельгадо с его силой результат был бы просто смертельным, возможно, даже в буквальном смысле.

От Дельгадо моё замешательство не укрылось, и он усмехнулся.

— Благодарю тебя, учитель, за то, что развеял мои сомнения, — всё ещё растерянно сказал я, пытаясь понять, где же спрятана ловушка. — Но в такой клятве не было необходимости, я бы поверил тебе и без неё.

Вообще-то, вряд ли бы поверил, но сейчас поверить всё-таки пришлось. А как можно было не поверить ясно высказанной клятве?

— Необходимости большой не было, — согласно кивнул он. — Но лучше не оставлять ни малейшей почвы для сомнений.

— У меня нет сомнений, учитель, — твёрдо заявил я.

Вроде бы и нет сомнений, но я по-прежнему ему не верю. В жертву он меня приносить не собирается, это замечательно, но что-то неприятное для меня наверняка присутствует. Не может не присутствовать.

— Что я должен сделать? — я изгнал посторонние мысли и изобразил напряжённое внимание.

— У меня пока есть кое-какие дела в Обители, — сказал Дельгадо, листая пухлый ежедневник. — Сделаем так: через пять дней ты должен быть в Бревике и ждать меня. Я туда тоже подъеду через день-два, максимум три. Ты вроде с Лераном Сторн неплохо сошёлся?

— Ну да, познакомились, отношения поддерживаем, — кивнул я.

— Вот он с тобой и поедет, — Дельгадо решительно захлопнул свой ежедневник, обозначив таким образом конец разговора. — Места там всё-таки не совсем безопасные. Он сильный магик, а ты пока нет, вот он и поможет, если что.

— Я всё понял, учитель, — кивнул я. — Сделаю.

Арна моим пересказом разговора с Дельгадо была озадачена не меньше меня. И сильно встревожилась.

— Я боюсь за тебя, Артём, — хмуро сказала она.

— Вроде нечего бояться, — не вполне уверенно возразил я. — Он явно сказал правду, что я буду жив и здоров. Он просто не мог соврать в таком формальном заявлении. Собственно, это ведь и был вариант клятвы.

— Для меня это всего лишь значит, что он гораздо хитрее, чем мы думали, — решительно заявила Арна. — В общем, я еду с тобой.

— Мне кажется, тебе лучше посидеть дома. Что тебе там делать? — моя попытка её уговорить выглядела не очень убедительно даже для меня самого.

Она ничего на это не ответила, а я не стал дальше её убеждать — и так ясно было, что она своего решения не изменит. Вообще-то, я был полностью с ней согласен — у меня Дельгадо тоже не вызывал ни малейшего доверия. Ведь к чему был этот фокус с фиктивным ученичеством? А мне давно стало ясно, что моё ученичество именно фиктивное — исключительно ради того, чтобы держать меня под рукой. А зачем нужна была специальная программа обучения? В общем, все эти хитрости говорили о том, что конечная цель мне совсем не понравится.

— Хорошо, поехали вместе, — неохотно согласился я. — Хотя мне это не нравится. Я бы предпочёл, чтобы ты сидела здесь, в безопасности, и мне не приходилось о тебе волноваться.

— Лучше волнуйся о себе, — посоветовала она, — там скорее тебе что-то будет грозить. И есть ещё одна причина, почему я не хочу разлучаться. Если нам придётся убить Дельгадо, то оставаться здесь будет слишком опасно. Нам надо будет убегать вместе.

— Убить Дельгадо! — я закатил глаза. — Ну у тебя и фантазия! Ты в самом деле считаешь, что у нас получится убить великого?

— В самом деле считаю, — серьёзно ответила она. — Я случайно обнаружила одну вещь, про которую никто не знает. То есть, кто-то знает, конечно, но не рассказывает.

Арна покрутила головой, увидела плошку с огурцами и удовлетворённо кивнула. Взяла в руки огурец, сосредоточилась, и вокруг огурца образовалась защитная оболочка.

— Неплохо у тебя получается, молодец, — уважительно заметил я. — У меня вот не получится так быстро создать оболочку такой плотности.

— Я больше тебя с этим тренировалась, — пожала плечами она. — Попробуй этот огурец разрезать.

— Зачем? — хмыкнул я. — И так ведь ясно, что не получится.

— Всё равно попробуй.

Я взял со стола ножик и честно попытался разрезать огурец пополам. Разумеется, безо всякого успеха.

— И к чему это было? — скептически спросил я, бросив бесплодные попытки.

— А теперь попробуй вот этим, — предложила она, протягивая мне нож, в котором я узнал один из наших кристаллитных ножей.

До меня начало что-то доходить. И в самом деле, кристаллитный нож прошёл сквозь оболочку безо всякого сопротивления.

— Неожиданно, — пробормотал я. — Но очень интересно.

— Кристаллитный нож — это оружие магика, — наставительно сказала Арна. — Именно поэтому кристаллитные ножи стоят намного дороже мечей или копий.

— Твоё копьё точно так же пройдёт защиту, — возразил я.

— Верно, — кивнула она. — Но магики с копьями не ходят. А вот нож, который свободно проходит защиту, может помочь победить даже более сильного магика. И его можно носить незаметно.

— В самом деле интересно, — задумался я. — Получается, наше кристаллитное оружие может помочь нам справиться даже с великим?

— Если у нас будет возможность напасть неожиданно, и со спины, — улыбнулась она. — Вряд ли Дельгадо позволит тыкать себя ножом.

— То есть, если он начнёт делать со мной что-нибудь плохое, ты ударишь его ножом в спину.

— Ну да, — кивнула она. — Но и ты держи нож поближе.

— Хороший план, — одобрил я. — Главное, надёжный: просто зарезать, в случае чего. Что может пойти не так?

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сны Дельфора